# 11-20 Сборник детективов из серии Киллмастер о Нике Картере,

Лев Шкловский

11-20 Сборник детективов из серии Киллмастер о Нике Картере,


11. Сеть шпионов Web of Spies


12. Шпионский замок Spy Castle


13. Грозные (Ужасные) The Terrible Ones


14. Пламя дракона Dragon Flame


15. Ханой Hanoi


16. Ключ опасности Danger Key


17. Операция Голод Operation Starvation


18. Отравители разума The Mind Poisoners


19. Оружие ночи The Weapon of Night


20. Золотой змей The Golden Serpent


Ник Картер


Сеть шпионов


Название оригинала: Web Of Spies


перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


1. ЧЕРНАЯ КАРТА


Его оружие было отправлено в Танжер в запечатанном дипломатическом почтовом пакете. Когда большой реактивный самолет направился к африканскому побережью, и залитое солнечным светом белое пятно начало принимать формы отдельных зданий старого и нового города, у Ника Картера возникло ощущение, что он лишь слегка обнажен. Ношение люгера, стилета и газовой бомбы стало для него второй натурой. Но Хоук, его начальник, запретил это. На этот раз это было особенно деликатное задание первостепенной важности, и все могло пойти не так, как надо. Конечно, что-то пойдет не так; это всегда случалось! Но все же нужно было принять все возможные меры предосторожности. N3 пришлось пройти таможню в обычном порядке, но поторопиться и связаться с Gay Lord.


Гей! Это была девушка! Ник немного усмехнулся про себя. Его улыбка немного смягчилась, когда он пристегнул ремень безопасности, и загорелась табличка «НЕ КУРИТЬ». Скрупулезно осторожный, чтобы сохранить туманное, полупьяное выражение на покрасневшем лице, он позволил своей памяти вернуться на несколько лет - пять лет, если быть точным.


В последний раз он встретил высокую светловолосую Гей Лорд в Гонконге. Они были идеально настроены, хотя то ночное купание и их приключения в районе Ван-Чай могли закончиться катастрофой для них обоих. Они оба были на работе, но выполняли разные задания, и их нельзя было видеть вместе. Но пламенная приманка их гормонов была слишком сильной, чтобы ее игнорировать. Они выбрали дешевый номер в дешевом отеле в Ван Чай ... в ту самую ночь, когда полиция пришла к выводу, что отель De Purpleen Draak был рассадником контрабандистов наркотиков и что необходимо совершить рейд.


Ник снова весело усмехнулся. Сейчас это было забавно, но тогда он думал иначе. Гей и он, как сумасшедшие бежали по крышам; он в трусах, а она только в трусиках, прижимая одежду к голой груди. Смешок Ника исчез, и внутри его все еще оставалось тревожное ощущение. Если Хоук когда-нибудь узнает! Но не узнает. Он задавался вопросом, была ли Лорд Гей все еще такой красивой девушкой. Пять лет могут иметь большое значение, особенно в их профессии. Одно можно было сказать наверняка: теперь они оба стали старше и мудрее. Иначе и быть не могло, ведь они оба были живы!


«Мсье Хьюз ... вы еще не подписали мою книгу!» Стюардесса, тщательно ухоженная француженка, стояла рядом с его креслом и протягивала книгу в ярком красно-желтом суперобложке. Она посмотрела на него с улыбкой, ее круглое мягкое бедро прижалось к его локтю. Он был немножко стар, этот американский автор, немного согнут, но все же он отличался от других. Автор последнего американского бестселлера, который, несомненно, купался в деньгах своих гонораров. Николь как бы надеялась, что он пригласит ее на ужин в тот вечер, потому что у нее все-таки был день отдыха. Это могло быть весело ... если бы только он был трезвым! Потому что м-сье Хьюз пил как дуршлаг. На самом деле он был пьяницей. Тем не менее, Николь надеялась, что он пообедает с ней. Как девушка, вы никогда ничего не могли знать ...


Ник Картер, N3, достигший наивысшего ранга в AX, а именно KILLMASTER или мастера-убийцы, пропустил прошлое и быстро вернулся в настоящее. Обложка его книги была очень трудоемкой и дорогой, и им потребовалось много времени, чтобы ее снять. Автограф определенно нужно было поставить. Картер скривился и взял книгу. Она была совершенно новой, неразрезанный и пахла типографской краской.


«Дай сюда, милая», - сказал он стюардессе. «Я буду счастлив сделать это для вас». Он похлопал ее по мягкому бедру и был немного удивлен, что она не вздрогнула. «Я буду рад навестить вас. И, может быть, я тебе тоже понравлюсь, не так ли? Ник держал большой и указательный пальцы на расстоянии нескольких дюймов. - А вы подумали, у вас будет время сделать глоток в последнюю минуту? Может быть, еще немного этого напитка Fundador? Понимаете, я еду в Испанию, и поэтому я должен привыкнуть к их напиткам! Он слишком сильно смеялся, и пассажиры смотрели на него.


Девушка на мгновение заколебалась, но потом наклонилась к нему. Ее нога еще сильнее прижалась к его руке. Она прошептала ему: «Сейчас принесу, мсье Хьюз. Подождите немного. Я вернусь.' Она ускользнула, ее ягодицы вызывающе подпрыгивали под тесной униформой.


Ник открыл книгу и написал свой псевдоним на форзаце с надписью: Спасибо за приятное путешествие; С наилучшими пожеланиями - Кеннет Людвелл Хьюз. Ник перевернул книгу и посмотрел на фотографию на обратной стороне суперобложки. Ему хотелось насмешливо улыбнуться, но он этого не сделал. Он играл свою роль и не должен был быть разоблачен. Вы никогда не знаете, кто наблюдает за вами, и пытается прочитать по вашему лицу или губам, о чем вы думаете. Но картина показалась ему забавной. Он сидел, прислонившись к камину, в твидовом костюме и курил трубку. Он был очень похож на то, как он выглядел сейчас, с седеющими волосами на висках, седыми усами и резиновыми подушечками на щеках, чтобы сделать его лицо шире. Он шел, согнувшись, в пенсне без оправы, прикрепленном к лацкану широкой черной лентой. (Эти чертовы очки совсем не подходили, и у него болел нос. Как только он приехал в Испанию, он скинул их и вместо этого надел солнцезащитные очки. Большинство писателей и художников на Коста-Брава, конечно же, так и поступали).


Да ... это покрытие было трудоемким и дорогим. Ястреб разрабатывал эту роль довольно долгое время, пока не получил для нее подходящее задание. Книга была написана профессиональным автором задолго до этого, и на ней не было даты публикации. Рекламные объявления были размещены в литературных разделах основных газет Соединенных Штатов, включая New York Times . Состоялись коктейльные вечеринки, радио и телеинтервью, и в официальный день публикации было выпущено 5 000 экземпляров, и все это финансировалось AX. Это была хорошая обложка, и теперь он должен был выглядеть как она, полностью отдавая себя роли. Он был дряхлым журналистом-фрилансером средних лет, который, наконец, попал в яблочко. Он написал бестселлер, по которому вскоре должен был быть снят фильм, - говорилось в вводящей в заблуждение рекламе, - и теперь он отправился на Коста-Брава, чтобы выпить и начать свою следующую книгу.


Стюардесса вернулась с испанским бренди Ника. Он проглотил напиток и улыбнулся ей. 'Спасибо, дорогая. Это меня радует ». Он тщательно цеплялся за крестьянский акцент Среднего Запада.


Во время полета он проверял своих попутчиков, но не нашел поводов для беспокойства. На него не обратили особого внимания. Он сразу же показал себя пьющим во время этой поездки, и люди приняли это, даже если они не выказывали желания приближаться, что очень хорошо послужило N3 в его облике.


Большой самолет приземлился. Носовое колесо скрипело, оставляя на залитом солнцем бетоне остатки резины голубого цвета. Ник вытащил из-под сиденья свой чемодан с пишущей машинкой. От последнего напитка он стал немного мокрым. Он мог выпить много алкоголя, и врачи в AX дали ему несколько таблеток, чтобы противодействовать последствиям чрезмерного употребления алкоголя, но нелегко играть роль пьяного, не будучи пьяным. Ему пришлось постараться, чтобы он оставался на ногах и чувствовал себя нормально.


В соответствии с ролью, которую он играл, он сжал ягодицу бортпроводника, когда выходил из самолета. Она улыбнулась ему, совсем не рассердившись, и даже выглядела немного разочарованной. «До свидания, мсье Хьюз», - крикнула она ему вслед. «Еще раз спасибо за книгу».


«Женщины - странные существа», - подумал Ник, ожидая багажа на таможне. Он дал этой девушке все основания возмущаться и даже дать ему пощечину, но она не сделала ни того, ни другого. На самом деле она даже казалась разочарованной. Что она думала? Что он с ней свяжется?


Он посмотрел в зеркальное стекло витрины и изучил облик писателя Кеннета Людвелла Хьюза. Что привлекало в этой старой фальшивой фигуре хорошеньких девушек? Трудно сказать. Он был хорошего телосложения, но ходил с опущенными плечами, а серый костюм Орлона ему не подходил. Фетровая шляпа с узкими полями могла бы придать ему особый шарм, если бы она не стояла прямо на голове с опущенными спереди полями. Его лицо было покрыто резиновыми подушечками и было ярко-красным от выпивки. На глазах у него были коричневые контактные линзы - без какого-либо эффекта увеличения - из-за чего он выглядел печальным и обмякшим. Усы были цвета соли и перца - шедевр отдела маскировки AX с месячной гарантией. Нет ... Кеннету Людвеллу Хьюзу нечем было привлекать симпатичных девушек. Кроме денег, а может быть, и славы успеха. Ник вздохнул. Ему даже было неприятно, когда его второе «я» столкнулось с обезьяной! Возможно, однажды он и эта бортпроводница смогут встретиться на более равных условиях.


Между тем его ждала задача. Действие Сафо. Задание: похищение англичанки-лесбиянки, известного ученого, которая уже была похищена русскими, но не знала об этом!


Все время, пока Ник думал, он изучал свое окружение. Его глаза за коричневыми контактными линзами блуждали в поисках опасности. Он ничего не нашел. Его прикрытие пока держится хорошо - что и было задумано.


Носильщик в поношенной коричневой джеллабе бросил к ногам Ника большой чемодан. Он был худощавым человечком и тяжело дышал от изнеможения. На фоне безжалостного солнца он носил помятую красную чечу . Несколько зубов, оставшихся у него во рту, были темно-коричневыми, и он выдохнул отвратительно сладкий запах кифа . Он наклонился к Нику Картеру и сказал хриплым шепотом:


«Я считаю, что это твое, дорогой друг. Кожа носорога, и все этикетки в нужном месте. Но что вы подарите бедняку в четверг?


Ник вынул из кармана трубку из верескового дерева и набил ее табаком с крупными кудряшками. Проклятие! Что-то уже пошло не так! Это был согласованный экстренный подход, если у Геи Лорд что-то не так и она не сможет встретиться с ним, как планировалось. Он поднес к трубке зажженную спичку и, не глядя на мужчину, пробормотал: «Тогда я их трахну; дневные воры не заслуживают лучшего ».


«Это правильный ответ», - сказал неряшливый араб. «Ты выиграл рождественскую индейку, чувак. Я Роджерс из МИ5 . Все пошло немного перекосяк, поэтому мне пришлось поймать вас и сообщить. Но лучше здесь не болтать - достань денег и начинай торговаться! Я вор, грабитель и позор перед Аллахом! Никто не заметит, если мы это сделаем. Здесь это очень распространено ».


Ник достал из кармана несколько дирхамов и помахал ими в воздухе. «Я не должен знать арабский, - прошептал он. «Мне придется поговорить с тобой по-английски».


«Это нормально, - сказал Роджерс из МИ5 . Он вскинул свои тощие руки и призвал мир и Аллаха в качестве свидетелей того, что богатый американец Эффенди пытался его предать . Его, Ахмеда, который должен был накормить десять детских ртов, и вскоре к ним добавится одиннадцатый рот! Эфенди был , без сомнения, выродок больного верблюда!


«Ты кусок вора и лжешь о взломе!» - хрипло крикнул Ник. Он поднял монету. «Целый дирхам, чтобы принести портфель на сотню ярдов! Опилки точно вылезли из твоей головы! Я не подумаю об этом! Ты можешь плучить полдирхама и больше ничего!


Случайный прохожий посмеивался над этой сценой, но это никого не интересовало.


Затаив дыхание, Ник сумел сделать вид, будто вот-вот взорвется от ярости. 'Что здесь происходит? Они взорвали туристическое агентство? У Гей Лорд было туристическое агентство в Танжере, которое служило ей прикрытием. Роджерс в ярости пнул ногой. Он пнул большой чемодан и завыл от боли, сжимая грязный большой палец ноги. «Не взорвано. По крайней мере, пока. Но они получили по почте черного паука, чувак, и это не очень хорошо. Знаете, вроде как знак черной руки. Итак, мы собрались вместе, вы и мы, и решили, что хозяину пока не следует путешествовать. Кстати, если ее прикрытие нарушено, вам лучше держаться от нее подальше. Я должен был вам это сказать, а потом вам придется залезть в какой-то отель и оттуда взять дело в свои руки. Мы можем прекратить общаться сейчас - увидимся позже, когда вы пройдете таможню ».


Ник Картер, он же Кеннет Ладвелл Хьюз, прошел проверку без каких-либо проблем. Огромный сундучок из кожи носорога вызвал комментарии, но только из-за своих размеров. Контент проверялся лишь ненадолго, что было удобно. Гладстон, как Ник называл свой чемодан, был чем-то особенным. Там была дюжина секретных отсеков, очень ловко спрятанных. Вы можете заблокировать вещь и активировать механизм, который включит сигнал тревоги и выпустит слезоточивый газ, если посторонний человек попытается открыть его. Ник как можно чаще брал с собой чемодан в поездки. Он почувствовал облегчение, когда таможенник приложил знак проверки мелом.


Стоявший рядом полицейский с улыбкой спросил Ника: Passeport, s'il vous plait?


Ник протянул ему аккуратный новый буклет с портретом писателя Хьюза. Агент проштамповал картинку из студии AX и вернул ее без комментариев.


Пока Ник тащил пишущую машинку и большой чемодан к стоянке такси, сражаясь с дюжиной носильщиков в джеллабах всех цветов и возрастов, он быстро подумал. И ему совсем не нравилось то, что пришло ему в голову. Гей Лорд как-то напортачила, это было очевидно. Иначе бы англичане не вмешались. Конечно, они имели на это полное право, потому что это была их основная ответственность, это "действие Сафо". Они обратились за помощью к AX, сославшись на нехватку квалифицированных и опытных агентов. Как знал Ник, это было слишком правдой. Около шести их основных групп недавно обанкротились; четверо их лучших агентов попали в беду, а пятый погиб. На самом деле они просили ЦРУ о помощи, но в этом особом случае ЦРУ направило их к AX. Это означало одно: вероятно, будут смертельные случаи. Кто это будет и как это произойдет, Ник еще не знал.


В этом и заключалась трудность - он чертовски мало знал! Гей Лорд была тем, кто знал, и она должна была сказать это ему. А теперь его предупредили, чтобы он не обращал на нее внимания! Наладьте дело самостоятельно. Вялое лицо мистера Хьюза напряглось. Ник на мгновение выпал из своей роли. Он мог бы упасть замертво, если бы просто поверил им на слово и не вмешивался в участь Гэй! Кроме того, если она попала в беду, ей тоже могла угрожать опасность. Он не знал, что значит получить по почте черного паука. Агенты AX обычно работали в одиночку, и их задания не пересекались. И ни один агент не был проинструктирован больше, чем это было строго необходимо для его задачи. Пытки могут заставить говорить любого мужчину, и хотя Ник сам не носил пилюлю цианида, он знал ее ценность. Это было очень разумное правило в AX: ни один агент не должен знать, чем занимаются его коллеги. Но это был исключительный случай. Если Гэй будет в опасности, он поможет ей, если сможет. И англичане тут ни при чем!


Араб ждал у такси. Он взял чемодан Ника и пишущую машинку и бросил их в такси. Водитель, толстый француз с темными чертами лица, свидетельствовавшими об арабской крови его предков, сидел тихо и ждал, пока Ник и Роджерс снова начнут торговаться.


Ник сунул Роджерсу несколько монет в его грязную потную руку. «Вот, негодяй! Больше не получишь! Период. . «Собака христианин», - завопил Роджерс на беглом арабском, которого Ник не должен был понимать. «Свинья-язычник! Тысяча мешков верблюжьего дерьма! Богатые грабят бедных!


Таксист с улыбкой посочувствовал ему. Очевидно, этот ублюдок-американец не понимал арабского.


Ник сказал водителю: «Минза. И поторопись. Это был самый роскошный отель в Танжере. Водитель кивнул. Богатая стерва, этот американец.


Араб издал яростный крик. «Минза! Этот пес будет жить в Минзе, где дома чувствуют себя только султаны, но он вынимает хлеб изо рта моих детей. Да встретит его Аллах! '


Ник наклонился к нему. «Откуда пришел приказ держаться подальше от этого туристического агентства? От Вашингтона или от вас? Ответ на этот вопрос имел значение. «Вашингтон», - прошептал Роджерс. 'От вас парни! Очень срочно и важно. Выходи и сделай сам. Это все, что я знаю об этом. Удачи, чувак. А теперь прощай - в этом жалком аэропорту слишком много шпионов.


«Спасибо», - сказал Ник. «Мне нужен этот успех». Он бросил арабу еще несколько монет. «Вот, ублюдок! Иди накорми свое паршивое потомство. Он сел в машину, и такси уехало. Он выглянул в заднее окно и увидел, что араб Роджерс все еще ругает его. Это был последний раз, когда он видел его.


В «Минзе» он снял номер, а не комнату, как положено недавно разбогатевшему американскому писателю, и запер все двери. Его обычный поиск подслушивающих устройств ничего не дал. Другого он не ожидал. Его прикрытие было хорошим и какое-то время окажет ему хорошую службу. Может быть, немало времени, если он будет держаться подальше от Гэй Лорд. Он принял душ, переоделся в чистую одежду и отправился в город. Он прошел немного от отеля и проверил, не следят ли за ним. Никто не преследовал его, но они были такими хорошими мастерами, что ему даже не пришлось пытаться сбить их с пути. Через некоторое время он взял такси, пропустив первые три пустые машины. Роджерс выбрал бы безобидное такси в аэропорту, но теперь, когда Ник остался один в Танжере, ему нужно было быть осторожным.


Он сам оказался на улице д'Америк, в красивом здании с бронзовой вывеской на фасаде с надписью Etats-Unis - Estados Unidos - дипломатической миссией Соединенных Штатов .


Ошеломленный офисный работник вручил ему запечатанный пакет из непрозрачного пластика. Ник расписался, чтобы получить его, и попрощался с ним. Уходя, он почувствовал взгляд офицера на своей спине. Мистер Кеннет Ладвелл Хьюз позволил себе легкую улыбку. Это было довольно необычное содержимое для дипломатической почты: разобранный 9-миллиметровый люгер с четырьмя дополнительными магазинами для патронов, крошечный стилет, который теперь был таким же смертельно острым, как и у Челлини четыреста лет назад, и мячик размером с мяч для настольного тенниса. ... который содержал смертельную дозу газа без запаха и получил прозвище Пьер.


Один только вес оружия в сумке заставил его почувствовать себя лучше. Уже не такой голый. Ему хотелось немного прогуляться, размять ноги и получить какие-то впечатления. Он давно не был в Танжере и ждал много новостей. Поскольку ему нужно было ехать в Испанию, он подумал о том, чтобы отправиться в район гавани и потусоваться в каких-нибудь испанских кафе, чтобы снова послушать местный язык. Он тоже давно не был в Испании. В связи с текущими событиями в мире его задания в последнее время были в основном сосредоточены на Ближнем и Дальнем Востоке.


Он пришвартовался к небольшому бару в темном переулке, ведущем к площади Франции, и заказал кофе и выпивку. Сделав всего один глоток, он перестал пить . Теперь он потерял чувство опьянения - кстати, он был скорее подвыпивши, чем по-настоящему пьяным, - но было облегчением, что ему больше не приходилось играть роль пьяного.


Вернувшись в Минзу, он взял на стойке регистрации несколько дорожных карт района Танжера и Испании. Добравшись до своей комнаты, он снова запер двери и снова стал искать электронные устройства. Ничего не найдено.


Ник развернул карты на столе и изучил их. Он узнал немногое из того, чего еще не знал. Но в этом и заключалась беда: он так мало знал! Он посмотрел на телефон и на короткое время почувствовал соблазн позвонить Гей Лорд и узнать, что происходит. Но сразу же взяли верх мудрость, которая приходит с возрастом, и железная дисциплина AX. Звонить ей было бы неправильно. Ошибка любителя. Кстати, теперь у N3 была жесткая ухмылка, и было ясно, что волк замаскирован в овечью шкуру мистера Хьюза, если он проигнорирует его приказы и нарушит дисциплину, он сможет сделать это сразу в больших масштабах! Если Хоук узнает, будет плохо. Невыполнение приказов было похоже на воровство: если вы начали это, вам нужно было сразу же продолжить.


Когда момент колебания прошел, Ник начал строить планы. По крайней мере, ему нужно было поговорить с Гей, если она еще жива и все еще находится на своей вилле на мысе Малабата. Только Гей могла сразу предоставить ему необходимую информацию. Только Гей знала, где эта английская ученая Алисия Тодд прячется со своей фальшивой любовницей. Русская агентша ухаживала за пожилой женщиной, чтобы привлечь ее в Восточный блок. Где-то в Испании, да. Где-то даже на побережье Коста Брава. Ястреб, АХ и Ник знали это, но только Гей Лорд могла точно сказать, где они, и терять время было нечего. Если ему нужно было сначала передать все Хоуку, Вашингтону, Лондону и ФБР, это заняло бы слишком много времени. Тогда попугаи успели бы улететь задолго до того, как он смог бы найти и убрать гнездо. Или русская агентша убьет англичанку. Конечно, ее бы проинструктировали сделать это, если бы она не смогла убедить женщину или не смогла тайно вывезти ее из страны. Убей ее!


Это имело смысл, потому что у него, N3, были точно такие же приказы. Во-первых, он должен был попытаться увезти ее, вырвать из рук похитителей. Для этого он должен был сделать все, что в его силах. Но если это не сработает, ему придется убить ее!


Тогда Алисии Тодд придется умереть. Если запад не сможет сохранить ее, ее обширные знания и новое открытие, восток тоже не получит этого. Тогда никто не сможет ее получить, кроме, может быть, бога или дьявола. Но N3 в такие дела не вмешивался. Ник хлопнул чемоданом по кровати и открыл его. Из потайного отделения двойного дна он достал черную карточку с белыми буквами. Он отнес ее к письменному столу и взял ручку. «В наши дни AX очень сильно придерживался формальностей», - подумал он. Именно на этом настаивал Госдепартамент - эти официальные исполнительные листы. Если позже возникнут трудности - например, судебные процессы по делам о военных преступлениях - они станут доказательством законности акта и приказа сделать это. Ник мрачно ухмыльнулся. Много ерунды от кучки банальных людей в отделе, но нужно было ее придерживаться.


Наверху был «Порядок исполнения». Затем появились маленькие буквы, которые он знал наизусть, а затем место для десяти имен. «Конечно, этого должно быть достаточно, - подумал N3, - даже для такой работы, которая плохо стартовала, как эта».


Он положил ручку и взял карандаш. Очень легкий, чтобы его можно было легко сгладить, он вставил: Алисия Тодд?


Он надеялся, что ему не придется ее убивать. Во-первых, это означало, что задание было испорчено, но, кроме того, он хотел знать, что изобрела англичанка.


Как Хок назвал это? Райская таблетка.


2. ПЕРВЫЙ ВРАЩЕНИЕ


Ник Картер быстро погнал на арендованным «пежо» по дороге, ведущей к заливу. Была полночь, и на западе серебристый полумесяц почти прижался к самому большому минарету Танжера. Слева от него в лунном свете тихо светился Гибралтарский пролив, а над водой в Альхесирасе и Гибралтаре мерцали огни, как электрические светлячки в мягкой сентябрьской ночи. Ник поддерживал приличную скорость, пока не миновал старый заброшенный маяк. Затем он свернул с главной дороги на Сеуту и свернул на узкую асфальтированную дорогу, которая вела к самой оконечности мыса Малабата. Гей Лорд ждала его.


Он внимательно следил за дорогой позади него. Если кто-то следовал за ним, это происходило без света и на приличном расстоянии. Хотя луна быстро спускалась к западному горизонту, она все же давала достаточно света для видимости на несколько сотен метров. Ник думал, что он один, но не мог рисковать. Сразу после следующего крутого поворота он обнаружил следы, пересекающие дорогу. Он сразу же затормозил и поехал на пежо в тень густой акациевой рощи. Он выключил свет, выключил двигатель и отстегнул наплечную кобуру своего люгера. N3 сидел неподвижно, как статуя Будды, напряженная пружина агента АХ за потрепанной внешностью Кеннета Людвелла Хьюза. Пока он ждал, ему пришло в голову, что мистер Хьюз ему уже немного надоел. Постоянно играть пьяницу было утомительно, хотя он играл роль достаточно убедительно. В отеле не хотели сдавать ему этот Пежо сегодня вечером! Сразу за защитной тенью деревьев в колее сверкало что-то беловатое. Из любопытства и чтобы немедленно размять ноги, Ник вышел из машины и пошел посмотреть, что это было, стараясь не видеть его с дороги. Он пнул его одной из лондонских туфель мистера Хьюза и слабо улыбнулся. Презерватив. Были и другие разбросанные. Он наткнулся на место для ухаживания, которое, к счастью, в то время не использовалось. Ник вернулся к машине и вынул трубку, но еще не закурил. Он с тоской думал о запасе длинных сигарет с золотыми мундштуками, которые хранил в своем доме на крыше в Нью-Йорке. Он не любил трубку и ненавидел сигары. Трубка обжигала ему язык, а сигары даже вызвали легкую тошноту. Но писатель Хьюз курил трубку. И он должен был придерживаться этого.


Теперь он был уверен, что за ним не следят. Он включил свет и выехал на «пежо». Затем он взял курс на Пунта-де-Фуэго. Ему сказали, что это клочок земли, выступающий влево прямо перед кончиком мыса. Это должно быть достаточно легко найти. Так же просто, как связаться с Гей Лорд, как только он вбил это себе в голову.


Он просто пошел в ее туристическое агентство и спросил ее, зная, что ее там не будет. За прилавком стояла симпатичная арабская девушка в минималистичной мини-юбке и очень узком свитере, у которой был шок от этого пьяного американца. Во время их краткого разговора она лихорадочно жевала жвачку. Ник, притворившись сильно пьяным, ухватился за стойку обеими руками и рассказал историю о том, что он был очень старым другом мисс Лорд. Из Гонконга. Он определенно хотел встретиться с ней перед отъездом из Танжера.


На плохом французском и еще более плохом испанском девушка пыталась объяснить ему, что владелица магазина больна, очень больна и не появлялся несколько дней. Иншаллах! Только Аллах знал, когда дама вернется к своему делу. Между тем девушке было дано указание не беспокоить ее ни при каких обстоятельствах! Она выдула розовый пузырек жевательной резинки, который лопнул и безжизненными клочьями вылетел из ее рта. Она собиралась продолжить чтение комиксов - «Святой на арабском», - когда Ник положил на прилавок купюру в десять дирхамов. Он стоял, раскачиваясь на ногах, и жаждал бюстгальтера под ее свитером, который, вероятно, был щедро набит. Он сказал: «Я сейчас ухожу. Но вы позвоните мисс Лорд и скажете, что старый Кенни хочет ее видеть. Кенни Хьюз из Гонконга! Скажи ей, чтобы она получила что-нибудь от мальчиков из Загородного клуба «Пурпурный дракон». Тогда она узнает, кто я. Смотри ... Я тебе запишу, детка!


Он взял туристическую брошюру со стандартного образца и написал на белом поле « Загородный клуб Пурпурного дракона». «Скажи ей, что я вернусь через час. Вы передадите ей сообщение, хорошо? Он снова посмотрел на нее и добавил: «Если ты все сделаешь правильно, дорогая, тебе есть еще десять дирхамов. Хорошо?'


Очевидно, она слушала. Чтобы расставить все точки над i и перечеркнуть t, Ник попытался назначить ей свидание. Ему очень невежественно сказали, что она не встречается и не общается с неверующими. Ник почувствовал облегчение, пока шел по улице на дрожащих ногах. Представьте, если бы она пошла на это!


Когда он вернулся через час, его проинструктировали. Мисс Лорд будет рада принять его в удобное для него время. Больше не надо. Но этого было достаточно, и поэтому он сейчас здесь.


Ник остановился у знака с надписью на английском, французском, испанском и арабском языках, что Мунлок-авеню повернула на запад. Он свернул на асфальтированную дорогу, которая была еще более узкой, чем та, с которой он только что выехал, и осторожно двинулся дальше. После следующего поворота появилась табличка с надписью Villa Gay .


«Вот и она», - подумал он, немного взволнованный такой перспективой. Гей Лорд была одной из очень немногих девушек среди сотен, которые спали с ним, которых он никогда не мог полностью забыть. Это было что-то необычное для Николаса Дж. Хантингтона Картера! «Возможно, - подумал он, шагая по переулку, - это потому, что их роман внезапно оборвался, прежде чем он закончил его сам». После той сумасшедшей ночи в Ван Чай они оба разошлись, их обязанности были разорваны. Ник Картер знал, и теперь ему пришлось признать это самому себе, что Лорд Гей никогда ему не подходила. Так вот почему он проигнорировал его приказы? Нет, было еще кое-что. Намного больше. Гей была с AX , и в конце концов, очевидно, она была в затруднительном положении. Но даже этого было недостаточно - он позволял людям из AX умирать раньше, когда на кону стояли более важные вещи. Но что потом? Эта Гей обладала жизненно важным интеллектом, который ему, Нику, абсолютно необходим, чтобы опередить действия Сафо? Да вот и все. Вот почему он был здесь вчера вечером. Ему пришлось, потому что он не мог придумать другого решения.


Сдерживая проклятие, Ник направил «пежо» на край травы и остановился там. Проклятие! Когда дело доходило до спекуляций, он никогда не был таким тираном. Он был больше человеком действия, чем великого мышления. Он преодолевал последний отрезок пешком и был настороже. Чем дальше он углублялся в это дело, тем меньше ему это нравилось. В этом было что-то, что он больше не мог игнорировать. Он приобрел слишком много опыта, чтобы не замечать этого. Деньги!


Ему казалось, что у Гей Лорд их слишком много. Она жила на широкую ногу. Мыс Малабата был кварталом богачей! Красивые виллы и огромные усадьбы. Здесь располагалась летняя резиденция бывшей королевской семьи Марокко. Как можно объяснить, что Гей разрешили присоединиться к очень богатым людям? Она определенно не могла этого сделать со своей зарплатой от AX . В AX хорошо платили, но на этом никто особенно не разбогател.


А как насчет туристического агентства? Маловероятно, судя по тому, что он видел в тот день. Это был миниатюрный бизнес, где одна девушка легко справлялась с работой. Гей явно ела из двух рук - Нику это было ясно - но из чьей другой органицации она ела последние несколько месяцев? Кто, какой властью оплатил ее услуги? Платили ли за секреты AX? Между прочим, «секреты», которые сам Хоук осторожно передал ей!


N3 шел по переулку, как тайная тень, думая, что сегодня вечером он может получить больше информации, чем ожидал. Если Гей Лорд действительно ведет двойную игру и пытается вырвать как можно больше с обеих сторон, он узнает сегодня вечером и предпримет необходимые шаги.


Где-то раздался мужской кашель. Ник остановился и нырнул в кусты, росшие вдоль проспекта. Он задержал дыхание. Его глаза, которые врачи AX когда-то сравнивали с глазами сокола, осматривали залитую лунным светом дорогу впереди. Деревья и кусты отбрасывают длинные тени на ярко освещенную мощеную дорогу. Ник слился с тенями и ждал. Терпеливый охотник. Он был экспертом в пассивном преследовании: ждать, пока другой сделает первый шаг и сделает первую ошибку.


Прошло пять минут. Ник услышал, как мужчина идет, и различил нетерпеливый хруст ботинок по гравию. Гравий! Это означало, что переулок заканчивался и начиналась подъездная дорога.


В темноте вспыхнул желтый свет зажигалки. Ник увидел бледное пятно на лице, когда мужчина закурил. Теперь он опирался на столб забора. Всего лишь мельком видны кирпичи и часть железных ворот, прежде чем загорелась зажигалка.


N3 повернулся и тихонько пошел обратно по проспекту. Он прошел мимо машины и пошел еще дальше. Через пятьдесят метров он свернул налево в кусты, которые сразу за обочиной дороги были очень густыми. Вскоре он подошел к высокой каменной стене, выкрашенной в белый цвет. В большом прыжке он одной рукой ухватился за верх стены. Он только надеялся, что не будет никаких железных шипов или осколков стекла. На самом деле это было не так. Через несколько секунд он спрыгнул на землю с другой стороны. В этом коротком кошачьем действии перелезания через стену мистера Кеннета Людвелла Хьюза не было. Это был Ник Картер на работе!


Луна почти зашла, и свет стал неустойчивым. Ник быстро осмотрелся вокруг. Это оказался большой участок земли, на котором по правилам искусства разбили сад. Пальмы колыхались своими пернатыми шарами на легком ветру, дующем с Гибралтарского пролива. Там были пробковые дубы и двойной ряд олив. В конце переулка, образованного оливами, стояла белая вилла с плоской крышей. Где-то на первом этаже горела одна лампа. Ник вошел в переулок и пошел по нему направо, через рощу декоративных кустарников, источавших сильный запах корицы. Он миновал белую беседку, где еще цвели розы, пропитывая ночной воздух своим сладким ароматом. Рядом стояла статуя Пана, который мочился в пруд струей воды и играл на флейте. Ник поджал губы. «Да, милое дитя, - подумал он!» Наш Гей Лорд живет жизнью лорда, но где она берет деньги?


Теперь он достиг большой террасы, окруженной богато украшенными перилами, заросшей виноградными лозами вьющегося олеандра. Он перепрыгнул через перила и неслышно уткнулся в двойные французские двери. Луч света упал на мозаичные камни террасы. Шторы были небрежно задернуты. Гей, должно быть, тяжело переживала. Она начала вести себя беспечно. Он заглянул внутрь.


Гей Лорд сидела на длинной кушетке у пустого камина.


На боковом столике он увидел большой стакан и маленький блестящий револьвер. Также была большая пепельница из кованой меди. Арабские штучки. Комната была большой, высокой и элегантно обставленной. Еще было несколько кушеток, покрытых тканью, и кое-где пуфы из верблюжьей кожи. Наблюдающий N3 тихо присвистнул перед ним. У нашей Гей действительно было очень большое хозяйство!


Женщина на кушетке затушила длинную сигарету и сразу же закурила другую. Она вынула её из черной витражной коробки, вставила в длинную трубку и зажгла золотой зажигалкой. Затем она взяла свой стакан и жадно сделала большой глоток. Она выглядела обеспокоенной, и Ник заметил, что у нее круги под глазами. Он внимательно осмотрел ее и сравнил с женщиной, с которой у него завязался роман в Гонконге.


Фигура все еще была та! На ней был черный халат, который мало что скрывал. Теперь ей было за тридцать, но у нее все еще была стройная высокая фигура манекенщицы, которую тогда ласкали его руки. Как это часто бывает у девушек со стройными руками, ее грудь была твердой и полной формы и не имела склонности к опусканию. У нее была девичья талия. Но ее ноги были ее истинной славой: они были красиво длинными - ноги поистине красивой американской девушки.


Гей Лорд встала с кушетки и расхаживала по большой комнате. Она посмотрела на маленькие часы на своем узком запястье и нахмурилась. Ник Картер улыбнулся. Он изучал лицо женщины, расхаживающей взад и вперед.


Оно было треугольной формы, с высоким узким носом, крылья которого были слегка расширены. Рот был щедрым, с полными губами, которые могли многое дать мужчине. Он не мог видеть ее глаза, потому что она шла, но он помнил, что они были серыми и большими и иногда могли выглядеть хитрыми и лживыми . У Ника никогда не было иллюзий по поводу женщин, которые у него были.


Он мягко постучал в окно.


Гей Лорд бросилась к французским дверям. Золотистые светлые волосы, доходившие до ее плеч, развевались позади нее, как флаг. Она открыла его, и Ник вошел внутрь. Она с криком бросилась к нему в объятия. 'Ник! Ник! О Боже, Ник, я так рада, что ты здесь. Я в лабиринте, дорогой. Очень глубоко увязла в картофельное пюре! ' Она прижалась к нему, и он почувствовал ее дрожь. Не слишком осторожно он оттолкнул ее.


'Не сейчас!' - коротко сказал он. 'Выключи свет! А где вы научились закрывать так эти шторы? Я наблюдал за тобой десять минут ».


Гей подошла к выключателю в другом конце комнаты. Ее халат издал шорох, оставив после себя аромат прекрасных духов. Она нажала выключатель, и в комнате стало темно, если не считать освещенной трещины под дверью в холл. Она вернулась к нему и снова в его объятия. Ее губы нашли его. Они были такими же сочными и жадными, как всегда. Нику понравился поцелуй, но время было неподходящее. Он снова оттолкнул ее, но на этот раз не так резко. "Кто эта фигура у ворот?"


'У ворот? Я ... ах, тот! Это частный детектив из Танжера. На данный момент в Танжере нет других людей из AX, и британцы почему-то не хотят мне помогать. Вот почему я наняла этого человека. Его зовут Акад такой-то. Я не могу этого вспомнить ».


«Он сует голову под топор», - сказал Ник. «Он не понимает своего дела. Он кашляет, ходит и курит.


«Я не могла найти никого другого». Гей снова прислонилась к нему. «Я же сказала вам, что англичане не пришли на помощь!»


"Вы знаете, почему они не помогают, не так ли?" Он знал. Британцы тоже подумали, что она проводит распродажу. У них были те же подозрения, что и у него, но она не была британским агентом, поэтому они не особо об этом беспокоились. Они просто бросили ее львам. Те любители чая не тратили зря время на предателей!


Гей прижалась к нему еще ближе. Ее толстая острая передняя часть плотно прижималась к его груди. Ее губы скользнули по его рту. 'Нет, не знаю почему. До сих пор они всегда были люлезны. Но, дорогой, не будем сейчас говорить об этих парнях. Поговорим обо мне! Мне страшно, милая. Я боюсь. Вы должны вытащить меня. Ник. Ты должен мне помочь, как старый друг!


Было темно, но он все понимал точно. Он посмеялся над этим, и это было неприятно слышать в темноте. Это звучало немного фальшиво.


Вам не обязательно быть со мной с этой холодностью в отношении прошлого . Я Ник,... Понимаешь? Мы работали вместе ... и есть французская поговорка, что нельзя хранить секреты от того, с кем ты спишь. Итак, вы рассказываете все - но буквально все - и, может быть, я вам тогда помогу. Скажи мне, всего лишь одну ложь, и я оставлю тебя тем, кто захочет нацелиться на тебя! Прямо как англичане. Вы знаете, что они предупреждали меня о вас? Меня встретил в аэропорту один из их людей и предупредил, чтобы я держался от вас подальше. Приказ пришел из Вашингтона, значит, об этом знает и Хоук. Вы более опасный объект, чем нацеленный пистолет, милое дитя!


Гей снова прижалась к нему на руки и заплакала. Ник обнял ее почти с любовью и погладил ее ароматные волосы. Он позволил гневу выйти из своего голоса и успокаивающе сказал: «Давай, Гей. Просто скажи Нику. Может, я действительно смогу тебе помочь, хотя пока ничего не обещаю. Но сначала вот что: у вас есть вся информация о действии Сафо, верно? Вы знаете, где они - эта лесбиянка и ее русская подружка?


Он почувствовал ее кивок, с еще не подавивленным рыданием. «Д-да. Я знаю это. Но я не в беде из-за Сафо ... Я-я работала на обе стороны, дорогой, и теперь я погорела!


Она снова заплакала от души. «Все дело в этих чертовых деньгах, Ник. Было так много всего, и это можно было купить. Я не могла пройти мимо!


«Я и думал, что это будет что-то в этом роде», - мрачно сказал он. - А кто тебя заставил это сделать, милая? На кого вы ещё работали, кроме AX ?


«Это "Паук". Пауки. Вы что-нибудь о них знаете?


'Немного. Разве они не вывозят из Германии бывших нацистов?


Гей кивнула. Она цеплялась за него в темноте, прижимая всю свою гибкую женственность к его твердой броне. Ник мрачно улыбнулся. Она придумала весь свой арсенал уловок. В любом случае, может быть, он сможет помочь ей, если это не поставит под угрозу "действия Сафо". Он должен был выполнить это, и это имело приоритет.


«Пауки в Испании. Они работают из Испании. Довольно пестрая группа: контрабандисты, бандиты и всякая сволочь. Больше всего ненавидят Франко ».


«Он фашист, - сказал Ник. «Эти пауки не любят фашистов или нацистов, и они вывозят их из Германии?»


«За деньги - да. Но за этим скрывается немного грязи. Когда эти нацисты заплатили свои деньги, они часто вообще не попадают в Египет или Южную Америку! Пауки уводят их в горы и там перерезают им глотки.


'Хорошо.'


"Это было так." Гей теперь прижалась к нему очень близко и немного пошевелилась. Но тут начались проблемы. Пауки разделились на две группы: большую и маленькую. Они начали своего рода гражданскую войну. И я оказалась не на той стороне. Я ...


«Подожди, милая. Выйдем из этой комнаты. Она слишком большая для меня. Где твоя спальня? Я хочу видеть твое лицо, когда ты расскажешь остальное ».


В ее спальне с запертой дверью он почувствовал себя в большей безопасности. Он проверил окна, затем сел рядом с ней на кровать и позволил узкому лучу своего фонарика осветить ее залитое слезами лицо. Она подняла на него свои влажные сияющие глаза. "Ты собираешься помочь мне, не так ли, дорогой?"


«Это зависит от того, - коротко сказал он, - лжешь ты или нет. Понятно, что я не должен быть замечен с вами - это полностью разрушило бы мое прикрытие... Но пойдем дальше. Как ты оказалась не на той стороне? Расскажите мне все.' Он направил свет на свои часы, у которых не было люминесцентного циферблата. Люминесцентные часы не раз своим светом выдавали агента.


Гей Лорд крутилась на мягкой кровати, чтобы она могла положить голову ему на колени. Она перестала плакать, и дрожь прекратилась. Ник знал, что она ему доверяет. Она надеялась, что он заберет ее с собой из страны.


«Я постараюсь сказать это как можно проще».


"Я хочу знать это." Он не хотел, чтобы она все время клала голову ему на колени. Это слишком отвлекло его внимание.


Меньшую из двух групп, - сказала Гей, - возглавляет старый мошенник по имени Эль Лобо - Вольф. Раньше он был боссом всей банды. Знаете, тогда они убили множество нацистов. Но им пришлось пропустить некоторых, чтобы им доверяли, и именно тогда я пришла к ним. Я присматривала за нацистами для AX. Я создала целую организацию в Александрии, Каире и дальше на Ближнем Востоке, чтобы узнать, что они делали, куда направлялись, в чем заключалась их работа, их новые имена и все такое. Для меня это было не так сложно, потому что Эль Лобо помогал мне в этом. Он не любил нацистов. Он знал, что я была из AX, и что я передам им эту информацию. Чтобы, они все-таки не сбежали. Он подумал, что это хорошая идея ».


«Я могу это представить», - пробормотал Ник. Если бы только она остановилась. Это сделало его напряженным. Она напоминала ему про ту ночь в Гонконге. Конечно, специально.


«Затем появился новый парень и собрал вокруг себя большую часть пауков», - сказала Гей. «Он каким-то образом пробился к деньгам и оружию и захватил власть. Он без ума от нацистов. С тех пор все они стали проходить в безопасные страны. И он, этот новый парень, узнал, что я работала на AX, и обратился ко мне, чтобы договориться. Не лично, конечно, но он послал ко мне человека. Послание заключалось в том, что новый главарь ненавидел AX и всех его агентов, но он был готов вести со мной дела, если бы я захотела! Он хотел, чтобы я продолжала отправлять отчеты в Вашингтон с подробностями о том, где находятся нацисты ».


Ник от души рассмеялся. «Я понял. Только эти ваши отчеты будут фальшивыми?


'Наверное. Вашингтон мог подумать, что они знают об этих нацистах все, но они этого не узнают. Они больше никогда не смогут их найти ».


'Хм. И вы на это пошли? Вы приняли это предложение от нового босса Пауков?


Гей какое-то время молчала. Потом она сказала: я притворялась. Я никогда этого не делала. Но он, этот новый главарь, мог узнать, сделал я это или нет. У него есть связи в Вашингтоне и повсюду, поэтому мне пришлось придумать что-то умное. И я думала, что нашла это, Ник. Я изменила эти отчеты ровно настолько, чтобы они выглядели хорошо, как будто я действительно обманула AX. Но на самом деле я создала для себя теневой файл, и это были точные сведения. Затем, когда я вернулась бы в Вашингтон, я могла бы изменить отчеты и полностью исправить их в течение часа. Я сделала это - я вам это могу показать! Я тоже могу это доказать. Дело, настоящее дело, которое у меня в сейфе в офисе. Я могу вам это показать ».


«Если сможешь, - сказал N3, - я тебе помогу. Пока не знаю как, но попробую ».


«Сделай это», - вздохнула Гей. Потому что, если ты этого не сделаешь, я погибла. Пожалуйста, посветите мне ».


Она села и вынула что-то из кармана черного халата. Оно блестело в резком луче света. Гей встряхнула стеклянную трубку, и что то затрещало в ней, как горошина; только это была не горошина. Ник широко раскрытыми глазами посмотрел на искореженный предмет за стеклом.


Это был сморщенный окаменевший мертвый паук. Ба! Он заметил, что Гей вздрогнула. Как будто кто-то прошел по ее могиле!


Гей сказал: «Все члены Spider Organization из обеих групп носят живых пауков в стеклянных трубках, чтобы идентифицировать себя. Когда хотят кого-то ликвидировать, они посылают ему дохлого паука. Этот вчера пришёл по почте.


N3 взял у нее вещь и с поклоном кинул в мусорную корзину. «Грубый трюк, - подумал он. Грубый, но действенный. Черная метка! Скопировано прямо с Острова сокровищ.


Гей Лорд снова задрожала и прижалась к нему. «Мне было так страшно», - рыдала она. «Это как смерть, Ник! Вы не знаете, что это такое. Вы никогда ничего не боялись!


«Пора ей бросить эту работу, - подумал он. У нее больше нет на это смелости. И осторожности, судя по плохо закрытым шторам и телохранителю, который ничего не мог с собой поделать. Даже если бы не было обнаружено, что она работает на обе стороны, даже если бы она еще не была скомпрометирована, ей пришлось бы уйти. Она стала жадной, и это было фатально.


Ник подумал, кто же ее списал. Ястреб сможет это сделать, если убедится в ее предательстве или в том, что он считал изменой. Или англичане? Тот факт, что она была агентом AX, не повлиял бы на это, если бы она встала у них на пути. Печально то, что в конце концов, двойных агентов обычно бросали на растерзание львам с обеих сторон. Такова жизнь - или смерть, если хотите.


Неприятная идея постепенно приходила в голову N3. Он не подавлял её и не торопил, просто позволял себе об этом размышлять. Начали рассказывать о некоторых незначительных инцидентах. Человек, пробившийся в лидеры Пауков; этот человек ненавидел AX и всех его агентов! Постепенно это начало приобретать определенный смысл. Несколько лет назад он задумался на туманной улице Лондона, где всего несколько секунд назад он не убил человека. Он уже тогда знал, что однажды это ему аукнется.


Надеясь, что он не получит ожидаемого ответа, он спросил: «Теперь о том "действии Сафо" - как ты узнала, где Алисия Тодд и Тасия Лофтен?» Лесбиянка и русская агентша, которая в данный момент держала ее под своим контролем. "Акция Сафо" - это его задание!


«Пауки нашли ее для меня. Группа Эль Лобо. Все прошло очень легко. Почему? Имеет ли значение, как я нашла эту пару?


«Это чертовски важно», - грубо сказал он. - А потом - этот новый главарь? Новый человек, Возглавший самую большую группу пауков - есть ли у него имя?


Она прижалась к нему в темноте, дрожа. - 'Более менее. - Ужасное имя: Иуда!


Как будто он босиком наступил на змею. Он надеялся, что этот человек был мертв - если бы можно было назвать человеком такое существо, как Иуда. Но в каком-то смысле это была его собственная вина. В ту туманную ночь в Лондоне он опоздал!


Гей приблизилась к нему на кровати. "Ник ... разве мы не должны сбежать?" Ее духи проникли в него с силой. Она перекатилась на него, и толчок, который он получил от нее, заставил его отчетливо почувствовать ее упругую грудь через тонкий халат. Потому что, если мы останемся здесь еще немного, мы могли бы ... ну, знаешь! Полагаю, это будет наш последний раз. Я тебя больше никогда не увижу. И никогда не забуду ».


Он снова посветил на часы. Было еще рано. Ночью с моря поднимался туман. К настоящему времени луна уже зайдет, но звезды все еще будут яркими на небе. Он не мог позволить, чтобы его видели с ней, даже при свете звезд. Ему нельзя было нарушать прикрытие Кеннета Людвелла Хьюза на Коста Брава чем либо.


«Мы подождем до восхода солнца», - сказал он ей. «Утренний туман хорошо всё прикроет. Можете собрать вещи и поехать в Танжер. Я пойду за тобой и буду рядом, пока ты не сядешь на самолет. Я не могу больше ничего для тебя сделать. И помни: мы не знаем друг друга и не разговариваем друг с другом! »


"А если они попытаются поймать меня в аэропорту?" Ник был раздражен. «Я сказал тебе, что буду рядом с тобой! Знаешь, я знаю несколько уловок.


Она подползла к нему. «Я больше не так напугана. Меня никогда не было так хорошо, когда ты был рядом. О, Ник, милый - это как в старые добрые времена. По крайней мере, на час или около того. Я ...


Он оттолкнул ее. 'Еще нет. Ты стал неаккуратной, милое дитя. Всё очень запутанно! Кто еще в доме? Я имею в виду слуг.


«Мы одни. У меня были слуги, но я уволила их всех вчера, когда появился этот черный паук - я должна была убедиться, что я одна в доме, если я что-нибудь или кого-нибудь услышу.


«Приятно слышать, что ты еще не все забыла», - иронично сказал он. «Держи эту лампу». Еще раз проверив окна, он поставил перед ними мебель. Он работал быстро и ловко, не напрягая своих мощных мускулов. Спустя несколько мгновений он превратил спальню в крепость. Только дверь не забаррикадировалась. Для этого ничего не оставалось, но это не имело большого значения. Она была тяжелой, прочной и имела хороший замок. Замок, конечно, можно расстрелять, но к тому времени он будет готов с Люгером или стилетом.


Ник был уверен, что в то время в доме больше никого не было. У него всегда были насторожены уши, что бы он ни делал. Он спросил о слугах, потому что думал, что они могут уйти и вернуться домой поздно, или прийти на работу утром и привести с собой друзей. У арабских слуг всегда есть десятки друзей, особенно если они работают в большом доме. Это было тут принято.


Было бы неплохо знать, с кем они могут столкнуться, когда будут уходить рано утром.


Он услышал, как что-то скользнуло позади него: халат Гей упал на пол. Теперь, когда комната была заперта и свежий воздух не поступал, запах ее тела, смешанный с ее духами, создавал в комнате атмосферу гарема. Пахло страстной, желанной женщиной. Он подумал, что страх смерти сделает игру более пикантной и увлекательной для них обоих. И, как она отметила, это будет последний раз.


'Ник? Ник, дорогой… - Теперь в ее голосе не было страха, только желание. Гей могла быть очень дикой девушкой, если бы хотела отпустить тормоза. Затем она проявила инициативу - неустанно и требовательно. У нее были свои методы давать и брать, свой собственный способ удовлетворить свою искрометную похоть. Ник мягко улыбался в темноте. Тон, которым она обратилась к нему, показался ей знакомым. Теперь, когда он был там, ее страх принял форму желания. В любом случае, разделительная линия между ними была не такой уж и большой. В ее сексуальном поведении была также логика: Гей знала, что их роман никогда не закончится полностью. Она знала, что Ник все еще жаждал ее. Она просто хотела оформить страховку, пока ее самолет не взлетит.


У нее все еще был его фонарик. Внезапно она его выключила, и в комнате, похожей на гарем, стало совсем темно. Ник остановился, задержал дыхание и внимательно прислушался. Почти сразу он услышал ее дыхание поблизости. Это был нерегулярный звук, который вырвался из ее груди и застрял в ее горле. Он представил, как ее рот широко открыт. Огненный, сочный, розово-красный символ!


"Ники?" На мгновение ее голос снова звучал тревожно.


Он коротко сказал: «Прекрати играть в эти игры».


Ник стоял у кровати. Он снял куртку и рубашку и бросил их на пол. Одним плавным движением он опустился на колени и положил «Люгер» на одну из подпорок кровати. Перья запротестовали.


Гей хрипло рассмеялась. 'Что ты делаешь дорогой? Звук звучит знакомо?


Ник засунул стилет под матрац, чтобы было легко достать ее от изголовья. «Я устал, - сказал он. «Я думал, ты хочешь спать? Если ты не хочешь этого делать, меня тоже устраивает. Потом сойду с ума ненадолго ...


"Если бы вы смогли!"


Он посмеялся. Снова включился фонарь, миниатюрный прожектор в ночной комнате. 'Ник! Послушай ... ты помнишь, как я на самом деле выгляжу?


«Я знаю, да». Он лег на кровать и смотрел, как луч света сосредоточился на ее красивом лице и прекрасном теле. Световой конус сканировал ее, когда она держала свет на расстоянии вытянутой руки и позволяла свету медленно проходить по ее коже.


«Частное шоу», - сказала она с хриплым смехом. «Только для вас, дорогой. О, Ники, ты правда думаешь, что я все еще красива? Я все такая же, как раньше, или я становлюсь старой ведьмой?


"Что угодно, только не старая ведьма!" Ник разволновался и почувствовал покалывание. Точно не старая ведьма! Возможно, предательница. Конечно, немного глупо. Но не старая ведьма ...


Маленький факел осветил ее тело. Сияющий луч обыскивал каждое интимное место, раскрывая все секреты. Ее чувственный аромат собрался в его носу и перехватил горло, которое внезапно стало очень сухим. Он внезапно рассердился на нее.


«Гей! Прекрати это проклятое нарциссическое проявление и иди сюда! У нас определенно не все время в мире. Скоро наступит день.


«Потерпи немного, мой возлюбленный! О - хватит времени; вот увидишь.' В ее голосе было что-то игривое и почти робкое, когда свет попеременно падал на каждую ее грудь, которая выглядела такой мягкой с кожей и такой сочной, полной, как персики. Луч света произвел странные эффекты с тенями, и Ник почувствовал, как внутри него поднимается тревожное чувство. Белый волшебник в черной ловушке! У него создалось впечатление, что в комнате было нечто иное, чем эротика: смерть!


У Ника Картера не было особого предвидения, но теперь с ним заговорила особая чувствительность его инстинктов, спасавших его столько раз. Смерть задержалась в этой комнате, а она пришла не за Ником! Это будет последняя ночь Гей Лорд. Теперь свет оставался сфокусированным на одном из затвердевших длинных коричневых сосков. Червеобразный маленький фаллос.


Ник вскочил с кровати с криком. - "Черт возьми, Гей, если мне нужно получить твою задницу ..."


Свет со щелчком погас. «О нет ...» - сказала она. "Ничего из этого не выйдет!"


Как и раньше, когда он впервые попытался проявить инициативу, она не услышала об этом. «Великие племенные жеребцы из мускулов и кожи должны быть покорены», - выдохнула она. - О ... плохой мальчик. Вкусно, ублюдок! Когда он насытился, это было все еще лучше, чем что-либо еще. Он ехал в малиновом кошмаре удовольствия. Его протянутая рука коснулась прохладной рукоятки ножа, надеясь, что ему не придется им пользоваться. Не этой ночью! Тем не менее, он заснул, крепко обхватив оружие рукой. Гей лежала на груди сыто дыша ...


В первый холодный момент пробуждения он подумал, что взрыв был ударом грома, но когда он скатился с кровати, он знал лучше. N3 смог полностью проснуться быстрее, чем кто-либо другой в мире. Теперь, еще до того, как он приземлился на пол, его компьютерная чувствительность определила, что дверь спальни открыта. Геи там не было. Пахло взрывчаткой. Последовали новые взрывы, но они были короче и легче. Ручные гранаты! Он знал метод: взорвать дверь и бросить внутрь гранату. Затем бежать в следующую комнату и проделать то же самое. От этого не было лекарства!


Он был голый. С этим ничего нельзя было поделать. Он зажал «люгер» между подпругой и пружинами кровати и опустился на колени перед кроватью. Он был убежден, что к этому моменту Гей будет мертва. И он также знал почему. У нее были свои обычные привычки - и теперь они ее убили. Она была теплой, обнадеживающей и удовлетворенной, проснулась и сделала то, что делала всегда: перебралась в другую кровать. Она никогда не вынесла бы постели, которая была липкой и взбаламученной от спаривания. Как только она просыпалась, всегда уходила. Но на этот раз она забыла ... Где-то в доме раздался хриплый мужской голос: «Приса, приса - поторопитесь, amigos! Velocidacl! Вы знаете приказ!


«Так же хорошо, как ты», - воскликнул другой мужчина. «Но к чему такая спешка? Этот пута мертва. Вот что я говорю, Карлос. Я сам вылил из этой рамеры весь патронный патрон ! '


Первый мужчина заговорил снова. Они подошли ближе по коридору. «Буэно! Ты герой. Я прослежу, чтобы босс узнал. А теперь вы хотите дождаться комплиментов от la policia ?


«Но у нас еще полпачки гранат!»


«Тонто!» Ник почти мог представить себе человека, плюющего на пол. «Муй тонто! Тогда брось их! Иди будь крутым парнем - вон ту дверь! Но сделай это быстро, слышишь? Очень быстро! Карамба! Почему я всегда должен тусоваться с такими глупыми свиньями! Лодка не ждет


Карлос, я тебя предупреждаю!


«Момент - кусок нетерпения! Хммм - я считаю, что вы правы насчет этой двери. Я пропустил это ».


«Пустая трата времени и ручных гранат», - покорно сказал ворчливый мужчина. «Эта женщина была одна в доме. Она мертва - ааа ... muy muerto! Но продолжайте - вы Грегори Пек преследуете los malos hombres ! Пока вы торопитесь. В спальню послышались быстрые шаги. Ник Картер чувствовал себя розовым обнаженным младенцем во время града. Одна ручная граната - вещь подлость, а несколько одновременно злобнее, увеличивая опасность в несколько раз. Примите быстрое решение, мистер Картер!


Ему не хотелось бороться с этим. Если бы они говорили о патроне, у них могли быть пистолеты-пулеметы. А потом ручные гранаты! А нетерпеливый человек, говоривший как старик, на всякий случай задержал бы дверной проем под прицелом. Ник протянул руку и натянул на себя тяжелый матрас. Широкий и толстый матрас, на котором они с Гей недавно целовались. Может быть, это спасет его сейчас.


Со зловещим звуком шара для боулинга в комнату отлетела первая граната. Она проскользнула мимо Ника и взорвался в углу. Не впервые в жизни он пожалел, что был таким чертовски высоким!


Он насчитал семь гранат. Осколки покрывали матрас, и когда все закончилось, он истекал кровью из дюжины поверхностных ран. Но его живот не пострадал, а конечности не пострадали. Он благословил тот факт, что ворчливый человек так торопился и не расследовал всё досконально. Более того, ему очень не хотелось иметь возможность атаковать этот ручной гранатомет со своим люгером или стилетом, или, если необходимо, голыми руками. Но это было не для него. Он должен был уехать быстро, прежде чем прибыла полиция . В то время он не имел возможности делать какие-либо заявления.


Он едва дождался, когда они выйдут из дома. Он нашел Гей в другой спальне. Как он и предполагал, она заснула в чистой постели. Это был ее последний сон.


Град пуль сбил ее наполовину с кровати. Она лежала на животе, ее длинные волосы свисали в луже крови, которая уже темнела. Ник уложил ее на спину посреди кровати. Они пощадили ее красивое лицо. Одна грудь была вырезана, и у нее появилось около шести новых пупков, которые выглядели красными. Серые глаза были широко открыты и следили за ним, пока он шел через комнату, как с портрета.


N3 не пожалел ее. Она вела грубую игру, правила которой знала. Он получил то, что искал - она обнаружила местонахождение двух женщин. Итак, теперь он осознал, что на самом деле почувствовал небольшое облегчение. Гей принесла осложнения, и теперь пешка с ее именем была удалена с шахматной доски. Он нашел чистую простыню и накрыл ее. Это все, что он мог для нее сделать, или то, на что у него было время.


3. РОЗОВАЯ ВИЛЛА


N3 лежал, прижав глаза к биноклю, и вынужден был признать, что русские знают свое дело. Когда дело дошло до применения сексуальности в этой области, они были мастерами. Это была самая старая форма ловушек, известная человеку, и тот факт, что эта сексуальность иногда принимала несколько необычные формы, не давал иванам бессонных ночей. При условии, что это принесло результаты, а в данном случае, безусловно, так оно и было.


Бинокль с цветным покрытием линз, предотвращающим отражение солнечных лучей, был специально разработан для AX. Его увеличение было поразительным и пугающим для того, за кем шпионили. Сидя высоко и сухо в своем орлином гнезде с видом на залив Гольфо-де-Росас на северо-восточном побережье Испании, Ник улыбнулся, наблюдая за двумя обнаженными женщинами у бассейна. Стена вокруг розовой виллы была высокой, и они думали - все, что они делали, благодаря стене, - что они в безопасности от посторонних глаз.


Ник рассмеялся. Мисс кошка! Он уже знал, что у российского агента, которая теперь называла себя Тася Лофтен, на левой ягодице была родинка в виде бабочки. Он надеялся, что это было намного больше, чем она знала о нем в данный момент. Русская девушка, кстати, казалась совершенно непринужденной. Ник не знал, что и думать. Она казалась такой уверенной в себе и своей жертве, англичанке Алисии Тодд.


Ник раздраженно поерзал, пытаясь найти более удобное положение на дне твердого камня. Он был грязным и небритым и все еще играл Кеннета Людвелла Хьюза, пьяницы писателя. За последние 24 часа произошло много всего. Тело Гей Лорд было примерно в 1300 милях от него. В Гибралтаре он арендовал классическую модель Lancia - старые автомобили были хобби писателя Хьюза - и проехал по длинной прибрежной дороге из Гибралтара в Жерону с головокружительной скоростью. По пути он сделал только одну остановку, и это было на несколько мгновений в Барселоне, чтобы позвонить Хоуку по телефону с функцией шифрования голоса и описать некоторые детали. Его босс не был расстроен смертью Гэя, хотя он чувствовал прискорбные обстоятельства и ясно выразил это. Он не ответил открыто на нарушение приказов, которое признал Ник. Только его голос стал немного прохладнее. N3 понял, что услышит об этом позже.


Хоуку особенно не понравилось известие о том, что Иуда, который долгое время был его личной паршивой овцой, возможно, ткнул пальцем в пирог. «Возможно, - сказал Хоук, - что на этот раз вы сможете выполнить свой приказ и ликвидировать его. Его давно должны были его убить ». Его слова были холодными и твердыми, как кубики льда.


Ник уже переехал на арендованную виллу недалеко от розовой виллы, за которой теперь шпионил. У него была толстая домработница с сыном-подростком, который был на пути к тому, чтобы стать испанским битником. На самом деле Ник был в довольно хорошей форме. Только ему был нужен сон, еда и приличные сигареты вместо этой проклятой вечной трубки Хьюза. Его прикрытие все еще не было раскрыто. Он покинул Виллу Гей незамеченным - обнаружив, что его догадка верна, и частный детектив лежит там с перерезанным горлом - и без труда перебрался в Гибралтар. Убийцы Иуды слишком торопились, чтобы прочесать виллу и ее окрестности. Зачем им вообще беспокоиться? Гей Лорд была мертва. Иуда и Черный паук ясно заявили о своих намерениях. Террор взял верх, и игра могла продолжаться.


В бассейне возникло движение, и Ник снова переключился на изучение женской плоти. Между прочим, большая разница. Судя по всему, Алисии Тодд было около сорока. Маленькая фигура женщины с очень узкими запястьями и лодыжками и с маленькой грудью, которая выглядела достаточно твердой. У нее были коротко подстриженные черные волосы, и серебряная полоса пробивалась сквозь нехотя подпрыгивающую прядь. Безжалостные линзы показали наличие пятен на ее руках и плечах. Алисия Тодд много лет принимала ограниченное количество героина. Ник посмотрел на ее лицо, когда она наклонилась над русской девушкой и быстро поцеловала ее в ухо. Она выглядела бледной, но у нее были здоровые зубы - он мог ясно видеть их, когда она разговаривала с девушкой, - и выглядела она как очень умная и не злая обезьяна. Ник стиснул зубы. Он знал это лучше, как и русские. И, наверное, Иуда тоже. Под тюбетейкой с тонкой шевелюрой, которая начинала седеть, был мозг! Невротический, неуравновешенный, сексуально искаженный мозг, который и Запад, и Восток хотели иметь в своем распоряжении.


Когда женщина теперь с любовью полила маслом руку и стала мазать длинную гладкую спину русской девушки, N3 подумал о своих приказах. Если он не сможет взять ее с собой, он должен ее убить.


У русской девушки действительно была красивая длинная спина. Ник одобрительно наблюдал, как Алисия Тодд растирала ее маслом вдоль позвоночника, массируя твердые, гибкие мышцы. Тася Лофтен, как она себя называла, была загорелой, если не считать двух белых полосок бикини. На нее действительно было приятно смотреть, и у Ника возникло несколько неделовых мыслей, пока он смотрел. Он также поймал себя на том, что надеется, что Тасия Лофтен не полностью выполняет свою работу. Было ясно, что она добилась и продолжает демонстрировать мастерство. Она полностью зацепила англичанку. Алисия Тодд была без ума от нее. Это проявлялось во всем, что она делала, даже когда она держала бутылку и втирала лосьон для загара. Она с трудом могла оторвать взгляд от зрелого тела девушки или отвести пальцы от коричневой упругой плоти.


Другой вопрос, станут ли такая любовь и желание достаточно сильными, чтобы привести к предательству. Для скрывающегося N3 это пока не имело большого значения. Он хорошо знал положение дел. Русские первыми попробовали горшок с сиропом. Они хотели, чтобы Алисия Тодд перешла к ним и работала на них по собственному желанию. Отсюда и эта короткая идиллия на побережье Коста-Брава, эти занятия любовью на берегу нежно-голубого Мар Медитерранео. Восторг лесбийской любви сопровождался бы обилием ласк и вздохов. «Это будет сделано по строгому графику», - подумал Ник. Он хотел бы знать, сколько времени было уделено девушке, чтобы поговорить с ней. Если это не удастся, англичанку тайно вывезут из Испании и увезут в Россию. А если бы и этого не случилось, они бы ее убили, чтобы не дать Западу воспользоваться ее мозгом. Дело было совершенно ясно.


Ник снова попытался приспособить свой высокий рост к каменному дну. Эти камни были чертовски твердыми! Его ухмылка была такой же жесткой, как и он, N3, собирался осушить этот горшок с красной патокой. Ему просто нужно было выяснить, как и когда украсть англичанку у воров, которые теперь держали её в своих руках. И с этим он должен был двигаться дальше.


Девушка лежала на животе, когда женщина начала ее тереть. Теперь она села и обернулась. На мгновение она посмотрела прямо в линзы бинокля. Хотя Ник знал лучше, у него создалось впечатление, что она его видит. Она так и смотрела прямо на него!


Нику пришлось сглотнуть. Она тоже была чертовски красива! Полная противоположность всем русским девушкам, которых он когда-либо видел или знал, а их было немало. Он спал с некоторыми из них, иногда по работе, а иногда для собственного удовольствия, но он никогда не видел русской красавицы, которая могла бы с ней сравниться. На нем не было ни крестьянского сала, ни следов тяжелых славянских костей, ни прочности упряжной лошади. Это была нимфа, фея с грушевидной грудью и огненно-рыжими волосами. Само по себе это было чем-то необычным для русской девушки, но Ник был уверен, что шелковистые блестящие локоны были их естественного цвета. Он с удовольствием улыбнулся увиденному, пробегая биноклем по гибкому телу девушки. Если бы вся его работа была такой приятной!


Тася теперь лежала на спине на поролоновом матрасе рядом с мерцающим зеленым бассейном, подвергаясь массажу англичанки. Женщина все еще растирала красивое тело девушки, и ее руки с нежностью любовницы покоились на идеальной груди. Ник, который навел сильные линзы на лицо девушки, увидел, что пухлые красные губы на мгновение приобрели выражение отвращения. Это был живой рот, огненно-красный, и теперь он немного дулся от того, что делали. Ник почувствовал смехотворное облегчение: Тася Лофтен неохотно делала то, что должна была делать. Значит, она все-таки была настоящей женщиной. В то время он понятия не имел, насколько это важно для него и почему он был так обеспокоен этим.


Нравится это или нет, но девушка выполняла приказы. С насмешливой улыбкой на угловатом лице Ник наблюдал, как англичанка поцеловала девушку в середину рта. Он мог представить себе, как несколько недель или месяцев назад в штабе МГБ, на верхних этажах мрачного комплекса зданий на Садовой в Москве, девушка получила свое задание. Товарищ Анастасия Залофф - это было ее настоящее имя - стояла по стойке смирно перед полковником или бригадным генералом госбезопасности. Потом она получила приказ. Использование сексуальной приманки для английской ученой было бы надуманным - столь же круто и прозаично, как обсуждение производства тракторов:


Полковник: «Вы собираетесь в Англию, товарищ Залова, чтобы напрямую связаться с англичанкой Алисией Тодд. Ваши документы и прикрытие в порядке. Наши люди сообщили нам, что англичанка скоро будет в отпуске. Эти каникулы она всегда проводит в Борнмуте - приморском городке. Вы также едете туда, чтобы подружиться с ней. Вы пытаетесь заставить ее полюбить вас ».


Девушка: «В меня влюбиться, товарищ полковник? Я-я не понимаю, что вы имеете в виду.


Полковник: Так надо. Англичанка - лесбиянка - ей нравятся женщины, товарищ Залова. Конечно, теперь ты понимаешь это, не так ли? Кстати, неважно, понимаете ли вы это или нравится вам это задание, важно только, чтобы вы довели его до успешного завершения. Нам нужна эта женщина! Вы позволите ей обратить на вас свое внимание. После того, как вы связались с ней и ваш роман будет хорошо развиваться, убедите ее покинуть Англию и провести остаток отпуска на побережье Коста-Брава в Испании. Там для вас будет подготовлена вилла. Там вы останетесь наедине с этой англичанкой и приложите все усилия, чтобы внушить ей нашу идеологию, убедить ее прийти и работать на нашей стороне. Вы всегда будете ей очень услужливы, товарищ Залова! Вы позволите ей все внимание. Вы ответите ей любовью ...


Девушка: «Но, товарищ полковник, я ... Я совсем не такая! Я ...


Полковник (совершенно бесстрастно): «Вы будете притворяться, товарищ Залова. Вы станете актрисой! Вы будете очень, очень стараться, чтобы эта женщина была на нашей стороне. За вами, конечно, будут наблюдать агенты ... сотрудники службы безопасности.


Возможно, даже полковник не решился произнести имя: Смерть Шпионам - Смерш!


Девушка (оказалось): «Да, товарищ полковник! Я ... я полностью понимаю. Я сделаю все возможное.'


Полковник: «Вы сделаете больше, чем можете, товарищ. Ах да, еще одна вещь: англичанка пристрастилась. Думаю, героин. В течение многих лет она использовала его в ограниченной степени. Вам будут предоставлены ... ресурсы. Англичанка невротична, нестабильна и, как я слышал, гениальна. Вы следите за тем, чтобы она всегда была обеспечена наркотиками. У вас есть что еще спросить, товарищ Залова?


Девушка: «Если не получится, товарищ полковник? Что, если я не смогу заставить эту женщину присоединиться к нам?


Полковник (очень резко): «Это отрицательное отношение, товарищ! Это нас никуда не приведет - абсолютно нет. Но если она не приедет по собственному желанию, мы попытаемся похитить ее из Испании в ближайшую к нам доброжелательную страну. А если и это не удастся - убейте ее! Вот так, товарищ Залова! Либо мы доберемся до англичанки, либо никого! Есть еще вопросы? Полковник к этому моменту уже вышел бы из себя.


Девушка: «Нет, товарищ полковник. Вопросов больше нет.'


Да, подумал N3, глядя в бинокль на красивое, но недовольное лицо - должно быть, что-то в этом роде. Как далеко она продвинулась бы с идеологической обработкой Алисии Тодд? Даже если Алисия Тодд была влюблена по уши, не захотела ли она уйти? «Еще нет», - подумал он. Девушка постепенно пыталась ее завоевать. Она даже очень преуспела. Она вывезла Алисию Тодд из Англии прямо под носом британской разведки. На данный момент у нее были все основания для уверенности!


В улыбке N3 было что-то угрожающее. На данный момент да. Сегодня было другое дело. Да, решил он - сегодня вечером! Он неохотно смотрел на Тася под массирующими движениями.

ее руки откатились и подняли пачку сигарет, лежавшую на полотенце рядом с ней. Она воткнула в рот одну из белых полосок с серебряным мундштуком и откатилась на свое старое место, где Алисия Тодд подожгла ее. В бинокль Ника можно было даже сделать четкую надпись на коробке:

«Тройка».


Алисия Тодд села рядом с девушкой, и две обнаженные женщины загорали. Женщина что-то сказала и засмеялась; девушка слабо улыбнулась. Женщина обняла девушку. Девушка бросила сигарету в воду, где уже плавали несколько листьев - первые признаки приближающейся осени в этом приятном пейзаже. На мгновение Ник задержал взгляд зрителя на смазанных маслом телах и лицах, безжалостно открытых его пытливым глазам. Обе женщины продолжали загорать с закрытыми глазами и молча. Идеальная грудь Тасии Лофтен, молочно-белая по контрасту с остальной частью ее тела, тихо поднималась и опускалась в такт сильному сердцебиению. Англичанка, казалось, задремала, обняв девушку своей тонкой рукой. У Ника Картера было сильное впечатление, что Тасия Лофтен не спит.


Он отложил бинокль в сторону и лег на спину, расслабляя свои сильные мускулы с чувственным удовольствием от сильного похмелья. Он не мог встать или ходить, но растягивался, пока его суставы не затрещали. Он сделал глоток воды из флакона, который должен был содержать фундадор , чтобы мистер Хьюз был мог прополоскать рот, и налил немного на свои густые черные волосы, которые начинали седеть на висках. Он выпил еще воды - она была разлита в бутылки, потому что однажды в Мексике у него случился серьезный приступ солнечного удара, и он не захотел снова пережить этот опыт - и намочил ею не очень чистый носовой платок, которым он вытер лицо. В маленькой каменной пещере на краю обрыва было тепло. Он хотел принять ванну, но это могло подождать. Он мог только выкурить сигарету и выпить позже.


Пойдет ли он сегодня туда вечером? Он чувствовал, что должен принять решение сейчас. Он должен был признать, что есть что-то за и против. Он определенно не намеревался так быстро вступать в бой - ему нравилось работать в области, которую он знал изнутри и снаружи, - но он также не мог предвидеть, что Иуда был все еще жив и, возможно, готовится к игре. . Кто знает? Вы не могли быть уверены. Ему подсказывал только его инстинкт, и он никогда в нем не разочаровывался. Он родился с надежными инстинктами тигра, а тигр - животное, которое знает больше, чем любое другое, как убивать других животных и выживать самому. Теперь его инстинкты подсказали ему, что Иуда тоже был замешан. Где-то так или иначе, рано или поздно, он бросит свои козыри на стол. И раньше, чем позже. Иуда не был человеком, которого нужно было кормить травой, когда дело касалось его собственных интересов, то есть денег. Ник поступит мудро, если нанесет первый удар, который, по поговорке, стоит талера.


Ник Картер надел солнцезащитные очки и, как и женщины у бассейна. Он глубоко вздохнул, но движение его широкой груди было едва заметно. В этом состоянии покоя несоответствующая одежда Кеннета Людвелла Хьюза, морщинистая и грязная после многочасовой поездки, не могла скрыть истинную природу человека внутри. Высокоинтеллектуальная и хорошо обученная машина для убийства. Сохраняется только ради западного мира - а Хоук часто делал на это ставки со своим первым агентом - благодаря высокоразвитым чувствам и инстинктам, здоровому, спокойному чувству юмора, а также способности контролировать свои страхи. Эти последние черты сделали Ника Картера больше, чем просто отлично приспособленным животным. У него практически не было способности дарить любовь и привязанность.


Ник понимал искусство рисования карты в уме. Он сделал это сейчас, когда лежал на позднем солнце. Он представлял себе виллу, пока почти не почувствовал розовый камень, и начал планировать свой набег на эту ночь. Решение пришло ему в голову так же легко, как меч в ножнах. Сегодня будет лучше всего. Тогда риск был минимальным. Это означало, что он не мог рассчитывать на поддержку - в Барселоне были люди из AX, готовые помочь по первому звонку, - но он не беспокоился об этом. В конце концов, он был солистом своего дела.


На розовой вилле не было охраны. Во всяком случае, никаких мужчин-охранников, иначе эти женщины не загорали бы так беспечно голыми. Это его удивило, но пока что он принял этот факт с оговорками. Было немыслимо, что у русской девушки не будет помощи в той или иной форме.


В настоящее время Иуды и его людей не было видно. Но они вполне могли прятаться поблизости. Несомненно, если бы его инстинкты были правильными; тогда они будут точно такими же, как он, ожидая подходящего момента. Ник вздохнул и лег на живот, желая закурить. Он ожидал большего от Иуды, чем от Тасии Лофтен. В конце концов, она была девушкой. У Иуды были бы люди с автоматами и ручными гранатами. На мгновение он представил себе труп Гей Лорд, лежащий на кровати окровавленный и измученный. Гей была мертва. "Действие Софи" теперь шло полным ходом. Но после этого - если он благополучно выведет англичанку из Испании. Улыбка N3 была злой. Кто знает, если не было возможности поддерживать связь с Иудой, вернись и закончи его дело!


Он лежал тихо, положив лицо на руку. По всей видимости, он спал, но не забыл о местонахождении этого места. Лучше всего совершить ограбление одним плавным непрерывным действием. Не оборачиваясь, чтобы проверить, не следят ли за ним. Ворваться сзади, вывести Алисию Тодд через парадную дверь и уходить. Принцип был предельно прост.


Розовая вилла стояла на вершине высокого утеса на краю Кала-Монго, острого мыса, который выступал, как сосок вымени, в Гольфо-де-Росас . Теперь он следил за виллой сзади; дальше была отвесная скала, спускавшаяся на сотню ярдов в чистые воды Средиземного моря. Была винтовая лестница - работа древних римлян? - высеченный в той стене, которая закончилась бухтой с пляжем и пристанью. Небольшая лодка могла легко вторгнуться туда. К Кала можно было попасть только по узкой пыльной дороге, которая вилась с запада вдоль края утеса. Ник припарковал Lancia в миндальной роще и прошел последнюю милю, пробираясь через овраги. Наконец он достиг своей высокой точки обзора по нечеткой тропе, которую могли оценить только горные козы.


Сегодня он должен был пойти по тому же маршруту. Луна будет в последней четверти, поэтому она будет не очень яркой. Он пронесется по вилле, как вихрь. Может быть, ему не пришлось бы убивать русскую девушку, может быть, он мог бы захватить ее врасплох или она сдалась бы без боя. Он предпочел не убивать ее. Она была слишком красива, чтобы ее убили.


А потом, если он заполучит Алисию Тодд, он улетит в мгновение ока. Через парадную дверь вниз по винтовой лестнице на причал. Там у него была готова лодка, которую он смог организовать в соседней рыбацкой деревне Ла Эскала, а затем он просто переправился бы через залив в Росас. Только тогда, а не раньше, он позвонит в «Барселону» в поисках убежища. Место, где он и женщина смогли бы укрыться в течение нескольких дней, пока не исчезнет сильнейшее давление. И будет давление - больше, чем ему хотелось бы. Русские будут идти за ним. И Иуда тоже, если он действительно был замешан.


Ник потянулся и зевнул. Немного поспать ему тоже поможет. Он взял бинокль, который лежал на каменном полу рядом с ним. Его не слишком беспокоила эта погоня. Как только он схватит мисс Тодд и скроется, все остальное получится само. Тогда он сможет найти время, чтобы отвезти ее через Пиренеи во Францию. Возможно, Хоук сможет организовать их встречу на самолете AX. Или как там. Он снова зевнул. Все просто, как куриный суп. Но первое, что вам нужно для куриного супа, - это курица.


Он поднес бинокль к глазам. Обе женщины по-прежнему были обнажены на резиновом матрасе. Алисия Тодд спала, все еще обнимая девушку за руку и на смазанной маслом груди.


Ник заметил это одновременно с Тасией Лофтен. Значит, она не спала! За этим ленивым, скучающим и надутым взглядом она была очень наблюдательна. Теперь она вскочила. Она с тревогой повернула свое красивое лицо к скале, где прятался Ник. Не могло быть никаких сомнений в том, что ее поразило: вспышки солнечного света. Острые лучи света отражаются от металлической или стеклянной поверхности. Кто-то шпионил за ней на скале, и солнце сигнализировало ей через линзы!


У N3 было экстрапериферийное зрение хорошего полузащитника в американском футболе. Краем глаза он уловил вспышки. Они шли справа, на расстоянии не более нескольких сотен ярдов. Итак, кто-то еще наблюдал за виллой и двумя женщинами, но у него не было цветного покрытия на линзах бинокля.


Ник в последний раз взглянул на виллу и только что увидел девушку, которая бросилась с Алисией Тодд через черный ход в дом. Обе женщины теперь завернулись в полотенца. Ник рассмеялся. Ему было интересно, что скажет Тася - наверное, ее переполняет чопорное негодование! В любом случае, это был хороший повод затащить женщину внутрь.


Ник убрал бинокль в футляр. Тася оказалась под рукой гораздо больше, чем он предполагал. Он мягко проклял другого любопытного. Теперь девушка была готова к внезапной опасности. Сегодня вечером она будет настороже. Что ж, с этим ничего не поделаешь - ему все равно нужно было уйти.


Ник немного отступил под выступающий камень. Прошла минута. Пара минут. Три. Затем солнце снова вспыхнуло на стекле. Ник точно видел, где это было. Справа и немного ниже, ярдах в ста пятидесяти от него. Хорошо.


Если ему нужно было кого-то убить, это нужно было делать тихо. Он чуть пошевелил запястьем, и стилет выскользнул из замшевых ножен на его правом предплечье. Ручка приземлилась прямо между его пальцами. N3 проверил свой люгер, но удостоверился, что он не издает ни звука. Пистолет тускло и жирно блестел на солнце - это орудие смерти, смазанное высокоточным маслом. Ник положил его обратно в кобуру.


Он покинул свое укрытие и пополз к отраженным солнечным лучам. Он продвигался легко и бесшумно. Скрытно, знающий зритель сразу же подумал бы о гремучей змее, которая движется по каменистому полу к ничего не подозревающему зайцу.


4. ВТОРОЙ ВРАЩЕНИЕ.


Дом Каса-де-Флоридо, который снимал Ник Картер , находился на участке земли примерно в двух с половиной милях от розовой виллы. Это был квадратный корпус, который с годами стал коричневым и пришел в негодность. Название было подходящим, так как здесь цвели розы и многочисленные субтропические цветы, а также были вечнозеленые дубы, каменные сосны, казуарины и несколько пальм с увядшими коричневыми листьями, которые дребезжали в ночном морском бризе. Было несколько хозяйственных построек, в том числе старая конюшня из грубого камня. Двор был обнесен четырехфутовой стеной того же цвета, что и дом. Со стороны моря был большой внутренний дворик, выложенный красной глазурованной плиткой, с фонтаном, который не работал много лет. Позади него были железные ворота в стене, ведущие на небольшое плато, с которого открывался вид на утес и море далеко внизу. Он возвышался над водой, и это было ужасное ощущение, когда вы смотрели вниз по отвесной стене на угрожающие валуны в ста пятидесяти метрах ниже. В целях безопасности были возведены железные ворота, но они заржавели и рухнули.


На самом деле это было опасно для жизни. Вот почему Донья Ана, экономка, запретила своему сыну Пабло играть там. И именно поэтому Пабло - когда его мать ходила за покупками в деревню - действительно играл там. Вернее, он сидел дремал и думал о странном североамериканце , который так поспешно арендовал виллу.


Для меня это был сумасшедший сеньор! Как он торопился и какие деньги! Mucho dinero! Пабло уже накопил хорошую стопку песет. Он надеялся, что будет больше. И, конечно, было бы, если бы все зависело от него, Пабло Эстебана, Маурелло Гонсалеса и Джонса. Пабло был большим, чем вы могли бы сказать; больше, чем подозревала его мать. У бедной женщины была тяжелая жизнь, и все же ей удалось ограничить свои большие ошибки только одной: влюбиться в американского торгового моряка, который временно задерживался в Кадисе. Он не хотел на ней жениться. Но она назвала своего сына его именем и уехала в деревню, чтобы избежать сплетен и стыда, и вырастила мальчика в старых традициях церкви и общества. Это было более двенадцати лет назад. И теперь добрая донья Ана не знала, каким на самом деле был Пабло. Возможно, это хорошо, потому что она никогда не могла понять этих современных детей, фильм, Битлз, живой, но необразованный ум и дешевое чтение. Пабло пришел вовремя. Муй бедра!


Пабло вытащил из кармана потертых синих джинсов пачку мелких купюр и посмотрел на нее. У него было достаточно денег, чтобы пойти в кино, но он мог бы потратить немного больше. Намного больше. У него создалось впечатление, что сеньор Хьюз не собирается оставаться надолго - в сеньоре было что-то muy raro - и подумал, что ему следует ковать, пока железо еще горячо.


Кстати, о ковке железа - вот вам сеньор. Невозможно ошибиться, посмотрев на гул этой великолепной машины. Пабло с самого начала любил эту старую Lancia. Теперь он поспешил во двор и прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть, как сеньор въезжает в каменную конюшню, которая использовалась как гараж.


Пабло не сразу прибежал к сеньору. Он ждал в тени. Мальчик не был застенчивым, но, как и большинство испанцев, был очень вежлив. И его быстрый мозг подсказал ему, что, возможно, сеньор не хотел, чтобы его беспокоили.


Что-то в сеньоре Хьюзе изменилось; Пабло сразу заметил. Во-первых, пьяным он не выглядел. Это было большим изменением. До сих пор сеньор всегда был muy ebrio ! Но не больше. И еще кое-что: сеньор ходил иначе. Он поступил иначе. Внезапно сеньор стал совсем другим человеком.


Пабло сразу это почувствовал. Мозг парня сразу наткнулся на правду. Сеньор думал, что он один. Он не знал, что кто-то наблюдает за ним! Пабло полностью скрылся в тени приближающихся сумерек и смотрел с восхищением.


N3 вынул ключ из замка зажигания и сунул в карман. Он остановился в дверях старой конюшни, чтобы осмотреться. Было очень тихо. Первый луч маяка прошел над виллой, как огромная стрелка часов. Птицы щебечут в казуаринах перед сном. На кухне виллы горела одна лампа. Не было ни звука, ни тени, ни движения людей. Отличная работа! Пабло, должно быть, уехал в деревню со своей матерью. Великолепный! Он должен был остаться в одиночестве для работы, которую он задумал.


Ник подошел к задней части Lancia и слегка наклонился, чтобы прислушаться. Багажник был огромным. Этому мужчине там не будет слишком неудобно. Воздуха тоже было хоть отбавляй. Ник бесстрастно усмехнулся. Он услышал суету в багажнике. Кто-то ударил по металлу, глухой удар. Просто постучи, приятель!


Он покинул конюшню и направился к вилле. С этим человеком все было в порядке, пока Ник не был готов сразиться с ним. Черт, Ник, наконец, принял ванну и побрился, выпил и закурил! Курение по-настоящему, вместо того, чтобы покусывать трубку Хьюза. Затем он мог завершить свой план во время купания. Потом интервью - этот человек в багажнике непременно заговорит! Он уже был напуган. Да, несколько ответов на несколько вопросов, и тогда он сможет продолжить свою работу на ночь. Он должен починить эту рыбацкую лодку, затем вернуться на розовую виллу и похитить англичанку. Если все пойдет хорошо, то к утру дело будет решено. И если он сделает это так быстро и ловко, Хоук забудет о романе с Гей Лорд. Хоук простит тебе почти все, если ты выполнил задание. Ник двинулся вперед, тихонько насвистывая, к дому.


Буэнас тардес, сеньор.


Ник стоял неподвижно. Это был мальчик, черт возьми! Пабло, будущий битник в испанской версии. Неплохой мальчик, подумал он, но сегодня он нужен ему, как по зубная боль.


Добрый вечер, Пабло. Я не заметил тебя. Я думал, вы уехали в деревню.


Мальчик серьезно посмотрел на него. Пабло был худощавым, а его кожа имела оливковый оттенок. У него были большие карие глаза, которые смотрели из-под свирепой, блестящей черной шевелюры. Его зубы были маленькими и совершенно белыми. На нем была старая, но чистая футболка, синие джинсы и сандалии без носков.


Я не пойду в деревню, сеньор. Моя мама уходит, а я нет. Я хочу остаться дома и послушать радио, но оно сломано. Оно не играет. А теперь я не знаю, что делать, сеньор.


Если мальчик останется здесь, он встанет у него на пути. Когда он схватился с этим человеком, могли раздаться крики. Это могло быть даже опасно.


Ник вздохнул про себя. Всегда что-то мешало. Когда он был занят тяжелым заданием, его беспокоили даже малейшие неприятности. Но он улыбнулся и сказал: «Я могу представить, что радио не работает, чувак». Он видел это на кухне: старинный «Атватер-Кент» с рупором. Сложно поверить. У Ника был рейд. Может, таким образом он сможет сэкономить время! Ему показалось, что это был довольно ловкий парень. Что касается денег, вы, вероятно, могли бы ему доверять - до определенной степени.


«Жаль, что насчет радио», - продолжил он. «Но пока ты здесь, может ты протянешь мне руку помощи. Заработать несколько песет, да ?


Пабло рассмеялся. 'Да, сеньор! Отлично! Что вам нужно от Пабло? Он надеялся, что это то, чего он добьется быстро. Тогда он сможет собрать деньги и пойти в кино. Сегодня вечером была una pelicula magnifica с Хамфри Богартом. Он не мог этого пропустить.


"Все хорошо." Ник провел рукой по взлохмаченным волосам мальчика. 'Договорились о встрече. Расскажу, что делать потом - это послание в деревне. В Эстарите. А теперь можешь приготовить мне ванну. Muy pronto! Я устал и грязный! '


'Да, сеньор! Я сделаю это прямо сейчас ». Когда Пабло побежал набрать воду на кухне и налить ее в большую ванну на первом этаже, ему пришло в голову, что сеньор действительно выглядел усталым с близкого расстояния. кансадисимо. Устал как собака.


Полчаса спустя Ник погрузился в большую ванну, наполовину наполненную теплой водой, и решил довериться мальчику еще немного, после того как некоторое время внимательно выслушал Пабло. Первое впечатление Ника о мальчике было правильным: негодяй, готовый на все, лишь бы от этого можно было что-то получить. Когда он отправил его в Эстарит, он одним выстрелом убил двух зайцев: мальчик не мешал и мог немедленно помочь достать лодку. Теперь, когда он определенно решил пойти сегодня вечером, время начало говорить.


Ник, расслабляясь в ванне, выкуривая сигарету и время от времени делая глоток из высокого стакана фундадора с водой в бутылках, превратил это в очень загадочную и простую историю. Он сказал мальчику, что хочет заняться «бизнесом». Для этого ему нужна была хорошая лодка, крепкая, с надежным человеком у руля. Сможет ли Пабло найти такого человека в деревне и привести его на виллу? Этим вечером? К полуночи? Мужчина, который умел держать язык за зубами?


Лицо мальчика озарилось пониманием и восторгом. Он вращался на скамейке, откуда восхищался поистине красивой мускулатурой североамериканца . Он получит это. Si! Он полностью понял!


Контрабандист! Мальчик восторженно произнес это слово. Прямо как в фильме. Значит, он понял это правильно с этим сеньором Хьюзом. Сеньор был больше, чем люди думали! Намного больше! Сеньор был не охранником, а контрабандистом. В голове Пабло всплыли представления о лакомствах, увенчанных песетами. Ник усмехнулся и позволил себе восхищаться собой. Почему бы не сыграть контрабандиста? В Испании контрабанда была чем-то вроде национального времяпрепровождения. Участвовать могли все желающие. Успешный контрабандист ценился почти так же высоко, как тореадор.


Он вручил Пабло пачку песет и отправил его. Он вернется в полночь с человеком по имени Себастьян, у которого хорошая лодка с отличным двигателем, и он наверняка захочет заработать несколько несправедных песет. Когда он уходил, Пабло был на седьмом небе от счастья. Он совершенно забыл о фильме, который хотел посмотреть в Фигерасе. Теперь он сам снялся в кино. Это был Хамфри Богарт!


Пробегая мимо конюшни, Пабло взглянул на большую желтую "Ланчу". Он вспомнил, как сеньор наклонился над багажником сразу после того, как припарковал машину. Конечно, убедитесь, что он был правильно заблокирован. Эльботин, добыча, конечно же, была там. Но Пабло этого не увидел. Еще нет! Мальчик начал представлять себе большие суммы песет, когда он выходил из виллы и шел по пыльной белой улочке в деревню. После ванны и бритья Ник сильно освежился. Он вошел в темную прохладную спальню с высоким потолком и растянулся обнаженным на кровати. Он все еще был усталым, но при мысли о предстоящих действиях усталость стала ускользать от него все больше и больше. Через некоторое время он сел, скрестив ноги, и принял первую позу йоги. У него было достаточно времени. Было только немного девятого. Тем не менее, он не погрузился в глубокую медитацию - это потребовало времени и сильного умственного контроля, и он не чувствовал необходимости искать истину, скрывающуюся за истиной сейчас. Старый брамин, обучавший его, сказал, что самоидентификация не всегда должна быть полной. Можно было применить эту технику поверхностно к действиям, которые не слишком углублялись в вещи. Это случится сегодня вечером. Действия, которые остались немного на поверхности. После того, как битва разгорелась, не было возможности для размышлений. Может быть, стрельба, кровь и крики. Может быть, смерть, но не время для глубоких размышлений.


Он сделал глубокий вдох и позволил своему мускулистому животу полностью опуститься, тем самым запустив процесс мысленного осмоса. Его мысли вернулись к розовой вилле и тому, что он там увидел. Он сразу понял, где допустил ошибку.


Это было скорее небрежностью, но все же ошибкой. Он довольно небрежно предположил, что на вилле не будет охранников-мужчин. Такое могло быть фатальным для его профессии. Насколько он мог судить, он был прав, но не зашел достаточно далеко. Теперь он знал лучше. Конечно, была охрана! Иначе и быть не могло. Они вступали в бой только когда стемнело. Наверное, они были даже не на вилле, а где-то поблизости. Они будут бодрствовать от заката до рассвета, а затем вернутся туда, откуда пришли - предположительно, в ближайшую деревню. Эстарит, куда он только что послал Пабло выследить контрабандиста!


Да, безопасность непременно была бы. Ник мог их представить. Он уже через очень многое прошел. Крепкие парни в дешевых костюмах. Твердые, квадратные головы. Мышцы, как у рабочих лошадей. Большинство не лишено смелости и умения, но не изобилует фантазией, чутьем и инициативой. Эти люди умели подчиняться приказам и умирать, но это все. Он почти с презрением изгнал их из головы. Не о чем беспокоиться. Возможно, даже удастся их полностью обойти. Он должен был как можно меньше шуметь и по возможности избегать убийств. Policia была достаточно жесткой в Испании, а Guardia Civil с лакированными сапогами и зеленой формой и блестящими карабинами было еще жестче. Это были больше солдаты, чем полицейские, и они, вероятно, не были бы очень дружелюбны, если бы поймали его. Затем у вас была испанская полиция безопасности, которой нужно было остерегаться. Эти люди также могут стать очень свирепыми. Испанцы в основном жестокий народ. Они создали инквизицию. А N3 ничего не слышал об испанских подземельях.


Ник стряхнул легкий йога-транс. Так что надо было работать быстро, вот и все. Как привидение туда-сюда. Хватай англичанку и беги. Что-то его поразило. Предположим, что Алисия Тодд не захочет уйти? Был шанс. Она слишком любила русскую девушку, чтобы трезво мыслить или понимать опасность и предательство. Он был уверен, что подробно обсудить это не удастся. Ник скромно улыбнулся и поднял в углу чемодан из шкуры носорога. Он бросил его на кровать и открыл. Он проверил иглы и запас героина, который принес с собой. Все, что угодно, чтобы поддерживать у англичанки хорошее настроение, по крайней мере, до тех пор, пока он не вернет ее в Англию.


N3 подошел к туалетному столику и поднял кривую трубку, лежавшую рядом с мешком с табаком. Он постоял, глядя на нее, затем отбросил трубку. Она ударилась о стену и сломалась. Ник рассмеялся. Приветствую, Кеннет Людвелл Хьюз! Автор только что испустил последний вздох. Сегодня вечером он будет действовать под своим флагом. Это было быстрее и проще. Вот и кончилось сложное прикрытие, которое придумал Хоук! Но оно выполнило свою задачу. Оно незаметно привело его на виллу. В половине девятого он спустился в конюшню. Светлость сейчас растаяла бы. Ник сознательно предоставил его самому себе, позволив страху и острому дискомфорту взять верх. У человека сейчас не осталось много энергии. Он остановился у машины и прислушался, но ничего не услышал. У Ника возникло странное чувство к нему. Господи ... если бы этот человек был мертв сейчас? Но это было маловероятно. Он спрыгнул с каменной стены на шею человека и приземлился на него ногами. Этот человек мгновенно потерял сознание и все еще был в отключке, когда Ник ткнул его в спину, но он не сломал себе шею. Он обратил на это внимание, потому что ему не хотелось носить с собой труп. Открывая багажник, он надеялся, что этот человек не умер. Никогда еще труп не отвечает на вопросы так быстро!


Мужчина не умер. Он был несчастен и напуган, но не умер. Когда Ник направил фонарик на него, мужчина уставился на него широко раскрытыми испуганными глазами. Он полностью свернулся в замкнутом пространстве и начал громко завывать высоким пронзительным голосом. «Хесу - Иисусе, агуа! Ради бога - агуа! У него был невнятный каталонский акцент северных провинций.


Ник поднял его, как мешок с картошкой из багажника, и швырнул на пол конюшни. «Нет воды», - сказал он. 'Может быть позже. Если говорить свободно и не сложно. comprendo? '


Мужчина катался по полу, кланяясь и разгибая скованные конечности. Он смотрел в фонарик, как животное в агонии. «Си-си! Я понимаю. Но я умираю от жажды, сеньор! Пожалуйста, умоляю: один стакан? Ник ударил его ногой по ребрам. Достаточно сильно, чтобы повредить, но недостаточно, чтобы сломать кости. Он не чувствовал жалости к этому человеку, и уж точно не чувствовал себя садистом, когда пинал его. Вот как надо было действовать. Он хотел услышать от этого человека правду, всю правду и ничего, кроме правды. Вселяйте страх и будьте немного грубоваты, и тогда у вас все получится. Они жили демонстрацией силы, пыток и смерти! Больше они ничего не знали. Он получит свои ответы. И - Ник немного внутренне вздрогнул - он чертовски боялся, что слишком хорошо знал, какими будут эти ответы. Этот человек действительно выглядел как член бандита Иуды.


Ник толкнул мужчину на кухню виллы. С потолка на веревке свисала только лампа. Он посадил человека на стул у большого шлифованного стола. Ник налил себе стакан воды из большой бутылки в углу. Он медленно пил и облизал губы. Мужчина жалобно посмотрел на него. Он протянул руку и ужасно дрожал. «Dios mio, сеньор, всего один стакан!»


Ник вылил оставшуюся воду на каменный пол. Он смотрел прямо на человека, как кобра. У Иуды не было особого выбора, но этот человек мог оказаться непростым. У него были гладкие, сальные волосы и тонкие усы. Мутные глаза были уклончивыми, а его темная кожа была в рябинах. Его неполные зубы состояли из коричневых обрубков.


"Снимай штаны!" - приказал Ник.


«Сеньор! '


На Нике были серые спортивные брюки и чистая белая рубашка. Рубашка была с короткими рукавами, поэтому мужчина мог видеть замшевые ножны на предплечье N3. Ник вывернул запястье, и стилет скользнул ему в руку. Он указал им на человека, как стальным указательным пальцем. «Ваши штаны, и быстро! Брось его сюда.


Мужчина снял дешевые хлопчатобумажные штаны и бросил ему Ника. У него были тонкие ноги с черными волосами. Ник злобно ухмыльнулся ему. Это был психологический трюк, которому он научился давным-давно. Мужчина без штанов всегда в невыгодном положении. Символ потери мужественности.


Ник вытряхнул содержимое пакетов на пол. Кошелек, мелочь - сентимо и песеты - посеребренное распятие, грязный носовой платок, скомканная пачка сигарет Эль Торо ... и стеклянные тубы вроде тех, что используются для таблеток.


Ник взял трубку и осмотрел ее. Внутри был золотистый паук, который лениво двигался и сгибал суставчатые лапы. Нику было интересно, чем они кормили этих тварей. Он усмехнулся мужчине и поднял трубку. «Арана!»


Мужчина пожал плечами. «Мое хобби, сеньор». Его голос казался сухим и дрожащим, но N3 заметил, что он начал набираться храбрости. Это не имело большого значения. Это не займет много времени. Он сделал более резкое лицо и резким голосом. По-испански и, насколько это возможно, с каталонским акцентом, он сказал угрожающе: «Ты лжец и вор, и кусок дерьма в глазах твоей матери. Вы - отвратительный отрывок из самой грязной вещи на свете. Вы принадлежите к банде убийц по имени Пауки и работаете на человека по имени Иуда! Если ты не признаешь всего этого, а признаешь сразу, я тебе глотку перережу! Он подошел к мужчине и положил кончик стилета ему на шею.


Мужчина заерзал в кресле и вздрогнул, но оказался круче, чем Ник думал. Или, подумал N3, он больше боится Иуду, чем меня. Что ж, с этим тоже можно что-то сделать.


«Это не имеет значения», - причитал мужчина. «Я бедняк, просто пастух. Я не понимаю, о чем вы говорите.


Ник глубже вдавил острый кончик стилета в мягкую плоть. «Просто пастух? Пастух с дорогим биноклем и пистолетом «Беретта» с множеством патронов и острым ножом! » Он забрал его у человека, когда тот был еще без сознания, и сбросил со скалы в море.


«Я нашел те вещи», - сказал мужчина. «Право, сеньор. Я ... я нашел их в пещере. Признаюсь, я вор, сеньор. Так ты доложишь обо мне в полицию, си?


"Я не доложу полиции. Я уверен, что твоя больная кровь будет по всему полу здесь, если ты не перестанешь врать. Ник ткнул стилетом. Мужчина закричал и отпрянул. Он поднес руку к горлу и широко раскрытыми глазами посмотрел на кровь, текущую теплой и липкой по его пальцам.


«Между прочим», - отрезал Ник. «Я здесь не для того, чтобы шутить. Следующий удар будет глубже! '


Тем не менее, мужчина колебался. Был запуган Иудой. Ник наклонился к мужчине; стилет был нацелен прямо между уклончивыми глазами. «Может быть, это потому, что ты глуп», - сказал Ник. «Может быть, ты настолько глуп, что не замечаешь. Тогда слушай внимательно, лживый друг - если ты откроешь рот, Иуда убьет тебя, да ?


В своем страхе человек забыл себя. Он кивнул и пробормотал: «Си-си! Я не могу говорить! Я поклялся ничего не рассказывать об этом человеке, о человеке, которого вы называете Иудой. Потому что я умру худшей смертью… - Он замолчал и посмотрел на Ника выпученными глазами.


Ник загипнотизировал его, как змея - птицу. Он ухмыльнулся и сказал: «Конечно, я понимаю, товарищ. Наверно. Но подумайте на мгновение: Иуда убьет вас, если он поймает вас и если вы откроете рот. Если ты не откроешь рот , я лично убью тебя через минуту. И мне не нужно тебя ловить. Ты у меня уже есть!


Ник посмотрел на часы. «Даю тебе одну минуту, амиго. Одна минута, чтобы решить, лучше ли умереть сразу с уверенностью или позже, с шансом на побег. Выяснить.'


Пепе Гарсия несчастно откинулся на спинку стула. Он был в ловушке, и он знал это. Он также знал, что этот дьявол с его неумолимыми глазами, этот североамериканец с его мускулами, похожими на веревки, имел в виду то, что он сказал. Пепе глубоко вздохнул. Он был между двумя дьяволами! Человек, которого они назвали Иудой - Пепе никогда его раньше не видел - был таким же дьяволом, как и этот высокий красивый сеньор. Если он откроет рот, Иуда его убьет - если они его поймают! Но, может быть, Иуда его не поймает. У Пепе было много родственников, а Испания была большой страной. Возможно, ему удастся спрятаться от Иуды. Пепе снова вздохнул и сдался. Лучше дьявол на расстоянии, чем прямо перед тобой. Dios mio! Как ему больно от этого стилета!


'Я буду говорить. Я скажу правду, сеньор! Клянусь Пресвятой Богородицей, но сначала дайте чего-нибудь выпить?


«Позже», - резко сказал N3. «Когда ты закончишь. А если солжешь, воды вообще не будет. Тогда ты умрешь ». Он легонько ударил его стилетом в яремную вену.


Слова вылетели из уст мужчины. Это действительно правда, что он был с Пауками - самой большой группой настоящих Пауков, потому что там было две группы, да ладно, но сеньор уже знал это? Прекрасно - его, Пепе, давно включили в банду «Пауков». Когда старый босс Эль-бродяга все еще был у власти - сеньор тоже не хотел слышать об Эль-бродяге в данный момент ? Но что хотел услышать благородный лорд?


Только об Иуде? Си, так только об Иуде. Но он, Пепе, стоявший на нижней ступеньке лестницы, мало что мог сказать об этом человеке, Иуде. Он никогда его не видел. Мало кто его видел. Только капитанам, вождям, было разрешено лично встретиться с Иудой для получения их приказов. Эти приказы были переданы, и campesinos, крестьяне, сделали, как им сказали. Им пришлось дважды подумать, чтобы этого не сделать. Он, Пепе, сам был таким бедным кемпесино.


«Когда ты впервые услышал об Иуде?» Ник сидел в нескольких футах от мужчины на перевернутом стуле. Он отложил стилет и не позволял люгеру слишком угрожающе висеть на спинке стула. Пепе нахмурился и почесал голову. «Я не уверен, сеньор. Может, шесть месяцев. Затем он пришел с Мучо Динеро, чтобы занять хорошее положение у Пауков. Вскоре он стал главным! Думаю, раньше было еще несколько убийств. Но меня там не было ».


Ник Картер рассеянно кивнул. Это было типично для метода Иуды. Убить кого-нибудь, а затем взять на себя ответственность. Убивайте тех, кто был против него или кого он больше не мог использовать.


Пять минут спустя он знал, по сути, то, что хотел знать. Этот человек действительно мало что знал об общей картине. Но инстинкты Ника подсказывали ему, что есть что-то - нечто важное, - что он может выжать из этого немытого бандита . Что-то срочно важное. Пепе не был лучшим лжецом. Было легко понять, где он искал оправдания. Кроме того, Пепе много думал. Ник сделал серьезное лицо и мог легко понять грубые рассуждения за низким лбом Пепе. Пепе скрывал что-то очень важное! Пепе подумал, что если он сможет сбежать и снова добраться до пауков, это может спасти ему жизнь. Хитроумно N3 начал расставлять ловушку. Сначала он заставил человека выпить столько воды, сколько ему заблагорассудится.


« Dios mio!» - сказал мужчина, когда ему надоело пить, и вытер подбородок тыльной стороной грязной руки. "Это пошло мне на пользу".


«Пей столько, сколько хочешь», - мягко сказал Ник. «Скажи мне, Пепе, где находится штаб-квартира этого Иуды?» Как будто случайно, он позволил стволу люгера уставиться на человека.


Пепе поперхнулся и с тревогой посмотрел на «люгер». «Я не могу сказать вам наверняка, сеньор. Я слышал только слухи. Campesino , таким как я никогда не говорят о штаб - квартире.


«Вероятно, так оно и есть, - подумал Ник. Иуда может быть достойным порицания созданием, но он не глуп. Он махнул Люгером Пепе. "А эти слухи?"


«Я слышал, что есть место на севере, сеньор. Понимаете, это всего лишь слухи. Пустые разговоры от других, которые, вероятно, знают так же мало, как и я. Но ходят слухи, что Иуда находится в старинном монастыре высоко в горах недалеко от французской границы. Мне сказали - тоже слухи - что это где-то на Коль-де-Арас. Около Франции, понимаете?


N3 кивнул. Это могло быть правдой. У Иуды всегда будет надежная база с хорошим вариантом побега.


«Этот монастырь ... В каком городе или деревне он находится?» Было бы очень удобно, если бы, когда это задание будет выполнено, он мог вернуться, чтобы выследить Иуду и свести с ним счеты раз и навсегда.


«Я не уверен», - сказал Пепе. - Но я думаю, что это недалеко от границы - возможно, недалеко от деревни Пратс-де-Молло. Си - это все, я полагаю. Я уверен, что слышал это! Теперь он смотрел на Ника почти сияющим. «Сам монастырь, сеньор ... Я также слышал, что это один из тех, где монахи спали в своих гробах!» Неуверенная улыбка Пепе исчезла, и он поспешно перекрестился. ' Que tupe!' он сказал. «Я не верю в это, пока не придет мое время. Эти монахи - muy loco. Ник ловко перебил его вопросом: «Когда Иуда планирует ограбить розовую виллу?»


Мужчина опустил рот. Неплохой актер, пришлось признать Нику. Но актеру не обязательно быть особенно умным.


Пепе уставился на него своими глупыми кофейными глазами. - Ограбление, сеньор? Я ничего не знаю о грабеже. У меня ничего нет ...'


Цинично-мрачный глаз Люгера уставился на живот Пепе. Он съежился на стуле. «Пожалуйста, сеньор», - сказал он дрожащим голосом. 'Я говорю тебе правду. Я не знаю, когда… - Он остановился и смотрел на Ника все более и более тревожно.


'Ах. - мягко сказал Ник Картер. «Время, Пепе! Время, когда Иуда хочет совершить набег на виллу и увести женщин, которые там находятся? Женщин, за которыми вы шпионили? Быстрее, Пепе. Мой пистолет muy impaciente!


Пепе все еще боролся. Если бы только он мог скрыть один этот чрезвычайно важный факт. Тогда ему будет о чем торговаться, если он попытается вернуться к Паукам. Это спасло бы ему жизнь - если бы он только не ослабел и не выпалил это дьяволу из ада!


Пепе посмотрел Картеру в глаза. Ему потребовалось много усилий - это было похоже на ад, - но он справился. «Думаю, через три или четыре дня», - мягко сказал Пепе. «Я не уверен, вы знаете, но это то, что у меня есть. И вы правы, сеньор! Кажется, ты всегда прав. Что Иуда действительно собирается совершить набег на розовый дом и забрать женщин. Он особенно хочет заполучить одну из этих женщин; вот что мне сказали. Может, ради выкупа, си?


Ник сунул «люгер» между поясом, за спину, куда Пепе не мог дотянуться руками. Он двумя длинными шагами пересек каменный пол и поднял плачущего человека высоко в воздух. Он качал ею из стороны в сторону, как терьер крысу. «Вы лжете», - спокойно сказал он. «Но я знаю, что я могу с этим поделать, Пепе. Иди со мной. Я покажу вам вид ». Маленький полумесяц по-прежнему излучал удивительное количество света. Голубое небо вокруг них было усыпано звездами. В ярком прохладном свете угрожающие скалы были отчетливо видны в ста пятидесяти метрах ниже плато. Ник схватил Пепе большой рукой за шею и толкнул его к краю. Слабые железные ворота задрожали, когда испуганный мужчина ударил их ногой. Пепе тихонько захныкал и упал на колени.


' Dios mio! - нет! Прошу вас, сеньор! Заклинаю вас всеми святыми!


«Кажется, ты знаешь много набожных криков», - бесстрастно сказал N3. «Это хорошо, потому что оно вам понадобится. А теперь вы стоите!


Он поднял дрожащего мужчину на ноги. Пепе разрешили снова надеть штаны, и теперь Ник выдернул ремень из петель. Он обернул его вокруг груди мужчины под руками и просунул конец через пряжку.


«А теперь, - мягко сказал Ник, - теперь посмотрим». Он слегка застонал, когда обернул конец ремня вокруг своей руки и поднял Пепе через железные ворота. Мужчина взревел. Ник ухмыльнулся ему в холодном свете звезд. Пепе был тяжелым, но не таким тяжелым, что его мышцы не могли удержать его некоторое время. Вытянув одну руку, он держал ревущего человека над пустой глубиной.


«Задержите дыхание, чтобы сказать. Я считаю до десяти - и если к тому времени ты не скажешь мне правду, я тебя брошу.


Пепе бился, сопротивлялся и вертелся, как угорь на крючке. «Я скажу тебе», - кричал он. «Я скажу вам правду! О - Диос - Диос - Диос ... '


"Когда Иуда совершит набег на розовую виллу?" Внезапно Нику пришла в голову очень ясная идея. "Сегодня вечером, а?"


«Да», - прорычал мужчина. «Да, да! Сегодня ночью. Скоро - как только зайдет луна. Будет много пауков, чтобы поймать женщин! Клянусь тебе… Пепе начал рыдать. «Клянусь тебе ... правда! ; Dios mio! сеньор. Я тебе все рассказал. А теперь отпусти меня ».


На мгновение Нику Картеру пришло в голову что-то похожее на жалость. Он сразу отодвинул это в сторону. «Я сделаю это», - тихо сказал он. Он отпустил ремень и наблюдал, как упал, с треском и криком, к валунам. Ник обернулся. Никогда не было мудро оставлять свидетелей. Он выбросил Пепе из головы. «Маленькое колесо в большой передаче», - подумал он, мчась обратно на виллу. Иуда ударил быстро. Быстрее, чем Ник ожидал, но у него еще было время действовать. Смерть Пепе и Гей были только началом. До завершения этого дела будет еще больше смертей - гораздо больше.


5. КРОВЬ НА ЗВЕЗДАХ


Мягким сентябрьским вечером Ник Картер гнал на большом родстере Lancia. Двенадцать могучих цилиндров выли, как бешеные собаки, над узкими дорогами, римским мостом через Рио-Тер и спящими деревнями. Белые глиняные дома стояли неподвижно и были темны. Сельские жители и фермеры в Испании рано ложатся спать.


Звездный свет холодно освещал узкую полосу пыльной дороги. Он посмотрел на свои часы. Почти одиннадцать часов. Луна зайдет через час. Ему понадобится каждая минута этого часа. Ник мягко выругался, перегнувшись через руль. Иуда был для него слишком мягок. Ему не нужно было извиняться, но он почти облажался. Если бы он случайно не заметил вспышку в бинокль Пепе, не схватил человека и не заставил его говорить - что ж, завтра он вернулся бы на виллу и обнаружил, что птицы улетели. Но теперь у него был шанс, небольшой шанс, просто обогнать Иуду.


N3 не питал иллюзий по поводу того, что его ждет сегодня вечером. Он стоял один против многих. Иуда был хорошим организатором, на его пути было много трупов. Он не совершал много ошибок. Он пошлет множество людей, и они будут хорошо вооружены. Пистолеты-пулеметы, ручные гранаты - все молниеносно. Лицо Ника - его собственное, а не лицо писателя - приняло настороженное, решительное выражение. Было бы жарко.


Ему сразу же пришлось принять решение. Кала Монго была маленькой накладкой, толстым пальцем торчащей в заливе. Розовая вилла была на кончике ногтя. Это была миля от начала Кала, к которому он приближался со скоростью более сотни. Полтора километра густого леса, крутых оврагов и непроходимых плантаций сосновых, оливковых и миндальных деревьев. Возле самой виллы у стен росла почти непроходимая полоса пробковых дубов. Он заметил все это днем и прочно запечатлел в своей памяти.


Ник медленно замедлился. Он подошел к воображаемой линии, проведенной им через основание Кала . Он мог бы подъехать к вилле намного ближе по колее для фургонов, но отказался от этого. Ему пришлось пройти последнюю часть. Спрятать Lancia сразу за пределами Кала, чтобы не пропустить второй вариант выхода. Он не был уверен, что будет первая возможность - он оставил записку и стопку заметок для Пабло и своего знакомства с лодкой. Как это снова называлось? Себастьян. Ник пожал плечами, когда машина почти остановилась. Теперь он не стал бы об этом беспокоиться.


Он оставил Lancia, спрятанный в кустах, и погрузился в глушь. До этого рейда он полез в Гладстон, свой большой чемодан, и теперь на нем были черные спортивные брюки, кроссовки и черный джерси. Теперь он натянул на голову темный нейлоновый чулок с прорезями для глаз. Чулок источал приятный запах, от которого Ник рассмеялся. Он украл этот чулок при очень забавных и приятных обстоятельствах.


На его правом предплечье был готов стилет. «Люгер», как всегда, был хорошо смазан и готов убивать. У него было с собой четыре запасных магазина. Между ног он нес своего друга Пьера в металлическом держателе, как запасной мяч - смертельную газовую бомбу. «Он был, - мрачно подумал Ник, - вчера вечером был вооружен, чтобы отправиться на охоту на медведя». Но теперь он не гонялся за медведями - по крайней мере, за русскими медведями. Это могло подождать ...


Но медведи все еще были в пути… он заметил, как осторожно выбирался из длинной расщелины скалы на поляну. В последних остатках лунного света сияла матовая машина. Черный седан, в котором он сразу узнал Зис - российского производства. За рулем сидел мужчина. Ник стоял неподвижно, сливаясь с тенями на краю поляны. Призрачный ветерок со Средиземного моря шевелил листья над его головой. N3 ждал. Мимо прыгнул заяц, не заметивший его.


Через пять минут он был уверен, что человек за рулем мертв. Он бросился к машине и посветил внутрь маленьким фонариком. Теперь он понял, почему человек не упал вперед: его прикололи к спинке острым гарпуном! Ник увидел сияющий стержень, торчащий из груди мужчины. Он носил шоферскую ливрею, но не сомневался, что у него широкое славянское лицо. Ник недолго оставался на поляне. Он быстро укрылся за деревьями и густыми кустами, глядя на запад. Пройдет совсем немного времени, и луна зайдет. Он быстро двигался сквозь невысокую растительность между деревьями, немного напряженный от того, что только что обнаружил. Итак, люди Иуды использовали пневматические винтовки высокого давления. Ник благодарно кивнул и прыгнул в овраг. Эти винтовки были смертоносными и беззвучными! За исключением мягкого звука при выстреле . Этого уже не было слышно с нескольких метров - а эти гарпуны были очень злобными штуками.


Ему показалось странным, что это был ЗИС. Коммунистам было сложно взбудоражить Испанию. Пожалуй, самое сложное. Если их поймают, они будут не в очень хорошей форме. И все же возле виллы стояла русская машина? Обычная охрана о такой машине и не мечтала - значит, русская девушка попросила подкрепление. Она знала, что за ней шпионят, и испугалась. Ник усмехнулся под нейлоновым чулком. Иуда мог оказаться перед лицом большей силы, чем он рассчитывал. Это пригодилось бы для N3. Им пришлось бы драться между собой, а он зашел туда, чтобы похитить англичанку.


Второй русский труп ударил его ногой по лицу - буквально. Он пробирался сквозь плотно уложенные пробковые дубы, когда наткнулся на болтающиеся ноги. Ник отстранился и посмотрел вверх. Мужчину подвесили на невысокой ветке. В свете звезд он увидел опухшее лицо и язык, торчащий изо рта. Эти пауки Иуды, подумал он, кружа вокруг дерева, хорошо знали свое дело. Они были чрезвычайно смертоносными, «Русские» пока не оправдывали своих ожиданий. Теперь он был всего в нескольких сотнях ярдов от виллы. Внезапно он услышал музыкальный звон колокольчиков, идущий вместе с ветром. Колокола в этой глуши? Потом ему стало ясно: козы. Их, конечно же, выпустили на поляны и посадки пастись, после чего пастух вернулся в деревню спать. Ник насмешливо улыбнулся про себя. Возможно, Пепе действительно был пастухом - в свободное время!


Ник выглянул из-за холма. Около двадцати длинношерстных коз окружили что-то в центре поляны. Козы были взволнованы и напуганы, их колокольчики отчетливо и непрерывно звенели всю ночь. Света от звезд было достаточно, чтобы показать Нику, что вызвало их любопытство и ужас: еще один труп.


Ник пять минут лежал неподвижно на краю холма. Ничего такого. Затем он легко подбежал к трупу и разогнал коз под неистовый звон колокольчиков. Ник упал на одно колено и ненадолго осветил лицо мертвеца. Контрапункт для россиян. У этого человека были темные волосы, глаза и кожа; он был худым, в берете, грязной рубашке и хлопчатобумажных штанах. Его шея была разрезана. Насекомые ползали по струйкам свернувшейся крови под головой трупа. Ник встал. «Смерть, - подумал он, - сегодня безмолвна!» Swissssj ...


Гарпун промахнулся на дюйм. Один из козлов жалобно заблеял и подпрыгнул. Ник взлетел, как вор; наклоняясь и делая зигзаги, он искал укрытие в ближайшем кусте. Когда он добрался до него, второй гарпун задрожал в пробковом дубе.


Ник немедленно двинулся дальше. Теперь он должен был немедленно добраться до виллы, и у него не было времени разбираться с гарпунистом. Негодяй! Ник вытер пот с глаз и остановился, чтобы поправить нейлоновый чулок. Это было слишком близко, чтобы доставить удовольствие. Между прочим, неряшливо с его стороны. Кто бы ни инициировал это действие, он точно знал, что делал. На обратном пути он поставил охрану. Ник задумался, использовали ли люди Иуды рации. Наверное, если бы вы видели, как все организовано. Это означало, что где-то должен быть центральный пост - ему, возможно, придется найти его и вывести из строя, прежде чем он сможет продолжить свои действия.


Теперь он был на пробковой плантации, недалеко от высокой розовой стены. Он сделал паузу, чтобы перевести дух и осмотреть ситуацию. Высокая стена закрывала ему обзор, но Ник был уверен, что на вилле темно. Вокруг него была мертвая тишина. Только слабый сухой шелест дуновения ветра сквозь деревья. Луна уже зашла, и был только свет звезд, достаточно яркий для этого.


Он был в центре партизанской операции, которая велась в темноте. Ник взглянул на небо на западе. Когда луна ушла, он увидел Марс, мерцающий красным светом на небосводе. Это было символично?


Уже трое мертвых, а он сам почти четвертый. Он вздрогнул и понял, что пот на его теле остывает. Ему лучше идти дальше.


Как хищник из семейства кошачьих, он залез на кривый корявый пробковый дуб. Одна из основных ветвей проходила в трех футах от стены. Ник быстро переполз через эту торчащую ветку; грубая кора дала ему хорошее сцепление, и он сделал решительный шаг. Он ударился о стену, на мгновение чуть не потерял равновесие, затем бесшумно скользнул в темноту двора. Бассейн был темным, как горное озеро, в нем отражались мерцающие звезды. На вилле действительно было совсем темно. Призрачная тишина не была нарушена. И Иуда, и русские явно были полны решимости не привлекать внимание полиции или Гражданской гвардии .


Возле бассейна росли пальмы и казуарины, образуя темный зонтик. Его рука коснулась поролонового матраса, на котором загорали две женщины, и на мгновение он задумался о красоте русской девушки. В его улыбке не было удовольствия, и на мгновение его голова выглядела как череп; она не была бы такой красавицей, если бы ее достал Иуда! Внезапно во двор ударил ветерок, взбудоражив воду в бассейне. Что-то в нем плавало. Ник пополз по матрасу к воде. В воде было трое мужчин, все на животах. Они осторожно покачивались вверх и вниз вместе с водой. Ник сунул палец в воду и лизнул. Кровь! Он скривился. Было слишком темно, чтобы сказать, русские они или люди Иуды, но было ясно, что они мертвы. Еще три тела. Список потерь рос.


Он пополз вокруг озера смерти к задней двери дома. Заблокировано!


Ник отступил на несколько шагов. У стены росла густая лоза. Ник залез в нее и вышел на балкон с железными перилами, до которого ему удалось добраться прыжком. Была приоткрыта стеклянная дверь. Со странным чувством облегчения он услышал звук голосов - хриплый шепот. Тишина стала гнетущей, теперь он должен был это признать. Было облегчением слышать эти голоса, хотя они были враждебными.


В комнате за дверью было темно. Ник заглянул внутрь, пытаясь приспособить глаза к новой и большей темноте. В другом конце комнаты, там, где должна быть дверь в коридор, он мог видеть случайные вспышки света на полу. На мгновение он не знал, что думать, но потом понял. Дверь была закрыта, но свет шел из коридора. Может быть, кто-то задувает спички или курит.


Снова послышался хриплый шепот, на этот раз более отчетливый. Мужчина мягко сказал по-испански: «Мил райос, я сожгу свои проклятые пальцы!»


'Достаточно!' Это был голос начальника. «Ты слишком много болтаешь, Гарсия! Скорее обратите внимание на свою работу - радио. И вообще, где этот пакет со слезоточивым газом?


Третий голос: «Каффир! Он должен был первым подать газ - это была его работа! »


Ник проскользнул в комнату, как тень, и молча подошел к двери холла. Он осторожно осмотрелся, но ничего не задел, и у него создалось впечатление, что комната пуста. Он встал на колени у двери и приложил ухо к полу. Шепот стал теперь очень четким. Человек, который, по всей видимости, был командиром, сказал: «Этот Фердо - что, черт возьми, он делает - он что то делает с козой по дороге?»


Кто-то засмеялся. «Это возможно, но я думаю, он заблудился. Нарочно - Фердо - крутой кобард!


«Он действительно трус. Но я не думаю, что он нас подведет - он слишком напуган даже для этого. Когда мы с этим закончим, я перережу ему горло!


«Не вмешивайтесь, - сказал капитан, - я позабочусь об этом».


Теперь раздался голос еще одного человека. Он звучал испуганно и мрачно: «Мы должны идти!»


Капитан мягко выругался. «Я знаю, Хуан. Время идти. Мы отстаем от графика, си! Но мы не можем уехать без этой английчанки. Вот почему мы сидим и ждем, пока у нас не будет слезоточивого газа, чтобы выкурить русскую из ее дыры, а затем схватить англичанку, не так ли? Если бы у нас был храбрый доброволец, который просунул бы свою голову в эту дыру и сразился с этой русской шлюхой - мы бы поторопились, не так ли? Кто сдается? '


В коридоре по ту сторону двери воцарилась долгая тишина. Ник ухмыльнулся. Казалось, что никто не посмел взяться за русскую девушку. шлюха. пута. Он начал видеть, как обстоят дела. Он нащупал молнию на штанах.


Один из мужчин сказал: «У нее автомат, эта пута!»


«У нас тоже, дорогой! Даже больше ».


- Но она на крыше и может покрыть всю крышу. Вы можете пройти только через этот люк, она подняла лестницу, а другой лестницы у нас нет. Правда или нет?'


«Все совершенно верно», - саркастически сказал капитан. «Так что мы продолжаем ждать, пока эта летучая мышь вернется со своим слезоточивым газом. Затем мы разберемся с этой путой и возьмем англичанку. Гонсалес, дайте мне прикурить.


Ник осторожно открыл дверь и посмотрел в длинный узкий коридор. Он с трудом мог различить четыре тени, прячущиеся под удлиненным отверстием в потолке. Звездный свет лился сквозь отверстие.


Послышался скрип спички, и лицо капитана осветило желтое пламя. Ник увидел желтоватую заостренную голову, мокрые усы, кривой нос и злобный рот. Все мужчины были одеты в темную одежду и в береты.


Спичка погасла. Кто-то прокомментировал: «Может, Фердо вообще не приедет. Может, его убили, си?


Капитан насмехался: «Кем? Этими козами? Все русские охранники мертвы, не так ли?


'Возможно?'


«Возможно, ничего, идиот! Мы хорошо посмотрели, не так ли? Мы считали русских охранников, не так ли? А русские трупы, да? Разве эти цифры не верны?


'Да. Но что-то не так - и не забывайте о Пепе. Он не вышел из системы - и никто его не видел. Происходит что-то очень странное. Я начинаю бояться ».


Капитан хрипло рассмеялся. «Я тоже, compafiero! Боится прийти к Иуде без этой англичанки ».


Ник ловко вытащил газовую капсулу Пьера из металлического держателя между ног. Он снова натянул молнию и зажал мяч пальцами. Как адски смертельно опасно! Он снова посмотрел в холл. Он был узким и высоким, но, по-видимому, достаточно закрытым. Мужчины теперь молча сгрудились у люка. Он смотрел, как по очереди светятся их сигареты. Он колебался на мгновение. В этой поездке он принял только одну капсулу с газом - на складе был беспорядок, и у него не было времени ждать.


N3 повернул диск управления в точку. Черт возьми - он должен был использовать это сейчас. Там сидели четверо парней с автоматами, и время у него начинало заканчиваться. У него было сильное впечатление, что Фердо не появится со слезоточивым газом или с подкреплением.


Он толкнул дверь еще на несколько дюймов и осторожно швырнул бомбу в коридор. На полу лежал тростниковый коврик, и мужчины даже не слышали, как он покатился. Ник тихонько закрыл дверь и начал считать.


6. БЫСТРОЕ МЫШЛЕНИЕ


Он медленно сосчитал до десяти. Тем временем он втянул воздух в легкие. Газ быстро распространился, но он предпочел не рисковать. Кроме того, при необходимости он мог задержать дыхание на четыре минуты. Это дало ему достаточно времени, чтобы добраться до крыши - и, возможно, пута снесет ему голову из пистолета-пулемета? Ник иронично усмехнулся. Пута? Ну давай же! Путы вроде этой русской девушки не существовало.


При подсчете он тоже принял далеко идущее решение. Это было в высшей степени необычно и необычно, и Хоуку это было бы наплевать. Но Хоука здесь не было, а Ник был. В его голове сформировался грубый план, и он решил придерживаться его - для начала импровизировать. Может, это сработает. Он на это надеялся. Он очень не хотел убивать русскую девушку, если в этом не было крайней необходимости, а, возможно, и не было бы. Так что позвольте Хоуку нахмуриться, с этого момента Ник будет справляться с этим по-своему.


Он открыл дверь и затаил дыхание. Четыре человека Иуды лежали на земле. Ник не стал тратить на них время. Они были мертвы. Он поспешил по коридору прямо под люк. С одной стороны, мебель была сложена пирамидой для доступа к люку. Вот почему эта комната, конечно, была пуста.


N3 задержал дыхание всего на минуту. Он щелкнул фонариком. Четверо мертвецов смотрели на серебряный свет остекленевшими глазами. Ник быстро взглянул на них. Все вооружены до зубов. Пистолеты-пулеметы, пистолеты и ножи. Ник взял один из пистолетов-пулеметов и собрал шесть патронов. Рядом с усатым мужчиной стояла рация. Ник щелкнул выключателем. Тут же он услышал оловянный голос. 'Привет! Альберто! Что, черт возьми, с тобой не так? Привет - аделанте! О!'


Ник Картер мрачно рассмеялся. Альберто не подойдет. Но ему и женщинам пришлось бежать. Рядом был центральный пост, так что скоро прибудет подкрепление. Выйди и помолись быстро. Он перекинул автомат через плечо и взобрался на шаткую груду мебели. «Это будет десять центов», - подумал он. К настоящему времени Тася Лофтен превратилась бы в пучок нервов с особенно чешущимся пальцем на спусковом крючке.


N3 забрался в шаткое кресло, которое доходило до люка. В отличие от коридора, крыша залита звездным светом. Она просто не могла по нему скучать! Она сидела в мансарде из прочного кирпича прямо посередине крыши. Девушка, и у нее тоже хватило мужества - он должен был это признать. Она потащила за собой англичанку, поднялась по лестнице и села в мансардное окно. На плоской крыше у нее было беспрепятственное поле огня. Ее, конечно, прогнали бы со слезоточивым газом, но люди Иуды облажались. И вот за узкими решетками слухового окна была совершенно живая Тася.


Ник привязал платок к короткому стволу автомата и просунул его в люк. Ему не хотелось нарушать тишину, но это нужно было сделать. И это, наверное, не имело значения. Конечно, они скоро приедут.


Он помахал платком взад и вперед. "Тася Лофтен!" Его голос был громким и чистым. Тася Лофтен! Ты меня слышишь? Пожалуйста, ответь сразу. У нас очень мало времени. Я здесь, чтобы помочь тебе ».


На мгновение воцарилась полная тишина. Звезды блестели холодными, как кубики льда. Затем ее голос прозвучал тихо и музыкально: «Я тебя слышу. Кто ты и чего хочешь? У нее был отличный английский и практически без акцента. Должно быть, она училась и практиковалась в этом в течение многих лет.


Ник глубоко вздохнул. Вот он и пошел. Он мог представить, что Ястреб съежится, если услышит, что Ник полностью откажется от своего прикрытия.


«Я Ник Картер. Возможно, вы слышали обо мне. Я американский агент. Я хочу вам помочь, но нам нужно спешить. Нас окружает много людей, и вся ваша охрана мертва. Мы не можем больше разговаривать - могу я забраться на крышу? »


"Вы вооружены?"


'Наверное. Тогда беги! Я не причиню тебе вреда - признаю, мне нужна та англичанка, но если мы не поторопимся, мы оба умрем. Ты должна быстро принять решение ».


"Брось пистолет на крышу, американец!"


Ник швырнул автомат в люк. Он съежился. Вы могли слышать этот шум за милю.


«У меня есть больше оружия», - крикнул он. «Пистолет и нож, но я буду держать руки вверх. Сейчас мы не враги, девочка. Но, ради бога, поторопитесь!


- Тогда поднимайся наверх. Но поднимите руки высоко. У меня с собой автомат, и я знаю, как с ним обращаться! »


«Я хочу в это верить». Ник подтянулся и забрался на крышу. В квадратных мансардных окнах было темно. Он поднял руки как можно выше и подошел к окну. Она попала в цель. Если она решила нажать на курок, все было кончено. И даже если бы она этого не сделала, ему пришлось бы использовать всю свою убедительность. Поэтому он решил отказаться от прикрытия и по возможности придерживаться правды. Ложь - тяжелая работа, и всегда можно увязнуть в ней. Правда или, по крайней мере, почти правда намного проще.


'Оставайся там! Руки вверх! Он был в двух метрах от окна. Он увидел слабое пятно на ее лице и встал, широко расставив ноги, и поднял руки вверх. «У нас есть самое большее пять или десять минут», - сказал он ей. «Слушайте, что я говорю, и не перебивайте меня. Тогда прими свое решение. Нас окружают люди Иуды, убийцы. И злые убийцы тоже! Я ...


'Иуда? Кто этот Иуда?


'Подожди секунду!' Он яростно отреагировал. «Послушай, - сказал я».


N3 разговаривал почти пять минут подряд. Пот щекотал его кожу, как будто у него были блохи. Он говорил о своей жизни и жизни двух женщин - по крайней мере, на данный момент - и об успехе операции Сафо.


Он знал, что был бы там, если бы допустил одну ошибку. Ястреб однажды сказал своему коллеге, что, если он захочет, Ник Картер может убедить малыша отдать ему конфеты и подманить птиц с деревьев. Теперь, когда его сердце колотилось, а руки вспотели, он выкапывал все свои прелести. Картер, который мог схватить человека каждой рукой и медленно задушить его, обнаружил, что то, что он делал, намного сложнее, но в конце концов ему это удалось. Его план был принят.


Как только Тася приняла решение, она действовала быстро и решительно. «Опустите руки. Мы по-прежнему враги, но на время заключаем перемирие. Я не доверяю тебе и не ожидаю, что ты мне поверишь. Но что нам делать прямо сейчас? Ник вытер пот со лба. « Я не понимаю, почему их так долго не было. Как англичанка?


'Хорошо. Я дал ей двойную дозу наркотика. Это успокаивает ее. Но вы, конечно, знаете об этом?


'Да. Вытащи ее. Что ты сделала с лестницей?


«В том углу вон там». Она отошла от зарешеченного окна, и он услышал, как она что-то говорила Алисии Тодд. Ник нашел лестницу и потащил ее к люку. Он услышал лязг замочной цепи и скрип открывающейся двери. Он спустил лестницу на пол в коридоре и повернулся. У девушки все еще был пистолет-пулемет, и он был направлен ему в живот. Ник ухмыльнулся. Он должен был исправить это сразу же. Он поднял руки вверх и прижался животом к стволу. «Послушайте, - мягко сказал он, - если мы собираемся выбраться отсюда, мы должны доверять друг другу. По крайней мере, пока. Так что нажми на курок или перестань указывать на меня этой штукой ». Он кивнул в сторону другого пистолета-пулемета, который бросил на крышу. «Мне все еще нужна эта штука там».


Они уставились друг на друга в этой первой настоящей конфронтации. Ее длинные овальные глаза сияли зеленым в тусклом свете. Сияющие рыжие волосы спускались до плеч. Ее рот, который в остальном был чувственным и щедрым, теперь был напряженным. Затем наступило некоторое расслабление с легкой улыбкой. Ее проницательный взгляд задержал его на мгновение, затем она отвернулась от него. 'Ты прав. Мы сделаем так, как вы говорите. Пойдем.'


Ник поднял оружие и спустился через люк. «Возьми ее с собой, - сказал он через плечо, - и поторопись, ради Бога».


Тася говорила с Алисией Тодд, как если бы женщина была маленьким ребенком. «А теперь давай прогуляемся под луной, дорогая. Иди со мной. Будет очень хорошо ».


На Алисии были шорты и мужская спортивная рубашка. Она аккуратно причесала свои короткие волосы, и серебряный прядь блестел в свете звезд. Ее тонкие ноги были похожи на птичьи. Она шла медленно, словно в трансе, и крепко схватила девушку своей маленькой ручкой. - Если хочешь, дорогая. Но луны нет ».


«Неважно, - сказала Тасия. «Тогда мы сделаем нашу собственную луну. Иди со мной.' Она помогла женщине позади Ника спуститься по лестнице, перекинув автомат через плечо.


Четверо мужчин Иуды лежали там, где он их оставил. Ник не оглядывался. Он спросил. - "Как мы доберемся до входной двери?" «Я думаю, что это наш лучший шанс. У подножия утеса нас ждет лодка - по крайней мере, я надеюсь. Но это шанс пятьдесят на пятьдесят. Придется рискнуть ».


- Прямо по коридору. В гостиную ведет лестница. Оттуда около пятидесяти метров до внутреннего дворика и лестницы, ведущей вдоль скалы. У вас там есть лодка?


«Надеюсь, что так, - сказал Ник». Его голос был мрачным. - Метров пятьдесят, а? Это может быть пятьдесят очень длинных метров ». Тася спустила автомат с плеча. «У нас также есть оружие. Мы можем дать отпор ». Она шла прямо за Ником, и он уловил тонкий аромат ее восхитительного тела. Тася потянула Алисию Тодд за руку. Гениальный ум успокоился и оставался спокойным и счастливым под действием героина.


Они достигли нижнего этажа, и Ник чувствовал себя впереди них, пока не подошел к тяжелой железной двери. В гостиной было кромешной тьмы. Его пальцы боролись с тяжелым старомодным замком. Он протянул руку, чтобы предупредить девушку, и коснулся одной из ее грудей. Она отстранилась, и он услышал, как она затаила дыхание. «Извини», - сказал Ник, забавляясь странными вещами, которые ты можешь сказать при странных обстоятельствах. «Я не лапаю, но сейчас открою дверь. Замолчи!


«Она нас не побеспокоит, пока не закончится действие героина».


'Отлично. Ну, тогда поехали. Он начал открывать большую железную дверь. Раздался писк, ужасающе громкий звук в мертвой тишине, но с этим ничего нельзя было поделать. Старые петли заржавели. - проворчал Ник. Он резко распахнул дверь, вернулся в переднюю комнату и столкнул двух женщин в угол. Он только начал шепотом предупреждать, когда загорелся свет.


В мгновение ока все изменилось. Вилла пробудилась от спящей тайны до адского хаоса. Резкий луч света прорезал вестибюль, и около шести автоматов открыли огонь. Они стреляли ядовитым градом свинца. Пули звенели о железную дверь и рикошетом разлетались по комнате с животным криком. Шум был невообразимым.


Одна из пуль задела ногу Ника, когда он проходил. Когда он упал на русскую девушку, у него возникло ледяное чувство на спине. В данный момент он был напуган и совершенно беспомощен. Это было похоже на сидение в окопе в ожидании попадания минометного снаряда. «Черт побери, - подумал он, - теперь оно у нас есть». Все отделы полиции и Гражданской гвардии на многие мили вокруг были бы встревожены. Капитан Иуды, должно быть, сошел с ума.


Англичанка завопила; истерия сделала ее голос пронзительным, как у маленького ребенка. Она забилась в угол. Теперь она проскользнула мимо Ника и Тасии и побежала к открытой двери, откуда брызнули струи свинца. Ник нырнул за ней. На мгновение он схватился за тонкую ногу, но она ускользнула от него. Девушка вскочила на ноги и пошла за женщиной. Она последовала за ней в сияние луча света. Ник схватил ее и вернул сопротивляющуюся Тася в комнату. «Нет, идиотка! Застрелят! Ложись!'


Тася сопротивлялась, крутилась и пиналась. 'Я должна! Я ... они не могут ее схватить. Отпусти меня!'


Ник держал ее железной хваткой. 'Стоц! Вне этого укрытия мы оба умрем. Она не может - посмотри!


Стрельба прекратилась. Англичанка побежала к прожектору, крича и яростно размахивая руками. Она была в полном замешательстве и в истерике, больше ни на что не обращая внимания. Теперь она внезапно побежала во двор. Центр внимания последовал за ней, сделав ее актрисой на сцене в центре внимания.


Лампа была выключена. Человек крикнул повелительным тоном: «Это англичанка! Возьмите ее! Pronto - быстро ».


Тася оторвалась от Ника. Она сказала что-то особенно грубое по-русски и схватила автомат. Прежде чем она успела спустить курок, он снова схватил ее и повалил на землю. Ей удалось сделать один залп, который обрушил часть потолка. "Не будь такой дурой!" он задыхался. - Ты сразу ее убьешь! Пока она жива, у нас все еще есть шанс вернуть ее ».


Тася попыталась пнуть его и укусила его за запястье. 'Мои приказы!' - выплюнула она. "Приказывали, что она не может сбежать живой!"


Конечно; такие были её приказы. «Еще нет», - скомандовал ей Ник. "Еще нет, черт возьми!" Напряженной правой рукой он коротко ударил по ее красивому подбородку. Она безвольно упала на него, как красивая кукла.


Снаружи снова было тихо. Ник выглянул из-за двери и увидел что-то смутно движущееся. Алисия Тодд, которая была где-то поблизости, снова крикнула. Звук был внезапно приглушен, когда кто-то заставил ее замолчать. Ник ждал, и девушка рядом с ним издала тихий храпящий звук.


"Hombre - ты там?" Это был голос, который он слышал раньше. Ник ответил: "Что тебе нужно?" Голос стал дружелюбным и аргументированным. «Только наши мертвые, сеньор! Теперь у нас в руках эта англичанка, и у нас больше нет с вами разногласий. Я даже не знаю, кто ты, и мне все равно. Но мы должны убрать своих мертвецов - таков приказ нашего лидера. Они не должны попасть в руки полиции » .


«Кстати о полиции , - мрачно сказал Ник, - они появятся через минуту».


Я знаю это, сеньор. Нам не нужно с ними встречаться. Вы, может быть, друг полиции? Ник признал, что это не так.


«Я так и думал, сеньор. Это мое предложение: вернитесь к слуховому окну и посидите там минут десять.


Мы будем спешить, уверяю вас. Когда мы уйдем, сделаю три выстрела. Тогда ты тоже можешь уйти. Так мы оба сможем перехитрить полицию , да ? N3 быстро подумал. Это казалось ему единственным выходом. Здесь было безлюдное место с единственным телефоном. Если только им не повезло, что в этом районе случайно оказался патруль Гражданской гвардии , этот план должен был быть успешным. Его мысли метались к следующему шагу, который он должен был сделать. «Хорошо», - крикнул он. 'Я делаю это. Вы можете найти четверых ваших людей в коридоре наверху.


"Какой чертов диван!" Где-то в темноте один из мужчин выругался.


« Silencio!» Голос капитана был резким. «Тогда все в порядке», - продолжил он. «Я предлагаю поторопиться, сеньор».


- Хорошо, но еще кое-что! Я оставляю сообщение Иуде об одном из мертвецов. Убедись, что он это понял, а?


Долгое молчание. Тогда человек сказал странным голосом: «Иуда, сеньор? Я не понимаю тебя!'


Ник Картер громко рассмеялся. «Вы comprendo чертовски хорошо! Тебе не стоит врать. Просто убедись, что он получил сообщение.


Снова тишина. А потом: «Хорошо, сеньор. Я делаю, как ты хочешь. А теперь поторопимся.


'Хорошо. Дайте мне пять минут, чтобы добраться до крыши ».


'Si'


Ник, с автоматом на одном плече и с девушкой, все еще без сознания, на другом, побежал в коридор наверху, где лежали четверо мертвых. Он бросил ее на пол, как мешок с картошкой - некогда было обращаться с ней нежно, даже если бы у него была склонность к этому, - и отвинтил каблук своего правого ботинка. Он достал клееную печать размером с почтовую марку. Его личный товарный знак: изображение злобного топора с его именем и рангом под ним: НИК КАРТЕР - КИЛЛМАСТЕР . Ник злобно ухмыльнулся. Иуда узнал бы это! Он бы знал, что имеет дело с настоящим Картером. Другой вопрос, примет ли он перчатку. Ник своей шариковой ручкой написал на печати три слова: Casa de Florido. Теперь Иуда знал, где его найти.


Он лизнул печать, перешагнул через три трупа и приклеил ее ко лбу четвертого, человека с усами, который был во главе группы. Глаза - странного желтовато-коричневого цвета - смотрели на него, но, похоже, не винили его в унижении. Ник похлопал по щеке, которая уже остыла. «Извини, hombre, но мы ничего не можем с этим поделать. Вы, должно быть, сегодня почтальон.


Девушка так и не пришла в сознание. Он поднял ее и поднялся по лестнице на крышу. Он поднял лестницу и поспешил к мансардному окну, где положил девушку и сел слушать. Минуту спустя он услышал, как они тихо говорят внизу. Команды отдавались шепотом. Да, думал Ник, пока ждал, Иуда создал организацию. Он выиграл первый раунд, ублюдок.


Он обратил внимание на девушку. Теперь она немного пошевелилась и застонала. Он провел лучом своего маленького фонарика по ее телу. На ней была длинная юбка и крестьянская блузка с коротким лифом. Ее рыжие волосы сияли в луче света. Он быстро почувствовал ее тело. Она почти ничего не носила под этой одеждой. Бюстгальтер и трусики, но без пояса для бежевых чулок, которые она натянула выше колен. Между ее бедрами, на полпути между коленями и промежностью, он нашел то, что искал: небольшой автоматический пистолет в кобуре на подвязке. Ник улыбнулся и на мгновение задумался; затем он решил оставить пистолет на месте. Обстоятельства вынудили их быть вместе - по крайней мере, на время. На самом деле они не стали бы доверять друг другу, но если он позволит ей оставить пистолет, это может немного укрепить доверие. Она бы знала, что он мог его забрать.


Девушка застонала и открыла глаза. Она с удивлением посмотрела на Ника. Затем ее глаза снова стали яркими, и она мгновенно насторожилась. Она села и потерла свой красивый подбородок, Ник только сейчас заметил, что есть ямочка.


Она сердито сказала: «Ты меня ударил!»


'Верно. Я сбил тебя с ног. Вас собирались застрелить кого то, или, что еще хуже, вы бы застрелили Алисию Тодд. Я должен был сбить тебя с ног ».


Она снова потерла подбородок. «Возможно, тебе следовало лучше убить меня. Теперь они будут недовольны - потому что я провалила задание ».


Ник знал, кто «они», но ничего не сказал. Он снял нейлоновый чулок и обнаружил, что она с любопытством смотрит на него в тусклом свете фонаря. «Вы действительно Ник Картер», - сказала она. «Теперь я уверен. Однажды они показали мне вашу фотографию. Но эти усы - я не могу вспомнить.


Он погладил последнее воспоминание о Кеннете Людвелле Хьюзе и улыбнулся ей. «Я забыл их сбрить. И конечно я Картер. Надеюсь, фото в Москве получилось хорошее ».


Девушка покачала головой. "Это не льстит вам".


«К сожалению. Но теперь ты должен меня послушать… - Он быстро объяснил сделку, которую заключил. Когда он закончил, он услышал выстрелы где-то в пробковых дубах.


Ник встал. «Время уходить, детка. Пойдем скорее. Полиция скоро приедет.


Она на мгновение заколебалась. Краем глаза он увидел, как она небрежно пощупала между бедер, и ее лицо прояснилось. Он ничего не сказал, просто взял автомат и вышел из слухового окна туда, где поставил лестницу. Она последовала за ним и сказала: «Вы хотите, чтобы я пошла с вами?»


Он прекрасно знал, что она будет цепляться за него, по крайней мере, до тех пор, пока она не сможет заручиться помощью своих людей, но он сказал: «Если хочешь. Может, мы сможем помочь друг другу, пока не вернем Алисию Тодд. Тогда мы сможем бороться между собой, а? Об этом поговорим позже. А теперь пойдем - если хочешь.


Когда они достигли патио и собирались начать опасный спуск по крутому каменистому склону, он решил сделать ставку на Lancia. Полиции пока не было видно, и, возможно, ему повезло. Ему нужна была эта большая желтая машина - во время его недолгого пребывания в Барселоне были приняты некоторые особые меры, - и если полиция задержит машину, она будет немедленно связана с Каса-де-Флоридо . Это был не тот автомобиль, который можно было бы назвать невзрачным, к тому же он был зарегистрирован на имя Кеннета Людвелла Хьюза. Тогда полиция захочет узнать, что случилось с этим человеком. Ник мрачно улыбнулся, помогая Тасии пройти через узкий поворот лестницы. Они даже могли обвинить его в самоубийстве!


Одно можно было сказать наверняка: вокруг будет суетиться много разгневанных и удивленных полицейских. Найдут Зи и мертвых русских. Кровь везде! Розовая вилла изрешечена пулями. Две женщины исчезли. Работа дьявола!


Ник нахмурился. Это была бы не смешная ситуация. Русские в форме, машины и гора трупов будут гарантей, чтобы полиция безопасности явится из Мадрида.


Если бы он смог увести «Лянчию», у него мог бы быть шанс. Тогда не было ничего, что указывало бы на подозрения в Casa de Florido , и они не доберутся до них в ходе расследования. И ему нужно было безопасное убежище хотя бы на несколько дней. Пока Иуда не огрызнулся - если бы он щелкнул.


Он должен был рискнуть. Ему пришлось вернуться на Lancia.


Было облегчением найти Пабло в пещере у подножия утеса. У пристани стоял старый каик с латным красным парусом.


Пабло был вне себя от волнения. Он и его друг Себастьян слышали стрельбу, сеньор! Он, как первый помощник сеньора , хотел броситься на помощь, но Себастьян остановил его. Себастьян был большим и тяжелым, но немного застенчивым!


Пабло в трепете уставился на Тасию. Сеньор занимался контрабандой женщин!


Ник быстро сказал то, что хотел. Он передал Пабло заботу о девушке. Пришлось отвезти ее обратно на виллу и ждать его там. Позже он все объяснит. Если они будут молчать и делать то, что им велят, можно было получить целую кучу песет.


И мальчик, и Себастьян были готовы. Их рты были как бы заклеены скотчем! Произойдет так, как желал сеньор.


Кайке с девушкой на борту медленно поплыл . Ник повернулся и пошел. Он как всегда был в хорошей форме, но даже для него это было проблемой. Ему пришлось бы пробежать милю по труднопроходимой местности на максимальной скорости.


N3 бросил автоматы в море и побежал заяц на охоте, он взлетел по крутым каменным ступеням. Затем через розовую виллу и черный ход, мимо нижнего этажа, где вода была смешана с кровью и через стену, в плантации пробкового дуба.


Он ни на секунду не сбавил обороты. Его дыхание стало прерывистым. Он несколько раз падал и снова и снова вставал. Звезды расплылись перед его глазами, и он был весь в поту. Соль жалила глаза, и казалось, будто на его груди стягивают железные ленты.


Ник теперь не дышал - он рыдал, глотал, задыхался и изо всех сил пытался держать себя под контролем. Он пробежал мимо Зи и увидел мертвого человека, все еще сидящего за рулем. Дальше. Его дыхание было болезненным визгом в темноте ночи.


Он рухнул за руль Lancia, заставляя руки делать свою работу, поворачивая ключ зажигания и заводя тяжелый двигатель. Он попятился, повернулся и выехал на пыльную дорогу - затем он увидел приближающиеся к нему фары.


Он всегда был умен и поэтому на этот раз не включил свет в Lancia. Он съехал прямо с дороги и через канаву врезался в рощу плакучих ив и эвкалиптов. Он выключил двигатель и сел за руль, тяжело дыша. Он был истощен. Если бы они его нашли, он был беспомощен.


Мимо промчались два фургона с гвардейцами . Ник увидел блеск лакированной кожи на их кепках и карабины. Они миновали его, как смерч, оставив после себя удушающее облако пыли, но не заметили его.


7. Введение в мистера Черепа.


Ставка Ника на безопасное убежище в Каса-де-Флоридо была поддержана. Потребовалось несколько хитростей в рукаве, но ничего особенно тяжелого для агента его калибра. Он сбрил усы и предстал перед миром как Ник Картер - без маскировки. Иуда пришел бы к нему, как падаль на труп, даже при нормальных обстоятельствах. Но теперь в его руках была и Алисия Тодд, и он хотел продать ее тому, кто предложит самую высокую цену. Были всевозможные предположения о том, что Иуда будет делать, а что нет. Ник попытался представить это как можно лучше, и все, что он мог сделать, это ждать. Он не поделился своими представлениями об Иуде с Тасией Лофтен. Она была проблемой сама по себе, и ей тоже нужно было решить достаточно проблем.


Ее присутствие на вилле уже было проблемой. Бой Пабло и новый толстый партнер Себастьян все еще предполагали, что Ник занимается контрабандой. Он был контрабандистом! Пабло теперь считал, что Ник име дело с белыми рабынями, но Себастьян возражал против этого, говоря, что сеньор имел дело с наркотиками. Ник слышал это от них. Ему удалось скрыть свое удовольствие и щедро раздать песеты. Он старался изо всех сил не разочаровывать их.


Внезапное исчезновение писателя Хьюза не вызвало особых комментариев со стороны Пабло и Себастьяна - кстати, они больше не удивлялись сеньору, - но Ник знал, что Донья Ана будет другой. Эту добродетельную женщину нужно было умилостивить и обезоружить. Так и случилось.


Ник сказал Пабло, что эта девушка была его возлюбленной и что им ничего не нужно, кроме как пить и заниматься любовью на вилле в течение недели или двух. Потом: новые дела и еще песеты! Но пока что не лучше, если донья Ана останется в стороне? Нику пришлось признаться, что они с Тасией жили во грехе - и это не было чем-то приличным в глазах почтенной женщины и матери, не так ли? Пабло согласился и сообщил эту новость донье Ане в деревне. Ник мог представить, как теперь будут шевелиться языки, но ему было все равно. Грех - это одно, policia и Guardia Civil - другое. Последняя еще не проявила интереса к вилле. Ник надеялся, что его удача продлится до тех пор, пока Иуда не сделает свой ход.


Тася разыграла любовную игру на глазах у всего мира. Она позволяла время от времени гладить и ласкать себя и даже позволяла целовать себя. Но она с трудом смирилась с ситуацией, и ее губы всегда оставались пассивными. Она была напряжена и отчаянно относилась к нему, и он слишком хорошо это понимал. Тасия владела англичанкой и отпустила ее. N3 знал, что означает такая неудача в МГБ. В худшем случае ликвидация, а в лучшем случае лагерь в Сибири. Ник немного сочувствовал этому милому существу, которое было так одиноко, и на самом деле бежала, чтобы выбраться живой. Ей принадлежала только одежда, которую она носила, и ничего больше. За исключением пистолета, который был прикреплен к одной из ее прекрасных ног, о существовании которого он не должен был знать. Ее паспорт, деньги, одежда и другие личные вещи были на розовой вилле, и она не могла туда попасть. Она следовала за ним, как собака, и не спускала с него глаз. Он не мог ее винить. Как ни странно, в каком-то смысле он был ее защитником. Он не обманывал себя мыслью, что такое состояние продлится долго. На вилле не было телефона, и она не могла выйти на улицу; чтобы она могла позвать кого нибудь на помощь, даже если бы она хотела этого. Но Ник знал, что она все равно не станет. У Тасии Лофтен была только одна надежда: снова заполучить Алисию Тодд, прежде чем она снова столкнется с начальством. Поэтому она цеплялась за Ника и использовала его как единственный инструмент, который у нее был. Он мог бы смириться с этим - пока они нуждались друг в друге. И все больше и больше в нем зарождалась идея, что это будет весело и что он возьмет на себя кредит, если вернет Тасию и англичан. Если бы он мог ее уговорить!


В первый день они проспали до вечера. Форсированный бег к машине Lancia утомил Ника, но он встал таким же свежим и отдохнувшим, как всегда. Он, как обычно, спал обнаженным, а теперь надел плавки и спустился со скалы в бухту. В вечернем свете песок был мягким и слегка розовым. Лодка Себастьяна лежала с опущенным парусом, мягко плывя по колышущимся волнам. N3 удостоверился, что его не отслеживают, и затем отправился на поиски.


Бухта в форме полумесяца открывалась во всевозможные маленькие пещеры. На одном из них, прямо в тени скалистого уступа, он нашел разбитый труп Пепе. Он затащил его в пещеру и голыми руками вырыл могилу в мягком песке, а затем снова зарыл ее, как собака. Когда он закончил и выровнял землю своей плоской рукой, тень упала на вход в пещеру. Он поднял глаза и увидел, что девушка наблюдает за ним. Инстинктивно он выпустил стилет из ножен в руке. Ему просто удалось удержаться от того, чтобы бросить в нее нож, и он впился в нее взглядом.


«Никогда не подходи ко мне так тихо! Это опасно! Ее красный рот, слишком большой для нее, чтобы быть классической красавицей, расплылся в иронической улыбке. «Я заметила это, да. Я буду осторожна в будущем ». Она кивнула в сторону могилы. 'Кто это?' Он рассказал ей. Когда он закончил свой рассказ, она сказала: «Я думаю, на ваших руках много крови, мистер Картер».


Он посмотрел на нее бесстрастным взглядом, который одновременно пленил и пугал ее. Трудно было сказать, какого они были цвета - иногда они были серыми, иногда стально-голубыми, а затем почти желтоватыми, как у хищника. Эти его глаза были для нее загадкой. Они были проницательными, хитрыми, бесстрашными и, конечно, жестокосердными. «Это были бы самые ужасающие глаза, - подумала она теперь, - если бы они не излучали время от времени что-нибудь веселое».


На его губах заиграла странная улыбка. «Кровь легко смыть с рук», - сказал он. «Кстати, это время, когда проливается много крови, особенно в моей работе. И это относится и к тебе, дорогое дитя. Но лучше оставить философию в покое - у нас сейчас нет на это времени. Я собираюсь искупаться - ты не хочешь?


'Продолжай. Я буду прямо там.'


Он пересекал бухту во второй раз, когда она вышла из пещеры. На ней были только тонкие розовые трусы. Он уже видел ее красивую грудь в бинокль, но от этого крупного плана захватывает дух. Он остановился, чтобы взглянуть на нее. Возможно, было бы грубо сделать что-то подобное, но это пришло само собой. Ее груди были большими белыми грушами, с прямыми линиями и идеальной формы, с красным кончиком; они торчали из ее груди, твердые и упругие.


Тася заметила, что он смотрит на нее, но ей было все равно. Она засмеялась над ним. «Вы, американцы просто малыши! Вас возбуждают некоторые молочные железы. Мы в России, в Европе не переживаем по этому поводу. Я часто так купаюсь в Черном море, и мужчины на меня не смотрят ».


Она прыгнула в воду и стала плавать взад и вперед по бухте. Он сразу заметил, что она хорошо плавает. Она шла проворно и плавно по воде. У нее были темно-красные волосы, которые светились в лучах заходящего солнца. Ник Картер почувствовал приближение сексуального влечения, но сразу же отбросил его. В любом случае у него было достаточно проблем.


Он неторопливо плавал с ней взад и вперед по бухте. Он сказал: «Мне жаль, что я уставился на тебя, Тасия. Я ничего не мог с собой поделать. Ты очень красивая женщина. Ты замужем?'


'Нет!' - По-русски она сказала ему, что женщины ее профессии не имеют права выходить замуж. По крайней мере, не в первый раз. Она была слишком ценной для своей страны. «Я думал, мы договорились говорить по-английски», - предупредил ее Ник. «Ваш английский лучше моего русского. И нам понадобится вся связь, которую мы сможем получить, детка! '


Теперь она ступала по воде. Длинные зеленые глаза внимательно изучали его. « Да, я буду иметь это в виду. Ты прав.' Она улыбнулась без особой причины и показала свои блестящие белые зубы. «Странная команда, которую мы составляем вместе, не правда ли? Коммунист и империалистический капиталист. Если бы мой полковник увидел меня сейчас, он бы сразу меня застрелил ».


Ник трезво сказал: «Полагаю, он бы согласился. Если только ты не сможешь снова заполучить Алисию Тодд. И у вас нет никаких шансов для этого, если только со мной...

Это означает, что тебе придется убить меня, чтобы заполучить ее. Ты думала, у тебя это получится, Тасия? Он проницательно заглянул в зеленые глубины ее глаз и нашел в них трезвую решимость, равную своей собственной.


Затем картина изменилась. Прохлада в ее глазах сменилась сначала неопределенным нейтральным выражением, а затем постепенно нарастающей теплотой. Теперь она столкнулась с ним. Холодная вода сделала ее соски плотными и твердыми красными точками, теперь касающимися его груди. Это был самый прямой и очевидный женский подход. Стар, как человечество, и они оба это знали.


N3 был не против. Он думал, что сможет справиться с этим. Он обнял ее и притянул к себе. Ее нагота в прозрачной воде волновала его тело, но не мозг. Когда он поцеловал ее, у него создалось впечатление, что она тоже его целует. Она не вздрогнула, но и не пошла на сотрудничество. Ее губы были пассивными. Она позволила поцеловаться, но не ответила на него. Ник усмехнулся. Для нее внезапно все стало наоборот. Теперь ее разум хотел этого, но ее тело отказывалось сотрудничать.


Он осторожно оттолкнул ее. - Не совсем удачно, а? Но чуть не забыл - может, я не того пола? »


К его удивлению, он попал в цель. Она стала ярко-красной. «Я не… не такая! Все, что вы, возможно, видели или что они вам сказали. Мне нравятся мужчины. С англичанкой я делаю это ... только то, что мне приказали. Я думаю, это ужасно ».


Он посмотрел на нее с насмешливой улыбкой. 'Ах, да? Как вы думаете, я такой ужасный?


«Я… я не ненавижу вас, мистер Картер. Ты враг, вот и все. Мы стоим друг напротив друга. Мне не нравится то, что вы представляете, но не вы лично ».


«Приятно это знать», - сказал он. «На какое-то время мы будем вместе, а потом сможем развлечься за те же деньги, тебе не кажется?»


Немедленно он улыбнулся, и, прежде чем она поняла, что он задумал, он поцеловал одну из ее сочных грудей. Судорожная дрожь пробежала по ней, и на мгновение он подумал, что она ответит. Затем она глубоко вздохнула и оттолкнула его обеими руками. Она поджала красные губы, словно от боли, и слегка прищурилась. 'Снова! Больше не трогай меня! Никогда! Я не хочу этого ».


Она быстро отплыла от него, подняла твердые ягодицы над водой и нырнула. Она пробыла под водой довольно долго, и когда она всплыла, вода скатилась с ее гладкой коричневой кожи, которая в пурпурном позднем свете выглядела как кожа тюленя. К ней вернулось самообладание, и Нику показалось, что он увидел что-то озорное и злое в ее изумрудно-зеленых глазах.


"Я думаю, мы должны договориться, мистер Картер!"


«Просто зови меня Ник. Я считаю, что враги и сообщники должны называть друг друга по имени ».


«Хорошо, Ник. Но мы должны договориться. Мы действительно враги, ты и я. Может, мне стоит убить тебя, Ник. Или тебе меня. Это так. Я не думаю, что мы должны усложнять ситуацию, влюбляясь ».


«Ты идешь вперед», - сухо сказал Ник. «Я искал не столько любви, сколько секса, и это не одно и то же». Тася энергично покачала головой. 'Да для меня! Я женщина. Влюбиться в тебя было бы для меня катастрофой - это было бы изменой!


«Мне бы это не понравилось», - сказал Ник. «Я не люблю предателей». И это было. Если он хотел, чтобы она дезертировала, ей пришлось бы сделать это по собственной воле, потому что чешуя спала с ее глаз, а не потому, что она влюбилась в него.


«Давайте перестанем об этом говорить», - сказал он. «Но тебе придется на время притвориться, будто ты в меня влюблена.


Мы должны обмануть глаза моих помощников Пабло и Себастьяна и Доньи Ана. И, что еще более важно, полицию и Гражданскую гвардию, когда они начинут слежку. Но, кстати, надеюсь, что нет.


Вместе они обсуждали свой план в сумерках.


Рано утром следующего дня они увидели облако пыли, приближающееся к дороге к вилле. Они сидели на просторной, выложенной плиткой веранде, Ник качал в руке стакан с виски с водой, а Тася выкуривала свою последнюю "Тройку" в миниатюрный окурок. Они с некоторым беспокойством наблюдали за облаком пыли.


Наконец Тася выбросила окурок. «Это разве полиция? В такой маленькой машине?


'Я сомневаюсь.' Теперь он мог видеть, что это ветхая машина «Рено Дофин». Когда она подошла и въехала во двор, он вздохнул с облегчением. Это было такси. Это означало, что она была из Жироны, единственного и неповторимого города в округе.


На Нике была легкая спортивная куртка, чтобы скрыть «люгер», и теперь он ее застегивал. Еще у него был под рукой стилет. Он сказал Тасии: «Это не полиция. Не волнуйся, позволь мне поговорить. Ты моя любовь, понимаешь? Больше не надо.'


'Я знаю. Это будет работать. Но ... как ты думаешь, кто это? Ник рассказал ей об Иуде, что ему показалось подходящим. Он переместил люгер в более очевидное положение. «Посланник», - тихо сказал он. «Сам Иуда не появится. Держите себя под контролем.


Такси остановилось. Водитель, испанец в фуражке, повернулся и заговорил со своим пассажиром. Дверь открылась и что-то вышло, нет, что-то развернувшись вылезло из машины. Ник с восхищением смотрел. Было невероятно, что такого большого человека - можно было втиснуть в маленький Renault. На мгновение он подумал о фарсах немого кино Мака Сеннета, в которых иногда можно увидеть десяток людей, выходящих из одной машины.


Существо медленно вышло, расправляя свои огромные руки и ноги. Мужчина - теперь Ник определил, что это был один человек - должен был быть более двух метров и соответственно шириной. Рядом с ним он услышал вздох Тасии. "Боже мой, Ник, что это значит?"


«Я тоже не знаю, дорогая. Может быть, помесь Primo Camera и Monster Франкенштейна - действительно что-то для Иуды, чтобы разыскать такую огромную гориллу. Только будьте осторожны, чтобы не разозлить зверя ».


Такси все ждало. Мужчина медленно двинулся к крыльцу. Он делал медленные, плавные шаги. Господи, подумал Ник, это действительно чудовище Франкенштейна. Все, что ему нужно сделать, это выпустить из шеи железный прут.


Мужчина остановился в шести футах от крыльца и посмотрел на них. На мгновение все замолчали. У N3 было странное ощущение, что он испытал это раньше и понял, что, вероятно, видел это в каком-то фильме ужасов. Он почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом, когда он внимательно посмотрел на гиганта. Он сразу же сильно возненавидел этого человека, не зная, почему, и испугался.


На мужчине был изодранный синий костюм, слишком облегающий для него. Его запястья и лодыжки до смешно из него торчали. На нем не было шляпы, и его огромная голова была лысой, как бильярдный шар. Маленькие глаза были слишком близко к плоскому носу. Его рот был большим и влажным. Когда мужчина заговорил, Ник увидел, что его зубы деформированы и торчат, как клыки.


"Мистер Николас Картер?" - Это был глухой гудящий голос, который, казалось, исходил от робота. Пустые глаза на мгновение посмотрели на Ника, затем повернулись к девушке. Они осмотрели ее с головы до ног, когда на его сыром блинном лице появился тик.


«Я Картер, да. Кто ты и чего хочешь? Ник попытался оценить мышечную силу, скрывающуюся под дешевым костюмом. Он надеялся, что ему никогда не придется сражаться с этим человеком-обезьяной.


Мужчина вытащил из внутреннего кармана продолговатый белый конверт. Он шагнул вперед и протянул Нику огромную руку, покрытую толстым слоем рыжеватых волос. «Сообщение», - сказал он. «Я жду ответа». Он снова посмотрел на Тася и облизнул губы ужасно красным языком. Затем он повернулся и стал ждать у такси.


Тася глубоко вздохнула. "Что за монстр!" - она сказала. «Нет большего монстра. Вы видели, как он смотрел на меня?


«Это то, что мы видим». - Ник мрачно ей улыбнулся. «Так что будь осторожна, иначе я отдам тебя ему». Он разорвал конверт. «А теперь посмотрим, как наш друг Иуда хочет играть в свою игру».


Письмо было напечатано.


Дорогой Картер,


Настоящим я представляю моего подручного Черепа. Будьте добры, дайте ему свой ответ на эту записку - пожалуйста, черным по белому, потому что у него плохая память. Как вы знаете, под моим контролем находится Алисия Тодд. В данных обстоятельствах она чувствует себя хорошо - я, конечно, знаю ее состояние, и у нее достаточно наркотика, чтобы она не потеряла сознание. Если бы это было так, это было бы бесполезно для любого из нас. Она продается, как вы, несомненно, уже подозревали. Цена десять миллионов долларов. Должен признать, что я намеревался вести переговоры только с конечными клиентами, но теперь, когда вы вовлечены, дорогой Картер, искушение для меня слишком велико! Думаю, нам еще есть что уладить. Но, как всегда: сначала бизнес, потом личные увлечения.


Об этом, конечно, придется поговорить лично. Завтра в Жироне состоится коррида, на которой я буду присутствовать в ложе рядом с президентской. Меня будут окружать мои люди, которых вы не узнаете. Так что никаких уловок, дорогой Картер! Насколько я понимаю, никто из нас не стремится привлекать внимание полиции. Если хочешь, можешь появиться вооруженным - мне все равно. И не стесняйтесь брать с собой очаровательную мисс Анастасию Залову. Будет забавно увидеть, как вы оба участвуете в торгах друг против друга. В ее случае это будет торг, как если бы от этого зависела ее жизнь, не так ли? Я тоже нахожу это забавным. Это придает ситуации пикантность. Увидимся завтра, Картер. А пока, если вы еще свяжетесь со своим боссом, мистером Хоуком, передайте ему мои приветствия.


J. (Иуда)


Ник позволил себе изобилие нескольких тщательно подобранных и мягко сказанных проклятий. - Во всяком случае, ты должна признать, что это ужасно! Однажды у меня был шанс убить его, но я его упустил. Со мной этого больше не повторится!


Тася его почти не слышала. Она выглядела более или менее завороженной от вида Годзиллы, который прислонился к такси, возвышался над ним, опираясь локтем о крышу. Он посмотрел на них.


«Дай ему ответ и отошли», - нервно сказала она. «Я не могу вынести его взгляда! Я просто чувствую, что на меня напали. Пожалуйста, поторопись, Ник. Я не часто нервничаю, но этот парень заставляет меня выходить из себя ».


В смехе Ника было что-то злое. «Я поражен тобой, дорогая. Главный агент МГБ, которого мучает дрожь от вида парня с заболеванием желез.


Но ... Он дал ей записку. «Прочтите, если хотите».


Он вынул из кармана блокнот, вырвал листок бумаги и написал на нем: Я буду там - NC


Ник махнул бумагой гиганту. «Мой подручный Череп», - пробормотал он девушке. - Подходящее имя, тебе не кажется?


"Хм-м," сказала Тасия.


Череп, качаясь, подошел к крыльцу. Ник протянул ему листок бумаги. "Отнеси это своему боссу, немедленно!" Череп был похож на глупого большого пса, у которого был хозяин и который, кстати, не мог обойтись без хозяина. В этом большом теле, вероятно, было чуть больше мозгов, чем у креветки.


Череп сунул его в карман и кивнул. Его серые глаза снова блуждали по телу девушки, и снова появился тик. Он облизал губы кроваво-красным языком. «Как собака Павлова», - подумал Ник. Видеть женщину снова и снова - одна и та же автоматическая реакция.


Неохотно мужчина отпустил глаза от Тасии и посмотрел на Ника. Своим странным механическим голосом он сказал: «Я сейчас принесу. До свидания, мистер Картер. Его огромное тело комично поклонилось, и мужчина, прихрамывая, поплелся обратно к такси, где стал запихиваться на заднее сиденье. Когда такси уехало, Тася сказала: «Значит, завтра мы встречаемся с этим Иудой на корриде?» Он вручит ему записку.


N3 кивнул. «Я замечаю, что вы включаете себя. Отлично. Ты мне понадобишься.


Она слабо ему улыбнулась. 'И это хорошо. Но я бы все равно пошла. Я должна держаться за тебя руками и ногами, Ник. Я не могу позволить себе потерять тебя ».


Теперь. настала его очередь улыбнуться. "Пока мы не найдем ту женщину, а?"


'Да. Пока мы ее не найдем - тогда каждый сам за себя ».


«Это дает мне повод с нетерпением ждать этого». Он встал и взял ее за руку. 'Иди со мной. Я вам кое-что покажу и кое-что дам вам знать ».


Он привел ее к конюшне, где Тасия на мгновение остановилась, восхищаясь «ланчией». Это было классическое сочетание силы и красоты, окрашенное в глянцево-желтый цвет с красной полосой. Большие фары были полированными глазами, уставившимися в тусклое пространство, а никелированные выхлопные трубы выступали из капота, как извивающиеся змеи. Большое запасное колесо было установлено над разбегом двух передних крыльев. В ней было два компрессора, по одному на каждую серию из шести цилиндров.


«Это красивая старая машина», - сказала девушка.


«Да уверен. Но взгляните на это; Я быстро это поставил в Барселоне ». Он нажал почти невидимую кнопку на приборной панели, и часть приборной панели отодвинулась в сторону, открыв маленький экран.


Ник постучал пальцем по экрану, похожему на экран телевизора. «Радар! Завтра мы дадим Иуде датчик - вернее, ты его дашь - а потом отследим его с помощью этой штуки. Затем сигнал будет появляться на экране через определенные промежутки времени. Это должно быть достаточно легко понять ». Он закрыл панель и достал из кармана серебряную зажигалку. Он прикурил для них обоих, а затем позволил ей взглянуть на зажигалку. «Это не только зажигалка, но и датчик», - пояснил он. «Он посылает сигнал - и работает шесть часов подряд. Этого времени достаточно, чтобы провести слежку за Иудой. Я уверен, что он спрятал эту мисс Тодд в шести часах езды ". Ник думал, что знает, где Алисия Тодд - в старом монастыре, о котором упоминал Пепе. Но он не сказал об этом девушке. Тася немного скептически отнеслась к зажигалке. «Я кое-что знаю об этих вещах», - сказала она. «Но как нам дать зажигалку Иуде? Наверняка такой умный и опытный человек будет все подозрквать.


Ник задумчиво кивнул. 'Ты права. Я уже подумал об этом ». Он загадочно улыбнулся ей. «Вот почему я подумал, что тебе лучше побыть рядом со Черепом. Он немного странный, и вы видели, как он на вас смотрел. Это должно быть выполнимо ».


Она расширила свои зеленые глаза. 'Череп! Это - это чудовище! Это ... Я не могу, Ник. Тогда мне придется подобраться к нему поближе, а я этого не вынесу ».


Ник Картер сузил глаза. - «Ты можешь вынести это, дорогая. Вы можете вынести что угодно. Если нет, подумайте только о Сибири! Если вам повезет, это так. Он бросил ей зажигалку. «Держи ее при себе. Непосредственно перед тем, как поставить ее на Черепа, поверните винт внизу на один полный оборот вправо. Затем начинается трансляция ».


В ту ночь N3 погрузился в глубокий йогический транс на своей кровати. Он хотел очистить свой разум от того, что ему нужно было сделать на следующий день. Он участвовал в игре в слепые шахматы с Иудой, и один неверный ход означал проигрыш всей партии. Один фактор работал в пользу Ника и уже сделал это: ненависть Иуды к AX и Соединенным Штатам. Вот почему Иуда обратился к нему, а не сразу исчез. Но Иуда искал возможность убить Ника - и это могло оказаться его роковой ошибкой. Было много людей, пытавшихся убить Картера, и все они были мертвы.


N3 не думал, что Иуда завтра что-нибудь сделает. Уж точно не в Жироне, среди толпы вокруг арены, где гуляли десятки полицейских. Нет - этот человек организовал эту встречу, чтобы он мог натравить Ника и Тасию друг на друга. Это доставит ему огромное удовольствие.


Но помимо того, что он был архипреступником, Иуда был еще и крутым бизнесменом. В данный момент у него была королева в этой странной и смертельной игре в шахматы - леди, которую он больше всего хотел бы продать русским. И это из-за его ненависти к AX и США, а также из-за разногласий с красными китайцами. Но деньгам всегда было что сказать. N3 знал, что он может позвонить Хоуку, чтобы получить необходимые миллионы в течение суток. Все, что ему нужно было сделать, это передать деньги и получить взамен англичанку.


Но не все так просто! Глубоко пребывая в трансе, Ник на удивление ясно видел вещи. Каждая деталь была остро запечатлена и запечатлена в его памяти. И у Иуды всегда было полно разных уловок.


Он вполне мог продать Нику или русским кота в мешке. Женщина могла быть мертва. Она была истеричной, невротичной и зависимой. Страх, волнение и напряжение могли стать для нее слишком сильными. В таком случае Иуда без колебаний продаст труп. Может, он подумает, что это хорошая шутка!


Была одна проблема, которая могла усложнить ситуацию. Даже в трансе Ник нахмурился, потому что здесь AX оставил его в неведении. А может не AX , а британцы или ЦРУ . На самом деле не имело значения, кто это был. Но факт оставался фактом: Ник изо всех сил пытался получить информацию от Тасии, российского агента, что формула, которую они все искали, - формула райской пилюли, как ее называл Хоук - никогда не была изложена на бумаге!


Алисия Тодд думала обо всем этом!


Возможные последствия этой безумной ситуации были бесчисленными. В любом случае, это указывало на то, что Алисия Тодд, даже несмотря на то, что она была лесбиянкой, невротичкой и наркоманкой, не потеряла научного мышления. Она раскрыла огромный секрет величайшего военного значения и пока держала этот секрет при себе. Даже британцы лишь приблизительно знали, что разработала Алисия Тодд. Русские тоже это знали - отсюда их тщательно продуманный и остроумный план натравить на нее девушку. Пытаюсь разогреть англичанку сексуально. Они не сделают ничего, чтобы ее запугать или повредить ее чувствительный, гениальный разум - пока не станет очевидно, что они неправы, а затем они убьют ее.


Было ясно, что Иуда попытается получить формулу Алисии Тодд. Если ему это удастся, он сможет продавать ее в обоих направлениях и получить двойную прибыль. N3 сомневался, что это действительно сработает. Чтобы поддерживать женщину в наилучшей возможной умственной и физической форме, он должен был позволить ей принимать героин, и если бы ей дали героин, она могла бы справиться с Иудой - она никогда не дала бы ему именно правильную формулу, и Иуда не имел бы возможности. ... проверить информацию, которую она ему предоставила. Поэтому и спешил Иуда! Если женщина умрет, пока он держал ее в плену, он мог бы попытаться продать формулу, но это была бы только попытка, попытаться хоть что-то окупить из своих больших вложений.


Слабая улыбка появилась на губах N3, когда он сидел на кровати, скрестив ноги на коленях, погруженный в глубокий сон. Иуда был немного сбит с толку!


В любом случае он не стал бы звонить Хоуку, чтобы передать Иуде эти миллионы. Он найдет Алисию Тодд и похитит ее. Позже он вернется, чтобы убить Иуду. На самом деле все было очень просто, и было бы глупо беспокоиться о мириадах аспектов этого дела. Было хорошо и даже необходимо, чтобы вы осознавали трудности, чтобы затем избежать их и пойти прямо к своей цели.


Ник прямо из транса погрузился в глубокий сон. Он растянулся на большой старомодной кровати и уснул сном детей и праведников.


Ночью Тася Лофтен забеспокоилась и испугалась. Смело, подумав, что все неправильно, она пробралась в комнату Ника в огромной фланелевой ночной рубашке от доньи Аны, которую она нашла.


Он разбросал вокруг кровати пачки газет, чтобы она не могла подойти незамеченной. Она остановилась перед бумажным барьером и посмотрела на спящего. Он держал одну руку под подушкой, и ей не нужно было видеть «Люгер», чтобы знать, где он. Она вздрогнула. То, что она хотела сделать, было очень опасно!


И все же она колебалась. Его лицо очаровало ее. Звездный свет лился сквозь жалюзи, отбрасывая тусклый свет на его обычные черты лица. Он был - она должна была признать - очень красивым парнем. Из-за тусклого света и сна резкие линии, обозначавшие опасность и напряжение на его лице, теперь были невидимы.


Тася тяжело дышала. Ее груди светились, и она чувствовала, как в них стреляет. «Это совершенно неправильно, - сказала она себе. Очень неправильно! Он был для нее врагом. Она повернулась и босиком поплелась обратно к своей кровати. Пожалуйста, она умоляла Бога, которому так долго был официально запрещен въезд в ее страну, пожалуйста, убеди меня, что мне не нужно убивать его!


8. В ИСПАНСКОМ ГОРОДЕ


«Лично, - заявил Иуда, - я бы предпочел продать англичанку вам обоим. По десять миллионов от правительств ваших обоих стран. Я бы тогда передал ее вам публично и посмотрел, как вы боретесь между собой. Вы можете убивать друг друга! Тогда я смогу снова взять ту даму и снова продать ее. Да, в этой идее что-то есть! - Иуда усмехнулся.


И Нику, и Тасии пришлось наклониться, чтобы его услышать. У них только что была неудачная коррида - бык был труслив и ненадежен, а матадор не намного лучше. Теперь еще один бык вышел на арену, и галерка, дешевые ряды, на котором сидели настоящие фанаты , издала громкий шум. Люди на галерке подумали , что этот бык тоже не стоил ничего , как и крикнули El Presidente , что другой зверь должен был прийти на арену. Это была его привилегия и, судя по воплям народа, его долг. До сих пор это была дерьмовая коррида, и люди на галерке больше ее не выносили.


Начался град из подушек сидений на арене, бумажных стаканчиков и бутылок. Это еще не было полным бунтом, но возможность была. Но президент еще не накинул зеленый носовой платок на переднюю часть свое ложи, сигнализируя о том, что быка следует убрать и заменить на более драчливого. Тем временем полиция и Гражданская гвардия заняли стратегическое положение , готовые вмешаться, если вспыхнет бует.


Ник и девушка сидели по обе стороны от Иуды в сомбре на дорогих сиденьях рядом с ложей президента. В их ложе не было других людей, поэтому это было идеальное место для их обсуждения: шумного и ненавязчивого. Ник не смог обнаружить никого из людей Иуды, кроме Черепа, но он знал, что они были поблизости. Их, конечно, было много, и они были хорошо вооружены. Ник не собирался ничего делать, но сейчас он был счастлив. Контакт был установлен.


Он наклонился к маленькому человечку: «Но этого не произойдет, друг Джей! Мы с Тасей теперь союзники. Ник подмигнул девушке. Гигантский Череп стоял у одного из выходов, возвышаясь над толпой. Он стоял, скрестив огромные руки на тяжелой груди, презрительно глядя на людей и быков. Нику пришлось признать, что такой человек, вероятно, сможет справиться с ними голыми руками.


Пора было Тасии вступить в контакт со Черепом и передать ему зажигалку. Он мог представить себе ее сопротивление, но это нужно было сделать. Он кивнул ей, и она подмигнула в ответ. Сегодня днем у нее были тени под глазами, и она выглядела напряженной. "Союзники?" Иуда снова усмехнулся. Его рот был большим и влажным, и он всегда улыбался. Улыбка, которая не была улыбкой. Иуда был единственным случаем rictus sardonicus, который когда-либо видел N3 - эта вечная ухмылка застыла на лице мужчины.


«Союзники!» - повторил Иуда. 'На сколько долго? Пока я не передам женщину тебе? Я бы хотел посмотреть, что будет потом ».


«Забудь об этом», - коротко сказал Ник. «Мы договорились о процедуре. Давай продолжим.' Через четверть часа, когда они сидели вместе, они договорились, что Ник сначала поговорит с Иудой наедине, затем он уйдет, и Тасия будет вести переговоры с этим человеком. Затем Иуда объявит о своем решении в течение суток.


Безумие галёрки было на пике. В опасной близости от головы девушки просвистела бутылка. Она шла сразу за Иудой и Ником, выходившими из ложи; теперь она наклонилась и споткнулась, но Ник поймал ее. В мгновение ока ее зеленые глаза посмотрели в его глаза, и она едва сдерживалась. Она прошептала: «Мне страшно».


Ник осторожно поставил ее на ноги. «Иди освежись, милая. Обещаю, что не буду играть с тобой в игры ». Это, конечно, было ложью, как и все, что он собирался сказать Иуде. Но ему пришлось играть до конца.


Когда девушки не стало, Иуда сказал: «Это такая неуклюжая цыпочка! Такой внезапный шаг был для нее очень опасен. Прямо сейчас на тебя направлена дюжина пушек, Картер.


Ник не стал комментировать. Он посмотрел на сцену возмущения вокруг них. Вещи все больше и больше выходили из-под контроля. Полиция вторглась на галёрку, и в нескольких местах происходили столкновения. Иуда взглянул на президентскую ложу. «Почему этот идиот не развешивает свою зеленую тряпку и не даст этим людям еще одного быка? Прежде чем он это сделает, здесь будет полный бунт!


Ник мрачно ухмыльнулся. «С каких это пор ты беспокоишься о насилии, Иуда?»


Мужчина жестикулировал своими маленькими белыми ручками, как будто мыл их. Он был немногим выше пяти футов. Сегодня на нем был серый деловой костюм отличного покроя и черная шляпа-федора. На его кремовом шелковом галстуке была булавка с черной жемчужиной. Его ноги были в ботьнках изящной ручной работы. Ник еще никогда не видел зла в такой красивой упаковке.


«Я действительно ненавижу мафию», - сухо заявил Иуда. Насилие без выгоды или мотива бессмысленно. Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать мои любимые раздражения. Вам нужна эта английская ученая, Картер - сколько ваше правительство готово за нее заплатить?


У Ника уже был готов ответ. 'Это не проблема. Я плачу на миллион больше, чем россияне - что бы они ни предлагали. Я предлагаю вам поговорить с девушкой, чтобы узнать, как высоко она хочет поднять цену, затем вы скажете мне эту сумму, и я положу сверху миллион. Купюрами. В долларах США, подлежащих оплате в согласованное время и в согласованном месте. Детали мы сможем проработать позже. Но не пытайся меня обмануть, Джей! Я должен видеть эту женщину живой, здоровой и невредимой, иначе покупка не состоится. Я проверю ее лично, прежде чем ты получишь хотя бы пенни.


Иуда снова как бы вымыл руки. Ник посмотрел на этот жест и решил, что это что-то фрейдистское. Возможно, этот человек думал, что таким образом он сможет смыть кровь со своих рук.


«Это выглядит хорошо продуманным», - сказал Иуда. Это прозвучало разочарованно. «Ему это не очень нравится, - подумал Ник. Он не обвел нас так, как ему хотелось бы.


Он поднял плечи. «О чем ты думал, Иуда? В конце концов, это бизнес-операция. Мы можем позволить себе платить больше, чем иваны - вы знаете это не хуже меня. Итак, мы получаем Алисию Тодд. Это конец.


«Кажется, да». Иуда посмотрел прямо на Ника своими мутными глазами. Лицо Иуды было розовым, мягким и безволосым. Только несколько тонких морщинок могли сказать, что это трансплантированная кожа. Кожа, ресницы и брови - все фальшивое, как темный парик под черной шляпой.


N3 знал эту историю. Несколько лет назад Иуда убил агента AX в Китае, но перед смертью этого человека он опалил Иуду из огнемета. Иуда, казалось, не хотел прекращать разговор. Он наклонился к Нику, слюни текли из застывшего уголка рта. «Скажи мне, Картер - и забудь на мгновение, что мы смертельные враги, - ты веришь, что эта девушка может получить деньги? Я так не думаю. Я считаю, что она блефует. Думаю, русские закроют дело. Они накажут ее за неудачу и расстреляют или отправят в Сибирь, а потом устроят какую-нибудь шутку, чтобы утащить с меня эту женщину. В случае необходимости они прибегнут к грубой силе ».


Ник тем временем пытался найти Тасию, не сообщая Иуде об этом. Теперь он удобно сел. Девушка выбрала очень удачный момент. Она разговаривала приблизившись к Черепу - как дорого это ей стоило! - когда полиция выгнала банду возмутителей спокойствия, в основном подростков. Тася и Череп ненадолго оказались вовлечены в ссорящуюся толпу. Девушка ударилась о Черепа. Ник смог расслабленно рассмеяться. Вот как это должно было работать. Зажигалка была теперь в одном из карманов Черепа, интенсивно посылая сигналы.


N3 выглядел бесстрастным и сказал Иуде: «Наверно, они прибегнут к грубой силе. Ваше мнение? Русские, должно быть, теперь уже действительно тебя ненавидят. Вы перебили целую кучу их парней на розовой вилле. Вы тогда об этом не думали?


Иуда снова пустил слюни. - Ах да, эта Вилла Роза! Мои люди не думали, что их будет так много. Очень жаль. Жаль, что они не убили вас, пока они были там. Но, конечно, они не знали, кто ты. Темные глаза трезво смотрели на Ника. «Странно, - подумал Ник, - его глаза никогда не мигают».


Он усмехнулся Иуде: «Это хорошо. Если бы они убили меня, мы бы сейчас не сидели здесь и не вели переговоры. Ты можешь поблагодарить свою хорошую звезду за это, Иуда, потому что я согласен с тобой: эта девушка не может представить тебе деньги. Она ведет отчаянную игру в блеф. На твоем месте я был бы осторожен, - весело добавил он. «Она способна убить тебя из-за отчаяния».


«Я так не думаю», - тихо сказал человечек. «Я верю в свое будущее и хотел, чтобы мои люди убили тебя на вилле Роза. Вести переговоры с вами - это удовольствие, которого я бы с радостью отказался. Ваше правительство все равно оказалось бы сговорчивым. Лично ты не имеешь значения, Картер.


N3 посмотрел в ответ. На мгновение бархатные перчатки были сняты. «Я позабочусь о том, чтобы у тебя был еще один шанс», - ласково сказал Картер.


«Пожалуйста, - ответил Иуда.


Иуда снова сел. Он вытер слюну вишнево-красным носовым платком. Он вынул сигару из золотого футляра и закурил. «Девушка снова идет», - бесстрастно сказал он. «Я собираюсь поговорить с ней сейчас. Но я считаю, что вы правы, и мы не придем к соглашению. Жаль - я бы лучше продал русским. Но ваши деньги имеют право голоса ».


«Ты прав, - сказал Ник. Он встал. "Как вы со мной свяжетесь?"


- Возвращайся в свой Каса-де-Флоридо и жди там. Я дам вам знать самое позднее через двадцать четыре часа. Затем мы снова встречаемся, чтобы проработать все детали ».


«Не делай этого позже», - сказал Ник. «В любой момент там может быть напряженно. Полиция, несомненно, придет задавать вопросы о резне на розовой вилле. Я бы предпочел не быть там, когда они придут ».


Иуда снова вытер свой текучий рот. Очевидно, он не мог контролировать слюну, которая постоянно скапливалась в уголках его рта.


«Не беспокойся об этом, Картер». Что-то яркое появилось в его глазах на мгновение. 'Я позабочусь о тебе!


А пока до свидания.


N3 громко рассмеялся. - «Hasta luego, J. Увидимся позже».


Ник протиснулся сквозь толпу. Сейчас он немного успокоился, но не совсем. Эль президент, наконец, сдался, и на арене появился еще один бык. Рicadores были уже заняты. Благодаря новому быку и действиям полиции бутылки и подушки больше не выбрасывали на арену с галёрки . Люди там теперь довольствовались только свистом, топотом и воем.


Ник столкнулся в толпе с Тасей. На мгновение их тела соприкоснулись друг с другом, и его рот был у ее уха. 'Хорошо?'


Она кивнула, и ее шелковистая мочка уха коснулась его губ. 'Все нормально. Зажигалка в кармане этого подонка. Это было ужасно. Он пытался схватить меня и прижать ».


'Большая девочка! Я прослежу, чтобы тебе дали за это золотую медаль. А теперь иди договаривайся с этим извращенцем. Увидимся в машине; С меня достаточно суеты и суеты.


Когда они подошли к нему, он стоял, прислонившись к «ланчии», и курил сигарету. Их было пятеро: два полицейских, два Guardias Civiles и толстый мужчина в штатском. Последний держал под носом Ника удостоверение личности. ' Teniente de policia. Вы мистер Картер, мистер Николас Картер?


Все его нервы были на пределе, но Ник не дрогнул. Он благословил подсказку, что ему пришлось оставить оружие на вилле. Это была азартная игра, и она не удалась, но теперь она приносила плоды. Он почувствовал, как по его шее бежит пот.


«Я Картер, да. Что здесь происходит?' Ему не понравилось, как на него смотрели Гвардейцы Сивилес .


Очевидно, им не нравились североамериканцы, и они были бы более чем счастливы поработать с ними со своими акциями. Лейтенант протянул руку. «Pasaporte, пор фавор».


N3 достал свой новый паспорт. Хорошая подделка. Он был у него только в последний раз. вечер с вещами, которые он нес в своем большом чемодане. На нем была его фотография, хотя она была немного искажена умелой операторской работой.


Лейтенант только взглянул на паспорт. Он отступил на шаг и кивнул людям, которых он нес. Он сказал Нику: «Приношу свои извинения, сеньор, но нам нужно обыскать вас. Понимаете, это наша обязанность. У нас есть подсказка.


Ник быстро усмехнулся и поднял руки. 'Yo comprendo. Вперед, продолжать. Не могли бы вы также сказать мне, что вы ищете? '


'Замолчи!' - рявкнул один из Гвардейцев. Он начал ощупывать Ника.


Холодное отчаяние захлестнуло N3. Все это было слишком гладко, слишком искусственно и слишком гладко. «Нашел», - сказал лейтенант. Что за предметы? Чьи? «Как будто он этого не знал», - кисло подумал он. Кто еще, кроме Иуды? Но почему? Где он ошибся? Иуда признал, что с русской девушкой торговаться будет невыгодно ...


Guardia Civil хмыкнул торжествующе. Он что-то поднял, чтобы показать остальным. 'Привет! ; Myre! El narcótico ... '


N3 посмотрел на это с мужчинами. Его желудок сжался. В нем вспыхнул гнев. Теперь он попал в беду!


Лейтенант изучал белый пакет с резинкой вокруг него. Он осмотрел грязную иглу для подкожных инъекций. Когда он снова посмотрел на Ника, его глаза были жесткими. Он помахал иглой Нику. 'Вы можете объяснить это, сеньор? Это был бы глупый вопрос, если бы его не поставили таким тоном и не было бы такого жесткого блеска в глазах человека.


Ник Картер пожал плечами. Что тут объяснять? Он был наркодельцом, которого забрали с наркотиками в кармане. Он хотел выругаться от души. Что за осел! Он был небрежным. Иуда хотел убрать его с дороги по какой-то причине, и казалось, что желание Иуды сбывается.


«Я не могу этого объяснить», - сказал он ровным тоном. «Я вообще этого не понимаю. Это не мое! Я никогда не употребляю наркотики, Тениенте. Я иногда с нетерпением жду этого? Кто-то положил это мне в карман - клянусь вам!


«Си, положили вам в карман, все в порядке!» Лейтенант лукавой улыбкой показал, что у него плохие зубы. «Сильная история, сеньор! Пойдем с нами в офис! '


Это был момент истины. Попытался бы он сбежать? Он считал, что сможет справиться с пятью. Они подумали бы, что численно достаточно сильны, и не ожидали бы нападения. Беда в том, что их действительно было пять. Он не мог быть немного осторожным. Это должно было произойти быстро и безжалостно - и вскоре ему придется убить нескольких из них голыми руками. Если бы это произошло, все его действия провалили бы "Операцию Сафо2. Он не смог бы выполнять свою работу, если бы его искали все полицейские в Испании.


В этот момент решение было снято с его рук. Обыскивающий двинулся дальше и шарил пальцами в карманах Ника. Теперь он снова что-то нашел и посмотрел. Его большая плоская голова скривилась от гнева. Он плюнул на штанину Ника. Лейтенант удивленно зашипел. «Карамба, это хуже наркотика! Он один из этих проклятых бандитов. Дай мне это сюда, Хуан!


Guardia отдал стеклянную трубку лейтенанту. Ник снова проклял себя. Это действительно роковая небрежность. Он положил жалкого паука Пепе в карман и даже не подумал о нем!


Карабины теперь были нацелены на Ника. Ему приказали поднять руки высоко в воздух. Вокруг них стали собираться люди. N3 вспыхнул от беспомощной ярости. Бежать было бессмысленно. Теперь они были встревожены и думали, что он был одним из тех ненавистных пауков; они застрелят его, прежде чем он сделает шаг. Он должен придумать что-нибудь еще, и быстро.


Лейтенант посмотрел на золотого паука в трубе. Затем его мутные глаза посмотрели на Ника, и он со злой улыбкой снова показал свои больные зубы. Ник думал, что может читать его мысли: наконец-то полиция захватила Паука живым! Поистине особенное событие. Конечно, он не проживет так долго, но до того, как его повесят или расстреляют, он мог бы говорить. Под полицейским участком были подземелья, которые не использовались годами. Но эти калабозо были аккуратно сохранены, и все старые орудия пыток были готовы. Конечно, пытать задержанных было противозаконно, но кто знает? В любом случае, североамериканец был пауком, и это имело большое значение. Пауки были не только разбойниками, но и врагами государства. Враги самого Каудильо ! Они дали клятву убить этого великого человека при первой возможности!


Это был улов года. За это его обязательно повысили бы. Лейтенант сделал знак своим людям. 'Уберите его отсюда. Необязательно работать в мягких перчатках. Он должен сразу научиться хорошим манерам, потому что у нас будет много долгих разговоров, этот Паук и я, и он должен будет рассказать мне все о своих товарищах. Не так ли, сеньор Паук?


N3 не ответил. Он глубоко задумался и теперь пришел к неприятному открытию. Вывод, который оставил его совершенно смущенным. Не Иуда подставил его, а Тасия! Либо раньше, когда она спотыкалась, либо в толпе, когда он уходил, она положила эти вещи ему в карман. Кроме того, она отсутствовала довольно долгое время и, несомненно, предупредила полицию. А это значило, что она, должно быть, сделала это.


Этот паук, конечно, был его собственной глупостью. По его халатности он не избавился от него одновременно с Пепе. Халатность, из-за которой могла быть сорвана "Операция Сафо" или могло оказаться фатальным для самого Ника Картера. От АХ или от самого Хоука нельзя было ожидать помощи. Они никогда официально не признают, что имеют к нему какое-либо отношение. Как и любой другой агент АХ, он был предоставлен самому себе.


Ствол карабина воткнулся ему в спину. 'Иди!' И N3 пошел.


9. КОЛЕСО УЖАСНЫХ ПРИКЛЮЧЕНИЙ.


Точка была хорошо видна на дисплее в приборной панели автомобиля, а звуковой сигнал был отчетливо слышен. Тася за рулем Lancia последовала за Иудой и чудовищным Черепом из города Жирона на север. Она опередила их на десять минут, но это не имело значения. Детектор, который был у Черепа в кармане, работал нормально.


Ее руки были холодными и жесткими, и она все время сгибала пальцы. Это не было изменением погоды, хотя на севере становилось прохладнее, и надвигалось угрожающее небо. Коста Брава, дикое побережье, славится внезапными сентябрьскими штормами. Они неожиданно яростно бьют и так же внезапно исчезают, но приносят с собой дождь, град, снег, молнию и гром.


Нет, сказала себе девушка, ее беспокоит не погода. Она замерзла от страха! В тот момент она отдала бы все, если бы рядом с ней сидел американский агент - фигура невозмутимая! - но это было невозможно. Она тайком сунула иглу и пачку наркотиков ему в карман и предупредила полицию. Ника Картера на данный момент полностью исключили.


Все шло довольно свободно, пока она не встретила этого Иуду. Затем она обратилась к реальности. На свободном рынке ей не на что было опереться. Если бы не было другого выхода, Ник Картер купил бы англичанку, и она, Тасия, ничего не могла поделать. Она не могла получить эти американские доллары, и Иуда это понял. Он тихонько посмеялся над ней во время их короткого интервью и явно унизил ее. Ее открыто предупредили, что англичанку могут убить, если она создаст неприятности. Конечно, это было блефом, и ей было все равно. Но факт оставался фактом: американец побеждал. Он собирался забрать Алисию Тодд, если что-то не будет сделано быстро! Так она и сделала. Она последует за Иудой в его логово и заберет у него женщину. Это было все, что она могла и должна была сделать.


Видеосигнал пробегал по экрану, как желто-зеленая вошь. Все прошло по плану. Иуда продолжал ехать на север. Тася взглянула на лежащую рядом с ней на сиденье дорожную карту. Она нахмурилась. Может быть, этот человек пересечет французскую границу? Перпиньян находился менее чем в ста километрах от Жироны. Но, конечно же, между ними все еще оставалось бесчисленное количество деревень - эти груды каменных домов, тепло прислонившихся друг к другу на южных склонах Пиренеев. Тася с сомнением покачала головой и обратила внимание на дорогу. Мощеная дорога уже давно позади нее. Там, где она ехала сейчас, путь был узким и каменистым, полным камней и выбоин. Ей нужно было быть осторожной. Если бы что-то случилось с Lancia и она потеряла бы след, то всё пропало!


Ее страх только усилился в течение дня. Пока Ник был с ней, с ней все было в порядке, и она этого не понимала. У нее также были довольно эротические представления о нем - теперь она покраснела - в которых она никогда не признается даже этим ужасным людям из Смерша . Такие идеи были недопустимы.


Она том печальном факте, что ей нельзя было обращаться к своим насчет этих денег. Как только она это сделает, она признает свое фиаско. Тася невольно вздрогнула. Она вспомнила устрашающе выцветшее здание на Сретенке, спартанскую камеру в подвале с ярким прожектором на потолке. Голый деревянный стол с прикрепленными ремнями. Также были бы кнуты, ножи и воздушный шланг, а может быть, стоматологическая дрель.


Она так сильно сжала руль, что ее пальцы побелели. Она представила себе, как будет выглядеть ее красивое тело - у нее не было ложной скромности - когда они покончат с ней. Ее красивое лицо исказилось. Она не смогла бы этого вынести.


Она пощупала между своими длинными бедрами. Это было все, что у нее было - синий автоматический пистолет на подвязке. Восемь пуль. Бороться с Иудой и его шайкой было не так уж сложно. Она должна победить с ее смелостью и смекалкой. В конце концов, она была русской девушкой - членом избранного народа, который однажды унаследует землю и все устроит должным образом.


Световой сигнал внезапно повернул налево в деревне Ла-Ханкера. Звуковые сигналы стали намного громче. Внезапно световой сигнал сошел с ума. В снежном облаке он был еле различим. Мешает снег? Тася притормозила «ланчу» и удивленно посмотрела на экран. Казалось, приближающийся шторм уже попал на экран радара.


Тася остановилась. Сигнал пропал с экрана, но звук был отчетливо слышен. Тася пробормотала некрасивое слово по-русски. Что, черт возьми, происходило?


Там, где она остановилась, было пустынно и бесплодно. Земля, которая уходила высоко к этим не таким далеким горам, была усеяна высокими соснами. Девушка вышла и огляделась. Тишина была гнетущей, и карканье вороны, взлетевшей с одного из деревьев, прозвучало для нее приветливо.


Что-то блестело в сосне у дороги. Она подошла и внезапно поняла. Серебряная бумага. С елки свисали длинные полоски фольги, словно рождественское украшение. Тасия оглядела дорогу впереди и преклонила колени, чтобы лучше разглядеть косой свет, отраженный от облаков. Дорога была усеяна серебряными змеями!


Ее сердце замерло. Иуда рассыпал фольгу, чтобы испортить радар. Это было само по себе достаточно плохо, но это также означало, что Иуда знал или подозревал, что ...


Выстрел резко разорвал тишину. Пуля просверлила чистое отверстие в лобовом стекле и пролетела дальше.


Из сосновой рощи вдоль дороги раздался голос с каталонским акцентом: «Стойте, сеньорита! Поднимите, пожалуйста, руки.


Медленно, с чувством отчаяния и гнева, Тася подняла руки вверх. Это был конец всему. Иуда только немного поиграл с ней. Она была тупицей, думая, что сможет спасти англичанку в одиночку.


Спустя несколько мгновений ее окружила дюжина грубо одетых мужчин. Все они были тепло закутаны и хорошо вооружены. У некоторых были пистолеты-пулеметы и тяжелые патронташи. Они приняли ее с большим интересом и сделали друг другу непристойные замечания. Ее обыскали поверхностно, и у нее отобрали пистолет. Мужчина, нашедший его, одобрительно пробормотал и погладил внутренности ее бедер своей мозолистой рукой. Тасия нанесла ему удар, который поразил его, когда он присел, заставив его скатиться на землю. Это вызвало большое веселье среди других мужчин.


«Muy bella», - сказал высокий командир. «Но тигрица! Но послушайте , товарищи, становится так же холодно, как в самом сердце Каудильо. Давай поторопимся. В монастыре есть вино и еда, а также камин. Свяжите эту путу и возьмите ее с собой.


Незадолго до того, как грязный носовой платок был повязан ей на глаза, Тасия увидела вспышку света высоко на склоне. Она только что пережила нечто подобное на розовой вилле. Кто-то шпионил за ними со склона горы. На мгновение ее сердце подпрыгнуло - неужели это Ник? Но нет - американского агента быть не могло. Она позаботилась об этом.


Стоя с завязанными глазами, она услышала, как по склону спускается джип. Ее затолкали в автомобиль, который поехал. Она слышала, как за ними едет «ланчия».


Через полчаса с нее сняли повязку.


Тася была в аккуратном маленьком кабинете в круглой башне. Она предположила, что это одна из башен монастыря. Было уютно, горел электрический обогреватель. Иуда смотрел на нее из-за большого стола, шевеля своими маленькими руками. Он сказал: «Это было очень неразумно с вашей стороны пытаться следовать за мной, мисс Залова. Крайне неразумно! Вы действительно думали, что я не приму адекватных мер предосторожности? Вы думаете, что я идиот?


Девушка не ответила. Она обиженно посмотрела в пол и почувствовала облегчение от того, что Черепа там нет. Ее нервы, и без того переживающие такие тяжелые времена, не могли выдержать большего от Черепа! Иуда закончил свое воображаемое мытье рук и превратил пальцы в башню. Через ту башню он посмотрел на девушку. Его невыразительные глаза смотрели на нее с головы до пят. Он истекал слюнями от своего вечного сияния; улыбающиеся уголки ее рта и напомнили ей злого и смехотворного клоуна.


Прошло мгновение, прежде чем Иуда снова заговорил. - Сначала я был совсем не доволен вами, мисс Залова, но я подумал и теперь почти передумал. У меня небольшие проблемы с вашей женщиной, мисс Тодд. Она очень неуправляема. Она не хочет есть, а несколько минут назад даже отказалась от ежедневной дозы героина. Боюсь, что пелена спала с ее глаз, и она стала более ясно понимать ситуацию. Вы могли бы быть мне полезны, мисс Залова. Или мне следует называть вас Тасей, потому что вы взяли это имя для своего прикрытия?


"Какая разница, как ты меня называешь?" - сердито сказала Тася. «Ты выиграл, а я проиграла. Вы знаете, что это значит в моей стране. Я задолбалась.'


"Еще нет." Иуда наклонился вперед и посмотрел прямо на нее. У него был тик при открывании рта, и Тасия подумала, что сейчас он действительно пытается улыбнуться. Получился ужас.


«Еще нет», - повторил Иуда. «Я сказал вам, что обращаться с мисс Тодд оказывается трудно. Если она не принимает героин, она теряет сознание. Она может даже сойти с ума. Вам, мисс Тася, придется ее уговаривать. Это не будет стоить вам слишком больших усилий. Она лесбиянка и любит тебя. Она будет в восторге от твоего возвращения. Возможно, вы даже сможете заставить ее поработать со мной - рассказав мне секрет формулы!'


Тася отрицательно покачала головой. 'Она этого не сделает. Она даже не хотела говорить со мной на эту тему ».... Иуда что-то задумал для нее. Он сказал, что она ему нужна. И он еще не убил ее. Возможно, еще была надежда. Но ей потребуется вся ее изобретательность и хитрость, чтобы противостоять этому маленькому дьяволу.


Иуда бесстрастно посмотрел на нее. - «Думаю, ты не так старалась, дорогое дитя. Тебя, конечно же, проинструктировали не бить ее слишком сильно. Ваши люди хотят, чтобы она добровольно поехала за железный занавес и полностью и убежденно сотрудничала с вами ».


Иуда влажно усмехнулся. - «Я могу это представить. В сложившихся обстоятельствах, в самых необычных обстоятельствах, это единственный выход. Конечно, беда в том, что эта женщина ничего не написала. Это значительно усложняет ситуацию ».


Иуда вымыл руки, и в его смородиновых глазах появился странный блеск. «Это связывает мне руки, так сказать. Очень жаль! Тогда ты не сможешь экспериментировать с этой женщиной ... э ... как обычно. Это как балансировать с яичной скорлупой - боишься, что все сразу разобьешь ».


Тася угрожающе посмотрела на него. - "Вы имеете в виду, что не осмеливаетесь подвергать ее пыткам!"


Иуда кивнул. - «Если ты хочешь быть такой грубой, Тася. Для меня это не имеет значения. Я не люблю таких нежных людей, кроме себя. Но давайте рассмотрим возможности этой ситуации, теперь, когда вы мой гость, а Ник Картер ушел с дороги! Это было очень полезно с твоей стороны, дорогое дитя. Конечно, я видел, как вы это сделали, и один из моих людей пошел за вами и увидел вас говорящей по телефону. Он видел, как ты также наткнулась на нашего бедного Черепа и положил это ему в карман!


Иуда полез в ящик стола и бросил серебряную зажигалку на поднос. «Это удобная вещь, но в наши дни она немного устарела. Я немного удивляюсь Картеру - я ожидал от него большего. Может, для него все идет слишком быстро ».


Тем временем мозг Таси усиленно работал, обдумывая все возможности. Иуда к чему-то стремился. Она решила присоединиться к нему, пока не увидит свой шанс.


«Картер - придурок», - сказала она. «Как и все американцы. Он думает, что во всем мире нет никого лучше него - и даже если ему это не удастся, он думает, что всегда может всё купить за доллары ».


Пальцы Иуды были розовыми змеями, когда он их переплетал. «Он даже может это сделать», - мягко сказал он. - Он тоже может это сделать - и с американскими долларами все в порядке, дорогое дитя. Даже если я буду вести дела с вашими людьми, что мне они очень нравится, я буду настаивать на том, чтобы они платили долларами! Давайте сначала проясним это! '


Тася решила рискнуть увидеть ее насквозь. Она получила то, к чему он стремился. Это был риск, на который ей пришлось пойти.


«Я могу быть тебе бесполезна», - прямо сказала она. «Я не выполнила свой приказ, который заключался только в том, чтобы англичанка оказались в пределах наших границ. Я не могу предложить тебе долларов. Начальство сейчас бросит меня, как кирпич, а когда я вернусь в Россию, меня, наверное, расстреляют! »


Теперь он лепил из рук форму для торта. - Все это я знаю, дорогая Тасия. Но ... у меня есть план! И это могло решить все трудности одним махом. Вы переходите ко мне работать. В последнее время я потерял несколько хороших людей, и их нужно заменить. С вашим образованием и опытом вы могли бы быть очень ценны для меня. И ваши люди знают вас и будут вести переговоры со мной через вас - если я буду настаивать. И я буду настаивать. Вы по-прежнему можете выполнять свою работу, в то время как ваша безопасность постоянно обеспечивается! Вашим людям это может не понравиться, но они преклонят колени. Им интересна Алисия Тодд, а не ты.


Это было так. Она может даже пережить это невредимой - какое-то время. Но рано или поздно Смерш ее поймает . Они не знали о прощении и забвении. Ее дело останется открытым до тех пор, пока оно не будет помечено красными чернилами ЗАКРЫТО. Но почему бы пока не сделать вид, что согласна? Ей нечего было терять, абсолютно ничего.


Иуда уставился на нее. «Я вижу, вы рассматриваете мое предложение», - сказал он. «Хорошо… Я дам тебе несколько часов, чтобы подумать об этом. Ты должна быть очень уверена в себе, дорогое дитя, потому что, если ты даже попытаешься обмануть меня, с тобой произойдут очень плохие вещи! Тогда тебя не подстрелят - это слишком простой выход. Нет! Тогда я просто передам тебя Черепу, чтобы он делал с тобой все, что ему заблагорассудится. Знаешь, он без ума от тебя!


Тася не могла подавить судорожную дрожь. Иуда попал в точку. 'Ах! Я вижу, вы впечатлены. Страшно даже! Не могу сказать, что виню тебя, дорогое дитя. Конечно, вам нечего от меня бояться в этой области! Мой… мой вкус к чему-то совершенно другому ». Появился большой красный язык и лизнул жесткие губы. - Но с Черепом все иначе - он любит женщин. Всех женщин, но, конечно, предпочитает красивых. Он, как это называют испанцы, muy lujurioso! Он никогда не может насытиться этим и никогда не бывает полностью удовлетворен. И, как вы можете оценить по его размеру, что происходит когда он берет женщину с собой в постель!


Лицо девушки было ярко-красным, и в висках стучала кровь. Маленький извращенец за столом все еще смотрел на нее, наслаждаясь ее смятением. Тем не менее, она заставила себя смотреть ему прямо в глаза.


«Я действительно боюсь Черепа», - сказала она. «Он напоминает мне змеиную яму в темноте. Но вам не обязательно использовать его в своих интересах, чтобы заставить меня подчиняться - по крайней мере, в этом вопросе. Мы стремимся к тому же. Если я смогу увезти эту англичанку в Россию, я выполню свой долг и буду счастлива. Даже если я ... если я никогда не смогу вернуться в свою страну ».


Иуда кивнул. «Я понял. Они начали работать над вами рано и тщательно обучили. Это отлично - как только вы научитесь выполнять приказы, на самом деле уже не имеет значения, кто их отдает. Итак, вы согласны? Ты возвращаешь Алисию Тодд к героину? Знаешь, это будет нелегко. Ей это надоело. Вам придется действовать очень ловко, очень терпеливо и очень обнадеживающе. Ей нужно восстанавливать нервы. После этого, но только после этого, вы можете продолжить попытки склонить ее на свою сторону, если захотите. Всем будет легче, если она будет покладистой. Вы можете даже попытаться заставить ее записать формулу, хотя я сомневаюсь, что вам это удастся. Она еще не настолько сумасшедшая ». Тася сказала, что тоже в этом сомневается. Кроме того, они не могли это контролировать. Алисия Тодд могла показать им любую коллекцию символов, которые ничего не значили.


Иуда согласился. 'Ты права. Мы должны сосредоточиться на доставке товара без повреждений и в отличном состоянии. Это будет вашей главной задачей, дорогая дитя. И вам придется поторопиться. Как только она будет соответствовать стандарту, мы свяжемся с вашими людьми по радио и закроем сделку. Мой передатчик покрывает весь мир, и я уверен, что вы знаете правильную процедуру ».


Тася встала. «Отведи меня к ней сейчас».


'Момент.' - Иуда снова попытался улыбнуться. Слюна текла по его подбородку. Он вытер ее и достал из кармана плоскую металлическую коробку размером с банку сардин. На нем было две кнопки, красная и черная. Иуда поставил его на стол перед собой и поднял очаровательный мизинец. - Садись, Тася. Я еще не закончил говорить.


Девушка снова опустилась в кресло. Что теперь? Голова у нее кружилась. Ей нужно было немного побыть одной или, по крайней мере, подальше от Иуды. Надо было думать, строить планы!


Иуда постучал пальцем по плоской коробке. «Может показаться, дорогое дитя, что я слишком много говорил о Черепее. Может быть, это так, но я хочу убедиться, что вы действительно понимаете ситуацию, в которой находитесь. У тебя живой и натренированный ум, и прямо сейчас ты уже думаешь, как меня обмануть ».


'Новый! Я ...


Иуда умоляюще поднял руку. «Не надо придумывать ложь! Я знаю, о чем вы думаете - и не виню вас. На вашем месте я бы поступил так же. Но не я на твоем месте, а ты. Я хочу, чтобы вы точно знали, что это за место и что оно означает. Я не скрою, дорогое дитя: я поставлю тебя в строй с помощью ужаса. Вы будете подчиняться мне, потому что боитесь последствий любого непослушания! Так что вы должны уметь предвидеть эти последствия - и я сейчас не говорю о смерти ».


Иуда снова постучал по ящику. «Вы должны понять, что происходит с Черепом. Он не нормальный человек, и я даже не имею в виду его размер. На самом деле он своего рода робот. Ходячий труп. Он был мертв, когда я его нашел.


Он лежал на полке в морге польского городка. Он был мертв уже около десяти минут, так что к тому времени, когда его оживили, уже произошло значительное повреждение мозга. Можешь проследовать за мной?'


Тася почувствовала холод с головы до ног. Она почувствовала неконтролируемую дрожь в коленях и поставила ступни на пол с максимальной силой, чтобы противодействовать этому. То, что сказал ей Иуда, теперь казалось правдоподобным, и она слушала в каком-то ужасе. Она должна была признать, что если его намерением было напугать ее, ему это удалось.


«Неважно, как я попал туда случайно. Я был там, и именно благодаря мне это огромное тело было возвращено к жизни. У него был простой сердечный приступ, так что это было несложно. Дигиталин, лечение электрошоком, массаж сердца - и он пришел в сознание. Но сохранить жизнь этой большой заднице - другое дело. Его сердце было слишком маленьким для его огромного тела. Но и эта проблема была решена - по крайней мере, на данный момент. Я заказал операцию и установил кардиостимулятор в брюшную полость Черепа. Вы когда-нибудь слышали об этих гениальных вещах?


Девушка кивнула. Ее глаза вернулись к коробке. 'Да, в самом деле. Врачи в нашей стране тоже проводят эту процедуру ». На что теперь с этим человеком?


Иуда своими пальцами сделал башню. «Итак, наш бедный Череп набит батареями и проводами. Думаю, они называют их электродами. Во всяком случае, в этом случае все работает хорошо. В конце концов, этому бедолаге, конечно, потребуются новые батарейки ». Его рот задрожал. «Может быть, я дам вам на это разрешение, а может, и нет. Это зависит от того, какое значение имеет для меня Череп. Но на данный момент это не имеет значения. Это!'


Иуда поднял коробку. «Я сделал еще один шаг и сделал это. Электронный гаджет, очень похожий на распределительную коробку для дистанционного управления телевизором. Вы нажимаете кнопку и включаете другой передатчик, не вставая со стула. Это то же самое - только я могу заставить его сердце остановиться!


Тася знала, что он говорит правду. Придумывать такую чудовищную вещь было действительно его делом. Иуда слегка прижал красную кнопку, не нажимая ее. «Этим я останавливаю его сердце; Когда нажимаю черную кнопку, снова начинает биться. Конечно, долго ждать не стоит. Повреждение мозга уже произошло, и для Черепа оно могло быть фатальным. Так что я очень осторожен, потому что он мне все еще нужен ».


Тасия заставила себя заговорить, чтобы разрушить злые чары, которые создавал этот злой человечек.


"Почему ты мне все это рассказываешь?"


Иуда снова вытер рот. - На самом деле, для вашего же блага. Из-за забавного явления. Как только я нажимаю эту черную кнопку, Череп просто оживает. Но если нажать несколько раз подряд, становится интересно. Тогда его сердце бьется в сто раз быстрее. Это просто идет наперекосяк. И ярость, которая затем овладевает им, ищет сексуального выхода. Тогда голова смерти ненасытна. Уверяю вас, вы не подведете его, дорогое дитя. С помощью этой кнопки он может работать в течение 24 часов, не перегорая! Тебе это не понравится, Тася! В любом случае, вы никогда этого не забудете - если выживете, в чем я сомневаюсь. А теперь, дорогое дитя, я достаточно ясно выразился?


Она не могла больше смотреть на него, с трудом выговаривая слова: «В самом деле. Если я не подчинюсь тебе или попытаюсь обмануть ... ты отдашь меня Черепу?


«Совершенно верно, дорогое дитя. Я помещу тебя с Черепом в одну из келий монахов и шесть раз нажму черную кнопку. Остальное я предоставлю вашему воображению ».


Она начала дрожать всем телом. Она была в ярости на себя, но не могла сдержаться. Она наклонилась и схватилась за колени с искривленным лицом. Иуда выглядел удовлетворенным. Он встал и вышел из-за стола. Он мягко похлопал ее по плечу. «Давай, давай ... держи себя в руках. Я уверен, что до этого не дойдет. Я считаю, что вы понимаете суть. Теперь перейдем к англичанке. Она в Северной башне.


Тасия последовала за мужчиной через лабиринт извилистых каменных коридоров. Стены были темными и скользкими. Были проведены электрические кабели, и кое-где горели слабые лампочки. Их шаги казались глухими.


«Здесь довольно примитивно», - пробормотал Иуда. «И все же я уже потратил на это много денег. На самом деле многовато. Но я получу все это обратно, если наша сделка состоится. И в этом есть свои преимущества - это заброшенный монастырь, куда никто никогда не ходит. Кроме того, он находится недалеко от французской границы. Я превратил его в крепость и чувствую себя здесь в полной безопасности ». Казалось, он разговаривал сам с собой, не обращая внимания на девушку, которая шла за ним быстрыми шагами.


Время от времени они проходили камеры, выходящие в коридоры. Мизерные квадратные каменные помещения с одним окном наверху. В некоторых из них Таня заметила гробы, которые могли быть только гробами. Этого не могло быть? Монастырь пустовал лет сто ... Тогда это, наверное, какие-то сундуки. За поворотом коридора она увидела другой. Иуда просто повернулся и увидел, что она наблюдает. «Да, это гробы. В нем спали монахи, построившие этот монастырь! Неприятная идея, правда?


Он вытер свой мокрый подбородок. «Крайне неприятно. Казалось, они просто не могли дождаться и, вероятно, немного пытались умереть. Я лично не очень тороплюсь с этим ». И он снова выдал свою мерзкую пародию на улыбку.


Они вышли из башни и наткнулись на зубчатую стену. Отсюда здание больше походило на замок, чем на монастырь. И снова Иуда, казалось, прочитал ее мысли.


«Понимаете, им пришлось защищаться. Мавры, должно быть, охотились за этими монахами. Вы должны увидеть подземелья. Очень глубокие, темные и влажные. Через них протекает подземный ручей. Но, может быть, нам не стоит говорить о подземельях ». Он снова усмехнулся. "Я надеюсь, вам никогда не придется их видеть!"


Тася, которая была обучена прицельной стрельбе, внимательно огляделась. Может пригодиться. На плоской крыше каждой из четырех башен был установлен пулемет с командой из двух человек в беретах. Кроме того, стены патрулировали вооруженные люди. Как, черт возьми, она могла выбраться отсюда, или как сюда мог попасть кто-то другой?


Сухой ров окружал стены со всех четырех сторон. Тасия увидела блестящую воду в другом месте и подумала, что это был резервуар. Чтобы Иуда мог залить ров, когда хотел. За рвом стоял ужасный забор из колючей проволоки. Иуда поймал ее взгляд и сказал: «Этот забор ночью электризуется, и дикие быки выпускаются в ров. Злые звери, эти мои быки! Но давай, дорогое дитя, мы должны приступить к работе. Мы не должны тратить время зря ».


Внутри стен была большая площадь с несколькими хозяйственными постройками. В одном из них работали повара. На площади горело несколько крупных костров в окружении групп мужчин. На всех были береты и толстые дубленки. У них на груди крест-накрест висели тяжелые кожаные патронташи. У каждого из мужчин через плечо было переброшено ружье. Девушка заключила, что у Иуды огромная армия!


Поднялся нарастающий ветер, завывая порывами вокруг башен и зубчатых стен, поднимая снег. Небо было свинцово-серым. Иуда посмотрел на это и засмеялся. «Один из тех печально известных сентябрьских штормов. Это красиво! Он позаботится о том, чтобы вы остались с нами ».


Теперь они подошли к четвертой башне, которая выглядела лучше, чем остальные три. «У нашей английской гостьи здесь лучшее жилье, - сказал Иуда, -… после моего, конечно».


Они стояли у подножия винтовой лестницы, когда раздался крик. Высокий, пронзительный, настойчивый и такой страшный, какой Тася никогда не считала возможным. Этот крик был сам по себе страхом и ужасом. Он восстал из трепещущей субстанции безумной души!


Иуда пробормотал проклятие и вскочил по лестнице. На ходу он полез в карман и вытащил черный металлический ящик. Тася бросилась за ним большими шагами. Череп! Иначе и быть не могло. Череп, конечно же, добрался до Алисии Тодд.


Они подошли к двери, закрытой занавеской. Иуда рывком открыл ее. Тася стояла прямо за ним, глядя через его плечо. Череп возвышался над женщиной, как если бы она была пигмеем. Он заставил ее замолчать, прикрыв ей рот большой рукой. Рука закрыла все лицо женщины, прижав ее к узкой кровати. Другой рукой Череп срывал с нее одежду по частям. Это была одежда, в которой она оставила розовую виллу. Ее рубашка теперь была разорвана, обнажив черный бюстгальтер. Одним рывком Скулл стянул шорты с женщины. Ее тонкие ноги жалобно тряслись, когда она изо всех сил пыталась вырваться из хватки гиганта. Череп совершенно не обращал внимания на их присутствие. Теперь он дергал женщину за белые трусики. Его ногти оставили кровавые следы на ее белом животе. Лицо Черепа было искажено экстазом от того, что вот-вот должно было случиться. Тася почувствовала тошноту в животе.


Иуда проклинал самого себя. Он не попытался войти в комнату, но нажал красную кнопку на коробке.


Череп застыл. Его массивное тело согнулось и сжалось, как у человека на электрическом стуле, когда в него попала энергия. Он попытался повернуться к ним лицом. На полпути он начал падать. Это было медленно, он кивнул назад и сморщил лицо. Он схватился своими руками за грудь и разорвал рубашку. Затем он ударился об пол, как будто было срубленное дерево.


Иуда начал действовать. Хотя Тасия боялась и ненавидела его, она могла восхищаться его способностями.


Он посмотрел на свои наручные часы. - «Я могу продержать его так две-три минуты, вот и все! Возьмите эту женщину и перенесите ее через холл в следующую камеру. Оставайся с ней там, пока я не верну Черепа к жизни и не заберу его. Он не должен увидеть ее. Дайте ей укол, пока она все еще в шоке. Двойная доза! Вот… - Он протянул ей иглу и капсулу. «Давай, давай. Я вернусь как можно скорее ». Тася подняла англичанку и унесла ее. Ей пришлось перешагнуть через Черепа, который лежал рядом с ней, как срубленный ствол дерева. Его лицо побагровело. Тася очень надеялась, что на этот раз Иуда не сможет вернуть этого человека к жизни!


Камера была пуста, за исключением гроба, который стоял в углу. На нем была крышка, и Тасия положила Алисию Тодд на крышку. Женщина была без сознания и тяжело дышала; все ее лицо было покрыто каплями пота. Мешки под глазами образовывали два серых полумесяца на ее лице. Тася никогда не любила эту женщину и ненавидела заниматься с ней любовью, но теперь ей стало ее жалко. Алисия Тодд прошла через ад. Она пыталась избавиться от наркотиков, что было почти невыполнимой задачей, и теперь это нападение Черепа. Это свело бы с ума любую женщину.


Она быстро наполнила шприц и вставила иглу в руку женщины. Алкоголя под рукой не было, поэтому ей пришлось рискнуть заражением. Она поправила женщину и оставила ее на гробу.


Когда она выглянула из-за угла из-за двери, Череп споткнулся. Он помахал рукой и прислонился к стене. Иуда пошел за ним с ящиком в руке. Он тихо ругал мужчину. Череп, пошатываясь, зашагал дальше по коридору, очевидно, ничего не понимая.


Тася нырнула обратно в камеру и осмотрела лежавшую на гробу женщину без сознания. У нее было сильное предчувствие: Алисия Тодд не собирался переживать это в ближайшее время, и, возможно, она никогда полностью не поправится. Что тогда? Ее задачей было убить Алисию Тодд, если она не сможет найти способ благополучно доставить ее в Россию. Но как она должна была убить ее? У нее больше не было оружия. Ее руки? Она посмотрела на них. Это были тонкие руки, но достаточно сильные. Она подошла к гробу, чтобы хорошенько разглядеть женщину. То, что она увидела, уже было очень похоже на труп. Руки Тасии сжались. Затем она снова их расправила. Еще нет! Еще был проблеск надежды! Может, женщина все-таки не сойдет с ума. После того, через что она прошла, она может полностью привязаться к Тасии и раскрыть все свои секреты. Если бы Тася была достаточно способна и дождалась подходящего момента, она могла бы перехитрить Иуду! Может быть, может быть, может Вдруг Тася захотела улыбнуться. Ник Картер, американский агент, может появиться и освободить ее! Она почувствовала, как в ней поднимается странное тепло, чудесная, запретная вибрация. Ник придет - она была в этом уверена.


10. ТРЕТИЙ КРУГ.


Час отчаяния.


Как опытный специалист в своем деле, N3 знал, насколько это опасно и насколько плохо будет, если вы сдадитесь. Если бы вы были парализованы и стали безразличным, вы больше не могли набраться боевого духа, чтобы преодолевать неудачи. На данный момент ему потребовалась вся его сила воли, чтобы дать отпор. Каким бы трезвым он ни был, он должен был признать, что дела обстоят плохо. Они его еще не пытали, но будут. Ему придется терпеть это, по крайней мере, пока есть надежда.


Он, конечно, мог избежать пыток и смерти, раскрыв свою личность как агент AX. Пока его не притащили бы к расстрельной команде, было немыслимо, чтобы он сделал такое. В Испании больше, чем в любой другой стране, ненавидели деятельность иностранных агентов внутри своих границ. Если Ник раскроет, кем он является, это вызовет очень неприятные контрмеры. Когда Ник сидел на куче несвежей соломы, ему пришло в голову, что Хоук, вероятно, предпочел бы, чтобы его застрелили.


N3 находился в темнице глубоко под полицейским участком. Беда в том, что это не было темницей в обычном понимании этого слова. Это была сырая каменная камера без окон и дверей. Единственным отверстием был люк в потолке.


У него был бы еще один шанс с дверью. Он научился открывать почти любой замок, но он также мог попытаться на мгновение заманить одного из охранников в свою камеру - что было бы фатальным для этого человека! Но теперь N3 чувствовал себя беспомощным, чего с ним никогда не случалось. Полиция не хотела рисковать с "пауком". Единственный проем в его камере был закрыт железным люком один на один метр, и на четыре метра над его головой. Его избили и бросили в камеру, как мешок с картошкой. Кости все еще болели, но, к счастью, он попал во влажную солому и ничего не сломал. Люк представлял собой железную решетку, пропускающую немного зеленоватого света. Не то чтобы это было ему очень полезно - всего четыре скользких, покрытых мхом стены и каменный пол, покрытый грязной соломой. В ней ползали жуки, но не было крыс, и Ник мог себе это представить, потому что крысы не проникнут в такую нору!


Он никогда не был так готов сдаться. Даже Гудини не смог бы выбраться из этого положения! Его тщательно обыскали и все забрали. У него была только одежда, даже ни сигареты или спички.


Большое насекомое, похожее на скорпиона, пробежало мимо его ноги, и он пнул его в бессильной ярости. Он проклял русскую девушку и себя, и Ястреба, и Гей Лорд, и Пепе, и пауков, и всех, кого он мог придумать. Проклятия не принесли ему пользы, но выражение своих чувств немного улучшило настроение. Но он должен был четко разобраться в ситуации: нельзя было терять время, и это было единственное, что он терял с каждым мгновением все больше и больше!


Сверху послышались шаги, и люк открылся. Теперь в пещеру проникло немного больше света. Вот и все, - с горькой покорностью подумал N3 - инквизиция вот-вот явится!


Но это был всего лишь полицейский с едой. Черная голова заглянула внутрь. - Комида, Сейлор. Надеюсь, вам понравится ваш бутерброд - мы сделали его специально для вас! Это мясо убитого вчера трусливого быка. Другой мужчина засмеялся и сказал: «Скажи этому североамериканцу, чтобы он все съел. Скоро ему очень понадобятся его силы ».


Ник взял сковороду, которая была опущена на веревке. Тем временем он посмотрел на охранника. У него создалось впечатление, что мужчина подмигнул ему. Потом люк захлопнулся, и шаги пропали.


Ник уставился на сковороду в своих руках. Подмигивание? Очевидно, это был световой эффект. Почему охранник подмигнул ему? И все же он все еще был удивлен, когда проверил содержимое сковороды. Мужчина говорил определенным тоном - или это было всего лишь воображением? Может, он действительно начал здесь сходить с ума.


В кастрюле были только бутерброд и кружка воды. Ник допил воду - он был обезвожен - затем осмотрел бутерброд, хлеб и мясо которого были грубыми и темными. Он снял верхний кусок хлеба - и вот оно!


Золотой паук.


Он был все еще жив и ползал на куске мяса. Ник постучал по нему пальцем. Он поискал дальше и нашел там кусок бумаги - сигаретной бумаги. Было нацарапано одно слово: medianoche - полночь.


N3 снова сел на свою вонючую соломенную кровать и расслабился. Был шанс выбраться из этой клетки и снова стать самим себе хозяином! Он чувствовал себя намного лучше.


Ожидая, он рассматривал различные мотивы, возможности и чаяния тех, кто мог быть вовлечен. Это мог быть Иуда, который хотел его освободить. Это была бы особая ирония судьбы! В этом была определенная безумная логика: Иуда хотел свои доллары, а Иуда хотел его убить. Он не получит ничего, если Ник останется запертым в этой темнице.


Тем не менее, Ник склонялся к мысли, что это не Иуда - скорее, он верил в Эль Лобо, лидера меньшей банды пауков. Этот старый волк каким-то образом узнал, что с ним случилось, и хотел, чтобы он ушел - по причинам, наиболее известным ему самому. Ник не возражал. Через некоторое время его возбуждение утихло, и он спокойно заснул.


Его разбудил глухой удар ручной гранаты. N3 немедленно поднялся на ноги, полностью проснувшись и готовый действовать. Наверху было много криков.


Пистолет-пулемет дал очеред. Разорвалась еще одна ручная граната. И еще одна. N3 был впечатлен. Эль Лобо - если это был он - не принимал полумер. Они там вели целую войну!


Люк с грохотом распахнулся. Лицо в маске смотрело на него сверху вниз. Высокий сопрано спросил: «Вы сеньор Картаир?»


Иисус! Девушка! Ник сказал: «К вашим услугам, сеньорита!»


Спустили веревку с узлами. «Поднимитесь, сеньор! И сделайте это очень быстро! Вы должны немедленно выбраться из этой проклятой клетки! »


Ник полез по канату, как индус, в поисках кармы. Девушка несла два автомата и бросила один Нику. 'Уходим! Пронто, быстро, но не стреляй больше, чем это строго необходимо!


Ник последовал за ней по каменным коридорам. Она помчалась впереди него, как маленькое привидение, в просторных вельветовых брюках и черной кожаной ветровке. Она заправила штанины в американске солдатские сапоги и бросилась вперед, как будто на ней были сабо. Когда они повернули за угол, Ник чуть не споткнулся о трупы двух гвардейцев. Девушка плюнула на пол и сказала: « Ублюдки!»


Наверху снова раздался треск автомата; ручная граната взорвалась в замкнутом пространстве, и Ник не мог не думать о Вилле Гей . Эти пауки тоже понимали свое дело!


Теперь они подошли к лестнице с широкими ступенями, которая вела в этот полицейский участок. Выше была возведена железная решетка. Девушка рывком повернулась к Нику. «Теперь мы должны действовать быстро и очень осторожно! Нас было всего десять человек, и несколько человек погибли. Guardia ждет подкреплений, конечно.


Мы должны спешить!'


Они нырнули под решетку и побежали по коридору в другой широкий коридор, который тянулся вдоль всего дома. Коридор был полон дыма и пахло кордитом. Из-за стола послышался стон.


Девушка указала налево. « Аделате! Через заднюю дверь. Там ждет грузовик - быстро!


Ник побежал дальше. Подойдя к задней двери, он услышал крик девушки: «Карлос! Мендоза! Рафаэль! Пронто, быстро - сюда! Я вас прикрываю!


Ник остановился и оглянулся. Он увидел трех крепких парней, тоже в масках, идущих к нему по коридору. Девушка осталась за ними и медленно вернулась к нему.


Один из мужчин схватил Ника за руку. «Тонто - дурак! Беги. Здесь опасно! Беги!


Ник вывернулся из рук мужчины. Из-за угла вышли три гвардейца . Ник навел автомат и дал очередь. Один из офицеров упал. Его снова схватили за руку. «Мы делаем это не для развлечения, сеньор! Ради бога, пошли со мной!


Когда они вывели его через дверь, Ник все еще оглядывался на девушку. Она упала на одно колено и стреляла короткими очередями опытного стрелка. Остальные две Guardias пошатнулись и упали. Девушка остановилась для последней очереди, затем вскочила и, как заяц, побежала к задней двери. Ника вывели во двор, вымощенный булыжником. Какая храбрая девушка! Полностью подготовленный воин и опасная, как ядовитая змея! Ему было интересно, кто она такая.


Он бежал по камням, скользким от мокрого снега. В кромешной тьме виднелись только прикрытые фонари старого грузовика. Во дворе дул ветер, и было ужасно холодно.


N3 подняли сильными руками и затащили в машину. Несколько мужчин перекатились через него, ворча. Девушка прыгнула последней. Она повелительно крикнула водителю: «Уходите - и скорее! На Арбалетную улицу! И ведите осторожно, hombre. Если мы во что-то ударимся, все готово! '


Грузовик вылетел из двора в переулок. Ник никогда не забудет эту поездку. Водитель был либо самым умелым из тех, кто когда-либо держал руль, либо он имел покровительство всех святых в календаре. Шины скулили от мучений, которые они выносили. Однажды они поскребли кузовом стену. Каждый поворот происходил на двух колесах - иногда это казалось даже меньше - и Ник почти начал сожалеть, что не остался в своей безопасной и тихой темнице.


На него никто не обращал внимания. Он сидел на полу, втиснувшись в угол, и от него исходил затхлый запах пота и крови, дешевого бренди и табака. С каждым ударом пистолет-пулемет бил ему в ребра. Девушка заговорила. Ника снова впечатлило благоговение перед ее лохматой стаей. Она была боссом, в этом не было никаких сомнений.


"Скольких мы потеряли?" Теперь, когда она говорила относительно спокойно, ее голос уже не был таким высоким и пронзительным. «Это был даже приятный звук, - подумал Ник.


Один из мужчин ответил. «Троих, сеньорита, все мертвы».


'Вы уверены, что это так?'


Другой человек, по всей видимости, заместитель, ответил: «Я уверен, Кармена миа. Двое были убиты мгновенно, а Рикардо получил огнестрельное ранение в живот. Он бы долго умирал, поэтому я перерезал ему горло ».


Некоторое время в дико раскачивающемся грузовике было тихо. Тогда девушка сказала: «Бьен, мы не могли оставить его этим ублюдкам ! Так что нас осталось семь, си? Могло быть и хуже. Вы справились отлично. Эль Лобо будет доволен.


Наконец грузовик остановился возле Жироны. Ника отвели в невысокий каменный дом в баррере . Там было темно. Мужчины и девушка перешептывались, и никто не курил. Небо свисало над ними, как свинцовый зонт, а тьму нарушали светлые пятна снега. Ветер протянул Нику свои ледяные пальцы.


Они спустились по лестнице в подвал, освещенный дымящимися факелами на стене. На нескольких бочках был накрыт стол из досок, а вокруг него стояли старые стулья. Бочки, сундуки и полные мешки были сложены в одном углу. «Это было бы чем-то для Пабло, - подумал Ник, - настоящим логовом контрабандистов!»


Кто-то поставил перед ним стул и протянул ему бурдюк. Он знал этот трюк с давних пор и умело направил красную струйку себе в рот. Это был отличный канарио.


Остальные тоже раздавали мехи. Мужчины разошлись по скамьям, вдоль стен стояли мешки с соломой, и занялись своими делами. Тем не менее, N3 ясно осознавал, что их глаза были прикованы к нему и девушке. Бандиты насторожились! Подготовлен ко всем событиям. Девушку хорошо слушали и хорошо охраняли.


Они сели друг напротив друга за грубый стол. Она сняла берет и распустила короткие каштановые кудри. В нем ярко отражался свет. Она провела по нему пальцами, коричневыми и грязными, но грациозными в ее движениях. Ее глаза открыто смотрели на него через дыры в маске домино.


Когда она сняла маску, Ник Картер на мгновение задержал дыхание. Это был всего лишь ребенок! Милашка с оливковой кожей и овальным лицом. Стройная, как мальчик, с какими женственными формами она обладала, скрытыми в слишком свободной мужской одежде, которую она носила. Она также сняла тяжелую кожаную ветровку, и он обнаружил две восхитительные выпуклости на ее блузке. Все еще настоящий ребенок. Прежде чем он это понял, он бросил: «Сколько тебе лет?»


Серые глаза остыли. Она уперлась подбородком в грязную руку и неодобрительно посмотрела на него. «Это не имеет к вам никакого отношения, сеньор! Но я полагаю, вы ничего не можете с этим поделать. Это известный факт, что североамериканцы не знают манер. Мне семнадцать.'


"Это правда?" Ник попытался открыть шлюзы своего обаяния. Он был усталым, грязным и небритым. Он волновался бы и на конце веревки. Но он отчаянно нуждался в этой девушке и ее мужчинах, и он не хотел становиться не с той ноги. Он улыбнулся ей той же улыбкой, которая была слишком сильной для многих женщин в мире. «Мне очень жаль, - добавил он. «Я не хотел быть любопытным. Думаю, я все еще немного запутался . Вы и ваши люди проделали невероятную работу!


Она не выглядела впечатленной. «Nada - я только как Эль Лобо говорит мне. Он старый дурак во многих вещах, но, возможно, на этот раз он был прав. Мы помогли вам, сеньор. Теперь вы должны помочь нам ». Ник заметил, что разговоры вокруг утихли. Все мужчины слушали. Он также заметил, что его еще не считали членом клуба, хотя его спасли и схватили под носом полиция. Он был тем, кого вы бы назвали условно-досрочным освобождением. Все это начинало походить на коммерческую сделку! Что ж, спорить было не с чем.


Принимая беспечное отношение, которое не совсем соответствует его чувству, он взял мех с вином и наполнил свой рот. Была пачка сигарет Торо на столе, одну из которых он зажег от зажженной свечи и закашлял от едкого табак. Затем он облокотился на доски и наклонился вперед к девушке. «Вы только что спасли меня, наверно потому что вы думаете, что это такой забавный вид спорта, сеньорита! Так что если вы только сказали мне, что у вас на уме, я был бы очень благодарен.


Серые глаза внимательно изучали его. Еще она зажгла Торо . Ей не пришлось кашлять. Дым клубился из красивого узкого носа. N3 вспомнила, как она встала на колени, чтобы застрелить двух гвардейцев . Семнадцать лет - доброе утро! Она была стара как мир!


«Вы правы, сеньор Картаэр. У нас нет времени, чтобы его терять. Мы покидаем этот дом в течение часа и направляемся в горы, где нас ждет Эль Лобо - очень ждет! Но есть еще много вещей, которые вам нужно узнать в первую очередь ».


Ник улыбнулся. 'Я слушаю.' Он заметил, что разговоры вокруг них возобновились. Bandidos не проявляли никакого дальнейшего интереса к нему.


Красный рот девушки скривился в насмешливой улыбке. «Говорят, сеньор, что вы агент из Северной Америки! Так говорит Эль Лобо. Также утверждается, что вы самый лучший агент - что вы очень умны! Что ты тоже убийца. Понимаете, это все, что говорит Эль Лобо . Видите ли, я не обязана с этим соглашаться. Если ты такой умный, как ты попал в тюрьму? Почему нам пришлось заплатить тремя хорошими люд, чтобы освободить вас?


Ник почувствовал, что краснеет. Эта грозная девушка! Она действительно разозлила его! Затем он усмехнулся. Конечно, нужно было признать, что она победила!


«Это было досадное совпадение», - сказал он. «Меня подставила женщина. Если я найду ее снова, я о ней позабочусь!


"Вы - дурак, чтобы доверять женщине, сеньор!" - Она смотрела прямо на него своими старыми глазами. «Но это уже не имеет значения. Мы разыскали эту женщину - мы нашли где находятся, англичанка и русская женщина. Человек по имени Иуда держит их в своих руках ».


Ник сел прямо. Значит, Иуда поймал Тасию? 'Правда?'


«В старом монастыре недалеко от деревни Пратс де Молло. Она расположена на Коль-де-Арас - перевал, который хорошо известен нашим людям. Он идет во Францию ».


N3 задумчиво кивнул и затянул сигарету. Значит, Пепе не солгал. Это были названия, которые он тоже сказал в своем страхе.


«Я слышал об этом», - сказал он девушке. - Этот Эль Лобо - он сейчас там? Он борется с Иудой?


«Еще нет, сеньор. Он ждет, когда вы туда доберетесь. Мы уже несколько недель наблюдаем за этим человеком Иудой. За монастырем шпионили. Он не заметил. Он думает, что он в безопасности, и это к лучшему. У него много людей, а нас мало. У него есть пулеметы - настоящие, а не легкие, как у нас. У него также есть заграждение из колючей проволоки, через которое проходит электрический ток! А еще там сухой ров, в котором он позволяет ночам бродить диким быкам! Теперь вы понимаете некоторые проблемы, сеньор?


N3 сказал, что действительно понял проблемы. Он был немного потрясен. Чтобы выгнать Иуду из его удобного логова, потребовалось много труда. Но другого выхода не было, это нужно было сделать.


Он сделал уверенное лицо. "Как Эль Лобо узнал обо мне?"


- От леди Нортеамерикано - сеньоры Лорд? Си - так ее звали - сеньора Лорд.


Веселый Господь! Ник на мгновение вспомнил о прекрасном теле, теперь разлагающемся в могиле.


У него не было абсолютной памяти, но он помнил во всех деталях разговор, который у него был с Гей на ее вилле той ночью. Это обсуждалось Эль Лобо . Она работала в тесном сотрудничестве с этим мошенником.


Он посмотрел прямо на девушку. «Встречались ли когда-нибудь сеньора Лорд и Эль Лобо? Говорили друг с другом?


Она казалась удивленной вопросом. Она шевельнула стройными плечами в тонкой блузке. 'Абсолютно! Очень часто! Сама я там не раз бывала. Мы, настоящие пауки, были вынуждены позволить некоторым из этих немецких собак уйти - вы же понимаете, мы не могли убить их всех, верно? Тогда они начнут думать, что в этом есть что-то подозрительное. Но Эль Лобо рассказал этой вашей даме о немцах, которых мы пропустили - тогда, может быть, их потом арестуют или убьют.


Ник помолчал и закурил еще одну сигарету. Все это имело смысл. Кусочки пазла подходят друг к другу. Может быть, Гей Лорд в конце концов не лгала - может, она действительно собиралась сыграть в открытую игру с AX, но Иуда был быстрее! Теперь менять было нечего. Но что имело значение, так это то, что Эль Лобо разыскал двух женщин для Гея, а теперь нашел их для Ника! Все, что ему нужно было сделать сейчас, это дать Эль Лобо причитающуюся ему компенсацию, и тогда он сможет завершить дело.


Он прямо спросил ее: «Чего Эль Лобо ожидает взамен того, что он сделал для меня?»


В подвале было жарко и душно, и девушка расстегнула две верхние пуговицы своей блузки. Теперь она играла с серебряным распятием, которое висело в бледной ямке между ее юными грудями. На мгновение ее ответ был прямо у мужчины.


«Эль Лобо много сделал для тебя - и для сеньоры, которая умерла. Теперь он хочет навсегда покончить с этим человеком Иудой - чтобы положить конец битве между двумя группами пауков. Они должны воссоединиться, и это может произойти только после смерти Иуды. Эль Лобо говорит, что сейчас самое время. Мы окружили Иуду в его монастыре, и он еще не заметил. У него много дел, и он становится немного небрежным - это как-то связано с англичанкой и той русской, которых мы не понимаем. Но это нам все равно. Эль Лобо говорит, что мы должны оставить это вам. Мы хотим только уничтожить Иуду. Вы поможете нам, Эль Лобо говорит, что за вами стоит вся мощь Estados Unidos. Это правда?


N3 серьезно кивнул. - 'Это правда.'


Умный старый волк. Он хотел свести счеты с Иудой раз и навсегда, а теперь оказывал давление! Он помог Гей, и теперь Estados Unidos были ему в долгу. Ну, может, так и было. И он, Картер, должен был отдать этот долг!


N3 откинулся назад и закурил еще одну ужасную сигарету. Он почувствовал большее облегчение и удовлетворение, чем это было в течение долгого времени. И почему бы нет? Он и Эль Лобо хотели одного и того же - прикончить Иуду. Ник также хотел англичанку и Тасию, если он мог заставить ее дезертировать, но старому волку было все равно. El Lobo казалось ему умный, удобный и достаточно простой человек, нацеленный на возвращение к своему старому бизнесу: сбор нацистских денег для резки нацистских глоток. Неплохо для обычного контрабандиста и бандита. «Это была амбиция, - подумал N3, мысленно смеясь, - в конце концов, она не кажется такой уж безумной. Похвально, учитывая мораль El Lobo и политические предрассудки .


Девушка сказала: «Сеньора Лорд часто говорила о вас, сеньор Картаир. Эль Лобо возлагает большие надежды - он думает, что вы сможете найти способ обойти колючую проволоку, быков и пулеметы! Сеньора сказала, что вы очень умны и очень смелы. Но она была влюблена в тебя, не так ли?


Ник спокойно ей улыбнулся. Si. Но это не ты, и ты не так уверена, как Эль Лобо, не так ли? Почему-то теперь покраснела именно она. Он впервые заметил в ней застенчивость. Румянец распространился до начала изгиба ее все еще созревающих грудей. Но она дала прямой ответ, не моргнув глазом.


«Я не знаю, сеньор Картаэр. Мне не так-то легко доверять. Но, может быть, я доверяю инстинктам Эль Лобо. Во многих смыслах он старый дурак, но не в этом. Я буду внимательно следить за вами, сеньор!


Ник мрачно улыбнулся. Для N3, обладавшего высшим званием KILLMASTER, это был новый опыт - попасть на испытательный срок к 17-летней девушке. Затем он вспомнил, как она обращалась с автоматом, и его раздражение исчезло. У некоторых людей хорошие качества обнаруживаются очень быстро!


Он встал. 'Хороший. Пойдем. Мне нужно вернуться на свою виллу на побережье, чтобы что-то получить. Это будет недолго - может, час. И мне нужно позвонить в Барселону - это очень важно. Конечно, это должен быть телефон, который не прослушивается ».


Девушка взглянула на стальные часы на своем тонком запястье. «Погода здесь плохая - а в горах будет еще хуже. Сейчас половина третьего, и темно примерно до семи часов. Мы можем это сделать, но тогда нам больше не придется ждать! Мы, должны, спрятаться в горах, пока не рассвело. Но телефон - разве у вас на вилле его нет?


И если бы был один, я бы не использовал его еще. Я бы не осмелился доверять. Но у вас есть ... «Это было с некоторой неохотой, но она сказала:» Тогда мы будем заботиться о нем. Защищенный телефон является драгоценной вещью для нас, сеньор! И четыре из моих людей собираются с вами на виллу, вы понимаете?


Ник понял. Она ему еще не доверяла.


Когда они собирались покинуть подвал, он спросил ее о чем-то, что на какое-то время озадачило его. Он попытался смягчить вопрос с улыбкой. - Вы уже дважды назвали Эль Лобо старым дураком, сеньорита. Я не думаю, что другие будут этим довольны. Что дает вам право на это? '


Темно-серые глаза смотрели ярко и открылись ему. Впервые ему показалось, что он обнаружил что-то, что могло указывать на то, что она интересовалась им. У этой девушки было самообладание! На мгновение ему в голову пришла дикая идея, но он тут же ее отверг. Ей было всего семнадцать, еще ребенок! Девушка вдруг ярко ему улыбнулась. Ее смех придал мрачному подвалу серебристый оттенок.


«У меня есть полное право», - сказала она. «Меня зовут Кармена Сантос, и Эль Лобо также зовут Сантос - он мой дедушка! И я называю его старым дураком, если мне хочется. Потому что это все. Он все еще воюеет на Гражданской войне. Он верит, что республика однажды вернется. Тридцать лет он скрывался от людей Франко. Всегда в бегах, туда и обратно через французскую границу. Так жила моя мама - и так живу я!


Мне это не нравится, сеньор. Поэтому я называю его старым дураком. Но я люблю его и подчиняюсь ему - и вы тоже, сеньор. А теперь займемся убийством Иуды ».


Она проскользнула мимо Ника. Он впервые увидел, что под грубой мужской одеждой скрывается совсем молодое женское тело. Ему пришла в голову еще одна мысль. «Как ты узнала, где я, Кармена? Полиция быстро бросила меня в темницу ».


Ее улыбка была загадочной. «Это было очень легко, сеньор. У нас в полиции много пауков. Один из них помог вас арестовать - это был тот, кто обидел вас. Понимаете, он должен быть очень осторожным. Он нашел паука в бутылке и сразу предупредил нас . Тогда я узнала, что мне нужно сделать, и сделала это ». N3 увидел, как стройная фигура поднимается перед ним по лестнице. Он стареет? Дошкольники с автоматами! Вперед!


11. ЭЛЬ-ЛОБО


На Коль-де-Арас весь день бушевала буря. Выпал хороший слой снега, но с наступлением ночи он успокоился и воздух очистился. Последние остатки лунного света исчезнут, когда снова начнутся осенние дожди, но теперь лунный свет представлял опасность, о которой они не думали. Они частично преодолели снежную ношу: Эль Лобо послал нескольких человек в деревню, чтобы они принесли простыни и сделали из них снежные костюмы для мужчин. Теперь старик и Ник, каждый в простыне, лежали на холодном снегу и смотрели на монастырь.


Ник пришел к выводу, что это будет тяжелая работа.


«Они очень уверены в себе», - сказал старик рядом с ним. «Они не понимают, что мы здесь, ублюдки! Это большое преимущество для вас, сеньор, си?


Ник кивнул и направил очки ночного видения на монастырь. Кое-где в башнях светил свет, и то и дело прожектор пробегал по зубчатым стенам. Ему пришлось признать, что на их стороне, казалось, был элемент неожиданности, но он не был слишком оптимистичен. Было бы очень интересно.


Эль - Лобо был худым и его кожа напоминала кожу старого седла. Со своими мокрыми усами он выглядел как свирепый морж. В целом его внешний вид отражал именно то, кем он был: революционером с наградой за голову, который стал бандитом и контрабандистом. В течение тридцати лет он бил солдат и полицию Франко. Ник не совсем доверял старику и не особо любил его. Он был подобен корявому старому дубу, который отказывался умирать.


Он и Эль-Лобо провели большую часть дня, планируя в старой римской башне, вне поля зрения монастыря. Проработана каждая деталь. Как и ожидал Ник, ему придется сформировать коммандос из одного человека. Вроде как троянский конь. Старый мошенник не скрывал этого: он не стал бы рисковать людьми, если бы дорога не была бы немного расчищена. И это была работа Ника: ворваться в монастырь и встряхнуть все вокруг. Вывести диких быков из боя, если можно. В любом случае сделать короткое замыкание и отключить ток в шлагбауме. Открыть все двери, до которых он мог бы добраться. Выведсти из боя как можно больше пулеметов.


Теперь Эль Лобо сказал : «Думаю, мы закончили, сеньор.


Теперь все, что нам нужно сделать, это дождаться, когда небо снова прояснится. А потом ты уйдешь, си?


N3 снова кивнул. «Тогда я пойду, си. Я думаю, тебе стоит пойти за людьми. Ветер усиливается, и скоро снова пойдет снег. Тогда я пойду на это! '


Когда старик полз прочь по снегу, Ник проверил свое оружие. У него был целый арсенал с ним. В дополнение к Luger и стилету, он теперь имел странную, короткоствольную винтовку. Именно эту винтовку, что он назвал Барселоной самолет AX, наряду с некоторым количеством очень специальных патронов, скинул на парашюте на поле вблизи Герона. Паук курьер принес ему его в тот же день. Там было сообщение из офиса в Барселоне: CONTACT HAWK СРОЧНО. Ник лежал в снегу, мрачно смеясь. То, что он делал в настоящее время является более важным, чем контакт с его боссом. Хоук был обеспокоен. Тогда он просто должен был продолжать действовать. Действие закончится сегодня вечером, независимо от результата.


У него также было с собой шесть ручных гранат. Он почернил лицо и был одет в толстую шерстяную шапку. На нем были два надетых друг на друга свитера, толстые вельветовые брюки, короткие носки и короткие военные ботинки, которых у Эль Лобо был неиссякаемый запас.


К тому времени, когда Эль Лобо вернулся с четырьмя своими людьми, ветер усилился, и снег ослепляюще закружился вокруг них. Еще больше хлопьев упало с низко висящих облаков. Пройдет немного времени, прежде чем все небо закроется, и тогда они смогут пойти. У всех на левом плече были повязаны белые платки, чтобы опознать друг друга в предстоящей схватке. «Важная предосторожность, - подумал Ник. Большинство мужчин носили береты, похожие на браво Иуды , и их одежда была очень похожей. После того, как началась бы битва, стало бы трудно отличить друга от врага.


Свет луны и звезд исчез на всю оставшуюся ночь, и они поползли сквозь густой снег к затопленной преграде. Они с трудом продвигались сквозь заросли сосен и пробковых дубов и через узкие овраги, где снег лежал высоко. Наконец они подошли к концу оврага в десяти футах от барьера. Здесь они отдохнули и оценили ситуацию. Никто не открывал ртов, и все они натянули простыни на лица.


Пока все шло по плану. Ник выглянул из-под простыни на монастырь. Ничего не указывало на состояние тревоги. Он слышал крики и пение мужчин. Вино переходило из рук в руки. Желтые блики освещали неприятную ночную атмосферу. Взгляд N3 остановился на самой высокой из четырех башен - в тот день он определил, что это наиболее подходящее место для двух женщин, которые могут быть заперты. Конечно, он не был уверен. Иуда мог бы бросить Тасию в темницу - если бы он не переманил ее на свою сторону сейчас! Ник подумал, что с Алисией Тодд будут хорошо обращаться. Вы можете доверить Иуде бережно обращаться с такими важными товарами. Эль Лобо что-то пробормотал. Это звучало нетерпеливо. Ник глубоко вздохнул. «Хорошо, hombres! Мы идем! Будь осторожен!' Им не нужно было это предупреждение. Все они прекрасно знали о пулеметах на башнях. Одно неверное движение, малейший заметный шум - и они погибли.


Но теперь один из диких черных быков унюхал их и обнюхал внутреннюю ограду, построенную для защиты от электрического тока. Зверь подозрительно принюхался и поскреб снег передним копытом. Они сказали Нику, что таких быков было шестеро. Черные быки из Андалусии.


Четверо мужчин, пришедших с Эль Лобо, уже поползли вперед. Ник очень мягко сказал: «Стойте!»


Старик нетерпеливо обернулся. 'Что это?'


Ник прошептал: «Бык - он знает, что мы здесь, и не хочет уходить. Мы должны избавиться от него. Момент!'


Он зарядил винтовку тяжелой стрелой. В стреле было достаточно наркотика, чтобы усыпить слона. Бык все еще нюхал, бил копытом и обнюхивал внутреннюю ограду, прямо там, где собирался войти Ник.


«Тебе нужно идти, брат», - пробормотал Ник. Он сказал мужчинам: «Наклонитесь, amigos!» Он осторожно прицелился в черную массу животного и нажал на курок. Флоп! Зверь на мгновение наступил на снег, затем медленно опустился. Шестеро мужчин лежали молча, ожидая ответа. Ничего такого. Через минуту Ник мягко скомандовал: «Марш! Быстро и тихо! Прощай, Джефе!


Рука, схватившая его на мгновение, была грубой, как наждачная бумага. «Иди с Богом», - сказал Эль Лобо.


Они отрабатывали этот трюк весь день, используя одеяло, чтобы бросать Ника. Теперь это было серьезно! «У тебя есть только один шанс», - подумал Ник, приближаясь к четырем мужчинам, ожидающим его на баррикаде. На самом деле это была идея Кармены. Затопленный барьер был первой и, вероятно, самой большой проблемой. Они могли вызвать короткое замыкание, но тогда сработает сигнализация ...


Земля теперь была заморожена. Еще был снег. Копание туннеля потребует времени и будет слышно. Пройти под шлагбаумом и пробить его было невозможно. Но как проникнуть? Даже Ник на мгновение запустил руки в свои волосы.


Тогда Кармена предложила; «Почему бы нам не бросить его? Четверо из этих сильных мужчин должны уметь это сделать, верно? Этот барьер меньше двух с половиной метров в высоту!


Они поставили два столба и натянули между ними веревку на этой высоте. Четверо мужчин, все крепкие горцы с огромной мускульной силой, снова и снова бросали Ника через веревку. И вот пришло испытание!


Они не сказали ни слова. Все знали, что нужно делать. Ник лежал в снегу, прижимая винтовку к груди. Оказавшись в воздухе, ему пришлось свернуться калачиком в виде массивного шара и спуститься вниз, как прыгуну с шестом.


Один мужчина на каждую лодыжку и по одному на каждое запястье. Ник напрягся, когда они раскачивали его взад и вперед, чтобы развить большую начальную скорость. Один - два - три - четыре - пять! Они бросили его высоко в воздух и через забор!


Он парил над смертоносным барьером с зазором в нескольких футов, он свернулся и увидел порочные, электрический заряженные шипы под ним в течение доли секунды. Потом он начал падать, и, наконец, приземлился с мягким ударом в снег, который, смягчил его падение, как подушка. Через минуту, используя пару кусачек, он пролез через внутренний забор. Он лежал как мертвый еще с капюшоном на голове. Он собирался посмотреть, когда он услышал, что подходит бык.


Животное услышало тихий звук и теперь почувствовало запах Ника, который лежал замершим. Он слышал, что бык не ударил бы вас головой, если бы вы были полностью неподвижны. Он просто надеялся, что этот бык тоже это знает. Теплый животный воздух достиг его носа. Бык остановился прямо перед ним, фыркнул и немного почесался. Он не был уверен, что это за странное существо, лежащее в снегу. От него исходил враждебный запах, но он не двигался. Может, он уже был мертв ...


Бык толкнул Ника стальными наконечниками на рогах. Нику требовалось все его самообладание, чтобы оставаться на месте. Он был беспомощен! Если бык намеревался наколоть его на рога, он мог бы сделать это до того, как Ник воспользуется ружьем.


Ракета поднялась белым цветком в темное небо. Горел прожектор. Охранники на башнях что-то заметили - или это было обычным делом. Ник вспотел на холодном воздухе. Бык или автомат - что бы это было? Увидят ли часовые неподвижное тело оглушенного быка? Вроде прошел час ...


Ракета отвлекла быка. Он пошел дальше. Вспышка ракеты погасла и прожектор тоже был выключен. Ник перевел дух. Он начал ползти по снегу, стараясь спрятать зачерненое лицо под белым капюшоном. Он точно знал, куда идет. Эль Лобо приказал своим людям наблюдать за монастырем в течение нескольких дней, и их информация была исчерпывающей и точной. Неподалеку протекал дикий горный ручей, который мог снабжать водой ров. Она протекала через подвал монастыря и дальше доходила до главного ответвления. На данный момент ров был сухим, перекрытый шлюзом, чтобы быки могли там бродить.


Ник подошел к подножию монастырской стены и почувствовал себя в большей безопасности. Он пополз вдоль стены, пока не добрался до арочного прохода. Здесь ров круто уходил в темную пропасть. Ник соскользнул по снегу и пополз в кромешную тьму. Стены стали ближе друг к другу. Он вторгся в монастырь!


Он вылез из зимнего комбинезона, который сковывал его движения, и пополз на локтях и коленях, винтовка застряла между его предплечьями и грудью. Проход был очень узким и глубоким. Если вода протекает через это, она должна идти с огромной силой!


Далеко впереди он увидел слабый горящий факел. Он мерцал и плескался в сквозняке туннеля. Подойдя ближе, Ник увидел, что это был смоляной факел, как раньше, и что он свисал с потрепанной каменной стены с ржавым железным кольцом. Он сиял на изношенных ступенях, ведущих к руслу ручья. На мгновение N3 подумал об ужасных сценах, которые, должно быть, освещали такие факелы в прошлом. Сколько трупов уже было тогда выброшено в быстрый поток? Что-то его поразило: всегда хорошо иметь запасной выход, куда можно было бы отступить!


Он поднялся по лестнице и оказался на длинной площадке из плоских камней. В конце был лестничный пролет вверх и вниз. Какое-то время он стоял, глядя вниз по винтовой лестнице, от которой поднимался сухой, затхлый воздух. Вот где будут подземелья.


N3 проверил свое оружие. У него уже был «люгер» за поясом и стилет в чехле на руке. Ручные гранаты попали в карманы его брюк, а дротик был заряжен в ружьё. Он быстро поднялся по лестнице. Он двигался неслышно, как привидение. Его белые зубы блестели на его лице, и все его натренированные мускулы и нервы были готовы к предстоящей работе. Он вышел в конце лестницы в коридор. В то же время он услышал тихие шаги и скрылся в тени. Несколько мгновений спустя он увидел приближающуюся Тасию. Она несла факел и в призрачном свете выглядела бледной и напряженной. Похоже, ее рыжие волосы горели. Она прошла мимо него в чулках; нейлон зашипел на каменном полу.


Ник уже собирался пойти за ней, когда услышал приближение другого - очевидно, кто-то преследовал девушку. Он снова остался в тени. Это было настоящее шествие!


Теперь прошел Череп, ковыляя. Он волочил свои ноги по камням и тихонько переваливался с ноги на ногу. У него был фонарик, которым он время от времени щелкал, но Ник мог ясно видеть его в отраженном свете факела.


Когда они проходили, колоссальная тень Черепа натыкалась на стены. Его плоская голова гориллы не попадала в круг света, но Ник мог сказать, что на мужчине был свитер без воротника, что делало его еще более массивным, и что на его бритой голове была грязная хлопковая шапка. Мужчина пытался идти бесшумно, и его ноги шаркали.


Ник позволил им взять на себя небольшую инициативу и затем пустился в погоню. Он позволил себе руководствоваться мигающим фонарем Черепа. Когда они приблизились к углу, он увидел, что свет повернул направо. Ник на цыпочках подошел к углу и огляделся. Чуть дальше по коридору из комнаты исходил слабый свет. Дверной проем был скрыт за занавеской. Ник как раз успел увидеть, как Череп раздвинул занавеску и прыгнул внутрь. Мгновение спустя русская девушка издала громкий пронзительный крик, который перешел в шипящий звук. N3 побежал к ним.


Дротик был у него наготове, когда он сорвал занавеску со стержня. Маленькая лампочка осветила сцену перед ним. Это была радиорубка, стены которой были скрыты за шкафами с панелями переключателей и приборами. Он только что проник в самое сердце твердыни Иуды!


Череп стоял спиной к Нику. Он держал в своей огромной хватке Тасию, беспомощную, как тряпичную куклу, одной рукой подавляя ее крики. Она тщетно махала ногами в чулках. Ник увидел за этой рукой небольшой кусочек лица - он никогда не видел ужаса, написанного так ясно на человеческом лице!


N3 выстрелил стрелой в спину Черепа. Это была цель, по которой он не мог промахнуться. Великан отпустил девушку и рывком повернулся к Нику. Хищные клыки угрожающе блеснули на агента АХ. С той же дозой наркотиков, которую немедленно убила быка, ему удалось сделать еще три шага к Нику. Его большие руки обвились вокруг шеи Ника.


Череп с глухим стуком ударился об пол. Одна из его рук все еще сжимала ботинок Ника, затем он упал неподвижно. Ник перешагнул через упавшего монстра к девушке. Она лежала перед центральной панелью управления. Из динамика раздался тихий металлический голос - русский голос! Ник прислушался.


«Говорите MGB 5 - говорите MGB 5. Это Avanpost 9 - Avanpost 9 - я должен подтвердить ваш заказ. MGB 5 - поговорим с вами! '


Ник мрачно улыбнулся. Он наклонился над лежащей на полу девушкой и щелкнул выключателем. Русский голос был отключен. Ник поднял девушку и осторожно покачал ее из стороны в сторону. Затем, не так нежно, он несколько раз похлопал ее по щеке. Она моргнула, и зеленые глаза уставились на него с новым ужасом. Она открыла свой широкий красный рот, чтобы закричать. Ник положил на него руку - она забыла, как он выглядит с черным лицом.


«Я Ник! Ник Картер! Он снова потряс ее. «Теперь ты должна перестать терять сознание, дорогая! Нам нужно начать. Где Иуда?


Тася задрожала. Она посмотрела через плечо и увидел неподвижно лежащего Черепа, после того, как она задрожала еще больше. Она прижалась к Нику. На мгновение его нос был наполнен теплым, полным ароматом ее женственности. 'Бог!' она причитала. «Боже, Боже! Это… это чудовище преследовало меня!


Ник дал ей пощечину. «Блин, перестань об этом говорить! Где Иуда?


Она все еще держалась за него, но ее глаза медленно возвращались к нормальному выражению. «У Алисии ... делает записи! Она сошла с ума, Ник! Она чуть не умерла, но героин ее оживил. Но она сумасшедшая, действительно сумасшедшая! Она может полностью упасть в обморок в любой момент, но говорит - в основном чепуху. Она смотрит прямо перед собой и болтает! Ник обеспокоенно посмотрел на нее. - И Иуда пытается понять эту болтовню? Может быть, ее формулу? Как она попала в такое состояние?


Тася рассказала ему о нападении Черепа. Она посмотрела на монстра на полу, у которого все еще был дротик в спине, и снова вздрогнула. «Это испугало бы любую женщину. Он мертв?


N3 сильно ударил Черепа по ребрам. Он увидел влажное пятно на полу, где у великана текли слюни. 'Нет. Он не мертв. Но будет на несколько часов в отключке». Он повернулся к девушке. «Что такое Аванпост 9?»


Он увидел, как она застыла. Она быстро взглянула на панель переключателей.


«Я выключил его», - злобно сказал Ник. Он сделал шаг вперед. «Я тебя кое о чем спросил! Что такое Аванпост 9? Кто, что, где и как? Я хочу знать об этом все. И немедленно! '


Она упорно вскинула подбородок. «Это… я не буду! Я благодарна тебе, Ник, но мы все еще враги. У меня еще есть задание ».


'У меня тоже!'


Даже если она сказала правду и англичанка действительно в плохом состоянии, это не имело большого значения - в Англии и Америке было много врачей! Может быть, Алисия Тодд еще сможет вылечиться. Между тем тайна укоренилась в ее голове, и эту голову нужно было сберечь.


Внезапно и без предупреждения он ударил ее ладонью по лицу. Тася пошатнулась и упала на колени. Он поднял ее и снова ударил. Кровь сочилась из уголка ее рта. «О нет, - воскликнула она, - нет, Ник, не надо!»


Пока она была еще немного не в себе, он быстро ее обыскал. Он пощупал ее бедра. Пистолета не было, и другого оружия у нее не было. Он обвил одной рукой ее мягкую руку и начал сжимать. Постепенно он усилил хватку. - «Что такое Аванпост 9?»


Девушка постепенно вернулась на колени, лицо ее искривилось от боли. Наконец ее сопротивление сломалось. «Хорошо ... хорошо, - я вам скажу. Но хватит давить, пожалуйста!


Ник отпустил ее. 'Рассказывай!'


Тася осталась стоять на коленях и закрыла лицо руками. Рыдая, она сказала: «Аванпост - наша мобильная группа, базирующаяся в Андорре. Я должна была что-то сделать. Я должна. Я вызвала их, сообщила о местонахождении этого монастыря и приказала им прийти мне на помощь. Я... - у меня не было времени закончить трансляцию - Череп меня достал - но я верю, что они придут. Они всегда готовы к таким ситуациям! » Она бросила на Ника вызывающий взгляд и потерла руку. «Итак, вы видите, что вы все-таки не выиграли! Мои люди будут здесь через минуту! Десантники! Они убьют Иуду - и она указала на Черепа - «и тебя тоже! И я отвезу Алисию Тодд в Россию! »


Ник потер подбородок. Это меняло обстановку! О Боже! Эль Лобо сидел снаружи, ожидая сигнала об атаке на монастырь, ожидая отключения электричества и взрыва первой гранаты, когда Ник атаковал бы пулеметы! И вот теперь русские пришли, чтобы положить конец делу. Десантники это сделают! Это действительно могло перерасти в настоящую драку!


N3 крепко схватил Тасию за запястье и потащил ее за собой, щелкая всеми переключателями. Не было никаких указаний на то, для чего они были, но один из них наверняка сработает и выключит ток в шлагбауме. Когда лампа в комнате погасла, он вернул последний выключатель в прежнее положение, потому что он должен был гореть. Он установил все остальные переключатели в положение «выключено».


В то время как он делал это, он думал, как сумасшедший. Девушка рассказала ему правду, он был убежден в этом. Андорра была полу-независимое государство, и это было всего пятьдесят миль - "Иваны" будет здесь достаточно скоро. Это была горная и пустынная область и реальное место для станции россиян такой мобильной группы. И вскоре они будут падать с заснеженного неба с автоматами и ручными гранатами и бог знает чем. Может быть, даже легкие пулеметы и минометы! Возможно и огнеметы!


В комнате было маленькое окошко - не больше, чем трещина. Ник потянул за собой девушку, когда открыл его. Он вынул из кармана ручную гранату. Тася посмотрела на него широко раскрытыми глазами. "Ч-что ты собираешься делать?"


Ник смотрел на нее глазами, мерцающими зловеще в его черном лице. «Я предупреждаю моих товарищей внизу - я сделаю это! Если я кину эту гранату, Эль Лобо посчитает , что я выключил ток. Забор будет отключен. Затем он идет в атаку и ожидает поддержки от меня. Которой он не получит, потому что вы и я собираемся использовать суматоху , чтобы забрать Aлисию Тодд отсюда! Он сжал ее запястье крепче. «Я отвезу тебя, детка, потому что мне нужна ваша помощь для нее! Поэтому будьте благоразумны и не стойте на моем пути, а? Один неверный шаг с вашей стороны , и я нокаутирую вас, свяжу и оставлю вас ему!


Ник указал головой на гиганта. «Он придет в себя в какой-то момент».


Тася ничего не сказала, но она рассердилась и была упряма. Она была беспомощна, и они оба это знали. До того, как ее собственные люди не пришли, она должна была присоединиться к нему - и она должна была находиться рядом с англичанкой.


Ник вытащил ручку и выпустил гранату из окна. Многие хорошие парни погибнут из-за этого ложного сигнала от него, но с этим ничего нельзя было поделать. "Операцию Сафо" нужно было довести до успешного завершения. Пока он еще дышал, он должен был продолжать попытки!


Ручная граната разорвалась с оглушительным грохотом. Сразу же Ник услышал далекие крики и хлопок взрывающихся гранат. Потом быстрые выстрелы пулеметов. Эль Лобо и его люди получат вкус ада! Но теперь, когда барьер больше не был электрифицирован и большая часть света погасла, у них все еще оставался небольшой шанс. N3 сразу решил, что не дождется, чтобы посмотреть, чем все закончится. Если бы Эль Лобо узнал, что Ник не помог, он тоже стал бы врагом!


Ник потащил Тасю к двери. 'Иди со мной! Теперь надо спешить. Отведи меня к Алисии Тодд!


«Этого не произойдет», - сказал Иуда.


Он был маленькой фигурой в дверном проеме. Пистолет в его руке был большим и черным, и он был нацелен Нику в живот. "Руки вверх!" - скомандовал Иуда. "И поторопись, или я буду стрелять!"


Ник сделал, как сказали. Пока ничего другого не было. N3 проклял свое невезение. Если бы он был тут на несколько секунд раньше, он мог бы придти и уйти из монастыря, как ему заблагорассудится, а теперь он оказался в ловушке!


Иуда посмотрел на девушку своими суровыми черными глазами. «Я не забуду этого, дорогое дитя. Вы пожалеете о своем обмане, уверяю вас. Встаньте у этой стены, вы оба.


Они послушались. Ник ухмыльнулся маленькому человечку. «Что она сделала, Джей? Вы думаете, что она перешла на вашу сторону?


Иуда ответил не сразу. Сначала он снова включил все переключатели. Темный глаз пистолета остался на животе Ника. Ник не был уверен - стены были толстыми, - но ему показалось, что он услышал ужасный крик. Пара мужчин Эль Лобо, которые застряли в смертельном заграждении! Крики заглушили новые очереди из автоматов. Иуда вернулся к тому месту, где лежал Череп. Он наклонился, вытащил стрелу из спины гиганта и отбросил ее. Он ударил Черепа ногой. Великан двинулся и застонал. Ник не мог поверить своим глазам и ушам. Его сила была просто нечеловеческой!


Иуда достал большой шелковый носовой платок, чтобы вытереть рот. Он посмотрел на Ника. - Ты пригодится, Картер, заставить Волка работать на тебя! Я рад, что ты это сделал, потому что теперь я могу разобраться с ним навсегда. Я должен был сделать это раньше, но ты знаешь, я был очень занят. Но скоро это закончится. Его атака - не что иное, как укус комара. А пока я считаю, что имею право на небольшое развлечение, небольшую месть, Картер! Я буду смотреть, как Череп убивает тебя! Я получу от этого массу удовольствия! '


Ник поиздевался над Иудой. «Тогда придется долго ждать! Ему ввели наркотик!


«Тогда обратите внимание, друг!»


Ник смотрел. Сначала он был поражен, а затем обескуражен. Иуда вынул из кармана коробку и нажал черную кнопку. N3 немного повернулся к русской девушке. Она окаменела от страха и уставилась на Черепа.


"Что это за фигня Ник?", спросил ее хриплый голос. «Он очнется!» Ее голос дрожал. «Вы увидите - он приведет его в сознание. Этот монстр никогда не умирает! Ник признал тон истерического приступа, Тася боялась урода, но он не мог помочь ей сейчас. Он с удивлением наблюдал, как Череп стал двигаться, тяжелые руки и ноги были в судорогах и большая уродливая голова поднималась!


Иуда взглянул на Ника. Пистолет в его руке по-прежнему был направлен ему в живот. 'Ты был прав. Он получил хорошую дозу - мне придется активировать его несколько раз подряд ». Он несколько раз нажал черную кнопку. Тася что-то пробормотала, затем застонала от ужаса. Иуда посмотрел на нее и сказал: «Не волнуйся, моя дорогая. По крайней мере, пока. Позднее будет твоя очередь!


N3 должен был поверить в увиденное. Череп медленно поднялся на ноги. Сначала он стоял на четвереньках, а потом внезапно встал, покачиваясь на ногах. Его серые глаза бродили по комнате. Когда они увидели Ника, отвисла грязная пасть и показались зубы хищника. Звук поднялся в горле Черепа, и мужчина подошел к Нику.


Иуда протянул волшебную руку, как к маленькому ребенку. «Не здесь», - сказал он дружелюбным тоном. - Устройства здесь, Череп, они не должны ломаться. Пойдем со мной в комнату дальше по коридору. Ты первый, Череп!


Череп кротко сделал, как ему сказали. Он вышел из комнаты. Иуда махнул пистолетом. «Теперь ты, Картер. И не шутите. В следующую комнату. Он сказал девушке: «Мы с тобой будем смотреть, дорогая. Тогда вы, вероятно, почувствуете вкус того, что вас ждет - конечно, немного по-другому ».


У Ника было странное предчувствие, когда он шел по холодному коридору к следующей пустой камере. Он не мог точно определить это чувство, но того, что он только что увидел, было достаточно, чтобы не выдержали даже его стальные нервы. Был ли этот ужасный Череп бессмертным или что-то в этом роде?


Снаружи яростно стреляли пулеметы, время от времени сменяющиеся более резкими выстрелами винтовок. Между ними постоянно раздавались глухие удары ручных гранат. Эль Лобо и его люди не будут сдерживаться - и Волк будет интересоваться, что случилось с Ником! Он отбросил эту мысль в сторону и начал планировать бой, в которым ему пришлось сражаться. Если бы только он мог отключить Черепа хоть на мгновение - достаточно долго, чтобы прыгнуть Иуде на шею и забрать пистолет. Тогда у него еще оставался небольшой шанс. По крайней мере, больше, чем сейчас. N3 попытался подавить холодок, пробегавший по спине. Он знал все уловки из книг!


Но время вышло. Он волновался! Русские могут прибыть в любой момент - и скоро там появятся полиция и Гражданская гвардия .


Это был бы котел ведьм, если бы все стреляли во всех! Ник почувствовал острую потребность оказаться где-нибудь очень далеко.


Череп ждал в комнате. С потолка свисала голая лампочка. В углу что-то было - похожее на гроб! Ник снова посмотрел, правда, гроб! Иуда был уверен в себе и в Черепе ...


Иуда толкнул Ника пистолетом. Он сказал Черепу всего три слова: «Убей его - медленно».


Череп злобно ухмыльнулся. Согнутыми пальцами он поднял тяжелые руки и, шаркая, подошел к Нику. Слюна текла по его подбородку, а из горла вырывались звериные звуки.


N3 еще никогда не чувствовал себя таким незащищенным. У него была только собственная сила и ловкость, и ему приходилось мириться с этим. И ему нужно было не только вывести Черепа из строя - у него не было особой надежды убить этого зверя - он также должен был застать врасплох Иуду и взять тот пистолет!


N3 подпрыгнул, развернулся и изо всех сил ударил ногой. На его ботинках было железо, и сават был идеально исполнен. Его нога ударила Черепа в грудь, как паровой молот. Ник почувствовал боль от удара в живот.


Череп ухмыльнулся.


Ник нацелил град сильных ударов по большому короткому подбородку. Повороты и повороты - слишком быстро, чтобы следовать по ним один за другим. Его тренер, видевший на ринге всех великих боксеров, однажды выгодно сравнил Ника с Джо Луисом. Отпустив удары, он качнулся назад по дуге, так что Череп встал между ним и дверным проемом, где


Иуда с пистолетом наготове смотрел. Череп не позволил себя остановить ни на секунду. Он продолжал подходить. Ник увидел кровь на своих руках и внезапно понял, что это его собственная кровь. Его кулаки кровоточили и сильно болели - он чуть не сломал их!


Ник снова попытался удачно ударить ногой, на этот раз направив его в горло. Череп моргнул и снова подошел к нему. Ник яростно ударил его по животу. Это было похоже на стук в стальную дверь. Череп схватил Ника и прижал к стене. Человек AX почувствовал рвоту от удара, но он приземлился на ноги и сделал выпад в пах своего противника. Череп ударил его по подбородку, затем снова поднял и ударил об стену.


Ник упал, перевернулся и вскочил на ноги, уклоняясь от смертоносной атаки Черепа, и снова упал. Он как раз вовремя. Череп нанес удар каккувалдой своим огромным кулаком. Нику удалось увернуться от удара. Иначе он бы разбил череп!


Череп теперь загнал Ника в угол. Легкие Ника все еще были в хорошей форме, но он тяжело дышал. Череп стоял так, как будто он еще не начал. Он собрал руки вместе над головой, поднял их так высоко, как только мог, и стал намного выше агента АХ с его полными шестью футами. Он наступал.


Ник подпрыгнул и ударил одним плавным движением. Он ударил грубой и мозолистой стороной руки. Это был удар тамэси вари из техники карате, которая используется только для убийства. Буквально в прошлом месяце Ник разрезал на тренировке 100-фунтовый кусок льда пополам этим ударом!


Он отлично выполнил удар карате, со всей своей силой. Череп моргнул и на мгновение постоял. Затем он с рычанием бросился вперед. Его сцепленные руки приземлились на голове Ника с глухим стуком.


N3 погрузился в темную бездну.


12. Гроб ДЛЯ ДВУХ ЛЮДЕЙ.


Ник Картер очнулся в узком, грубом, тесном ящике, пахнувшим старым деревом. Древесина? Был еще и знойный женский воздух. Он чувствовал, как ее мягкое тело плотно прижимается к его крепкому телу. Это может быть только какой - то бредовый сон! Все было мечтой! Операции "Сафо" не существовало, и не было Иуды или Эль Лобо или Таси или Aлисии Тодд! Он устал, лег спать с чужой женщиной, и все это ему снилось! Неподалеку, почти у его уха, выстрелила длинная очередь из пулемета. Ник подпрыгнул и сильно ударился локтями о дерево. Где, черт возьми, он был!


Он почувствовал мягкие губы у своего уха, влажные и теплые губы. Девушка Тася прошептала: «Ты не спишь? Говори тише! И не двигайся. Что бы ни случилось - не двигайся! »


N3 сделала то, что она сказала. Он прошептал в ответ: «Где мы? И почему я не могу пошевелиться? ' Он не видел ничего. Вокруг него было темно, если не считать сияющего глаза возле его головы. Что это было?


Ее губы коснулись его уха. «Нас заколотили в гробу! В одном из тех старых. И мы находимся на одной из башен с Иудой и… и этим чудовищем! Есть и другие. Мы не должны двигаться, потому что гроб очень шатается на зубчатых стенах. Если наклониться не в ту сторону, то упадем на самое дно рва. Не двигайся - и я не хочу сейчас умирать. Мои люди здесь! Только что спустились десантники и они объединились с Эль Лобо . Вскоре монастырь окажется в их руках, Ник. Я все равно выиграла!


Нику понадобилось время, чтобы усвоить эту информацию. Пулемет снова звенел в его ушах, и он услышал, как Иуда командовал. Где-то впереди раздался резкий треск автоматов и взрывы ручных гранат. Значит, Иуда проигрывал свою маленькую войну, верно? В этот момент возникла пауза, и он услышал еще один звук - звук текущей воды! Канал?


Тася ответила на его вопрос шепотом: «Да. Иуда открыл шлюз, чтобы впустить воду из ручья. Люди Волка застрелили всех быков, и один из них - я думаю, он сошел с ума от боли - пробил внутреннюю ограду и наткнулся на электрические провода, замыкая его. И Иуда впустил воду. Многие люди Волка были застигнуты врасплох - девушка тоже! Мне показалось, что она все еще ребенок. Это было очень жалкое зрелище, Ник. Я видела, как старик унес ее тело!


Кармена мертва! У Ника было острое чувство сожаления, и его мозг сразу же зарегистрировал новое последствие. Теперь ему определенно нужно держаться подальше от Эль Лобо ! Его предательство боевого плана, а теперь и смерть Кармены, сделали его уязвимым для пули между ребрами. «И это правильно, - подумал он, будучи совершенно честным с самим собой». Но если бы все получили по заслугам, мало кто остался бы в живых ...


Ему приходили всевозможные идеи побега.


"Откуда вы все это знаете?"


Когда он задал вопрос, три пули пробили гроб на высоте его головы. Ник съежился. Им нужно было выбраться, и быстро!


«Череп унес тебя в гробу», - прошептала она. «Мне пришлось идти пешком. Тогда они долгое время были вовлечены в драку. Иуда отдает команды по радио. Но он знает, что сейчас проигрывает, и я думаю, что он как-нибудь попытается сбежать. Я видела, что он шепчется с Черепом! Он позволит своим людям умереть!


Еще одна пуля попала в гроб. Ник почувствовал, как девушка задрожала. Ник принял решение. Рано или поздно одна из этих пуль попадет в них. Если это не заблуждение, то, конечно, приговор Иуды. Незадолго до побега он возьмет автомат и расстреляет гроб. В любом случае было чудом, что он позволил им жить так долго. Он спросил об этом Тася.


Ее губы снова коснулись его уха. «Сначала я подумала, что у него есть план как-то использовать нас в качестве заложников, но больше мыслей не было. Он хочет бежать и забрать англичанку - теперь я в этом убедилась. Он просто убьет нас, прежде чем уйдет. Она говорила спокойно, теперь без всякой истерики, и N3 чувствовал, что она готова умереть в случае необходимости. Это его оттолкнуло. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что она была бы такой спокойной и готовой к смерти, только если бы у нее была веская причина. Выполнила ли она свою миссию? Что она натворила? Что узнала? Она убила Алисию Тодд?


Прежде чем он успел задать все эти вопросы, он услышал голос Иуды в гробу. Ник слегка повернул затвердевшую шею и увидел отвратительный красный рот, открывающийся в дырке в гробе, которую он уже обнаружил. Искусственные зубы сверкали слоновой костью. В голосе Иуды особенно сильно слышалось шипение в усеченном пространстве гроба. "Ты уже очнулся, Картер?"


Ник промолчал. Мгновение спустя Иуда сказал: «Какая жалость. Я хотел попрощаться с тобой. Что ж, милое дитя, тогда я сделаю это за тебя. Сейчас мы с Черепом уходим и забираем главный приз. Я знаю институт в Швейцарии, где они могли бы помочь ей - и если это не сработает, я всегда могу продать ее как слегка поврежденную! » Иуда заржал, и Ник представил себе его ухмыляющийся клюв. «Конечно, со скидкой», - добавил Иуда. «Привет, милый ребенок. Это будет быстро и любезно. Мы выпустим несколько пуль в гроб и ...


Иуда дал Нику необходимую ориентацию. Теперь он знал, какая часть гроба выступала над рвом. Он прошипел Тася: "Держись, сейчас мы упадем!"


Ник внезапно перенес свой вес на изножье гроба, насколько это было возможно в ограниченном пространстве. Гроб пошатнулся и начал скользить вниз. Иуда крикнул человеку, стоящему у пулемета: «Стреляй! Быстро стреляй, идиот! Расстреляй их!


Но было слишком поздно. Гроб соскользнул с парапета и перевернулся. Тася закричала и прижалась к Нику. Он как можно сильнее собрался и ждал удара. Если бы только вода была достаточно глубокой и если бы они только заняли положение, в котором он мог бы использовать свои сильные мускулы!


Гроб с грохотом хлопнулся в воду. Он сильно ударил по ним внутри. Их прижало друг к другу, тело к телу, лицом к лицу. Ниагарский водопад взревел в ушах Ника.


Они остались на плаву! Они упали в бурлящее течение и кружились в воде, как обломки караблекрушения. Они в любой момент могли на что-то натолкнуться, их трясло взад и вперед, вода попадала внутрь, но они плыли, несмотря ни на что.


Тася была почти без сознания. «Ложись под меня,» проревел он. «Попробуй лечь под меня - мне нужно оттолкнуться!» Он толкнул вверх и прижался спиной к крышке гроба. Слава Богу, они спускались крышкой вверх! Он снова и снова напрягся, но Череп прибил крышку хорошо.


Ящик внезапно рухнул и неровно соскользнул по длинному склону. Они оказались в туннеле под монастырем. Ник выругался над крышкой гроба. Он должен был выйти! В противном случае они прошли бы его до конца и попали в главную ветвь потока. Ник напряг мускулы, пока пот не выступил ему на глаза, а в висках не забилось от боли. И наконец гвозди с пронзительным скрипом отпустили. Крышка была полуоткрыта.


Они были на полпути к площадке, где все еще мерцал факел. Ник полностью оторвал крышку и использовал ее, как веслом, чтобы направить коробку к каменным ступеням, ведущим в воду. Он выскочил и потянул гроб одной рукой. Ступеньки были скользкими и покрытыми мхом, и старый гроб легко скользил вверх. Ник взял Тасию за руку и вытащил ее из гроба. Она все еще казалась немного сонной.


«У нас нет времени», - проревел N3. «Мы должны спрятаться. А потом подождать! Иуда и Череп придут сюда с Алисией - я в этом уверен. У Иуды всегда есть запасной выход, и его не может быть больше нигде, кроме как здесь. Вероятно, у него где-то здесь спрятана машина или лодка. Поторопись!


Тася не была в восторге. Девушка смотрела безучастно. Он разбил крышку гроба, и разделил ее пополам. Затем голыми руками он выломал из нее доску и сделал из нее длинную булаву с тремя торчащими гвоздями в конце. Ник был в холодном поту. Он вытер его с его глаз, размахнулся самодельной битой и улыбнулся ей. Он поднял биту. «Теперь я испытаю её на Черепе - кулаками его невозможно вырубить!» Ее взгляд был мрачен. В мгновение ока ему стало ясно, что девушка была разочарована их побегом. Она имела другие планы. Но какие?


Тася сказала: «Ты не сможешь его убить! Это чудовмще практически бессмертно. Вы не знаете что у него внутри!' Она вкратце рассказала ему о сердце Черепа и плоской металлической коробке. Лицо N3, все еще частично черное, стало серьезным. 'Итак, это все! Может быть, не так уж и безумно! Если у меня в руках будет эта коробка, я смогу убить его без труда ».


«У Иуды, конечно же, есть пистолет», - глухо сказала она. «А у нас ничего нет. Он прав - он выиграл, а мы проиграли, даже если сбежим живыми ».


Ник поднял доску из крепкого дерева. Гвозди были длинными и блестящими. «У меня все еще есть это», - сказал он ей. «И молчи! Вот они идут. Оставайся в тени и не двигайся - если ты напортачишь, я оставлю тебя Черепу - уверяю тебя, Тася!


'Я верю тебе.' Она тихонько удалилась между колоннами катакомб в самый темный угол.


Иуда шел впереди. Он с большим трудом тащил гроб и уже не выглядел так опрятно. Он потерял парик, и его лысая голова блестела в свете факелов. За ним шел Череп, который нес на голове гроб, похожий на корзину с фруктами. Он с легкостью поставил его на кромку воды. Ник мог видеть из своего укрытия, что тело Алисии Тодд находится в гробу. Ее груди поднимались и опускались равномерно. Казалось, она спит; у нее были закрытые глаза. Наверное, под сильным действием наркотика. Иуда, конечно, хотел держать ее в таком состоянии - тогда она меньше всего беспокоила бы его.


Иуда быстро отдавал приказы. Он размахивал пистолетом правой рукой. Это заставило Ника решить, что он пока оставит Иуду в покое. Сначала разберется с Черепом, а затем последует за Иудой и женщиной. Ему пришлось пойти на такой риск.


Череп взял в руки крышку гроба и сломал ее пополам. Он отдал половину Иуде, который ему кивнул. Череп поднял гроб с Алисией Тодд и опустил его в воду. Иуда забрался в гроб и оттолкнулся своим импровизированным веслом. Он что-то сказал Черепу. Великан медленно кивнул головой. Иуда поплыл по течению и исчез в темном своде туннеля.


Ник побежал обратно туда, где ждала Тася. "Иди за ним!" - прошипел он ей. «Ты умеешь плавать. Войди в воду и следуй за ним. Я разберусь со Черепом, а потом пойду за тобой. Быстро! Присматривайте за ним и ждите меня - и никаких шалостей! Помни, у него есть пистолет ».


Девушка кивнула и погрузилась в темную воду. Полышалось легкое плескание. Ник, бесшумно бросившись к Черепуу, увидел, как он застыл и повернул гротескную голову в направлении звука. Он просто опускал второй гроб в воду.


Ник помешал его посадке. Он поднял доску с гвоздямии сказал Череп с усмешкой, «Вы собираетесь в путешествии, монстр? Это не произойдет. Мы должны разобраться прямо сейчас! Он медленно подошел к человеку. Череп посмотрел на Ника мутными глазами. Он выпрямился а своей полной высоте и выгнул огромные плечи. Обезьяноподобные руки были согнуты в клещи, и гигант посмотрел на Ника. И своим хриплым, механическим голосом, он сказал: «Я рад, что вы пришли, мистер Картер. Очень счастлив! Убью вас наконец то, не думал, что вы спасетесь. Череп еще вам покажет!


«Мы сегодня разговорчивые», - издевался Ник. Он бросился вперед и ударил Черепа доской с открытыми гвоздями. На гладком черепе появились три длинных кровавых пятна. Череп злобно ухмыльнулся своими блестящими клыками. «Не трогай мой череп», - пробормотал он. «Никто не может навредить Черепу! Я тебя раздавлю!


На лице Ника появилась острая ухмылка. Он внезапно шагнул вперед и сделал выпад доской, которую теперь использовал как меч. Он ударил Черепа прямо в область сердца. В тот момент, когда он ударил по нему, он резко повернул доску.


Тем не менее Череп неумолимо наступал. Он начал прижимать Ника к стене. Ник стал сильно потеть снова. Он снова и снова бил в самое сердце этого чудовища, разрушая тонкие электроды, которые поддерживали Черепа в живых. Проводка должна была быть нарушена, или замкнут аккумулятор - до тех пор, как это было что-то. Если бы это не сработало, он покончил с собой!


Это не сработало. Снова и снова он врезался гвоздями в грудь Черепа, а затем дергал доску, но безуспешно. Затем Ник перевернул доску и использовал гвозди. Он сунул их в тяжелую грудь на уровне сердца и дергал взад и вперед. Опять ничего. Череп был залит кровью, но он надвигался. У Ника не было ни времени, ни места. Это был конец. Череп прижал его к стене. Большие руки сомкнулись вокруг его горла. Зловонное дыхание вошло в нос, и резцы засверкали ...


Внезапно Череп напрягся. Он убрал руки от горла Ника. Он выпрямился и потянулся к груди. Рев животного вырвался из его горла. Ник смотрел в серые глаза и видел, как из них исходит свет!


Череп отшатнулся и упал на землю со стоном и царапая когтями. Он дернулся в последней конвульси и лежал неподвижно.


Ник перепрыгнул через труп и побежал к гробу. Он знал, что случилось, и слабо улыбнулся. Иуда захотел от него избавиться. Он, конечно же, добрался до главного рукава ручья и теперь думал, что он в безопасности. Он больше не мог использовать Черепа. Иуда был вынужден скрываться, и огромный Череп был бы обузой. Вот почему Иуда нажал красную кнопку на коробке!


Три минуты спустя, после бесчисленных ударов о каменные стены, гроб унесся в стремительный поток. Он был довольно широким, а вода была холодной и пенной от тающего снега. Блестящие черные валуны лежали ниже по течению, и Ник услышал зловещий звук порога. На востоке над горами рассветало. Снега не было, и ветер утих. Позади него в монастыре беспрерывно шла пулеметная стрельба и рвались ручные гранаты. Эль-Лобо и его русские союзники, несомненно, проникли туда, сокрушив последнее сопротивление. Они будут торопиться - Эль Лобо придется скрываться, а русские вернуться в Андорру. Они не будут слишком разборчивы в убийствах! Эль Лобо будет в ярости из-за того, что не смог найти Иуду, а потом смерть Кармены. Русские Аванпоста 9, конечно, были в равной степени разъярены отсутствием Таси и англичанки. Определенно пора было уходить. Но сначала...


Гроб устремился к порогу. Ник увидел, что ничего не может сделать, и выпрыгнул. Он доплыл до рощи на берегу и вышел из воды в кусты, когда девушка дрожа заговорила. Она пряталась в том же кустарнике.


'Сюда!' - тихо сказала она. 'Быстро. Иуда немного дальше. Он наткнулся на корягу и перевернулся. Ему удалось высадить Алисию на сушу. Они в зарослях ежевики прямо у начала порога. Я считаю, что Иуда потерял пистолет, когда перевернулся, но я не уверена ».


Ник на мгновение увидел, как шевелятся заросли ежевики, хотя ветра не было. Он поднес руки ко рту и тихо крикнул: «Иуда? - отдай мне эту женщину! Я направил на тебя пистолет, Считаю до десяти, а потом выстрелю! И мы знаем, что ты потерял пистолет в воде!


«Не обращай на это внимания, Картер! Тогда вы можете попасть в женщину. Нам не нужно пытаться обмануть друг друга, Картер. Мы оба в проигрыше. Вы только посмотрите назад, на стены монастыря! »


Ник оглянулся. Там он увидел фигуры в черных шлемах. Российские десантники! Был произведен только один выстрел. Ник железной хваткой схватил Тасю за запястье. «Не издавай ни звука, - предупредил он, - а то я сверну тебе шею!» '


Иуда снова заговорил. «Нам лучше прийти к компромиссу, Картер. Я спрятался прямо здесь возле машины. Ты отпустишь меня, а я оставлю женщину тебе. Решать надо сразу. Если ты не ответишь, я убью ее. Клянусь тебе, Картер!


Ник молчал. Казалось, что игра закончилась вничью. Иуда удержал его. Он был достаточно отчаянным, чтобы выполнить свою угрозу. И, вероятно, у этого маленького мерзавца была таблетка цианида для себя.


Снова раздался голос Иуды, резкий и напряженный. «Ну… Картер? Я потерял пистолет, но у меня все еще есть нож! Что ты решил?'


«Хорошо, - сказал N3. Будет еще одна возможность! « Оставь женщину там. И беги!


До свидания, Иуда!


"Я очень надеюсь, что мы встретимся снова, Картер!"


Они увидели, как маленькая фигурка выскочила из ежевичного леса к группе пробковых дубов. Сейчас явно начинало светать. Когда машина завелась, Ник сразу узнал Lancia. Этот негодяй спрятал его Lancia, чтобы сбежать!


Желтая машина вылетела из-за пробковых дубов и поехала по проселочной дороге к дороге. Ему пришлось проехать недалеко от монастыря. Тася попыталась встать, но Ник удержал ее. 'Жди!'


Вдруг взорвался пулемет. Очень длинная очередь - гораздо дольше, подумал Ник, чем было необходимо. Это был мстительный звук. Столб желто-черного дыма парил над деревьями. Ник кисло ухмыльнулся. Эль Лобо узнал машину. Иуда рискнул и проиграл.


Ник тоже проиграл - и АХ тоже . Они преклонили колени у трупа Алисии Тодд в кустах. Никаких следов ран. Тася закрыла пристальные глаза. - Значит она, должно быть, умерла, пока Иуда говорил с вами. Не могли бы вы позволить мне вернуться к моим людям, пока вы еще можете? Скоро явится полиция ...'


"Вы бы так думали!" Он грубо схватил ее за плечо.


13. РАЗРЯДКА.


Это был потрепанный номер в потертой небольшой гостинице в районе гавани Барселоны, через Авенида Парк - де - ла - Ciudadela . Им потребовалось три дня, сто чудес и тысячи песет, чтобы достичь этого. Испания была одна бурлящей массой разгневанной Policia и гражданской гвардии. Правительство собирается объявить чрезвычайное положение . Священная испанская земля опозорена снова и снова - дело с розовой виллой, ограбление бандитами полицейского участка, а теперь еще одно полномасштабное сражение в горах! И еще один шаг назад для полиции и службы военной безопасности: только мертвые русские и мертвые пауки. Газеты выли со своих первых страниц в общем негодовании.


Свежебритое лицо N3 было мрачным и напряженным, когда он просматривал бумаги, которые только что оставил ему представитель AX. Этот человек также передал ему приказ - покинуть Испанию, как молния, и желательно скорее! В связи с этим агент АХ предоставил Нику машину, новые документы и значительную сумму денег. Кроме того, Нику пришлось справиться с всем этим самому.


Ник отложил бумаги и осмотрел некрасивую комнату. На мгновение он остановился у женской одежды, брошенной на стул. Звук душа доносился из ванной. Он представил гибкое загорелое тело, теперь несколько исхудавшее. Теперь они были там - и он задавался вопросом, как бы ей это понравилось. Трудный путь или легкий путь? Она была необыкновенно спокойной с момента, когда они обнаружили, что есть лодка и бежали по реке. Он знал почему - но знала ли она, что он знал? Он так не думал. Время будет сказать - и что время теперь!


Душ прекратился. Он слышал, что она сильно вытиралась. Она начала напевать, поймала себя на этом и застряла в середине ноты. Ник машинально улыбнулся. Это было ошибкой - она чувствовала себя комфортно, но не хотела сообщать ему об этом! И почему Тася так хорошо себя чувствовала?


Она вышла из прачечной с полотенцем на талии. Ее чудесно упругие груди торчали перед ней, как заставы, исследующие местность. Они действительно были форпостами, и они исследовали эмоциональный план.


Ник сел с внутренним вздохом - иначе это был бы чрезвычайно приятный опыт. Ник Картер всегда был чувственным человеком, особенно когда у него было трудное задание. Для него это было необходимым расслаблением - но на этот раз? Во рту у него был привкус, как будто он проглотил соль и золу.


Он обнял ее с все еще влажной кожей. Он поцеловал ее энергично и умело, наслаждаясь ее губами, хотя это была работа, а не отдых. Она стояла рядом с ним, дрожа, ее влажная, мягкая кожа, покрывала его от колен до плеч. Ее груди были такими упругими, что они не ослабели от ее усиливающегося возбуждения и держали его в страхе своими упругими кончиками. Их языки сошлись, и они внимательно посвятили себя своему первому настоящему поцелую. В конце концов, она неохотно сказала. Она не смотрела на него. "Я ... я думаю, это было неизбежно, а?"


Ник погладил ее влажные рыжие волосы. Он провел пальцами по тонким прядям. Он провел носом по ее уху и позволил своей руке скользнуть к восхитительным изгибам ее талии, бедер и упругих ягодиц. «Я тоже так думаю», - сказал он. - Вы возражаете против этого? Она взяла его блуждающую руку и поднесла к своей груди. Его пальцы ласкали затвердевший сосок. «Не возражаю», - пробормотала она. 'Точно нет! Но никто никогда не должен об этом знать - вы мне это обещаете?


'Я обещаю.'


«А потом ... давай поговорим? Обо мне?'


Он кивнул и покусал ее за ухо. «Мы обязательно поговорим - о тебе». Удобная женщина. Воспользуйтесь возможностью прямо сейчас. Он осторожно повел ее к кровати. Через несколько минут его подозрения превратились в уверенность. Она нежно и страстно принимала участие в прелюдии, но каждый раз, когда его рука опускалась вниз, она возвращала его к своим драгоценным грудям. Она прошептала ему на ухо: «Вот-вот! Поцелуй меня там! Вот где я больше всего волнуюсь! '


Ник постепенно становился неудержимым. Он ворчал про себя - что ему не нужно было делать для Хоука и AX!


Но, в конце концов, она выдала себя своей страстью и трудолюбивой нижней частью тела. Она со стоном вздохнула и расслабилась под ним. Она закрыла глаза и стала ждать.


Быстрыми пальцами Ник проник в маленькое, глубокое и влажное святилище ее тела. Он нашел то, что искал, и скатился с кровати.


Девушка все еще была настолько сонной от неудовлетворенной сексуальной страсти, что на мгновение не осознала, что произошло. Потом она вскрикнула и вскочила. Она напала на Ника когтистыми руками, ее лицо застыло от ярости и разочарования.


Ник толкнул ее обратно на кровать. Он поднял маленькую капсулу.


«Итак, вы узнали формулу Алисии Тодд, не так ли? Я так и думал.'


Длинные зеленые глаза теперь смотрели на него с ненавистью, но в них также было что-то от страха. Ее красный рот скривился в разочарованной гримасе. «У нее действительно было несколько ясных моментов в конце - да, мне удалось кое-что от нее получить. Я просто не знаю, можно ли что-нибудь с этим поделать ».


Ник показал свой фокус с обаянием. Он положил капсулу в карман. «Наши люди поймут это. Одевайся, Тася.


Он стоял спиной к двери, пока она одевалась. Когда она закончила, она села на кровать. 'И что теперь?'


'А теперь: Привет!' Он бросил на кровать кучу песет. «На твоем месте, дорогая, я бы посидел здесь и хорошенько подумала. Подумайте очень внимательно! Если вы придете к правильному выводу, вы можете позвонить по этому номеру… - Он набросал номер телефона на листе бумаги и протянул ей. «... и тогда наши люди позаботятся о тебе. Затем они помогут вам покинуть Испанию и отвезут в Западную Германию. Где ЦРУ тебе поможет. Подумай только об этом, детка! Это лучше, чем пуля или Сибирь! »


Он вышел и тихонько закрыл за собой дверь. Через неделю в Вашингтоне Хоук послал за N3. Когда Ник вошел в строгий офис, его начальник жевал незажженную сигару и смотрел на клочок бумаги. Он протянул ее Нику коротким указательным пальцем. «Черт побери - эти парни в белых халатах говорят, что что-то упустили, что-то неясно или черт знает что. В любом случае эта пресловутая формула не имеет никакого значения ».


Ник сел в один из неудобных кресел Хоука. «Тогда положи это в папку

« Упущенные цели », - сочувственно сказал он. «В конце концов, не всякая мишень может быть».


Хоук играл с клочком бумаги. 'Да. Вот где это место - пропущенные голы! Но в любом случае и эти красные парни не попали в цель!


Ник Картер немного прищурился. "Была ли когда-нибудь возможность, чтобы попасть?"


Искра раздражения появилась в жестких глазах Хоука. «Я рад, что ты по крайней мере все еще так заинтересован. Пока что вы проявили удивительно мало любопытства ».


Ник пожал плечами. «Меня проинструктировали сделать что-то, а не совать нос в причину этого задания».


Хоук посмотрел прямо на него, потом тоже пожал плечами. «Как бы то ни было, мисс Тодд действительно кое-что обнаружила. Как неспециалист я понимаю, что она разработала производное от группы ЛСД. Один из тех галлюциногенов. Знаете, Тодд в первую очередь была фармакологом.


«Я не знал этого, но продолжай. Я думаю, это очень интересно ».


Хоук подозрительно посмотрел на него. 'Хм. Во всяком случае, английские мальчики говорят, что это было что-то грандиозное. Хотя она ничего из этого не записала, она приготовила несколько таблеток. Одной было достаточно, чтобы оставить человека - конечно, солдата - без сна на две недели. И все это время он мог продолжать работать в отличной форме. Вы знаете, что это значит, не так ли?


Ник скрестил свои длинные ноги и закурил еще одну сигарету. «Вероятно - фактическая численность вооруженных сил увеличится тогда в несколько раз».


Хоук кивнул. 'Действительно. Но что таблетки даже больше - это также вызывает чувство полной эйфории. Пользователь этой таблетки чувствует себя большим, как гигант и способен на что угодно. Его боевой дух настолько велик, что он думает, что он непобедим. Эти английские парни говорят солдаты, которые принимают таблетки, как, что идти к смерти песня. Вот что говорят эти ребята, не я!


Ник стряхнул пепел с сигареты. «Мы никогда не сможем использовать что-то подобное. Мамы этого не допустят. Они думают, что это достаточно плохо, если они получат пиво в армии ».


'О нет?' - сердито сказал Ястреб. "Вы думаете, что мы не сможем?" После мрачного молчания Хоук продолжил: «Что до той девушки ...»


"Тася?"


Анастасия Залова! Она не хотела дезертировать и вернулась за железный занавес. Наши просто отпустили ее - все равно от нее мало толку ».


«Я боялся этого». Она предпочитала не думать об этом.


Когда Ник собирался уходить, Хоук сказал что-то острое в глазах: «О да, помнишь то прикрытие, которое ты так небрежно бросил? Кеннет Ладвелл Хьюз, писатель?


Ник посмотрел на своего босса ласково и понимающе. Ястреб не был привередлив к пустякам и не был обижен, но его это злило. Эта обложка была его большой гордостью.


Он кивнул. «Я помню, да».


Улыбка Хоука была теплой, как ледяная вода. «Что ж, та книга, которую вы якобы написали, оказалась настоящим бестселлером! Человек, который это написал, скончался на прошлой неделе. Теперь этот издатель хочет знать, не хочется ли тебе написать ещё одну книгу - продолжение первой! » Ответ Ника Картера не подходил для публикации.


* * *


О книге:


На залитом солнцем испанском побережье Коста-Брава Ник Картер приходит к шокирующему открытию, что у него такое же рискованное задание, как и у его «коллеги», увлекательной русской агента Тасии Лофтен. Английский биолог, владеющий формулой потрясающего изобретения, должен быть похищен ... или убит! Кажется, у Тасии есть преимущество, но затем третья сторона бросается в бой всеми незаконными способами. По спине Ника Картера пробегают мурашки, когда он обнаруживает, кто возглавляет разветвленную организацию под названием «Die Spinne».


Это Иуда, дьявольский головорез, который не оставляет ничего, кроме следов крови и который глубоко ненавидит Ника Картера ...


Ник Картер


Шпионский замок


Первая глава.


Суббота, 6 ноября 1965 г.,


пять утра.


Ракета оторвалась от cтарта где-то на северо-западе Шотландии, на одном из тех многочисленных островков, постоянно окутанных туманом. Она выскочила, как гигантская сигара с огненным хвостом, сигара, заряженная не только ядерной энергией. Основная цель эксперимента - посеять ужас.


Темная вулканическая порода острова задрожала и рассыпалась возле рампы, но большую часть шума поглотил и прикрыл шторм, дующий с северо-запада. Люди, запустившие ракету, рассчитывали, что этот шторм поможет им мирно работать.


Ракета сделала длинную параболу в черном небе, когда гироскоп включился.


В бункере один из мужчин в белых халатах заметил:


- Запустилась легко ...


Другой посмотрел на свои наручные часы и сказал:


- Что ж, через четыре минуты узнаем.


Третий мужчина, разговаривая с типично американским носовым акцентом, заметил остальным:


- Подобный рев, должно быть, был слышен во всем мире!


Между тем ракета достигла максимальной скорости. Достигнув апогея, она стала немного наклоняться. Это сработало отлично, и теперь её нос был направлен к цели, которой был Северный полюс. Она была похож на хорошо обученную охотничью собаку, преследующую птицу ...


На чердаке шум нью-йоркского транспорта приглушался с высоты сорока этажей. Они были похожи на приглушенную и запутанную симфонию, в которой было трудно различить звуки отдельных инструментов. Там спал Ник Картер, но его сон был нарушен каким-то кошмаром, который не был для него новым. Он ерзал, постоянно напрягая свои могучие мускулы, и на его морщинистом лбу выступило несколько капель пота. Лезвие неонового света, проникавшее извне, осветило его лицо с классическими и жесткими чертами лица греческого бога. Если не считать глаз, которые иногда становились милыми или озорными, лицо Николаса Хантингтона Картера было холодным и непроницаемым, с некоторым оттенком жестокости. Черты лица были чертами Аполлона, но привычка к опасности испортила их чистоту, сделав их более похожими на Аполлиона, падшего ангела, не имеющего надежды на искупление. И это мягкое лезвие света не привлекало внимания Ника, который иногда становился острее лезвия бритвы.


Ракета теперь пикировала, и гравитация добавила ей безумной скорости. Внизу сверкала великая белая пустыня. Ледяной глаз полюса смотрел на ужасного злоумышленника, который собирался ослепить его. Арктические просторы ждали, когда рукотворный огонь растопит их, превратив в огромную массу водяного пара.


В конце концов кошмар взял над ним верх, и ему удалось разбудить Ника Картера толчком. «Киллмастер» некоторое время стоял, затаив дыхание, дрожа и потный; Затем он вытер лоб тыльной стороной ладони и выскользнула из постели, засовывая ноги в тапочки. Она также надел халат и посмотрел на девушку, которая спала на спине, прикрывшись только до талии. Его звали Мелба О'Шонесси, он была ирландка, и он приехала из Дублина.

Накануне вечером он дебютировала в «Метрополитен» в Богеме, сыграв роль Мюзетты. Сегодня весь Нью-Йорк бросился бы к её ногам. Они просили у нее около двадцати бисов. А Ник, который познакомился с ней позже при банкете, проведенном в ее честь, быстро сумел похитить ее и отвезти туда, в его пентхаус на сороковом этаже ...


Ракета глубоко вошла в лед и взорвалась. Пятьдесят мегатонн свирепой ярости вылились на вершину мира, который все еще не осознавал, что в него попали. В радиусе примерно семидесяти километров ледяная мантия таяла и закипала.


На плавучем ледяном острове, примерно в 150 километрах к югу, группа американских и западногерманских ученых с ужасом смотрела на огненный шар, летевший по небу. Один из немцев дрожащими пальцами вытер сосульки с бороды и пробормотал:


- Mein Gott! Эта свинья! Mein Gott, он действительно запустил её!


Ученый американского флота начал быстро думать. Наблюдая, как огненная «сигара» приближается к цели, он сказал:


- Нельзя слишком рано делать выводы. Эта штука, похоже, приближается к полюсу. Почему? Зачем зря тратить такую ракету?


Если это не какое-то предупреждение ... А эти ребята никогда не предупреждают. Нет…


В Дании есть что-то гнилое ... Я вам скажу!


И он побежал в палатку, где был радиопередатчик.


Ник Картер, он же Номер Три, которому АХ дал лицензий на убийство так много, что он заслужил прозвище «Истребитель», некоторое время оставался неподвижным у кровати и восхищался Мельбой О'Шонесси. Он собирался прикрыть ее обнаженную грудь, но потом предпочел взглянуть на них еще немного. Это стоило того. У Мельбы было две великолепных груди, как раз для оперной певицы. Ник гордился тем, что является экспертом в этом вопросе. И у этих двух мысов было что-то исключительное. Кожа была очень белыой, мягкой и бархатистой, с мраморным совершенством, только с синим оттенком. Мягкая и прочная. Эти груди казались вырезанными из каррарского мрамора.


Ник улыбнулся, вспомнив, что случилось. Мельба была очень чувственна и доставила ему огромное удовлетворение. Она стонала и рыдала от удовольствия. Да, это было прекрасно. Первый раз обычно бывает так. И все произошло так быстро… Несколько бокалов шампанского на приеме, потом Ник предложил ей бросить все и сбежать с ним.


Сначала Мельба засмеялась, показав ему свои великолепные белые зубы, и заметила:


- Полагаю, у вас есть коллекция картин, которую вы хотите мне показать? Идемте скорее, мистер Картер!


Ник не позволил подколоть себя и уточнил:


- У меня есть чердак, где я обычно живу один. Но чтобы повеселиться, лучше быть вдвоем. Я действую слишком быстро? Но моя дорогая, мы сейчас живем в мире скорости… Завтра может даже не наступить.


Девушка снова рассмеялась, и Ник поймал озорной искорку в ее фиолетовых глазах.


Carpe tempore? - (Лови момент?)


- Что-то подобное, но избавьте меня от латыни! В школе меня всегда подводили на этом проклятом языке. Но если это означает то, что я думаю, прекрасно. Скажем на свободе, что вы должны использовать возможности, когда они возникают, чтобы потом не пожалеть.


Мельба хорошо изучила его своими фиолетовыми глазами, и Ник понял, что попал в цель. На этих красных улыбающихся губах витало желание. Он спросил его:


- Ты всегда так начинаешь атаковать ... Ник?


- Я думаю так. Мы хотим пойти?


Вскоре после этого, когда он крутился с ней, Ник сказал себе, что в его профессии важно цепляться за момент, а не за час. Вот уже почти месяц, как синий телефон на его чердаке не звонил. Он прекрасно знал, что отпуск продлится недолго. Вскоре сухой голос Деллы Стоукс, личного секретаря Хоука, велел ему подойти. Тогда Хоук тоже подошел к устройству и приказал ему уйти неизвестно куда.


Пока телефон не звонил сегодня вечером ...


В такси он поцеловал Мельбу О'Шонесси, и она с энтузиазмом ответила, а затем прошептала:


- Я, кажется, плохая женщина, понимаете? Уверяю вас, что обычно это не так.


Я понимаю, что не должно быть так просто. Но с тобой ... У тебя есть что-то особенное, разрушающее все мои запреты ...


Теперь Мельба спала довольная. Когда Ник решил прикрыть ее грудь, он увидел счастливую улыбку и жадные губы.


Погода была плохой над Великобританией и европейским континентом. Дождь смешался с ледяным мокрым снегом и ужасным северо-западным ветром, обрушившимся на все столицы. В каждый город в восемь часов приходила депеша на имя премьер-министра, президента или канцлера, и на углу каждого конверта было написано:


«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО - Очень срочно. Это относится к полярному атомному взрыву ».


Прибытие этих писем, как и запуск ракеты, рассчитывалось за секунду.


Это была старая техника Гитлера, заключающаяся в том, чтобы сделать и раскрыть смелый шаг в выходные, в то время как правительственный механизм работает медленно, а важные сотрудники разбросаны здесь и там, и их трудно найти. К тому времени, как крупные чиновники вернулись с охоты или рыбалки и сумели собраться вместе для совещаний, было уже слишком поздно. Они стояли перед свершившимся фактом.


Гитлер использовал эту технику с большим успехом. Теперь ее эксплуатировал другой хитрый мозг. Мозг, который презирал Гитлера только потому, что что-то пошло не так, но разделял его безумную манию величия. Новый безумец подписал имя, напоминающее многовековую историю кельтов. Внизу каждой буквы было написано красным слово «ПЕНДРАГОН».


Между тем, пока президенты разных стран читали свои письма, министерства Востока и Запада жили минутой лихорадочной деятельности. Телефоны и телексы были даже горячими. Президент США официально заверил президента СССР, что не его страна произвела пуск ракеты по полюсу. И его собеседник столь же формально заверил, что его страна тоже не запускала. Кто тогда?


Британцы? Французы? Итальянцы? Немцы? Невозможно. Французы только начинали атомную гонку и не могли себе позволить такой трюк.


У Италии и Западной Германии даже Бомбы не было.


Англия? Ради всего святого, даже немыслимо! Но откуда тогда взялась эта ракета?


Президенты США и России разговаривали друг с другом с акцентом на отчаянную срочность, каждый пытался убедить другого, каждый знал, что мир находится на грани ядерной войны. Каждый из двоих заверил другого в своем стремлении к миру. В конце концов они решили дождаться дальнейшего развития событий.


Именно в этот момент пришли знаменитые письма. Но только в Европе. Никто не предупреждал ни Россию, ни Америку. Как только он прочитал сообщение, премьер Великобритании позвонил президенту США. После быстрого, неистового разговора, в ходе которого линия с Москвой оставалась открытой, также поступили звонки из Парижа, Рима и Бонна.


Десять минут спустя все стало яснее, как минимум. Не то чтобы лидеры шести важнейших стран мира чувствовали себя спокойнее, но, по крайней мере, они почувствовали немного большее облегчение за время, которое все еще отделяло их от нулевого часа.


Письма были очень ясными; они дали неделю на выполнение требований, изложенных в сообщении. Пендрагон так сказал!


Некоторые новости просочились фатально, и пресса не замедлила овладеть ими.


На этот раз все было так. Газеты по всему миру прокомментировали загадочный взрыв на Северном полюсе. Больше они ничего не знали и не могли публиковать ничего другого, поэтому миллионы читателей затаили дыхание. По обоюдному согласию железный занавес цензуры упал на все газеты в Англии, Соединенных Штатах и во всех других странах. После той краткой новости паникера, ничего больше. Абсолютная тишина.


Пендрагон, уютно устроившийся посреди дьявольской паутины, которую сплел сам, посмотрел на козырь в руке и улыбнулся.


Ник Картер налил себе виски и вынес его на террасу. Мельба все еще спала, все еще с легкой улыбкой на губах. Ник закурил одну из своих длинных специальных сигарет (смесь табака из Латакии, Перика и Вирджинии) с золотым тиснением NC на мундштуке. Это была одна из его очень немногих причуд, и он курил их с большим удовольствием, но только когда был дома. Он никогда не брал их с собой, когда отправлялся на миссию, иначе он немедленно выдал бы свою личность. Теперь он с жадностью вдохнул ароматный табак, закрыл за собой французское окно и, дрожа, задрал воротник своей мантии. Падала тонкая, холодная морось, окрашивая мозаику террасы в черный цвет, покрывая ее слоем жира. До рассвета оставалось около часа. Безразличный к дождю, Ник перегнулся через перила и посмотрел на черный каньон Сорок шестой улицы. Некоторые неоновые вывески были отражены в

и мокрой земле с разноцветными переливами. В то время движение было очень небольшим. Казалось, что металлическая змея, продолжая свой путь, разбилась на множество сегментов. Преобладали грузовики и ночные такси.


Ник сказал себе, что в Нью-Йорке никогда не прекращалось движение и шум.


Справа от него в здании Организации Объединенных Наций зажглись огни. Рано начали убираться ...


Холодный ветерок расстегнул его мантию, и дождь намочил ноги. Ник сделал еще глоток виски, еще раз затянулся длинной сигаретой и сказал себе, что больше не сможет уснуть. Он был слишком умен, поэтому вполне мог воспользоваться этим. Он очень хорошо знал, что собирался делать. Лови момент!


Он вернулся в комнату, лег в кровать рядом с Мельбой и поцеловал ее красные губы.


Ей потребовалось время, чтобы проснуться, чтобы понять, кто она и где находится. На мгновение она выглядела почти испуганной и отстранилась.


Ник сжал ее и поцеловал в ухо.


- Не бойся, милая ... Это просто Ник. Ты не помнишь меня?


Еще мгновение она пыталась освободиться, она барахталась в его объятиях, как птица на сковороде. Но наконец к ней вернулась память. Затем она прижалась к нему, а он продолжал целовать ее и нежно касаться ее позвоночника пальцами. Она вздрогнула от удовольствия и воскликнула:


- О, Ник, какое чудесное пробуждение!


Они снова поцеловались, долго. Наконец Мельба на мгновение вздохнула, но не убрала руки с его шеи.


- Милый, я мечтала о тебе ...


- Ты ошибаешь. Я тут…


- Это была такая чудесная вещь, любимый ... Я никогда не забуду этого, никогда!


Ник еще раз поцеловал ее и сказал:


- О забывчивости еще рано говорить. Мы только начинаем ...


Она смотрела на него.


- Действительно? Хотел бы я в это поверить, дорогой Никки, но не могу. Ты такой странный парень ... В каком-то смысле ты слишком совершенен, чтобы быть правдой, и у меня такое странное чувство, что я больше не увижу тебя после сегодняшнего вечера.


- Это дальновидность ирландцев. А еще у вас есть главный недостаток, понимаете? Вы говорите слишком много!


Но когда он начал прелюдию к новому половому акту, Ник понял, что женщина права. И он занимался любовью с какой-то поспешностью, осознавая, что эти моменты удовольствия украдены из профессии, и что от одного момента к другому ...


Лови момент? Может быть! Здесь речь шла об эксплуатации последнего!


Теперь кровать превратилась в поле битвы, и Мельба сражалась с нежной яростью. Он отдавал и получал в равной мере, прерывая свою любовь судорожными стонами удовольствия.


Этот проклятый синий телефон! Конечно, он будет звонить. Представьте, если бы он не звонил. Хок был особенным человеком, разбивая яйца в своей корзине! Он не мог выбросить из головы эти холодные, сухие, мертвые глаза, как Сухой Мартини, эту вонючую сигару. Он чувствовал в воздухе, что звонок вот-вот будет. Ох, Ястреб, старый хитрец, погоди, еще минутку ...


Мельба О'Шонесси, охваченная безумной любовью, страстно желала и пиналась, раздраженно стонала. Экстаз пришел для них обоих одновременно, и, наконец, Мельба легла рядом с Ником, как сломанная кукла, тяжело дыша, пустая и легкая.


В другой комнате зазвонил телефон.


Ни один из них не двинулся с места. Теперь она лежала лицом вниз на подушке, и Ник уставился в потолок, не в силах отреагировать. «Какое время?» - подумал он с веселым гневом. Действительно отличное время, Ястреб! Хотел бы я сказать вам, насколько вы были уместны в выборе момента, если бы вы могли мне так доверять!


В другой комнате аппарат продолжал звонить, одинокий, металлический и решительный.


Мельба двинулась, открыла один глаз и уставилась на черный телефон на тумбочке.


«Это не то, на что похоже», - был ее бесполезный комментарий.


Ник еще немного подождал.


- Знаю, знаю. Он находится в другой комнате. Я пойду и отвечу через минуту, - пробормотал он.


Мельба оперлась на локоть и посмотрела на него.


- Чертовски неподходящее время для вызова христианина! Не случайно ли это будет другая женщина, дорогая?


Ник скатился с кровати с ворчанием.


- Нет опасности. Если бы только это было! И он может также ответить, потому что он будет звонить часами! Знаете, второе зрение есть не только у ирландцев. Я седьмой ребенок седьмого ребенка, и я родился с ужасным пророческим чутьем. Я знаю, кто мне звонит.


Мельба присела, как котенок, и накинула на себя одеяло.

-Ты странный, Николас Картер. Иди и ответь, а потом вернись ко мне.


Ник пошел в другую комнату и взял синюю трубку.


- Ага?


Сухой девичий голос Деллы Стоукс сказал ему:


- Звонок из Вашингтона, номер три. Коды GDG и FDM. Я передаю вам сообщение.


Ника Картера невольно вздрогнула. Ух ты, подключили худшие коды! GDG означал Судный день, а FDM означал конец света.


Это был самый большой предупреждающий знак, который мог получить агент AX, и он имел приоритет над всеми остальными. Он не знал, что это когда-либо использовалось раньше. Боже мой, GDG и FDM вместе! Мир должен был вот-вот развалиться, чтобы Хоук использовал этот сигнал!


- Ага? Готов? - спросил Ник, услышав голос босса.


Втрая глава.


Три часа спустя Ник Картер был в Вашингтоне, в маленьком захудалом кабинете своего босса Хоука. На улице, в Дюпон-Серкл, ноябрьский день был серым, меланхоличным и грустным из-за обычного моросящего дождя, смешанного с мокрым снегом. Внутри, за невинным фасадом Amalgamated Press, атмосфера штаб-квартиры AX была такой же мрачной, как погода. Ник никогда не видел своего босса таким черным.


Теперь Хоук, сердито жевавший незажженную сигару, представил Ника высокому, лысому парню в мятом твидовом костюме.


- Ник, это мистер Ян Трэверс из Скотланд-Ярда. Особый отдел.


Он сел в самолет и появился здесь раньше вас. Можно ли узнать, почему вы так поздно приехали?


Ник, пожимая руку англичанину, предпочел не апеллировать к обычному утреннему движению в Нью-Йорке, которое зря потратило его время. Он пробормотал что-то непонятное и одобрительно взглянул на человека из Скотланд-Ярда, который произвел на него благоприятное впечатление. Его рукопожатие было таким же сильным и решительным, как и его внешний вид, а в его ярко-голубых глазах, слегка выпученных, отражались стальные блики. Он также посмотрел на Ника с искренним любопытством и оценил увиденное.


Траверс сказал культурным и вежливым тоном:


«Я был впереди, сэр, потому что меня вызвали раньше, и у меня уже был специальный самолет, готовый доставить меня сюда. На скорости две тысячи миль в час я не успел подняться, что уже приехал.


Нику пришлось улыбнуться. Мир тоже мог оказаться на грани взрыва, но британцы не отказались от своего вежливого и спокойного поведения. Но ему нравился этот человек, и инстинкт подсказывал ему, что вместе они сделают хорошую работу. Конечно, он все еще не верил в это. Ник никогда никому не доверял, кроме себя и Хоука.


Хоук нацелил на него пережеванную сигару.


- А теперь сядь и слушай, Номер Три. Мы с Трэверсом будем разговаривать. Он уполномочен это делать и знает все, что знаю я. Может быть, что-то большее. Нет времени на долгие объяснения. Когда вы уедете отсюда, у вас будет час, чтобы подготовить чемодан с тем, что вам нужно, а затем вы полетите в определенное место между Шетландскими островами и Оркнейскими островами. Вы спуститесь в море с парашютом, и один из наших эсминцев, «Орест», подберет вас на борт. Эсминец оснащен небольшой парусной лодкой, которая будет предназначена вам.


Вы ведь тренируетесь для этого? По крайней мере, согласно тому, что написано в вашем досье ...


Ник признался, что был большим знатоком. Ян Трэверс, который сел и теперь набивал трубку табаком, сказал:


- Тебе нужно быть более чем осторожным, Ник. Сейчас море между этими островами очень бурное. Нам будет очень жаль, если вы утонете до того, как сможете сойти на берег и установить контакты, которые вам нужно установить ...


Он выглядел довольно разочарованным, и Ник сказал:


- Я бы тоже не хотел утонуть, уверяю вас, поэтому постараюсь этого избежать.


Продолжайте, пожалуйста. Я хотел бы, чтобы вы мне кое-что объяснили по этому поводу, потому что я совершенно ничего не знаю. Знаю только, что GDG объединили с FDM. Что заставляет меня думать о худшем. Итак, что мне делать, чтобы мир не взорвался?


Хоук отбросил потрепанную сигару и затолкал в рот новую. Потом пробормотал:


- Нет времени на полное объяснение, как я вам сказал.


Ян Трэверс предложил:


- Хоть какой-то намек ... - Он посмотрел на часы. - Я имею в виду, прежде чем самолет улетит.


Хоук нахмурился, но не возражал.


- Хорошо, Трэверс, но поторопись.


С помощью нескольких слов англичанин сказал Нику, какие предупреждения

были получены различными европейскими президентами, и сообщил ему, что Соединенные Штаты и Россия не получали такого предупреждения. Трэверс описал угрозы этих сообщений, и Ник почувствовал, как по его спине пробежала дрожь. Он спросил англичанина:


- А вы не знаете, кто этот Пендрагон? Мне он кажется сумасшедшим.


Ян Трэверс покачал головой.


- Вместо этого мы думаем, что знаем, кто он. Но он был настолько умен и так умело нас дразнит, что до сих пор полностью скрывает свои намерения. Мы даже знаем, откуда эта ракета была запущена на полюсе. Но мы ничего не можем сделать!


Ник признался, что ни черта не понял. Но как, если они знали, кем был этот сумасшедший ублюдок, почему не заморозили его? Разве британской армии не хватило, чтобы вырубить его?


Трэверс выдавил горькую улыбку.


- Это не так просто. Этот ублюдок, как вы его назвали, в настоящее время держит нас в своей власти и шантажирует нас. В письме он предупредил нас, что у него есть другие ракеты, другие атомные бомбы, готовые к запуску. Если бы мы сделали только один ход против него, он бы их бросил; с последствиями, которые вы можете себе представить. Если мы осмелимся встать у него на пути и знаем, что он серьезен, он угрожает бомбить Лондон, Париж, Москву, Рим и Бонн. Следовательно, вся армия или флот нам не нужны. В самом деле, они ускорили бы его реакцию. Прямо сейчас у нас есть неделя, чтобы принять решение.


Ник спросил:


- А кто этот Пендрагон?


- Сесил Грейвс, лорд Хардести. Вы когда-нибудь слышали о нем? Он один из самых богатых людей в мире, и ему принадлежит все, что стоит иметь: нефть, золото, уран, пресса и кино, телевидение. Нет ничего важного там, где нет его руки. А теперь он решил контролировать западные державы с целью уничтожить Россию. Как только его мощность достигнет желаемого предела, он нанесет массированный атомный удар по СССР.


Ник Картер вскоре осознал важность такой угрозы и спросил:


- Русские знают?


Хоук вздохнул.


- Еще нет. Если бы они это сделали, возможно, бомбы уже падали. К счастью, на этот раз все подумали и скрыли угрозу от русских. Мы не знаем, когда они об этом узнают, и нам просто нужно молиться. Потому что, как только русские узнают о целях Пендрагона, они попытаются действовать первыми. И они попытаются уничтожить всех нас, чтобы он не смог уничтожить их.


Видишь, что за вещи, мой мальчик? Траверс прав, армии бесполезны. Это работа, которую должен выполнять один человек, самое большее двое!


Вам нужно будет найти этого Пендрагона, поймать его или убить! И, прежде всего, вам придется уничтожить его организацию настолько, чтобы вы могли доказать русским, что им больше ничего не угрожает. И у тебя есть неделя на это.


Ник подумал, что это невозможно, и сказал об этом. Ян Трэверс горько улыбнулся и ответил:


- Знаю и тоже сомневаюсь, что у вас это получится. Но тонущий человек тоже цепляется за соломинку, понимаете? И мы можем ясно говорить между собой. Если этого человека нельзя найти и уничтожить, мир неизбежно развалится. К сожалению, мы все в одной лодке.


Ник продолжал практичным тоном:


- Ну, вы знаете, кто такой Пендрагон, но не знаете, где он прячется. Конечно, иначе вы бы его уже поймали.


Трэверс кивнул.


«Он исчез из общения пару недель назад, и с тех пор мы ничего не слышали о нем или его жене леди Хардести. Конечно, вы слышали о ней ...


Ник взглянул на Хоука. Старик смутился и засмеялся. Разве его босс не забыл, что он был пуританином даже в самые лучшие моменты жизни?


«Да, я кое-что читал о нем», - признался он. - И я получил представление о типе. Но я думала, он развелся после последнего скандала. У нее скандальная репутация, не так ли?


- Да. - Она худшая нимфоманка, - сказал Трэверс. - А еще она красивая женщина, еще молодая. Лорд Хардести фактически развелся с ней, но затем женился на ней повторно, бог знает почему. Может быть, в конечном итоге эта женщина - единственная ахиллесова пята нашего Пендрагона. И может быть, это дает нам некоторое преимущество. Однако на данный момент, как я уже сказал, оба они исчезли, и ни одному из наших агентов не удалось выяснить, где они укрылись. За последние несколько недель мы довольно загадочным образом потеряли троих очень хороших людей.


Трэверс перестал набивать трубку табаком и посмотрел Нику в глаза.


- С таким же успехом я могу быть честен с тобой, коллега. Сейчас мы в отчаянии. Наша Секретная служба оказалась перед пресловутой кирпичной стеной.


У нас остался только один спецагент, и теперь он в Шотландии с другим агентом, женщиной, пытается проникнуть в ряды Пендрагона. Вот почему мы пришли просить вас о помощи. Наш премьер-министр разговаривал с вашим президентом, и сегодня утром они заставили меня приехать сюда ...


Хоук кивнул в подтверждение и сказал Нику:


- Да, президент позвонил мне лично и спросил, какого лучшего человека я мог бы иметь. Я позвонил тебе.


Ник кивнул. Не нужно было выставлять напоказ ложную скромность, которой у него не было. Но дело казалось чертовски сложным. Никогда раньше он не сталкивался с такой деликатной и опасной проблемой.


Он хотел бы задать много вопросов, но не было времени. Остальное может подождать. Трэверс вынул из кармана карту и разложил ее на столе Хоука. Указательным пальцем он обвел круг вокруг области, включающей Шетландские острова и Оркнейские острова.


«Это примерно здесь, - сказал он. - Немного к северо-востоку от Сандея есть остров под названием Блэкскейп. Он слишком мал, чтобы появиться на этой карте, но на самом деле он пять километров в длину и два километра в ширину. Несколько лет назад лорд Хардести (он шотландец, а там его называют «Лэрдом») приказал Блэкскейпу построить рыбную консервную фабрику для жителей. Это обошлось ему в несколько миллионов и принесло ему много объявлений в газетах, тем более что большинство газет принадлежат ему. Однако его благотворительная деятельность наделала много шума. Он даже построил современные квартиры для рабочих и рыбаков, а также устроил на острове кинотеатр, кафе и танцевальный зал. Поскольку Blackscape находится далеко от материка, а погода обычно ужасная, фабричные рабочие были вынуждены подписать контракт, связывающий их минимум на шесть месяцев.


- Короче, вроде принудительного труда ...


- В каком-то смысле я так думаю. Но мы не знаем, вовлечены ли эти работники добровольно или нет в истинную цель, ради которой была создана отрасль. Ракетный комплекс, пандусы и все остальное обязательно должны быть на острове. Я думаю, они спрятали их среди тех камней, которые составляют их стены.


Ник посмотрел на карточку.


- Вы уверены, что ракета, прибывшая на полюс, была запущена с этого острова?


Трэверс выдавил бледную улыбку.


- Достаточно надёжно. По крайней мере, это то, что показали проведенные нами исследования. К тому же Пендрагон этого не скрывает. Его не волнует то, что мы знаем, особенно теперь, когда он так далеко ушел. В самом деле, возможно, он предпочитает, чтобы мы знали; это позволяет ему чувствовать себя очень умным. Но теперь он предупредил нас, чтобы мы не летали над этим районом, чтобы мы не могли его даже бомбить. У него есть свой хороший радар, и при первой же угрозе он запускает ракеты. Кроме того, мы должны думать обо всех этих бедняках на острове. Они могут быть невинными жертвами, и нам не хочется уничтожать их, не попробовав сначала менее радикальное решение.


«Конечно, сейчас мне не следует завидовать, - сказал Ник. - И мы сможем пощадить их, если найдем способ остановить это ракетное безумие, так или иначе.


Трэверс долго смотрел на него, затем вздохнул.


- Да, мы тоже об этом думали. Конечно, рабочим придется уйти, если мы решим вмешаться. Но все это чисто академическое. Смотри сюда. -


Карандашом он нарисовал периметр через оконечность острова и Северное море.


И он сказал: «Здесь, от Дингволла до Инвернесса, Пендрагон поставил свой идеальный барьер. Ни солдаты, ни полицейские не могут подойти без предупреждения,


ни самолетов, конечно, ни подводных лодок, ни боевых кораблей. Так ему удалось удержать Блэкскейп за защитным забором, понимаете? Если мы решим рискнуть и по-прежнему атаковать его, мы, скорее всего, проиграем. А проиграть - значит поставить под угрозу безопасность мира!


Он сложил карточку и положил обратно в карман. Затем он посмотрел на Ника, а тот, в свою очередь, взглянул на начальника, который заметил:


- Итак, вы видите, что альтернативы у нас нет. Одинокий человек, если он хорош, возможно, сумеет что-то сделать. Я сказал «может быть» и повторяю это, потому что у меня тоже не так много иллюзий.


И Траверс добавил:


- Теперь вы знаете, с какой задачей вам предстоит столкнуться, и я не скрываю вероятности, что процент успеха невелик.

Как он вам сказал, нам удалось протиснуть пару офицеров на огороженную территорию, но мы не ожидаем от них многого. Они там в основном, чтобы помочь вам, а теперь ждут вас.


Ник спросил Хоука с улыбкой:


- Вы уже придумали прикрытие, которое я буду использовать для этого предприятия, сэр?


Хоук серьезно кивнул.


- В самом деле. И случай в некотором роде нам помог. На днях береговая охрана обнаружила мертвого человека в море, и, к счастью, газеты еще не получили эту новость. Звали этого человека Джеймс Уорд-Симмонс. Он был англичанином, так что вам придется хорошо проверять свой акцент.


«С моим акцентом все будет в порядке, но ты должен хотя бы сказать мне, что это был за бедняга и почему он умер. Если я приму личность другого, мне хотелось бы знать хотя бы эти мелкие детали. Совершенно точно?


«Он был писателем», - объяснил Хоук. - И странник, авантюрист.


Сотрудники береговой охраны считают, что он умер от сердечной боли. Смерть уже наступила несколько дней назад, когда они обнаружили его лодку, плывущую по течению, недалеко от Флорида-Кис. Я думаю, он был довольно хорошо известен, потому что о нем нашли полдюжины газетных альбомов. И его книги тоже стоят на полке. Вам придется их прочитать, если вы собираетесь хорошо сыграть свою роль.


- А я похож на него?


- Немного, но достаточно. Рост и телосложение примерно одинаковы. Достаточно будет, если живот у вас побольше, а волосы на висках слегка побелели ...


«Возможно, и у меня появятся белые волосы, если эта миссия окажется такой тяжелой, как я себе представляю.


Ян Трэверс снова посмотрел на часы и пробормотал:


- Очень вероятно. Даже если вы доживете до ста лет, чего я вам искренне желаю, подобное предприятие больше никогда с вами не повторится. По риску и по важности.


Но теперь нам пора. Самолет получил приказ не ждать нас, если мы задержимся. Я поеду с вами в Исландию и по пути дам вам другие инструкции. Потом я вернусь в Лондон, так что нам придется договориться между отсюда и Рейкьявиком. Кстати, я буду контролировать вас в этой миссии. Фактически, вы будете зависеть от Лондона.


Ник взглянул на Хоука, который сказал:


- Верно, сынок. Мы «одолжили» вас британцам, и теперь вы будете работать на них. Конечно, я буду признателен за некоторые отчеты, если вы сможете их отправить.


А теперь послушайте мистера Трэверса и уходите. У тебя есть час. Советую сначала пойти в гримерную. Посмотрите, успеют ли они осветлить волосы, если нет, возьмите шиньон.


Они пожали друг другу руки. Голова была твердой и сухой, но Нику показалось, что он почувствовал легкую дрожь в руке. Возможно ли, что Хоук испугался?


Хотя такое было даже немыслимо, ситуация действительно заслуживала серьезного опасения.


Час спустя, когда двое мужчин поднялись на борт британской Delta X, Ник спросил своего товарища:


- Вы действительно верите, что этот лорд Хардести по имени Пендрагон нашел убежище на острове Блэкскейп?


Прежде чем ответить, Трэверс долго смотрел на него.


«Я ожидал, что ты меня спросишь», - сказал он наконец. - Нет, совсем не верим. Я вам гарантирую, что это не тот человек, который рискует! Конечно, он скрылся в очень тихом и безопасном месте. Больше всего комфортном. И он останется там, пока дело не закончится, но оно закончится. Но нам абсолютно необходимо было поместить один из наших в Blackscape. Поскольку мы почти уверены, что ракета была запущена с этого острова, мы подумали ...


Ник кивнул.


- Я понимаю. Вы хотите послать туда диверсанта? Или вы уже отправили его?


Теперь настала очередь Траверса соглашаться.


- Да, он уже в пути.


Третья глава.


«Матрос, - сказал себе Ник Картер, - сегодня ты потеряешь зарплату!»


И не только шторм подвел его. Капитан истребителей США Орест также немного изменил приказы Вашингтона в свою пользу.


Ему следовало посадить Ника на борт его маленькой лодки возле Даннет-Хед. С этого момента не составит труда добраться до карьера Строма, где у него назначена встреча с британскими агентами. Вместо этого, опасаясь радара Пендрагона, Орест сбросил его примерно в десяти километрах к западу.


Неплохо, если бы не было шторма. Ранее, когда Ник с парашютом был встречен на борту истребителя, море казалось почти спокойным.

У шторма был вид, будто он хотел выпустить пар еще дальше, в Норвежское море. Но затем, изменчивый, как женщина, он вернулся с новой яростью. Теперь ветер дул не менее семи баллов.


«Цинара», несмотря на ее прочный сосновый и березовый корпус, определенно не была создана для выживания в таком море. Она тоже была стара, как и его двигатель Grey & Timken, несмотря на то, что он храбро сражался, тяжело дыша, как бедный астматик. Каждый раз, когда он пропускал удар, сердце Ника тоже на мгновение останавливалось. Он был великолепным пловцом и носил спасательный жилет, но не был уверен, что сможет справиться с такой погодой. Однако он ничего не мог с этим поделать. К этому времени он стал Джеймсом Уордом-Симмонсом, английским писателем и авантюристом, а «Цинара» была лодкой Уорда-Симмонса. На Нике также были туфли мертвеца, его куртка и вязаная шапка.


Закуривая влажную сигарету, Ник с горечью сказал себе, что, вероятно, скоро встретит душу человека, которого изображал. Он с отвращением отбросил сигарету и цепко вцепился в руль.


Ему нужна была вся его исключительная сила, чтобы оставаться на курсе. Он вспомнил, что Хоук посоветовал ему прочитать книги покойного, и усмехнулся, не уважая своего босса. Но уверен, как нет? Все, что ему нужно было сделать, это отпустить руль и свернуться калачиком в тепле с чашкой хорошего чая и хорошей книгой для чтения! Это был бы приятный, очень интимный вечер!


Волна более сильная, чем другие, заставила "Цинару" дрожать, как женщину, которую собираются изнасиловать; другая встряхнула её, как шейкер для коктейлей, а затем подняла её на головокружительную высоту, чтобы она упала носом в пену предыдущей волны.


Ветер дул на восток, как раз сейчас, когда он должен был идти на юг.


Если он этого не сделает, то ударится о скальные стены Оркнейских островов. Он едва мог следить за стрелкой компаса, держась за руль с силой отчаяния. Делать нечего, он шел не только на восток, но и на север!


Однако нужно было постараться, не падая духом. Когда Ник сказал Хоуку, что знаком с лодками, он определенно не имел в виду такое приключение в таком море и с таким старым хламом.


К сожалению, альтернативы не было. Не было никого, кто мог бы ему помочь. Он был один. Ник Картер, псевдоним Номер три, псевдоним «Истребитель», один и три. Британцы оказались в беде, их агенты погибли или пропали без вести. Пендрагону придется иметь с ним дело, но успех Ника становился все менее вероятным.


Да, эти два агента ждали его в карьере Строма. Но как до них добраться, если шторм постарался отбросить ее как можно дальше от места встречи?


Во время короткого перелета из Вашингтона в Рейкьявик Трэверс дал ему последние инструкции, и Ник выслушал его с сердцем, сжавшимся от уныния. На мгновение, в облаках, он почувствовал почти отчаяние. И он нашел безумным утверждение, что только один человек может спасти мир от атомной угрозы.


В крохотной каюте было кромешно темно. А матрос-одиночка продолжал бороться с рулем и стихией; Казалось, он хотел контролировать их ярость только силой воли. Но в какой-то момент он опустил голову и широко раскинул руки, осознавая свою беспомощность. Гора воды обрушилась на "Цинару", и посреди этого водопада человеку чудом удалось не отпустить колесо руля. Стекло, защищавшее его от ветра, разлетелось на мелкие кусочки, и вода с силой проникла в кабину. Но старый астматический двигатель, что удивительно, выдержал. И снова "Цинаре" удалось выйти, трясяь, как щенок, который принял ванну, чтобы высохнуть.


Вдруг Ник увидел вдалеке согласованный сигнал: на черном фоне скал появились три пылающих креста. Карьер Строма! В Шотландии в те дни горело много крестов, поэтому они думали, что сигнал не вызовет подозрений. Траверс объяснил Нику, что Пендрагон патрулировал берега запретной зоны, что кресты были зажжены внутри пещеры, а также чтобы ветер не сразу их погасил.


И они («они» имели в виду Вашингтон и Даунинг-стрит) также думали, что «Цинара», будучи такой маленькой, сможет остаться незамеченной, несмотря на радар Пендрагона.


Вот Клыки Турсо! Они были похожи на высоких остроконечных долгоносиков из черного камня и стояли на страже почти перед пещерой. Патрули Пендрагона, если бы они там тоже прошли, то

, они не стали бы иметь дело со Стромой именно потому, что были знаменитые Клыки, которые закрывали доступ кораблям. Заграждение было бы непроходимым даже в хорошую погоду и средь бела дня. Представьте себе ночную бурю!


Ник улыбнулся и, несмотря на холод и дискомфорт, почувствовал, что кризис отчаяния миновал. Теперь он снова стал человеком всех времен, более чем когда-либо стремящимся вызвать шум!


Ему нужно было сразу послать сигнал, если он не хотел, чтобы поток снова унес его далеко. Он погладил руль одной рукой и сказал "Цинаре": «Давай, красавица». До сих пор ты была очень хорошей, бесстрашной девочкой. Давай, сделай еще немного усилий для своего Ника, а?


Маленький корпус застонал в ответ, истерзанный бурей. Ветер усилился и снова стал бить его, как будто он имел против него личный счет, а лодка прыгала среди триллионов гектолитров воды.


Ник вцепился в руль, но двигатель заглох с последним воем.


К настоящему времени лодка была во власти шторма, и управлять ею было невозможно. Ника подбрасывали, как ветку. «Цинара» развернулась, перевернулась, но ярость волн была такой дикой, что она снова распрямилась, прежде чем Ник полетел за борт. Он содрогнулся при мысли, что он чудом избежал этой жидкой зеленоватой стихии. К этому моменту кабина исчезла, но он продолжал цепляться за рулевую колонку, так как руля тоже не было. Он увидел перед собой огромную волну, которая угрожающе приближалась. А сзади его ждали Клыки Турсо, черные и блестящие, осажденные гневной пеной. Скалы там ждали бесстрашную "Цинару"!


Волна унесла лодку из-под него, и Ник почувствовал, как она рассыпается у его ног.


Он взглянул на три креста, которые все еще горели в темноте.


- Прощай, девочка! Он сказал, прежде чем нырнуть боком. Он попытался зайти как можно дальше. Он не пытался плавать, это было бы бесполезно. Теперь это было в руках Бога, того Бога (Нептуна? Эола?), Который до этого момента соизволил защитить его, заставив добраться до этой точки.


Когда Номер Три продолжал двигаться под водой, чтобы избежать шторма на поверхности, она испытала странное чувство расслабления и почти спокойствия. Он сделал все возможное для смертного. Если он сейчас рухнет на Клыков, ему не придется винить себя. Он сделал все, что мог, действительно все.


Он не мог ...


Вихрь схватил его и вытолкнул обратно на поверхность, и он начал бороться, чтобы выбраться. Это было чудо, что он все еще мог плавать, хотя он был оглушен, сломан, истекал кровью, истощен, но еще не побежден!


В маленькой бухте царила устрашающая тишина по сравнению с яростью открытого моря.


Это была, конечно, не настоящая тишина, но после этой шумихи казалось, что он вошел в монастырь! И там волны уже не были страшными. Однако одна из них схватила Ника и не слишком осторожно ударила его по узкому треугольнику из черноватого песка, смешанного с гравием. Этот треугольник стоял прямо между двумя высокими скалами, продуваемыми ветрами!


- Спасибо, - пробормотал Ник, когда волна отступила. - Если не возражаете, оставшуюся часть маршрута пройду на четвереньках.


Фактически, он продвигался на четвереньках, пока не увидел, что находится вне досягаемости воды. Затем он стоял неподвижно, уткнувшись лицом в песок и раскинув руки.


Только его грудь приподнялась и напомнила ему, что он все еще жив.


Почти сразу песня Сирены достигла его, и он начал проклинать себя.


Черт побери, они никогда не давали тебе покоя, даже в таких местах!


Даже когда бедняга был наполовину мертв!


Он крякнул, коснувшись песка ртом:


- Возвращайся в свой дом, Русалка!


Но она продолжала петь сладким голосом с неопределенным шотландским акцентом: «...


потому что у нас еще есть хорошие новости, чтобы слушать, хорошие вещи, на которые стоит смотреть ... ».


Голос на мгновение остановился на ноте, которая казалась вопросительной. Ник попытался подняться, но вскоре сдался и рухнул обратно на холодный слой мокрого песка. «Через мгновение», - сказал он себе. - Через мгновение я еще смогу двигаться и действовать. Но сейчас…


Голос возобновил пение, повторяя слова, сказанные ранее: «... потому что у нас еще есть хорошие новости, чтобы услышать, красивые вещи, на которые можно смотреть ...».


Его память вернулась. Он и Траверс в самолете, который доставил их в Исландию, согласовали своего рода идентификационный код и код безопасности. Они нашли один

или тут же. Трэверс был энтузиастом поэзии и, конечно, выбирал строки. Британский агент спел бы первую часть и должен был бы закончить. Но теперь он не мог вспомнить эти слова. И да, в самолете он выучил их наизусть, но теперь ... У него была неразбериха в голове ... Что, черт возьми, он должен был петь в ответ?


Невидимая сирена, несомненно, расположенная на камнях, возобновила стих в третий раз. Ник наконец вспомнил и сказал это хриплым от холода и ветра голосом.


«Да, да», - прохрипел он. - Теперь есть!


С интонацией, которая заставила бы прекрасную Мельбу О'Шонесси дрожать от отвращения, Ник спел продолжение:


-… перед тем, как отправиться в рай через Кенсал-Грин!


- Номер три?


- Да, но очень и очень слаб. Я почти двойка. Кто ты?


- Вы работаете над кодами GDG и FDM?


- Да, да. Не будем тратить время зря. Кто ты?


- Гвен Лейт, из специального отдела. Я видела тебя с вершины скалы.


Я не думала, что ты сможешь это сделать. Бедная лодка!


Ник с трудом поднялся на ноги и тут же прислонился спиной к гранитной колонне.


«Да, я согласен», - ответил он, подняв глаза. - Она была симпатичным корабликом и героически сражалась. Но теперь тебе стоит беспокоиться и обо мне. Я оказался в странном месте, которое мне кажется ловушкой, и я не знаю, как из нее выбраться. И я бы предпочел по возможности избегать водного пути.


- Вы находитесь в камине из натурального камня. Он единственный в этой пещере, и тебе действительно пришлось там оказаться! - в его голосе прозвучал смутный упрек.


- Извините, я клянусь, что сделал это не специально; в следующий раз я выберу что-нибудь получше. Но разве у вас не будет возможности вытащить меня отсюда сейчас?


Может быть?


- Вы ранены?


Ник попытался размять мускулы и отжаться на коленях.


Он уже начал восстанавливаться благодаря своему прекрасному телосложению, натренированному на самые безумные усилия. Он чувствовал себя сильным, голодным и, прежде всего, измучен жаждой. Да, жажда напомнила ему одну очень приятную деталь, учитывая его вкусы в отношении напитков. Разве это не Шотландия? Благословенный дом лучшего виски в мире?


- Разве вы не могли посветить фонарем?


- Я не смею. Вокруг слишком много друидов.


Если бы Ник не был подготовлен Трэверсом, этот выход вызвал бы сомнения в здравомыслии женщины. Но поскольку он знал, он ничего не сказал.


Он просто нетерпеливо спросил:


- Потом? Как мне выбраться?


- Держи.


Конец веревки попал ему в лицо. Он потянул, чтобы убедиться, что он хорошо прикреплен.


Он спросил. - Вы ее крепко привязали?


- Да, не сомневайтесь, крепко. Вы хотите, чтобы я вам помогла?


Ник усмехнулся про себя, вскакивая, как кошка. Помочь ему? И как? Ему очень хотелось сейчас увидеть женщину в лицо. Гвен Лейт из специального отдела. Он должен был быть крутым парнем. Затем он сказал себе, что это естественно. Для такой задачи они выбрали бы лучшие элементы. Она, безусловно, была очень стройной и умной, поэтому нет ничего хуже, чем быть уродливой. Или старой.


А вот старым запахом она не пахла. Пахло вереском и диким тимьяном. И рука, которая помогла ему подняться, была маленькой и мягкой, но удивительно сильной.


«Может быть, я ошибаюсь», - с надеждой сказал Ник, позволяя вести себя на вершину скалы. - По крайней мере, надеюсь.


- Что ты не прав, номер три? Она была каким-то тонким, мимолетным призраком, и она все еще держала его за руку. И в этой темноте не было видно ее лица.


«О, ничего, это не имеет значения, - сказал Ник. Он выпустил ее руку и огляделся.


Внизу, слева от него, была ярость моря; Если бы не холод, оно выглядело бы как кипящий котел. Там ветер все еще был сильным, но казалось, что он потерял часть своей силы. Глядя в небо, Ник заметил, что кое-где в облаках было даже несколько звезд. И своего рода бледный ореол, который, должно быть, был луной.


Он спросил женщину. - Я не прав, или буря утихает?


- Да, она успокаивается. Через час или два будет спокойно. Здесь, на севере Шотландии, всегда такая погода. Но давай, Номер Три, мы не можем оставаться здесь и болтать всю ночь! Дай мне руку снова, и я проведу тебя по тропе.


Они покинули скалистый мыс, и она провела его по узкой извилистой тропинке.


Она казалась стройной, довольно высокой, очень свободной в движениях. Значит, она должна была быть молодой. Голос тоже был молодым. Ник усмехнулся про себя. Теперь началась реакция. Да, он был холоден, голоден и хотел пить, но самое главное, он возвращался к жизни после того, как сильно рискнул своей шкурой. Он снова одурачил старуху косой! И всегда, всегда, всякий раз, когда с ним происходило что-то подобное, он сильнее жаждал радостей жизни. Больше всего он хотел заниматься любовью.


Почти полчаса она продолжала вести его с быстрой уверенностью горного козла. Иногда ей требовалась помощь обеими руками, поэтому Ник вцепился ей в пояс и почувствовал под ее пальцами мягкую, но твердую спину, гибкую мускулатуру.


Во время спуска она сказала ему, что очень беспокоится о другом агенте, Джиме Стоуксе, который отправился в Даннет, чтобы связаться с одним из немногих саботажников, которые сумели внедриться среди друидов. Он так и не вернулся.


«Я должна была пойти туда», - объяснила она. - Он тоже шотландец, но с юга.


Несмотря на то, что он ас, один из лучших агентов, он не годился для этой задачи. Я должна была пойти туда, - повторила он. - Я родилась в Канисби и всегда знала этот регион и его жителей. Но Джим не хотел об этом знать. Он настоял, чтобы я осталась и ждала тебя, и он отправился в Даннет. Это меня вообще пугает.


Может, он будет в черном доме к тому времени, когда мы туда доберемся. Но если нет… тогда мы будем одни, Номер Три!


Теперь шторм почти полностью утих. Число звезд увеличилось, и на востоке мы увидели первые пятна зари. Дождь превратился в туман.


Они достигли подножия холма, и она повела его через убогую пустошь в узкую долину. Тем временем глаза Ника привыкли к темноте и этой незнакомой местности. У него было рысье зрение, и в какой-то момент его больше не нужно было водить за руку. Они шли бок о бок. Они подошли к концу


«Глен», где текла набухшая и пузырящаяся река, и она благополучно направилась в сторону хвойных зарослей, где была припаркована небольшая машина.


По дороге Ник много думал и очень мало говорил. Он подумал о сдержанности Трэверса. Этот благословенный человек почти извинился за неадекватность своего персонала, и теперь выяснилось, что одним из его агентов был никто иной, как Джим Стоукс! Этот парень стал таким же легендарным в мире контрразведки, как и сам Ник Картер!


Номер Три ухмыльнулся. Траверс был немного похож на Хоука, он никогда не говорил всего. Он даже не упомянул Джима Стоукса. Он говорил о паре людей и указал, что ему нужно довольствоваться тем, что там было.


Теперь свет усиливался каждую секунду. Гвен скользнула в машину, на мгновение показав загорелые колени. Ник сел рядом с ним. В короткой юбке девушки открывались как минимум красивые ножки. Лица было видно не так уж и много, за исключением упрямого подбородка и пикантного носа.


Перед тем, как запустить двигатель, она посмотрела на него и сухим голосом сказала:


- Если хочешь, любуйся моими ногами, Номер Три. Я не стыжусь этого. Но запомните раз и навсегда: смотреть и не трогать, понял? Я помолвлена, и если мир не взорвется, я выйду замуж. Я лучше скажу тебе сразу, чтобы ты успокоился. Мне также пришлось заключить сделку с Джимом Стоуксом, чтобы избежать недопонимания и недопонимания. У нас есть грязная, отчаянная и опасная работа. У нас не будет времени думать ни о чем другом, и даже если бы время было, я бы никого из вас не выбрала. Я люблю Джима, и я уверена, что ты мне тоже понравишься, но я очень хорошо знаю, кто и что ты, хотя ты храбрый, сильный, умный и порядочный. Я вовсе не собираюсь восхищаться Суперменом. Я сказала Джиму и теперь говорю это и вам, и я не хочу повторять. Понятно?


Ник не знал, что ответить. Он был так ошеломлен, что растерялся. Он уставился на это лицо, которое, должно быть, было прекрасным, и начал смеяться, искренне восхищаясь и забавляясь этой откровенностью.


«Очень ясно», - наконец ответил он. - Пожалуйста, просто не называй меня номером три. Ника будет достаточно. Нам не нужно сильно формальничать, если мы только трое. Так будет работать лучше и быстрее. А теперь поехали, потому что день приближается.


- Это правда, в черный дом лучше всего добираться, когда еще немного темно. Мы проведем там день и будем строить планы. Есть важный ритуал

сегодня вечером на Баррогилл-Мур, нион друидов, и нам тоже придется идти. Ходят слухи, но, может быть, это просто разговоры, что Пендрагон сам выступит перед своим народом.


Маленький Моррис ехал по грунтовой дороге. Они покинули «долину» и вошли на голый холм, с которого холод уже сорвал вереск.


«Черный дом не далеко», - сказала девушка. - Боже мой, будем надеяться, что Джим вернулся!


Ник молча стоял рядом с ней. Время от времени он бросал взгляд на свои ноги, но его мысли были в другом месте. Поговорит ли Пендрагон со своим народом сегодня вечером? Так рано? Он в этом сомневался. Все не могло пройти так гладко. На этот раз бизнес был чертовски тяжелым. Возможно, он бы это сделал, но это была бы длинная и очень сложная история, полная сюрпризов. Он увидит несколько хороших, прежде чем сможет убить Пендрагона. В любом случае первые плохие моменты прошли, и это уже было большим удовольствием.


Он почувствовал почти непреодолимое желание протянуть руку, чтобы сжать одно из этих колен, но он попытался держать его в кармане. Она не поймет. Он бы не понял, что изредка это были дружеские порывы, в которые вообще не входили чувства. Ему просто нужно было немного человеческого тепла. А поскольку такой импульс был в нем очень редко, Ник Картер, одинокий агент, с трудом понимал себя. Дело в том, что миссия сильно отличалась от других.


Но Гвен Лейт не могла понять. Позже, возможно, позже. Сначала работа, а потом награда!


Во время короткого путешествия он ограничился проверкой своего оружия. На этот раз он путешествовал налегке. Он прикрепил пистолет Luger к ноге липкой лентой, чтобы не потерять ее; а внутри правой руки, на замшевой подкладке, был Хьюго, стилет. Некоторое время Ник предпочитал Хьюго всему остальному, потому что он был смертоносным, быстрым и тихим.


Теперь, напрягая мускулы и пытаясь устроиться поудобнее на маленьком сиденье , он незаметно опустил правое запястье. Он почувствовал, как стилет скользнул в его руку, готовый бросить. По приказу Топора он прошел в Вашингтоне специальный курс метания ножей. И теперь ему не терпелось проверить свое отточенное мастерство.


После долгой паузы Гвен Лейт воскликнула:


- Мы подъехали к черному дому, а машины нет! Тогда Джим Стоукс еще не вернулся!


Четвертая глава.


Черный дом располагался в углублении на болоте, недалеко от моря и скал. Как объяснила Гвен, это был старый коттедж из камня и очень небольшого количества дерева. Свое название он получил из-за отсутствия камина. В потолке была только дыра, через которую выходил дым, поэтому за эти годы все внутри почернело. Он выделялся одиноким и унылым посреди этого мрачного пейзажа, окруженный только немузыкальными криками чаек.


Ник был рад видеть, что эта должность более чем подходит для людей, которых он не хотел привлекать к себе. Поскольку он находился в той депрессии, его было бы трудно идентифицировать издалека.


Они вышли из «Морриса» и направились к такой хижине без двери.


Ник заметил, что дом в отличном состоянии, а крыша цела.


«Иногда люди используют его для рыбалки», - объяснила Гвен. - Поэтому они всегда сохраняли пригодность для жилья. А еще есть пары молодых людей, которые ... - она остановилась и пожала плечами. - Но это не имеет значения. Следи за своей головой! Вы очень высоки, а двери нет. Вам всегда нужно быть осторожным, и не забывайте об этом.


Они остановились в дверном проеме, и Ник отошел в сторону, пропуская ее первой.


Внутри было похоже на темный подвал, но теперь снаружи появилось жемчужное сияние, и он, наконец, смог взглянуть на ее лицо. В целом девушка была высокой и худенькой, с небольшой талией и довольно развитой грудью. Под кожаной ветровкой на ней была вязаная шерстяная блузка. На голове у него ничего не было, а волосы были ярко-рыжими, почти такими же короткими, как у мужчин. Цвет его глаз еще нельзя было различить.


Увидев, что она колеблется в дверном проеме, Ник игриво поклонился, чтобы успокоить ее, и сказал:


- После вас, мадам. И постарайся побыстрее, потому что я хочу зажечь хороший огонь и высушить мою бедную промокшую одежду. Еще у меня волчий голод и зверская жажда. Я надеюсь, что вы с коллегой не забыли привезти сюда небольшой запас своего национального блюда ...


Гвен одобрительно посмотрела на него взглядом

невесты с кроткой улыбкой:


- Да, думаю, у нас есть дюжина бутылок. Джим тоже это ценит.


Она наклонилась, чтобы войти, и Ник неуверенно последовал за ней. Вскоре Гвен зажгла масляную лампу и пошла зажигать дрова. Номер Три сразу же огляделся: достаточно одного взгляда, чтобы все уловить. Хотя он казался спокойным и расслабленным, он никогда в жизни не был таким бдительным. Он доверял ей, как агент может доверять другому агенту. С запасом. Она использовала точный код, поэтому она должна был быть настоящей, но в своей профессии человек оставался живым только в том случае, если всегда оставался бдительным, не поддаваясь чрезмерному доверию. Он замерз, устал, был голоден и хотел пить, и он отчаянно надеялся, что никаких препятствий нет и убежище безопасно. Но он должен был убедиться. Итак, он стоял недалеко от порога, тень среди теней, и смотрел, как она ходит по комнате и занимается хозяйством.


Наконец он казался удовлетворенным и немного расслабленным. По крайней мере, сейчас он чувствовал, что находится в порту.


Девушка протянула ему бутылку виски и металлический стакан.


«Это из МакКэмпа», - сказала она ему. - Мой отец пил только это и утверждал, что это хорошо для него. Надеюсь, тебе это тоже пригодится.


Ник не замедлил это увидеть. Алкоголь ударил его в живот, а затем погрузил в приятное ощущение тепла. Он налил себе еще одну каплю и отставил бутылку в сторону. Огонь усилился, и он снял промокший спасательный жилет и мокрую рубашку. Он увидел, как ее глаза расширились при виде его обнаженного торса, и улыбнулся. Он привык к реакции женщин на его мускулы. Но он сразу же отбросил некоторые идеи. Девушка сказала хорошо.


Им пришлось выполнять тяжелую, смертельную работу; и у них не было времени думать ни о чем другом.


Гвен сказала:


- Тебе это не понадобится. Мы принесли вам еще одежду на случай, если она вам понадобится. Он указал на чемоданы в углу. Также было полное рыболовное снаряжение.


Гвен заметила его легкое изумление и сказала:


- Это все часть нашего оснащения. Мы с Джимом делаем вид, что приехали ловить рыбу. А стержень можно превратить в антенну. Она выбрала один из чемоданов и отнесла его Нику. - Вот это твое. Через полчаса нам перезвонят из Лондона. У нас есть приемник, но мы не можем передавать. Это было бы опасно.


- Опасно из-за наблюдения Пендрагона?


Она кивнула.


- Надо всего ожидать, раз уж этот черт все тут решает!


Но теперь вам захочется измениться. Я пойду и сделаю вид, что ловлю рыбу. У подножия утеса есть небольшой пляж. О, кстати, в Лондоне говорят, что покрытие Ward-Simmons больше не действует для вас. Обстоятельства изменились, и теперь это было бы бесполезно. Однако у нас нет времени. Лондон также сказал, что приказы всегда могут меняться от одного момента к другому, поэтому вы должны быть готовы. С этого момента и инструкции, и изменения в программе будут сообщаться нам только за час. Она похлопала ботинком по чемодану и продолжила:


Здесь вы найдете то, что вам может понадобиться. Я надеюсь, все идет хорошо. Сейчас иду на рыбалку. Я вернусь минут через двадцать.


Она направилась к двери, и Ник сказал ей.


- Один момент. Он схватил керосиновую лампу, поднял ее и поставил перед ее лицом. «Я еще не разглядел ваши черты лица», - объяснил он.


Гвен на мгновение застыла, потом уставилась на него, не теряя самообладания.


- Так что посмотри на меня внимательно, но никогда не забывай того, что я тебе сказала. Понял?


«Я не забуду этого», - серьезно пообещал он.


У Гвен были серо-голубые глаза, очень ясные и выразительные на загорелом лице, с небольшими веснушками. У него был вздернутый нос, широкий и большой рот, белые и довольно правильные зубы. Она была высокой, и ее короткие рыжие волосы сверкали на свету. Ее ноги, которыми Ник уже успел любоваться, были длинными, но не слишком тонкими. Симпатичная грудь ярко выражена на осиной талии, которую Ник мог бы сжать одной рукой. И этот приятный аромат вереска и дикого тимьяна, свежий и естественный аромат.


На мгновение Ник подумал, что это настоящий позор, что миссия представляет собой смесь GDG и FDM. Ну, кто знает, что будет дальше ... после убийства того Пендрагона ...


Гвен, должно быть, прочитала его мысли, потому что она поспешила к двери и повторила:


- Я тебя предупреждала, не забывай о миссии.

А теперь меняй одежду, пока ловлю рыбу. После радиосвязи из Лондона мы увидим, как мы можем все организовать.


Тогда мне придется многое тебе рассказать о Пендрагоне и друидах. По крайней мере, то, чего вы еще не знаете. Но я думаю, ты знаешь столько же, сколько и я. В конце концов, вы - лидер этой миссии.


- Да, я начальник, но, к сожалению, знаю очень мало. На объяснения и инструкции не хватило времени. Так что отправляйся на рыбалку, и ты заполнишь пробелы позже. Скажите, здесь есть что поесть?


Она указала на деревянный сундук в углу.


- Куча коробок.


Когда остался только Ник, он подошел к огню и закончил раздеваться. Он отбросил брюки и ботинки покойного Уорд-Симмонса с удовлетворенным ворчанием. Он также устранил резиновое брюшко и парик, которые прекрасно сопротивлялись всей этой маленькой буре, не сдвигаясь ни на дюйм. Он снял просоленую бороду и почесал чешущийся подбородок. Затем он сделал несколько отжиманий. Сейчас не было времени для йоги, но, может быть, позже ... Ему и Гвен пришлось бы весь день сидеть дома, ожидая возвращения Джима Стоукса.


Он открыл чемодан и начал одеваться. Одежда наводила на мысль об английском джентльмене в туристической поездке по Шотландии. Действительно хороший сезон для туристических прогулок! Он надел твидовые штаны, которые ему подошли, и прочные спортивные туфли, которые, казалось, были сшиты на заказ, все еще бормоча себе под нос.


Пендрагон собирался развязать Третью мировую войну, и он должен был быть джентльменом во время обзорной экскурсии! С другой стороны, англичане всегда немного странные, не правда ли?


Одежда включала фланелевую рубашку, шерстяной галстук и накидку. Также были трость и бумажник, полный фунтов и документов. Из своего паспорта Ник узнал, что теперь он стал майором британской армии Ральфом Кэмбервеллом. Среди карточек был также членский билет важного клуба на площади Сент-Джеймс в Лондоне. Он был очень удивлен, потому что он действительно был членом этого клуба!


Стилет Хьюго без труда ускользнул внутрь рукава, но для Вильгельмины это было другое дело. Оружие было слишком громоздким, и Ник наконец смирился с тем, что засовывал его за пояс. При застегнутой куртке это было незаметно.


Кто бы ни упаковал этот чемодан - Ник не знал, кто отвечает за эти вещи в Разведывательной службе, - также включил сигареты.


Они не были его фаворитами, но лучше, чем ничего ... Номер Три на мгновение с ностальгией подумал о своих длинных сигаретах, оставшихся в пентхаусе Нью-Йорка. Он также мельком подумал о прекрасной Мельбе, которую ему пришлось покинуть так быстро и без должного прощания. И, конечно, без объяснения причин.


Вздохнув, он начал прикуривать сигарету. Он сделал это с осторожностью, потому что зажигалка, предоставленная старым Пиндекстером, была новой, и он еще не изучил ее как следует. Но руководитель этого знаменитого "Tricks Edition" очень категорично отзывался об этой штуковине и рекомендовал ему быть осторожным с маленьким винтом, который должен был быть в "закрытом" положении, если он не хочет снести себе лицо. .


Номер Третий был очень осторожен и безболезненно закурил.


Затем он посмотрел на часы - тоже работа АХ - на своем запястье.


Они не пострадали в море, как ожидалось. На самом деле испортить его даже молотком бы не удалось!


Теперь Гвен может вернуться. Он полностью выкурил сигарету, налил себе еще глоток и расхаживал взад и вперед по лачуге. Она не пришла.


Ник, чтобы убить время, нарисовал на стене круг, отошел как можно дальше, сунул стилет в руку и начал тренироваться в метании. Острие, такое же острое, как игла, попало в мишень в дюйме от центра. Ник нахмурился. Он должен был сделать бросок лучше, черт возьми! Он всегда был перфекционистом и здесь тоже хотел достичь чемпионских качеств.


Он все еще тренировался, когда Гвен вбежала и бросилась открывать один из чемоданов, чтобы вынуть трубку рации. После нескольких секунд гудения голос Яна Траверса стал услышан. Тот же сухой, сверхкультурный акцент, который Ник слышал в Вашингтоне. Он сунул Хьюго обратно в карман и подошел к девушке, которая приложила палец к губам и прошептала:


- Не разговаривай. В конце концов появятся кодовые номера, и мне придется запрмнить их наизусть, поскольку я не решаюсь записывать.


Ник кивнул и посмотрел на нее с большим уважением.

Следить за номерами кодов было непросто.


«Истребитель рыб: эта передача будет одиночной. Извините, что пришлось обнулить - приказы всегда одни и те же. Возможные цели. Сообщите Coloniale, что, возможно, мы нашли задний вход - действуйте согласно приведенному ниже коду. Шаг."


Голос Трэверса умолк. Раздалось гудения. Гвен еще раз жестом попросила Ника заткнуться. Он кивнул и закурил еще одну сигарету, всегда обращая внимание на положение знаменитого винта зажигалки.


Затем послышался другой голос, перечисляющий строку кодовых номеров. Гвен внимательно слушала, сосредоточенно нахмурив брови. Список был повторен второй раз, затем был щелчок и передача была остановлена. Гвен закрыла чемодан и посмотрела на Ника. Ее глаза заблестели слезами.


Номер Три начал говорить. Он хотел сказать ей, что хорошие шпионы не плачут, но он опустил это. В конце концов, она была женщиной. И, возможно, он чувствовал что-то важное для Джима Стоукса, даже если он этого не признавал. Мягким голосом он спросил ее:


- Со Стоксом что-то случилось?


Гвен кивнула и вытерла глаза.


- Я дура, да? В конце концов, Джим не обязательно мертв. Но если Пендрагон поймает его, то он предупреждал, что если мы сделаем еще одну попытку внедрить одного из наших агентов среди его людей, он запустит ракету. Мы должны быть очень осторожны, Ник, но действовать согласно приказу. Это означает, что мы собираемся посетить собрание Друидов сегодня вечером.


Ник некоторое время ходил взад и вперед.


- И они нашли способ незаметно провести нас в логово, насколько я понимаю. Есть ли другие приказы?


Девушка пошла открывать коробку и достала несколько банок с едой. Она ответила ему, не глядя на него


- Да, сегодня вечером мы будем на вечеринке. Это больше и важнее, чем я думал. Пендрагон становится все более и более властным.


В любом случае мы должны идти, и если он будет там, и мы сможем его опознать, мы должны убить его.


Ник покачал головой.


- Ой, не все будет так просто! Я уверен, что вы будете осторожны, чтобы вас не заметили!


Гвен протянула ему банку мясного фарша с картофелем и ложку, затем поставила воду на огонь для чая.


«Лондон тоже не уверен, что это произойдет», - сказал он. - Но его жена, скорее всего, вмешается.


Ник остановился.


- Его жена? Мне это кажется странным ... Зачем ему заставлять ее рисковать? В этот момент мы могли захватить ее и удержать в заложниках ... - Он положил ложку еды в рот и нашел, что это вкусно, затем продолжил: - Мммм! Знаменитая леди Хардести! Интересно, какую роль он играет в этом деле ...


Гвен сердито насыпала в чайник немного чая, и Ник вынужден был улыбнуться. Женщины! Даже когда мир оказался на грани гибели, они не могли не показать, что завидуют красивой грешнице!


- Ей больше подходит более другое прилагательное, чем «знаменитая», - прошипела она сквозь зубы, - это «Печально известная»!


В любом случае Лондон говорит, что, может быть, и будет; мы не знаем, в какой роли и по какой причине. Что касается того, чтобы сделать ее заложницей, я сомневаюсь, что Пендрагон потратит хотя бы цент, чтобы вернуть ее! В самом деле, возможно, он делает это специально, чтобы бросить ее к нашим ногам, чтобы мы были заняты и в то же время отстали от него.


Ник открыл еще одну коробку, потому что был голоден. Затем он с любопытством посмотрел на девушку. Эта девушка была не просто агентом! Она слишком много знала, несмотря на то, что сказал Трэверс. Кто знает, какое у него звание.


Он посмотрел почти на себя:


- Пендрагон однажды развелся с этой женщиной, верно? Или она сама подала на развод? Но потом они снова поженились. Интересно, почему?


- Тогда весь мир недоумевал, - ответила Гвен. - Он инвалид, понимаете? Проведите свою жизнь в инвалидной коляске. Во время войны он был ранен в очень… жизненно важную часть, скажем так, а теперь потерял мужественность. Именно он подал на развод. Его адвокаты предоставили ему доказательства по крайней мере сотни ее измен, включая некоторые не совсем ортодоксальные ... Не знаю, понимаете ли вы. Вообще-то суд был отвратительным. Вы ведь прочитали отчет?


- Нет, мирских новостей я не читал. Но Трэверс рассказал мне об этом. -


он вспомнил наблюдение, сделанное им по этому поводу в офисе Хоука: возможно, леди Хардести окажется ахиллесовой пятой Пендрагона. Ник подумал, может ли это быть правдой. Это было бы хорошо; и об этом стоило подумать. Потом он сменил тему.


- А мне какие приказы?


Гвен рассказала ему, и Ник повторял их, пока не запомнил. Они были открыты для перемен, потому что, если ему удастся убить Пендрагона той ночью, ему больше не нужно будет ехать в Лондон.


Остаток дня они спали и или делали вид, что ловят рыбу. Она подробно рассказала ему о Пендрагоне и его друидах. Как и предполагал Ник, девушка знала столько же, сколько и сам Ян Трэверс.


Он объяснил ему, что за последние десять лет, прямо под носом правительства, древний Орден Друидов, эксцентричная и безобидная группировка социального характера, был медленно поглощен Пендрагоном. Это было несложно, особенно в такой стране, как Англия, где уважение к свободе личности аналогично уважению к закону и порядку. Воинствующие друиды - так называлась новая организация - всегда были крайне законопослушны. С самого начала.


Лорд Хардести, которого звали Пендрагон, был мастером в искусстве искажать вещи. Постепенно воинствующие друиды превратились в крайне правую политическую группу.


Короче говоря, неофашисты. Были их выступления, встречи, рекламные кампании.


Иногда какие-то беспорядки. Правительство не оценило это, но не могло ничего с этим поделать, поскольку все оставалось в рамках закона. Лорд Хардести через свою газету «London Daily Proconsul» поддержал воинствующих друидов, как и его право на свободу гражданина. Он также путешествовал и произносил речи от их имени. Он написал и подписал основные статьи, защищающие и одобряющие их, всегда под благородным псевдонимом Пендрагон. Эти статьи нисколько не скрывали целей воинствующих друидов. И главный из них: война с Россией! Он назвал это «превентивной войной» и хотел, чтобы это произошло немедленно, без промедления. Бросьте ядерные бомбы на Советы, прежде чем они бросят их на другие страны.


«К сожалению, он нашел много поддержки, - горько сказала Гвен. - Многие думают, как он. Даже в правительстве. Даже в военном ведомствве!


Ник ответил, что прекрасно понимает. В Америке тоже было много таких, особенно среди богатых. К тому же не было необходимости покидать Пентагон, чтобы найти крупных деятелей, гражданских или военных, у которых были те же идеи.


Гвен бросила окурок в огонь.


- И вот период ожидания закончился. Он готов. Он поставил своих людей на ключевые посты, все они были избраны законом. Как и Гитлер, он хочет «легальной» власти, по крайней мере, внешне.


Ник тем временем присел на пол и в третий раз чистил пистолет «Люгер Вильгельмину». Оружие было очень чистым, но это упражнение помогло ему скоротать время.


Он посмотрел на девушку и сказал ей:


- Значит, у вас тоже есть предатели в правительстве.


Она кивнула.


- Да. А также во Франции, Западной Германии и Италии. Предатели на высшем уровне, ожидающие выполнения приказов Пендрагона.


Ник присвистнул.


- И первым делом он будет нападать на Россию?


Гвен посмотрела на него и, наконец, сказала слабым голосом:


- Теперь вся надежда на тебя, Ник. Ради бога, не подведи!


Пятая глава.


Баррогилл Мур представлял собой круг пылающих крестов. По крайней мере, пятьсот метров в диаметре от огненной стены, а в центре был почерневший замок Баррогилл, преследующий кровавые воспоминания.


Ник Картер и Гвен Лейт спрятались на небольшом холме неподалеку и смотрели шоу у своих ног. Несколько часов назад начали прибывать фигуры в белых плащах с капюшонами и масками. Они припарковали свои машины на некотором расстоянии, чтобы пройти к кругу и руинам Замка.


Было почти девять вечера. Не было и следов прошедшей бури, а небо было чистым и полным звезд. Было холодно, но ветер тоже утих.


Ник позаимствовал у девушки бинокль и внимательно изучил то, что осталось от старинного замка. Фигуры в белом имели тенденцию группироваться возле насыпи камней, которая была преобразована в своего рода деревенскую сцену. Он увидел, что к микрофону был подключен динамик. Практически сразу по «болоту» разнеслись ноты боевой музыки. Большинство белых легионеров запели. На импровизированной сцене заплясали блики, а где-то гудел генератор. «Они очень хорошо организовались, нечего сказать», - признал Ник. - Кто знает, когда начинается настоящая вечеринка?

Конечно, не было бы одинокого оратора. Он предположил, что некоторые заговорят. И кто знает, что, черт возьми, они еще сделают, чтобы оживить встречу.


Но Ник все больше и больше убеждался, что Пендрагон не станет вмешиваться лично.


Уж точно не на такой открытый конклав. Ему нужно было еще кое-что сделать! Он не откажется от своего убежища для таких выходок. Огненные кресты, белые пелены, маски, военная музыка ... Все, что было хорошо для очарования бедных. Зрелище было необходимо, чтобы они были счастливы. Львы и христиане.


Гладиаторы. Все было хорошо, чтобы дать им толчок, создать правильное настроение, вселить в них то волнение, которое затем подтолкнуло бы их следовать за Пендрагоном и подчиняться ему в нужный момент. Может быть, эта сцена воспроизводилась сегодня вечером где-то еще.


А леди Хардести? Ник не видел причин, по которым «она» присоединялась к вечеринке, но он хотел, чтобы она присоединилась, и он хотел бы узнать ее. Он начал проявлять большой интерес к леди Бретт, иначе миссис Пендрагон!


Он вернул бинокль Гвен и сказал ей:


- Оставайся здесь и держи форт, я посмотрю, найду ли нам пару белых униформ для нас двоих. Я заметил одну пару недавно.


Он положил руку ей на плечо и почувствовал, как она напряглась. «Странно, - сказал он себе. Он не привык видеть женщин, которые не хотят, чтобы он их трогал. На самом деле всегда происходило обратное. Но Гвен Лейт должна была быть особенным типом. Может, она была фригидной, и ее беспокоило прикосновение мужской руки. По крайней мере, ей не нравился ее, и она это доказала. В машине он случайно полностью задел ей колено, и она даже поморщилась. Ник пожал плечами. Возможно, он стареет и теряет свое знаменитое неотразимое обаяние ...


Однако сейчас у него просто не было времени беспокоиться об этом. Он должен был получить ту пару белых плащей и масок, иначе он и Гвен не смогли бы присоединиться к всеобщему одобрению.


Куда делась та пара, которую он заметил моментом ранее? Он видел, как они ускользнули от стада. Первоначально это был проект Джима Стоукса, и Гвен рассказала ему об этом. На этих встречах всегда были любовники, и время от времени они убегали, чтобы куда-нибудь спрятаться и отдохнуть от другой природы.


Теперь, когда Ник осторожно шел к ближайшей заросли кустов, он подумал, что предпочел бы поймать их в объятиях. Застать их врасплох было бы легче, и они справились бы лучше. Он не хотел убивать этих бедняков, если бы мог обойтись без них. Гвен также объяснила ему, что большинство из них были невиновными, марионетками, которые Пендрагон использовал в своих целях. Они понятия не имели, что готовил этот человек.


Однако на всякий случай Ник сунул стилет себе в руку, а другой рукой держал пистолет. Предприятие было слишком важным, и ему не приходилось идти на ненужный риск. И все должно происходить в абсолютной тишине, чтобы другие друиды ничего не слышали.


Ему не о чем волноваться. Двое влюбленных, прячущиеся в кустах, не услышали бы даже топота слонов. Ник остановился на краю куста и некоторое время прислушивался.


- Джорди… о, Джорди! О, Джорди, мы не должны ... нет, нет ... да! Ага!


- Знаешь, я люблю тебя, да? Ой, как я тебя люблю! Скажи да, дорогая, теперь, когда мы можем ...


- Ой! Джорди!


Ник ухмыльнулся, и на его лице появилось определенное понимание.


Он перевернул «люгер», который держал в руках, и схватил его за ствол. Любовь и смерть!


Страсть и сострадание! Ну, по крайней мере, он не должен был их убивать. Он проскользнул внутрь с осторожностью, как ночное животное.


Двое влюбленных сняли одежду и маски для лица.


Они лежали на шелестящем матрасе из сухих листьев, и было очевидно, что они забыли весь мир. Они соединились в клубок рук и ног.


- Прости, - прошептал Ник, ударив мужчину по голове.


Мужчина крякнул и упал на свою партнершу. Она открыла глаза и пристально посмотрела на Ника. Она открыла рот, чтобы закричать, но он поспешил заткнуть рот одной рукой, а другой сжал ее горло, чтобы вызвать тишину. Женщина начала яростно сопротивляться и поцарапала лицо нападавшему. Но он усилил давление и сел на эти два переплетенных тела.


Наконец женщина успокоилась и легла неподвижно. Ник

отпустил её горло. Лицо бедной женщины было неподвижно, но она все еще дышала. Ник быстро приступил к работе. Он связал их обоих шнурком, который взял из чемодана Джима Стоукса. Он заткнул мужчине рот носовым платком, который нашел в его кармане, а женщине пришлось решить снять чулок и засунуть его ей в рот, не имея ничего другого.


Двое влюбленных обездвижены и потеряли дар речи, Ник схватил две белые мантии и маски и подбежал к Гвен. Девушка все еще наблюдала за друидами в бинокль. Казалось, что сцена немного накаляется. Теперь они собрались полукругом вокруг насыпи из камней и почтительно слушали речь другого человека в маске и в белом плаще. Его голос оттуда тоже был хорошо слышен благодаря громкоговорителю. Но оратор использовал странный жаргон, который Ник не мог понять.


- Скажите, на каком дьявольском языке это говорит? Он спросил Гвен. - Не говори мне, что они используют какой-то секретный шифр, чтобы общаться друг с другом! Было бы большой проблемой ...


- Ну, в некотором роде да, - ответила девушка, не прекращая наблюдать за говорящим в бинокль. - Это гэльский, древний язык кельтов. Ирландцы, шотландцы и валлийцы в прошлом имели один лингвистический корень. А теперь использование гэльского языка стало частью постановки, понимаете? Это имеет определенный эффект. Как сжигание деревянных крестов. Все это часть той древней мифологии, которую использует Пендрагон. Ему нравятся зрелища.


- Хорошо, но они это понимают?


- Возможно, они многого не поймут, потому что язык сейчас почти забыт, особенно среди молодежи. Но это неважно. Важен психологический эффект.


Теперь они объявили гостя, который выступит сегодня вечером. Он должен быть очень важным человеком. Также состоится особая церемония.


Ник посмотрел в профиль девушки, держась на безопасном расстоянии, чтобы не прикасаться к ней.


- А вы понимаете гэльский? - спросил он с некоторым изумленным уважением.


- Да, я же сказала, что я уроженец этих мест, да? А теперь заткнись - она подняла руку. - Эта часть сложная. Он говорит о древнем обряде, который будет обновлен ...


Ник увидел, как она дрожит от страха. В какой-то момент Гвен сдержала. Я дышу, потом она пробормотала, как бы говоря сама себе: - О нет, боже мой! Не возможно, чтобы ...


Нет, это слишком здорово!


- О чем это? - спросил Ник, пораженный этой эмоцией. Он схватил ее за плечо, я забыл, что ей не нравились прикосновения. - Как дела, Гвен?


Она высвободилась из хватки и отстранилась.


- Мне не все удалось понять, но я думаю, что они намерены переделать древний обряд друидов. Что-то вроде поклонения дьяволу или что-то в этом роде. Знаете, друиды ненавидели христианство и пытались его уничтожить. Насколько я понимаю, сегодня вечером будет замечательное шоу! Этакая черная месса! Ее голос сорвался, и Ник внимательно посмотрел на нее. Несомненно, девушка боялась!


Проклятый страх!


Номер Три выругался в душе и решил сделать вид, что не заметил. В конце концов, в этом нет ничего удивительного. Она тоже была из той же породы, что и те скоморохи… Ник начал понимать хитрость Пендрагона и ценить ее, несмотря ни на что.


Он указал на девушку на белые плащи и маски и сказал ей:


- Нам лучше надеть это.


Он сказал довольно резким тоном и взял бинокль из ее рук, чтобы осмотреть место. Просто чтобы дать ей время собраться. Напуганный агент был бы ему не очень полезен. Особенно женщина. Какого черта, умная, рациональная женщина, которая позволила себе обеспокоиться какой-то древней верой, соблазном крови или чем-то еще! Но, подумав об этом, он подумал, что из отношения Гвен он понял, что есть нечто большее, что страх исходит из чего-то положительного, а не из легенд.


Через мгновение она тихо сказала:


- Это конец. Спасибо за понимание.


Ник резким голосом возразил:


- Вместо этого я ничего не понял! Но сейчас времени нет. Если вы боитесь, я постараюсь обойтись самостоятельно.


Говоря это, он закутывался в свою длинную белую мантию. Он также надел маску и проверил Вильгельмину. Затем он какое-то время смотрел на нее, ничего не говоря.


- Я же сказал тебе, что все кончено, да? - сказала она голосом, приглушенным маской, наложенной на капюшон.


- Хорошо, тогда пошли. Мы будем идти медленно, держась за руки. Мы двое влюблены, тебе не обязательно волноваться

и забудьте об этом. Возвращаемся из нашего свидания, и идем к товарищам. Спокойно. Хорошо сделай свою часть работы. Мы гораздо больше заинтересованы друг в друге, чем во всем этом темном друидизме. Согласна?


- Согласна. Но его голос был очень неуверенным. Он протянул руку, затем отдернул ее.


- Вот так! Он приказал резко. Он схватил ее за руку и заставил следовать за ним. Проклятье женщин, особенно невротичек, которые были секретными агентами! Это было худшее время для паники! Что сейчас происходит? Она не казалась такой улыбчивой, когда помогала ему подняться на скалу.


Они подошли к впадине «болота» и неспешным шагом направились к группе, собравшейся вокруг каменного болота. Ник быстро подсчитал, что этих людей должно быть не меньше пятисот. Было бы странно если бы их разоблачили! Они бы с легкостью разорвали их на части!


Теперь они приближались к внешнему ряду полукруга. Оратор, увлеченный волнением, даже пришел в ярость от криков в микрофон.


Ник шепотом спросил Гвен:


- Что он сказал?


Она ответила очень тихо, дрожащим голосом:


- Он собирается объявить своего таинственного гостя, кем бы он ни был, и подготавливает это. Он утверждает, что этот человек является прямым эмиссаром Пендрагона. Внезапно она схватила его руку и сжала ее. Так он перестал дрожать.


Ник почувствовал себя воодушевленным. Что ж, он оправлялся от того странного ужаса, который был прежде, и наконец вспомнил о своей профессии. Вдруг он зашипел: - Ник, это могло быть очень хорошо ... Тебе не кажется, что это ...


Она покачала головой.


- Нет, я почти уверена, что он не придет лично. Но, возможно, он прислал свою жену. Может быть. У него могут быть свои причины прислать ее сюда. Но если эта женщина появится, я намерен ее взять. Не спрашивай меня как. Что-то придет в голову. Давай, мы должны сейчас пройти через этих людей.


Мы стараемся двигаться вперед, чтобы чувствовать себя лучше. Больше не разговаривай и оставайся рядом со мной. Если мы разойдемся, мы никогда не сможем найти друг друга в этой толпе и посреди этой неразберихи.


Гвен в ответ еще раз сжала его руку. Они пробивались через толпу. Никто не обратил на них внимания, кроме протестных проклятий или раздраженного толчка.


В какой-то момент они остановились. Теперь они были в пятом ряду, но толпа здесь была такой компактной, что идти дальше было невозможно. Ник прошептал:


- Будем довольны. Если вам кажется, что вы узнали эту женщину, сожмите мою руку три раза. Думаю, она тоже будет замаскирована и замаскирована, как и все остальные. Возможно, она даже попытается изменить свой голос. Но, может быть, ты, женщина, добьешься большего успеха, чем я. Дай мне знать, хорошо?


Чего они все ждали? Постепенно музыка заполнила все «болото» и поселилась в мозгу Ника. Сначала это был медленный и торжественный звук, потом громкость увеличилось, а теперь еще и пронзительный барабанный бой, все громче, быстрее и быстрее. Ник был удивлен, увидев, что рука Гвен была влажной, но затем он понял, что он тоже вспотел.


Музыка взорвалась оглушительной, фантастической, постоянно растущей фанфарой. Затем он внезапно прекратился, после последнего звонка, разрывающего барабанные перепонки.


Маяк красного света прорезал тьму за импровизированной сценой. Там кто-то ждал. Толпа громко вздохнула. Казалось, что весь холм втянул глоток воздуха и теперь его выталкивает.


Ник Картер почувствовал, как по его спине бежит пот. Гвен не оторвалась от него и тяжело дышала.


Существо подошло к красному лучу, поклонилось и что-то сказала по-гэльски.


Кто-то засмеялся в толпе. Ник почувствовал смутное облегчение. Это был просто парень (мужчина или женщина?), Замаскированный под дьявола. Ну тогда шутки.


Но он ошибался. Это не было шуткой. Толпа стала внимательной, напряженной, прижалась к нему и угрожала задушить его и его партнера. Теперь уже никто не смеялся; откуда-то пришло причитание.


Дьявол теперь был на сцене и расхаживал взад и вперед в этом замкнутом пространстве. Он был закутан в черный плащ. Вдруг он перестал ерзать и сказал что-то по-гэльски. По толпе прошла какая-то нервная дрожь. Ник подошел к уху Гвен и спросил ее:


- Как дела? Кто скрывается под плащом?


Девушка не отвечает

себя. Его глаза были прикованы к сцене, а ладонь горела, влажная от пота.


Номер Три глубоко вздохнул и на мгновение замер, не выдыхая. Это был отличный способ снизить напряжение и сохранить контроль. Потому что он тоже был напряжён, да ещё как! Он не мог объяснить почему, но это было так. О, если бы он мог хотя бы понимать гэльский!


Дьявол появился на краю холма и пристально посмотрел на толпу. Ник увидел, что маска была грубо сделана, обычный ужас из папье-маше с клювом носа, вздернутыми бровями, ушами сатира и рогами. Но глаза за маской, изучающие этих молчаливых людей, были очень живыми и искренними. Черные и яркие, как обсидиан. Похоже, они искали кого-то конкретного ... Они также остановились на нем и на девушке на мгновение, и Ник испытал абсурдное чувство голого.


Псих!


Дьявол вернулся в центр сцены, повернулся спиной к публике и сказал что-то, что вызвало новую нервную дрожь в толпе.


Ник снова нетерпеливо сжал руку Гвен и спросил:


- Что он сказал?


Она вывернулась.


«Не сейчас», - сказала она сдавленным голосом. - Смотри! Мы только в начале пути.


Все остальное вы увидите!


Дьявол по-прежнему отвернулся от публики. Он хотел, чтобы все замолчали.


Когда воцарилась абсолютная тишина, Ник увидел, как он поднял руки, распахнул черный плащ быстрым движением, сделавшим его похожим на большую летучую мышь. Красный маяк озарил зловещую фигуру кровавым светом.


Кем бы он ни был, сказал себе Ник, он великий актер. Но к чему вы стремитесь? " Он поймал себя на том, что гладит холодный приклад пистолета.


Дьявол медленно повернулся, и музыка возобновилась. Коварная, чувственная, она напоминала древние традиции и будоражила чувства больше, чем любое слово.


Когда гротескная фигура снова предстала перед толпой, повсюду распространился огромный взволнованный вздох. Дьявол держал в руках статуэтку, изображающую обнаженную женщину, напряженную в спазме любви. Раздался рев одобрения. Дьявол склонил голову набок и пошевелил бедрами, и статуэтка завибрировала вместе с ним. Мужчины и женщины зашевелились, снова застонали. Ник почувствовал, что они взволнованы при виде этого монстра на сцене. Музыка тоже стала явно эротичной. Гвен цепляется за него, дрожа. Если Нику удалось избежать этого предположения, значит, оно им понравилось. В тот момент Номер Три мог довести ее до безумия, и она бы не взбунтовалась. Она была пленницей этого свирепого языческого желания, и она все забыла!


Проклятие!


Одним движением руки Ник сунул Хьюго в ладонь, а затем ловко, стараясь, чтобы его не заметили, воткнул кончик стилета в ягодицу девушки.


- Ой! - простонала Гвен.


Ник подошел к ней и сделал вид, что ласкает ее. Никто бы не подумал иначе, посреди этого экзотического безумия. Его крик был более чем когда-либо.


Он прошептал ей на ухо:


- Ты хочешь решиться проснуться, черт возьми? Мы здесь не для того, чтобы волноваться, помнишь? Скажи мне, что происходит! Это все что есть? Просто комедия, чтобы пощекотать чувства людей? Если так, то мы можем вращаться, потому что нас это не касается!


Прежде чем девушка смогла ему ответить, дьявол снова выглянул


«Просцениум» так и поднял руки, требуя внимания публики. Шепот и вздохи внезапно прекратились. Дьявол заговорил на гэльском языке с оттенком гнева. Ник впервые попытался рассмотреть ноги. В этих штанах.


Ему было трудно судить. Но разве в этих круглых бедрах не было чего-то женственного? Нику было очень, очень любопытно. Возможно ли, что дьявол был женщиной?


Женщина играет роль? Но какая женщина поддалась бы такой грязной комедии?


С другой стороны, это было возможно, да, очень возможно! Судя по тому, что они рассказали ему о леди Хардести, эта плохая девочка была настоящим диким дьяволом! Она ничего не делала, кроме как играла роль самой себя ... Она вспомнила эти холодные черные глаза за маской, те глаза, которые искали в толпе что-то или кого-то. Что он надеялся найти? Какое-то удовлетворение? Но нимфоманки никогда не останавливаются, вот и вся беда! За это она была обречена всегда искать и никогда не находить.


Но если предположить, что женщина получила какое-то болезненное удовольствие от этого выступления? В любом случае это объяснило бы его присутствие там.

. Если бы это действительно была та добрая леди.


Дьявол замолчал и снова скрылся в тени, уходя от красного луча.


Гвен вцепилась в руку Ника и прошептала:


- Теперь будет жертва, Ник! В настоящее время. Они сожгут что-нибудь, чтобы умилостивить богов.


- А что они будут сжигать?


Еще один почти неслышный шепот.


- Безрогого козла ...


Ник снова схватился за рукоять пистолета:


- Вы имеете в виду человеческое жертвоприношение?


Она кивнула.


- Ну, обычно это марионетка. Иногда даже настоящий труп, чтобы придать сцене более драматический вид. Вы понимаете, почему Дьявол так хотел взволновать толпу? Он хотел заставить ее переварить идею человеческих жертвоприношений! Безрогий козел! Как только они примут это, они будут принадлежать Пендрагону телом и душой!


Анализ был кратким, но ясным. К счастью, Гвен оправилась от гипноза, и снова мозг занял место чувств.


Теперь по сцене двигались другие фигуры в белых плащах и капюшонах. Они воткнули основание деревянного креста между камнями, пока не почувствовали, что оно надежно. Затем они перевязали ее бинтами, смоченными бензином. Пахло едко. Когда работа была сделана, мужчины снова исчезли.


Вскоре вернулся дьявол. Дьявол в маске указал на крест, пропел что-то, тоже на гэльском, и кивнул кому-то, кто был в тени.


Прибыли четыре друида в белых мантиях с телом мужчины. Обнаженное тело с темным лицом. Зрителей пробежала дрожь. Кто-то позади Ника пробормотал, что они зашли слишком далеко, но другие яростно заставили его замолчать. Толпа развлекалась.


Четверо подняли тело, принесли его к кресту и привязали к нему. Ник подумал, что веревки сделаны из асбеста, чтобы они не порвались огнем.


Он присмотрелся, чтобы увидеть, настоящий ли это труп или хорошо сделанная марионетка.


Произошла ошибка человека, который случайно переместил факел и на мгновение осветил лицо человека, привязанного к кресту.


Гвен застонала и рухнула на Ника. Он крепко держал ее.


- Успокойся, тебе нужно держаться. Это Стокс, верно? Я подозревал это.


- Да боже мой, это он! Они убили его, а теперь сжигают! Ник, мы не можем ничего сделать?


- Мы можем просто постоять здесь и посмотреть, дорогая. И слава богу, он мертв. Он больше не страдает.


Гвен попыталась придти в себя, и отчасти это удалось. Она перестала цепляться за него, но оставалась рядом с ним и не смотрела на сцену. Что касается Ника, он испытал смесь разных эмоций. Черная ярость пожирала его, но он должен был контролировать это, иначе он тоже пошел бы, чтобы присоединиться к Джиму Стоуксу на кресте. А еще он услышал внутри себя голос, говорящий: «В какой-то момент все так кончают, даже лучшие агенты!» Джим Стоукс даже был легендой в своей профессии. А теперь Ник был свидетелем своего конца и прекрасно знал, что рано или поздно это будет зависеть от него. Что бы ни случилось: пуля, веревка, яд, нож, огонь ...


- ОГОНЬ!


Дьявол поднес пламя к основанию креста и вскоре превратил его в большой факел. Человек, привязанный к кресту, широко раскрыл глаза и начал кричать!


Гвен тоже закричала. Крик боли и ужаса вырвался из ее горла, когда она поняла. На мгновение ее крик остался, словно завис в воздухе, и некоторые головы повернулись к ней, затем ее плач был прикрыт и заглушен своего рода мычанием, издаваемым друидами.


Нервы Гвен не выдержали. Он откинул капюшон и вцепился в руку Ника, крича:


- Они сжигают его заживо! О боже, они его заживо жгут!


Мозг номер три работал молниеносно. Он думал и одновременно действовал. Эти парни накачали Стокса наркотиками, но неправильно рассчитали дозу, и бедняга проснулся раньше времени.


На сцене была некоторая неразбериха. Но Ник заметил, что Дьявол снова появился и снова оглядел толпу. Кого он искал?


Человек на кресте продолжал кричать. Нижние конечности уже почернели от огня, и стоял ужасный запах обгоревшей плоти.


Ник хлопнул Гвен по щекам и приказал:


- Готовься уйти. я остановлю эту пытку!


Он ничего не мог сделать для мучительно страдавшего коллеги. Он поднял пистолет и направил его на голову бедняги. Он не должен был промахнуться!


Вильгельмина выстрелила только один раз. Человек на кресте немного подпрыгнул, затем остался неподвижным. И мертвым. Теперь на его лбу, прямо между глазами, образовалась черная дыра.


Ник схватил Гвен за руку и дернул.


«Беги», - сказал он ей. - Побежали!


Увидев «Люгер», толпа на мгновение замерла, и между людьми в масках открылся узкий проход. Но это длилось недолго. В какой-то момент кто-то протянул руку, чтобы выхватить оружие у Ника. Он выстрелил ему в живот и двинулся дальше. Перед ним бежала Гвен, и никто ее не беспокоил. Ник сунул свой стилет в руку и начал протискиваться им, размахивая им перед собой. Он порезал несколько рубашек, хлынула кровь. В толпе был буквально вырезан проход. К счастью, все были в ужасном замешательстве, иначе его бы поймали, затоптали, сбили с ног. Но эти люди, казалось, ничего не понимали в происходящем.


В конце концов, крупный парень, умнее других, поймал Ника, когда он освобождался от остальной толпы. Он остановил его, наклонившись к земле и схватившись за ноги. Ник нанес ему три удара в спину. Тот зарычал и упал. Ник побежал по «болоту», преследуя исчезающую вдалеке фигуру Гвен. Краем глаза она заметила две фигуры, которые отделились от группы и двинулись боком, чтобы увести ее в другое место. Ник бежал, как заяц, все еще с «люгером» в руке.


Гвен направилась к холму, с которого они незадолго до этого вместе смотрели шоу. «Плохой выбор, - сказал себе Ник. Там не было возможности спрятаться ... Гвен все еще была в шоке. Вместо этого она хотела пойти на стоянку и украсть машину. Там наверняка были какие-то с ключами на приборной панели.


Маленькая Моррис Гвен был слишком далеко, и он никогда не доберется до нее.


Двое преследователей остановили девушку у подножия холма. Один из них толкнул ее, и Гвен с криком боли упала. Двое напали на нее, когда Ник подошел. В этом халате он выглядел как один из них. Он прицелился и произвел два выстрела. Он ударил их обоих по голове, затем вытащил дрожащую девушку из-под их тел.


- Пошли, у нас еще есть шанс, но надо бежать!


- Не могу, сломала ногу о камень, не могу пошевелить.


Вы идите ...


Ник огляделся. Вдалеке он увидел прибывающих других друидов. Девушка была права. Миссия была превыше всего. Скоро к ним присоединятся и эти люди.


Гвен крикнула:


- Беги, пожалуйста! У меня есть надежда выжить, потому что это мои люди. Когда они будут здесь, я расскажу им несколько правдоподобных историй. Но ты уходи, Ник, пока есть время, умоляю тебя! Помните… Лондон! Теперь у нас есть только ты, Ник, ты должен спасти себя любой ценой.


Ник повернулся. Мужчины приближались. Не было времени терять зря и, прежде всего, не было времени на сентиментальность.


«Удачи», - сказал он девушке. Он погладил ее рыжие волосы и ушел в темноту. Не останавливаясь, он снял белое пальто, чтобы лучше слиться с тенями.


На бегу он пробормотал девушке, которая его больше не слышала:


- Мы еще встретимся, дорогая, поверь мне!


Шестая глава.


Ник Картер заснул свинцовым сном. Он украл сначала машину, затем мотоцикл и, наконец, старый байк, и сумел двинуться дальше на юг, пересек все Хайлендс. Когда он прибыл в Инвернесс, он укрылся в старом паровозе и, наконец, сумел сесть на почтовый поезд до Лондона. Это заняло у него всю ночь и весь следующий день. Он не смог связаться с Яном Трэверсом. Это было невозможно сделать, и у него не было приемника. Сам Трэверс в самолете посоветовал ему никогда не искать его в Скотланд-Ярде. «Вот как далеко они зашли», - с горечью добавил мужчина. Они боялись, что кому-то удалось держать под контролем даже эти устройства, потому что, возможно, Пендрагон также привлек на свою сторону нескольких полицейских, которые шпионили за ним.


Согласно коду, который Гвен взломала в черном доме, Трэверс нашел


«Задний вход». Следовательно, была надежда каким-то образом добраться до Блэкскейпа и достичь ракетного комплекса «Пендрагон». Этот код содержал

и инструкции для Ника, который должен был бы немедленно отправиться в Лондон, если встреча друидов не принесет положительных результатов. Что ж, какие-то результаты были достигнуты, да еще как! Но ничего хорошего, к сожалению! Джим Стоукс был мертв, Гвен, должно быть, была пленницей, если они еще не убили ее; Номер Три сбежал, как заяц, чтобы спасти свою шкуру и добраться до Лондона в надежде продолжить миссию.


Город, по крайней мере, насколько ему было известно, еще не был уничтожен атомной ракетой Пендрагона, хотя он угрожал уничтожить его, если они все еще поместят секретных агентов среди его собственных. Значит, это был блеф.


Пендрагон был слишком уверен в окончательной победе, чтобы разыграть козырь раньше времени. И он получил от этого свое удовольствие, черт его побери! Его люди сначала поймали Стоукса, затем Гвен. Они смогут заставить ее поговорить ... рано или поздно ...


Не то чтобы сейчас это имело большое значение. Ник старался не думать о Гвен. Он только надеялся, что девушка сможет удержать этих людей достаточно долго своей болтовней, чтобы дать им некоторое преимущество перед преследователями. И здесь Гвен это удалось. И он также хотел, чтобы они убили ее, не заставляя ее слишком сильно страдать.


Прикрытие Ника было таким же, как и в черном доме. А пока это был майор Ральф Кэмпбелл, путешественник, любивший гулять по «Хайленду» и носить твид. Он нашел время, чтобы немного помыться и побриться. На всякий случай он сохранил тень от усов, но не знал, пригодились бы они. У него не было времени думать о сложной маскировке. И вроде бы это не так. Он встретит мир (и Пендрагона) в своем естественном виде.


Костюм Ника на Баррогилл-Мур не слишком износился благодаря белому плащу, которое его защищало. Так что теперь он был довольно презентабельным.


К счастью, у него был бумажник, полный банкнот, и это облегчило задачу. Оказавшись в Лондоне, он придумал, как связаться с Трэверсом. Он сел в почтовый поезд в совершенно заброшенном заднем отсеке.


Кондуктор, шотландец с меланхоличным лицом, заметил, что сезон не слишком подходит для путешествий.


Итак, теперь Ник спал. Он спал, как может спать солдат во время затишья в бою. И во сне он набрался сил, чтобы быть готовым к следующему.


Поезд ехал сквозь дождь и снег, проезжая туннели, виадуки, поля, сонные деревни. Ему предстояло пройти еще долгий путь, прежде чем он достигнет вокзала Юстон в Лондоне. Теперь первая остановка - Глазго.


Он был настолько измучен, что хотел сразу же спать, не теряя времени. Поэтому он растянулся на сиденье и закрыл глаза, на время отделившись от мира и его уродства.


Некоторое время спустя (часы или минуты?) Он смутно понял, что поезд остановился. Но он перевернулся на сиденье, совершенно онемев от сна, и смутно подумал, что, возможно, поезд уже прибыл в Глазго, и что он приехал очень скоро. Во всяком случае, его это не заботило, так как ему пришлось ехать до Лондона. У него было купе полностью, и никто его не побеспокоил.


Он снова заснул, и ему снилась Мельба О'Шонесси. Довольно неприятная вещь.


Мельба пела в «Метрополитен», а Ник сидел в кресле в первом ряду.


Девушка вышла на сцену и запела ему голосом и глазами, полными страсти. Проблема была в том, что на Мельбе не было никакой одежды,

человек, который управлял прожекторами, бросил два ярких луча света прямо на грудь певицы. Было видно, как эти груди дрожали и дрожали с каждой высокой нотой.


В какой-то момент Ник встал и жестом дал ей понять, что она должна прикрыться.


Мельба засмеялась и продолжила петь, затем указала на него пальцем и что-то сказала. Ник посмотрел на себя и понял, что он тоже голый. И вот весь зал театра вскочил с криком: «Позор! Стыд!".


В этот момент Ник начал просыпаться и почувствовал, что что-то не так. Сон растворился, как кинематографическая последовательность, и он почувствовал, что кто-то открыл дверь купе. Фактически, в вагон проник порыв холодного влажного воздуха. Только на мгновение. Дверь была немедленно закрыта. Еще в полусне Ник понял, что не

он был более одиноким. Он услышал легкий скрип пружин. Кто-то сидел перед ним. Ник держал глаза закрытыми и делал вид, что продолжает спать. К этому моменту он уже очень проснулся и был в полной боевой готовности, но предпочел провести проверку, не показывая ее. Ему было бы так легко открыть глаза и посмотреть в лицо новичку, чтобы увидеть, кто он такой. Вместо этого он держал их закрытыми и думал об этом. Вряд ли это был контроллер. Другой пассажир? Но это было личное купе. Поезд был почти пуст. Почему, черт возьми, где так много места в другом месте…?


Ник почувствовал запах духов. Запах, в котором было что-то знакомое.


Он запомнил это за секунду. Здесь это был Plaisir de Paris. Им пользовалась та сингапурская девушка, но, конечно же, им пользовались многие другие женщины. Как та, что сидит напротив него.


Даже последовавший за этим легкий шорох был мне очень знаком. Шорох, который всегда приятно волновал его, шелест нейлона о нейлон, когда женщина скрещивает ноги.


Ник незаметно открыл прорезь для глаза. Да, ноги были как раз впереди, и это, без сомнения, женские.


Длинная и стройная, окутанная черной и очень прозрачной вуалью. Они были скрещены, и, поскольку их обладательница носила очень короткую юбку, казалось, что они никогда не закончатся.


Потом он увидел руки. Длинные, прозрачные, красивые, с алыми ногтями. Нервные и нетерпеливые руки постукивают по сигарете и вынимают ее. Запах турецкого табака щекотал ему ноздри.


Ноги пошли прямо, по положению колен Ник понял, что женщина наклонилась вперед, чтобы посмотреть на него. Он продолжал притворяться спящим, но вскоре понял, что его игра бесполезна.


Женщина сказала:


- Думаю, мистер Картер, вы можете перестать притворяться. Я очень хорошо знаю, что вы не спите.


Голос был теплый, низкий, с акцентом культурного человека.


Ник открыл глаза и посмотрел на нее. Он не двинулся с места, но стилет был уже в пределах досягаемости. Может, ему стоило это использовать, а может, и нет. Однако лучше было ко всему подготовиться.


Он одарил ее одной из своих самых обезоруживающих улыбок.


- Полагаю, леди Хардести.


Женщина согласилась с намеком на улыбку. Но его длинные расчетливые черные глаза вовсе не улыбались. Но они изучали Ника с открытым интересом.


- Вы действительно молодец, мистер Картер. Как ты можешь быть так уверен?


- А кого еще я мог бы так заинтересовать?


Ник сел. Он зевнул и запустил пальцы в волосы. Каждый ход был медленным, продуманным. У леди Хардести на коленях была довольно большая кожаная сумочка, и нетрудно представить, что она хранит в ней. Ник выглянул краем глаза на матовую дверь кареты и увидел за окном тень человека. Крупный мужчина, который наверняка стоял на страже.


Леди Хардести снова скрестила красивые ноги и, нахмурившись, наклонилась к Нику.


- Вы же не отрицаете, что вы Ник Картер? Специальный агент американской организации под названием AX? "Убийственное" агентство?


Ник уже решил отказаться от прикрытия. В любом случае это было бесполезно. Но он также не хотел доставлять ей слишком много удовольствия.


«Я ничего не отрицаю, - весело ответил он, - но также не признаю, моя прекрасная леди». Это учение было передано мне с самого раннего детства моим седовласым отцом, доброй душой, да хранит его Бог во славе! Фактически, последние слова, которые он прошептал мне на смертном одре, были такими: «Сынок, никогда ни в чем не признавайся!»


Леди Хардести нахмурилась, что должно было быть угрожающим. Она смочила губы кончиком языка, и Ник заметил, что ее нижняя губа была очень толстой и чувственной. Восхитительный рот, влажный и блестящий, который подходил к этому красивому бледному лицу с идеальным цветом кожи магнолии, лишенным макияжа.


Ее волосы были черными, как черное дерево, и собраны на затылке в строгий пучок.


Глаза тоже были очень черными и темными. В целом было что-то такое, что наводило на мысль об учителе. Что-то отдаленное в его выражении, что-то пуританское! Что уж точно не соответствовало его известности! Ник подумал о Трэверсе, который описал ее как ужасную нимфоманку.


Леди Хардести сказала:


- У вас все хорошо, мистер Картер. Насколько я понимаю, вы решили проявить высокомерие. Я начинаю находить вас очень интересным, понимаете? Может, стыдно убивать тебя ...


- Уверяю вас, что в этом я полностью с вами согласен, - сказал Ник. Он начал лезть в карман. - Я могу закурить без него Виды перевода

Перевод текстов

Исходный текст

5000 / 5000

Результаты перевода

он был более одиноким. Он услышал легкий скрип пружин. Кто-то сидел перед ним. Ник держал глаза закрытыми и делал вид, что продолжает спать. К этому моменту он уже очень проснулся и был в полной боевой готовности, но предпочел провести проверку, не показывая ее. Ему было бы так легко открыть глаза и посмотреть в лицо новичку, чтобы увидеть, кто он такой. Вместо этого он держал их закрытыми и думал об этом. Вряд ли это был контроллер. Другой пассажир? Но это было личное купе. Поезд был почти пуст. Почему, черт возьми, где так много места в другом месте…?


Ник почувствовал запах духов. Запах, в котором было что-то знакомое.


Он запомнил это за секунду. Здесь это был Plaisir de Paris. Им пользовалась та сингапурская девушка, но, конечно же, им пользовались многие другие женщины. Как тот, что сидит напротив него.


Даже последовавший за этим легкий шорох был мне очень знаком. Шорох, который всегда приятно волновал его, шелест нейлона о нейлон, когда женщина скрещивает ноги.


Ник незаметно открыл прорезь для глаза. Да, ноги были как раз впереди, и это, без сомнения, женские.


Длинная и стройная, окутанная черной и очень прозрачной вуалью. Они были скрещены, и, поскольку их обладательница носила очень короткую юбку, казалось, что они никогда не закончатся.


Потом он увидел руки. Длинные, прозрачные, красивые, с алыми ногтями. Нервные и нетерпеливые руки постукивают по сигарете и вынимают ее из поля зрения. Запах турецкого табака щекотал ему ноздри.


Ноги пошли прямо, по положению колен Ник понял, что женщина наклонилась вперед, чтобы посмотреть на него. Он продолжал притворяться спящим, но вскоре понял, что его игра бесполезна.


Женщина сказала:


- Думаю, мистер Картер, вы можете перестать притворяться. Я очень хорошо знаю, что вы не спите.


Голос был теплый, низкий, с акцентом культурного человека.


Ник открыл глаза и посмотрел на нее. Он не двинулся с места, но стилет был уже в пределах досягаемости. Может, ему стоило это использовать, а может, и нет. Однако лучше было ко всему подготовиться.


Он одарил ее одной из своих самых обезоруживающих улыбок.


- Полагаю, леди Хардести.


Женщина согласилась с намеком на улыбку. Но его длинные расчетливые черные глаза вовсе не улыбались. Но они изучали Ника с открытым интересом.


- Вы действительно молодцы, мистер Картер. Как ты можешь быть так уверен?


- А кого еще я мог бы так заинтересовать?


Ник сел. Он зевнул и запустил пальцы в волосы. Каждый ход был медленным, продуманным. У леди Хардести на коленях была довольно большая кожаная сумочка, и нетрудно представить, что она хранит в ней. Ник выглянул краем глаза на матовую дверь кареты и увидел за окном тень человека. Крупный мужчина, который наверняка стоял на страже.


Леди Хардести снова скрестила красивые ноги и, нахмурившись, наклонилась к Нику.


- Вы же не отрицаете, что вы Ник Картер? Специальный агент американской организации под названием AX? "Убийственное" агентство?


Ник уже решил отказаться от обложки. В любом случае это было бесполезно. Но он также не хотел доставлять ей слишком много удовольствия.


«Я ничего не отрицаю, - весело ответил он, - но даже не признаю, моя прекрасная леди». Это учение было передано мне с самого раннего детства моим седовласым отцом, доброй душой, да хранит его Бог во славе! Фактически, последние слова, которые он прошептал мне на смертном одре, были такими: «Сынок, никогда ни в чем не признавайся!»


Леди Хардести нахмурилась, что должно было быть угрожающим. Он смочил губы кончиком языка, и Ник заметил, что его нижняя губа была очень толстой и чувственной. Восхитительный рот, влажный и блестящий, который подходил к этому красивому бледному лицу с идеальным цветом кожи магнолии, лишенным макияжа.


Ее волосы были черными, как черное дерево, и собраны на затылке в строгий пучок.


Глаза тоже были очень черными и темными. В целом было что-то такое, что наводило на мысль об учителе. Что-то отдаленное в его выражении, что-то пуританское! Что уж точно не соответствовало его известности! Ник подумал о Трэверсе, который описал ее как ужасную нимфоманку.


Леди Хардести сказала:


- У вас все хорошо, мистер Картер. Насколько я понимаю, вы решили проявить высокомерие. Я начинаю находить вас очень интересным, понимаете? Может, стыдно убивать тебя ...


- Уверяю вас, что в этом я полностью с вами согласен, - сказал Ник. Он начал лезть в карман. - Я могу закурить уверенным что ты не выстрелишь в меня?


Она кивнула.


- Вперед, продолжай. Но пробовать несколько игр не советую. Конечно, ты тоже можешь меня вывести из строя, но это тебе не поможет. У меня четыре охранника.


«Гиллис» там за дверью.


- «Гиллис»?


Она ухмыльнулась.


- Это шотландский язык, то есть жители села. В этом случае вооруженное сопровождение. Пистолерос.


Ник закурил сигарету, внимательно следя за винтом, который мог превратить зажигалку в орудие смерти. Он начал думать, что этот гаджет пригодится ему еще до прибытия поезда в Лондон.


Он сунул зажигалку обратно в карман и выпустил глоток дыма.


- Я понимаю. Короче говоря, янычары.


- Если вы предпочитаете. Их название значения не имеет. Во всяком случае, это четверо сильных мужчин, и они получили конкретные приказы от самого моего мужа. Пока мне удается держать их под контролем, и они в определенной степени подчиняются моим приказам. Однако за пределами этого пункта ... ну, я должна признаться, что я тоже своего рода узник. Понимаешь, тебе не будет никакой пользы, если ты попытаешься схватить меня и удержать в заложниках? Если им придется убить меня, чтобы заполучить тебя, они сделают это без колебаний! Я ясно выразилась?


«Очень ясно, даже прозрачно», - согласился Ник. - Проблемы на небесах, да? Другими словами, Пендрагон вообще не доверяет мадам Пендрагон. Короче, вы идете на поводке.


Леди Хардести вынула из сумки золотой портсигар, вынула сигарету и сунула ее в рот, затем немного наклонилась к Нику, внимательно наблюдая за ним.


«Ты быстро понимаешь», - пробормотал он. - Мне сказали, что вы очень умны. И ты тоже красивая, должен признать, именно так, как тебя описали.


Ник закурил ее сигарету и вдохнул ее нежный аромат. Ему пришлось признаться себе, что эта женщина расстроила его. Даже в тот момент смертельной опасности, с почти неизбежной вероятностью быть убитым и выброшенным из окна во время движения поезда, даже сейчас он был вынужден признаться в том, что эта женщина оказала на него огромное притяжение. Почему? Дело не только в ее красоте. Ник знал сотни красивых женщин. И не благодаря этой великолепной фигуре, бледному овалу, этим бархатным глазам, смутно восточным. В чем же заключалась его сила? Конечно! Это была старая «сексуальная привлекательность». Леди Хардести была шлюхой, и она выделяла ту особую жидкость, которая никогда не ускользает от настоящего мужчины. Он источала секс из каждой поры.


Вполне естественно, что мужчины виляли хвостами за ее спиной, как собаки рядом с самкой в течке!


Его практический мозг подсказывал ему, что, возможно, он сможет воспользоваться постоянным голодом прекрасной дамы.


Так что он продолжал вести себя глупо, а серые клеточки его мозга работали в поисках более-менее приятных лазеек. Он сказал ей:


- Я очень благодарен вам, миледи, за то, что вы польстили тщеславию умирающего. Но позвольте мне немного поинтересоваться, кто именно эти люди?


Леди Хардести облокотилась спиной на спинку, сбросила на пол немного пепла и снова скрестила ноги. Когда она посмотрела на Ника, в её очень черных глазах был какой то расчет. Вдруг она, казалось, приняла решение.


«Может, тебе лучше поговорить со мной, прежде чем тебя убьют», - наконец сказала он, выпуская дым в лицо с небольшой гримасой. -


Хотя я только что познакомилась с вами, мне стыдно убивать такого замечательного экземпляра, как вы. Зряшняя трата! Для этого я хотела бы предложить вам некоторую возможность.


Очень может быть, что вы не проявите себя достойно, и тогда это будет плохо для нас обоих.


Ник улыбнулся.


- Не сомневаюсь. Специально для меня. Конечно, я понятия не имею, что вы имеете в виду, но если это что-то может помочь мне остаться в живых, уверяю вас, что это так. Разве ты не хочешь объяснить мне, что мне делать?


Она понизила голос.


- Оставайся там и не двигайся, ничего не говори. Постарайтесь выглядеть удрученным, побежденным. Теперь я пойду и поговорю с человеком, который стоит на страже за дверью, потому что он уже задавался вопросом, что здесь происходит. Нельзя забывать, что это слуги моего мужа, а не мои. Не будь глупцом, иначе они убьет нас обоих!


Она встала и постучала в стекло. Дверь быстро распахнулась, и Ник увидел плохо одетого бандита в тканевой кепке. Он сразу же уставился на Ника и женщину парой размытых синих зрачков. Под курткой был виден клапан кобуры пистолета.


Номер Три не ответил на взгляд янычара. Он продолжал смотреть в пол с растерянным видом, играя роль побежденного и отчаявшегося человека. Дверь сразу закрылась за женщиной, и он услышал их шепот в холле.


Ник начал быстро думать. Возможно, ему действительно удастся использовать ситуацию и повернуть ее в свою пользу. Леди Хардести была на испытательном сроке, она тоже это признала. Очевидно, она была не в хороших отношениях с мужем.


В самом деле, для него эта женщина должна была быть настоящей занозой в его боку. С его репутацией (а Ник был убежден, что эта репутация более чем заслуженная; он очень хорошо знал, почему женщина предпочла продлить ему жизнь), она определенно не заставила бедного Пендрагона хорошо выглядеть. Этот человек потенциально мог быть серийным убийцей, но он предпочитал, чтобы люди видели в нем благодетеля, счастливого мужа и отца семейства. Кличка рогоносец не подходит тем, кто страдает манией величия.


С такой женой Пендрагон обязательно был рогоносцем. Чего можно ожидать от любой проститутки?


Это была какая угодно проститутка ... Почему Пендрагон еще не убил ее? Почему? В самом деле, он даже женился на ней повторно! Конечно, не из-за страсти, если ему не хватало всех признаков мужественности. Так? Была только одна причина: эта женщина знала слишком много. Он поступил неправильно, разведясь, и она не заставила себя долго ждать. О, ей было несложно шантажировать его, угрожать тем, что она знала, если он не женится на ней обратно. Она, должно быть, использовала старую, хорошо скрытую систему шантажа или что-то подобное. Несомненно, она очень хотела выйти за него замуж, потому что хотела получить свой кусок. Она хотела разделить с ним эту огромную, опьяняющую власть над миром! И он был вынужден пересмотреть свои планы перед лицом угроз. Вот почему он ее еще не убил ... К тому же смерть мадам была бы нехорошим делом для того, кто выдавал себя за спасителя мира! Поэтому он женился на ней повторно, чтобы заставить ее замолчать, а также дал ей определенную свободу, по крайней мере, в пределах длины поводка.


Ник поморщился. Если миссия не удалась и Пендрагон действительно завоевал мировое господство, до свидания, леди Хардести! Она бы и дня не прожила!


И она, должно быть, прекрасно знала. Шлюха или не шлюха, она определенно не была дурой, и, конечно, она подготовила некоторую защиту и построила свои хорошие планы на своего мужа, приговоренного к инвалидной коляске и неспособного дать ей те сексуальные удовольствия, которые ей так нравились.


Ник сумел горько улыбнуться. Теперь картина прояснялась. Представьте себе нимфоманку, похожую на привязанную к инвалиду. Более того, гордый, деспотичный инвалид, страдающий манией величия, который требовал лояльности и считал даже самый невинный флирт пятном на своей чести!


Номер Три тихонько засвистел. Он начал испытывать некоторое восхищение этой женщиной, которая так холодно играла с огнем. Как леди Макбет!


Леди Макбет. Еще один кубик головоломки скользнул на место, и Ник щелкнул пальцами, возбужденный и удовлетворенный. Конечно, этакая леди Макбет вверх ногами. Мадам Хардести не хотела, чтобы ее муж правил миром. Она хотела, чтобы он захватил власть, да, она хотела, чтобы тот сумасшедший шантаж, который он готовил, удастся ему, но потом она намеревалась, чтобы кто-то другой занял место ее мужа. Тот, кто доставит ей больше удовольствия, чем этот бедный инвалид, тот, кто удовлетворит все ее сексуальные потребности. В конце концов, это было очень просто, не так ли? Просто и понятно, но реализовать непросто. Пендрагон хотел смерти своей женщины, но еще не решил преодолеть страх перед скандалом. А леди Хардести планировала в нужный момент и с правильным сообщником убийство своего супруга!


Короче, красавица искала другого мужа. Да, с таким же успехом это могла быть дыра в броне. Та ахиллесова пята, на которую Трэверс так горячо надеялся. Это могло бы быть.


За стеклом Ник что-то услышал и понял, что двое спорят. "Гилли"


Он кричал, что «Лэрд» не хотел бы этого и не хотел бы другого.


Ответы леди Хардести походили на ругань. Еще немного гневного ворчания от мужчины; затем две китайские тени на мгновение танцевали перед матовой дверью. Наконец ручка начала медленно вращаться.


Ник перевел дух. Абсолютно нельзя упустить эту неожиданную возможность!

Он усмехнулся. Иногда мужчине удается самым странным образом служить своей Родине и человечеству ...


Дверь открылась, и Ник приготовился пожертвовать своей добродетелью.


Седьмая глава.


Леди Хардести снова вошла в купе. Она тяжело дышала и стала еще бледнее, чем раньше. Гнев, волнение, страх? Сложно сказать. Она на мгновение прислонилась к косяку, глядя на него своими длинными черными глазами. Затем он повернулся, чтобы закрыть внутреннюю защелку. Теперь они оба были заключенными.


Колеса жалобно завизжали, когда поезд резко повернул.


Ник зажег плееры. Женщина села рядом с ним и достала золотой футляр. Когда она вышла, она бережно несла с собой сумку.


Ник протянул ей зажигалку и сказал себе, что будет очень легко повернуть этот винтик и смести это лицо, такое красивое и опасное. Она обхватила руками пламя и посмотрела своей добыче в глаза. Он снова прочитал в этом взгляде интерес и расчет, плюс еще кое-что, кое-что другое: желание. Желание и азарт.


Ник сунул зажигалку в карман.


- Итак, как дела у ваших товарищей по играм? Любое несогласие? Я слышал, ты повысила голос ...


Она кивнула.


- У меня, к сожалению, очень ограниченная власть над ними. Они хотели убить тебя здесь сразу и выбросить твое тело в окно. Я убедила их подождать, по крайней мере, пока. Я сказала, что собираюсь отвезти тебя к Пендрагону живым. Я сказала, что мой муж предпочел бы это. Конечно, солгала. Он хочет, чтобы ты умер, и скорее. Она протянула руку и положил ее на руку Ника, ощупывая его мускулы, когда тот слегка подергивался в ноздрях. Он также сузил глаза и поджал губы. -


Понимаете, - продолжил он очень ласковым голосом. - Я уже рискую ради тебя. Если что-то пойдет не так, Пендрагон никогда меня не простит. Они сказали ему, что вы чрезвычайно опасны и представляете серьезную угрозу для его проектов. Он приказал им и мне убить тебя с первого взгляда.


С естественным, почти рассеянным видом Ник положил руку на одно из своих круглых колен. Это был неважный жест, дружественный по намерениям. Но он почувствовал легкую дрожь и понял, что эта женщина чувствительна во всех частях своего тела.


Где бы вы к ней ни прикоснулись, она сразу же была готова воспламениться. Естественно, если она была нимфоманкой. Однако, учитывая эту особенность, удовлетворить ее было очень трудно. Ник почувствовал очень короткий импульс сострадания к ней, но затем быстро оттолкнул его. Он не должен забывать, кем он был. И он не должен забывать эти убийственные глаза за демонической маской. Теперь он был уверен, что она дьяволица.


Леди Хардести закрыла глаза, когда Ник коснулся ее колена.


На мгновение она закрыла их, и он спросил ее:


- Всегда говори о них. Но можем ли мы узнать, кто они?


Если он сможет получить от нее какую-то информацию до начала любовной битвы, тем лучше. Любая деталь, даже самая маленькая, была бы ему полезна. При условии, что он проживет достаточно долго, чтобы использовать его.


Она удивила его своим быстрым ответом.


- У Пендрагона есть последователи по всему миру. В Вашингтоне, конечно, тоже.


И он держал вас и вашу организацию под особым наблюдением. Он знал, что премьер-министр обратится к вам за помощью, как только получит ультиматум. И как всегда угадал. Как только мы узнали, что вы исчезли, нам не потребовалось много времени, чтобы представить, что вы появитесь в Англии или Шотландии. Вот почему мой муж отправил меня на собрание в Баррогил-Мур. Я была своего рода приманкой, и тебе следовало за мной последовать.


- Я понимаю.


Она снова посмотрела на него, и что-то блеснуло в ее глазах, что-то вроде темного пламени.


Ник позволил себе еще немного задержаться, положив руку на колено, и его пальцы осторожно коснулись бархатистого бедра. Леди Хардести вздохнула и откинулась назад, прислонившись спиной к сиденью. Ник ощутил торжество. Эта женщина была как наркоманка! Он держал ее под контролем сейчас, или почти. Все, что ему нужно было сделать, это правильно разыграть свои карты. Она отвергла охватившее ее желание, немного поспешно заговорив.


тяжело дыша, всегда с закрытыми глазами, длинные ресницы дрожали и отбрасывали темные тени на ее бледные щеки.


«Да», - вздохнула она. - Вы пришли на встречу, но не так, как мы думали. И ты не клюнул...

Ее духи, смесь эссенции и плоти, щекотали его ноздри и тревожили его чувства. Ник почувствовал сильное желание, но попытался подавить его силой воли. Он очень старался добиться успеха. У него было время, путь был еще долгим ... Он вспомнил песню сирены на утесе. Сладкий голос Гвен Лейт. «Потому что у нас все еще есть хорошие новости, чтобы слушать, на что смотреть ...»


Он продвинулся вперед еще немного и спросил ее:


- Что ты сделала с девушкой?


Это был первый эксперимент. Если женщина подпрыгнула и отодвинулась, это означало, что Ник не проявлял к ней особого притяжения.


Но женщина не вздрогнула. Она вздохнула и подошла к нему ближе, скользя на сиденье.


«Она еще жива», - сказала она тихим голосом. - Если она нас не побеспокоит, может, с ней все будет хорошо. Конечно, они заставили ее говорить. Вот почему мы узнали, что вы направлялись в Лондон.


Ник почувствовал, как его нервы сжались, представляя, что они должны были сделать с этой храброй девушкой, чтобы получить от нее эту информацию. Но он проигнорировал это и продолжал шарить рукой по бедру.


- Я понимаю. Мне просто было интересно, как вы меня нашли.


- Ну, это было не так уж сложно. Погода была слишком плохой, чтобы летать. Кроме того, из Хайленда нет регулярных авиалиний. Этот поезд казался наиболее вероятным, к тому же один из наших людей видел, как вы ехали на нем в Обане. Итак, мы остановились на небольшой станции. Начальник станции один из наших, а кондуктора купили на щедрые чаевые. Как видите, нет ничего проще. А если ваше купе будет пустым, когда поезд прибудет в Лондон, никто ничего не скажет. Ооооо !!!


Стон раздался, когда пальцы Ника достигли довольно высокой части бедра дамы. Теперь леди Хардести начала дрожать, как эпилептик, ее шея выгнулась назад, ее глаза были устремлены в потолок, но не видели его.


Казалось, она была жертвой, а Ник - мучителем. Номер Три пошевелил его рукой, но она схватила ее, всхлипнув. Он ухмыльнулся. Теперь эта женщина наконец-то была в его власти. Позже все изменится, но сейчас ...


- Что они с девушкой сделали? - спросил он тихим бесстрастным голосом.


Казалось, он спрашивал ее о погоде. Ее ответ также был лишен эмоций.


Казалось, она тоже говорила о погоде.


- Пытка змеёй. Это очень эффективно, я тоже была свидетелем этого. Думала, что плохо себя чувствую, но сопротивлялся очень хорошо. Они раздели ее догола и выпустили змею, которая начала ползать по ней. Она не была ядовитой, но она этого не знала и не могла сопротивляться.


Агент AX должен знать, как вести себя надлежащим образом в любых обстоятельствах. Ник в тот момент был валуном самообладания и самообладания.


Он не пошевелил ни одним мускулом и не выказал ни малейшего чувства.


«Неприятное дело», - сухо сказал он. Но у него было безумное желание задушить ее.


Она ничего не сказала, и Ник продолжил тем же бесстрастным тоном.


- Даже то, что вы заживо сожгли Джима Стоукса, не совсем приятно ..


Вам не кажется, что у ваших друидов немного тяжелая рука? Даже среди самих друидов был кто-то, кто выражал свое неодобрение и боялся.


«Да», - признала она. - Это была ошибка, большая ошибка. Мой муж впадет в ярость, когда узнает. Одному из центурионов пришла в голову идея накормить Стокса лекарством, чтобы он выглядел мертвым. Он был бы «принесен в жертву» на кресте, ничего не чувствуя.


Наших людей это не впечатлило бы. Фактически, цель заключалась в том, чтобы произвести впечатление только на вас и подтолкнуть вас следовать за мной. Вместо этого доза анестетика была недостаточной, и он проснулся в тот момент, когда горел. Настоящая неразбериха, и Пендрагон будет в ярости. Это определенно не произвело хорошего впечатления.


Ведь мы не варвары ...


Нет? У Ника были хорошие идеи по этому поводу, но он не показал их. Если бы это не были варвары, они были бы отличной заменой, пока не прибыли настоящие!


Леди Хардести прижалась к нему ближе. Она открыла глаза и пристально посмотрела на него, затем прошептала:


- А теперь перестань говорить. Поцелуй меня.


У нее были две мягкие горящие губы. Она яростно напала на него, кусая его рот до крови. Ник подумал: «Ястреб никогда бы в это не поверил, даже если бы я прожил достаточно долго, чтобы сказать ему!»


Она встала и в мгновение ока сняла свое черное платье. Под ней был только бюстгальтер. Он его тоже снял и бросил в угол. Ее груди были маленькими и твердыми, а соски жесткими от желания. Он поднесла их ко рту Ника и умоляюще сказала:


- Поцелуй меня здесь ... Ах, поцелуй меня здесь! - Потом добавила: - Надеюсь, ты то, что я ищу ... Очень надеюсь, потому что тогда все получится, все решится. Если ты сможешь меня удовлетворить, значит, ты хорош во всем, Ник Картер! Я много лет слышал о тебе и твоих подвигах. Вы сейчас здесь. Не подведи меня, потому что если ты именно тот, кого я ищу ... Ты получишь меня, тогда ты убьешь Пендрагона для меня! Но сначала возьми меня!


Ник боролся с собой, чтобы сохранить ясность и ясность своего мозга. Это было непросто. В висках пульсировала кровь. Он наклонился, чтобы поцеловать эту белую плоть, и она задрожала.


Это был огненный электрический кабель, покрытый бархатом. Он продолжал ласкать ее с раздражающей медлительностью, пока не свел ее с ума.


- О, пожалуйста! Женщина зашипела. - Пожалуйста, Ник! У меня было много мужчин, но никто не смог подарить мне счастье, которого я ищу! Иногда я схожу с ума!


Она упала перед ним на колени, ее рот сжался в мучительном спазме.


- Умоляю, дай мне то, что я хочу! Я стану твоей рабыней!


Дрожащими пальцами она пыталась сорвать с него платье, рыдая.


Номер три держался уже достаточно долго. Он изнасиловал ее с силой гориллы; без малейшей нежности, без малейшей жалости. На мгновение он забыл о миссии, о Ястребе, о Пендрагоне и обо всем мире. Все растворилось в красном тумане животной страсти. Она была зверем, а он - зверем. Она бросила себя с серией криков удовольствия и боли, рассказала ему тысячу вещей, которые он даже не слышал. Он просто любил ее сильно, с гневом, с желанием разлучить ее. Она ответила с растущим безумием. Она его укусила, и он ее тоже. Она удовлетворенно засмеялась и снова укусила его. Он взял ее с ненавистью, слепой ненавистью, с намерением причинить ей боль. И она смеялась и плакала одновременно, и все время кусала его. И он ее бил.


Однако в какой-то момент Ник стал доминировать и прекратил ярость, которая слишком рано привела бы его к заключению. Упражнения йоги также научили его обусловливать половой акт по команде. Теперь ему нужен был весь его опыт.


Тренировка послужит господству над зверем.


И наконец он понял, что победил. Ему удалось удовлетворить эту ненасытную нимфоманку.


Но ее реакция отбросила все, бросив его в беду.


Леди действительно закричала. Он впал в конвульсию, издал протяжный крик, звериный стон. Для Ника это был самый пронзительный крик, который он когда-либо слышал в подобных обстоятельствах.


Ник прикрыл ей рот рукой, чтобы она остановилась, но она укусила ее и продолжала стонать.


«Боже мой, они услышат это и в первом вагоне ...» - сказал он себе с некоторой тревогой. Но беспокоил его не кондуктор.


Секундой позже дверь была выбита центурионами Пендрагона, которые до этого терпеливо ждали в коридоре. Они вошли в купе. Ник подумал о мимолетном видении этой пары друидов на «болоте», и ему сказали, что всегда были совпадения, полные иронии. Он едва успел подумать об этом, как вдруг что-то твердое ударило его по черепу, и он погрузился в самое темное забвение. За долю секунды до того, как он утонул, он сказал себе, что Пендрагон теперь возненавидит его еще больше. Теперь он убьет и свою жену, а не только тебя. С другой стороны, это всегда было его намерением, не так ли?...


Ник Картер внезапно очнулся. Он сразу понял, где он и что произошло. Он был один и лежал лицом вниз на полу вагона. Поезд продолжал ехать быстро, гремя, как и раньше. Каким бы ни был Ник, дверь была закрыта, и за матовым стеклом виднелась тень стражника.


Он сел и почесал затылок. На его счету оставалось только одно: по крайней мере, он был еще жив. Он с усилием встал. У него ужасно болела голова.


Он заметил, что его хорошо обчистили. Оружия, конечно же, не было. Ни Вильгельмины, ни Гюго. Да, чудо, они позволили ему держать их так долго. Конечно, леди Хардести убедила их оставить это ей, которая сможет с ним справиться. На самом деле мадам была вполне уверена в себе ...


Поезд продолжал путь до ночи.

К счастью, они не забрали у него сигареты или зажигалку, храни их боже. Так что смертоносная штуковина пригодилась бы еще до прибытия в Лондон. Как и ожидалось.


Он подошел к двери и попробовал ручку. Защелка была сломана, да, но снаружи удалось починить замок. Фактически, дверь не сдвинулась ни на дюйм.


Однако его попытка не осталась незамеченной. Фактически, дверь сразу же открылась снаружи, и Ник обнаружил, что смотрит на черный пистолет. В


«Гилли» был той же самый, которого раньше били врасплох. Он взмахнул оружием и рявкнул:


- Возвращайся, и не пытайся шутить, если не хочешь, чтобы мы твоим мозгом испачкали этот красивый ковер.


Ник попятился.


- Простите, дружище. Я думал, что пойду в вагон-ресторан перекусить.


Мужчина сумел злобно улыбнуться.


- Не сомневайтесь, мы позаботимся о ваших аппетитах. Теперь отойди и держи рот на замке.


Он толкнул дверь ближе, и Ник заметил, что он привязал ручку с другой стороны веревкой или чем-то подобным.


Единственным следом, который леди Хардести оставила в купе, были ее слабые духи и забытый спальный мешок в сетке. Они забыли, когда утащили ее. Ник потянул ее вниз и поспешил открыть. Если бы было оружие ...


Оружия не было. Просто костюм и дьявольская маска. Ник вздохнул. Значит, он догадался. Дьявола сыграла леди Хардести. Он пошел немного поднять оконное стекло. С той стороны тоже не было надежды, ведь поезд так ехал. Он тоже еще не чувствовал себя побитым. Они не убили его сразу, и это была ошибка, ошибка, которая для некоторых была бы фатальной. Для кого-то, а может, для всех. При условии, что он сможет использовать эту ошибку в своих интересах.


Теперь поезд кружил по холмам. Ник уставился во враждебную тьму. Он видел очень мало. Он начал строить планы. Конечно, они туда приедут. Конечно, они предпочитали работать в этом пустом отсеке, чтобы их никто не заметил. Убийство - это не то, что нужно делать открыто, не так ли? Пока бригада поезда была на их стороне, они не хотели ввязываться в преступление и обвиняться в соучастии.


Он откинулся на сиденье, закурил еще одну сигарету и стал ждать. Теперь у него в голове все было ясно. Пусть они придут, пусть придут как можно скорее.


Они пришли через пять минут. Их было трое, все трое большие и сильные, с кожей лица, выжженной солнцем и непогодами, и большими мускулами, растягивающими рукава. Они вошли и вежливо закрыли за собой дверь. Один из них, очевидно, лидер и представитель группы, прислонился к двери и заговорил с ним. Сначала он взглянул на свои наручные часы, затем пробормотал что-то на северном шотландском сленге, которого Ник не понял. Он оставался неподвижным, потому что не собирался спровоцировать опрометчивый жест раньше времени. И он не хотел, чтобы его связали или заткнули ему рот. Так они испортили бы все его планы.


- У тебя ровно пять минут, - сказал ему мужчина у двери. - Простите, сэр, лично мы ничего не имеем против вас. Мы просто должны выполнять свой долг. Вы - заноза в боку нашего Лэрда, и вы должны исчезнуть.


Просто, не правда ли?


Ник кивнул, не теряя самообладания.


- Мне тоже жаль. Приветствуйте Лэрда и поблагодарите его от моего имени за гостеприимство. Это было действительно изысканно, как и положено великому джентльмену.


Все трое уставились на него. Один заметил:


- Какая храбрость! Жаль, что вы не с нами, а против нас. Храбрый парень пошёл бы нам на пользу.


Ник слегка улыбнулся ему.


- Может, уже поздно? Если вы хотите сопровождать меня к своему хозяину ...


Все трое рассмеялись над жалкой шуткой. Бригадир снова посмотрел на часы.


- Уже три минуты.


Ник сделал вид, что заинтересован.


- Что будет через три минуты? - (Как будто не знал!) Мужчина широко ему улыбнулся.


- Мы приближаемся к красивому мосту, который предназначен только для нас. Он на высоте примерно шестидесяти метрах от русла реки.


«Да, метров шестьдесят», - подтвердил другой. - А воды в реке, боюсь, не так много ... В это время года почти всегда сухо.


Третий покачал головой, как будто искренне сожалел об этом.

- Практически все камни, понимаете? И ты ударишься головой, когда упадешь. Не думаю, что погружение вам понравится ...


Ник холодно посмотрел на него, немного сжимая его зрачки.


- Хотите бросить меня живым? Что, если я не буду прыгать? Да, я знаю, что вас трое, но со мной тоже не так легко справиться, понимаете? Вы не боитесь, что некоторые из вас могут полететь со мной в полет?


Мужчина у двери махнул пистолетом, который держал в руке.


- Надеюсь, ты нас не побеспокоишь, парень. Это правда, что мы должны выполнять свою работу чисто, и нам не разрешается связывать вас или стрелять. Лэрд предпочитает, чтобы все было похоже на несчастный случай. Но если бы пришлось ... О, тогда у нас есть разрешение на стрельбу! ...


Номер Третий склонил голову и смирился.


- Я вижу, что у меня нет надежды. Что ж, когда останется минутка, дай мне знать, и я выкурю сигарету. Это ведь обычай? Последняя сигарета приговоренного к смертной казни.


Трое согласились, и лидер сказал:


- Да, ты имеешь право. Сейчас мало чего не хватает.


Ник медленно поднялся, не делая подозрительных жестов.


Он спросил. - Где леди Хардести?


Один из троих усмехнулся.


- Она в целости и сохранности в соседнем вагоне. С Робби, стоящим на страже . С Робби делать нечего, она не может его очаровать ...


Бригадир посмотрел на Ника с каким-то неохотным восхищением.


- Кажется, вам удалось дать ей то, что она искала. Очень жаль, что за это тоже приходится умирать. После этого подвига мастер уж точно не оставит вас в живых.


«О, конечно, нет, - сказал другой. - Даме всегда нравилось ее развлечение, но, насколько нам известно, она никогда не была так довольна, как тобой. Вы были как раз для нее, и она непременно пожалеет об этом. Но она не заставит себя долго искать другого или еще нескольких.


Босс снова посмотрел на часы и пробормотал:


- На этот раз мастер перережет ей горло за то, что она сделала. Предать его с врагом ... Но нас это не касается. Просто закурите последнюю сигарету, "парень".


Подходим к мосту.


Ник вынул из кармана пачку и зажигалку и сделал небольшой шаг вперед, к центру купе. Все трое были очень настороже и пристально смотрели на него. Ник поставил винт в боевое положение, очень естественным жестом, который не вызвал ни малейшего подозрения у людей, наблюдавших за ним. При условии, что изготовители не ошиблись! У него еще не было возможности испытать это, за исключением репетиций в Вашингтоне.


Он сунул сигарету в рот и сделал вид, что пробует зажигалку, которая не загоралась.


Ник выругался сквозь зубы и сделал еще один шаг к тому, что стоял у двери. Он улыбнулся без ликования.


- Это самый верх! Моя последняя сигарета, и зажигалка не работает!


Не повезло, да? Не могли бы вы дать мне спичку?


Другой инстинктивно подошел к нему, засунув руку в карман, и его кольт отодвинулся на несколько миллиметров. Один из его товарищей пробормотал:


- Сейчас некогда, Том! Мост приближается, надо спешить!


Двое из них подошли к Нику. Они положили оружие в карман и собирались схватить американца, чтобы выбросить его из окна. Начальник сказал:


- Извини, «парень», нет ...


Ник поднес зажигалку к лицу мужчины.


«Мне тоже жаль», - прошипел он, поворачивая кнопку.


Напалм - ужасная вещь. Струя жидкого ада ударила в лицо жертвы. Пора закричать от боли, а его кожа уже обгорела до костей!


Мужчина упал и закрыл лицо руками, и Ник очень быстро отпрыгнул.


Он ждал нападения, которое придет; он подготовился к этому одним из своих запрещенных приемов дзюдо.


Он повернулся, выставив локоть наружу, и ударил одного из двух выживших под подбородок, заставив его отшатнуться. Выиграв таким образом долю секунды, Ник обратил внимание на последнего, который уже собирался взять в руки пистолет, который он убрал только что.


Все действия Номера Три были симфонией жестокости, рассчитанной до тысячных.


Он высвободил все силы, которыми владел, и соединил их хитростью. Этот подвиг стал результатом месяцев и лет очень тщательного обучения. Ему удавалось маневрировать этим большим мужчиной, как если бы он был беспомощным младенцем. Удар молнией в горло, еще один в грудь, и смертоносное каратэ в затылок. Когда человек упал, Ник понял, что у него сломана шея

и он больше не будет его беспокоить.


Он повернулся к другому, который восстанавливал свои силы, но еще не восстановил свои умственные способности. Если бы он выстрелил, его бы немедленно спасли. Но он не подумал об этом и со злым рычанием прыгнул на Ника.


Теперь они стояли перед окном. Ник присел, перевернулся, и его противник приземлился ему на плечо. Раздался звон битого стекла, и шотландец вылетел в темную ночь. Как раз в этот момент поезд засвистел, заглушая крики упавшего человека. Ник огляделся. Тот, у кого было обгоревшее лицо, потерял сознание и его нельзя было узнать. Другой был мертв.


Картер миновал их и вышел в коридор. Он повернул направо, по направлению к другому вагону. Он хотел найти леди Хардести и вернуть ее в свой вагон. И если Робби хотел бы его остановить, тем хуже для него! Но, возможно, он бы не посмел. Возможно, в другом купе были пассажиры, и это не могло быть неосторожным.


Но Ник намеревался вернуть леди Хардести. Он хотел поговорить с ней и составить планы. Через эту женщину он мог связаться с Пендрагоном. Других средств у него не было. Более того, у этой женщины было огромное желание избавиться от своего мужа, ее доброты, и Ник очень хотел доставить ей удовольствие в нужный момент. Он разберется с ней позже.


Он прибыл на несколько секунд позже. Достигнув тамбура, разделявшего два вагона, он увидел четвертого янычара, Робби, стоящего в другом вагоне. Он отделил последний вагон от остального поезда! Очевидно, трое его нападавших имели причины держать последний вагон отдельно. Возможно, они хотели избежать пассажиров или не пускать обслуживающий персонал.


Ник посмотрел на пространство, отделявшее его от другого вагона, и понял, что не сможет добраться до него прыжком. Был разрыв более трех метров, и хотя он был отличным акробатом, он никогда бы не смог достичь его, даже с сальто. Если бы он упал, то оказался бы под колесами экипажа, в котором он находился сейчас, который все еще двигался, увлекаемый силой инерции.


Ник стоял и смотрел, как поезд отправляется в сторону Лондона, и Робби поднял руку в ироническом приветствии. Вагон был хорошо освещен, и Ник изо всех сил пытался понять, что же произошло дальше. Робби и леди Хардести за его спиной выделялись на свету, как черные картонные фигурки. Сцена была короткой и жестокой.


Робби, намереваясь махнуть рукой в сторону Ника, не заметил, что мадам присоединилась к нему. Ударом молнии женщина бросилась на него и сбросила с вагона. Ник почти не видел выражения ужаса на лице падающего человека. Он был немедленно сбит последним вагоном, который все еще ехал, и как раз успел испустить крик ужаса. Ник почувствовал слабую тошноту внизу живота. Но какая милая кукла эта женщина!


Теперь она махала ему рукой на прощание, а он махнул рукой, не улыбаясь, думая: «О, я тебя когда-нибудь поймаю».


Леди Хардести послала ему воздушный поцелуй, а Ник иронично поклонился. Затем женщина открыла сумку, которую несла через плечо, и вынула блестящий предмет. Ник назвал себя придурком из-за того, что так долго этого не понимал. Ему и в голову не приходило, что в тот момент он тоже был очень хорошей целью!


- Баннгг! Баннгг!


Пули прошли в дюйме от его головы и срикошетили от стены небольшого вестибюля. Пистолет снова выстрелил.


Ник с проклятием бросился в коридор, захлопнув за собой дверь.


К счастью, сейчас его вагон замедлял ход, так что второй вагон вскоре исчез.


Просто хорошая девочка, нечего сказать! Конечно, она не собиралась оставлять после себя живых свидетелей. Чтобы она могла сказать Пендрагону всю ложь, которую хотела, и никто не смог бы её уличить!


Действительно умна. Она отмахнулась от всех и теперь чувствовала себя свободной.


Ник вернулся в свое купе. Вагон собирался остановиться, и он подумал, что лучше исчезнуть. Внутри стоял ужасный запах обожженной плоти. Однако бедняга был еще жив, тяжело дышал и жалостно стонал.


Ник никогда не любил причинять людям ненужные страдания.


Он поднял кольт с пола и выстрелил мужчине в лоб.


Потом он порылся в карманах; он нашел свой «люгер», проверил. Хьюго на шпильке лежал в кармане человека со сломанной шеей. Ник сунул его

обратно в замшевые ножны, которые были у него под рукавом. Он также проверил содержимое бумажника, который у него забрали. Все в порядкк. Он надел шляпу. Он очень торопился, но не мог объяснить почему. Он почувствовал очень сильное желание выбраться из вагона.


Теперь вагон вдруг снова двинулся, но задом наперед. Должно быть, здесь был небольшой уклон. Ник пошел посмотреть налево, на другой конец, но было слишком темно, и он ничего не увидел. Для этого он не решился броситься. Он не знал, куда он собирается упасть, и ему не хотелось, чтобы он упал бы головой на какой-то валун.


Затем он увидел, что больше ждать не может. Появились яркие глаза движущегося локомотива. Сзади шел еще один поезд.


Ник бросился на пол. Он обо что-то сильно ударился, скрутился, упал и покатился.


Он чувствовал, что одежда разорвалась на нем. Он пытался защитить себя, как мог, руками, продолжая катиться. Он молился всем Святым, всем богам Олимпа, Ангелу-Хранителю и его божествам-покровителям. Если он теперьсломает себе шею, прощайте!


В итоге он очутился на каменистом дне ручья или на чем-то подобном. Он везде старался немного себя почувствовать. Казалось, ничего не сломано. Несколько вмятин, но он все еще чувствовал себя целым. Он поднял голову, чтобы посмотреть на рельсы. Поезда больше не было видно. Столкнувшись, он, должно быть, полетел в ущелье. Ник слушал во все уши с очень напряженным выражением лица. Он думал, что эта миссия становилась все более кровавой. Трупы буквально накапливались! Теперь, через секунду или две, жертв может быть больше. И на этот раз это был невиновный машинист.


Номер три вздохнул и ждал. Он не мог ничего сделать, чтобы предупредить этих людей или помочь им. Он должен был остаться незамеченным. Миссия превыше всего. Если ему не удастся вовремя остановить Пендрагона, большая часть человечества скоро погибнет. Погибших будет так много, что никто не сможет их сосчитать.


Он ничего не мог поделать. Нет…


Грохот падения разнесся по окрестным холмам; гигантские руки, казалось, играли на огромных барабанах. Звук был длинным и пронзительным. Столб красно-синего огня вырвался вверх, освещая пейзаж не менее чем на километр.


Ник проверил свое оружие и воспользовался свободным освещением, чтобы пройти мимо камней. Надо было спешить, спешить! Ян Трэверс с нетерпением ждал его в Лондоне, и время летело незаметно.


На данный момент Пендрагон все еще держал в руке выигрышную карту.


Восьмая глава.


Зимние сумерки рано обрушились на сердце Лондона. Светящиеся шары, которые должны были осветить набережную, казались расплывчатыми и далекими, как бумажные шары, и были окутаны ореолом дымки, поднимавшейся над рекой и возвестившей о том знаменитом тумане, который вскоре заполонит весь город. Движение на берегу Темзы уже начало замедляться из-за тумана, и в воде лодочники на лодках начали свистеть, узнавая друг друга в сгущающейся темноте.


Мимо прошел высокий мужчина, немного прихрамывая. Он свернул со Стрэнда на Ланкастер-Плейс, миновал большое здание Сомерсет-хаус и взглянул на фасад и синий фонарь этого знаменитого здания лондонской полиции с видом на Темзу. Скотланд-Ярд! Он ухмыльнулся. Он не хотел драться с каким-нибудь британским «бобби», одетым таким, каким он был. К счастью, его бумажник был набит банкнотами, но его одежда была не самой элегантной, и, глядя на нее, он выглядел подозрительно.


Он прибыл к мосту Ватерлоо и остановился, чтобы закурить сигарету с зажигалкой в правильном положении. Он с тоской посмотрел на скамейку. Немного отдыха пошло бы ему на пользу. Он был смертельно устал, голоден и хотел пить. Прогулка была долгой и утомительной, избегая основных поездов и шоссе.


Номер три прошел скамейку. Никакого отдыха бедному агенту AX в решающей миссии. До истечения срока ультиматума Пендрагона оставалось всего четыре дня. Выражение лица мужчины застыло под коркой грязи и пушком бороды. До сих пор он ходил кругами, черт возьми! Он ничего не сделал. Это было далеко от Острова Блэкскейп и Пендрагона, как в начале приключения. Единственная надежда, что у него оставалась, заключалась в том, что, по крайней мере, придумать что-то выполнимое. Ян Трэверс сумел это понять.


Его пунктом назначения был обелиск Клеопатры. Там должен был быть один из тех странствующих художников, которые рисуют на тротуарах. По крайней мере, так говорилось в тех знаменитых закодированных инструкциях, если они еще действительны. Номер Три ускорил шаг, стараясь не думать о Гвен Лейт и о том, что они делали с ней со змеей. Не было времени на жалость; не было времени ни на что, кроме как убивать.


К этому времени было уже немного поздно и слишком темно, чтобы художник все еще мог работать на открытом воздухе, делая наброски цветными мелками для любопытных прохожих, которые останавливались, чтобы посмотреть, и бросали несколько шиллингов на бетон. В то время было более предсказуемо, что художник-импровизатор бросил все, чтобы пойти и поесть в каком-нибудь ближайшем пабе. Но он получил четкие приказы и должен был подчиняться.


Ник подошел к обелиску. Художник был там, и он все еще работал под уличным фонарем. Он был беднягой без ног, с торсом, спрятанным в чем-то вроде коробки на колесиках. Он что-то рисовал на тротуаре, и небольшая группа людей смотрела на него с некоторым любопытством.


Номер три присоединился к зрителям и тоже остановился, чтобы понаблюдать за артистом. Изуродованный мужчина работал ловко. Он рисовал лицо красивой девушки. Ник огляделся. Женщин в этой группе не было, поэтому художник не работал по заказу, а предавался фантастическому видению.


«Держу пари, ты не сможешь нарисовать портрет моей жены», - резко сказал Ник.


Мужчина даже не соизволил взглянуть и продолжал работать. Чуть позже он пробормотал


- И я уверен, что смогу нарисовать что то вместо этого. Просто скажи мне, как она выглядит ...


- О, это не сложно описать. У нее лицо, напоминающее топор. Просто нарисуйте топор и пририсуйте пару ушей, и она будет выглядеть идеально!


Один из зрителей засмеялся.


- Тогда это легко, - сказал артист. Он взял тряпку и стер девушке голову, затем начал обводить очертания топора. - Но эта работа дороговата. Сколько вы готовы мне дать?


- Пару шиллингов. Моя жена даже этого не стоит.


Мужчина засмеялся.


- Совершенно точно. Давайте деньги. - И он быстро начал рисовать острое лицо женщины со злым выражением лица по контурам топора.


Ник дал ему деньги, и художник протянул руку, чтобы взять монету. Ник почувствовал крошечный рулон рисовой бумаги в своей ладони, взял его в руку и через мгновение ушел, не без комплимента мастерству художника. Позже он остановился, чтобы зажечь сигарету под фонарем. На него никто не обращал внимания. Возможно, все эти предостережения были бесполезной тратой времени, но с таким парнем, как Пендрагон, вы не могли позволить себе больше риска, чем необходимо. Он уже усвоил это на собственном горьком опыте. Сигарета плохо прикуривалась, и некоторое время он настаивал на пламени; тем временем он взглянул на сообщение.


«У барабанщика и обезьяны на Брайдл-лейн, Сохо. Садитесь на Памелу в баре. Нельзя терять время ».


Ник сделал из бумаги маленький шарик и бросил его в Темзу. Сохо. Латинский квартал, лондонский Гринвич-Виллидж. К черту все это, но он не пойдет туда.


Он вернулся на Стрэнд, и сила привычки заставила его пренебречь первыми двумя такси.


Он кивнул третьему, проехавшему перед ним, назвал адрес водителю и с огромным облегчением бросился на мягкое кожаное сиденье, от которого пахло чисткой. Лондонские такси, несмотря на свой анахроничный вид, самые комфортные в мире! Вздох. Он был почти уверен, что не сможет уснуть и сегодня.


Он попытался расслабиться, погрузившись в кратковременное состояние транса йоги. Однако он не осмелился полностью отказаться от себя. Десять минут упражнений йоги творили бы чудеса, но, к сожалению, это не было ни временем, ни места.


Он задумался, кто такая Памела, и, оказавшись на английской земле, вспомнил отрывок из Шекспира: «Кто такая Сильвия?» Что это такое?".


Кем была Памела?


Оказалось, что она была толстой блондинкой-проституткой. Она сидела в баре


«Барабан и обезьяна», тенистый паб в столь же тенистом районе, часто посещаемый женщинами с дурной репутацией и их «защитниками».


Ник плюхнулся на табурет и заказал пинту горького пива. По крайней мере, она выглядела хорошо и с самого начала утолила бы его жажду. Пока барменша работал с розеткой, Ник спросил ее о Памеле. Прежде чем женщина успела ответить ему, Ник почувствовал, как чья-то рука коснулась его

плеча и он почувствовал смертельный запах ядовитых духов. Он повернул табурет.


- Это я, Памела, любимый. Я ждала тебя. Поздно, милая. Выпивай пиво и пойдем со мной. Знаешь, у меня здесь хорошая комфортабельная комната.


Ник начал пить этот превосходный напиток. У него был чудесный вкус. Он с удовольствием выпил и взглянул на женщину. Он страстно пожалел, что не пропустил это место. Ему было бы действительно неприятно спать с этой девушкой. Даже если бы он хотел и успел, эта женщина была ужасом. Толстый, неряшливый, перекрашенный и грязной. Смятые волосы, взъерошенные химической завивкой и плохо окрашенные, были похожи на сноп сена.


Но женщина выглядела довольно нетерпеливой. Еще раз она сжала его плечо.


- Давай, любимый. Теперь ты выпил, не так ли? Помните, что я всегда вам говорю: «...


всегда есть хорошие новости, которые стоит услышать, и что посмотреть… ».


Она, должно быть, выучила слова наизусть, потому что повторяла их, как попугай, глядя на Ника своими налитыми кровью глазами, ожидая его ответа.


- Я знаю, - сказал он усталым голосом, - прежде чем мы пойдем на Небеса через Кенсал Грин ...


Он с трудом поднялся со стула ( хотел бы он немного вздремнуть?) И последовал за ней в коридор, пропахший дезинфицирующим средством. На них никто не обращал внимания.


Ник смотрел, как большая задница женщины качается перед ним по лестнице. Толстая задыхалась.


- Не дворец, а? Она сказала бодрым голосом. - А мы должны пройти четыре этажа.


Она провела его к двери, расположенной под грязным световым люком. Он постучал, и голос Яна Траверса сказал:


- Входите.


Толстушка дружески хлопнула Ника по плечу и сказала:


- На этом моя задача заканчивается. Прощай любовь!


Ник проскользнул в маленькую комнату, и Трэверс посмотрел на него и почесал свою лысину.


- Боже мой, ты выглядишь так, будто только что вышел из жернова! Ты выглядишь ужасно. Мы воспользуемся этим. Вы также избавитесь от этого слишком дорогого костюма, галстука и рубашки, и это вам будет будет как нельзя кстати. Штаны достаточно пострадали, как бы они ни были изношены и грязны. У меня есть еще одна пара обуви, которую ты можешь надеть.


Ник потер подбородок тыльной стороной ладони и спросил: «Нет надежды побриться?»


Траверс принес в углу большую засаленную кожаную сумку и поставил ее на стол.


- Ни за что! Эта борода бесценна. Грязь тоже, и тебе придется ее оставить. Но об этом поговорим позже. У нас нет времени терять зря, понимаете? Пока я достаю необходимые вещи, вы рассказываете мне о своих приключениях. И будьте кратки, пожалуйста.


Ник рассказал ему все, что произошло с тех пор, как он приземлился на "Цинаре." Трэверс выслушал его до конца, даже не перебивая. Когда Ник закончил, сотрудник спецслужб налил виски в рюмку и предложил ему. Бутылка вышла из замасленного кожаного мешочка вместе с несколькими другими предметами. Траверс указал на стул гостю, и он тоже снова сел. Он позволил себе каплю виски и поднял бокал в жесте тоста.


За «Джима Стоукса», - сказал он. - Он был нашим лучшим агентом. Спасибо, что прикончили, Картер. Было бы невыносимо знать, что его сожгли заживо.


Он усталым жестом провел рукой по лбу, и Ник почувствовал, что он тоже, должно быть, измотан.


Траверс с глухим стуком поставил стакан на стол.


- Ну, все это теперь в прошлом. Теперь нам нужно поговорить о работе.


Я сообщаю вам в коде, что я нашел черный ход в логово крысы. Я думаю, может, мы еще сможем это сделать. Мы пытаемся доставить тебя на остров Блэкскейп, Ник. Убийство Пендрагона пока можно отложить. Самое срочное - уничтожить этот проклятый ракетный комплекс.


Так что слушай меня внимательно. - Он взглянул на часы. - Мы работаем в очень сжатые сроки. Через пару часов вы будете в пути в тюрьму. Они отвезут вас в Дартмур, на юге Англии. И в качестве попутчика у вас будет некий Алфи МакТюрк. Этот алкаш - один из головорезов Пендрагона. Он называет их «Центурионами».


Ник с гримасой согласился.


- Я знаю, я только что убил троих. Мадам Пендрагон подумала о четвертом.


Трэверс пригубил виски и на мгновение уставился в потолок.


- Ага ... жаль, что контакты с леди Хардести оборвались вот так ...

Эта женщина могла привести вас к своему мужу ...


- Я в этом сомневаюсь. Наш герой не верит своей жене. Она более или менее его пленница. По крайней мере, так было, как я вам объяснил. Теперь, когда она свободна, одному Богу известно, что она собирается делать.


Траверс закурил и бросил пачку Нику.


«Она ненадолго останется на свободе», - сказал он. - Он рано или поздно ее поймает. Теперь у него повсюду люди. Всюду выпрыгивают, эти проклятые друиды, как тараканы.


Давайте пока забудем о женщине и сосредоточимся на Алфи МакТёрке, парне, который будет вашим товарищем по тюрьме. Я надеюсь, что именно он познакомит вас с островом Блэкскейп.


Ник допил виски и жадно посмотрел на бутылку, но затем решил сдаться. Он не напился бы, если бы выпил еще одну каплю, потому что он никогда не напивался. Но это сделало бы его сонным, и Бог знает, насколько он сонный. Он вздохнул и закурил.


- Хорошо, расскажи мне об Алфи МакТюрке.


Ян Трэверс говорил полчаса. Номер Три внимательно слушал, время от времени задавая ему несколько вопросов. Наконец он сделал довольно довольное лицо.


«Да, я думаю, это может сработать», - сказал он.


Трэверс провел рукой по своим красным сонным глазам.


«Это должно сработать», - тихо сказал он. - Это наш единственный шанс, единственный козырь в рукаве. Пока у Пендрагона все козыри в руках. Его шпионская сеть работает нормально. Черт возьми, он, кажется, знает всё, что мы собираемся делать, когда все еще думаем об этом!


Он указал круговым взмахом руки на убогую комнатку. - Вот почему я был вынужден сделать этот глупый маневр из шпионского романа. Я даже не решился позволить вам приехать в Скотланд-Ярд, потому что он узнает об этом в течение часа!


Ник кивнул.


- На самом деле он знал, что я выхал из Вашингтона.


Трэверс согласился с раздраженной гримасой.


- Знаю, я и тогда подозревал, но рассказывать об этом было бесполезно. О, кстати, я еще не сказал вам, что один из его людей позвонил мне сегодня утром в Ярд, чтобы сообщить, что они связались с Гвен Лейт. В сообщении Пендрагона, переданном одним из его центурионов, говорилось, что девушку держали в заложниках в качестве гарантии нашего хорошего поведения. Что означает ваше хорошее поведение. Если вы сделаете еще одну попытку проникнуть в их организацию, они ее убьют. И уж точно не так быстро и мило, как тот мужчина хотел мне объяснить.


Ник уставился на него. Трэверс вздохнул, пожал плечами и сказал:


- Жаль. Она была хорошей девушкой и отличным агентом. Я очень пожалею о ее потере.


- Она произвела на меня впечатление нечто большее, чем просто агент -


- сказал Ник. - Бьюсь об заклад, она очень высока в списке.


Ледяно-голубые глаза Трэверс оставались непроницаемыми. Ник понял, что не имеет права задавать определенные вопросы, и не настаивал. В некоторых вопросах Трэверс был замкнут, как устрица, совсем как старый Хоук, и не говорил ни слова больше, чем было необходимо.


Мужчина толкнул сумку в его сторону и сказал:


- Продолжайте подготовку. Вот еще одна куртка, еще одна рубашка и пара туфель. Лучше сразу начать меняться. Через четверть часа нужно вернуться в бар, и там начнется комедия. Вы будете драться с полицейским. Помните, что нужно действовать очень хорошо, чтобы выглядеть естественно. Возможно, в этом нет необходимости, но мы не можем позволить себе ни малейшей ошибки. А пока начните идентифицировать себя со своей стороны. Вы ирландец-ренегат. И помните, что вы один из тех безнадежных случаев, рецидивист, оставшийся в живых из старой ирландской республиканской армии. Для вас ARI никогда не ошибается и никогда не умрет.


Траверс остановился и уставился на Ника. Затем он спросил его несколько сомнительным тоном:


- Сможете ли вы имитировать ирландский акцент? Если не получается, то и пробовать не стоит ...


Ник улыбнулся ему.


- Не бойся. Я сын зеленого Эринии, - сказал он с сильным акцентом, - и ненавижу англичан даже больше, чем грех и протестантизм. И я бы хотел взорвать Букингемский дворец!


Трэверс коротко кивнул в знак одобрения.


- Неплохо, но, пожалуйста, не переусердствуйте. Алфи МакТюрк - дурак, но ему посоветуют быть настороже, поэтому он будет опасаться всех.


Он обеспокоен. Попав в неприятности с нашей полицией, он попал в еще худшие неприятности.

Этот Пендрагон и друиды. У них очень строгая дисциплина, и МакТюрк нарушил правила. Но я вам об этом уже говорил.


Тем временем Ник начал снимать костюм, рубашку и галстук майора Кэмбервелла. Он надел свой серо-голубой полосатый свитер и вместо галстука повязал на шее не слишком чистый носовой платок. На голову он надел свою довольно засаленную брезентовую шапку. Трэверс одобрительно посмотрел на него.


- Да, все в порядке. Пожалуйста, не мыть и не бриться, за исключением случаев крайней необходимости. Мне кажется, это эффективная маскировка.


Насколько нам известно, мадам Хардести - единственный живой человек в организации друидов, который видел ваше лицо. Случайно нет ваших фотографий? - с любопытством спросила он.


Ник покачал головой и улыбнулся.


- Вы должны знать эти вещи, сэр! Когда я присоединился к AX, они даже сожгли мои фотографии, когда я был маленьким!


- Знаю, но есть люди, которые сделают твой снимок на улице или в ночном клубе без твоего ведома ... - сухо сказал Траверс. -


Одним словом, мы должны рискнуть. К тому же вы совсем неузнаваемы, в таком сочетании. Вот как вам нужно попасть в Blackscape. Если вам это удастся, они заставят вас надеть форму друидов. Кстати, может быть, они вас обыщут!


Дай мне свое оружие. Они сразу заподозрили бы вас, если бы увидели, что вы вооружены. Я знаю, это сложно, но необходимо. Давай, дай мне то, что у тебя есть.


Ник поставил Люгер на стол и пробормотал:


- Прощай, Вильгельмина, не предай меня.


Затем он вынул стилет «Хьюго» из замшевых ножен и бросил его рядом с пистолетом.


Трэверс был прав, однако теперь он чувствовал себя совершенно голым без своих верных друзей.


- Больше ничего нет?


Ник небрежно соврал.


- Нет, другого у меня нет.


В его зажигалке все еще была доза напалма, и он намеревался оставить хотя бы ее. Братья англосаксы, руки протянутые через океан и все такое, но иногда даже с братьями нужно иметь какой-то секрет ... При необходимости он всегда мог сказать, что украл.


Трэверс положил оружие обратно в чемодан и сказал:


- Я искренне надеюсь, что когда-нибудь смогу вернуть их вам. А теперь снимите обувь и поторопись.


Ник снял прогулочные ботинки майора Кэмбервелла, и Трэверс протянул ему пару черных, несколько деформированных ботинок.


- Понимаете, у них обоих каблуки отвинчиваются.


Он повернул обе резиновые накладки и показал две полости.


«Проволока и детонаторы», - сказал он. - Провод очень тонкий, а здесь метров шесть. Затем он поднял левый ботинок и показал его Нику. - А вот и капсулы. Не советую вам слишком смело наступать на пятки. Вы бы взлетели без возврата!


- Попробую себе напомнить.


Трэверс поставил на место накладки на каблуках, и Ник указал на правый ботинок, повторяя:


- Провода и детонаторы. Потом показал левый. - Капсулы.


- Ну, а теперь надень их, и я покажу тебе кисет.


Он достал из кармана старый мешочек с табаком и очень изношенную, вонючую трубку.


- Отныне вы будете курить трубку, - сказал он. - Избавьтесь от всех имеющихся у вас сигарет. Дайте мне и бумажник майора.


Ник повиновался. Трэверс дал ему еще один бумажник, тонкий и весь поцарапанный.


- Сейчас нет смысла проверять. Работу сделал специалист, а внутри есть все необходимое. Теперь об этом мешочке для табака ...


Он расстегнул молнию, чтобы расстегнуть ее, и оттуда исходила сильная вонь дешевой твердой крошки.


«Посмотрите внимательно, - сказал Трэверс. - Если вам придется прибегать к этому, нужно действовать очень быстро. Он сунул три пальца в ракетку и вытащил пригоршню табака. Затем он поднял сумку и показал Нику дно. Там было что-то сероватое, напоминающее глину, из которой дети лепят.


«Пластик», - сказал Трэверс. - Есть столько всего, чтобы взорвать половину Лондона.


Вы, конечно, умеете им пользоваться.


Номер Три кивнул. Он знал и как! Он прошел специальный курс AX, чтобы научиться делать пластиковые бомбы, и он очень хорошо это помнил, в том числе потому, что AX потерял хорошего агента, который немного отвлекся, манипулируя этим материалом.


- Хорошо. Я просто надеюсь, что вы сможете использовать это вовремя.

Траверс положил табак обратно в кисет и отдал трубку Нику.


- Думаю, больше ничего нет. Теперь посмотрим на карту. Тогда я дам вам последний быстрый экзамен, после которого вы спуститесь в паб и вас арестуют.


Помните, что вы должны выглядеть искренними. Мои копы ждут настоящего ирландского мятежника. Я поставил задачу увести вас от особо умных мужчин. Вы не сможете ранить их кулаками, я вам гарантирую!


«Я и не собираюсь этого делать», - заверил его Ник. - Я тоже должен защищаться, да? И запрещенные приемы тоже не разрешены, а? Нравится карате, дзюдо, савате?


Траверс поморщился:


- Небеса, нет! Ты просто безумный ирландский бунтарь. В лучшем случае вы можете нанести удар руками, но вы не можете знать эти специальные приемы! Теперь немного посмотрим. Я хочу бросить на тебя последний взгляд перед тем, как ты уйдешь.


Спустя две минуты сотрудник спецслужб удовлетворенно кивнул.


- Я действительно думаю, ты можешь пойти. Мужества и удачи.


Он пожал ему руку и проводил до двери.


Через пять минут Ник снова сел на табурет «Барабан и обезьяна».


и заказал еще пинту темного пива. Он обменялся несколькими словами с барменшей; просто чтобы привыкнуть к ирландскому акценту, когда он увидел, как глаза женщины расширились. Он смотрел на что-то позади себя. Затем она наклонилась и прошептала ему:


- Фути, милый. Я слышу их по зловонию. Будьте осторожны, как вы говорите сейчас.


Большая рука опустилась на плечо Ника и заставила его повернуться на табурете.


Огромный полицейский в штатском с каменным лицом внимательно посмотрел на него.


- Вас зовут Митчелл? Шон Митчелл?


Так это было его новое имя! Ник высокомерно посмотрел на полицейского и ответил:


- Может быть, но какое твоё дело?


Рука сжала его плечо еще сильнее.


- Может, ничего, но ты должен поехать с нами. Кто-то хочет задать вам несколько вопросов.


Ник пожал плечами и встал. Все смотрели на него в пабе.


- Шону Митчеллу еще не пришло время мириться с кровавыми английскими копами!


И ударил полицейского по лицу.


Девятая глава.


Фургон покинул Лондон в полночь и направился в мрачную тюрьму Дартмур в Девоншире. Как и ожидалось, поднялся туман, делая путешествие медленным и скучным. Машина тащилась, как слепой, в густом желтоватом «гороховом супе». Только после рассвета они покидали равнину, чтобы взбираться по «болоту», где произошла авария. Трэверс выбрал место под названием Два моста, к северо-востоку от Принстона и тюрьмы. В этот момент грузовик столкнется с фургоном. Двум офицерам и водителю пришлось бы притвориться ранеными и потерявшими сознание. Ник, а точнее Шон Митчелл и его партнер в наручниках Алфи МакТюрк оказались бы свободными на «болоте».


И, конечно же, в бегах. После этого боя Нику пришлось импровизировать, как мог.


Алфи МакТюрк был друидом, центурионом, одним из крутых парней Пендрагона. Поэтому было вероятно, что он немедленно обратится в свою организацию с просьбой о помощи. Траверс, по крайней мере, на это надеялся. Слабым местом плана, по сути, было это.


Трэверс беспокоился только об одном, и он сказал Нику. У Алфи МакТюрка были проблемы с обеих сторон, с лондонской полицией и друидами. Он напился и самостоятельно организовал кражу. Они поймали его и поместили в камеру. Со стороны Центуриона это мероприятие означало серьезное нарушение дисциплины. И друиды, которые не повиновались, были бы наказаны быстро и безжалостно. Теперь вопрос заключался в следующем: знал ли Алфи МакТерк о той неразберихе, в которую он попал?


- У него большое тело быка, - объяснил Трэверс, - но еще у него есть мозги. Однако он может понять, что в большей безопасности от друидов. И не связывайтесь с ними соответственно. Тебе решать, Ник.


Теперь, когда фургон медленно продвигался в туманной ночи, Ник смотрел, не чувствуя большого человека, сидевшего напротив него. Пока они обменялись очень немногими словами. Ник играл роль угрюмого человека и молчал. МакТюрк в основном хмурился, глядя в пол, время от времени заламывая руки. У него был вид гориллы, большой, толстый, с огромными плечами и короткой толстой шеей. У него был низкий лоб и густые темные волосы.

И два маленьких и хитрых глазка, очень близко друг к другу. Он был плохо одет, как Ник, но все еще в своих вещах. Тюремная форма была бы надета на него в Дартмуре не раньше.


Ник взглянул на проволочную сетку на задней двери фургона. Конечно, они не доберутся до Дартмура, но Алфи МакТерк этого не знал. Дверь была заперта на хороший висячий замок, но он был заперт на три четверти.


- Если две двери не открываются самопроизвольно, - объяснил ему Траверс, - достаточно хорошего толчка, и вы увидите, что замок соскочит.


Ник сказал себе, что пора сделать несколько подходов. Доверие МакТерка нужно было заслужить. Он воспользовался возможностью, когда автомобиль тряхнуло, встретив выбоину. Он вырвал серию проклятий на ирландском языке и ударил ногой о борт фургона, затем ударил перегородку, отделяющую его от офицеров, сидящих впереди.


- Почему бы вам не посмотреть, куда вы едете, идиоты! Хотите сломать нам шею, чертовы английские ублюдки? Он рявкнул, продолжая стучать кулаками по перегородке.


МакТюрк наблюдал за ним, и Нику показалось, что он увидел краткую искру восхищения в его маленьких поросячьих глазках. Было самое время! Ник был в отчаянной схватке, когда они бросили их в фургон, но МакТерк, похоже, не впечатлила его жестокость. Но теперь он начал это обдумывать. Он достал из кармана смятую пачку сигарет, закурил одну, затем протянул их своему товарищу, наблюдая:


- Гы, ты крутой парень! Как тебя зовут, петушок?


Ник сильно бросил ему коробку. Он надеялся не переусердствовать, но ему не нужно было казаться слишком нетерпеливым, чтобы заводить друзей.


- Держи их, свои проклятые соломинки, я не знаю, что с ними делать!


Тот поднял упавшую пачку и снова протянул ему. Теперь он, казалось, хотел поболтать. На его грубом лице появилось выражение, которое можно было бы охарактеризовать как дружелюбное.


- Это не так, коллега! Нам придется быть вместе, верно? Может, они запрут нас в одной камере, чтобы мы могли подружиться, - говорю я. И кто знает, может, при необходимости мы сможем друг другу помочь. Не сказано, что такой возможности не будет, понимаете? - добавил он, лукаво подмигнув. - У меня есть кое-какие знания, и я уж точно не проведу семь лет в этой проклятой тюрьме! Как твое имя?


Ник продолжал хмуриться, но в глубине души почувствовал облегчение. Это был намек, просто намек, но он означал, что Алфи надеялся, что его дружки спасут его, и не понимал, что они могли бы хорошо его повязать. Слава Богу! Он протянул руку и закурил, все еще неохотно.


«Меня зовут Шон Митчелл, если тебе не все равно», - грубо пробормотал он.


Алфи склонил голову.


- А меня зовут Алфи МакТюрк. Мне дали семь лет за воровство. Я пытался ограбить ювелирный магазин на Стрэнде. И я бы очень хорошо это сделал, черт возьми, если бы не был пьян! Черная незадача!


Ник бросил на него презрительный взгляд.


- Работают только придурки в пьяном виде! - постановил он. - Но ведь вы, англичанине, даже пить не умеете. Для этого нужен сын Ирландии!


МакТерк этого не воспринял. К настоящему времени он был полон решимости подружиться с этим мятежником, который казался сильнее его и который, казалось, в любой момент взорвался от сдерживаемой ярости. Дело в том, что Альфи, хулиган только с виду, в душе был трусом, и особенно в этот момент он чувствовал себя очень одиноким и напуганным.


Ник уже понял, с кем имеет дело, и позволил болтать, как ему заблагорассудится.


В основном это были трюки, бесполезное хвастовство. Номер три слушал, как он курит, и сказал себе, что любой психиатр счел бы Алфи нестабильным, но не уверенным в себе.


Путешествие казалось бесконечным. Пошел дождь, и они вдвоем услышали грохот по крыше машины. Там было очень холодно. Ник поднял воротник куртки и снова злобно надул губы. Он был нетерпелив, как скаковая лошадь, взволнованный поспешностью финиша, и он не мог дождаться того благословенного боя, чтобы начать действовать.


Они миновали Эксетер, Мортонхэмпстед, Гримспаунд, Постбридж.


Теперь Ник был весь слух, ожидая сигнала. Водителю следовало просигналить определенным образом, когда он прибыл примерно в миле к востоку от Двух мостов. Ник выглянул в окно и на повороте увидел

легкую синеватую серость на востоке. Дождь все еще шел, но менее сильный, чем раньше.


Водитель дал согласованный краткий гудок. Тогда еще один километр!


Ник посмотрел на МакТёрка. Здоровяк снова замолчал и мрачно смотрел в землю. Хвастаясь или нет, он начал понимать, что направляется в Дартмур, где ему придется отбыть семь лет каторжных работ.


- У тебя есть еще сигарета? - спросил его Ник. Он был готов к удару столкновения, которое могло произойти в любой момент. Трэверс сказал ему, что это будет очень, очень вероятно, почти правдой. («Вот увидишь, - с усмешкой предупредил он, - если не перевернешься!») Альфи порылся в кармане и вынул смятую пачку, затем в гневе скатал его и швырнул в дверь. .


- Кончились, черт возьми! Почему бы тебе не принести свои? В конце концов, я же не табачник ...


Длинный визг измученных тормозов, затем землетрясение. Насколько Ник был готов принять удар и смягчить его, он налетел на Алфи. Фургон врезался в канаву и перевернулся.


Номер три заметил, что Алфи ошеломлен. Он схватил его за руку и подтолкнула к задней двери.


- Давай, - крикнул он, - у нас есть надежда! Стоит попробовать.


Стальная дверь все еще держалась. Ник сильно ударил его ногой, и две двери открылись. Ник соскользнул в канаву, увлекая за собой Алфи.


Только начинался рассвет, и снова шел сильный дождь.


Фургон перевернулся на бок в канаве, его колеса все еще вращались. С другой стороны виднелся грузовик, утонувший носом в воде с включенными фарами. Никаких признаков жизни в двух машинах. Копы отлично сыграли свою роль!


Ник схватил Альфи за руку. Не было времени терять зря, и он не хотел, чтобы у его партнера была возможность подумать.


- Пробег! - прошипел он. - Беги, блин! Может, мы сможем где-нибудь спрятаться.


На западе он увидел несколько разбросанных домов и колокольню. Два моста. На ум пришла карта, которую показал ему Трэверс. Ему пришлось идти на север, в самую пустынную часть холмов.


Ник перебежал улицу. Он оглянулся через плечо и увидел, что Алфи следует за ним. Он удовлетворенно ухмыльнулся и продолжил полет, дыша всем телом.


Номер Три имел очень хорошо тренированное телосложение, хотя в то время он не был в идеальной форме. В какой-то момент он был вынужден немного замедлиться, чтобы позволить задыхающемуся Алфи догнать его. Но прежде чем остановиться и броситься в вереск, он пробежал добрую четверть часа. Наконец он нашел небольшую возвышенность, которая защитит его от всех, кто попытается увидеть его с дороги, и спрятался за ней.


Конечно, никто не стал бы их искать, но Алфи не знал, и ему пришлось действовать в своих интересах.


МакТюрк был измучен. Он бросился на мокрый вереск, пытаясь восстановить дыхание, которое вырвалось из его горла с рыдающими звуками. Дождь снова усилился, он был похож на проклятую серую сеть, смешанную с туманом. Ник ждал, пока его товарищ отдышится; затем он поднялся на холм, чтобы посмотреть в другую сторону. Он чудесно сыграл роль охотника. Алфи МакТюрк был его билетом в среду Пендрагона. Немного странный билет, но выбора не было. Других средств не было. Чтобы все выбросить, потребовалась небольшая ошибка в пустоте. Не говоря уже о том, что время поджимало.


Ник выглянул из-за холма. В небольшой долине внизу двигались темные фигуры. Номер Три застыл на мгновение, затем понял, что это было, и расслабился. Это были дикие лошади «вересковых пустошей», такие же одинокие и пустынные создания под дождем, как и он и Альфи. Он поднял глаза, чтобы осмотреть мрачный горизонт.


Ему показалось, что он увидел вдалеке что-то белое. Дом? Коттедж? Он не был уверен, но попробовать стоило. Он спустился вниз и присоединился к Альфи, который все еще тяжело дышал. Он без церемоний ударил его по ребрам.


- Ты останешься здесь на весь день? Давай, красавец, смелее. Сейчас они выпустят охранников и собак. Мы не можем больше останавливаться. Пойдем, надо снова бежать!


Алфи с трудом поднялся на ноги.


- Я запыхался, мужик, делать нечего. У меня здесь боль, и я не могу бежать. Я мог бы попытаться идти, но медленно. Как вы хотите, чтобы они нашли нас здесь, между дождем и туманом?


- Представьте, если они нас не найдут;

- сердито возразил Ник. - Это мы не сможем найти выхода среди этих проклятых высот! Хорошо, если ты не хочешь оставаться здесь, я перережу веревку. На самом деле, может быть, я сам добьюсь большего успеха, если подумать. Ты слишком мягок для этого.


- Нет, что ты говоришь? Алфи в страхе огляделся. - Не бросай меня, я постараюсь! Не сажай мне это!


- Тогда вперед. Я думал, что увидел дом на севере. Кто знает, что, возможно, мы не найдем помощи или не сможем каким-то образом обойтись.


Однако мы должны рискнуть. Так что решайте: бежите или остаетесь.


Ник повернулся к нему спиной и быстро пошел на север. Альфи, фыркнув, потащился за ним.


- Вы говорите, что видели дом? - спросила он его однажды.


Ник коротко кивнул.


- По крайней мере, я думал, что видел ее. Теперь туман скрыл это, но я знаю, что он в этом направлении.


Тишина. Затем в голову Алфи пришла идея, и он спросил своего товарища:


- Как вы думаете, в этом доме есть телефон?


«Вряд ли, - сказал Ник. Но он был счастлив. Очень счастлив. Альфи просто следил за его мыслями, как если бы его направляли телепатически.


Хотел наладить контакты, попросить помощи у друзей! Ник начал желать, чтобы в этом доме действительно был телефон. В противном случае ему пришлось бы придерживаться плана и идти пешком в небольшую деревню Тэви Клив, где была общественная будка. Около двадцати пяти километров. И, как будто этого было недостаточно, была также возможность заблудиться в тумане и сделать несколько порочных поворотов, которые вернули бы их к тому состоянию, в котором они были раньше. Даже с компасом нельзя было ориентироваться на холме, погруженном в туман. К тому же Ник не стал бы пользоваться компасом, даже если бы он был у него, чтобы не разбудить подозрений того быка Алфи.


Наконец они добрались до места, откуда был виден знаменитый дом, который Ник видел раньше. Это был небольшой белый коттедж, и Номер Третий немедленно заметил с радостным изумлением одинокий телефонный провод, идущий к крыше с севера. Кабель проходил между одним полюсом и другим, подвешенный ровно настолько, чтобы дикие лошади не могли дотянуться до него и разрушить его: «Странно, - подумал Ник. Телефон был, но электричества не было. Что ж, у владельцев коттеджа наверняка были свои причины. Он столкнул Альфи с ног и заставил спрятаться за мокрым кустом.


- Нельзя туда прыгать, не изучив заранее ситуацию. Насколько нам известно, с таким же успехом это может быть дом стражи. И тогда он будет вооружен.


Алфи тоже видел телефонный кабель и был очень взволнован. Он ответил торжествующим ворчанием


- Да, конечно, если он дома. Но если он дома, мой друг, вооружен он или нет, уверяю вас, я заставлю его одолжить мне свое устройство. Вы видели там эту нить? Он будет тем, кто поможет нам спастись.


Ник притворился равнодушным и измученным. Во второй части ему было не на что притворяться, потому что он больше не мог этого выносить, и его зевок был очень искренним.


«Конечно», - сказал он с гримасой. - Нам очень понадобится телефон. Я полагаю, вы позвоните в Букингемский дворец и прикажете королеве прислать вам частный самолет.


Вам не кажется, что вам снятся опиумные сны?


Алфи впился в него взглядом.


- Ты ничего не знаешь! Я же говорил, что у меня есть друзья, да? Если ты сейчас заткнешься и не отпустишь меня, ты увидишь, что я вытащу тебя из этого беспорядка!


- Хорошо, буду рад посмотреть, как у тебя получится ...


- Ссст! Альфи схватил его за рукав и указал на коттедж. - Смотреть! Девушка! Молодая женщина ...


Ник Картер, он же Шон Митчелл, почувствовал резкую боль в сердце. Он не думал об этом. Трэверс об этом не подумал. А как они могли? Молодая женщина в таком изолированном месте. Это было плохо, и он это сразу понял. По тону голоса гориллы невозможно было ошибиться. И все же он не мог сопротивляться, ему приходилось делать вид, что он идет с ним, он не мог позволить себе заставить его волноваться. По крайней мере, пока. Только когда Алфи установил хорошие контакты.


Здоровяк под дождем побежал по склону, и Ник последовал за ним.


Женщина заметила их сейчас и стояла там, наблюдая за ними, без явной тревоги. Ник выругался сквозь зубы. Либо она была невероятно откровенна, либо была совершенно глупа!


Девушка должна была быть где-то посередине. До последнего момента он не осознавал опасности, которую могли представлять эти двое. Но когда подозрение подкралось к ней

В своем мозгу она поспешила бросить миску с кормом для цыплят и бежать к входной двери.


Алфи подскочил к ней и схватил за руку.


«Нет, милая, тебе не нужно нас бояться», - сказал он со смехом. - По крайней мере, пока. Ты одинока? Он скрутил ее руку и обвил вокруг спины, как если бы это была тряпичная кукла.


Но маленькой женщине хватило смелости. Она вырвалась и начала пинаться;


- Оставь меня! Она зашипела, пнув Альфи ногой по щиколотку. - Сейчас муж придет и убьет вас, как собак, я вам гарантирую! Он говорил с сильным девонским акцентом. Она была пухленькой и стройной, молодой и чистой. У нее были две красивые, сильные и твердые груди.


Алфи зажал одну в руке и сильно сжал. Девушка закричала, а он с улыбкой сказал:


- Я задал тебе вопрос, милыйая. Ваш муж дома? И она снова сжала свою грудь, потом садистски ее скрутила.


Девушка снова закричала.


- Нет-нет, хватит, ты меня обидел! Нет, мужа нет дома, он в тюрьме.


Там работать. О, пожалуйста, нет, остановись!


Ник принял решение. Альфи был не очень сообразительным. Так что он должен был вмешаться и посмотреть, как быстро перейти на сторону разума.


Он оттолкнул женщину от Алфи и отправил ее в дом. Горилла на мгновение постояла, глядя на него с удивлением, и Ник сказал:


- Оставь ее пока в покое. - Потом он ему подмигнул. - Позже мы сможем с ней повеселиться, но сейчас главное - спастись. Так что нам нужно обсохнуть, согреться и посмотреть, есть ли здесь что-нибудь выпить. И курить.


Может быть, мы даже сможем найти несколько маленьких солдатиков, и тогда ты позвонишь Королеве. Вот так.


Алфи одарил его недовольным взглядом.


- А с каких это пор ты стал хозяином, петух?


Ник улыбнулся и дружески подтолкнул его. Он надеялся, что ему не придется драться, потому что в этом случае он должен позволить ему делать с женщиной все, что он хочет. И ему бы это совсем не понравилось.


«Пойдем, пойдем», - сказал он с другой ухмылкой. - У нас много времени на женщину. Знаешь, мы легко можем остаться здесь на весь день? Пойди и найди немного виски, потому что меня душит жажда.


Услышав виски, Алфи повеселел и пошел по коридору, ведущему на кухню. Ник крикнул ему вслед:


- Смотрите также, чтобы найти бинты или что-то подобное, потому что нам лучше связать это.


Ник поймал девушку, которая вся дрожала за небольшой аркой. Он затолкал ее в очень чистую гостиную и прошептал ей на ухо:


- Не шумите, не разговаривайте и не задавайте ему никаких вопросов. Думаю, я справлюсь, но многое будет зависеть от вас. Конечно, нам придется связать тебя и заткнуть тебе рот, но если ты послушаешь меня, с тобой ничего не случится. Просто молчи и постарайся не привлекать его внимания. Согласны?


Ее карие глаза были полны ужаса, но девушка кивнула и сказала:


- Да, я сделаю то, что ты мне скажешь. Но не позволяй ему наброситься на меня. Я терпеть не могу, когда меня трогает этот зверь!


В этот момент появился Альфи с веревкой для белья и бутылкой виски.


- Посмотри что я нашел! - радостно сказал он. Он передал бутылку Нику и подошел к женщине, съежившейся в своем углу. -


А теперь к нам, прекрасная леди! Старый Альфи научит вас узлам. - Он повернулся и подмигнул Нику: - Я узнал, когда был бойскаутом.


Ник взглянул на уровень виски в бутылке и понял, что Алфи уже обильно накормил себя. К нему пришел луч надежды. Может быть, это был ответ.


Может, он мог спасти эту бедную женщину. Большой Алфи любил алкоголь.


На самом деле его поймали именно потому, что он был пьян.


Горилле потребовалось время, чтобы связать женщину, и Нику пришлось стоять и смотреть.


Он посмотрел на нее, приложил палец к губам и покачал головой, пока она продолжала извиваться и пищать, как испуганная мышь, от прикосновения этих грязных рук, которые нащупывали ее повсюду. В какой-то момент она открыла рот, чтобы закричать, и Ник прыгнул вперед и с некоторой жестокостью сунул платок ей в рот, поскольку она ничего не могла с собой поделать.


Закончив заткнуть ей рот, Ник взял Альфи за руку.


- И я

Люблю сейчас немного расслабиться в компании бутылки. Тогда мы найдем что-нибудь поесть, потому что я голодаю. Плюс я промок.


Мы просохнем и строим свои планы.


Он вывел упрямого бандита из комнаты. Алфи продолжал оборачиваться и облизывать губы, но не возражал.


На кухне была небольшая масляная плита. Они зажгли все печи, и вскоре их промокшая одежда начала дымиться. Алфи начал сильно пить, и Ник делал вид, что делает то же самое. Фактически, он напивался только один раз в жизни, когда был еще очень молод. Но на этот раз он не был так уверен в себе. Физическое истощение в сочетании с алкоголем было опасно. Но у него было только это средство держать Алфи под контролем.


Нашли хлеб, сыр и холодное мясо. Сели за стол и все сожрали. Ник начал чувствовать себя лучше. Ему казалось, что он не ел веками. Алфи на мгновение тоже выглядел удовлетворенным. Он погрузился в глубокое размышление. Нику показалось, что он слышал, как ржавые колесики этого мозга крутятся с усилием, скрипят. Центурион что-то решал.


Он догадался, что это было. Он сделал еще один глоток, затем встал и подошел к окну. К северу от коттеджа «болото» лежало ровным и темным под непрекращающимся дождем. Летом его расчистили, чтобы улучшить пастбище для овец, а сгоревший вереск оставил на земле огромные черные пятна. Самолет, сказал себе Ник, мог бы легко приземлиться там; небольшой самолет или вертолет.


Было невозможно, чтобы Алфи читал его мысли. Она спросила его по чистой случайности:


- Вы когда-нибудь слышали о друидах, старой вере?


Ник не торопясь повернулся. Не нужно было притворяться тупым, но и не нужно было слишком интересоваться. Альфи был зверем, но в нем была своя доля звериной хитрости.


- Да, я так думаю ... - ответил он. - Должно быть, я что-то читал. Разве это не группа людей, враждебных правительству, что ли?


Алфи кивнул. Он сделал еще один большой глоток.


- Ага, я в оппозиции, да еще как! В подходящее время они вступят во владение.


Ник выглядел скептически, но не слишком. Он улыбнулся.


- Я часто слышал эти речи, Альфи. Это всегда были громкие слова, но в конце концов все закончилось ничем. В Ирландии тоже много людей с широким ртом.


Они болтают, болтают, но в конце концов всегда найдется кто-то посильнее их, кто поправит губы.


Алфи проглотил кусок хлеба с сыром и вызывающе посмотрел на него.


- Но на этот раз уверяю, это очень серьезное дело. Я знаю это, потому что я тоже друид.


Ник ухмыльнулся и плюнул на пол.


- Действительно? И, конечно, я проклятый принц Уэльский. Давай продолжим пить и строить планы, Альфи. Прекратите фантазии!


Алфи выглядел обиженным.


- Фантазии? Я покажу тебе! Я говорю вам, что я друид. В самом деле, нечто большее: я Центурион. Один из ведущих. Моя банда крутых парней выполняет приказы. А теперь я делаю вам предложение: вы хотите пойти со мной и записаться к нам? Заработок отличный, если есть возможность зарабатывать.


Ник был достаточно умен, чтобы стереть скептическое выражение со своего лица и принять более уважительное.


- Знаешь, мне очень хочется верить, что ты говоришь правду, Альфи! Ах, это было бы ...


Алфи посмотрел на него с важным видом.


- Уверяю тебя, я не вру, чувак. Конечно, если вы пойдете со мной, вы должны будете подчиняться правилам, и вам придется подчиняться моим приказам. Фактически, вам следует начать прямо сейчас.


Ник притворился впечатленным и ответил:


- Я подчинюсь твоему приказу, если ты сможешь вытащить меня из этого проклятого «болота» и если ты пообещаешь предложить мне возможность хорошенько ударить этих английских свиней! Если дело дойдет до битья британцев, уверяю вас, я также приму приказы от самого дьявола!


Говоря о дьяволе, я вспомнил леди Хардести и ее непристойное зрелище там, в Хайлендсе. Кто знает, где сейчас была прекрасная нимфоманка?


Альфи немного пошатнулся и поднял руку.


- Достаточно телефонного звонка, петух. Ты увидишь.


Просто чтобы придать аутентичность его настроению, Ник предложил:


- Осторожно, мы здесь не в Лондоне. Звонок должен будет пройти через какой-нибудь коммутатор в стране, и кто знает, сколько любопытных людей будут слушать то, что вы говорите.


Но сейчас Алфи был слишком пьян

он отмахнулся от совета рукой и ушел. Устройство располагалось на небольшом столике у входа.


Ник начал следовать за Альфи, но остановил его властным кивком.


- Не подходи, ты не уполномочен слышать, что я говорю. Мой разговор должен быть приватным.


Но Ник остановился и прислушался за приоткрытой дверью. Алфи позвонил, даже не повернувшись в его сторону, и к тому времени, когда он вернулся на кухню, Ник снова был за столом и пил, или, скорее, делал вид, что пьет. Алфи врезался в кресло и фыркнул.


- Это все нормально. Самолет будет ближе к сумеркам. Мы улетим.


Ник посмотрел на него с искренним восхищением.


- Самолет? Вы имеете в виду, что они присылают сюда его только для вас, для нас?


- Я же сказал тебе, да? Алфи самодовольно возразил и забрал бутылку. -


Ближе к сумеркам придется зажечь деревянный крест, чтобы пилот знал, где нас найти. - Он взглянул на обогреватель. - Для этого бизнеса в доме должен быть хороший запас масла. Это не составит труда. Мы обернем крест куском тряпки, которая быстро горит, затем положим его посреди поля, и когда мы услышим приближающийся самолет, мы подожжем его, чтобы сделать свой знак.


Я же сказал тебе, что все в порядке, верно? Вы увидите, что со старым Альфи вы будете в полной безопасности. Теперь мне будет хорошо вздремнуть, потому что начинает появляться усталость. Ты не спишь?


Ник засыпал, но тяжело кивнул.


- Вперед, продолжать. Я буду стоять здесь на страже.


Альфи вошел в спальню и с глухим стуком упал на кровать. Он удовлетворенно хмыкнул и сладострастно потянулся. Ник подождал минут десять, затем встал и на цыпочках направился к двери комнаты. Он видел, как Алфи, одетый, лежал на одеяле и громко храпел с широко открытым ртом. Он тихо вернулся на кухню, снова сел и, увидев, что его голова наклоняется вперед, сказал себе, что не повредит, если он тоже вздремнет. Позже он пойдет поговорить с молодой женщиной и постарается ее успокоить. Но теперь он просто засыпал, и ...


Крик ужаса болезненно проник в его онемевший мозг. Он проснулся внезапно и сразу понял, что его друг Альфи взял его за шиворот. Он бросился в гостиную и обнаружил, что она пуста. Затем он направился в спальню, и женщина снова закричала.


Алфи МакТюрк прыгнул на нее, и она лихорадочно размахивала пухлыми ногами, кричала и пыталась защитить себя от нападения. Альфи схватил девушку за шею и бросился на нее с звериным ворчанием. Она попыталась укусить его, и он ударил ее, ругаясь.


Ник не стал думать. Если бы он это сделал, возможно, он позволил бы эту грязь. Фактически, миссия должна была произойти прежде всего. Изнасилование не было таким большим, когда на кону стояли миллионы человеческих жизней. Но он не мог думать об этом. Он прыгнул вперед, схватил Альфи за воротник и оттащил от женщины, которая теперь была на удивление тихой. Ник ударил зверя прямо в челюсть, затем ударил его коленом в пах, отчего тот согнулся от боли. Наконец он нанес ему еще один смертельный удар, который повалил его на пол.


Ник повернулся к женщине. Он все еще был слишком тих, и его глаза были закрыты.


Тогда Номер Три понял, и его сердце упало от гнева, сострадания и раскаяния. Проклинать! Она была мертва! Алфи убил ее.


Ник проклял себя, потому что именно его сон стал причиной смерти бедной женщины. Он наклонился над ней и приподнял одно веко. Зрачок был стеклянным, невыразительным.


Ник нежно погладил ее по голове. Это было похоже на сломанную куклу. Алфи сломал ей шею.


Теперь ему нужно было время, чтобы оправиться от ярости и принять безразличное выражение лица. Он поднял простыню, чтобы закрыть лицо женщины. Приятный сюрприз для мужа, когда он вернулся домой! Затем он повернулся, чтобы посмотреть на Алфи. Это прошло!


Ник пошел на кухню. Он нашел его сидящим за столом, намереваясь сжать больной пах. Он злобно улыбнулся своему скупому другу и наставил на него пистолет.


- Ты меня сильно обидел, понимаешь? - сказал он, размахивая оружием, чтобы Ник четко видел. - А теперь садись, петушок, пока это дело не взорвалось само по себе. К счастью, я нашел его, пока рылся в поисках чего-нибудь еще ... Иначе у меня сейчас были бы проблемы! Но я имею в виду, черт возьми

а, ты сошел с ума? Я немного повеселился с маленькой леди, а ты ...


Ник не сел. Он уже знал, что ему нужно делать. Альтернатив не было.


- Она мертва, идиот! Вы сломали ей шею. Вы знаете, что это значит? За такое преступление есть повешение, и я вообще не хочу в это вдаваться!


Лицо Альфи стало задумчивым.


- Мертва? Блин, это все меняет ... Я не хотел ее убивать, уверяю вас. Я просто хотел немного повеселиться… - Он снова замахал пистолетом. - Садитесь, я же сказал! - Теперь у него было очень неприятное выражение лица. Он снова задумался.


Ник точно понял, о чем он думал. Если бы он сел перед ним, до свидания!


Алфи был не из тех, кто оставляет свидетеля убийства живым.


Он отделался очень блестяще. Когда Альфи начал нажимать пальцем на спусковой крючок, Ник ударил ногой по столу; снизу и ударил этим мужчиной в грудь. Пистолет сработал, но пуля попала только в потолок.


Алфи упал на спину, но не выпустил пистолет. Ник буквально нырнул через перевернутый стол, схватил упавшую бутылку и ударил ее горлышком о пол, чтобы разбить ее и получить в свое распоряжение оружие. Алфи выстрелил снова, и на этот раз пуля задела лицо Ника, который поспешил поцарапать лицо лицо острыми шипами разбитой бутылки. Альфи закричал и выпустил пистолет, чтобы прижать руки к кровоточащему лицу.


Ник схватил его за волосы, запрокинул голову и использовал разбитую бутылку, чтобы разорвать ему горло. Алфи был большим, сильным, извивающимся и сопротивлялся, как бык на арене. Нику понадобилось больше времени, чем обычно, чтобы закончить работу, но в конце концов зверь умер.


Ник встал, бросил окровавленную бутылку и осмотрел бойню.


«Черт возьми», - сказал он трупу Альфи. - Блин и смерть, и черт тебя побери! Что мне теперь делать? Я все испортил из-за тебя, идиот ...


Он закурил сигарету, чтобы успокоиться, и заметил, что у него дрожат руки. Плохой знак, он собирался позволить себе нервничать! Ему было непросто получить такую реакцию. Он вернулся в комнату, на мгновение увидел мертвую женщину, лежащую под простыней, и попытался поразмыслить с некоторой последовательностью.


Внезапно он понял, что ему нужно делать. Трэверс сказал ему, что у Альфи проблемы с друидами за неповиновение, и что, возможно, его собственные товарищи накажут его смертью.


Может быть, труп Альфи станет для него своего рода паспортом ... Стоило попробовать. Самолет прилетал.


Ник вернулся на кухню, подошел к раковине, чтобы стереть кровь, затем подошел к окну. Дождь прекратился. Что ж, он мог поджечь крест.


Он бродил по дому в поисках подходящего материала. В чулане было достаточно масла для печи и ламп. В нужный момент он кладет крест посреди поля и поджигает его. Он бы вытащил и тело Альфи, чтобы показать пилоту и всем, кто был с ним. Было очень вероятно, что если они намеревались его казнить, янычары Пендрагона тоже прибудут с пилотом. Центурионы.


Ник усмехнулся. Они сделали свою работу и, возможно, будут достаточно благодарны, чтобы унести ее, возможно, на остров Блэкскейп. А может быть, они бы его бесцеремонно повязали прямо на месте. Он был в компании Альфи, и они знали, что Альфи болтун.


Ник пожал плечами. Он сделал все, что мог. Он вернулся в спальню, лег рядом с мертвой женщиной с другой стороны и заснул. Это было необходимо, и он знал, что проснется вовремя. Ему всегда это удавалось.


Десятая глава


До истечения срока ультиматума Пендрагона оставалось меньше девяти часов!


Ник Картер сидел в своей маленькой камере и курил. В прямом смысле. В дополнение к гневу он также курил короткую вонючую пипетку, которую дал ему Трэверс. Они тщательно обыскали его, когда он прибыл на остров Блэкскейп, но в основном они сосредоточили свое внимание на его одежде на тех анатомических углублениях, которые могли что-то скрывать. Они не беспокоились ни о мешочке с табаком, ни о его потертой обуви. Номер Три все еще был полностью вооружен, но проблема заключалась в том, что он не мог приблизиться к цели, чтобы поразить ее!


Он посмотрел на эти большие луковые часы (тоже подарок Траверса), которые при необходимости можно было бы превратить в полезное средство радиосигнала.

и что позже, возможно, он ему понадобится. На данный момент, однако, он ограничился тем, что назвал ему только время, и благодаря неумолимому прогрессу сфер Ник знал, что до истечения срока ультиматума Пендрагона осталось несколько часов. Большое удовольствие! Чем больше он смотрел на часы, тем больше дрожал от нетерпения. Восемь часов пятьдесят шесть минут четырнадцать секунд!


И он был там, заперт в своей камере и беспомощный, как младенец. С таким же успехом он мог бы остаться в Вашингтоне, или в черном доме, или на том девонширском болоте.


Добраться до острова было до смешного легко. Слишком легко. Четырехместный самолет приземлился в сумерках, ведомый пылающим крестом. Тело Альфи МакТёрка служило представлением и паспортом. Вместе с пилотом прибыли два центуриона, которым было приказано казнить Алфи за неподчинение. В течение нескольких секунд даже жизнь Ника была на волоске.


Эти люди знали, что они не могут позволить себе оставить его в живых. Но в конце концов Нику удалось их убедить. Альфи был мертв, и у них не было приказов выполнять приговор его «товарищу». Они были частью большой организации, полной правил, и Ник решил, что они не станут убивать без разрешения. И он был в восторге.


Позже на острове они показали себя довольно дружелюбными. Безличным, но дружелюбным. Его допросили и обыскали, заставили заполнить дюжину разных форм, как если бы он просился работать на консервном заводе начальником.


Казалось, они приняли это как подлинное. Шон Митчелл, ветеран Ирландской республиканской армии, яростный враг британского народа и правительства. Динамитчик по профессии. В конце интервью они сказали ему, что, возможно, он получил бы привилегию вступить в ряды друидов после разумного периода обучения, в течение которого они подвергли бы его испытанию. После. Все после!


Теперь у них было слишком много дел, они были заняты очень важным делом, и рекрутинг был приостановлен, по крайней мере, на данный момент. Поэтому они решили поместить его в карантин. О, они бы его накормили и даже позволили бы ему немного поупражняться, но в конце концов ему пришлось остаться в камере, которая, разумеется, была бронированной!


Это было безумие. Быть так близко к цели и в то же время так далеко. Когда они сопровождали его на гигиеническую прогулку, у него была возможность смотреть вокруг, даже если за его спиной всегда были охранники.


Например, он заметил три длинные трещины на вулканической поверхности темной скалы. Для менее натренированного глаза они казались естественными, но было ясно, что эти щели были открыты рукой человека и в подходящий момент откроют то, что скрыто под ними, когда нос первой ракеты выйдет из бункер, чтобы идти и сеять разрушение и смерть в мире.


Ник посмотрел на часы и выругался сквозь зубы. Он зря потратил время, наблюдая, ожидая, молясь о хорошей возможности, которая не представилась. На что еще он мог надеяться сейчас? Скоро будет слишком поздно ...


Когда он выходил из камеры, за ним постоянно наблюдали; и когда он был заперт там, он ничего не мог сделать. По крайней мере, они были уверены, что он ничего не может сделать.


Но Ник знал, что если захочет, то сможет уйти. Достаточно щепотки пластика, и ...


Но поступая так, он будет непоправимо скомпрометирован. Ему придется убивать, убивать, убивать без остановки, пока он не доберется до шахты, чтобы уничтожить ракеты. И, конечно, он взорвался бы вместе с ними. К настоящему времени у номера три было мало шансов выбраться с острова живым.


Но он не хотел жертвовать собой, потому что очень заботился о жизни, он любил ее и знал, как наслаждаться ею в нужный момент. Но если бы действительно нечего было делать, он бы смирился с смертью вместе со всеми этими бедолагами.


Хорошо было только одно: в выходные фабрика закрылась; В тот день большая часть персонала села на «паром», чтобы сойти на берег. На острове осталась лишь горстка людей. По крайней мере, в случае чего-то серьезного, свою шкуру потеряют только воинственные друиды, те, кто знал, что они делают: ученые и техники.


Без четверти двенадцать Ник решил, что пора совершить насилие. Не мог больше ждать. Он предпочел бы действовать тихо, но так как это было невозможно ... ему пришлось взорвать дверь. Это должно было заставить стражей поспешить и, возможно, поднять общую тревогу.

Но пришлось пойти на риск.


Он отвинчивал каблук ботинка, чтобы достать детонатор, когда услышал шаги, приближающиеся по коридору. Он поспешил вернуть пятку на место. Шаги остановились прямо за дверью, и послышался лязг ключей. В камеру вошел высокий бородатый парень. Он был одет в чистый белый халат (форма друидов) с гербом на груди, изображающим красного дракона, и серебряной звездой на воротнике, что указывало на высокое положение в иерархии. За бородатым мужчиной был только один охранник.


У новичка было широкое лицо со славянскими чертами. Некоторое время он смотрел на Ника двумя маленькими голубыми глазами, а затем спросил его:


- Вы Шон Митчелл?


«Лично», - ответил Ник.


Бородатый мужчина согласно кивнул, затем сказал ему ровным голосом:


-Теперь ты пойдешь со мной.


Он повернулся к двери, и охранник отошел в сторону, пропуская Ника, а затем последовал за ними по коридору. Но, к изумлению Ника, он не пошел за ними на улицу, а остался в здании тюрьмы. Номер Три оказался наедине с незнакомцем среди ночного ветра. Вы могли слышать, как волны сердито бьют по черной скале острова. Ветер был настолько сильным, что Ник последовал примеру парня, который шел впереди, и ухватился за веревку, которая служила поручнем, чтобы его не опрокинули. В какой-то момент мужчина сказал ему:


- Не волнуйтесь, я не вооружен. Следуй за мной и веди себя хорошо. Это в ваших интересах, мистер Николас Картер.


Так они узнали, кто он такой! По крайней мере, он знал это, и у него был вид большой шишки ... Ник последовал за ним, довольно сбитый с толку, и продолжал смотреть на унылый пейзаж, который его окружал. Блэкскейп действительно был меланхоличным и неприветливым местом, но он идеально соответствовал намерениям Пендрагона. На стороне колючей проволоки, пересекаемой потоком, отделявшим здание фабрики от остальной части острова, он заметил, что на фабрике горят огни. Но не было звука движущихся машин, потому что на них никто не работал. По эту сторону линии было несколько зданий поменьше: административные помещения, столовая, тюрьма, некоторые помещения для управленческого персонала.


В одном из этих небольших бетонных зданий, должно быть, был секретный вход, который вел к ракетному комплексу. Это было внизу, вырезанное в скале, из того, что он мог представить во время своих гигиенических прогулок. Он узнает позже, если ... Прямо сейчас нечего было радоваться.


На самом деле этот парень называл его Картером. Как он мог блефовать сейчас? Времени не было. Было только время действовать. Он подумал, уместно ли немедленно убить бородатого мужчину, а затем предаться импровизации. На него было бы легко наброситься, потому что никто его не видел. Взять его сзади и сбить выстрелом карате в затылок ...


Он решил бросить это дело. Он хотел подыграть и увидеть, что будет дальше. Помимо прочего, мужчина был безоружен, и ему требовалось оружие. Лучше подождите, посмотрите, что происходит.


Он подумал, не собирался ли этот человек заставить его пересечь весь остров. Фактически, он никогда не останавливался и двигался все дальше и дальше от города. Кожа на его лице горела на ветру, и он чувствовал себя так, словно все это разрезали. В какой-то момент они спустились в глубокую впадину в скале, и Ник увидел очертания небольшого здания, которого он никогда раньше не видел, именно потому, что оно находилось в такой впадине. Там не светилось ни одного огонька.


Бородатый мужчина остановился перед стальной дверью этого домика и сказал:


- Мы здесь, мистер Картер. Хорошо подготовьтесь к сюрпризу.


Его тон был достаточно дружелюбным. Он говорил слишком безупречно по-английски с очень небольшим русским акцентом. Несомненно, он был одним из тех ученых-атомщиков, которых Пендрагон похитил и которым должным образом промыли мозги.


Мужчина не сразу открыл дверь, а уставился на мрачный остров с выражением, очень близким к благоговению. Затем он сказал с некоторой тревогой:


«Вы не знаете, сколько все это стоит, мистер Картер.


В тот момент это показалось нелепым наблюдением. Ник пожал плечами и ответил:


- Вообще-то понятия не имею.


Мужчина усмехнулся.


«Это может быть глупо, но мысль о том, что с ними можно сделать с деньгами, всегда производит на меня впечатление». В России я был очень бедным мальчиком, понимаете?


Все это оборудование стоит три миллиарда

мистер Картер. Он сделал круговой жест рукой и выразительно указал: - Три миллиарда долларов, понимаете? Разве не от этого кружится голова?


В тот момент Ник вполне мог убить его, потому что этот человек не был на страже, и казалось, он чувствовал себя в безопасности. Но снова Номер Три задумался и сдался. Может, это было бы ошибкой, кто знает. В кастрюле что-то кипело. Лучше подождать и посмотреть. Но не надолго. Время шло слишком быстро, черт возьми, и ты не мог больше торчать.


Он заметил:


- Три миллиарда - это немного, если учесть, сколько стоит мир.


Русский усмехнулся.


- Да, наверное. Ну что ж, давайте перейдем к делу, мистер Картер.


Есть часть этого мира, которая ждет вас.


Он вставил ключ в замок и вошел внутрь. Приятно было больше не чувствовать этого резкого ветра. Ник сразу почувствовал запах роскоши. Он еще ничего не видел, но внутри явно царила атмосфера богатства. Толстый ковер, который он чувствовал под ногами, почти заставил его потерять равновесие после сурового каменистого грунта, по которому он шел до этого момента. До сих пор в Blackscape он видел только эту убогую утилитарную эффективность, но здесь воздух был ароматным.


Друид с серебряной звездой провел его по коридору и ввел в атриум, тускло освещенный оранжевым светом. Здесь ковер тоже был толстым.


Они подошли к полированной деревянной двери, и друид слегка постучал.


Изнутри ответил женский голос


- Вперед.


Ник сразу узнал этот голос. Значит, она тоже была на острове, прекрасная!


Леди Хардести стояла в этой роскошной гостиной, потягивая янтарный напиток из прекрасного хрустального бокала. Свет был мягким и рассеянным. Ник сказал себе, что никогда не видел более красивой и опасной женщины, чем эта. Она улыбнулась ему, обнажив идеальные белые зубы.


- Итак, мы снова встречаемся, мистер Картер! Я очень довольна этим.


Она засмеялась и указала на диван, полный подушек.


- Знаешь, я тоже рада, что скучала по тебе в тот день в поезде. На самом деле, мне лучше не убивать тебя, потому что теперь ты мне нужен.


Номер три сел на диван и подумал: «Лучше бы я был без тебя, моя красавица. Ты мне нужен так же, как дырка в голове! ».


Но его мозг уже начал быстро работать. У него не было времени проявлять любопытство, поэтому он решил выбросить любопытство из головы. Однако она сказала, что он ей нужен. Это тоже могло быть выходом.


Лучше еще немного посмотреть.


Мадама посмотрела на двух мужчин и спросила:


- Разве вы не представились?


Друид уставился на нее с выражением лица, которое многое объясняло Нику. Этот парень был готов. Влюблен в эту женщину. Это были его руки и ноги, как у пьяного наркомана. Все начало немного проясняться.


Используя всю свою силу воли, чтобы отвести взгляд от ее красоты, мужчина представился


- Я Сергей Константинов, господин Картер, главнокомандующий острова.


Номер Три коротко поклонился. Краем глаза он заметил улыбку мадам Хардести. Она очень хорошо знала, кто на самом деле главный на острове. По крайней мере на данный момент.


«Сергей - мой тюремщик», - шутливо объяснила она. Он просунул руку под руку командира и подтолкнул его к двери, не забыв погладить его. На пороге мужчина взял ее за руки и на мгновение подержал. Она поцеловала его в щеку и нежно погладила бороду.


- А теперь иди, дорогой. Вернись через час, может быть, у нас будут хорошие новости. Пожалуйста, закрой за собой дверь.


Константинов выразительно посмотрел на Ника и поднял ключ.


- Есть только это, мистер Картер, - сказал он. - Не забывай и до свидания. Мы еще встретимся позже.


Он поцеловал леди Хардести в губы и ушел. Ник услышал, как с другой стороны закрывается защелка.


Леди Хардести повернулась к нему и вытерла губы тыльной стороной ладони.


На его лице было выражение отвращения.


- Ух, этот человек похож на нецивилизованного медведя. Но он не так хорош, как медведь, если вы понимаете, о чем я. - она подошла к Нику с улыбкой, облизывая губы красным языком. - Знаешь, Ник, ты лучше всех медведей. Всегда, если ты понимаешь, что я намереваюсь делать.


«Значит, она хочет возобновить битву секса», - сказал себе Номер Три. У него было только это оружие, куколка. Что ж, всегда лучше, чем ничего. По крайней мере, он на это надеялся.


Леди Хардести соскользнула и села рядом с ним, и ее губы коснулись его щеки.


- Ты выглядишь лучше, чем в последний раз, когда я видел тебя, мой дорогой. Не то чтобы внешний вид имел большое значение. Меня заинтересовало ваше выступление. Я должна сказать, что это было великолепно. Но об этом поговорим позже. Теперь надо ограничиться бизнесом. Я собираюсь сделать тебе хорошее предложение, Ник.


Номер Третий улыбнулся и решил импровизировать, как он уже предлагал ранее, а затем продолжить игру на слух. У него еще оставалось несколько часов благодати.


Он сказал с некоторой жестокостью:


- Это будет тебе дорого стоить, моя красавица. Знаешь, мои подвиги как жеребца очень сильно цитируются? Сможете ли вы оплачивать такие дорогие услуги?


И он немного отстранился от женщины.


На леди Хардести были обтягивающие брюки и шелковый халат с вышитым на спине изображением безудержного дракона. Соски почти пробивали легкую ткань, такие напряженные и жесткие. Было видно, что бюстгальтера на ней не было. Ее блестящие черные волосы были собраны в этот ложно строгий пучок, а кожа была бледной и кремовой, как лепесток камелии, без какого-либо макияжа, кроме пелены помады на губах. Рот был более чувственным, чем когда-либо, и это сочетание умеренности и секса произвело поистине тревожный эффект. В очередной раз, как уже в поезде, Ник сравнил ее с развратной школьной учительницей.


Она положила руку ему на бедро и сжала.


- Я могу позволить себе роскошь нанять тебя, Ник. Фактически, я собираюсь предложить вам господство над половиной мира. Кажется ли это достаточной компенсацией? Вам интересно?


- Я реалист, - ответил Ник, - и пока буду доволен. - Он достал из кармана луковицу и посмотрел на время. - Но я думаю, что ровно через двести семьдесят минут света много не останется. Лучше говори быстрее, дорогая. Что ты хочешь? Что у тебя на уме?


Леди Хардести встала, чтобы приготовить пару напитков, и положила сигареты на кофейный столик перед диваном.


«У нас есть все необходимое время», - сказала она, снова садясь рядом с ним.


- Ты никуда не денешься, дорогой Ник. Есть только эта дверь, и она закрыта.


Внутри она покрыта сталью, так что не надейтесь, что удастся его открыть.


Окна нет, потому что у нас кондиционер под потолком. И вы точно не сможете пройти через эти трещины. Вы должны мне поверить, если я уверяю вас, что единственный выход - через эту недоступную дверь. Ключ есть только у Сергея. Я это хорошо знаю, потому что я тоже пленник! Мой муж запер меня здесь, чтобы уберечь меня, пока он ... ну, вы знаете, что он собирается делать, верно? А потом он, конечно, убьет меня. По крайней мере, он в этом убежден. Вот почему я хочу сначала убить его.


Ник не прикоснулся к своей выпивке и не собирался этого делать. Эта женщина была падалью, и она, не колеблясь, давала ему наркотики, чтобы заставить его замолчать, пока не стало слишком поздно. Он поставил стакан на стол, и она ничего не сказала, а отпила хереса, глядя на него страстными черными глазами.


Ник достал сигарету из коробки из оникса. Он уже некоторое время курил эту вонючую сигарету, и это ему уже надоело. Он достал знаменитую зажигалку, которую у него никто не забирал. В этой невинной на вид штуковине все еще была доза напалма. Но он предпочел оставить его на всякий случай.


Он сунул зажигалку обратно в карман и с удовольствием принял дым от сигареты, что ему очень понравилось.


«Я буду счастлив убить за тебя Пендрагона», - сказал он легко. - Где это находится?


Но сначала я должен взорвать его ракеты.


Она улыбнулась.


- Нет, чувак, ты не уничтожишь эти ракеты. Я хочу, чтобы они пошли по плану. Видишь ли, я имею в виду, что виноват мой муж. Но как только мы их запустим, Пендрагон должен умереть. И тогда я займусь этим. Уверяю вас, что я смогу сделать даже лучше, чем он. И я смогу очень хорошо справиться со всеми важными делами, которые он вершит в различных правительственных кругах многих стран. Я справлюсь с ними намного лучше, чем он, не сомневайтесь!


Ник благодарно посмотрел на нее.


- Я думаю так. На самом деле у вас есть что-то, что отличает вас от мужа.


Она скривилась и высунула язык, как озорная школьница.


- Не стоит недооценивать

секс, милый. Это заставляет мир вращаться, разве вы не знали? И все куклы Пендрагона - старики! В основном беспомощны, но это не мешает им по-прежнему иметь некоторые амбиции. Я кручу их вокруг мизинца. Если бы вы могли видеть, как они умоляют меня на коленях о возможности ... Иногда мне трудно не рассмеяться им в лицо. Они такие смешные!


Ник кивнул.


- Я начинаю понимать. Какая-то дворцовая революция, а? Вы позволите Пендрагону выиграть войну, а затем победите его и займете его место. И этот Сергей, насколько я понимаю, на вашей стороне. Вы околдовали его, и теперь он обратился против своего хозяина из-за любви. Я думаю, он будет твоим парнем номер два.


Леди Хардести покачала головой.


- Нет, он будет номер один, насколько известно остальным. Мне нужна представительная фигура. Мир еще не готов принять лидерство женщины.


Я достаточно умен, чтобы понять это. Но Сергей сделает все, что я ему скажу. Он принадлежит мне душой и телом. И марионетки, так называемые политические лидеры, будут ему подчиняться!


Ник стряхнул пепел от сигареты.


- Значит, вы хотите претворить в жизнь планы Пендрагона. Вы намерены уничтожить Россию?


- Конечно. Я полностью верю в эту часть плана. - Русских надо всех уничтожить, - ответила она.


- Даже если они ответят? Даже если это приведет к гибели миллионов ни в чем не повинных людей?


Легким движением руки она отряхнула часть пепла со штанов и скрестила длинные ноги.


- Но мой дорогой, что ты хочешь, чтобы я заботилась об этих миллионах невинных? Я не маленькая сентиментальная идиотка, слава богу! Она наклонилась, чтобы похлопать его по колену. - В любом случае, позже мы соберем осколки и снова соберем мир. Ты и я, Ник. Все, что тебе нужно сделать, это согласиться, любовь моя.


- И убрать Пендрагона.


- Конечно, и убрать Пендрагона. Ровно в тот момент, через минуту после выстрела ракет.


«Хорошо, - сказал Ник. - Я сделаю это. Где Пендрагон?


Леди Хардести подошла к нему ближе. Ник положил руку ей на бедро и почувствовал, как она дрожит.


«Я хочу тебя», - прошептала он. - Я хочу, чтобы ты был со мной. Ты единственный, кто ... но не пытался обмануть меня, Ник. Здесь нет оружия, из этой квартиры не выбраться. Сергей убьет тебя, если я позову его на помощь. Тебе лучше быть честным, дорогой. Не заставляй меня сожалеть о том, что не убила тебя!


Ник погладил ее по щеке.


- Я никогда в жизни не чувствовал себя таким преданным. Кстати, а как вы узнали, что я на острове?


Она прижалась к нему. Ник обнял ее за плечи. Она казалась такой крошечной, хрупкой ... Он мог раздавить ее, как яичную скорлупу. И это бы все испортило.


- Я наблюдала за тобой, когда они гуляли. С полевым биноклем.


Я смотрела на тебя каждый день. Понимаете, у меня было ощущение, что вы рано или поздно окажетесь на острове, что так или иначе вы сможете сюда подняться. Многие вещи еще не решены, не так ли? И ты не из тех, кто сдаётся. О, Ник, если бы ты знал, как много я думала о тебе с того дня! Что ты сделал со мной в поезде ... Ты был замечательным, понимаешь? Нет другого слова, чтобы описать тебя. Вот почему я хочу, чтобы ты был рядом со мной, а не как противник. Вместе мы будем непобедимы!


Ник поцеловал ее мочку уха.


- А если все сдадутся? Если они это сделают, Пендрагон не запустит ракеты. Если да, ты все равно его убьешь?


Ник знал, потому что Трэверс сказал ему, что правители намерены капитулировать в час X, если Ник не появится. Они бы сдались за пять минут до запуска. И все же русские ничего не знали о дамокловом мече на их головах.


Ответ леди Пендрагон заставил Ника застыть. И да, у него было много мыслей!


- Конечно. И я также намерен запустить ракеты, даже если они сдадутся. Пендрагона нужно убить любой ценой, даже чтобы он не отказался от запуска. В конце концов, он действительно не хочет взрывать мир, понимаете? Но это сделаю я. И мы заставим людей думать, что русские были первыми и что мы немедленно ответили.


Нет, ракеты должны запускаться по установленным планам. Мне нужен хаос, паника, ужас, чтобы утвердить свою позицию лидера.


Ник пытался скрыть то, что он чувствовал, холодное отвращение, которое переполняло его. Он совершил ошибку. Все они ошибались. Пендрагон, возможно, был страдающим манией величия, но он также был умен и следовал

сумасшедшей логике. Он не уничтожил бы мир, если бы его не заставили сделать это для достижения своих целей. Но она хотела любой ценой посеять хаос и залить землю кровью. Она была настоящей сумасшедшей, эта красивая шлюшка-эротоманка! Злая сумасшедшая!


Он наклонился, чтобы покусать ее грудь, чтобы она не увидела его тошнотворное выражение лица.


Она выгнулась от удовольствия и закрыла глаза,


- Боже… как мило! Пробормотал он. - Давай, дорогая, не останавливайся ...


- Я должен убить Пендрагона, - прошептал Ник ей на грудь, не поднимая головы. - Ты знаешь, где я его найду?


Она сказала ему.


Ник свистнул сквозь зубы.


- Ммм ... хорошо. Действительно хорошо. Но Лондон ведь далеко? Не лучше ли сейчас уйти? Мне может потребоваться время, чтобы сделать это, понимаете? - и продолжал целовать ее груди.


Леди Хардести вздрогнула, но внезапно решительным жестом оттолкнула его. Он застегнул рубашку и встал.


«Пойдем», - сказал он командным тоном. - Сначала я должен тебе кое-что показать.


то, что тебе нужно сделать, чтобы показать мне свою лояльность. Когда вы это сделаете, я отправлю вас в самолет в Лондон, и вы убьете моего мужа.


Он последовал за ней, прошел через большую спальню и вошел в другую комнату поменьше в конце коридора. У него тоже была прочная металлическая дверь. Леди Хардести сказала с иронической гримасой, показывая ему кровать:


- Твоя старая знакомая, а?


Гвен Лейт лежала обнаженная на одеяле, и яркая лампа освещала каждую деталь ее длинного атлетичного тела. Лодыжки и запястья девушки были привязаны веревками к четырем стойкам кровати. Это было похоже на распятие, если бы не расставленные ноги.


Услышав их вход, Гвен открыла глаза и посмотрела на Ника. Она изумленно моргнула, и в его глазах загорелась короткая искра надежды. Но затем она увидела леди Хардести, и надежда быстро умерла. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но ничего не сказала.


Она закрыла глаза и стояла голая, немая и отчаянная.


Леди Хардести посмотрела на нее с жестокой улыбкой на алых губах. Он коснулся руки Ника.


- Она рассказала нам все, что знала, я уверена. Так что я думаю, что пришло время сократить ваши мучения, дорогой Ник. Ты сделай это. Будьте добры, чтобы навсегда вывести ее из этой болезненной ситуации. Вы окажете ей услугу и в то же время дадите мне доказательство своей преданности.


- Конечно, - ответил Ник и шагнул к кровати. - Поскольку оружия нет, мне придется ее задушить, как вы думаете? - Он заметил, что Гвен немного приоткрыла глаза и вся ее пышное тело задрожало. Он отметил, что ее лодыжка была туго забинтована, но в остальном у нее не было никаких следов избиения.


«Нет, не души ее», - сказала женщина. - Смотреть. Он указал в угол комнаты, и Ник увидел два деревянных ящика с крышкой из проволочной сетки.


Там что-то шевелилось. Он чувствовал себя очень некомфортно и изо всех сил пытался контролировать себя.


Леди Хардести сопровождала его к кассетам. В одном из них была клубка змей, которые продолжали корчиться друг вокруг друга.


«Это безвредно», - объяснила она. - Тебе придется использовать это, понимаешь?


Поднесите коробку к ней, затем откройте ее и переверните на нее змею. Но будьте осторожны, потому что это смертельно опасно.


Кобра в ящике застыла и начала вставать. Она зашипела на Ника, когда увидела, что за ней наблюдают.


Ник пытался выиграть время. Он должен был быстро что-то придумать.


- Но почему мы должны быть такими театральными? Он спросил. - Не лучше ли задушить ее и покончить с этим раз и навсегда?


Что-то шевельнулось в черных глазах леди Хардести, и на мгновение женщина напомнила ему кобру.


«Потому что я предпочитаю это», - мягко сказала она, облизывая губы.


Ник снова посмотрел на змею без малейшего сочувствия. Неизвестно, кого выбрать, между рептилией и женщиной ... Он поднял коробку и отнес ее к краю кровати.


- Хорошо, я сделаю, что ты хочешь. Но тебе лучше встать у двери; нам придется бежать быстро.


Гвен Лейт открыла глаза и посмотрела на него. Ник никогда не видел такого ужаса в ее глазах.


- О нет! Прошептала девушка. - Ради бога, убей меня другим способом, но не так!


Ник колебался. За его спиной работа мадам требовала.


- Вперед! Мы теряем время!


Он должен был действовать быстро и разумно.

У него не было особых шансов, но попробовать стоило. Он обнял девушку за горло и начал давить.


«Давай, дай я ее задушу», - сказал он. - Я не терплю змей!


- Делай, что я тебе сказал! Она холодно возразила тоном, который заставил вас дрожать.


Тем временем пальцы Ника нашли то место, которое они искали, прямо за ухом девушки. Там был нерв, который с легким давлением ... Но он должен был быть осторожным. Если бы он надавил слишком сильно, он бы убил ее.


Он сжал и почувствовал легкую трещину под пальцами. Выполнено. Теперь Гвен была без сознания!


Ник поднял коробку и открыл защелку. Кобра упала на голый живот Гвен, и Ник побежал к двери. Он подтолкнул леди Хардести, чтобы вытащить ее.


- Давай, быстро! Уверяю вас, что у меня нет желания стоять здесь и смотреть.


Она открыла дверь и поморщилась.


- Но дорогой, тогда ты блефуешь и больше ничего! Однако ты оказался крутым ... Честно говоря, я немного разочарована. После того, что я услышала о тебе ... Мне сказали, что ты самое крутое существо на земле!


Номер Три улыбнулся. Он одарил ее самой очаровательной улыбкой. Он выглядел как маленький мальчик, готовый извиниться за небольшую шутку. Хоук однажды заметил, что, когда у Ника было такое выражение лица, несомненно, в поле зрения было убийство. Те, кто знал его, всегда убегали, когда он начинал так улыбаться.


«Я не люблю убивать женщин», - сказал он ей. - Это единственная моя слабость. Мне кажется… это такая трата!


Они проходили в главную спальню; сейчас, и он продолжил:


- Я немного потрясен, дорогая. Тебе лучше помочь мне забыть. Что ты говоришь?


На мгновение она заколебалась. Он посмотрел на часы на своем запястье.


- У нас мало времени, дорогая. Сейчас Сергей скоро вернется, и тебе нужно будет сесть на самолет в Лондон. Не знаю ... ох, хотелось бы, но ...


- Быстрая штучка, - прошептал Ник, - Иди, милая! Это будет закуска к тому, что будет дальше, когда мы станем хозяевами мира.


«Хорошо», - вздохнула она и стянула штаны, подходя к кровати. - Ты выиграл. Но надо спешить.


Нику нужна была бутылка виски или что-то еще. У него не было наркотиков, чтобы ее усыпить, алкоголя должно было хватить. Он с облегчением увидел, что под полками с книгами есть небольшой бар, и подошел к нему.


- Раздевайся и ложись спать, - сказал он ей. - Мне нужно выпить, чтобы избавиться от привкуса кобры во рту. Брр, какой мерзкий зверь!


Когда он вернулся в кровать, она была готова и ждала его, обнаженная и взволнованная. Ник снял белое пальто, которое они дали ему по прибытии на остров, и она посмотрела на его великолепное тело с хищным выражением лица.


«Скоро», - простонал он. - Очень скоро!


Ник посмотрел на нее. Она была, или, по крайней мере, выглядела как все сумасшедшие проститутки этого мира.


«Я иду», - весело сказал он и подошел, не выпуская бутылку виски. Он отпил глоток и сел рядом с ней.


- Поцелуй меня! Женщина приказала ему.


- Береги себя, тоже немного выпей.


Он схватил ее за шею, чтобы она не закричала, и сжимал, пока она не открыла рот, чтобы вдохнуть. Он сунул горлышко бутылки ей в горло и удерживал его, пока виски стекал по ее пищеводу.


Одинадцатая глава


Леди Хардести боролась как одержимая, но он держал ее в своей власти с величайшей легкостью, как если бы она была тряпичной куклой. Он схватил их и зажал ее нос двумя пальцами, и она ахнула, как рыба. Он сел на нее и продолжал наливать виски ей в горло.


- Пей, проклятая шлюха, ты должен проглотить всю эту бутылку!


Она боролась, она даже пыталась вырвать, укусить его, как-то освободиться. Но он продолжал неумолимо держать это узкое место у нее во рту. Он продолжал наливать, пока не вылил весь виски.


Он очень хорошо знал, что, если он позволит ей задержаться на мгновение, она все выбросит. Потребовалось несколько минут, чтобы алкоголь подействовал, заставив ее полностью опьянеть. Так что Ник сжал кулак и сильно ударил ее по челюсти, просто чтобы она потеряла сознание. Она откинулась на подушку, ее глаза остекленели, волосы растрепаны, конечности все еще немного дрожали.


Ник взял пустую бутылку, держа ее за горлышко, как дубинку, и побежал голый в комнату, где оставил Гвен Лейт. Через мгновение он узнает, если

его отчаянный план был успешным или нет. Он знал, что змеи вряд ли нападают на бессознательных, неподвижных людей, поэтому он сбил их с ног с помощью давления джитсу. Пока ее не нашли слишком быстро и она не двинулась с места ... И пока кобра следовала правилам и знала, что кусать спящих людей - это нехорошо!


Сколько неизвестного, проклятие!


Он осторожно, медленно открыл дверь и заглянул внутрь. Гвен Лейт все еще была в мире грез, и кобра свернулась у нее на животе.


Будь он проклят. Если бы она проснулась сейчас, то стала бы жертвой истерики, она бы боролась, а потом до свидания!


Ник вошел в комнату. Кобра тут же подняла свою плоскую треугольную голову и начала болтаться влево и вправо. Ник снова шагнул в его сторону, протягивая бутылку.


- Ссссс ... Ссссс ...


Шипение усилилось и, казалось, заполнило комнату. Змея уставилась на Ника холодными, прикрытыми веками глазами. Ник сделал еще один шаг вперед. Гвен Лейт начала ерзать.


Блин, прямо сейчас ему пришлось проснуться! Ник помахал бутылкой перед коброй как можно ближе.


-И вдруг рептилия прыгнула. Это было как молния, расплывающаяся со смертельной скоростью. Ник был всего на долю секунды быстрее. Он отошел в сторону, и змея с глухим стуком упала на пол, а затем снова начала сворачиваться. Ник не терял времени даром и с ненавистью ударил бутылкой о плоскую голову один, два, три раза.


Убедившись, что кобра мертва, он отшвырнул ее в угол комнаты. Это было похоже на холодный моток веревки. Затем Ник посмотрел на девушку, он увидел, что она возобновила нормальное дыхание, при этом тряслась и стонала во сне.


Теперь он должен был оставить это там. Она не была больна, и никто больше с ней ничего не делал. Если бы он отпустил ее сейчас, он бы нашел ее на пути, хотя ему нужно было держать руки свободными для того, что он должен был сделать.


Время шло так быстро, что Ник вздрогнул от одной мысли об этом.


Он вернулся в большую комнату. Леди Хардести все еще лежала на спине и тяжело дышала, погруженная в глубокий сон. Янтарная струйка выскользнула из ее открытого рта.


Ник поспешил организовать постановку. Он поднял свой халат и положил его на спинку стула. На том же стуле он положил в аккуратный порядок брюки и халат мадамы. Затем он проверил пакет для табака и зажигалку.


Это все нормально. Туфли были рядом с баром, откуда она их сняла.


Номер три лег на кровать рядом с женщиной без сознания. Он был обнажен, она была обнажена. Так должно было быть. При таком виде Сергей Константинов был бы ошеломлен. И Нику действительно нужно было застать его врасплох, воспользовавшись его возмущенным удивлением.


В постели и в комнате пахло виски. Ник закрыл глаза и ждал. Почему не пришел этот ублюдок? Он поднял безвольную руку леди Хардести и посмотрел на ее наручные часы. К настоящему времени условленное время прошло, и Сергей должен был прийти.


Наконец он услышал, как ключ повернулся в замке. Он закрыл глаза и притворился спящим. «Давай, милый, - сказала она в глубине души. «Приходите и получите свою долю!


Но поторопись. Взгляни на свою красоту. У тебя мало времени, чтобы любоваться им, понимаешь? "


Он услышал, что русский вошел в гостиную, закрыв за собой дверь. Пауза в тишине, затем мужчина неуверенно крикнул:


- Леди Хардести ... мистер Картер ...


Снова тишина. Ник слышал дыхание Сергея. Дверь спальни была настежь.


- Леди Хардести? Здесь что-то не так?


Шаги по коридору приблизились к комнате.


- Леди Хардести ...


Сергей был в дверях, заглядывал внутрь. Ник почувствовал, как он затаил дыхание от возмущения. Он выругался по-русски и вошел в комнату; приближаясь к кровати. Он наклонился и уставился на эти два обнаженных тела с потрясенным недоверием.


Ник открыл один глаз и глупо улыбнулся мужчине.


- О, привет! Не ... не обращай на нас внимания ... У нас есть выпивка, здесь ... E


так .. почему бы тебе тоже не раздеться, чтобы присоединиться к вечеринке? Т… Добро пожаловать всем, понимаете? Извините, но я думаю, что пить нечего. Я катаюсь на лыжах ...


Сергей плюнул на ковер. С выражением огромного отвращения на бородатом лице он наклонился, чтобы разбудить леди Хардести дрожью.


- Вы две свиньи, две свиньи! Леди Хардести, проснитесь!


Еще нет.


Ник усмехнулся.


- Что случилось, старик? Разве вы не знали, что она сексуальная маньячка? Нееет? Что ж, теперь вы знаете! И ты можешь в это поверить, брат! ... Дикая кобыла, мужик! Вам следовало остаться верным старому Пендрагону ... ...


- Замолчи! - Сергей дал Нику пощечину. - Заткнись, свинья!


Номер Три взлетел с такой же смертоносной эффективностью, как и кобра, и мгновенно нашел цель, которую искал: горло Сергея, видимое за его бородой. Он схватил его за шею и повалил на кровать. Какое-то время они стояли обнявшись, как два отвратительных инверта. Русский начал пинать, чтобы получить рычаг и снова встать на ноги, чтобы освободиться от тех стальных рук, которые его душили. Затем он сдался и схватил Ника за запястье, пытаясь ослабить его мертвую хватку.


Вовсе нет, это было похоже на попытку вырвать тюремную решетку.


Глаза Сергея были теперь отчаянными и умоляющими. Он попытался воткнуть пальцы в глаза Ника, но тот ударил его по челюсти. Теперь у Сергея высунул язык, а лицо побагровело. Он снова попытался выколоть Нику глаза, но тот опустил голову и ударил ей ему в живот, не выпуская своей хватки. Ноги русского немного опустились, потом остановились.


Когда Ник увидел, что лицо превратилось в уродливую маску с тусклыми глазами, он отпустил его. Он позволил Сергею соскользнуть на пол.


Бессознательная свидетельница преступления, леди Хардести продолжала храпеть.


Ник встал и сделал несколько отжиманий. Он почувствовал себя немного оцепеневшим. Затем он наклонился над русским и стянул с него одежду. Он надел ее и обнаружил, что она ему вполне подходит.


Он пошел вынуть зажигалку из кармана халата, который носил раньше, чтобы перенести ее на новую одежду с изображением дракона и звезды. Он также положил в карман мешочек для табака и пипетку. Затем она надел туфли с драгоценными потрепанными каблуками и вернулась в маленькую комнату, чтобы посвятить себя Гвен. Было два часа ночи. Это было чуть меньше трех часов.


Когда вошел Ник, девушка не спала. Она уставилась на него, и закричала:


- Боже мой, Ник, нет!


Он был на грани краха и знал это. Этого следовало избегать любой ценой. Он нуждался в ней, и он хотел, чтобы она проснулась по максимуму. Чтобы пробудить в ней любопытство и вывести ее из состояния напряжения, он начал смеяться и быть глупым. Затем он пощекотал ее живот пальцами, чтобы пощекотать ее.


- Вот она, моя гордая красавица! Теперь ты в моей власти. Ты хотел, чтобы я не прикасался к тебе, а? Но теперь… - он снова начал ее щекотать, и она корчилась.


- Прекрати, Ник! Но ты ... не так ли ...?


- Разве я не что, красотка?


Она смотрела на него глазами, полными сомнения и неопределенного страха.


Разве ты не… на их стороне? - наконец спросила она, наблюдая за красным драконом и серебряной звездой.


Ник усмехнулся и начал развязывать шнурки, удерживавшие ее в заточении на кровати.


- Любимая, я думал, ты никогда не решишься спросить меня, как сказала девушка своему парню, который сделал ей предложение. Нет, милая, я не с ними, а с тобой. Мы будем править миром, дорогая, так что скорее вставай с этой постели. - Он рывком стянул последнюю веревку. - И сделай это быстро, пока я не забыл о своем долге и не лег, чтобы составить тебе компанию!


Гвен вспомнила, что была обнаженной и покраснела даже в веснушках, украшавших ее


- Боже мой, как выйти на улицу! Я голая!


Ник вытащил ее из постели.


- Некогда скромничать, детка. Вы хотите остаться здесь с этой змеей? - он указал рукой на мертвую кобру в углу. В другом ящике змеи беспокойно зашипели.


Гвен вскрикнула и с ужасом уставилась на отвратительную возню.


- О Господи! Иисус, Иисус ...


Ник дал ей пощечину. Сильную. След от пальцев остался на щеке девушки; затем он толкнул ее и выгнал из комнаты.


- Иди. В другой комнате пальто, и вы можете укрыться. Давай, некогда терять зря время.


Он дружески отшлепал ее, и следы его пальцев остались и на ягодицах.


«Мы должны сделать много вещей», - пояснил он. - Много. Горе тебе, если ты подведешь меня сейчас. Ради всего святого, постарайся продержаться, пока мы не решим эту чертову задачу, а потом я позволю тебе впадать в проклятую истерику, сколько ты хочешь.


Гвен была слишком развита чтобы

иметь возможность носить вещи леди Хардести.


Пришлось смириться. Она надела только рубашку, которую оставил Ник. Он ничего не сказал ни о храпящей обнаженной женщине, ни о трупе, лежащем на ковре.


Она села в кресло и спросила Ника:


- Что же нам теперь делать? Такое впечатление, что у нас осталось совсем немного времени ...


- Кому ты говоришь! - Ник нашел в ящике ящика ножницы и стал быстро и безопасно стричь Сергею бороду. - Посмотрите вокруг и посмотрите, не найдете ли где-нибудь клей. Я должен наклеить бороду, пусть и временно, но меня за него примут ...


Через несколько минут Гвен вернулась с банкой клея и указала подбородком на леди Хардести.


- У него альбом для вырезок, подумайте ... он наклеивает их этой пастой.


Есть много ее фотографий, когда она была актрисой, и ...


- Какая разница! Ник выхватил банку у нее из рук. - У всех есть свое тщеславие, понимаете? И у нее его так много, намного больше, чем у всех женщин в мире. -


Он стал приклеивать бороду на подбородке перед зеркалом, пучок за пучком. - Скажи мне немного, разве ты не узнала ничего, что могло бы нам помочь с тех пор, как ты здесь? Или ты всегда была привязана к этой кровати?


- Не всегда. Они усыпили меня наркотиками там, на Баррогилл-Мур, и привезли сюда. Нога не сломана, просто вывихнула лодыжку, и, как видите, починили. Сначала они были достаточно любезны. Потом она пришла. Потом все изменилось.


Ник продолжал расчесывать бороду, но без особого успеха. Но это не имело значения, это не обязательно должно было быть безупречной работой. Ему было достаточно, чтобы обмануть охранника на несколько секунд.


«Тогда она была той, кто заказал для вас пытку змеями», - сказал он. - И ты этого не вынесла. Так ты говорила.


Последовало долгое молчание. Он закончил приводить в порядок бороду и отвернулся. Гвен неподвижно сидела в кресле, глядя на леди Хардести.


«Да», - сказала она, не глядя Нику в глаза. - Я говорила. Я сказала, что вы едете в Лондон. Я не могла вынести это… ту штуку! Змеи сводят меня с ума! Когда я почувствовала, что кто-то между ног ползет вверх ...


Она взяла голову руками и заплакала.


Ник похлопал ее по плечу.


- Сейчас некогда плакать. Прекрати, черт возьми, и не суетись! У меня ее нет с собой. На вашем месте, может быть, я бы поступил так же и громко крикнул бы. А теперь скажите мне, узнали ли вы что-нибудь об этом месте.


Гвен подняла голову и вытерла глаза;


- Простите, теперь лучше. Да, я много узнала об этом месте. Я многое наблюдала, когда мне это было сносно, а остальное вообразила. У меня есть некоторая практика в этих вопросах, я использовала свои глаза и мозг. После того, как меня первый раз пытали, отправили в тюрьму. Но они позволили мне прогуляться. Именно тогда я увидела и понял гораздо больше вещей, чем они думали. Если у вас есть бумага и карандаш, я сделаю вам набросок.


Ник подошел к столику, посмотрел на нее через плечо и сказал:


- Я знал, что вы нечто большее, чем обычный агент, но Трэверс мне ничего не сказал.


- Да, у меня звание полковника особого отдела «Ми 5-А» Особого отдела. «А» означает атомный. Я специалист по ракетному оружию. Вот почему они назначили меня к вам. Они думали, что вам будет полезно, если мы сможем добраться сюда, в Блэкскейп.


Ник протянул ей ручку и карандаш и улыбнулся.


- Хорошо, полковник. А теперь попробуй быть полезным. И давайте сделаем это в ближайшее время. Нарисуйте и поговорите, если можно, пока я буду чем-то занят.


Он пошел открыть чулан и порылся в нем. Им обоим нужна была тяжелая одежда, и не только для защиты от холода. Было бы уместно как-нибудь нарядиться.


«Я посетила некоторые из ваших ракетных баз в США, - продолжила Гвен. - Почти это очень похоже. Пендрагон использует ракеты действительно устаревшие.


Я считаю, что это ваш «Титан I» или что-то подобное. У него по-прежнему их три, каждая в своих бункерах. Крышки имеют вид люка, который поднимается и опускается, вместо того, чтобы сдвигаться в сторону, как в новых моделях.


«Я видел трещины в скале», - сказал Ник. Он нашел пару теплых комбинизонов в

шкафу и бросил их на кровать с удовлетворенным ворчанием. -


Здесь с ними мы не замерзнем, а капюшоны достаточно закроют наше лицо.


Давай, дитя. Насколько глубок комплекс. и, прежде всего, как мы представимся?


Она лежала лицом вниз на полу, недалеко от трупа русского, и рисовала на листе бумаги.


- Я считаю, что шахты находятся на глубине 45-50 метров. Может даже больше. Центр управления и связи должен располагаться в отдельном помещении, на полпути вниз по дороге, и подключаться к проходным бункерам. Также должен быть где-нибудь аварийный выход на случай пожара или взрыва.


Ник наклонился, чтобы посмотреть на рисунок, и яростно улыбнулся.


- Ой, пожары и взрывы у нас будут, не сомневайтесь. Но мы должны туда добраться. Расскажи мне о маршруте аварийного выхода. Меня это очень интересует. Он идет вверх или вниз?


- Может быть, к сожалению. Там должны быть герметичные стальные двери ... Я понимаю, к чему ты стремишься, Ник, но боюсь, этот выход нам не пойдет.


- Конечно, мы не можем вернуться. У нас нет причин, черт возьми, если нам не нравятся пули этих людей. Если здесь кто-то еще жив.


Он взглянул на обнаженное и лежащее на спине тело леди Хардести, которая продолжала храпеть на кровати. Он накинул на нее простыню.


- Вы должны угадать. В конце концов, это остров. Скалистый остров. Среди этих валунов должна быть какая-то пещера. Бьюсь об заклад, есть еще один запасной выход только для больших шишек, который ведет к морю.


«Будем надеяться, что он действительно существует», - сказала Гвен с улыбкой. Теперь она полностью выздоровела.


Ник все еще держал в руке ножницы. Он посмотрел на них, затем посмотрел на леди Хардести.


- Если бы вы могли говорить достаточно последовательно, я бы попросил вас рассказать нам


- с сожалением заметил он. - Но боюсь, я немного переборщил с виски, который приготовил для нее. Что ж, посмотрим. Продолжать.


Он нашел в ванной рулон клейкой ленты и теперь начал обматывать ножницы, чтобы получилась своего рода рукоять. Это был бы не его стилет, но он должен был быть доволен. Два лезвия были довольно длинными, острыми и острыми. Всегда лучше, чем ничего.


«Группа из шести-восьми человек всегда работает там», - продолжила Гвен. - Однажды я наблюдала смену караула. Они делают это в восемь.


- Есть идеи, где они расположены? Я имею в виду, они, скорее всего, будут в центре управления или повсюду?


Она нахмурилась, задумалась на мгновение, затем сказала:


- Если запуск так неизбежен, они все будут рядом. Допустим, пара в центре управления и пара на каждую ракету.


Ник тренировался с импровизированным кинжалом. Лезвия ножниц теперь были хорошо соединены, потому что лента плотно удерживала два кольца основания.


Оружие не имело сбалансированной легкости Хьюго, и при запуске оно мало что могло бы сделать.


Он снова встал на колени рядом с Гвен, чтобы еще раз изучить рисунок.


- Все бункеры связаны друг с другом? В таком случае мы не можем заблокировать мужчин здесь или там. Придется сразиться с ними по отдельности, черт возьми!


Она кивнула.


- Я знаю. Проходы можно было бы заблокировать, но это помешало бы первому взрыву унести за собой другие. Думаю, мы едва успеем взорвать единственную ракету раньше… прежде чем с нами что-нибудь случится.


Ник встал. Он зажег одну из сигарет леди Хардести и остановился, глядя на рисунок издали.


- К сожалению, вы совершенно правы. У нас будет время уничтожить максимум одну из ракет, а потом и точку. На уничтожение первой, по крайней мере, я бы сказал, что мы можем рассчитывать. Но мы должны уничтожить их все. Что ж, подумаем позже.


Вы уверены, что если не перекрыть проходы, взрыв одной ракеты взорвет и остальные?


«Я не могу быть точно уверена», - вздохнула она. - Никто не может. Но очень вероятно, если переходы будут свободными.


Ник сказал:


- Что ж, попробуем поверить, что так и будет. Теперь перейдем к худшему. Боеголовки этих ракет заряжены на пятьдесят мегатонн?


Она покачала головой. В его глазах было испуганное выражение.


- Мы просто не могли этого знать раньше. Ракеты, конечно, готовы к запуску. Но этот тип предназначен для срабатывания боевой части после пуска.

Это что-то вроде автоматического устройства для взрыва. Но также может быть, что их технические специалисты внесли некоторые изменения. Откуда вы знаете?


Ник Картер присвистнул.


- Кроме русской рулетки! Если они сработают, они взорвутся… - резко оборвал он ее.


Гвен поняла.


- Да, Ник. Будет выпущено сто пятьдесят мегатонн. А в радиусе двухсот километров все взорвется.


- Вы имеете в виду окружность?


Она задумчиво улыбнулась ему.


- Я сказал радиус, что означает вокруг на двести километров. Взрыв все сожжет, Ник. Представьте, сколько невинных жертв, включая детей?


Ник протянул руку и помог ей встать.


«Ладно, пошли», - сказал он резким голосом. - Помни, что ты должна слепо подчиняться моим приказам. Если они поймают тебя, если они выстрелят в тебя, если они причинят тебе боль, я не смогу остановиться, чтобы помочь тебе, и тогда ты останешься одна. Поняла?


«Понятно», - ответила она очень серьезно. Затем она подошла к нему ближе. - Ник ...


- Ага? - он надевал один комбенизон, а другой отдал ей. -


Надень его тоже.


Она проигнорировала одежду.


- Ник, я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Если эти ракеты будут вооружены атомными боеголовками и произойдет взрыв, уничтожив и нас ... Что ж, такой возможности больше никогда не представится мне.


Он обнял ее. Губы Гвен были мягкими, сладкими и очень-очень холодными. Но он все равно хотел ее немного подразнить.


- Я думал, вы меня предупредили, чтобы я не трогал вас, и вы были очень настроены против этого!


Гвен не смотрела на него.


- Мы поговорим об этом еще раз, если выберемся из этого бардака.


Ник улыбнулся ей.


- Согласны. А теперь приступим к работе, полковник. Мне понравилось целовать тебя, и Бог знает, что я лучше останусь здесь и продолжу, просто чтобы посмотреть, куда я могу пойти дальше. Но, к сожалению, есть этот небольшой вопрос, который имеет приоритет. Три большие ракеты, которых нужно взорвать. Нам действительно нужно идти, моя красавица.


Он дал ей зажигалку и объяснил, как ей следует пользоваться в случае необходимости.


Она побледнела, но согласно кивнула. Ник сунул ножницы в карман вместе с большими часами, которые ему подарил Трэверс.


Они подошли к входной двери, и Ник открыл ее ключом, который забрал у Константинова. Потом оставил в замке.


В последний момент он увидел, что Гвен трясется. Он прижался к нему, признавшись:


- Мне страшно, чертовски страшно… Как мы собираемся это сделать, Ник? Как мы можем надеяться на успех? Только мы двое? Боже мой, как я боюсь ...


Ник осторожно вытолкнул ее в холл.


- Давай, дорогая. Бояться свойственно человеку, но все же для этого требуется смелость. А теперь накормим ракеты пластиком, и посмотрим, понравится ли он им.


Двенадцатая глава


Было кромешно темно. Звезды исчезли, и пошел дождь; капризные ливни, которые еще более свирепствовали от силы ветра. Каждая капля воды весила как свинцовая пуля.


Они соскользнули вниз к низкому бетонному зданию, ведущему к ракетному комплексу. Ник вспомнил набросок, сделанный Гвен. Если бы этот рисунок был достаточно близок к реальности, до него было бы не так уж сложно добраться, если бы им удалось устранить первых стражников.


Часовых всегда было по двое, и они были вооружены. Как и ожидалось, им будет приказ сначала стрелять, а потом задавать вопросы. Стреляй и убивай при первых признаках опасности!


Но их нужно было обмануть, и Ник сильно полагался на защиту этих плащей. Оба они натянули капюшоны на голову, завязав шнурки под подбородком, также закрыв большую часть лица. В такую ночь это выглядело бы совершенно естественно. Ник хотел, чтобы его приняли за русского, а Гвен пришлось бы изображать леди Хардести. Из его капюшона торчала бородка, и он также потрудился приколоть серебряную звезду к воротнику, просто чтобы придать маскараду определенную психологическую ценность. Друиды были квазивоенной организацией, поэтому они должны были быть очень дисциплинированными.


Теперь они были очень близки. Ник судорожно сжал ножницы в кармане. Однако он мог убить с ними только одного человека. Гвен приходилось справиться с другим. Пока ее нервы не давали осечки! Бедняжка, она уже через многое прошла.


Перед тяжелой стальной дверью Ник прошептал:


- Это здесь. Как твои дела?


Она ответила далеким голосом, похожим на слабое эхо:


- У меня все нормально.


Ник толкнул одну из дверей и оказался в ярко освещенном вестибюле, без мебели, с белой плиткой на стенах. Просто стол в углу, а за этим столом сидел друид в своей белой униформе с эмблемой капрала на руке. Рядом с ним стоял другой страж с автоматом через плечо. Еще один пулемет лежал на столе сидящего ефрейтора.


Ник пробормотал что-то по-русски, чтобы подтвердить выдумку, и прошипел своей партнерше:


- Позаботься о сидящем.


Она, дрожа и натянув капюшон на лицо, незаметно кивнула в знак согласия.


Капрал протянул им большую книгу.


- Доброе утро, сэр. Вы хотите подписать?


«Сейчас», - ответил Ник и подошел к столу, затем отступил в сторону, позволяя Гвен идти впереди него. Затем он повернулся к стоящему мужчине.


- Какая плохая ночь, а? Холодно ...


На самом деле Друид носил плащ, похожий на его. Если он хотел убить его быстро, он должен был задушить его, потому что ножницы не помогли бы ему с этим толстым материалом, чтобы проткнуть его.


- О да, - ответил мужчина. - Ветер силен… - Ник прыгнул бесшумным тигром. Несчастный широко открыл глаза и начал кричать, он попытался схватить оружие, которое было у него на плече. Вытаскивая ножницы, он услышал позади себя щелчок зажигалки и болезненный крик стража, сидящего за столом.


Ник резко опустил оружие на своего человека, затем прижал его к стене и молниеносным жестом воткнул ножницы ему в горло. Кровь хлынула, как родниковая вода, бедняга закатил глаза и уронил автомат, пытаясь вытащить эти лезвия из горла. Ник был быстрее его. Он вытащил ножницы из его горла и снова сильно ударил его. Затем он схватил свое оружие и толкнул умирающего в угол.


Прихожая была наполнена едким дымом, и стоял сильный запах горелого мяса.


Гвен, держась руками за край стола, начала рвать. У сидящего друида было обугленное лицо, и зажигалка упала на пол.


Ник толкнул Гвен, чтобы убедить ее быстро проскользнуть в другую дверь.


- Пошли скорее!


Она кивнула и бросилась бежать. Ник последовал за ней, затем краем глаза заметил движение позади нее. Страж с обгоревшим лицом слепо возился руками, но не без цели. В этом шаге было что-то намеренно решенное. Ник вернулся с ножницами, но опоздал. Когда он подошел к мужчине. он увидел кнопку и, должно быть, рассердился, что друид уже нажал на нее.


Где-то послышался какой-то металлический гонг, распространяющий свои колебания. Ник выругался и снова побежал за Гвен, проверяя автомат. К сожалению, была подана тревога. Теперь все зависело от скорости.


Гвен ждала его у двери, ведущей к металлической винтовой лестнице, ведущей в самое сердце скалы. Ник прошипел:


- Давайте работать!


Он спрыгнул с железных ступеней и пересек короткий коридор, высеченный в камне.


В конце коридора начинала закрываться массивная железная дверь.


Медленно, но верно. Ник бросился туда. Он должен был пройти этот путь, прежде чем она полностью закроется. Если Гвен тоже может это сделать, тем лучше, в противном случае - терпение!


Он нырнул в отверстие, которое становилось все уже и теснее. Гвен все еще была с другой стороны, и теперь щель была не больше двадцати сантиметров в ширину.


Он протянул руку, схватил девушку за плащ и потянул изо всех сил.


Как раз вовремя. Дверь закрылась за ними с легкой металлической вибрацией.


Ник хотел заблокировать механизм этой двери, но сейчас у него не было времени. Он должен был расправиться с остальной охраной, прежде чем все проходы были закрыты.


Железная лестница вела его еще дальше, за ним всегда следовала Гвен. Сейчас вокруг никого не было. Они спустились с четырех пролетов и достигли другого поперечного коридора. Слева проход плавно поворачивал в гору, и в конце были видны огни. Ракета была внутри, ее корпус был окрашен в ярко-красный цвет.


Ник на мгновение остановился, чтобы посмотреть на него. Гвен ахнула рядом с ним.


«Я не понимаю», - пробормотал он. Где, черт возьми, мужчины? Мне кажется невозможным, что они еще не пришли нас перехватить ...


- Вот один, Ник! Вон там, идите!


Она побежала, а он последовал за ней.


- Что нам теперь делать?


Она повернулась, чтобы объяснить, не останавливаясь:


- Теперь я думаю, что понимаю; когда они услышали сигнал тревоги, все побежали к аварийному выходу, а один остался, чтобы открыть автоматические замки. Мы должны остановить его, прежде чем он все заблокирует!


Ник прыгнул мимо нее, потом вспомнил о детонаторах в пятке и пожалел, что они не взорвались. Сначала нужно было уничтожить эти проклятые ракеты, он не мог умереть раньше!


В конце коридора фигура в белом манипулировала чем-то в металлическом ящике, прикрепленном к стене. Впереди лестница вела к дыре в потолке.


Ник крикнул:


- Стой, руки вверх!


Друид испуганно посмотрел на них. Затем он направился к лестнице, ведущей к люку, но Ник сделал несколько выстрелов, и человек упал на пол.


Гвен прошла мимо Ника, подошла к металлическому шкафу на стене, открыла стеклянную дверь и начала нажимать на переключатели. Ник смотрел на нее с растущим нетерпением. Мгновение спустя она повернулась, чтобы посмотреть на него, и сказала:


- Вот, теперь у нас все хорошо. Я разблокировала ступеньки.


- Значит, открылась и большая железная дверь?


Она кивнула.


- Конечно. Кто-то будет искать нас, как только поймет, что здесь происходит, и поймет, что это не несчастные случаи, такие как пожары или взрывы.


Ник ткнул пальцем в металлический шкафчик.


- И ты не можешь закрыть эту дверь отсюда?


- Нет, с этого момента это невозможно.


- Вот так.


Он снова побежал по своим следам и, достигнув входа в диспетчерскую, сказал ей:


- Заходи и жди меня. Он бросил ей автомат. - Ты знаешь, как им пользоваться?


Она сказала да.


- Ну, если кто придет, стреляйте.


- Они еще не придут. Управлять автоматическими замками может только один человек, так что теперь никого не должно быть.


Ник ее даже не слышал. Он все время бегал и работал.


Дверь нужно было как-то запереть, чтобы он и Гвен могли спокойно работать, и никто не мог их удивить. Может, собственными руками копали могилу, но надо было попробовать.


Он продолжал бежать с головокружительной скоростью. Если бы кто-нибудь нашел там двух убитых охранников, они бы поняли, что это был саботаж, и пришли бы с автоматами и гранатами, чтобы выследить их. Дверь, должно быть, была закрыта!


Наконец-то он туда попал. Это были две стальные двери весом не менее пятнадцати тонн каждая. Они все еще были сбиты вместе. Ник исследовал стену и обнаружил большое колесо, что-то вроде руля с деревянной ручкой посередине. Ручное управление.


Таким образом, чтобы открыть дверь, потребовались бы часы, но это тоже была мера безопасности. Но в тот момент это ему было не нужно.


Под рулем была распределительная коробка. Открыл и увидел черную и красную кнопки. Он нажал красную, и дверь начала открываться. Он нажал на черную, и двери на мгновение остановились, затем закрылись. Что ж, теперь он все знал. Если этот ящик взорвется, дверь останется запертой.


Он открутил каблуки, затем порылась в мешочке с табаком и вынула небольшой кусок пластика, осторожно держа его. Его инструкторы заверили его, что без детонатора материал не взорвется, но Ник продолжал обращаться с ним осторожно. Он положил пластиковый шарик в коробку, оторвал кусок нитки от рулона, который был снят с пятки, и закрепил детонатор, затем наложил маркер времени. Наконец он снова побежал, как заяц. Он уже спустился к третьему трапу, когда услышал взрыв. Теперь он был заперт там со своей напарницей Гвен. «Вместе в хорошие времена и в плохие», как два молодожена ...


Теперь они могли спокойно работать и искать другой аварийный выход, который, как они надеялись, существовал.


Гвен ждала его в диспетчерской. Она была измотана, и у нее были две глубокие мешки под глазами. Пулемет болтался у нее в руке, как будто она забыла о нем.


Ник взял его обратно, похлопал ее по плечу и отважился не слишком удачно улыбнуться.


- Помните старую историю о человеке, который каждую ночь хорошо запирал все двери своего дома,

он даже вставил в него болты и замки, чтобы чувствовать себя в безопасности?


- Нет, никогда об этом не слышал. Но сейчас не похоже на то, чтобы ...


- О, теперь у нас есть время. Вот в чем суть. Как бы то ни было, этот парень, как обычно, заходит однажды ночью, закрывает свои сотни замков и собирается ложиться спать, когда слышит, как кто-то смеется. Потом недоумевает, недоумевая: «Но как это возможно?


Я ведь заперт внутри! ». А голос со зловещим и угрожающим смехом отвечает:


«Конечно, мы оба заперты внутри!»


Гвен не засмеялась. Ник понял, что что-то не так, и спросил ее:


- Что случилось?


- Приди и посмотри. Я взглянул на панель управления. Кнопка запуска… фальшивая, не работает, не подключается!


- Что, черт возьми, ты говоришь?


Он последовал за ней к панели, полной переключателей, кнопок, инструментов и графики. Он смотрел на все это с неприятным ощущением утопления. Что было не так?


Гвен показала ему два незакрепленных провода, которые она держала. Он указал пальцем на клубок транзисторов, конденсаторов, печатных схем и пробормотал глухим голосом:


- Имеется пульт, радиоуправляемый! Пендрагон сам запустит ракеты ...


«Конечно, черт побери, - сказал себе Ник. Конечно, дурак! Он горячо проклял себя и побежал в направлении ракеты. Конечно, сам Пендрагон получил бы удовольствие, нажав свою кнопку. А кто еще? Из своего безопасного укрытия в Лондоне он наблюдал и ждал. Как только Биг Бен объявил своей милой музыкальной шкатулкой, что сейчас пять часов, он пустит ракеты. Если только они не предупредили его ... Конечно, предупредили! Там они сделают все, чтобы связаться с Пендрагоном сейчас, по радио, по короткой волне, и расскажут ему, что вот-вот должно было случиться. И Пендрагон не стал ждать пяти. Он бы не ждал и минуты, как только он осознал и понял ... Ракеты могли стартовать в любой момент.


Гвен тоже все поняла, и теперь им не нужно было много говорить. Они бежали вниз и достигли основания пусковой трубы. Монстр ждал там, терпеливый, холодный, блестящий, дикий, в окружении дюжины пуповин, которые его кормили. Ник уставился на эту птичку, и на мгновение ему стало страшно.


Затем он встряхнулся. Он еще не побежден, еще не мертв. Действовать надо было быстро.


Гвен отвинтила пластину у основания ракеты. Ник взял пластик из табачного мешка, все, что у него осталось, и расплющил его, придав ему продолговатую форму. Гвен шепнула ему:


- Видишь здесь? Этот инструмент используется для отмены взрывов. Фактически, они называют это «камерой для абортов». Они используют его, когда ракеты летят в неправильном направлении, чтобы уничтожить их по пути. Просто жаль, что мы не знаем точной длины волны ... Мы могли бы все сделать по радио, и мы бы сэкономили столько сил.


Ник оттолкнул ее и сказал:


- Я поставлю часы на пятнадцать минут. А пока ищите выход, чтобы как можно больше уйти отсюда. Если мы этого не сделаем, мы оба поджаримся.


Мы взорвемся вместе с остальными.


Он наклонился, чтобы наладить взрыватель, и с некоторым удовлетворением отметил, что его руки не дрожат.


Ему потребовалось четыре минуты, чтобы починить все, включая провод, детонатор и метку времени. Когда началось тиканье, он встал и позвал девушку:


- Гвен?


- Я тут. Может, я что-то нашел, давай!


Он обошел базу ракеты, стараясь не споткнуться о путаницу проводов, которая напомнила ему о змеях в доме леди Хардести. Гвен смотрела на дыру в металлической стенке пусковой трубы. У Ника появилась надежда.


- Как вы думаете, это запасной выход?


Она нахмурилась и покачала головой.


- Не знаю, не думаю. Мне кажется, это проводник для воздуха. Если это ведет только к кондиционеру, где-то должен быть клапан. Они все закрывают перед запуском.


Номер Три уставился на эту таинственную черную дыру и спросил ее:


- Если клапан закрыт, мы не пройдем. Это то, что вы имеете в виду? Нет выхода?


Гвен покачала головой.


- Нет. А если мы окажемся в кондиционере ... Все равно огонь охватит всю трубу, и ...


- Допускаю, что перспективы не радужные, но

У меня просто нет ничего другого ... мужества, иди туда, и я пойду за тобой. И если вы знаете какие-либо молитвы, то самое время рекомендовать нашу душу Богу.


Гвен сняла пальто и сунула голову в дыру. Он смотрел, как это красивое твердое дно исчезает, затем выбросил и плащ, но было почти невозможно, чтобы его широкие плечи могли проскользнуть в это отверстие. Он увидел на полу банку машинной смазки и снял все, что было на нем, кроме нижнего белья. Он взял часы и сунул их за резинку своих трусов. Затем он помазался маслом. Пахло ужасно, но благодаря этому ему удалось, хотя и с трудом, попасть в нору. В какой-то момент трубка изогнулась. Было кромешно темно. Ник позвал девушку, и ее голос раздался по металлической стене.


Внезапно он услышал голос Гвен, странный и приглушенный, зовущий его снизу.


- Нет никаких клапанов, Ник. Может, это действительно аварийный выход или что-то подобное. Я продолжаю спускаться сейчас и верю, что доберусь до моря. Кажется, я слышу шум волн.


«Заткнись и продолжай», - крикнул Ник. - Проходят минуты, и надо по возможности спастись!


Он тоже продолжал свой путь, всегда спускался с холма, повернул еще раз, соскребая немного жира и немного кожи, затем он увидел ее. Теперь тьма была менее глубокой. Она снова крикнула ему.


- Ник, спеши в туннель! О, может, мы все-таки сможем!


Номер Три что-то крякнул и продолжил с усилием катиться вниз.


Очевидно, девушка забывала маленькую деталь - пламя, которое вскоре должно было пройти и по трубе.


Но он тоже достиг дна и благополучно приземлился в узком туннеле, высеченном в скале. Гвен уже бежала к квадрату света, который можно было видеть в конце. Ник последовал за ней. Внезапно Гвен остановилась и повернулась в его сторону. Она прошептала ему:


- Ник, там кто-то есть. Думаю, это женщина. Я видел, как она пришла из другой галереи.


Леди Хардести очнулась! Она быстро выздоровела, черт возьми, ей удалось протрезветь, она поняла, что произошло, и нашла способ связаться с ними откуда-то еще. И вот оно.


- Баннгг!


У нее даже был пистолет! Пули начали эхом отражаться от стен туннеля. Ник схватил Гвен и прошел мимо нее, чтобы прикрыть ее своим телом. Тогда он сказал ей:


- Попробуем обойти.


Он побежал вперед, как разъяренный бык, готовый броситься. У женщины не могло быть много пуль в стволе, так как она уже потратила часть. И в таком состоянии у него определенно не было слишком точной цели. Однако у него не было другого выхода, кроме как пойти ей навстречу и рискнуть немного. Все было лучше, чем нависшая угроза, угроза, которая становилась хуже с каждой секундой. Огонь и дым никого бы не пощадили. Не говоря уже об опасности этих ста пятидесяти мегатонн водородной смерти!


Галерея внезапно расширилась в довольно просторную пещеру, тускло освещенную желтоватой лампой, свисавшей с потолка. Большие мальчики хорошо организовали побег на случай неудачи! Ник успел лишь заметить вход в пещеру, журчание воды поблизости, небольшой причал и подвесной мотор ...


- Баннгг!


Пуля отскочила от стены и зажужжала, как большая разъяренная пчела. Леди Хардести спряталась за грудой камней у входа в пещеру и нацелилась на него из кольта. Ник подскочил и бросился на нее.


Еще одна пуля вылетела из пистолета и попала ему в плечо. Сила удара заставила его потерять равновесие. Он крутанулся и упал. Он увидел, как мимо него проходит Гвен со свирепой гримасой на лице.


Ник не чувствовал боли. Он собирался встать, но понял, что силы его оставили. И немного воли тоже. Он чувствовал себя измученным и равнодушным. Если Гвен удастся отделаться от этой суки, тем лучше для нее. Он, должно быть, очень хотел разорвать ее на части после того, что передал ему в руки!


Леди Хардести подошла к девушке с ревом ярости, ее бледное лицо исказилось от страха, гнева и отчаяния. Они столкнулись и покатились по земле, как два зверя, сражающихся за добычу. Некоторое время они продолжали бить друг друга как одержимые, царапать друг друга, рвать на себе волосы.


Некоторое время Ник бесстрастно смотрел на них. Он был бессилен.

и он чувствовал себя странно спокойным. Казалось предпочтительнее, чтобы другие время от времени дрались.


Но в какой-то момент он со вздохом встал. Леди Хардести победила, черт ее побери! Ей удалось одолеть Гвен, она стояла на ней коленями и пыталась задушить. Она действительно была похожа на злую ведьму с растрепанными волосами, разорванной одеждой и выставленной напоказ грудью. И на его лице было выражение садистского триумфа.


Ник нащупал острый камень, лег на землю и подполз к паре. Он вложил камень в судорожную руку Гвен, затем отступил на несколько шагов.


Девушка быстро подняла руку и ударила соперницу по лбу.


Кровь начала сочиться, закрыв лицо леди Хардести уродливой красной маской. Гвен наносила удары снова, и снова, и снова. Леди Хардести отпустила ее и упала на бок. Гвен перекатилась, затем упала на колени на живот соперницы. Он снова подняла камень с ужасным выражением лица. Женщина вне себя - не самое приятное зрелище. Гвен снова начала бить, один, два, три ...


Ник подошел к ней и попытался оттащить ее.


- Достаточно! Она давно умерла!


Гвен уронила камень и посмотрела на покореженный труп. Затем он посмотрел на Ника совершенно пустыми глазами.


«Я… я…» - начал он запинаться.


В тот момент казалось, что мир развалился. Ник схватил девушку за руку и затащил в небольшую пристань, в воду, которая закрывала их, защищая их.


Пещера задрожала. Земля начала раскачиваться и танцевать. Большой кусок камня отломился от сводчатого потолка галереи и при падении разлетелся на тысячу осколков. Страшный рев разнесся по пещере; другой кусок камня отломился от хранилища и отправился похоронить тело леди Хардести. Рев снова усилился. Казалось, что миллион гигантов сошли с ума в самом сердце Земли, что вся планета хотела взорваться. Вместо этого был только большой язык огня, который сердито бежал по туннелю. Он исходил из пусковой трубы.


Гвен прижалась к Нику и уткнулась лицом в его грудь.


«О боже…» - пробормотал он. - О боже, о боже ...


Потом все закончилось так же, как и началось, и они оба оказались живы. Признак того, что боеголовки не были заряжены.


Ник принял чудо без вопросов, как всегда, благодарен только за то, что оно было. Вскоре пещера заполнилась дымом. Номер три отшлепал девушку и сказал:


- Скорее возьмем подвесной двигатель и перережем веревку!


Через десять минут они были уже в паре километров от берега и смотрели на черный остров и тот еще более черный дым, окутавший его.


- Атомных грибов нет, понимаешь? - заметил Ник. - К счастью, нам удалось сбежать. Большая часть острова была разрушена, но боеголовки не были заряжены. К счастью.


Гвен ничего не сказала. Она смотрела на него, как на чудо. Наконец она странным голосом заметила:


- Ты знал, какой ты смешной, такой загорелый ... в нижнем белье, весь в жирном мазуте, окровавленный, с этой приклеенной бородой и с ... ты бесценен, вот и все, - закончила он совершенно невыразительным тоном.


- По этому поводу я тоже не могу сказать, что ты очень хорошенькая, глядя на тебя ... - парировал он и сдернул луковицу Траверса с эластичного пояса шорт. Он открыл ее и отрегулировал рычаг, затем показал его девушке и объяснил:


- Теперь эта штука пищит как марсианин. Здесь уже несколько дней стоит английская подводная лодка. Он нас ждет, и когда он услышит сигнал ... Наши люди скоро придут на помощь, так что вы должны сначала выпустить пар.


- Что?


- Ты на грани истерики, я это очень хорошо вижу. Позволь себе расслабиться.


Он действительно был таким, и он действительно отпустил. Ник терпеливо ждал, пока она выпустит пар навсегда. Но к тому времени, когда темная подводная лодка начала медленно всплывать, как кит, извергающий воду и пар, она уже оправилась.


«Ты очень понимающий человек», - сказала она, вытирая глаза тыльной стороной ладони. - Слава богу, теперь все кончено ...


«Для тебя», - сладко сказал Ник Картер. - Для тебя, Гвен. Но не для меня. Мне еще предстоит решить очень важный вопрос. И я намерен исправить это по-своему. незавершенное.


Тринадцатая глава.


Ян Трэверс громко запротестовал. затем он стал убеждать, наконец рассердился.

И в какой-то момент он решил позвонить Хоуку. Номер три в офисе Скотланд-Ярда в Трэверсе подслушал разговор между ними по внутренней линии. Хоук был коротким и сухим. Поскольку катастрофа больше не назревала, две двоюродные нации могли снова ссориться.


Хоук сказал сухо-сухо:


- Он выполнил вашу миссию, не так ли? - И Ник усмехнулся. Старик встал на сторону своего парня номер один! - А теперь позволь мне закончить его путь.


Трэверс набил трубку и обратился к Нику:


- Я собираюсь повесить этого ублюдка, понимаете? Вы не должны лишать меня этого удовлетворения!


- Посмотрим. Может, ему придется быть повешенным, - ответил он и ушел. Ее рука обвивала шею, поддерживая черный шелковый шарф.


Ему потребовалось полчаса, чтобы избавиться от слежки, которую Трэверс поставил за ним.


Он нанял у Рутса красный двухместный автомобиль и направился к набережной Челси. У моста Альберта он повернул налево и направился в Ричмонд.


Пендрагон, он же Сесил Грейвс Лорд Хардести, скрывался в строительном комплексе Magna Film, который был его собственностью. Там не снимали фильмов больше пяти лет. Давление друидизма в какой-то момент стало настолько сильным, что у «Лэрда» не было времени заниматься чем-либо другим. Фактически, он даже наполовину снял фильм о короле Артуре.


Леди Хардести вкратце объяснила Нику на острове Блэкскейп. Очень кратко, потому что она очень спешила с ним переспать.


Но теперь Ник вспомнил свои слова, когда он ехал на машине по пробкам Ричмонда.


«Мой муж сумасшедший с манией величия, - сказала ему красавица, - и он действительно думает, что он какой-то король Артур». Собственно, отсюда он и получил свой псевдоним. Старые кельтские короли носили титул Пендрагон. Пен на кельтском языке означает Вождь, и Дракон всегда изображался на их боевых знаменах. Они были абсолютными тиранами.


Диктаторами. И мой муж тоже хочет быть диктатором. Но он утверждает, что у него другие намерения: он говорит, что будет «хорошим» диктатором, доброжелательным деспотом! - и скривила презрительную гримасу.


Ник был довольно задумчивым, когда уезжал из Ричмонда. Он знал достаточно об этой истории, чтобы знать, что Утер Пендрагон был отцом короля Артура, в отличие от кельтской легенды. Лорд Хардести построил свою личность по образцу этого хорошего человека и превосходного короля, который жил много веков тому назад. Ник вздохнул. Деньги, без сомнения, ударили ему в голову. Если бы Сесил Грейвс Хардести не был самым богатым человеком в мире, не все то, что произошло, случилось бы. А в случае безумия они бы заперли его в каком-нибудь психиатрическом учреждении, чтобы положить конец его существованию, чтобы он не причинял вреда. Но деньги, миллионы, миллиарды ... С этими проклятыми деньгами можно сделать очень многое.


Когда он прибыл в студию, обнесенную стеной, уже сгущались сумерки. Погода стала лучше, стало менее холодно, а на западе небо было красноватым. Комплекс располагался в окрестностях серой и заброшенной деревушки, по крайней мере, внешне. Ник спрятал машину за зарослями деревьев и обошел окружающую стену. Должен был быть хотя бы один страж, поэтому приходилось избегать входных ворот.


Он принес веревку и большой крюк. Забраться на вершину стены и спуститься с другой стороны не потребовало много времени. Он огляделся. Сумерки быстро сгустились, но все еще можно было различить окружающие их формы. Теперь, например, он увидел, что находится на улице старого города на американском Западе. Он прошел осторожно, бесшумно, мимо фасадов из папье-маше, фальшивого салона с вывеской Золотой Подвязки, кузнечной лавки, бакалейной лавки. Ник улыбнулся, глядя на тот фон без интерьера, и сказал себе, что многие люди такие: весь фасад и ничего внутри.


Он пересек воображаемую границу и оказался в другой стране: Африке. Теперь он был в Касбе. Узкие и каменные улочки, минарет, киоски арабских продавцов.


Хозяина по-прежнему не было видно, если таковой тут был. Он миновал крепость Иностранного легиона, затерянную в песчаной пустыне, продолжил путь и, наконец, увидел свет на вершине крепости. Вот, наконец и Камелот, святыня короля Артура. Кто знает, был ли еще там круглый стол и двенадцать рыцарей?


Нет, более вероятно, что современный король Артур сидел один за этим столом, размышлял над своими разбитыми мечтами и придумывал какой-то план мести.

Кто знает, знал ли Пендрагон, что его победил Ник Картер. Возможно. Каким бы сумасшедшим он ни был, этот человек определенно не был глуп. Может, он просто его ждал.


Трэверс вернул Нику его оружие, и он старательно проверил его. Люгер успокаивал его, как и стилет, хорошо спрятанный в рукаве. Ник поморщился. Пуля, которую леди Хардести всадила ему в плечо, к счастью, не попала в кость, но оторвала у него хороший кусок мяса. К счастью, это была левая рука. Однако он чувствовал тупую и непрерывную боль, и больше, чем боль, его беспокоила та скованность, которая мешала ему двигаться с его обычной ловкостью. Он вытащил «люгер» из ножен и засунул его в носовой платок, которым он держал руку на шее. Просто чтобы быть готовым выхватить его. Затем он два или три раза потренировался вытащить Хьюго из замшевого футляра и, наконец, уехал в Камелот.


Замок короля Артура был сделан не из папье-маше. Лорд Хардести построил его из настоящего камня для большей достоверности. Он сам продюсировал и режиссировал фильм, пока не решил его остановить.


Ник ступил на опущенный подъемный мост. Ров был почти заполнен. «Там все аутентично», - сказал он себе с усмешкой. Даже смерть.


Он вошел во внутренний двор и поднялся по длинной лестнице, ведущей к трибунам. Башни, башни, зубчатые стены. Там, в самой высокой башне, той, которая освещала весь замок, все еще горел свет. Поднялся легкий ветерок, и Ник внезапно услышал приглушенный звук полотна, которое, размахиваясь, ударилось о стержень. Фактически, огромный флаг развевался на ветру, и он взглянул на него, помогая себе на секунду с фонариком, который был у него в кармане.


Он увидел золотого дракона в центре флага и кисло рассмеялся. Этот тип страдающих манией величия обозначал свое присутствие в замке этим знаменем. Точно так же, как королева Англии, которая приехала в свою резиденцию, подняв флаг на флагштоке Виндзорского замка ... Однако ни Траверс, ни Скотланд-Ярд, ни местная полиция не поняли значения этому сообщению и не поверили, что Пендрагон там скрывался. Кто знает, где это. Старая история украденного письма Эдгара По! Прячется где-то прямо на глазах у ищущих, а они этого не найдут.


Он вошел в самую высокую башню через арку и поднялся по винтовой лестнице. Наконец он вошел в большую круглую комнату. В центре стоял круглый стол, освещенный сильной лампочкой, свисавшей с потолка. Перед этим столом сидел человек в инвалидном кресле. Волосы у нее были длинные и белые, как снег. Позади него Ник заметил устаревшую современную полку, оснащенную трансивером и украшенную большим количеством кнопок и переключателей всех видов.


Старик, даже не поднимая головы, сказал:


- Присаживайтесь, мистер Картер. Я ждал тебя.


Чуткие уши и глаза Ника неустанно работали на этом пути. Номер Три знал, что за его спиной нет ничего опасного. Возможно, перед ним, но он все еще не осознавал масштаб этой опасности.


Он сделал шаг вперед, подошел немного ближе к столу и остановился. Он взглянул наверху. Ничто ему не угрожало даже с потолка. Он продолжал осматривать комнату настороженными глазами.


Сесил Грейвс - он же Пендрагон - выдавил слабую улыбку.


- Здесь нет подводных камней, будьте уверены. Уверяю вас, никаких висящих топоров или загадочных люков под ногами. Я признаю, вы выиграли, мистер Картер. Я очень надеялся, что ты придешь сюда, потому что я хотел увидеть лицо человека, который смог победить меня в одиночку.


- В этом мне помогали, и очень многие. Но признаюсь, вы были очень близки к победе.


Пендрагон поднял тонкую аристократическую руку.


- Вы слишком скромны, сэр. Но я полагаю, вы пришли сюда не для того, чтобы обменяться любезностями.


У него было длинное, бледное лицо, чисто выбритое, с двумя глазами со странными золотыми отблесками, которые искрились в этом ярком свете. Он немного выпрямился. кресло и провел пальцами по своим серебряным волосам. Затем он спросил его:


- Зачем вы пришли, мистер Картер? Чтобы злиться на побежденного и хвастаться своим триумфом?


Ник покачал головой.


- Мне никогда не нравится мой триумф, лорд Хардести. Я пришел только закончить работу. Я должен передать тебя полиции.


Фактически, в тот момент он решил сделать Траверсу тот маленький подарок, о котором он так заботился.


Старик покачал седой головой.


Мне это не нравится, мистер Картер. И окажи мне любезность, пока ты здесь, называть меня Пендрагоном. Это будет фиксация, поскольку я пытался жить, как Пендрагон, я также хотел бы умереть как он. Не могли бы вы это устроить?


Картер коротко кивнул.


- Все в порядке. Итак, мы хотим идти, Пендрагон?


Старик снова поднял руку.


- Нет я так не думаю. Уверяю вас, я не люблю подвергать себя насмешкам, у меня нет желания появляться в зале суда, чтобы услышать свой смертный приговор ... - Он скривился с отвращением. - Это был бы слишком унизительный и бесславный конец, и я не смог бы этого вытерпеть.


Ник подошел ближе.


- Но могут и не повесить.


Странные золотые глаза заблестели.


- Нет, может быть, и нет. Однако даже пребывание в тюрьме не принесет удовлетворения. Действительно, это было бы хуже смерти. Мистер Картер, вы стали причиной моего падения, моей гражданской смерти. Теперь я думаю, что ты мне что-то должен.


Ник редко позволял себе опешить, но теперь смотрел на собеседника с настоящим изумлением.


- Я, я тебе что-то должен?


Пендрагон улыбнулся. У него были идеальные зубные протезы, которые, должно быть, стоили ему целого состояния.


- Да, ты должен дать мне смерть по моему выбору. Это меньшее, что вы можете сделать, не так ли?


Я хочу, чтобы ты убил меня здесь сейчас. Или, что было бы еще лучше, позволить мне покончить с собой собственными руками. Он поднял руки. - Как видите, я безоружен, поэтому полагаюсь исключительно на вас. Пожалуйста, мистер Картер, я вас умоляю.


Дай мне пистолет. Я уверен, что он у вас будет. Пистолет с единственной пулей в стволе, и я знаю, куда выпустить эту пулю. Позвольте мне покинуть этот мир, по крайней мере, с подобием достоинства.


Ник не торопился. Он хотел подумать об этом. Он сделал еще один шаг вперед и улыбнулся Пендрагону. Он улыбался только губами, потому что глаза его были заморожены.


«Простите мое любопытство», - сказал он. - Что это за кнопка?


Пендрагон сразу понял и показал ему красную кнопку, немного подальше от остальных на полке.


- Кнопка запуска. И она бы запустила ракеты, если бы не ты.


Ник наблюдал за ним.


- А вы действительно хотели их запустить?


Последовало долгое молчание. Пендрагон взялся за подбородок и уставился на врага.


«По правде говоря, я не знаю», - наконец признал он. - Может да, а может и нет. Я не кровожадный человек. Но я считаю, что Россию нужно уничтожить. И ... ну может да, я бы их и запустил, на благо человечества. Ужасное средство для достижения похвальной цели.


Голос Ника прозвучал тихо, еле слышно.


- Она бы запустила их в любом случае, без малейшего колебания. Она была очень-очень кровожадной!


«Да», - вздохнул Пендрагон. - Это была самая большая ошибка в моей жизни, но мне никогда не хватало смелости убить ее. Она была слишком красива. Это была моя ахиллесова пята.


Те же слова, что сказал ранее Ян Трэверс.


Пендрагон посмотрел на Ника.


- Она сказала мне, что ты мертв, понимаешь? Она сказала, что они убили тебя в поезде. Я никогда не верил ей, но в тот раз, признаюсь, я в это поверил. И с тех пор я немного ослабил бдительность. Роковая ошибка, как я увидел позже.


Я не должен был ей верить.


Ник весело улыбнулся.


- Перефразируя Марка Твена, сообщения о моей смерти часто бывают преувеличены.


- Да я вижу. Пендрагон тяжело вздохнул. - Однако все это уже не имеет значения. Итак, вы хотите предоставить мне право лишить меня жизни? Обещаю, что сделаю это быстро и без суеты.


Ник принял решение. Он вынул «люгер» из носового платка, разрядил его и вставил в ствол одну пулю.


- Почему бы нет? - сказал он. - Может, ты все-таки прав. Вы избавите себя от множества ненужных сложностей и избежите шума скандального судебного разбирательства.


Для меня совершенно не имеет значения, умрешь ты так или иначе, если ты умрешь раз и навсегда и больше не сможешь причинить вред. - Он протянул оружие мужчине, протягивая руку через круглый стол. - Берите. Но постарайтесь поторопиться, потому что сегодня у меня есть обязательство, и я не хочу его пропустить.


Пендрагон взял «люгер» и посмотрел на него. Он был отполирован от постоянного использования. Большая часть воронения исчезла, открыв первоначальную белизну металла. Некоторое время старик продолжал восхищенно смотреть на нее, затем поднял ее и направил на грудь Ника.


- Вы меня немного разочаровали, - сказал он. - Я не думал, что ты такой же сумасшедший романтик, как я! О, я убью себя, и не

сомневаюсь, я найду другой способ, потому что я знаю, что должен положить конец этому теперь, когда я потерял лицо. Но сначала я убью вас, мистер Картер!


Он нажал на курок.


Удар заставил Ника отступить на четыре шага. Он пошатнулся, махнул руками, но затем восстановил равновесие и медленно пошел обратно к Пендрагону. Старик уставился на него, скорее удивленный, чем испуганный.


- Я в доспехах. В том, чтобы приехать в Камелот защищенным ими, был смысл, правда?


И бросил стилет.


Четырнадцатая глава.


На одной из самых южных точек Дорсета сумерки продолжаются долго даже в ноябре, когда погода хорошая. Это страна, сплошь покрытая мягкими дюнами, и туман сладкий, гораздо менее неприятный, чем в городе. В горчичных полях птицы наполняют воздух тем несколько жалобным писком, который, по словам Хью Уолпола, центрирует всю любовь и боль мира внутри себя.


В деревне Бертон-Брэдсток, недалеко от того знаменитого Бридпорта, из которого сбежал молодой и несчастный Карл Стюарт, спасая свою шкуру, есть старая гостиница с помещением под названием «Голубь». Он расположен примерно в двухстах метрах от Ла-Манша. Когда-то это было место встречи контрабандистов, а сегодня их правнуки в свитерах и бесформенных бриджах из молескиновой кожи собираются в общей гостиной и разговаривают со своим милым дорсетским акцентом. Знак сообщает прохожим, что внутри можно поспать и поесть.


Маленькая двухместная машина взобралась по грязной дорожке и остановилась перед рестораном. Ник взглянул на табличку и сказал партнерше:


- Что еще мы можем пожелать? Здесь есть, чтобы поспать, и все, что нам нужно темного пива. Что если мы остановимся?


У Гвен Лейт было розовое лицо. Частично это был ее естественный цвет, так как она провела три дня в клинике, чтобы отдохнуть и снова встать на ноги, а теперь она снова стала здоровой, красивой большой девушкой. Но отчасти этот румянец объяснялся ее природной скромностью. Не глядя Нику в глаза, она ответила:


- Думаю, да. Выглядит очень красиво.


Ник Картер рассмеялся, и это был хороший, счастливый смех. Миссия была благополучно завершена, и он чувствовал себя прекрасно. Его плечо все еще было забинтовано, но рана быстро заживала. Пришло время отдохнуть. Ему удалось выпросить двухнедельный отпуск у упрямого Ястреба.


Теперь он вышел из машины и открыл девушке дверь. На Гвен была короткая юбка, и ее загорелые колени вспыхнули на глазах у Ника, который сказал с симулированной торжественностью:


- Никогда не забуду, как впервые увидел эти колени. Они почти заставили меня забыть о миссии.


- Ник! Она отругала его полушутливым тоном. Но ее губы немного дрожали. На свои рыжие волосы она надела чепчик, и теперь ткань посыпалась каплями влаги, сверкавшими, как бриллианты.


- Прости, - сказал Ник с совсем не сожалением, а с улыбкой. Затем он обнял ее и поцеловал в кончик носа.


- О, пожалуйста!


Гвен боролась, но было ясно, что она изо всех сил пытается сохранять серьезность.


- Прости, что?


- Люди смотрят на нас! Разве вы не видите тех парней, закатывающих глаза?


- Конечно, завидуют. Ревнуют. - Он взял ее за руку и потащил в сторону клуба. - Позже посмотрим, стоит ли заносить багаж или нет.


Давайте сначала исследуем вопрос о еде и сне. По правде говоря, сейчас меня больше интересует кровать, чем еда.


Гвен покраснела еще больше, но послушно последовала за ней.


Теперь они наконец остались одни в маленькой комнате с низким кессонным потолком, и Ник начал ее целовать. Они сели на край кровати полностью одетые. Николас Хантингтон Картер вел себя как джентльмен; с грацией, поразившей даже его самого.


Губы Гвен были мягкими, сладкими и вовсе не сдерживаемыми. Сначала она казалась немного скованной и неудобной, но теперь ее послушное тело с радостью уступило его сильной мужественности.


В конце этого долгого поцелуя - нужно было вырваться или задохнуться - Ник воскликнул:


- Я прогрессирую как приличный человек! Мы одни, и я не прикасаюсь к тебе. А вы еще не начали кричать и прыгать в потолок.


Она уткнулась лицом в его грудь.


- Я как раз собиралась тебе об этом рассказать.


Ник закурил.


- Ну, все расскажи.


- Да, но не смотри на меня. Иначе я не смогу объяснить.


- Странное создание! Хорошо, я не смотрю на тебя.


Она начала шепотом:


- Я хотела тебя с того момента, как увидела тебя, Ник. Даже в такой тяжелый и драматичный момент. Это было ужасно, что я чувствовала ... Я ужасна! Мне не холодно, и я не боюсь мужчин. Иногда я бы предпочла быть такой ...


Наоборот, я как раз наоборот, и если я встречу подходящего мужчину, я, кажется, горю желанием. Я должна постоянно следить за собой, чтобы не сойти с ума, я всегда должна быть начеку. Ужасно быть такой, понимаете?


- Почему ужасно? Ты мне нравишься такой, какая ты есть, дорогая. Вдруг он кое-что вспомнил и нахмурился. - Кстати, а с тем парнем, с которым вы были помолвлены? Которого вы предпочли всем суперменам? Что с ним стало?


- О, это была ложь. Я не помолвлена. Я только сказала тебе держаться на расстоянии и защищалась ... от себя.


Вопрос о Джиме Стоуксе вертелся на кончике его языка, потому что ему было любопытно узнать, что произошло между ними. Но тогда он этого не сформулировал. В конце концов, это не его дело.


Он открыл глаза и посмотрел на нее. Он одарил ее той улыбкой, которую Хок назвал «обезоруживающей».


Гвен долго смотрела на него. А затем бросилась в его объятия.


- Дурак! Я тебя люблю!


Ник сначала поцеловал ее, затем на мгновение оторвался от ее губ, чтобы спросить:


- Но как я могу быть уверен?


Она подтолкнула его лечь на кровать и хихикнула:


- Если у вас все хорошо, очень-очень хорошо, но действительно хорошо, может быть, я вам это докажу.


И он это сделал.

КОНЕЦ


Ник Картер

Грозные

Гордость предшествует падению

На пышных зеленых холмах, теперь черных как сажа под безлунным небом, ждали безмолвные наблюдатели. Их было много, но только один знал - или должен был знать - что в эту ночь из всех ночей есть что-то особенное, чего стоит ждать. И тот, хотя и знал, где искать, был слишком осторожен, чтобы выскользнуть из укрытия, рискуя предупредить других, которые не знали, что приближалось к ним в ночи. Тем не менее, наблюдатель был достаточно близко, чтобы услышать, можно ли что-нибудь услышать; и зная, к чему прислушиваться, наблюдатель удивился тишине с моря. Волны хлестали по камням, шипел слабый ветер, но это все. Возможно, это было так же хорошо, но это беспокоило.

Внизу двое мужчин в лодке инстинктивно пригнулись, когда яркий луч света рассек небо и по дуге упал на черную волну моря. Они оба знали, что луч прожектора пройдет мимо них, потому что высадка была тщательно спланирована. Республика Гаити была не в таком финансовом состоянии, чтобы охранять всю свою границу, сушу и море, чтобы закрыть бреши против всех желающих. Маленький сумасшедший, который был её пожизненным президентом, пытался сделать именно это, потому что по его крошечной земле роились всевозможные авантюристы - кубинцы, доминиканцы, американцы, венесуэльцы, убийцы и фотографы из Life - и ему было достаточно вмешательства извне. . Таким образом прожекторы и вооруженные наблюдатели во всех возможных точках проникновения. И все же он не мог полностью оцепить свою сторону острова сплошным кольцом людей, и никто в здравом уме не стал бы рассматривать Кап-Сен-Мишель как место высадки.

Огромный меч света качнулся с моря на землю. Ни те, кто управлял светом, ни те, кто наблюдал за ними с вершин утеса, не видели тонкую боевую рубку, выступающую над вздымаемым ветром морем, ни маленькую темную фигуру цвета полуночи, которая плыла по волнам к скалистому заливу. Даже мужчины были смуглыми: младший из-за того, что он родился в Порт-о-Пренсе, а второй из-за того, что он счел разумным сопоставить с тенями во время ночного путешествия.

Жан-Пьер Турнье вывел маленькое судно на опасную мелководье. Лодка была тихой - чудо инженерной мысли, изобретенное теми, на кого работали двое мужчин. Принцип, на котором он работал, был слишком сложен для понимания большинства мужчин, даже Яна Пьера, но для него это не имело значения. Он знал только, что там было чудесно тихо, что береговая линия его детства была ему так же знакома, как и любому живому мужчине, и что когда дело доходило до управления любой лодкой, он чертовски лихо мог приплыть на ней на скалу и высадить своего пассажира. именно туда, куда он должен был пойти. Чертовски близко, но не совсем.

Он взглянул на скалу, которая теперь возвышалась над ними. Двести футов почти непреодолимого препятствия. Он посмотрел на другого мужчину и подумал, сможет ли даже он это сделать. Координация, равновесие, выносливость - все, что у него было. Шесть футов с лишним длины шнура и стальные нервы помогут, да, но разве этого будет достаточно? Жан Пьер сомневался. Никому и никогда не удавалось взобраться на этот предательский скользкий утес. Пираты былых дней позволяли своим пленникам сбежать от них, преодолев эту пропасть. Согласно истории, ни один из них никогда не делал этого. Десятки людей упали насмерть на камни внизу.

Другой мужчина оглянулся на него и внезапно усмехнулся в темноте. В сумраке виднелась только белизна его зубов и слабые отблески в глазах, но Жан-Пьер мог мысленно видеть сильное бородатое лицо. Он подумал об их тщательной подготовке и о том, что он видел в действии. «Ну, может быть, - подумал он. Может быть. Если кто и может это сделать, то это он. Но mon Dieu! Каким ужасным было бы падение, если бы оно было.

Камни были очень близкими и острыми, как зубы акулы. Сильный порыв ветра ударил маленькую лодку и толкнул ее опасно близко к зазубренной каменной кромке, выстилающей подножие утеса. Жан-Пьер коснулся рычага и почти остановил аппарат, как если бы это был бесшумный гидрокоптер, затем медленно и с бесконечным умением направил его к самому низкому и наименее зазубренному валуну. Он слегка прикоснулся к кнопке, и автоматический крюк протянулся над одной из буферных сторон лодки и привязал ее на месте. Лодка хаотично покачивалась в прибое, но крюк держался.

Товарищ Жана Пьера взглянул на каменную стену. Первые несколько вертикальных опор были мокрыми и скользкими от брызг. Выше скала была явно сухой, но безликой и безликой, как бетонный столб. Высоко наверху, на краю обрыва, росли низкие кусты. За ними росли густые пышные деревья.

Пожилой мужчина удовлетворенно кивнул. Листва предоставит ему укрытие, а его темно-зеленая форма сделает его практически невидимым.


среди ночных темных деревьев. Его глаза смотрели в темноту наверху. Да, это был узкий проход, о котором ему рассказывал Жан Пьер, небольшой участок пространства между деревьями, который превратился в узкую естественную тропинку в холмы за ним. Молча он закончил то, что делал. Не нужно больше смотреть на эту скалу. Он будет достаточно близко к ней через минуту. Он проверил ремни, которыми изогнутые шипы крепились к его ботинкам, и нашел их прочными. Наручные ремни тоже были на месте; костяшки пальцев на его пальцах плотно к ним прилегали, а острые, похожие на когти придатки, казалось, вырастали прямо из его мускулистых рук.

Он кивнул Жану Пьеру, поднял когтистую руку в знак приветствия и легко перемахнул с качающейся лодки на низко лежащий валун. Один раз, и только один раз, он поднял глаза и начал подниматься. Когтистые крючки на его руках и ногах тихонько скребли по скале, находили крошечные зацепки и двигались вперед, как осторожные крабы.

Это было мучительно медленно. Жан Пьер наблюдал, болезненное чувство нарастало в его животе, когда маленькие ручейки песка скользили по утесу и останавливались, когда уже не было песка, чтобы падать. Только скала, самая голая из камней, встретилась с лазающими когтями. Десять футов… пятнадцать… двадцать. Боже, это было медленно. Двадцать пять ... На одно мгновение, от которого замирает сердце, ноги в ботинках высвободились. Жан Пьер втянул воздух и невольно посмотрел на острые камни у лодки. С грохотом и с небольшим всплеском скатился камешек. Когда он снова поднял глаза, он увидел, что когтистые лапы снова взяли в свои руки и медленно, медленно двигались вверх. Тридцать футов… еще несколько дюймов… еще пара футов. Пора ему уходить; ему больше нечего было делать.

Он отодвинул бесшумную лодку от смертоносных скал и снова повернул ее к открытому морю и ожидающей подводной лодке. Приглушенное свечение циферблата его наручных часов подсказывало ему, что он должен поторопиться. Малышке было приказано не ждать отставших. Один раз он оглянулся. Примерно сорок пять, пятьдесят футов, он подсчитал, и карабкался, как нерешительная улитка, по садовой стене.

Человек, который поднимался, был кем угодно, только не улиткой, а скала была чем угодно, только не садовой стеной. Ночь была теплой, и попытка пробиться сквозь пропасть отнимала у него все силы воли и выносливость. Он пытался заставить свои руки и ноги работать автоматически, пока думал о других вещах - о других вещах, например, о том, как пот начинает покалывать его кожу, и о зуде его новой бороды. Мысленно он проверил содержимое своего снаряжения: камуфляж Кастро с дополнительными внутренними карманами. Крупные суммы денег в нескольких номиналах и для различных целей, включая взяточничество. Рюкзак, содержащий костюм из чудесного волокна, который должен был быть абсолютно защищенным от морщин. Он надеялся, что это так. Аксессуары для костюма.

Другие аксессуары ... включая Люгер по имени Вильгельмина, стилет, известный как Хьюго, и газовую бомбу по имени Пьер.

Ник Картер продолжил восхождение.

Когти бродили по скале, впиваясь в ее поверхность и удерживая его там с помощью крошечных долей дюйма острой ножа стали. Не было возможности спешить, не за что было держаться, только когтистые лезвия, чтобы удержать его от смертельных камней внизу.

Еще не наполовину. И напряжение его тела становилось невыносимым. Не то чтобы он даже знал, что его ждет наверху. Конечно, у него было имя, но не более того. Брифинг, который дал ему Хок, промелькнул в его голове. Звали Паоло, и Паоло должен был ждать в этой горной пещере в полутора милях отсюда.

"Почему Паоло?" - спросил он у главы AX.

Хоук сердито посмотрел на него. «Что вы имеете в виду,« Почему Паоло? »»

«Итальянское имя для доминиканца?»

Хоук раздраженно жевал сигару. "Так? Они такие же смешанные, как и мы. Во всяком случае, это может быть кодовое имя. Как бы то ни было, вы должны будете использовать это имя для него. Ваше контактное лицо - Паоло, а не Томас, Рикардо или… или Энрико.

«Это может быть кодовое имя!» - повторил Ник. «Мы ведь мало что знаем?»

Хоук холодно посмотрел на него. «Нет, не знаем. Если бы мы знали столько, сколько вы думаете, что мы должны знать, мы бы, вероятно, не отправляли вас. «На самом деле, Картер, мы даже не знаем, что это не ловушка».

Ловушка, да. Обнадеживающие мысли. Ник стиснул зубы и продолжил лезть. Его лицу залил пот. Каждый мускул и каждый нерв требовали отдыха. Впервые он начал задаваться вопросом, сомневаться в том, действительно ли он сможет добраться до вершины.

Это было еще далеко. К тому же это был долгий путь вниз. И второго шанса не будет.

Продолжай, черт тебя побери! - яростно сказал себе. Он знал, что годится для этого немного больше. Это превращалось в физическую агонию. Его руки царапали, ничего не находили, снова царапали и держали. Он поднялся еще на одну болезненную ступеньку.

Нет, это было нелепо. Он не мог позволить себе думать о полной невозможности этого.


«Если это ловушка, - сказал он, - как вы думаете, что это за ловушка?»

Он вспомнил ответ Хоука, но он выскользнул из его цепляющегося разума, когда когти на его ногах потеряли хватку. Его тело катилось вниз с ужасающей скоростью, и скребущие крюки бесполезно царапали твердый камень. Он цеплялся, как пиявка, желая, чтобы его конечности и тело прижались к обрыву, и молясь, чтобы какой-нибудь бесконечно огромный выступ зацепился за дико зондирующие, царапающие когти и остановил его смертоносное скольжение.

Ник вонзился в каменную стену, как гигантский кот, отчаянно ищущий зацепку. Его топающие ноги вонзились в кремневую поверхность. Нашел крошечную щель. И держится.

Он на мгновение прижался к нему, тяжело дыша и моргая глазами от горячего пота. Но он знал, что его опора слишком мала, чтобы удерживать его там больше секунды, и заставил себя двигаться дальше. Сначала вбок, затем медленно вверх с волной отчаянного усилия, которое забирало у него последний запас сил. Он знал, что это не продлится ему до вершины.

«Вот оно, - тупо подумал он. Какой адский путь.

Затем его ноги нашли уступ шириной в два дюйма. Каким-то чудом каменная стена над ним оказалась под небольшим углом, так что он мог наклониться внутрь и получить какую-то передышку. Он глубоко и с благодарностью вздохнул и заставил себя расслабиться, насколько мог. Прошла минута. Другая. Его дыхание замедлилось до нормального, и узлы на его мышцах постепенно разошлись. Луч прожектора, о котором он забыл, рассекал небо позади него. Он снова осознал это, но знал, что это не найдет его здесь. Официальные лица Гаити были настолько уверены в том, что обрыв невозможно обойти - и Бог знает, это выглядело так, как будто они были правы, - что они даже не удосужились следить за ним. По крайней мере, так говорится в сообщениях разведки Хока.

Ник вытер свое текущее лицо о плечо и согнул напряженные руки. Невероятно, но он чувствовал себя отдохнувшим и отдохнувшим. Его когтистые пальцы тянулись вверх; его ноги искали и нашли другую тонкую зацепку. Упрямый корень задел его руки - первый, который он нашел. Он осторожно потянулся к нему, и оно выдержало.

Возможно, он все-таки выживет. Теперь стало легче.

Ночь была тихой, если бы не шум воды внизу и порывы ветра сквозь деревья наверху. Он мог слышать царапающие, скользящие звуки своего собственного подъема, но он знал, что его крошечные, похожие на крысы звуки были нормальными звуками для ночи и не были бы замечены. Если, конечно, слушатели не оказались намного ближе, чем предполагалось.

Позади него в темном море погрузилась маленькая подводная лодка. Бесшумная лодка находилась в специальном отсеке, а Жан Пьер был в своем, его ухо к подслушивающему устройству, которое передавало тихие звуки медленного подъема человека по невозможному склону. Он слышал, но он должен был услышать.

Кто-то другой тоже слышал.

Наблюдатель, знавший, чего ждать, бесшумно ускользнул от вершины утеса и, как тень, скользнул к назначенному месту встречи.

Ник полез. Идти было тяжело, но уже не казалось невозможным. Самой сложной частью этого, теперь, когда он знал, что он прошел половину пути, была неуверенность в том, что впереди. Его охватил какой-то гнев.

Сокровище! ради бога! - подумал он про себя. Спрятанные миллионы Трухильо, и я должен найти их на Гаити? Все это было безумием. Где-то там, в темноте, был человек по имени Паоло, лидер группы, носившей название в комиксе «Грозные». Ужасные! Ник тихо и горько усмехнулся. Без сомнения, мафию Карибского моря и дядю Сэма увлекли в новую поездку. Предположительно, эти люди были организацией доминиканских патриотов, жаждущих заполучить часть добычи бывшего диктатора и использовать ее на благо своей страны. Во всяком случае, это была их история, и они отправились в Хок, и глава AX вызвал Картера. Итак, Киллмастер взбирался на утес в Гаити, чтобы встретить вора в законе «Ужасных». И что ему было делать, когда он их встретил?

Хоук пожал плечами. "Обычно. Узнай, кто они и каковы они. Помогите им, если они на уровне. Разберитесь в этом бизнесе операции «Взрыв» и положите ему конец. Это все. Теперь, что касается того, как вы будете устанавливать контакт, вы отправитесь с Жан-Пьером Тюрнье на катере Q и нацелитесь на мыс Сен-Мишель. Вот карта ...

Еще в Вашингтоне все выглядело так просто.

Теперь было Гаити, час после полуночи, и Паоло из Грозных ждал в тени.

Ник взглянул вверх. Обод обрыва и низкая опушка кустов теперь были всего в нескольких футах над ним. Он остановился на мгновение и перевел дух для последней попытки. Здесь было более ветрено, и порывы ветра дергали его одежду. И казалось немного светлее. Он быстро взглянул на небо. Да, облака были тоньше, а над головой сияло несколько звезд.

Это было хорошо, потому что ему понадобился бы их след света, чтобы провести его сквозь деревья.


Он дотянулся до последнего круга своего подъема и неуклонно двинулся дальше.

Его когтистые руки наконец подошли к краю и вцепились в него. Еще один толчок его усталых ног, и он сделает это. Он заглянул через край, чтобы увидеть, что лежит за ним, потому что у него не было намерения схватиться за свободные ветки и соскользнуть обратно с этого чудовищного склона.

Он смотрел прямо перед собой на то, чего там не должно было быть. Да, в пещере, но не прямо перед ним, всего в нескольких дюймах от его глаз. Его взгляд скользнул вверх от ступней в тяжелых ботинках, вверх по неподвижным, неподвижным ногам, вверх по массивной груди, к бородатому лицу.

Лицо превратилось в оскал сломанных зубов. Даже в полумраке это не было похоже на приятное лицо.

«Добро пожаловать, амиго», - прошептал низкий голос. "Я помогаю тебе, да?"

Ник тихо хмыкнул и кивнул, как бы в знак признательности, но его мозг работал быстрее. Добро пожаловать, амиго, черт возьми. Нужно было обмениваться именами и кодовыми фразами, и «Добро пожаловать, амиго» среди них не было. Он увидел, как большая смутная фигура подошла к нему еще ближе, и изо всех сил вонзил когтистые ноги в скалу. Одна рука схватилась за корни куста, а другая подняла руку, словно пытаясь просить помощи. Раздался тихий смешок, и тяжелый ботинок мучительно ударил по его руке.

"Янки свинья!" - прошипел голос, и ботинок снова качнулся. На этот раз он попал прямо в голову Ника.

Подводная лодка была в нескольких милях отсюда и бесшумно скользила по черному морю. Жан Пьер сидел в своей тесной каюте, прижав ухо к маленькому черному ящику и открыв рот от ужаса.

"Янки свинья!" - прошептала трубка. Затем раздался второй удар, громче первого, и звук, который начался с ворчания и закончился пронзительным криком.

Отведи меня к своему лидеру

Он снова ударил с дикой яростью. Его голова все еще кружилась от скользящего удара, а в ушах звучал звериный вой, но это была его жизнь или жизнь другого человека, и будь он проклят, если он собирался потерять свою жизнь на этой стадии игры. Первый быстрый рывок протянутой руки уже разорвал голень в клочья. Теперь у него было преимущество, и он собирался его использовать.

Ник рванулся вверх, нанося удар, вонзив стальные когти в толстое бедро и рассекая ими боком по низу живота. Крик превратился в одну длинную непрерывную цепочку ужасной боли, и ноги в сапогах больше не вырывались, а пытались отступить. Когти глубоко вонзились в плоть и держались; Встречающему с недружелюбными ногами некуда было отступить. Ник вскочил с края обрыва, измученный и полуошеломленный, все еще сжимая свою жертву. Здоровяк сделал удобный якорь, вонзив крючки в извивающееся тело, и Ник не стеснялся использовать его, пока он был там. Крик усилился, мужчина отшатнулся и упал. Ник тяжело приземлился на него и вырвал руку из сочащейся плоти. Его враг корчился под ним, ноги и руки дергались, непристойности вырывались из его горла. Некоторое время они оба лежали там, корчась, как пара невероятных любовников, а затем здоровяк внезапно рванул свое тело и вскочил на ноги. Ник перевернулся, измученный невыносимо. Он мог видеть нависшую над ним большую фигуру, разорванную одежду и ужасные раны, деформирующие его нижнюю часть тела, и он мог видеть длинный нож, появившийся в руке другого человека, но он не мог заставить свои мускулы двигаться.

Край обрыва был позади него. Крупный мужчина подошел к нему, держа нож наготове для удара вниз, а его лицо превратилось в безумную маску боли и ненависти.

Ради бога, сделай что-нибудь, устало сказал себе Ник, и ему захотелось рвать. Кишки парня вылезли наружу.

Нож медленно опустился вниз, и мужчина покатился вперед. Ник собрал силы и ударил ногой быстрым движением, которое попало мужчине в грудь и подбросило его в воздух. Снова раздался этот ужасный крик, и мужчина балансировал в воздухе, как цирковой акробат на ногах своего партнера. Только эти ноги были смертельно опасными. Ник снова вскочил, услышал треск ткани и почувствовал, как его ноша упала. Он повернулся боком от существа, которое с воем летело по воздуху, через край и со скалы.

Крик закончился тошнотворным стуком. Потом был всплеск. Потом - ничего.

Ник устало сел. Вот вам и его безмолвное прибытие. Он неуверенно поднялся на ноги и прислушался к ночным звукам. Где-то вдали послышались крики. Ему лучше идти.

Он неуклюже вошел в заросли деревьев и прислонился к крепкому стволу, снимая когти-крючки со своих рук и ног. Они были липкими от крови. - Вы оказались хорошенькими ублюдками, - мрачно поздравил он их и сунул в свой рюкзак. Он постоял под деревьями на мгновение, набирая дыхание, и заставлял свое сердце замедлить свое галопирующее движение.


Где-то слева от него вспыхнул свет. Он не мог сказать, как далеко это было, но звуки мужских голосов все еще были приглушены. Рядом с тревогой чирикнула птица, и он рассеянно заметил ее звук, когда двинулся дальше. «Несомненно, обеспокоена моим незаметным появлением», - кисло сказал он себе и направился к узкой тропинке между деревьями, которую Жан Пьер сказал ему, что найдет.

Он действительно нашел его, и он прошел по нему с тихой осторожностью, слушая и наблюдая. Забавно, эта проклятая птица, казалось, преследовала его.

Ник посмотрел через плечо. Здесь пусто. И на деревьях ничего не двигалось. Птица снова чирикнула… и чириканье пошло не по тональности.

Внезапно он вспомнил маленькое двустороннее радио во внутреннем кармане под мышками. Чувствуя себя немного глупо, он наклонил голову и чирикнул себе под мышку. Два чириканья, а затем он заговорил.

«Все в порядке, Жан Пьер», - сказал он очень мягко, но отчетливо. «Это был другой парень».

"Слава Богу!" Голос его товарища-AXEman донесся до него тихим далеким звуком, но он мог слышать облегчение Жана Пьера. Наступила пауза. Затем: «Какой еще парень?»

- Не знаю, - мягко сказал Ник. «Он не назвал своего имени. Но он не был дружелюбен. Ни китаец, ни гаитянин он не был. Если предположить, то я бы сказал, что он мог быть кубинцем ».

"Кубинец!"

"Да уж."

"Но почему-? Что вообще случилось?

Огни приближались, но не прямо к нему. Ник приблизился губами к крошечному микрофону.

«Слушай, мы поговорим как-нибудь в другой раз, хорошо? Если бы это был не Паоло, который только что сошел с обрыва, мне все равно нужно с ним встретиться, а этот ваш лес заполняется людьми. Скажи Ястребу, что я добрался до тропы на вершине утеса. И в следующий раз не чирикай, Хорошо?"

"Правильно."

Ник двинулся дальше между деревьями. Его тело казалось, будто его застряли в измельчителе мусора, и он знал, что не в форме для более тяжелых действий сегодня вечером. Так что он ступил мягко, внимательно слушал и надеялся, что не Паоло он зацепил насмерть. Мысль о том, что это могло быть, открывала ряд возможностей, о которых он не заботился, и большинство из них записывались как т-р-а-п. И если это был не Паоло, то, конечно, кто-то другой, и это не способствовало созданию более приятной картины.

Он перестал думать об этом и сосредоточился на том, чтобы молча направиться к пещере. Может, там он найдет какой-нибудь ответ.

Свет проникал сквозь деревья, и голоса доходили до него примерно в четверти мили. Он остановился и прижался к дереву, прислушиваясь. Один из голосов донесся до него громко и отчетливо на раскачивающемся мелодичном французском языке уроженца Гаити. Казалось, что это какой-то приказ. Военный приказ. Хорошо. Да, гаитянских военных следовало избегать, но не бояться их как скрытых врагов.

Земля под его ногами начала подниматься вверх, и впереди он увидел огромное и странно корявое дерево, которое было включено в его план в качестве ориентира. Еще сотня ярдов, и он будет у входа в горную пещеру, насвистывая, чтобы его впустили. Его шаги смягчал влажный мох. За годы практики бесшумного скрытности он избегал веток, которые могли ломаться под его ногами, или ветвей, которые могли задеть и шуршать по его телу, и он быстро подошел ко входу в пещеру, как тигр в ночи.

Он растворился в темноте лиственного куста и посмотрел на узкую расщелину в скале. Он был почти скрыт за волочащимися лозами и кустами, и, если бы он не знал, где искать, скорее всего, он бы этого не заметил. Если бы он открылся в пещере любого размера в пределах горы, это было бы хорошим укрытием для банды патриотов, объявленных вне закона. Так же хорошо для шайки воров. Или ячейка коммунистических агентов. Жаль, что у AX было так мало информации об этой группе, которая называла себя The Terrible Ones. Они могли быть кем угодно, только не тем, кем они себя называли. Преданные доминиканцы? Может быть. Он на это надеялся. Мысленным взором он увидел роту крутых повстанцев типа Фиделиста, но, может быть, немного более прозападных, твердых как гвоздь и, скорее всего, не слишком щепетильных, вооруженных до зубов автоматами и мачете.

А также, казалось бы, невидимый.

Ник проскользнул обратно в куст и уставился. пристально в темноту. Его глаза блуждали по камням и расщелинам, листве, стволам деревьев и ветвям, и не видел ничего, что могло бы быть человеком, сидящим на безмолвной вахте. Насекомые сновали через листья, и далекие крики все еще слышались, но поблизости не было слышно ни звука присутствия человека. Тем не менее он чувствовал, что такое присутствие было. И в то же время он не чувствовал того любопытного покалывания в затылке, которое было признаком срабатывания его инстинкта опасности. Это было нормально. Вероятно, Паоло Грозный ждал в пещере, как и обещал, и выйдет по сигналу.

Ник тихо присвистнул. это был


птичий зов островов, не щебетание радио, а длинный мелодичный звук, который то поднимался, то стихал, как голос дикой птицы в полете. Он подождал немного, а затем произнес вторую часть сигнала - небольшую хитрую вариацию, основанную на глубоком знании Жан-Пьером дикой природы Гаити. Затем он прислушался.

Первый сигнал пришел к нему из глубины расщелины скалы. Затем второй, приглушенный листвой и камнями, но безошибочно правильный. Ник напрягся, когда зашуршали листья, и тонкая темная фигура заблокировала отверстие в скале и молча остановилась. Он мог видеть немного, кроме капли дополнительной темноты и чего-то, отдаленно напоминавшего ковбойскую шляпу или, может быть, своего рода сомбреро и намек на ноги в ботинках и брюках.

«Еще не поздно для тех, кто ищет своих друзей», - прошептал Ник в ответ.

«Для честных путешественников уже поздно», - прошептал тихий голос на мягком испанском.

«Кого вы ищете?»

«Паоло».

«Да. Вы нашли того, кого искали, если у вас есть топор ».

Все идет нормально. У него был топор, да, крошечная татуировка на внутренней стороне локтя, хотя Паоло ничего об этом не знал.

«Он будет в вашем распоряжении», - пробормотал он в ночи, и обмен кодами закончился. Все правильно было сказано, и теперь оставалось только следовать за Паоло через расщелину в пещеру. Однако растущее чувство беспокойства заставляло его колебаться. Здесь было что-то странное. И идея войти в темную пещеру с незнакомцем ему не нравилась. Особенно, если внутри были другие незнакомцы со своими темными планами.

Он огляделся, внимательно прислушиваясь. Единственные звуки были далеко. Если рядом были наблюдатели, они действительно были безмолвными.

Темная фигура отошла от входа в пещеру.

- Тогда войди, - сказал низкий голос.

Ник сделал медленный шаг вперед и молча вытащил Вильгельмину из кобуры в свою руку.

«Повернись, пожалуйста», - мягко сказал он. «Иди первым в пещеру».

Он услышал тихое фырканье. "Ты боишься?" - спросил низкий голос.

«Я осторожен, - ответил он. «Отодвиньтесь, пожалуйста. Я не хочу стоять здесь и болтать всю ночь ». Болящие пальцы левой руки потянулись к трубке в форме ручки в верхнем кармане.

Был раздраженный вдох, а затем неохотно: «Как скажешь».

«Теперь ты спиной ко мне».

«Но, естественно, осторожный».

Фигура повернулась и исчезла в расщелине.

Ник быстро последовал за ним одним быстрым и бесшумным прыжком. Он встал боком в проеме, Вильгельмина приготовилась к действию и щелкнула выключателем на крошечной трубке фонарика. Яркий свет вспыхнул вокруг маленького убежища.

«Выключи это, дурак!» - прошипел голос.

Он выключил его и нырнул внутрь, удивленный и сердитый. В пещере не было людей, кроме него самого и того, кто шептал голосом. Так и должно быть. Но то, что он увидел в ярком луче света, было совсем не тем, чего он ожидал.

В руке другого появился крошечный из горящих огней. У входа произошло движение, и он увидел занавеску из кустов и темную ткань, натянутую на вход. Тот, кто откликнулся на имя Паоло, потянулся к чему-то на каменном уступе, и внезапно небольшая пещера наполнилась мягким сиянием.

«Вы хотите все дать?» - в ярости сказал спутник Ника. «Вы уже наделали достаточно шума, чтобы разбудить мертвых! Вы думали, когда вы войдете сюда, на вас нападут бандиты?

«Я думал о многом, - медленно сказал Ник, - но ты, друг Паоло, - последнее, чего я ожидал». Он сделал один шаг вперед и позволил своему взгляду осмотреться с шляпы в стиле ранчеро, на свободную армейскую куртку, на заляпанные грязью брюки, закрывающие хорошо сложенные ноги, и на потрепанные ботинки для верховой езды. Затем он позволил своему взгляду снова подняться вверх, чтобы рассмотреть фигуру, которую он мог различить под маской. Он не торопился; это был дерзкий обзор, но его гнев заставил его сделать это. Наконец он посмотрел в лицо, с твердым ртом и глазами цвета холодного сланца. И его персиково-кремовый цвет лица, омраченный только маленьким шрамом на нижней левой щеке.

Глаза смотрели на него, мигая на его бородатом лице и окровавленной одежде.

Ник вздохнул и резко сел на выступ скалы.

Девушка коротко рассмеялась и смахнула с головы шляпу ранчеро. Ее волосы выпадали из-под него. Это было длинное и медово-русое.

"Хорошо?" она потребовала. «Вы видели все, что хотели увидеть?»

«Недостаточно», - резко сказал он. «Вы действительно женщина или еще не решили?»

Ее глаза брызнули огнем. «Полагаю, вы ожидаете, что я буду бродить по горам на высоких каблуках и в вечернем платье?» Она отбросила шляпу от себя, как будто это была голова Ника, и посмотрела на него. «Избавь меня от оскорблений, пожалуйста,


и приступим к делу. Сначала мы должны собрать ваших людей вместе - хотя одному Богу известно, как вы планируете это сделать после всех созданных вами беспорядков. Могу я спросить, о чем все это было? " Она снова смотрела на кровь на его рубашке. - Ясно, вам больно. Произошла авария или тебя видели? »

«Как мило с твоей стороны спросить», - сказал Ник, кладя Вильгельмину рядом с собой на камень и снимая рюкзак с его усталых плеч. «Как вы думаете, кто мог меня видеть?»

- Конечно, гаитянский патруль, - нетерпеливо сказала она. «Сюда больше никто не приходит, по крайней мере, ночью. Насчет этого места существует вудуское суеверие. Вот почему я выбрала его ».

"Никто другой?" Ник уставился на нее. «И ведь невозможно было, чтобы кто-то последовал за тобой здесь?»

«Конечно, за мной никто не следил», - отрезала она, но ее холодные глаза были обеспокоены. "О чем ты говоришь?"

«О ком-то, кто не был гаитянским охранником и который мог бы даже быть вашим другом, насколько мне известно». Ник внимательно наблюдал за ней, пока говорил. «Крупный мужчина, немного выше меня и тяжелее, одетый в такую же форму.

Бородатые латинские черты лица, насколько Ти мог видеть, и полный рот сломанных зубов. Ее глаза почти незаметно расширились. «И он назвал меня свиньей-янки», - продолжил Ник. «Я не против, чтобы меня называли, но откуда ему знать? Как вы могли заметить, сегодня я не ношу свою капиталистическую одежду с Уолл-стрит ».

«Действительно, я заметила», - тихо сказала она, и ее холодный взгляд снова скользнул по его потемневшему, бородатому лицу и его окровавленной одежде. "Где был этот человек?"

«Он ждал меня на вершине утеса, - сказал Ник, - изо всех сил стараясь выбросить меня в космос. Конечно, мне пришлось убить его. Некогда было обмениваться любезностями ». Его тон внезапно стал резче. "Кто был он? Вы узнали описание, не так ли? "

Она медленно покачала головой. « Многие мужчины в наши дни носят то, что носите вы, и у многих из них есть бороды и сломанные зубы. Совершенно верно, что он похож на человека, которого я знаю, но я не могу быть уверен, если не увижу его. И это, я полагаю, совершенно невозможно? "

«Совершенно невозможно», - согласился Ник. «Возможно, ты так же рада»

"Почему я должна быть рада?" Легкое смягчение ее черт мгновенно сменилось твердостью сжатого рта, которая казалась ее нормальным выражением лица. «Мы просили помощи, и если вы собираетесь ее оказать, должно быть взаимное доверие. Я не буду называть имени, в котором не уверена. Когда мы доберемся до Санто-Доминго, я спрошу об этом человеке. Если он жив, то он не тот, да? Но если он исчез, я расскажу вам о нем ».

На данный момент он почти восхищался ею. Она была такой справедливой и честной. И, возможно, она даже была честной.

«Хорошо, - тихо сказал он. "Следующий вопрос. Кто ты? Очевидно, вы не Паоло, с которым я поверил, что я встречусь. Кто-то солгал. Это была ты?"

«Не было лжи!» она вспыхнула. «Я не виновата, что произошло недоразумение!»

«Какое недоразумение?» Он чуть не плюнул в нее словами. «Кто и где Паоло? И кто ты?"

Казалось, она отшатнулась от него. Затем она вызывающе вздернула подбородок и выплюнула ему слова.

«Нет Паоло. Никогда не было и никто никогда не говорил, что было. Я отправил сообщения, которые привели вас сюда. И я не соврала. Имя - Паула. Паула! Если в транскрипции была ошибка, это не моя вина! Кроме того, какая разница? »

«А что насчет "Грозных"?» - сказал он ледяным тоном. «Вы не собираетесь говорить мне, что группа борцов за свободу выбрала женщину для выполнения мужского поручения?»

Она засмеялась над ним, но в ее смехе не было юмора.

«Какие мужчины? Осталось немного мужчин, чтобы выполнять мужские поручения. Я сам выбрала. Почему бы и нет? Я их лидер ».

Он уставился на нее. Казалось, это вошло в его привычку. Но крохотное сомнение, разожженное первым звуком шепота, перерастало в огонь подозрения.

"Я вижу. Вы их лидер. А в чем мужская сила вашей компании? Вы можете теперь сказать мне; Я скоро узнаю - если решу остаться. И, как вы сказали, должно быть взаимное доверие ». Он ждал.

Она вызывающе посмотрела на него. «Теперь ты знаешь, не так ли? У нас нет мужчин. "Грозные" - женщины. Все они."

«И правильно назвали», - сказал он и задумчиво почесал грудь. Маленький переключатель, который соединял его с Жан-Пьером, переключился в положение «Выкл.». Когда он узнает больше, он расскажет, но Папа Ястреб не собирался получать подробный отчет о своих отношениях с этой зоркой женщиной.

Ник снял окровавленную рубашку. Вшитое радио ушло вместе с ней.

«Ну, у меня был тяжелый день, ночь», - сказал он. «Я не знаю, какое развлечение вы запланировали на оставшуюся часть, но я собираюсь немного поспать.. Если сочтете это необходимым, можете понаблюдать.


«А как же остальное?» - сказала она, и он был рад видеть, что она выглядела озадаченной. «Конечно, вам нужно будет установить контакт со своими людьми?»

«Сюрприз, сюрприз», - любезно сказал он, делая подушку из своей рубашки и рюкзака и просовывая Вильгельмину под узелок. «У меня была одна; теперь вот вам один. Других мужчин нет. Я все, что ты собираешься получить. Спокойной ночи, малыш Паоло, выключи, пожалуйста, свет.

"Ты что?" Она двинулась к нему, ее стройное тело гальванизировала ярость. «Я прошу о помощи, и я получаю…?»

"Будь спокойна!" - прошипел он. Его волосы расползлись, и он потянулся к «Люгеру», вскакивая на ноги.

Ее рот сердито открылся, и он зажал его ладонью.

«Я сказал, молчи!» Он насторожился и прислушался. Он почувствовал ее легкое движение и увидел, что она все поняла.

Снаружи было движение. Не громкое, еще не близко, но все ближе. Трещали ветки и шелестели листья.

«Значит, никто никогда не ходит этим путем», - горько прошептал он. "Твои друзья?"

Она решительно покачала головой из-за его сдерживающей руки.

«Тогда держи рот на замке и выключи свет».

Он отпустил ее и наблюдал за ее быстрым движением к сиянию на каменистой полке.

«Хорошо двигается», - подумал он про себя, и затем свет погас. Он подкрался ко входу в пещеру и потрогал Вильгельмину.

Звуки были мягкими, но отчетливыми. Они превратились в осторожные шаги, и их было много. И они были прямо снаружи.

Вуду на скалах

Ник напрягся. Раздался еще один звук, который был чем-то бесконечно более угрожающим, чем человеческие шаги. Это было тяжелое, нетерпеливое дыхание, перешедшее в низкое рычание. Мягкий голос прошептал команду на едва слышном креольском языке. Рычание прекратилось, но кусты у внешнего входа в пещеру начали шелестеть и трескаться, как будто их когтило какое-то гигантское животное.

Девушка втянула воздух. Ник почувствовал, как ее губы слегка коснулись его уха. Они казались намного мягче, чем казались.

- Гаитянский собачий патруль, - почти беззвучно прошептала она. «Обычно шесть человек и одна собака. Если они возьмут нас, нам конец ».

Ник мрачно кивнул в темноте. Он знал о тайной полиции безумного диктатора и дьявольских пытках, которые они изобретали для удовольствия своего босса от просмотра. Но даже если бы он смог пробиться сквозь шестерых вооруженных людей, эта идея ему не понравилась. Он сомневался не только в том, что выстрелы заставят других бежать. Кроме того, он отшатнулся от застреления шестерых мужчин, которые не обязательно были его врагами, но солдатами на страже. Может, он сможет их перехитрить, поторговаться с ними…. Он отклонил эту идею. Это было слишком далеко. Его ум был занят.

Фырканье становилось громче и нетерпеливее. Нервные концы Ника неприятно покалывали.

«Еще у меня есть пистолет», - прошептала девушка. «Мы можем стрелять в них одного за другим, когда они идут за собакой. Есть место только для одного…

- Тише, - выдохнул ей Ник. Христос! она была хладнокровна, хотя могла быть права. За исключением того, что патруль вряд ли останется, чтобы его хватали по одному. Ответный огонь, один на бег за помощью, и они бы ее получили. Конец миссии "Сокровище". "Слишком шумно. Крайнее средство."

«У вас есть первая помощь?» В ее голосе звучало презрение и горечь.

Он обратил ее лицо к себе и повернул ее голову так, что ее ухо коснулось его рта. На крохотной мочке оставался стойкий запах духов, а ее волосы были шелковисто-мягкими.

«Что такое местные суеверия?» пробормотал он. «Что-нибудь, что мы можем использовать?»

Она издала нетерпеливый щелчок и затем мягко сказала: «Ой. Это джуба, страх перед мертвыми душами, возвращающимися, чтобы забрать жизни других. Но-"

"Ах!" Он что-то знал об этом и почувствовал проблеск надежды. Все стоило попробовать.

Импровизированная затемняющая занавеска из темной ткани и кустарника вздымалась у их ног. Сопение превратилось в рычание. Ник оттащил девушку быстрым и бесшумным движением и почувствовал стук в ее груди, который ему странно понравился. Он скорее почувствовал, чем увидел, как занавес опустился на место по тихой команде. Затем на улице была консультация шепотом. Он не слышал слов, но догадывался, о чем говорилось.

«Я полагаю, вы планируете впустить их сюда, а затем напугаете их до смерти?» - прошептала девушка слишком громко.

"Тихо!" - настойчиво прошипел он. «Вернитесь в пещеру как можно глубже - заберитесь на уступ, если сможете его найти. Тогда держи рот на замке и держи пистолет, пока я не сделаю первый выстрел. Понять?"

Он почувствовал, как ее голова кивнула ему в губы, и импульсивно прикусил мягкое ухо. Он усмехнулся про себя, услышав, как она вздохнула, и решительно подтолкнул ее к глубине пещеры.

Снова раздалось рычание, и что-то тяжелое качнулось в кустах снаружи. Ник быстро скользнул к своей импровизированной подушке и вслепую полез в рюкзак, тихо проклиная тварь, которая ткнула его исследующую руку.


Он вытащил его, все еще липкое, и надел кольца на пальцы. Затем он направился к узкому входу и прищурился в темноте в поисках существа, которое рычало и сопело у его ног.

Он задавался вопросом, была ли собака на поводке, или они позволили бы ей сжевать того, что, по их мнению, был внутри. Или если они начнут кричать на него, чтобы он сдался, а затем начнут закидывать вонючие бомбы или что-то еще хуже, чтобы его выкурить. Но он не планировал ждать их следующего хода.

Его легкие наполнились сырым воздухом пещеры, а горло странно работало. Кафедра спецэффектов и монтажа AXE многому научила тех, кто имел способности учиться, и Картер был их самым опытным учеником. Вот почему он был Киллмастером, и вот почему он был здесь.

Из его гортани вырвался леденящий кровь звук, звук души в дальних краях ада, лепет существа, обезумевшего от пыток проклятых. Он позволил ей подняться медленно и неумолимо, прислушиваясь к ужасам своего собственного неузнаваемого голоса с некоторым страхом и смутно наблюдая за толстой мордой и лопатой лапой огромной собаки, пробирающейся сквозь расщелину. Он отодвинулся к боковой стене пещеры, прочь от дыры, но все еще в пределах досягаемости, поднял свою смертоносную руку в готовности. Его голос превратился в журчащий вой мучительного смеха.

«Если бы я был собакой, я бы ощетинился», - подумал он про себя и издал пронзительную ноту, которую было ужасно слышать. Собака зарычала и попятилась. Ник повысил голос еще на ступеньку выше. Это прозвучало в пронзительном рыдании, заставившем вздрогнуть шерсть, и голос собаки присоединился к его дуэту, который в чистилище прозвучал бы устрашающе.

Ник задержал дыхание. Собака сменила ключ и испустила соло, пронзительно, визжащее рычание, как у напуганного волка на расстоянии. Голоса, мужские голоса, шептались настойчиво, и теперь он мог уловить страх в резком шипении. Он даже мог различить некоторые слова, произнесенные на возбужденном островном языке.

«Это я тебе говорю, мужик, он джуба!»

«Что, никакого джуба! Пошлите собаку еще раз, ибо звук не убивает! »

«Ты злишься, приятель? Этот звук, он убивает. Я хожу."

"Ты остаешься! Так что, собака не входит, вместо этого мы используем дымовую шашку ».

- Нет, парень, - беззвучно сказал Ник и начал насвистывать. Это был немелодичный, но повелительный зов, такой высокий, что только самый острый человеческий слух мог его услышать, но он знал, что собака может слышать. Рычание снаружи перешло в серию неуверенного тявканья, а затем превратилось в легкое хныканье. Кусты снова зашуршали. Ник соблазнительно присвистнул.

"Видишь собаку?" он услышал. «Он войдет, не бойся!»

Массивная голова и плечи пса просовывались внутрь, а большой нос сопел у ног Ника. Он медленно отступил, позволяя собаке следовать за ним. Теперь он снова рычал, и слабый отблеск факела, пробивавшийся сквозь отверстие, показал на его шею большой шипованный ошейник с привязанным к нему поводком.

Ник перестал свистеть и отпрыгнул назад, чтобы приземлиться на корточки лицом к животному. Собака злобно зарычала и бросилась на него, открыв пасть, обнажив ряды огромных оскаленных зубов.

Ник снова взвыл и яростно нанес удар когтистой рукой, которая уже вырвала мужчине живот. Собаки не были его любимыми жертвами, но если нужно приносить в жертву, то лучше быть собакой. Горячее дыхание обдало его лицо, и две толстые передние лапы ударились ему о плечи. Ник упал, проклиная себя, его стальные когти рассекли пустоту над его головой. Проклятый зверь был огромен, но быстр, и в предательской темноте Ник не рассчитал свой удар. Мокрая морда упала ему в лицо, и челюсти схватились за горло. Он бросился в сторону и изо всех сил вонзил когти в слюнявую морду. Собака закричала, и он снова ударил по голове, чувствуя, как когти глубоко пронзают шерсть, кожу и плоть.

Животное издало неописуемый звук агонии и развернулось, чтобы вернуться в прежнее положение. Ник отпустил это. Он услышал, как девушка задыхается позади него, но теперь у него не было на нее времени, кроме шипения: «Не двигайся!» а затем он заставил пузырящийся вой вырваться из его горла. Снаружи послышались крики и стучащие звуки, как если бы тела упали от удара собаки, но ему пришлось продолжать действовать, пока он не убедился, что разбил их. Он медленно подошел к отверстию в скале, где кусты все еще дрожали и шелестели, и по мере продвижения он издавал звук, постепенно увеличивающийся, как будто он тянулся к ним. Затем он остановился


у входа и у него вырвалась из горла странная панихида. Если бы они хорошо знали свою джубу, они бы знали, что должно было случиться дальше.

Ник ненадолго остановился и перевел дух. Снаружи доносились плачущие крики, леденящие кровь почти так же, как и его собственный. Голос закричал: «О, собака, собака! Посмотри на ее голову! Ни один человек не мог оставить такие следы! " Бегущие шаги уносились в ночь.

«Значит, никто не сказал, что тебя наняли только для борьбы с людьми! Ты вернешься сюда… » Шаги затихли, и голос затих. Его владелец все еще был снаружи, решил Ник, но не был доволен своей работой.

«Я бросаю гранату!» - храбро позвал кто-то издали.

«Нет, ты ничего не бросай! Граната не убивает Джубу, вместо этого сделай молитвенный знак! »

Ник рассмеялся. Это был почти человеческий смех, но не совсем, и он начался как хихиканье и перешел в кудахтанье дьявольского, нечестивого ликования, как крик гиены в союзе с дьяволом. Визг и рычание отступили вдаль, а затем другие бегущие ноги последовали за первыми в внезапных небольших вспышках неистовой энергии. За ними последовал пронзительный вопль испуга. Обезумевшая от боли собака все еще кричала о своей агонии где-то в ночи.

Ник снова замолчал и приготовился к еще одному припеву.

Говорят, что джуба оплакивал собственную смерть, издевательски оплакивал свою жертву, хохотал от торжества, а затем снова кричал с булькающим, ищущим звуком, что означало, что он готов к более злым играм. Что ж, собака, похоже, не умерла, так что джуба был оправдан в том, чтобы еще раз выть.

Он выложился на полную. Когда утих последний дрожащий вопль, он остановился и внимательно прислушался. Ни звука. Даже отдаленный вой израненной собаки. С бесконечной осторожностью он двинулся в темноту. В поле его зрения ничего не было, ничего не шевелилось.

Глубокий вздох за его спиной поразил его, пока он не вспомнил девушку. Она зашевелилась позади него, и он услышал слабое шуршание ткани о камень.

«Еще нет», - пробормотал он. «Сначала нужно убедиться. Но пока ты не спишь, принеси мне мою рубашку. По какой-то причине он перешел на английский, но почти не осознавал этого, пока она молча не подошла к нему и не сказала: «Вот твоя проклятая рубашка». Он с удивлением посмотрел на нее, когда провел рукавом мимо когтя.

"Что случилось?"

"Причина!" Она издала какой-то звук, который мог быть сдерживаемым проклятием. «Ты что, какое-то животное?»

Он быстро застегнул пуговицы и уставился на ее смутное тело. Без сомнения, она нашла бы его более человечным, если бы он убил их всех.

«Ага, я сенбернар на спасательной службе», - тихо прорычал он. «А теперь заткнись и молчи, пока я не скажу тебе, что ты можешь двигаться».

Возможно, она хотела сделать какой-то комментарий шепотом, но он не стал ждать, чтобы его услышать. Он лежал плашмя на животе и медленно пробирался через расщелину, больше похож на извилистую рептилию, чем на косматую собаку, обнимая тени земли, пока не вышел на открытое пространство. Затем он остановился и настроил все свои чувства на запахи, виды и звуки окружающей ночи. Несколько мгновений он лежал, готовый с пистолетом и когтями ко всему, что могло бы случиться. Но ничего не произошло, и очень инстинкт подсказал ему, что непосредственной опасности нет. Он подождал еще пару минут, насторожив уши и всматриваясь во все стороны, затем молча поднялся и с успокаивающим стуком шагнул обратно в пещеру.

Оказавшись внутри, он включил свой карандашный фонарик и развернул его в пустоте. По возможности они должны удалить все следы присутствия людей. Девушка наблюдала за ним.

"Вы же не думаете, что прогнали их навсегда, не так ли?" она сказала.

«Нет, не знаю. Мы уходим отсюда. Убери эту тряпку от входа и все остальное, что у тебя есть поблизости. Он поднял свой рюкзак и ее шляпу, пока говорил, и осветил пол маленьким светом. Это была твёрдая почва и камни, и следов отпечатков не было видно. На естественной полке в пещере он нашел рюкзак, маленькую батарейку и фонарик еще меньшего размера. Последние два он положил в рюкзак и присоединился к девушке у входа. Она опустила ткань и скатывала ее быстрым плавным движением.

«У вас есть идеи, куда нам идти дальше?» пробормотал он.

Она кивнула, и он внезапно понял, что может видеть ее лицо. Снаружи первые лучи ложного рассвета начинали освещать небо. Им придется спешно убраться отсюда.

«В любом случае мы поедем туда, куда я собиралась тебя отвезти», - сказала она. «Позже, когда мы обсуждали, как переместить ваших людей, и строили свои планы». Ее голос казался резким и горьким, но совершенно бесстрашным. «Есть деревня Бамбара, где у меня есть друзья. Они дадут нам убежище, если мы туда доберемся. Также у них есть информация для нас, и есть кое-что, что я хотел вам показать после того, как мы поговорили об этом.


Это одна из причин, почему я попросила вас встретиться со мной здесь, на Гаити ».

Он был рад, что на то была причина. Пока для него это было загадкой. «Мы еще поговорим об этом», - спокойно сказал он. «Тебе есть что объяснить. Но давайте сначала уйдем отсюда. Я возьму это. Он потянулся к затемненной ткани и взял ее, чтобы засунуть в свой рюкзак. Остальные когти-крючки были спрятаны внутри.

Ник поднял свою когтистую руку, показывая девушку.

"Хочешь один?" он предложил. «Он может быть полезнее твоего пистолета».

Она отпрянула от него и чуть не плюнула в ответ.

"Нет, спасибо!"

«Хорошо, хорошо, - мягко сказал он. «Не кричи. Вот твоя шляпа. Он бесцеремонно набросил его ей на голову. «Скажи мне, куда мы идем, и я пойду первым».

«Вы можете следовать за мной», - решительно сказала она и одним быстрым бесшумным движением вышла из двери пещеры.

Ник закипел, затаив дыхание, и последовал за ней, накинув оба рюкзака на плечи и шагая за ней, как тень.

Она держалась под покровом густых деревьев и кустов и скользила тихо, как гибкая и грациозная кошка. В ее движениях не было ни малейшего колебания, но Ник видел, что она внимательна ко всем предрассветным вздохам и звукам. Их маршрут шел под гору и через окраины рощи деревьев, через которые он шел раньше, затем разветвился, чтобы следовать за поющим ручьем, беспорядочно блуждающим между густыми зарослями цветущих кустов, чей сильный сладкий запах был почти тошнотворным.

Ника беспокоил шум ручья. Его веселый смех заглушил звук их движения, правда, но он сделает то же самое для всех остальных. Он беспокойно огляделся. Его шея снова покалывало. В тусклом свете, снова уходящем в темноту перед рассветом, не было ничего, кроме ручья, высоких деревьев и густой неподвижной листвы. Но он был уверен, что в этом что-то есть. Он замедлил шаг и оглянулся через плечо. И он услышал низкое рычание, которое перешло в рычание, а затем превратилось в леденящий кровь вой. Это не было позади них. Он был впереди, и она тоже ...

Он уже бежал, когда услышал ее испуганный вздох и увидел ее стройное тело, падающее под натиском огромного животного. Его длинные ноги несли его вперед быстрыми прыжками и скачками, когда она перевернулась и сгорбилась, наткнувшись на щелкающие челюсти. Продолжая бежать, он махнул правой ногой вперед одним мощным футбольным ударом, который тяжело угодил в грудную клетку зверя и отбил рычащее существо от ее тела. Раздался звук рвущейся ткани, но он не мог остановиться, чтобы увидеть повреждения. Он перепрыгнул через ее распростертую фигуру и встретил животное практически в полете. На этот раз он не промахнется… Он жестоко ударил когтями по лицу существа и провел ими по глазам, вонзая их так глубоко и злобно, как только мог. Собака ужасно закричала и упала. Ник снова ударил ногой, так что его нижняя сторона, его мышцы судорожно подергивались, была уязвима для его последнего удара. Он изо всех сил полоснул тело шипами от горла до низа живота, а затем отступил, борясь с тошнотой и готовый нанести новый удар, если огромный мастиф все еще подает признаки жизни. То, что это длилось так долго, было невероятно. И ужасно.

Но он судорожно вздрогнул и умер у него на глазах.

Он глубоко вздохнул и отвернулся, заметив небольшую лужу, образованную камнями в ручье, и понял, что собака пришла сюда, чтобы зализать свои раны и умереть. Он никогда не должен был выпускать его из пещеры в агонии. Но он это сделал.

Он повернулся к девушке. Она была на ногах и заметно дрожала, и на ее лице отразился ужас. Ник потянулся к ней своей левой рукой без когтей и нежно взял ее за руку.

"Он сделал тебе больно?" - мягко спросил он.

Она вздрогнула. «Нет», - прошептала она. "Он только ... он только ..."

Она остановилась, вздрогнув. Ник обвил ее так, чтобы видеть ее плечо. Куртка была порвана, и на ее верхней части спины была глубокая царапина, но она была относительно незначительной.

«Как ужасно», - пробормотала она. "Какой ужас."

Ник отказался от осмотра ее спины и повернул ее, чтобы посмотреть ей в глаза. Она смотрела мимо него на собаку. Ему казалось, что в ней не было страха, только жалость и отвращение. "Почему это должно быть так?" прошептала она.

Не было времени напоминать ей, что она была полностью за то, чтобы убить весь патруль. Ник мягко прикоснулся к ее щеке.

«Милая, - пробормотал он, - я тоже это ненавижу. Но его зовут не Паоло, и у нас есть работа. Мы все еще продолжаем следить за потоком? »

Она покачала головой. «Мы скоро пересечем его и повернем на запад».

"Хорошо. Неужели мы еще столкнемся с патрулями? »

Снова покачивание головой. «Нет. Мы прошли точку, где могли встретиться с ними ».

Ник кивнул и отвернулся от нее. С некоторым трудом он поднял огромную окровавленную фигуру собаки и потащил ее к ручью. Он бросил его в


стремительно текущую воду за тихим бассейном и вернулась к девушке.

«Пойдем, - сказал он. «А на этот раз давайте пойдем вместе».

Она кивнула.

Они пошли дальше, прислушиваясь к звукам преследования, которого так и не последовало.

Прошел час, прежде чем они добрались до маленькой деревушки Бамбара. Первый петух запел, когда они постучали в окно, и вершина горы осветилась розовым светом.

Дверь открылась, и они вошли. Восклицания, приветствия, предложения еды, от которых они отказались, и затем они оказались вместе в сарае, пахнущем сладкой соломой.

Ник почти рефлекторно потянулся к ней. После долгого дня приятно было держать женщину на руках.

Она грубо оттолкнула его и заползла в самый дальний угол соломы.

"Прекрати это! Если бы вы были отрядом мужчин, о которых я просил, я бы переспала с каждым из них, если бы думала, что это принесет пользу. Но это не так, так что оставь меня в покое.

- Хорошо, Паоло, - сонно сказал он. «Это была всего лишь мысль».

«Имя - Паула»

«Докажи это когда-нибудь», - пробормотал он и погрузился в сон.

Китайская головоломка

Доктор Цин-фу Шу невольно вздрогнул. Он ничего не чувствовал, кроме презрения к местным суевериям, и все же от тихого стука барабанов по его телу пробежали мурашки. Обычно они начинались только с наступлением темноты в субботу, но сегодня они начинались до полудня. Он задавался вопросом, почему. Без особого интереса, но он задумался. Его раздражало их влияние на него, и его раздражало полное отсутствие прогресса. Две полные недели в этом каменном лабиринте и его рабочая бригада ничего не нашли. Было очень прискорбно, что ему пришлось оперировать таким малым количеством людей и что они должны были быть такими очень осторожными. Но Цитадель была одним из чудес света, и ее известность как туристической Мекки давала большие преимущества. Одно лишь вдохновение могло бы предложить его как укрытие для материалов или людей. К тому же она была безлюдна ночью, так что, хотя днем нужно проявлять большую осторожность, ночью не было необходимости в чрезмерной осторожности.

Он свернул в проход, который раньше не исследовал, и осветил стены ярким лучом фонарика. Откуда-то за их пределами он мог слышать осторожные скребущие звуки своих людей на работе, ищущих в подземных хранилищах и темницах… Он даже не совсем понимал, что они должны были искать. Может быть, в упаковочных ящиках, оставленных открыто среди старых гарнизонных припасов, или, может быть, в сундуках с медными переплетами в каком-нибудь секретном месте.

Цин-фу Шу ощупал стены узкими кончиками пальцев и выругался. Ему нечего было сказать, кроме одной тонкой подсказки, и этого было недостаточно. Скребущие, царапающие звуки его рабочей бригады, пытающейся найти какое-нибудь потайное место в толстых каменных стенах, казались бесцельными и бесполезными. К счастью, их не могли услышать туристы, которые даже сейчас топали и таращились над головой, охая и ахая при виде захватывающего вида с зубчатых стен. «Странно, - подумал он, - как пульсация барабанов ощущается даже сквозь массивные стены».

Камень был скользким под его ищущими пальцами, но твердым, как горный камень. Он не качнулся внутрь от его прикосновения, как он ежедневно - и каждую ночь - молился об этом, и не было никаких колец, которые можно было бы потянуть, или болтов, чтобы отодвинуть назад и открыть скрытую комнату. Он продолжал поиски, медленно и тщательно, позволяя своим любопытным пальцам блуждать по каждому изъяну на гладкости и исследуя каждую выпуклость и трещину.

Время шло. Барабаны все еще пульсировали, а Цин-фу Шу продолжал искать. Но теперь монотонный ритм начинал бить его по нервам. Он начал думать, что этот звук исходит от огромного, окровавленного сердца, бьющегося внутри Стен, поскольку он читал По, будучи студентом в Штатах, и это становилось невыносимым. Его раздражение и разочарование росли. Две недели ничего! Толстяк в Пекине был бы очень недоволен.

Он повернул за угол в другой коридор и снова выругался, на этот раз вслух. Он снова оказался в той части темниц, которую исследовал только накануне, и даже не осознавал, куда его ведут. Тысяча проклятий в лабиринте дьявола.

«На этот день хватит, - решил он. У него были рабочие для такого рода вещей; пусть работают. Его работа заключалась в том, чтобы использовать свой мозг, чтобы получить больше информации - каким-то образом и откуда-то.

Доктор Цин-фу Шу, заместитель начальника очень специализированного отделения китайской разведки, быстро направился к светящемуся свету в дальнем конце коридора. Он выходил в огромную комнату, заваленную древними ящиками. Его люди трудились среди них, выламывая ящики и деловито рывшись в них. Другой мужчина выходил из дыры в полу.

Ах! Люк! Снижающийся интерес Цин-фу вернулся к жизни, и он направился к ловушке. Его человек поднялся наверх и с жестоким грохотом опустил дверь.

«Сдерживай себя», Цинг-фу .


упрекнул его. «Я неоднократно говорил, что не должно быть лишнего шума».

«Ба! Те крестьяне подумают, что слышат призраков! - презрительно сказал мужчина и плюнул.

«Тем не менее, ты будешь подчиняться моим приказам, какими бы они ни были», - сказал Цин-фу Шу ледяным голосом. «Если ты не будешь молчать, как я прошу, ты успокоишься. Вы понимаете?"

Он уставился на другого мужчину с разреженными глазами, тяжелые веки которых напоминали его врагам змею в капюшоне. Парень опустил взгляд.

«Я понимаю, сэр», - смиренно сказал он.

"Хорошо!" Доктор восстановил кое-что от своего духа. Ему нравилось видеть в мужчине страх, и он видел это сейчас. - Полагаю, люк был разочарованием?

Мужчина кивнул. «Это не что иное, как цистерна. Заброшены на долгие годы ».

"Сколько?" - резко спросил Цин-фу. "5? 10? Больше?" Это было важно знать, поскольку тайник был спрятан в 1958 или, возможно, 1959 году.

"Больше. Пятьдесят лет, сто. Трудно сказать. Но несомненно, что никого там не было, по крайней мере, за дюжину лет ». Гладкое желтоватое лицо мужчины сморщилось от отвращения, его большие руки коснулись его туники. «Место - гнездо из паутины и крысиных нор, но даже пауки и крысы давно ушли. Там внизу гадость, и она мертва. И тайника нет. Сэр."

Цин-фу удовлетворенно кивнул. Новость его не обрадовала, но он знал, что может доверять сообщению Мао-Пэя. Этот человек был угрюмым дьяволом, но прекрасно справлялся со своей задачей. И ему было приятно, что этот парень не забыл позвать его, сэр. Цин-фу не был из тех начальников, которым нравится, когда подчиненные называют его товарищем. Даже капитан его рабочей группы.

«Я так и думал, - сказал он. «Я уверен, что то, что мы ищем, будет в более тонком укрытии. Когда вы и ваши люди закончите с этими ящиками здесь - а я уверен, что вы ничего в них не найдете - тогда вы начнете с полов и стен восточного крыла. Сегодня вечером мы вернемся к галереям пушек и покончим с ними ».

Затем он покинул рабочую группу и спустился еще одним коридором в большую комнату, которую он превратил во временный кабинет для себя. Его разум размышлял над проблемой, пока он шел. В этом огромном здании были и другие подземелья, помимо тех, которые он и его люди искали, но они были открыты для туристов днем и крепко заперты ночью. Так было и в то время, когда сокровище было спрятано. И люди, которые спрятали тайник, наверняка выбрали бы место, куда они могли бы легко вернуться без перерыва. Следовательно…

Том Ки ждал его в импровизированном офисе, который когда-то занимал хранитель склада. Он сложил газету, когда вошел Цин-фу, и поднялся на ноги, потянувшись, как кошка.

- А, - приветствовал его Цин-фу. "Вы вернулись. Вы заказали больше припасов !? Хорошо. Возможно, вы не обнаружили причину того непрекращающегося барабанного боя, который я слышу даже здесь?

Худое лицо Тома Ки скривилось в насмешливой улыбке. «Да, сэр. Эти заблудшие чернокожие играют в барабаны, чтобы прогнать дух джуба, появившийся вчера вечером. В газете есть история, которая может вас заинтересовать ».

"Так?" Цин-фу взял предложенную газету. «Но ты не должен говорить о них таким образом, Том Ки.заблудшие негры! Тч! Мы все цветные, вы должны это помнить. Мы все друзья ». Он мягко улыбнулся и взглянул на заголовки. «Думайте о них как о наших черных братьях, - добавил он, - наших союзниках против мира белых».

«О, я всегда так думаю», - сказал Том Ки и усмехнулся. Его усмешка была не более приятной, чем его улыбка.

Доктор Цин-фу с возрастающим интересом читал статью в газете. Это был невероятный рассказ о сверхъестественном и храбрости, выходящей далеко за рамки служебного долга. Казалось, что невыразимое чудовище, очевидно, поднялось из моря и вступило в ужасную битву на вершине утеса мыса Сен-Мишель. В темноте девятый отряд собачьего патруля не мог осмотреть местность с какой-либо большой тщательностью, но пока они проводили предварительное расследование, служебная собака подавала признаки обнаружения запаха. Затем он привел девятый отряд к небольшой горной пещере.

«По прибытии в пещеру, - говорится в рассказе, - собака начала ощетиниваться, словно в каком-то странном присутствии. Патрульные, всегда заботящиеся о собственной безопасности, призвали собаку войти в пещеру. Благородный зверь попытался это сделать. В этот самый момент послышался ужасный крик джубы, и собака убежала из пещеры, как если бы ее преследовали демоны. Мгновение спустя его снова заманили обратно неизвестным образом, и вскоре после этого снова раздались неземные крики. Сторожевой пес кричал, как будто на него напали злодеи. Он вышел из пещеры на огромной скорости, горько завизживая, и люди патрульной группы увидели ужасные резаные раны на его теле, которые могли быть


нанесены только каким-то ужасным зверем. Затем они сделали все возможное, чтобы войти в пещеру, но были отбиты какой-то необъяснимой силой. В то время считалось, что собака убежала. Несмотря на героические попытки проникнуть внутрь и использование всех возможных средств, чтобы выкурить присутствие в пещере… »

Цин-фу Шу дочитал до конца, его губы скривились от презрения, когда он прочитал об уходе мужчин с места происшествия и «исключительной храбрости», с которой они вернулись в утреннем свете. Они очистили пещеру газовыми бомбами, заклинаниями и дымом, но ничего не нашли - ни малейшего следа обитателей, человеческих или нечеловеческих. Позже утром тело собаки было обнаружено за много миль вниз по течению, практически разорванное когтями. Очевидно, все это было работой некой сверхъестественной силы. Таким образом, бьют в барабаны, чтобы уберечься от повторения ужаса.

В столбце STOP PRESS был последний пункт. Он сказал:

«Тело бородатого мужчины в военной форме было обнаружено сегодня утром рыбаками у скал мыса Сен-Мишель. Он был наполовину погружен в воду и сильно пострадал, но сразу стало очевидно, что основной причиной смерти была резаная рана или ранения в живот. Природа оружия не определена, но, согласно отчетам девятого патрульного отряда, раны похожи на те, что были у собаки. Жертва еще не установлена ».

Глаза Цин-фу сузились. «Итак, Том Ки. Таинственный вой в ночи - вполне возможно, приманка - и сегодня мы находим тело бородатого мужчины в армейской форме. Но гаитянские армейцы редко бывают бородатыми, не так ли? Возможно, вы слышали об этом больше, чем написано в газете? »

«У меня есть Доктор. Вот почему я подумал, что вам может быть интересна эта учетная запись. Том Ки задумчиво щелкнул костяшками пальцев. «В городе говорят, что это было тело фиделиста. Крупный мужчина, хорошо сложенный, с гнилыми зубами.

«Это похоже на Алонзо», - почти разговорчиво сказал Цин-фу.

Том Ки кивнул. «Так я и думал. Могу заверить вас, что я был даже более, чем обычно, осторожен, чтобы меня не увидели возвращающимся сюда сегодня. Я также попытался выяснить, не видели ли другие Fidelistas. Но мне сказали, что прямо сейчас они все находятся через границу в Доминиканской Республике ». Он слабо улыбнулся и щелкнул другим суставом.

«Не все», - прошипел Цин-фу. «Что он здесь делал? Это какое-то предательство, на это можно рассчитывать! Почему он не сказал нам, что идет? Эти люди должны работать с нами, а не против нас. Они должны держать нас в курсе своих перемещений ». Маленький мужчина пожал узкими плечами. «Мы не говорим им», - пробормотал он. «Дело не в этом! Когда приходит время, мы говорим им, что нужно. Они работают на нас, а не мы на них ». Цин-фу остановил гневную походку. «Но что еще важнее - кто его убил? И почему?"

Том Ки улыбнулся своей кривой улыбкой. «Джуба…» - начал он и остановился. Цин-фу сегодня не был в настроении шутить.

"Джуба!" Цин-фу зарычал. «Этого достаточно для примитивных дураков, но не для нас. Он был убит каким-то человеческим вмешательством, это очевидно. Очевидно, мы тоже этого не делали. Да и гаитяне тоже - его бы взяли на допрос в тайную полицию. Так кто же это оставит, как вы думаете?

Маленький человечек снова пожал плечами. «Это сам Алонзо рассказал нам о Грозных. Возможно, они ужаснее, чем мы думали ».

Цин-фу задумчиво посмотрел на него. «Возможно, они и есть», - мягко сказал он, снова подавляя внезапный всплеск гнева. "Да. Возможно, ты прав. Возможно, это гораздо больше, чем мы знаем. Я должен принять более строгие меры. Позже мы более подробно обсудим, что мы будем делать с кубинцами. А пока вы вернетесь в город и наведете дополнительные справки. Когда вы уверены, что этим человеком действительно был Алонзо или, по крайней мере, какой-нибудь другой Фиделист, свяжитесь с их штабом и скажите им, что их человек мертв. Вы можете предположить, что они послали его с определенной целью и, к сожалению, он был задержан. Будьте сочувствующими, будьте тонкими, не используйте угрозы - но узнайте, зачем его послали. И вернись после наступления темноты. Мы снова будем использовать металлоискатель, и вы должны быть здесь ».

Том Ки кивнул и попрощался. Не время было спорить о долгом и утомительном подъеме и спуске по крутой тропе к Цитадели. Яростные вспышки гнева Цин-фу были хорошо известны всем, кто на него работал. Он направился к туннелю, указанному Цин-фу двумя неделями ранее гаитянским проводником, который умер очень скоро после, очевидно, естественной причиной, и вышел в пальмовую рощу за пределами территории Замка. Он взял привязанную лошадь и начал долгий путь вниз с холма.

Цин-фу шагал по еще одному проходу в лабиринте под Цитаделью. Его кожа приятно покалывала от нетерпения. Он долго терпел заключенного.


слишком долго. Он быстрым шагом прошел мимо кладовых, направив луч фонарика по коридору в сторону камер. Тот каземат, который он выбрал для заключенного, идеально подходил для допросов. В отличие от некоторых других, в нем не было даже самых маленьких зарешеченных окон, и в нем была прихожая, где Шанг мог спать - или что бы там ни происходило, когда существо было в одиночестве, - пока он не понадобится.

Он вошел в прихожую, и в углу зашевелилась огромная фигура.

"Шан?" пробормотал он.

"Мастер."

«Вы выполнили мои приказы?»

"Да Мастер."

"Хорошо. Ваше терпение будет вознаграждено. Очень скоро. Возможно, в течение часа.

В темноте раздалось тихое удовлетворенное рычание.

«Подожди здесь, пока я не позвоню», - приказал Цин-фу и улыбнулся про себя, отодвигая тяжелую задвижку внутренней камеры. Ему это понравится.

Он шагнул в кромешную тьму крошечной комнаты и направил луч фонарика на каменную койку и ее обитателя. Конечно, все еще там. Выхода не было. Фонарь нетронутый висел на крючке высоко на стене, хотя он зажигал его только тогда, когда хотел. Даже это было в пустой камере только последние несколько дней, после того как он убедился, что заключенный слишком слаб, чтобы дотянуться до него. Цин-фу зажег его и посмотрел на девушку с чем-то вроде восхищения. Она вызывающе смотрела на него, ее глаза горели лихорадкой на изможденном лице. Голод, жажда и почти вечная тьма не заставили ее говорить. Наркотики, которые не давали ей заснуть, наркотики, заставляющие ее болтать, наркотики, вызывающие у нее тошноту и выворачивающие ее тело наизнанку - все это сделало все, что от них ожидалось, кроме как заставило ее сказать правду. На ее руках не было ногтей, а на теле остались ожоги от сигарет. Но вскоре он понял, что они не действуют на нее. О, иногда она кричала и выплевывала ему слова, но каждое слово было ложью.

И у него больше не было времени проверять ее ложь одну за другой.

«Добрый день, Эвита», - сказал он приятно. «Вы знали, что это было днем?»

"Откуда я могла знать?" прошептала она. Ее голос был сухим и хриплым.

Он улыбнулся.

«Может быть, вы хотите пить?»

Она повернулась лицом к стене.

«Нет, нет, нет», - мягко сказал Цин-фу. «Скоро у вас будет вода. Думаю, нам этого достаточно. Сегодня произошло нечто, что несколько меняет положение вещей. Ваш знакомый дал нам много полезной информации. Вы помните Алонзо?

Он увидел дрожание ее век и легкое подергивание лицевой мышцы.

«Нет», - прошептала она.

"Как жаль. Тем не менее, я думаю, его можно убедить помочь вам. Теперь дело только в том, чтобы вы подтвердили его историю.

"Какая история?"

«Ах! Но для вас это будет слишком легко, не так ли? «Ему было бы намного легче, - мрачно подумал он, - если бы он имел хоть малейшее представление о том, чем могла быть история Алонзо. Он взял пачку тонких сигар и начал играть с ней. «Нет, вы еще раз расскажете мне свою историю, и тогда мы обсудим небольшие неточности. На этот раз я должен вас предупредить, что если я не услышу правду, последствия будут очень ужасными. Скажи мне, чего я хочу, и ты свободен. Но солги еще раз, и я узнаю, потому что, как я уже сказал, мне нужно только подтверждение. А потом… - Его улыбка была очень нежной и полной сочувствия. «И тогда ты столкнешься с чем-то, что даже ты, моя дорогая, не сможешь вынести. А теперь начни, пожалуйста.

Она лежала на месте и говорила хриплым голосом, в котором не было выражения.

«Меня зовут Эвита Мессина. Я родилась и выросла в Санто-Доминго. Мой муж был политическим врагом Трухильо и умер в тюрьме. Потом они пришли и забрали ...

«Да, да, я знаю все, что правда», - с нежным терпением сказал Цин-фу. «Мы согласны с тем, что где-то на острове есть скрытый тайник с драгоценными камнями и золотом. И мы оба знаем, что многие люди хотели бы заполучить его. Но мы его еще не нашли, не так ли? Нет, Трухильо хорошо это скрывал. Да! Все это согласовано. Расскажи мне еще раз о Падилле и о себе.

Женщина вздохнула. «Я встретила его случайно и совершенно случайно обнаружила, что он был членом особого штата Трухильо. Он был пьян и немного хвастался. Он что-то сказал об одном из ключей от сокровищницы. Я была полна решимости узнать больше. И так ... я ... играла на нем ... и мы ...

«Стали любовниками. Да." Губы Цин-фу были влажными. Он слышал записи сексуальных приключений Германа Падиллы с Эвитой Мессиной и получил от них огромное удовольствие. Крики, вздохи, скрип кровати, слабые звуки боли, удары плоти по плоти доставили ему удовольствие, доходившее до экстаза. Тысяча проклятий на глупцов, которые вторглись слишком рано, прошлой ночью!

«И в ходе твоих занятий любовью, - сказал он хрипло, сглотнув слюну, - что


вы узнали об этом так называемом ключе? »

«Я же говорила тебе», - безжизненно сказала она. «Это не настоящий ключ, а своего рода ключ к разгадке. Падилья сказал, что таких ключей несколько. Это была идея Трухильо об игре. Каждому из нескольких человек он дал только одну часть головоломки. Падилья был одним из них. Только сам Трухильо знал их всех. По крайней мере, так сказал Падилла.

- А ключ Падиллы?

«Вы тоже это знаете. Только несвязанная фраза - «Замок черных». Мне всегда казалось, что он знает больше. Но я не смогла узнать. Как вы помните, нас прервали. Она сказала это с горечью.

Он вспомнил, ладно. Два слушателя, сидевшие у магнитофона, набросились на влюбленных в их беззащитном состоянии; совершенно уверены, что они могли схватить обоих живыми и вырвать у них всю правду. Они ошибались. Вон Лунг был вынужден остановить бросок Падиллы пулей в спину. И девушка настаивала, что она не знала ничего больше, чем они слышали.

В сотый раз Цин-фу обдумывал эту фразу. «Замок черных». Это был код? Это была анаграмма? Он думал, что нет. Это должно было быть место. И из всех мест, эта огромная Цитадель, построенная королем Гаити Анри Кристофом для защиты своего черного королевства от французского нападения, идеально подходила под это название - ключ к разгадке. Правда, это было не в Доминиканской республике… но это было не очень далеко. А спрятать часть украденных миллионов среди его ненавистных врагов, гаитян, было бы типично хитрым ходом, похожим на Трухильо. Но где же во всем этом огромном комплексе каменной кладки могло находиться сокровище? А кто мог хранить другие улики? Падилья, должно быть, знал.

«Он сказал тебе кое-что еще», - резко сказал Цин-фу.

"Нет!"

«Конечно, знал. Не забывайте, что теперь у меня есть информация от Алонзо ».

«Тогда воспользуйся этим», - плюнула она ему, вернувшись к своей прежней жизни. «Если он так много знает, используйте его!»

«Ах! Значит, вы его знаете?

"Нет, я не." Она снова опустилась на твердую каменную койку, измученная. «Это ты назвал его имя, а не я».

«Но он упомянул твою», - сказал Цин-фу, глядя на нее. Конечно, это было неправдой. В первые дни их «сотрудничества» Алонзо предупреждал его о банде доминиканских преступников по имени Ужасные, которые тоже охотились за сокровищами Трухильо, но это все, что Алонзо когда-либо говорил ему. «Он упомянул твою», - повторил Цин-фу. «Это ваш последний шанс облегчить себе жизнь. А теперь расскажи мне своими словами - как ты связан с Грозными?

«Я ничего о них не знаю». Ее голос снова стал бесцветным.

«О да, это так. Это для них вы ищете это сокровище, не так ли? »

«Это для меня!»

"Почему?" Слово обрушилось на нее.

"Я говорил тебе! Поскольку Трухильо забрал все, что у нас было, и убил моего мужа, я хочу этого! Я хочу это для себя! »

"Ты врешь! Ты расскажешь мне о Грозных, прежде чем я выйду из этой комнаты сегодня! »

Ее лицо повернулось к стене. «Я их не знаю», - безжизненно сказала она.

Доктор Цин-фу вздохнул. «Какая жалость, - сказал он. Но его пульс учащался. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз удовлетворял свои особые страсти. «Возможно, мой помощник сможет пробудить твою память», - пробормотал он вежливо.

Он повернул голову к двери и крикнул. "Шан!"

Дверь распахнулась внутрь.

"Да Мастер."

«Войдите», - добродушно сказал Цин-фу. "Посмотри на нее. А ты, моя маленькая Эвита, посмотри на моего друга Шанга. Он очень хотел приехать сюда, чтобы познакомиться с вами. Только проявив предельное терпение, он смог сдержать себя, за что теперь будет вознагражден. Подойди к ней ближе, Шан. И посмотри на него, женщина! »

Огромная фигура проковыляла в свете фонаря и неуклюже зашагала к койке. Цин-фу смотрел, как голова девушки повернулась, и наслаждался ее непроизвольным вздохом.

«Шан может не выглядеть как мужчина, - сказал он в разговоре, - но у него есть мужские желания. Однако должен вас предупредить, что он несколько нетрадиционен в своем подходе. Я даже слышал, что он был жестоким. Посмотрим. Он волен делать с вами все, что ему заблагорассудится. Прикоснись к ней, Шан. Посмотри, как ей это нравится ».

Девушка прижалась к стене и захныкала. Впервые она ясно увидела существо, которое сторожило дверь ее камеры, и все ее существо переполнялось ужасом и отвращением.

Шан был гориллой без волос, человеческой гориллой с огромным телом борца сумо и похожими на клыки зубами какого-то огромного хищного животного. Он возвышался над ней, рыча, слюна капала из его открытого рта, пот блестел, как масло, на его обнаженной верхней части тела. Жир смешался с мускулами, а мускулы с жиром, и оба они выпирали и сгибались вместе, когда он протянул одну массивную руку и разорвал ее тонкую блузку до талии. Палец размером с банан прижался к груди Эвиты.

"Ах нет!" она простонала.

"О да! »


- сказал Цин-фу, восхищенно дрожа в ожидании сексуальной схватки. «Если вы не хотите передумать и сказать мне, о чем я прошу?»

«Я ничего не знаю», - выдохнула она. «Убери его от меня. О Боже!"

«Бог помогает тем, кто помогает себе сам», - ханжески пробормотал Цин-фу. "Вы будете говорить?"

"Нет!"

Шан зарычал и снова рванул.

«Верно, Шан», - одобрил Цин-фу. Он удобно прислонился к стене, откуда открывался лучший вид, и трясущимися пальцами закурил сигариллу. Ах, этого стоило ждать! Смотреть и слышать было намного более возбуждающе, чем неуклюжая грубость действия.

«Вы уверены, что не хотите разговаривать?» - предположил он, почти надеясь, что она этого не сделает - пока.

"Я ничего не знаю!" она закричала. "Ничего!"

"Так. Ну тогда. Сначала осторожно, мой Шан. Возможно, нам придется спасти ее для повторного выступления ».

У него перехватило дыхание от чистого удовольствия, когда Шанг зарычал и сел на койку. Девушка бешено пиналась. Хорошо! Хорошо!

Чудовищное тело Шана окутывало стройную, слабую фигуру на койке.

День открытых дверей в замке

«Теперь вы стоите на высоте 3140 футов, - пел голос проводника, - на валу защиты короля Анри Кристофа от французских захватчиков. Двести тысяч человек, бывших рабами, тянули железо, камень и пушку по тропе, чтобы построить это здание. Двадцать тысяч из них погибли. Каменный пол этой цитадели - единственного гарнизона замка, когда-либо построенного черными людьми - находится на высоте 3000 футов над уровнем моря. Подземелья, конечно, находятся на меньшей глубине, а высота стен 140 футов. У основания они имеют толщину двенадцать футов, и даже здесь, на парапете, где мы стоим, глядя на Атлантический океан, их толщина составляет шесть футов. В ста сорока футах ниже нас лежат склады, спальные помещения и склады боеприпасов - достаточно, чтобы обеспечить отряд в 15 000 человек… ».

Солнце было низко над морем. Это был последний тур дня.

Ник смотрел поверх парапета. Он и девушка стояли немного в стороне от остальной группы, и оба изменили свои костюмы накануне вечером. На ней были туристические брюки и яркая блузка, которая идеально подходила ей, а на нем был повседневный костюм пожилого мужчины, который ему позаимствовал друг Паулы Жак Леклерк. Его темная кожа прошлой ночи теперь стала пятнисто-розовой, как у человека, привыкшего к хорошей жизни, а его борода была поседевшей и аккуратной. Он мог бы быть стареющим латиноамериканцем, путешествующим по Гаити со своей племянницей. Но это было не так. Он был Киллмастером, выполнявшим невыполнимую миссию.

«Хорошо, давай еще раз рассмотрим это», - тихо сказал он. На заднем плане пел голос проводника. «Мне это совсем не нравится, но, похоже, это единственное, что можно сделать, так что я думаю, нам придется это сделать».

Она повернулась к нему гибким, быстрым движением, грациозной, как кошка, и совершенно женственной в каждом изгибе и жесте.

«Мне это тоже не нравится. Посылать одного человека было глупо! Я сказал тебе в начале ...

"Да вы сказали. Один или два раза чаще, - твердо сказал Ник. «Должен ли я послать за ротой морских пехотинцев и штурмовать укрепления?»

Она нетерпеливо щелкнула и отвернулась, чтобы посмотреть вниз, в густую рощу красного дерева далеко внизу за внешней западной стеной.

«И не смотри туда, как будто ты что-то ищешь», - резко сказал Ник. «Вы можете просто кого-то заинтересовать. В настоящее время. Вы можете доверять Жаку, что там будут лошади?

«Конечно, я могу доверять Жаку! Разве он не дал нам приют, одежду, карту? »

«Не кусайся. Я с тобой, а не против тебя. И ты уверен, что гид не будет считать головы, когда мы уйдем? "

Паула покачала головой. Ее волосы медового цвета мягко развевались на ветру.

«Она красива по-своему, - неохотно подумал Ник.

«Они никогда не считают, - сказала она. «Меньше всего в последней поездке дня. Так сказал Жак, и он их знает ».

Да. «Всегда помогающий Жак», - подумал Ник. Но ему пришлось довериться этому человеку. Жак и его жена Мари были друзьями Паулы много лет. Именно Жак послал Пауле сообщение о том, что китайские незнакомцы были замечены недалеко от Кап-Аитьена, и Жак, который шпионил и видел, как они роются в кустах возле Цитадели несколько темных ночей подряд, таща с собой ящики странной формы. . Жак примет более пристальное внимание, когда у него будет время.

«Хорошо, если Жак так говорит. Теперь я хочу это четко понять. Ты останешься с лошадьми. Вы не поедете со мной ».

«Давайте разберемся по-моему, - холодно сказала она. «Я видел тебя в бою только однажды - против собаки. Пока я не знаю, чего вы стоите, я отдаю приказы. Ты не я иду с тобой ».

Голос экскурсовода прозвучал бойко. «Теперь, дамы и господа, мы поднимемся по лестнице на нижнюю пушечную галерею. Вы последуете за мной, пожалуйста, и скорее, если не возражаете, потому что уже поздно.


Раздался звук шквала, и отряд отошел от стены. Ник смотрел, как последний мужчина спустился вниз из виду, подождал минуту, а затем повернулся к Пауле.

«Паула, используй свою голову», - мягко сказал он. «Ты будешь только мешать. В одиночестве будет довольно сложно шарить в темноте; это будет невозможно, если мне придется тащить тебя с собой. Вы хотите заставить меня вывести вас из строя? » Он быстро огляделся, чтобы убедиться, что они одни. Они были. «Это достаточно просто. Как это!"

Его руки молниеносно взметнулись. Одна поймала ее руки и сжала их за запястья. Другая протянулась к ее горлу и нашла чувствительную точку давления. И сжала.

Он так же внезапно отпустил: «Видишь, как легко?»

Она дотронулась до своего горла и сглотнула. "Я вижу. Вы высказали свою точку зрения. Но, как вы говорите, вы будете там одни. Вам может понадобиться помощь. Как это!"

Ее руки взлетели со скоростью, не уступающей его собственным. Быстрым, умелым рывком она сбросила его с ног и перекинула через плечо. Он ударился о стену парапета и отскочил назад, как мяч, и легко приземлился рядом с ней, когда она повернулась, чтобы посмотреть на свою работу.

«Позор тебе, что ты так обращаешься со стариком», - укоризненно сказал он. «Что, если бы я перелтел через парапет?»

«Я бы помахала рукой на прощание», - решительно ответила она. «Но вы хорошо приземлились, я рад видеть».

Ник уставился на нее. «У вас тяжелый случай, не так ли? Ладно, ты тоже высказал свою точку зрения. Но я думаю, мне тебя немного жаль. Давай пошли."

Он быстро ударил ее по заднице и толкнул к каменной лестнице. Его гордость была поколеблена. Но он думал, что она все-таки может быть полезной.

* * *

«Шан! Дьявольский ублюдок! Разве я не говорил тебе, что она нам еще может понадобиться? Высокое тело Цин-фу Шу дрожало от ярости. Все было слишком быстро, слишком быстро! «Свинья, тебя за это накажут!»

К нему повернулся безволосый человек-обезьяна. На лице Шана изучали животное недоумение.

"Я ничего не сделал. Мастер. Я касался только ее, и она боролась со мной. Вы видели - вы, должно быть, видели. Я ничего ей не сделал, Мастер.

Цин-фу яростно дернул сигариллу и подошел к безмолвной фигуре на каменном ложе. Он потянулся к тонким плечам и сердито встряхнул их. Тело девушки было вялым и не сопротивлялось; она была похожа на тряпичную куклу, у которой не осталось половины набивки. Ее голова раскачивалась из стороны в сторону, как будто у нее сломалась шея.

Он пощупал ее пульс. Он был слабым, но сильно бился.

«Убирайся, Шан», - прорычал он. «Возвращайся на свое место».

Цин-фу услышал позади низкое рычание, когда полез в карман за маленьким чемоданом с пузырьками и подкожными инъекциями. Его тело поползло. Он знал грубую силу своего любимого монстра и уважал ее. Он также знал гнев Шана, гораздо более жестокий, чем его собственная, и видел зверя в действии с его сокрушительными захватами и смертоносными ударами карате. Шан был практически его собственным творением… но никто никогда не знал, когда наполовину прирученный зверь повернется.

Он сделал свой голос нежным, набивая иглу.

«У тебя будет шанс, мой Шан», - сказал он. «Это будет позже, вот и все. Теперь иди."

Он услышал, как шаги Шана удаляются, пока он искал вену и нашел ее.

Она была бы хороша по крайней мере для следующего раунда, эта девушка. И в следующий раз он будет поосторожнее.

* * *

Никто из туристов не заметил, как Ник и Паула отстали от остальной группы и прокрались в рощу. Жак был прав; не было никакого способа добраться до сильно загороженных внутренних ниш замка изнутри, так что им пришлось бы снова войти снаружи. Но, по крайней мере, у них было хорошее представление об общем плане, который соответствовал старым фотографиям и схеме.

Лошади ждали в роще, как и обещал Жак. В глубокой тени красного дерева Ник быстро переоделся в темно-зеленую одежду прошлой ночи и стряхнул серую пыль со своей бороды. В разреженном вечернем воздухе он услышал звуки группы, гремящей домой по тропе в полумиле или около того. Спуск был долгим, и последние лучи солнца умрут к тому времени, когда они достигнут Милота у подножия склона.

Паула все еще переодевалась под прикрытием низко висящей ветки.

Было время убить, пока не стемнело достаточно, чтобы можно было приступить к работе; слишком много времени для нетерпеливого человека Ника. А Паула, по очереди замкнувшаяся или злая, была не из тех женщин, которые помогают ему скоротать сумеречные часы так, как он выбирает.

Ник вздохнул. Жалко было ее. Такая холодная, такая необщительная, такая красивая в своей поджарой и кошачьей манере, такая неприступная ...

Он тихо подошел к краю рощи из красного дерева и огляделся, визуализируя старую карту, показанную ему Жаком, и подгоняя сцену к картинам, которые он видел. Цитадель возвышалась над ним,


обширна и неприступная. Слева от него, за краем стойки из красного дерева, лежала пальмовая роща. Справа от него гранаты, а за ними тропа, ведущая в город. Почти прямо перед ним, между ним и высокими обшитыми железом внешними стенами, был холм из камня, увенчанный густым кустарником. Некоторое время он стоял и прислушивался, неподвижный и безмолвный, как ствол красного дерева, высматривая все, что могло выдать другое присутствие. Затем он двинулся медленно и незаметно, как пантера на охоте.

Ему потребовалось несколько минут, чтобы найти отверстие в канале и очистить его от зарослей, но он был доволен тем, что увидел, когда открыл его. Им придется ползти, но если внутри не будет упавшей каменной кладки или какого-либо другого препятствия, там будет достаточно места для любого, кто двигается приседая.

Ник скользнул обратно к убежищу из красного дерева и сел на упавшее бревно. Сквозь деревья он увидел смутные очертания лошадей и женщины, которые стояли неподвижно и ждали.

Он дважды чирикнул в крошечные микрофоны под рубашкой и услышал ответное чириканье.

«AX J-20», - прошептал из его подмышки негромкий голос. «Где ты, N?»

- За пределами Цитадели, - пробормотал Ник. «С женщиной, Паула».

Он услышал тихий смешок. «Но естественно, - сказал Жан Пьер. «Картер приземляется, как обычно, задницей в масле. Значит, все Грозные - женщины, да? Ястреб в ярости! Думаю, он думает, что вы все так и спланировали. Но как вы продвигаетесь? »

«Странным и хитрым способом», - пробормотал Ник, не отрывая глаз от любого движения в лесу или около него. «Заткнись и слушай, и избавь меня от лукавых мыслей. Я встретил женщину, как вы слышали. Я до сих пор ничего не знаю о кубинском характере, но думаю, что Паула от меня что то скрывает. Так или иначе, у нас произошел небольшой инцидент с гаитянским собачьим патрулем, и мы покинули пещеру в некоторой спешке. Она отвела меня в деревню под названием Бамбара, где у нее есть друзья, имя Жак и Мари ЛеСьерк. Проверьте их, если сможете. Мы провели с ними ночь и большую часть дня. Похоже, что Жак - местный лидер повстанцев - планирует когда-нибудь восстание против папы Дока Дювалье. Ничего общего с этой миссией, кроме того, что он поддерживает связь с Полой и обменивается информацией ».

"Так? Зачем ему? - спросил тонкий голос Жан-Пьера.

«Потому что он и Тонио Мартело, покойный муж Паулы, были друзьями на всю жизнь. Потому что они оба по-своему мятежники. И потому, что Жак любит китайцев не больше нас - по крайней мере, он так говорит ».

"Китайцы? Значит, они там?

«Он так говорит. Утверждает, что у них в горах есть тайник с боеприпасами, говорит, что он и пара друзей наблюдали за ними в течение нескольких недель. Небольшая группа, примерно шесть человек, очевидно, ничего не делала, кроме охраны припасов. Он также говорит, что видел их на небольших маневрах партизанского типа, как будто они готовились к чему-то. Или оставаться на тренировках, чтобы они могли обучать других ».

«Как вы думаете, операция« Взрыв »?»

"Может быть. Так думают Жак и Паула. Ник остановился на мгновение, чтобы прислушаться. Сверчки и птицы щебетали ему в ответ, а лошадь тихонько заржала оттуда, где ждала Паула. Все было в порядке; звук лошади был здесь достаточно обычным явлением. Больше ничего не шевелилось. Но тени удлинялись, и скоро пора было двигаться.

«Он говорит, что Чинки переехали около двух недель назад», - мягко продолжил он. «Начали прокладывать себе путь в Цитадель и возить туда все свои припасы. Делали это все по ночам, чтобы Жак и друзья не могли видеть столько, сколько им хотелось бы. Но у них сложилось впечатление, что к первоначальной группе присоединились три или четыре новичка, и все они переезжали в Цитадель, боеприпасы и все такое. В то же время Паула обнаружила, что пропала одна из ее собственной банды женщин-мстителей, а из Санто-Доминго исчезли несколько знакомых китайских лиц. Так что она забеспокоилась ».

Он вкратце рассказал остальную часть истории, как он, Пола и Леклерки сидели за грубым кухонным столом в деревне Бамбара, обсуждая прошедшие события и строя планы.

Толстый темный палец Жака провел по таблице в потрепанной старой книге.

«Попасть в Цитадель невозможно, - сказал он. «Вот, видите ли, несколько каналов, по которым вода из горного ручья попадала в замок. Они высохли уже много лет, но, как видите, довольно широкие. Туннель, который используют китайцы, здесь не отмечен, но меня это не удивляет. Старый король Кристоф хотел бы секретный выход. Думаю, для ваших целей лучше подойдет один из каналов. Они не могут всех их охранять. И все же это будет непросто. Но вы понимаете, что я могу помочь вам только с приготовлениями; Я сам не могу пойти с тобой ». Его жидкие карие глаза умоляюще смотрели на Ника. «Моя свобода передвижения не должна страдать из-за этого сокровища».

«Это не только сокровище,


- резко сказала Паула. «Мы должны выяснить, что случилось с Эвитой. Очевидно, она что-то узнала от Падиллы, и они каким-то образом вышли на нее. Если она там ...

«Паула, Паула». Жак печально покачал головой. «Они убили Падиллу; почему не ее? »

"Нет!" Паула ударилась о столешницу, так что чашки с кофе задрожали. Мари тихонько кудахтала на заднем плане. «Они убьют ее только после того, как она заговорит, и она не станет говорить!»

«Но, возможно, они уже узнали все, что им было нужно от Падиллы…».

Разговор превратился в бурю, а затем, наконец, перешел в более аргументированное обсуждение того, как открыть Цитадель. Но по крайней мере Ник узнал несколько основных фактов. «Ужасные» - это группа женщин, чьи близкие были убиты по политическим мотивам бывшим диктатором Трухильо. Паула Мартело была их лидером. Вместе они пытались найти тайник с сокровищами, который Трухильо намеревался отправить в Европу, но так и не получил возможности. Он все еще был спрятан где-то на острове, разделяемом Гаити и Доминиканской Республикой. Китайцы узнали о его присутствии и пытались найти, если в собственных целях, что-то связанное с проектом под названием Operation Blast. Существовали определенные ключи к разгадке местонахождения клада, и Эвита Мессина нашла доминиканца, который знал одного из них. Теперь китайцы были на Гаити, а Эвита пропала. Ближайшая миссия: проверить присутствие китайцев и найти Эвиту.

«Так вот и вся история», - тихо закончил Ник. «Уже почти темно. Мы скоро пойдем. А как насчет твоего конца… Хоук слышал что-нибудь еще об операции «Взрыв»?

"Ничего. Не более того, чем первый слух. Ваша Паула была нашим единственным подтверждением на сегодняшний день, что такая операция существует. Она что-нибудь еще об этом сказала?

"Еще нет." Ник нахмурился в сгущающемся сумраке. - По какой-то причине она сдерживается. Но я от нее избавлюсь.

Последовал тихий смешок. «Держу пари, что ты будешь, mon ami. Что касается женщин ...

«С тебя хватит, приятель. Я уже в пути. Привет Хоуку ».

Он быстро закончил и еще раз быстро осмотрел местность. Сейчас тьма; по-прежнему тишина; все еще нет луны. Ник подошел к Пауле и лошадям, почти невидимый между деревьями. Он тихо присвистнул, и она сразу подошла к нему.

"Ты нашел это?" - спросила она его почти беззвучно.

"Да. Он будет черным, как дыра в аду, но постарайся отследить, куда мы идем. На всякий случай надо спешить. Сюда." Он слегка прикоснулся к ее руке и повел через деревья к холму и наружному отверстию водовода.

«Дыши, пока есть возможность», - пробормотал он и скользнул на живот. Она подошла к нему вплотную с осторожностью, как кошка из джунглей.

Воздух был разреженным и затхлым от времени, но он был пригоден для дыхания. Ник остановился и нащупал. Канал был добрых трех футов в диаметре, а пол был покрыт мертвым мхом и грубым камнем. Это не было идеальным местом для невинной вечерней прогулки, но вполне подходило для пары ночных бродяг.

Он подсчитал, что им оставалось пройти около ста футов согласно плану здания из старой книги Жака. Ник ускорил шаг и двинулся дальше в удушающей темноте, слыша мягкие движения девушки, следовавшей за ним.

* * *

Пощечина!

Сухая рука Цин-фу Шу отдернулась и снова ударила, на этот раз по другой ее щеке.

«Так тебе не понравился мой Шан, а?» Пощечину! «Но я вижу, что вы почти готовы к следующей встрече. Хорошо!" Он снова ударил и смотрел, как ее глаза открываются. «Если только вы не предпочтете поговорить со мной вместо этого?»

Эвита отшатнулась от него, глаза расширились от страха и ужаса.

«Не… это… животное…» прошептала она. "Говорить. Но… вода… »

Ее слова звучали как шелест сухих листьев на пересохших губах. Цин-фу едва мог их разглядеть, но видел, как лихорадочно работает опухший язык.

«Сначала небольшой разговор», - убедительно сказал он. «Тогда твоя награда. Скажите, на кого вы работаете. Это будет хорошее начало ».

Ее рот зашевелился, и вышел тихий звук.

Цин-фу наклонился ближе.

"Какая?"

«Fi-fidelistas… и звук стих в задушенное карканье.

"Какая!" Цин-фу яростно потряс ее. "Кто? Кто?"

Ее рот напряженно работал, но издаваемые звуки не были словами. Даже Цин-фу было очевидно, что она не способна говорить.

«Шан! Шан! » - проревел он. Эвита отпрянула и вздрогнула.

Из прихожей раздалось низкое рычание. "Мастер?"

«Принесите воду!»

Эвита вздохнула и закрыла глаза.

«Твоя награда», - любезно сказал ей Цин-фу. «Тогда полная история, да?»

Она кивнула, все еще закрывая глаза.

Пока ждал, доктор Цин-фу приготовил еще одну иглу. На этот раз он собирался узнать правду. Конечно, она все равно попытается солгать.


В свою очередь, у него все еще оставался в запасе Шан. И он не собирался обманывать себя в этом.

* * *

Ник включил карандашный фонарик на достаточно долгое время, чтобы увидеть, что они оказались в каменном подвале, полном паутины и мертвых листьев. Сломанное деревянное ведро лежало под оборванной веревкой рядом с лестницей, ведущей к люку. Он был заперт изнутри. Но петли расшатались и заржавели от времени. Он погасил свет и включил свой «Особый замок».

«Я что-то слышу там, наверху», - прошептала Паула. Бьют камни. Копают.

- Я тоже, - пробормотал Ник в ответ. «Но не рядом с нами. Но если мы войдем в комнату, полную людей ...

«Я знаю», - сказала она. "Ты сказал мне. Поторопитесь, пожалуйста! »

"Торопиться!" - пробормотал Ник. «Две недели они здесь, и теперь мне нужно торопиться».

Он почти видел, как ее губы сжались в темноте.

«Я услышал об этом только тогда, когда сообщение Жака…»

«Я знаю, - сказал он. "Ты сказал мне. И прекрати женскую болтовню, если не возражаешь.

Ее молчание было почти громким. Ник усмехнулся про себя и продолжил работу.

Древние петли оторвались от своих оснований.

* * *

Том Ки поднялся по склону на своем скакуне. Это был медленный галоп, больше похожий на решительный шаг, но он приближал его. У него были новости для Цин-фу Шу. Кубинские товарищи не отправляли Алонсо на Гаити. Как они могли? Они даже не знали, что Цин-фу и его люди были там. По их словам, Алонзо, должно быть, сделал это сам. Они понятия не имели, кто мог его убить.

Восточный ум Тома Ки все тщательно продумывал. Он поверил их истории; кубинцы не послали Алонзо, и они были искренне озадачены. Итак - зачем он пришел и кто его убил? Том Ки ударил своего скакуна, чтобы ускорить его. Впереди был долгий путь, и что-то подсказывало ему, что нужно спешить.

«Садись, ты! Садись! » Цин-фу слышал истерическую ярость в собственном голосе, но ему было все равно. Он плеснул ей в лицо кружкой воды и покачал головой из стороны в сторону, но веки не открывались, и не было ни малейшего стона. Она сделала это снова! Он дико выругался на всех языках, которые знал, и ударил ее кулаком по голове. На мгновение, только на мгновение, он отвел глаза, чтобы взять у Шана кружку с водой, и в этот момент она ударилась головой о стену, и теперь она лежала молча, как могила. Теперь, клянусь Богом, он свяжет ее, и в следующий раз…!

Он бросил кружку на пол и закричал, требуя веревки. Некоторое время она могла отдохнуть, связанная, как цыпленок, а потом он вернется. Он смотрел, как Шан связал ее, а затем ушел. О да, он вернется.

* * *

Люк был неплотным прикрытием дыры, и они находились в каменной комнате, прислушиваясь к отдаленным ударам. Полная тьма давила на них, как крышку гроба. Ник позволил пройти несколько минут, пока он, как щупальца, отправил свои чувства в темноту и посмотрел на свое мысленное изображение карты. Затем он прикоснулся к руке Паулы и двинулся по коридору к звуку.

* * *

Том Ки хлестнул усталую лошадь. В нем росло чувство срочности. Каждый его инстинкт подсказывал ему, что в воздухе витает опасность.

Он заставил неуклюжего зверя поторопиться.

Второй шанс Шана

В конце туннеля тьмы было приглушенное сияние света. Ник нащупал его, похожий на призрак в своей темной форме и специальных ботинках, которые называли «ползучими». Паула шла за ним, как тень в кроссовках.

При любых других обстоятельствах Ник избегал бы света, как ловушки, которая могла бы оказаться. Но его главной целью было проверить присутствие китайцев и посмотреть, что они замышляют, поэтому единственным смыслом было направиться туда, где происходило действие. Также была девочка Эвита. Если бы она была здесь и была бы еще жива, велика вероятность, что она была бы где-то рядом с центром их деятельности, а не спряталась бы в какой-нибудь отдаленной части Цитадели.

Поэтому он двинулся к свету и звуку, ожидая на мгновение с головой уйти в беду.

Это началось даже раньше, чем он ожидал.

Внезапно яркая лужица плеснулась на каменном полу в ярдах вперед и резко наклонялась к нему, как если бы человек с фонариком свернул из одного прохода в этот. Ник слышал глухой топот приближающихся тяжелых ног, когда приближался пучок света.

Он оттолкнул Паулу одной рукой и раскинул руки вдоль стены в слабой надежде найти дверь. В пределах досягаемости никого не было; даже ниши. Осталось только одно. Атака.

Он продолжал идти к лучу фонаря, одна рука была поднята, чтобы прикрыть глаза и лицо от света, а другая рука была наполовину сжата рядом с собой, готовясь к встрече с Хьюго. Он всмотрелся в призрачную фигуру за пределами света и раздраженно вздохнул. Он испуганно воскликнул, и


Луч фонарика скользнул по его телу.

«Убавь свет, дурак!» - прошипел он по-китайски, надеясь, что выбрал правильный язык, чтобы шипеть. - А там шум от копания! Это разбудит мертвых ». Говоря это, он позволил Хьюго стечь ему по рукаву и продолжал двигаться, его глаза все еще были скрыты от света, пока он не оказался в нескольких дюймах от другого. «Где твой командир? У меня важное сообщение ».

«Командование…?»

Ник ударил. Его правая рука качнулась из стороны в сторону и упала на горло с китайским голосом. Хьюго, с острыми краями и тонким лезвием, прорезал голос и разрезал его на середине слога, затем легко двинулся дальше, словно через масло, и разрезал яремную вену. Ник схватил падающий фонарик и снова ударил по горлу мужчины, протолкнув тонкую длину Хьюго через шею и снова. Тело опрокинулось медленно; он поймал его вес и опустил на пол.

Некоторое время он прислушивался, не слыша ничего, кроме слабого дыхания Паулы и звуков ударов и копания из-за стен коридора. Никаких проблем. Но теперь ему нужно будет найти место, чтобы положить тело. Он направил луч фонарика по коридору и увидел углубление в нескольких футах впереди. Не говоря ни слова, он протянул свет Пауле и закинул обмякшее тело себе на плечи. Им придется воспользоваться шансом на свет на мгновение и еще одним шансом, что в этой темной нише в стене никого нет.

Она опустила луч низко, подальше от Ника и его ноши, и направила свет на отверстие. Он вёл в пустую комнату, гниющие полки которой были оторваны от стен и сложены на полу, как будто кто-то пытался вырвать у них секрет. Ник затащил свою ношу в угол и с мягким стуком уронил ее.

«Включи свет ему в лицо», - прошептал он. «Один быстрый взгляд, потом погаси».

Она накинула луч на тело и позволила ему задержаться на голове. Кровь обвивала шею, как багровую петлю палача, и черты лица были ужасно искажены. Но даже в смертельной агонии лицо явно было китайским. Так же была и рабочая форма с вшитыми в ткань маленькими выцветшими знаками различия. Лицо Ника было мрачным, когда Паула щелкнула выключателем и оставила их в темноте с трупом. Он знал, что это за крошечный значок, символ высокоспециализированной компании китайских агнтов и лазутчиков, главной задачей которой было лишить страну ее добычи и подготовить путь для пропагандистов и военных тактиков. Обычно это означало, как это означало в Тибете, что китайцы планировали перебраться в страну для захвата власти либо открыто, либо за кулисами с марионеткой, защищающей их. Но здесь, прямо под носом у ОАГ и дяди Сэма?

Ник нахмурился и пополз обратно в коридор. Паула Безмолвная скользила за ним. Они снова направились к свету.

Это было почти легко. Проход разветвлялся налево и направо. Слева была тьма, справа - свет. Он струился через открытый дверной проем, а рядом с дверью было низкое окно с решеткой. Ник пригнулся, чтобы посмотреть сквозь него. Четверо мужчин, все китайцы, методично разбирали огромную каменную комнату. К одной из стен было прислонено устройство, которое он узнал как металлоискатель. В данный момент им никто не пользовался; у него был выжидательный взгляд, как будто его оператор мог временно отсутствовать. Где? - подумал он. Но он увидел достаточно, чтобы подтвердить рассказ Паулы о китайской охоте за сокровищами и некий скрытый мотив, гораздо больший, чем простая жажда добычи.

Теперь о девушке. Он снова указал их положение на своей мысленной карте. Проход справа должен вести прямо к той части подземелий, которая открыта для туристов. Они вряд ли держат ее там. Значит, налево. Он подтолкнул Паулу, и они скользнули в темный левый коридор.

Цин-фу сел на складной стул в комнате, которую назвал своим офисом. Он хорошо поел из своего небольшого личного запаса и чувствовал себя намного лучше. Последние несколько дней дела шли не очень хорошо, но теперь он был убежден, что добьется большего от девушки и, возможно, даже от своих упрямых соратников, Фиделистов. The Fidelistas…. Он задумался. Неужели девушка снова солгала, когда прохрипела имя? Или они могли вести с ним двойную игру? Его тонкий рот сжался при этой мысли.

Он взглянул на свои часы, сделанные в Пекине. Он давал ей еще час, чтобы обдумать свои мысли, а затем разорвал ее на части… сначала ее разум, затем ее тело. Шан ждал ее.

* * *

Шан ждал. Он спал, но его животные чувства лежали близко к его толстой поверхности, и он просыпался от шагов доктора. Рядом с его огромным лежачим телом горел фонарь. Даже ему иногда хотелось света в клетке. Шан зарычал во сне, ему снились животные, мечтающие о страстях, которые нужно удовлетворить, и другие существа


Еще нет, Шан, еще нет. Шан, ты дьявольский ублюдок! Подождите! Он ждал, даже когда спал. Но долго ждать он не стал.

* * *

«Паула. Это безнадежно, - прошептал Ник сгустку тьмы рядом с ним. «Мы не можем бродить по этому лабиринту всю ночь. Мне нужно будет найти способ избавиться от них, а затем вернуться ...

"Пожалуйста нет! Пожалуйста, позвольте нам продолжить поиски ». Впервые она прозвучала как умоляющая женщина. «Если мы уйдем и они найдут тело этого мужчины, как вы думаете, что они с ней сделают? Мы должны продолжать поиски! »

Ник молчал. Она была права насчет тела. Но он также знал, что их удача не может длиться вечно. Они прижимались к стенам бесчисленное количество раз, когда мужчины шли мимо них по поперечному коридору, и они забирались в бесконечные темные подвалы, чтобы рискнуть фонариком и испытанием. Это была глупая затея. Его мозг побуждал его прекратить эту ерунду и уйти.

«Хорошо, еще одна попытка», - сказал он. «То есть. Я не думаю, что мы там были. Я не уверен, но я так не думаю ". Они прошли еще один коридор. Ник заставил свой мозг работать над восстановлением карты. Он понятия не имел, черт возьми, где они. Нет, подожди - они уже делали это раньше. Он узнал изгиб и грубый камень. Теперь они выходили на неизведанную территорию. Но по крайней мере он знал, где они были по отношению к трубопроводу.

Проход снова разветвлялся. Ник застонал про себя, и Паула вздохнула рядом с ним.

«Ты возьмешь одну, а я - другую», - прошептала она.

«Нет! Мы остаемся вместе. Я тоже не хочу охотиться за тобой. Попробуем идти прямо?

Некоторое время она молчала. Затем она сказала: «Вы правы. Это бесполезно. Нам нужна дополнительная помощь. Я говорил тебе-"

- Ой, черт возьми, забудьте это, - устало сказал Ник. «Пойдем отсюда и…» Он замолчал. Его чувства поежились, и его тело напряглось. Паула застыла рядом с ним.

"Что это такое?"

"Слушать!"

Они оба слушали.

Звук раздался снова. Это был длинный, низкий, сопящий храп. Рычание. Тишина. И снова храп.

«Мы посмотрим», - мягко сказал Ник и заскользил вперед. Дыхание Паулы участилось, когда она последовала за ним.

Позади них, в конце ответвления, Цин-фу созерцал дым своей сигариллы и планировал свой предстоящий сеанс с Эвитой.

А снаружи, под безлунным небом, усталый конь Тома Ки мчался к концу тропы.

Шан зашевелился в своей приемной. Он еще не совсем проснулся, но услышал шаги. Он пробормотал во сне.

Ник проследовал по изгибу прохода в направлении звука и резко остановился. Мягкий свет лился из комнаты с приоткрытой дверью, а за этой дверью кто-то сопел во сне. А также за дверью… была еще одна дверь. Он мог видеть это с того места, где стоял, массивную закрытую дверь с засовом поперек нее. Его пульс участился. Ни одна из других дверей не была заперта. И ни одну из других дверей не охранял храпящий мужчина.

Он взглянул на Паулу в ярком свете. Она смотрела на запертую дверь, и ее губы приоткрылись. Сейчас в ее лице не было ничего твердого; только своего рода «О, Боже, Пожалуйста, Боже, взгляд», который внезапно заставил его полюбить ее намного больше. Он сдерживающе поднял руку и вытащил Вильгельмину из специальной кобуры, вильгельмины, сделанной длинной и неуклюжей из-за глушителя, которым он так редко пользовался.

Ник прокрался в камеру, похожую на камеру, и тут разразился ад.

Не успел он увидеть невероятно гору и поднял «Люгер», как огромная фигура поднялась с фантастической скоростью и прыгнула на него из тени. Его голова ударилась о стену, и Вильгельмина вылетела из его рук. Огромная босая ступня ударилась ему по горлу, когда он растянулся на смертельно холодном камне и увидел танцующие огни там, где он смутно знал, что их нет. За расколотыми огнями и красной дымкой он увидел Паулу, нацеленную из своего крошечного пистолета на огромный клубок жира, а затем увидел, как существо повернулось и выбило пистолет из ее руки. Ник глотнул воздух и покачал головой. Существо обнимало ее руками и сжимало ее с чудовищным удовольствием, прижимая ее стройное тело к его собственным рулонам жира и мускулов и кряхтело от ужасного восторга. Ник неуверенно поднялся на ноги и вытащил Хьюго из ножен. Он ударил по толстой спине, толкнув Хьюго перед собой, как крошечный штык, и вонзил его глубоко в рулон плоти. Огромный человек-монстр высвободил одну толстую руку от Паулы и ударил Ника кулаком по лицу. Ник пригнулся и нащупал Хьюго, все еще дрожавшего в теле большого человека, и резко вогнал стилет в глубокую рану на спине.

Чудовище молниеносно повернулось к нему и протянуло руку, превращенную в лезвие топора. Он скользнул по лопатке Ника, когда он уклонился, но Ник знал что


Это было то, что было - удар карате, предназначенный для мгновенного убийства. Он крутанулся на подушечках стопы и жестким ударом выкинул правую ногу, которая попала толстому под подбородок и остановила его на один глубокий вдох. Хьюго упал со своей толстой постели и рухнул на пол. Ник ринулся к нему.

"Ах нет!" Ствол дерева ногой отбросил его в сторону. Он поймал ногу и резко дернул. Он подбросил его в воздух и отбросил обратно к стене. Но на этот раз он был готов к падению. Он перекатился на бедра и резко вскинул обе ноги на нависшую над ним громаду. Существо попятилось назад, но осталось на ногах.

«Ах, нет, - сказал он снова. «Ты не делаешь этого со мной. Я Шан! Ты не делаешь этого с Шаном ».

«Как поживаешь, Шан», - сердечно сказал Ник и прыгнул на него, протянув руку, как стальной клин. Он вонзился в горло Шангу и вернулся на него бумерангом.

Бог Всемогущий! - подумал Ник, отшатываясь. Толстая свинья знает все уловки карате и еще парочку.

Шан снова приближался к нему. Нет, он делал паузу. Огромная рука подняла Паулу с пола там, где она тянулась за пистолетом, и швырнула ее в сторону. Она приземлилась смятой кучей. Ник снова прыгнул, нанеся жестокий удар в висок, а другой - в толстую кишку. Шан хмыкнул и хлопнул Ника большой ладонью по голове. Ник тяжело рухнул, один раз перевернулся и, тяжело дыша, поднялся. Шан стоял над ним, раскинув руки, и ждал.

* * *

Цин-фу нахмурился. Он дал четкий приказ, чтобы мужчины не разговаривали во время работы, но теперь он слышал их голоса. А он? Он внимательно слушал. Нет, ничего. Тем не менее, пришло время проверить их и посмотреть, что они делают. Пришло время вернуться Тому Ки. Он погасил сигариллу и потянулся за фонариком.

* * *

Ник снова перекатился и вскочил на ноги. Шан ухмыльнулся, как обезьяна, и махнул ему огромной лапой. Ник увернулся и почувствовал, как полутон пробил его ребра. Он попятился и нанес удар ногой, который попал прямо в нежную цель между его похожими на туловище ногами. Другой мужчина согнулся бы пополам и закричал. Шан вскрикнул и присел, вытянув толстые руки, чтобы обнять Ника вокруг колен. Он поймал только одно из них; другое ударило под его подбородком и качнуло его назад, как подпрыгивающий воздушный шар.

Шан негромко рассмеялся. «Ты насекомое», - тихо прорычал он.

Ник чувствовал себя таким. Он снова укусил его грудным ударом, который вошел в слой жира и снова рассмешил великана.

«Хо, смотри! Я использую дубинку для тебя, - прорычал он. Он быстро протянул руку и схватил Паулу за лодыжки. Она была менее чем в полубессознательном состоянии, и ее слабые извилины ничего для него не значили; он пару раз ударил ее, как бейсбольной битой, набрал обороты и ударил Ника ее беспомощным телом - неандерталец, использующий женщину как дубинку. Он отпустил удар и усмехнулся про себя.

Ник поглощал большую часть веса и импульса своими вытянутыми руками, смягчая удар для них обоих. Но он не смог удержать равновесие и опустился под нее, тихо ругаясь. Безволосая обезьяна напала на него, как краб, когда он откатился на свободу, размахивая огромной ногой в боковом ударе, который в случае попадания мог бы разбить мозг Ника как сырое яйцо. Он не приземлился. Ник отвернулся и увидел, что нога гиганта неловко опустилась, немного потеряла равновесие, и яростно нанес удар своими ногами. Одна ступня сильно ударилась о голень с мягкой подкладкой; другой обернулся за другой толстой ногой и сильно дернулся. Человек-монстр с глухим стуком упал и попытался подняться. Ник ударил ногой в пах и подпрыгнул, размахивая ногой в ботинке, даже когда прыгнул. На этот раз удар ботинка попал по боковой стороне толстого черепа, и голова Шана дернулась, как боксерская груша.

Это уже не были кошки-мышки. Шан больше не играл, и рубящий удар едва его ошеломил. Но это помогло. Шан широко вцепился вверх своей здоровой рукой и промахнулся на несколько дюймов. Ник попятился, когда Шанг начал подниматься, и он снова прыгнул так высоко, как только мог, а затем упал всем своим весом на выпуклый живот. Он услышал треск ребер и снова прыгнул, глубоко втирая ступни в жир, ребра и кишки. Дыхание с хрипом и хрипом вылетало из распухшего тела под ним.

«Не похоже на крикет», - сказал себе Ник и снова рухнул на землю всем своим весом. Его пятки опустились в пульсирующем движении, яростно врезаясь в нагрудник, в сердце, в мускулистый живот. Руки Шана скользнули мимо его ног и безуспешно пытались схватить их.

Раздался отвратительный хлюпающий звук. Шан лежал неподвижно.

Ник отскочил от своего человеческого батута. Краем глаза он заметил, что Паула стоит на ногах и неуверенно движется к двери.


он запер внутреннюю дверь. посмотрел на ужасный беспорядок, который он устроил с чудовищным человеком, и почувствовал тошноту. Шан был мертв, и он умер мучительно. Ник подобрал Хьюго и упавшие пистолеты и последовал за Полой в темную камеру. Она направила луч фонарика в угол.

На каменной кровати, скованная веревкой, лежала, свернувшись от ужаса, женщина, изможденное лицо и странно опухшие губы.

Паула подбежала к пению, как мать, нашедшая давно потерянного ребенка.

«Эвита, Эвита! Это Паула! Не бойся. Мы вытащим тебя отсюда.

«Паула! О, Паула ... " Это был надломленный шепот, который превратился в рыдание.

Ник позволил им на мгновение напевать вместе, пока он оглядывал камеру и прислушивался к другим звукам. Выхода не было, кроме того пути, которым они пришли, и не было ни звука о приближении. Еще. Он полез во внутренний набедренный карман и подошел к женщинам.

«Вот», - сказал он, откупоривая фляжку. «Выпей, и мы пойдем». Паула взяла у него стакан и поднесла к пересохшим губам Эвиты.

Ее глаза все еще были поражены, но она послушно пила. Ник перерезал веревки, которые связывали ее, и нащупал ее пульс. Она была в плохой форме. Но она сделает это, если они поторопятся. Он увидел ожоги и другие следы пыток и поклялся себе, что вытащит ее отсюда, несмотря ни на что.

«Знаешь дорогу назад, Паула?» он прошептал.

Она посмотрела на него и медленно покачала головой.

"Мне жаль. Я не уверен. Вы?"

Он кивнул. "Я думаю так. Я понесу ее. Держитесь близко и будьте начеку. Эвита? Он нежно прикоснулся к девушке. «Просто держись за меня. Это все, что тебе нужно сделать.

«Устала», прошептала она. «Может не выжить. Сначала скажу… Паула, послушай. Слушайте! Подсказка Падиллы… Замок черных. Но он также сказал, что это недалеко от Доминго. Китайцы ошибаются. Это не на Гаити. Понять? Не на Гаити. И еще он сказал… »Она вздохнула и упала без сил.


Паула простонала от боли. "Она умерла!" прошептала она.

"Она не." Ник быстро наклонился и взял Эвиту на руки, как если бы она была ребенком. «Потеряла сознаие. Погаси фонарь и следуй за мной. Не теряйте меня - но если что-то случится, это два левых и правых, еще один левый и правый, и беги как черт. Если возникнут проблемы, не жди меня. Я не буду ждать тебя. Поняла? Поехали."

Он отнес свою ношу в прихожую, перешагнул через похожие на хоботы ноги искалеченного Шана и ненадолго подождал в дверном проеме, пока Паула гасит свет. Затем он стремительно шагнул в коридор, исследуя темноту глазами своего разума и держась близко к стене. Задняя часть его шеи ощетинилась от предупреждений, но у него не было выбора. Это было «идти и продолжать», и все, пока что-то их не остановило.

* * *

Доктор Цин-фу Шу стоял в темноте в углу коридора, ведущего в свой кабинет. Он что-то слышал; он был в этом уверен. И мужчины не несли ответственности. Они работали в своем обычном бесстрастном молчании, молотили и копали, но не разговаривали.

Шан? Невозможно. Тем не менее…

там было слово «фиделисты». Он продолжал шептать в его голове, и эхо надломленного голоса девушки. Fidelistas…?

Сейчас, прямо сейчас, он получит от нее правду.

Его мысли были полны мыслей о Фиделистах, когда он включил свой фонарик и направил его луч в коридор впереди, ведущий к ее камере. Он невольно ахнул.

Широкий луч света пересек и исчез в тени за ним высокий бородатый мужчина в форме Кастро - нес девушку!

Крик возмущения и тревоги поднялся в его горле, когда он прыгнул вперед и схватился за пистолет, которым так редко приходилось пользоваться.

* * *

Лицо Ника озарил свет. Он сдвинул вес девушки в сторону и слегка развернулся на подушечках ног, чтобы ударить боком по фигуре за светом. Его ступня соединилась со скрытой голенью, и в то же время он услышал хлопок! звука и свет погас. Вопль ярости спустился вниз, на пол, а затем последовал еще один звук и глухой удар. «Паула стреляет этим маленьким пистолетом с глушителем», - подумал он с мрачным удовлетворением и остановился, чтобы толкнуть темную фигуру ногой. Он лежал неподвижно.

"Да ладно!" - настойчиво прошептал он и двинулся дальше.

Паула на мгновение поколебалась, а затем последовала за ним.

Звуки копания прекратились. Кто-то кричал. из коридора рядом. Ник быстро повернул налево, побежал дальше, сделал еще один поворот.

"Паула?" - прошипел он.

"Скоро!"

Он повернул направо. За ним раздались бегущие шаги, и это была не только Паула. Они были близко - слишком близко. Он сделал следующий поворот налево, и они исчезли, все, кроме Паулы. Девушка становилась тяжелой. Ник ослабил хватку и сделал последний поворот направо. Шаги снова были громкими, и другой голос кричал


Он на полном ходу врезался в каменный угол дверного проема. Девушка застонала, а Ник выругался. Паула прошла мимо него, и он услышал, как она открыла люк, который они открыли час или два назад.

«Опустите ее ко мне!» - выдохнула она. «Спусти ее - я спущу ее по лестнице».

Ловушка была широко открыта, и девушка была на полпути, когда двое мужчин ворвались в подвал. Ник нырнул в яму и бросился на Вильгельмину. Свет полностью упал ему в лицо и ослепил его, но он направил «Люгер» справа от отражателя и над ним и произвел три выстрела подряд. Пули хлестали по камню вокруг него, а одна пролетела мимо его уха. Ответный залп Вильгельмины расколол качающийся фонарик. Второй мужчина держал огонь. Позади него Ник слышал, как Паула спускает измученную девушку по узкой лестнице. Выстрел пронзил его рукав, и он выстрелил в маленький язычок пламени, а затем снова и снова туда, где, как он думал, должна быть голова и грудь. Что-то упало, и он немного подождал. В проходах за ними глухо гремели шаги. Но в комнате с ним стояла тишина. Он быстро спустился по лестнице и захлопнул люк над головой.

Он включил свой карандашный фонарик ровно на столько, чтобы увидеть, как Паула борется в коридоре с низким потолком с мертвым весом девушки.

«Я возьму ее», - выдохнул он. «Иди и отвяжи этих кляч. Только быстро!" Он как можно нежнее схватил обмякшее тело Эвиты и накинул ее на спину. Затем он пополз - полз со скоростью, с которой мужчина может ползать по полу из высохшего мха и истертых камней, с низким потолком над головой и полуживой женщиной, которая его тяготила. Перед собой он слышал, как Пола скребет по грубому полу и направляется к выходу из водопровода. А за ним воцарилась благословенная тишина.

* * *

Цин-фу с трудом поднялся на ноги и схватился за ноющую голову. Его рука стала липкой от крови. Его ошеломленный ум не мог сразу понять, что произошло, но он знал, что это катастрофа. Он открыл рот, чтобы закричать, но не издал ни звука. Его руки нащупали пол рядом с ним и нашли сломанный фонарик. Потом пистолет. Он схватил его, нашел спусковой крючок и выстрелил. Звук ударил по стенам. Затем он снова потерял сознание. Но прежде чем занавес опустился на его разум, он услышал, как кто-то бежит к нему, и крик по-китайски. Поторопись, свинья! - смутно подумал он и погрузился в кошмар побега от Фиделиста.

* * *

Том Ки спешился в пальмовой роще и поспешил к входу в туннель. И остановился. В подножье красного дерева что-то шевелилось. Он застыл на месте, слыша шелест листьев в безветренной ночи и мягкий топот лошадей, которых здесь быть не должно, и повернулся к высоким деревьям. На мгновение он совсем забыл о срочности своего послания Цин-фу и необходимости помощи специалиста с металлоискателем. Все, о чем он мог думать, это то, что в роще красного дерева, в опасной близости от замка, было движение. Он пробежал сквозь деревья и остановился, чтобы посмотреть в темноту.

Две фигуры помогали третьей сесть на лошадь. Один из них сел на ту же лошадь и крепко обнял безвольную фигуру. Затем другая села на вторую лошадь, и две лошади тихо двинулись сквозь деревья к тропе под гору.

Луны не было, но было немного звездного света. И когда две лошади двигались через узкую поляну к тропе, Том Ки мельком увидел девушку Эвиту. Он также увидел двух всадников до того, как ветви спрятали их, и, хотя он не узнал их, он знал, что это не люди Цин-фу.

Копыта слегка щелкнули по следу и набрали скорость. Он повернулся, помчался обратно к своему коню и повел его на тропинку. Затем он последовал за ним, сначала на расстоянии, потому что вокруг было немного других всадников, а затем поближе, когда он начал встречать пешеходов и крестьянские телеги дальше по склону. Время от времени он сдерживался и съезжал на обочину дороги, чтобы звук его копыт не был таким постоянным, чтобы всадники впереди его заметили. Ему показалось, что он видел, как один из них время от времени оборачивался, чтобы оглянуться через плечо, но они продолжали ехать ровным шагом. Теперь они скакали. Том Ки низко ссутулился на лошади, склонив голову, и тоже пустился галопом.

«Есть запасная кровать, Жак?» Ник шагнул со своей ношей, и Паула быстро закрыла за ними дверь кухни.

"Ты нашел ее!" Глаза Жака сияли от удовольствия на его смуглом лице. «Но mon Dieu! С ней обращались ужасно! Немедленно приведите ее сюда. Мари! »

Его хорошенькая молодая жена появилась в дверном проеме и сразу оценила ситуацию. «Кровать готова», - решительно сказала она. «Принесите


ей сюда, пожалуйста. Паула, вы помогите мне раздеть ее, и мы сначала посмотрим, что ей нужно. Жак, зажигай печь. Месье, положите ее прямо сюда. Так. А теперь уходи, пожалуйста.

Ник оставил девушку на чистых простынях и мягких подушках, усмехнулся Пауле и вернулся к Жаку.

"Суп? Кофе? Напиток?" - предложил Жак.

«Все, спасибо, но немного позже», - сказал Ник, и его глаза забеспокоились. «Здесь за нами следили, Жак. Один человек на лошади, который проехал мимо, когда мы остановились здесь. Насколько в безопасности мы - и вы? »

Жак весело пожал плечами. «Против одного человека, непобедимого. Полагаю, это был не гаитянский офицер?

Ник покачал головой. «Китайцы, я тоже уверен. Я пытался стряхнуть его, но с девушкой это было невозможно. И мы с Паулой уезжаем незадолго до рассвета. Я надеюсь, что он снова попытается последовать за нами, и надеюсь, что в следующий раз я его поймаю. Но если нет, то лучше остерегайтесь репрессий. И убери девушку отсюда, как только сможешь, чтобы ее присутствие не скомпрометировало тебя.

Креол улыбнулся и ткнул пальцем в запертую внутреннюю дверь. «Там полно оружия и боеприпасов. Меня окружают друзья, которые бегут ко мне на помощь при малейшем признаке неприятностей - до тех пор, пока им не придется иметь дело с Тонтон Макуте, тайной полицией. Есть двойные замки и тяжелые ставни. Как видите, все закрыты, и на всех занавески. Так что нас даже не слышат, не говоря уже о нападении. И хотя сам дом всего лишь из дерева и глины, он сделан из самого прочного дерева и глины. Не мой друг. Нам не о чем беспокоиться ».

«Тем не менее, я думаю, что посмотрю на улицу», - сказал Ник. «Выключите свет на мгновение, ладно?»

Жак кивнул и щелкнул переключателем на кухне. Ник приоткрыл дверь и вышел на улицу. Он украдкой обошел дом и уставился в тени. В радиусе ста ярдов от ближайшего соседского сада не было укрытия для мужчин, за исключением сарая и стойл для лошадей. Он исследовал и никого не нашел. Барабаны все еще гремели вдалеке, и по деревенской улице доносились слабые звуки, звуки болтовни и смеха людей. Но не было ни следа лошади или слушающего человека.

Ник вернулся в дом и взял угощение, предложенное ему Жаком. Через несколько минут к нему присоединилась Паула и сообщила, что Эвита комфортно отдыхает.

«Она немного поела и очень сонная», - сказала она Нику. «Но она хочет поговорить с нами перед сном. И она благодарит тебя. Нику показалось, что тон Паулы стал намного более дружелюбным, и он был этому рад.

«Она должна благодарить тебя, а не меня», - сказал он, благодарно потягивая коньяк Жака. «Вы, Грозные, - кучка смелых девушек, судя по тому, что я видела. Думаешь, теперь она сможет с нами поговорить?

Паула кивнула. «Это должно быть сейчас, потому что я думаю, что мы должны скоро уехать. Мари даст нам пять минут, не больше. Она одарила его призрачной улыбкой, которая шевельнула уголками ее губ и показала след ямочки на щеке. «Хотя, по ее словам, ты стоишь целого отряда морской пехоты».

"Ой, черт возьми!" - шутливо сказал Ник и шаркал ногами. «Ладно, давай послушаем, Эвита отдохнет». Он встал и последовал за Паулой в маленькую комнату, которую Мари превратила в спальню для Эвиты. Жак быстро проверил дверные и оконные замки и вошел за ними.

Была почти полночь. В деревне было тихо.

* * *

Ночь была прохладной, и Том Ки окоченел. Но звуки, доносящиеся из наушников, не давали ему покоя. С боковой стены дома на расстоянии более двухсот ярдов, но почти прямо напротив Леклерков он мог слышать каждое сказанное слово. Его лошадь была привязана к дереву в небольшой парковой рощице поблизости, а сам он был в тени темного дома. Маленькое транзисторное устройство, похожее на телескоп, в его руках было направлено прямо в окно в том месте, за которым он наблюдал. Это была одна из уловок его профессии, и он хорошо ею пользовался. Он мрачно усмехнулся и поправил маленький циферблат. Голоса доходили до него громко и отчетливо. Голос девушки был прерывистым и шепотом, но каждое слово было слышно.

* * *

«… Это не имело для меня смысла, - прошептала она, - но он сказал так. Его ключ к разгадке был - Замок черных. Он сказал мне, когда мы… когда мы… - она отвернулась от них и закрыла глаза. «Он сказал мне, когда мы были вместе в постели, всего за несколько минут до того, как мужчины ворвались и напали на нас. Он попытался уйти через окно, но ему выстрелили в спину. Потом они, должно быть, ударили меня, потому что… потому что следующее, что я понял, я оказался в каком-то доме и на мне была одежда. Пахло едой - много еды, как будто внизу ресторан. А потом этот человек… - Она тяжело вздохнула. Мари дала ей глоток чая с ромом и укоризненно посмотрела на остальных.

«Только сущность


, Эвита, - быстро сказал Ник. "Вы его знали? Он что-нибудь раздал? Вы ему что-нибудь рассказывали?

Эвита отодвинула чашку и кивнула. "Я знал его. Мы пошутили над ним, Паула, и звали его Фу Маньчжу. Хозяин китайского дракона в Санто-Доминго. Тот, который, как мы всегда думали, шел по тем же следам, что и мы, в поисках сокровищ ».

«Цин-фу Шу», - мягко сказала Паула. «Я подумал, что это может быть он там, в темноте».

«И… и было существо». Эвита вздрогнула и втянула воздух. «Но это было позже. Он продолжал следить за мной и пытался выяснить, знаю ли я что-нибудь еще. Я сказал ему, что ничего не знаю. Затем он поговорил с другим человеком, которого я не мог видеть… и они решили, что Замок Черных должен быть Цитаделью. А потом он воткнул в меня иглу и… и я проснулся в той камере. С этим чудовищем, охраняющим дверь.

«Это Падилла, - сказал Ник. «Вы сказали, что он сказал вам кое-что еще. Что это было?"

«Это была наша первая встреча», - прошептала Эвита. «Раньше мы пошли в его квартиру. Я заставил его сказать мне кое-что раньше… Я согласился уйти. И он сказал, что это было у нас у всех под носом, если бы мы только знали, где искать. Он не знал где, а то сам был бы там. Но он знал, что до Санто-Доминго всего несколько минут езды. И Трухильо засмеялся, когда сказал ему. Он сказал - сказал в шутку, что это будет на La Trinitaria. И он повторил это несколько раз, сказал Падилья. В La Trinitaria было что-то очень забавное.

"La Trinitaria!" Лицо Паулы внезапно побелело и побледнело. «Так называется группа сопротивления, к которой принадлежали все наши люди! Что это за шутка, когда все мужчины мертвы? »

«Паула, я думаю, он даже не понял себя, Падилла. Но я считаю, что это была не просто шутка. Я думаю, это может что-то значить для нас. Я не знаю что." Эвита устало вздохнула и облизнула губы. «Теперь хватит!» - резко сказала Мари. «Она должна отдохнуть». «Еще кое-что», - выдохнула Эвита. «Этот китаец, Цин-фу…. Он все время говорил что-то об Алонзо, что он видел Алонзо. Он сказал, что Алонзо предоставил ему информацию. О нас. Думаю, он мало что знал, но все время что-то говорил об Алонзо. И было что-то в его манере говорить, что заставило меня подумать, что он каким-то образом работал с фиделистами и что он пришел в них сомневаться ». Ник бросил взгляд на Паулу. «Мой кубинец?» пробормотал он. Теперь ее лицо стало еще белее. "Да. Мы думали, что он наш друг. Особенно одного из нас. Мы должны немедленно вернуться. Мари? Ты позаботишься об Эвите?

«Но да, конечно, конечно! А теперь закончите говорить где-нибудь в другом месте ».

Она быстро выгнала их из комнаты и поставила на кухне с кофейником.

«Лодка всегда рядом, - сказал Жак, когда Мари оставила их. «В заброшенном лодочном сарае в Тури. Паула знает. Анри Дюкло отвезет вас туда и обратно. По договоренности он бывает там в два часа утра, так что скоро будет. Но если хочешь, у тебя есть немного времени, чтобы отдохнуть.

Ник покачал головой. «Чем раньше мы отсюда уедем, тем лучше для всех. Мы можем пройти туда через час, не так ли? " Жак кивнул. «Тогда мы можем оставить лошадей здесь», - сказал Ник, взглянув на часы. «Так будет тише. С тобой все в порядке, Паула?

"Да." Она резко поднялась из-за стола. «Я думаю, что мы сейчас впереди, и мы должны оставаться впереди».

«Жак». Голос Ника был тихим, но убедительным. "Береги себя. Я все еще думаю, что за нами следили. И если они не поймают меня и Паулу, они могут пойти за тобой. Не позволяйте им дотянуться до вас ».

Жак похлопал его по плечу. «Не буду, друг мой, - тихо сказал он.

* * *

Том Ки оказался в затруднительном положении. Было жизненно важно, чтобы он сообщил Цин-фу Шу, но не менее важно было остановить этих людей. Все они. Не только те двое, которые направлялись к лодочной пристани в Тури, но и оставшиеся. Они слишком много знали. Он все еще думал, что делать, когда его наушники уловили последние прощания и звук открывающейся задней двери. Дверь тихо закрылась, и задвижка скользнула на место. Потом он ничего не слышал. Но он смутно видел, как две нечеткие фигуры мчались через открытое пространство между домами напротив и исчезали в тени.

«Если нет», - решил он. К тому времени, как он передаст сообщение Цин-фу, будет уже слишком поздно. Он должен действовать сам и быстро. Изнутри дома доносились тихие звуки людей, готовящихся ко сну. Он усмехнулся про себя в темноте, снимая наушники. В его рукаве было два или три туза, которые, если бы он их правильно сыграл, взлетели бы в цене в Пекине. Во-первых, он знал дорогу в Тури, и его не нужно было вести. Во-вторых, мужчина и женщина шли, и это дало ему время. И, наконец, в седельной сумке у него было определенное снаряжение, которое, как он всегда знал, когда-нибудь пригодится.

Он потянулся


к седельной сумке и вытащил то, что ему было нужно, проверил это в темноте своими умелыми пальцами, затем выждал в тишине целых десять минут, прежде чем сделать следующий шаг. Затем он сел на лошадь и медленно и почти бесшумно направил ее к дому Леклерков. Сквозь плотно занавешенное окно светился слабый свет, и это было отличной целью.

Том Ки поднял правую руку и нацелил устройство, очень похожее на сигнальный пистолет. Он так же действовал, но его пламя содержалось в миниатюрной ракете, а его заряд был смертельный. Он нажал на спусковой крючок и врезал второй снаряд в ствол. Первый приземлился на толстую соломенную крышу и вонзился в него, как пуля, прежде чем расколоться и извергнуть языки раскаленного добела пламени. Второй полетел прямо к окну. Он смотрел, как она ворвалась внутрь, в то время как он захлопнул третий за ним, а затем еще один по соломенному карнизу над входной дверью. Пылающий термитный состав струился и разливался в реки огня, жадно царапая сердце того, на кого нападало. Серия небольших взрывов разорвала тишину, когда пламя ворвалось в склад боеприпасов Жака Леклерка, небольшой арсенал, который должен был защитить их от любых атак. Теперь это только усугубило положение.

Том Ки опустил гранатомет и схватил поводья испуганной лошади. Он почувствовал теплое сияние торжества и удовлетворения. Его маленькие игрушки были невероятно эффективными. Через несколько секунд этот дом из глины, дерева и соломы превратился в ад, пылающий невыносимым жаром и обжигающим пламенем. Это было как напалм на высушенной на солнце древесине, как гигантский огнемет на свалке бензина. Пелена огня накрыла стены от одного конца до другого.

Никто с криком не выходил из дома. После первого же момента никто не закричал. Пламя жадно въевалось в соломенную крышу и деревянные изделия и яростно царапало, ища еще.

Том Ки пустил своего гарцующего коня рысью, а затем и галопом. Небо за его спиной было красным.

Он все еще мог опередить и подстерегать их у Тури. В этой маленькой рыбацкой деревушке не могло быть много заброшенных лодок.

И поэтому мы прощаемся

Старинный Ford прошел поворот, как гонщик в Ле-Мане.

"Сколько еще?" - закричал Ник, перекрывая звук собственной скорости.

«Примерно тридцать секунд, исходя из твоей скорости», - крикнула в ответ Паула. «Я вас совсем не понимаю. Сначала вы хотите прогуляться, потому что там тише, а затем вы угоняете машину у какого-то жалкого земледельца с пятью банановыми деревьями и закладной на его лачугу. Помедленнее, ладно? Ты пройдешь мимо деревни! Вот Тури, внизу по склону справа.

Ник замедлил шаг и посмотрел на крошечную группу домов, сбившихся в кучу около ватерлинии. Он проехал несколько сотен ярдов и резко свернул на грубую подъездную дорожку к небольшой кофейной плантации. Он взглянул на свои часы в свете приборной панели, прежде чем потянуть за провода, которые он пересек несколько минут назад, когда подбирался к припаркованной машине. Двенадцать сорок пять. Неплохо. Двадцать минут, чтобы совершить быструю и бесшумную прогулку, угнать старинную коляску и припарковаться в двух минутах ходьбы от лодочного причала в Тури.

«Когда мы уезжали, за нами не следили», - сказал он. «Но я знаю, что за нами следили раньше. В этом нет смысла. Почему за нами не последовали снова, когда мы покинули LeClerqs? Потому что кто-то уже знал, куда мы идем? »

«Это невозможно», - холодно сказала Паула. «Кто мог знать? И не говори мне, о Мари и Жаке.

«Я не буду. Проведите меня к лодке, мы подождем и посмотрим, кто придет. Если, конечно, еа нас не нападут.

Он выскользнул из машины, слегка прикрыл дверь и подождал, пока к нему присоединится Паула. Она была не из тех женщин, которым нравится, когда для нее открываются двери.

Она провела его по склону холма мимо задних дверей спящей деревни к провисшему дощатому настилу у кромки воды. Из центра его полуразрушенный причал выступал в море, а по обе стороны от берегового конца дока находилось несколько навесов в разной степени аварийного состояния. У каждого из навесов было по две двери: одна вела в тыл с дощатого настила, а другая, почти шириной с сам навес, выходила в море. Некоторые сараи были открыты и пусты. Один или два из них были слишком ветхими для использования.

Паула провела его за навесы и мимо выступающего причала к дальнему концу променада. Доски скрипели под ногами. Вильгельмина ждала в руке Ника, готовая встретить компанию. Сарай на дальнем конце дорожки безумно наклонился боком в мягко плещущуюся воду. Они направились к нему. Обе его двери были закрыты. Паула остановилась у задней двери и подняла ключ к замку.

Ник слегка положил руку ей на плечо. "Подождите." Он бросил быстрый взгляд на сарай рядом с ним. Он был открыт на ночь и в достаточно хорошем состоянии. И


он стоял между их сараем и всеми, кто мог пройти по променаду.

«Здесь», - прошептал он. «В угол, подальше от двери. Ах! » Его ощупывающие руки нашли то, что искали. «Заберитесь под этот брезент и оставайтесь там, пока Дюкло не приедет».

"Я ничего такого не сделаю!" - сердито прошипела она. «Мы можем подождать в сарае Генри…»

«Ты хоть раз молчишь и сделаешь, как тебе говорят», - прорычал Ник, и в его голосе прозвучала ледяная власть. «Иди на землю и молчи». Он вытряхнул брезент на случай, если прятались крысы, и засунул ее под него. Приглушенный голос сказал: «Черт тебя побери!» а затем холст осел.

Ник выглянул из сарая и поплелся по тротуару к запертому, где их лодка должна была ждать. Он осторожно обошел его, скорее чувствуя, чем видя расшатанные доски и зияющие дыры гниения. «Замок - это смех», - подумал он. Любой, кто хотел, мог пробиться туда в течение трех минут. Он нашел косую щель почти в фут высотой и несколько дюймов шириной. С осторожностью, которая поддерживала его жизнь на протяжении многих лет охоты и преследований, он воткнул нос карандаша в щель, низко присел и щелкнул выключателем. Он увидел, как крошечный луч прорезал густую тьму внутри. Но никакой реакции изнутри не последовало. Он собирался заглянуть внутрь, когда услышал тихий стук лошадиных копыт по дороге над деревней. Звук прекратился почти сразу. Это мог быть сельский житель. Но он в этом сомневался.

Вдоль внутреннего края древнего тротуара росли низкие тростники. Ник нащупал их и обнаружил, что по щиколотку в слякоти, но довольно хорошо спрятан.

Прошло несколько минут. Потом заскрипел дощатый настил. Если это был лодочник Анри Дюкло, то он опоздал более чем на час.

И Анри не нужно было включать и выключать фонарик, чтобы осматривать каждую потрепанную лодку.

Свет падал на сарай, где Паула лежала под брезентом. Казалось, что он там задержится. Ник напрягся, надеясь на Бога, что злоумышленник не заметил подошву туфли или прядь волос, торчащую из-под холста.

Он этого не сделал. Он покинул второй последний сарай, и его свет осветил последний сарай в очереди. Луч на мгновение сфокусировался на двери и затем погас. Мужчина скользнул к двери и начал возиться с замком с чем-то, что не походило на ключ.

Палец Ника чесался на спусковом крючке Вильгельмины. Но чернильная чернота делала невозможным точную стрельбу даже с близкого расстояния, и сейчас он скорее будет сомневаться, чем убивать. Также он предпочитал видеть лицо человека, прежде чем выстрелить в него.

Он поднялся с камыша с легким шорохом и прыгнул в темную спину, взмахнув одной рукой за крюк коммандос на шее, и Вильгельмина была готова ударить по ребрам. Но слух у этого мужчины, должно быть, был таким же острым, как у Ника, потому что он поворачивался, даже когда Ник прыгнул, и он извивался, как угорь, когда мускулистая рука обхватила его горло. Он ударил фонариком по голове Ника и ударил его острой ногой. Оба удара были легкими и скользкими и ничего не значили бы, если бы двое мужчин были на твердой земле, но это не так - обшивка покачнулась под их общим весом, и они оба потеряли равновесие. Ник непроизвольно сжал хватку и отступил на доску, которая наклонилась под его ногами. Гниющее дерево внезапно раскололось под ним, и он почувствовал, как его правая нога резко упала между раздробленными досками в пучину холодной воды. Другой мужчина, все еще в его руках, тяжело растянулся на нем; Ника ударилась локтем о дощатый настил, и Вильхемина взлетела. Фонарик с грохотом остановился и осветил их запутанные фигуры.

Том Ки яростно повернулся и наполовину освободился, просунув одну руку в пиджак и попытавшись подняться. Ник увидел его лицо с прищуренными глазами и его быстрое движение одновременно. Одной рукой он сжал горло, а другой вытянул наружу, чтобы сжать тисками тонкое запястье китайца. Том Ки пронзительно завизжал.

«Предатель Фиделист!» он тяжело дышал и пытался вырваться. Ник был не в настроении критиковать комплименты. Его бедро было плотно зажато между гниющими досками, и его вес распределялся неудобно неудобным образом. Он держался за Тома Ки изо всех сил, что мог, и крутил руку, пока плечо не наклонилось к нему. Затем он злобно дернулся. Что-то треснуло со звуком, похожим на выстрел из пистолета. Китаец кричал и отчаянно рубил Ника в виске. Ник покачнулся вбок и почувствовал, как его пальцы расслабились на горле другого мужчины. Том Ки вцепился в них с отчаянной силой и вырвался прочь. Он вскочил на ноги и ударил Ника ногой по лицу. Ник пригнулся, поймал скользящий удар по голове и смутно увидел, как здоровая рука китайца снова сунула руку в пиджак.


.

Ник схватился за доску и поднялся вверх. Острые осколки дощатого настила вонзились в штанину его брюк и вонзились в кожу, как зубцы ловушки для животных. Рука Тома Ки протянулась к нему, указывая. Ник вырвался на свободу, когда крошечный язычок пламени плюнул в темноту и впился ему в руку. Он прыгнул в сторону, а затем нырнул вперед, вытянув руки и потянувшись к оружию. Был еще один взрыв! звука, и он держал Тома Ки за руку и за голову, прежде чем он почувствовал укус. Китаец ударился головой о дощатый настил, и Ник пошел за ним. Он тяжело приземлился, ударив коленом в спину, и его рука дернулась под подбородком. Раздался еще один треск, на этот раз еще более резкий, и Том Ки лежал скомканным в тишине смерти. Ник встал и тяжело вздохнул. Вот и все об игре в вопросы и ответы. Он знал, что этот парень китаец, но это было все, что он знал.

"С тобой все впорядке?" Он вздрогнул от голоса. На мгновение он совсем забыл о Пауле. Затем он обрадовался ее голосу в темноте. "Да. Хватай свет и давай взглянем на него. Она направила свет на лежащую фигуру, когда Ник перевернул тело.

«Он один из них», - тихо сказала она. «Я видел его в Санто-Доминго с Цин-фу».

Но на его теле не было ничего, что могло бы рассказать им о нем что-то еще.

Ник потащил Тома Ки к краю тротуара и сунул его между гнилыми досками и вздыхающими камышами. Затем он вернулся в арендованный эллинг с Паулой рядом с ним.

«Я хотела помочь тебе», - сказала Паула, когда они вместе сели на брезент. «Но я так мало видела в темноте и боялась тебя ударить».

«Боюсь» - не то слово для тебя, Паула, - тихо сказал Ник. "Ты поступил правильно. За исключением того, - добавил он, - что вы должны были оставаться под брезентом.

Она тихонько рассмеялась. «Теперь ты знаешь, что для меня это было невозможно!» Ее рука слегка покоилась на его руке, и он пощипал от ее прикосновения. «Тебе больно», - мягко сказала она. «Пожалуйста, позвольте нам сойти в лодку до прихода Анри. Я знаю, что на борту есть медикаменты ».

«Они останутся», - сказал Ник. «Я предпочитаю оставаться на месте и приглядывать за новыми посетителями».

Некоторое время она молчала. Ник уставился на дощатый настил и снова задумался о своих друзьях Мари и Жаке. Жак знал, что они едут в замок, Жак знал, что они едут сюда ... Ему было интересно, действительно ли они могут доверять Анри Дюкло.

«Вы знаете, - сказала Паула, - что вы даже не назвали мне свое имя?»

Он смотрел на нее в темноте. Это правда. Жак даже не хотел знать - так он сказал, так безопаснее, - и этот случай, казалось, никогда не возникал с Паулой. Конечно, у него было прикрытие и сопроводительные документы. Но теперь он был уверен в Пауле, если ни в чем другом.

«Мои друзья зовут меня Ник», - сказал он.

"Ник. Мне нравится, что." Ее рука легонько коснулась его бородатой щеки. «Интересно, как ты выглядишь на самом деле». Она отдернула руку.

- Чертовски уродливо, - весело сказал Ник. «Без подбородка и покрыт бородавками».

Она снова засмеялась. Это был приятный звук; не девичье хихиканье, а женский смех. - А ваше тело - я полагаю, это тоже фасад?

«Ах, нет», - сказал Ник, внезапно очень осознавая свое тело и его близость к ней. «Нет, это все меня крепко, за исключением мягких плеч и наращенной обуви».

«Сначала ты мне не понравился», - резко сказала она.

«Это было мое впечатление», - пробормотал Ник.

«Видишь ли, я ожидала ...»

«Я знаю, Паула». Ник усмехнулся. «Отряд мужчин. Вы сказали мне один или два раза. Но посмотрим на это по-нашему. Снова и снова Соединенные Штаты посылали отряды людей в страну, чтобы помочь, и снова и снова половина мира обращалась против нас и ворчала по поводу американского вмешательства. В последнее время определенные группы начали извлекать выгоду из этого, посылая фальшивые крики о помощи, а затем крича всему миру, что дядя Сэм сделал это снова. Мы точно знаем, что попали в пару умышленных ловушек. Это всего лишь пропагандистский гамбит, но каждый раз он расплачивается за них ненавистью к нам. Итак, никакого отряда. Нет морской пехоты. Меньше всего в Санто-Доминго, где в нас уже плюют. Мы уже немного устали от плевков. Вот почему вам пришлось довольствоваться одним человеком, а не группой ».

«Я должна была это понять. Я прошу прощения." Она сделала паузу, а затем сказала: «Но я рада, что ты единственный мужчина. Было неправильно с моей стороны быть такой неблагодарной. Вы хотите, чтобы я сейчас рассказала вам об Алонзо? »

«Было бы неплохо», - сухо сказал Ник и проверил радиевый циферблат своих кубинских армейских часов. Час пятнадцать. На улице все еще было темно, как в угольной шахте, и тихо, как в могиле.

«Он член специального отряда кубинцев, у которых есть лагерь на холмах к западу от Санто-Доминго. Я знаю, что вам, американцам, трудно это понять, но многие


из нас в Доминиканской Республике не могут думать о них как о врагах. Они пропагандисты, лазутчики, советники - называйте их как хотите. Конечно, они коммунисты. Но они несут с собой своего рода революционный дух, который нужен нашей стране, надежду на то, что когда-нибудь у нас будет лидер, который не будет ни дураком, ни фашистом. Мы не работаем с ними, но и не препятствуем им, и они не мешают нам. По крайней мере, я так думал. Во всяком случае, один или два из них стали нашими друзьями. Алонсо Эскобар был очень очарован маленькой Лус, одной из моих Ужасных. Он часто ее видел ».

«И знала ли она, куда вы собирались, когда уезжали из Санто-Доминго?»

"Да." Паула вздохнула. «Каждый раз, когда кто-то из нас куда-то идет, мы всегда рассказываем трем другим. Это правило, и оно часто помогало нам выходить из неприятностей. На этот раз, кажется, нам это навредило. Очевидно, она должна была сказать ему, где вы должны подняться. Интересно, ожидал ли он взвод?

Но она единственная, кто мог сказать ему, и я не могу понять, почему она это сделала. Он не такой уж и ловкий, как мужчина. Надеюсь, она не перешла к Фиделистам ».

«Надеюсь, что нет», - задумчиво сказал Ник. «Я полагаю, было бы понятно, если бы она это сделала». Но его мысли сильно отличались от его слов. Он уже видел одну сильно замученную девушку и у него возникло неприятное ощущение, что где-то может быть другая.

"Что ты думаешь?" - спросила Паула немного резко.

«Сказать по правде, - солгал он, - мне было интересно, почему ты такая блондинка, длинноногая и почти англичанка. О, я, конечно, одобряю. Но я не могу не задаться вопросом.

"Ой. Я почти англичанка. Только мой отец был наполовину испанцем. Он умер очень-очень давно… »

Она неожиданно рассказывала ему о жизни при Трухильо и о своем муже, Тонио Мартело, который шесть лет назад умер от пули в голову за то, что был членом политической организации, выступающей против диктатора. Он был больше, чем член, он был ее лидером. Он назвал свою группу La Trinitaria в честь борцов за независимость прошлого века. Но каждый последний член его группы либо умер в тюрьме, либо был застрелен после фарсового процесса, и все их семьи были лишены всего имущества, в то время как Трухильо хвастался украденными миллионами, которые ждали его на банках Швейцарии. И поскольку он был хвастуном, он проговорился о тайнике с золотом и драгоценными камнями, который он еще не отправил. Сто миллионов долларов. Сто миллионов долларов золотыми украшениями и монетами, драгоценными камнями и полудрагоценными камнями, рубинами, сапфирами, изумрудами, черным жемчугом… все украдено. Некоторые из них сняли с вдов его жертв, и говорили, что это доставило ему наибольшее удовольствие.

С его смертью слухи распространились, как лесной пожар, пока в них не было столько фантазий, что правда казалась совершенно утерянной. Прошли годы, а рассказ о сокровищах оставался бездействующим. Но и жены погибших не забыли. Под руководством Паулы они сформировали группу, посвятившую себя исправлению старых ошибок и поиску сокровищ. И они были чрезвычайно заинтересованы, когда новая история нашла путь к ним через подполье, история китайской охоты за сокровищами и различных ключей, ведущих к тайнику. Было также предложение об особом использовании китайцами легко продаваемого золота и драгоценностей в их собственном проекте под названием Operation Blast. Никто не знал, что такое Blast.

"Подожди минутку!" - неожиданно прошептал Ник. Он был очарован историей Паулы, но все еще был настроен на внешний мир. И он услышал далекий звук бегущих ног. Для Дюкло было еще рано.

Дощатый настил грохотал и скрипел, шаги замедлялись до быстрой ходьбы. Кто-то подошел к ним, тяжело насвистывая и делая паузу между нотами, чтобы задыхаться от напряжения. Свет вспыхнул и погас три раза.

«Это Анри!» Паула вздохнула, вскакивая на ноги.

"Осторожно!" Ник был рядом с ней у двери.

Ее свет трижды вспыхнул на темном лице, глаза которого моргнули от яркого света.

«Паула! Слава богу, вы пришли рано! Кто ... кто это с тобой? » Рука мелькнула на наплечную кобуру.

«Все в порядке, Анри. Он - друг." Паула шла к нему своими длинными быстрыми шагами. «В чем дело - за тобой кто-то охотится?»

"Нет нет!" - выдохнул он, все еще пытаясь отдышаться, чтобы заговорить. «Во всяком случае, я так не думаю. Но произошла ужасная трагедия, ужасная! »

"Что это такое?" она прочитала рэп.

«Жак». Анри провел рукой по подергивающемуся лицу и шумно сглотнул. «Жак, Мари, весь дом в огне! Он сгорел за минуты, всего за несколько минут, прямо до земли. Полиция, все толпятся вокруг, никто ничего не может сделать. Невыносимая жара, белое пламя пожирает все, все пропало! »

"Нет!" Паула


плакала. Это был крик агонии и неверия.

«Да, да, мне очень жаль. Видит Бог, мне очень жаль. Говорят, зажигалки. Умышленный поджог, ужасно ».

«Эвита тоже», - прошептала Паула. Ник схватил ее за плечи и почувствовал, как она сильно дрожит. "О Боже. Сгорел заживо! »

«Эвита! Я не знаю Эвиту, - поспешно сказал Анри. «Но они умерли за секунды, всего за секунды. Конечно, это было намеренно. Кто-то услышал взрывы, выезжающую из села лошадь и выглянул. Лошади больше не было, но дом превратился в одну большую огненную полосу. Катастрофа! Мы не можем уехать сегодня вечером, Паула. Тонтоны Макута повсюду задают вопросы. Кто-нибудь пропал, ужасная проблема. Вместо этого завтра, может быть, даже не тогда. Кроме того, теперь они думают, что дело с джубой было убийством, и охотятся за мужчиной. Все должны быть привлечены к ответственности, иначе семья - вы знаете, что они делают с семьей пропавшего без вести ».

Паула медленно кивнула. «Но мы не можем туда вернуться, - тихо сказала она. «Мы должны уйти».

«Нет, нет, мы не можем идти. Вам придется прятаться! »

«Нам нужно идти, Анри», - твердо сказал Ник. «И мы пойдем. Но в этом нет необходимости. Я заплачу за лодку сколько ты пожелаешь, но сегодня вечером я заберу ее отсюда.

Анри уставился на него. «Паула - мой друг», - наконец сказал он. «Плата за лодку не взимается. Оставьте его в бухте Сан-Хорхе, где Паула вам покажет. Если я смогу её забрать, я это сделаю. Если нет… - он пожал плечами.

«Спасибо, Анри, - сказал Ник. «Покажи мне лодку».

* * *

Через десять минут они уже были в заливе. Это была небольшая лодка с крошечным мотором и латинским парусом; не на что смотреть, но это приведет их туда, куда они собираются. На борту были медикаменты, рыболовные снасти, грубая рыбацкая одежда, немного еды.

Легкий ветерок дул их в сторону моря. Ник видел огни других небольших лодок, усеивающих море. Паула сидела на корме и ни во что не смотрела.

«Мы рано, не нужно торопиться», - сказала она беззвучно. «Если они ищут нас, они не найдут нас здесь. Но мы должны подождать, чтобы отправиться в Сан-Хорхе с остальными рыбацкими лодками, иначе нас могут остановить, когда мы туда доберемся. Если хотите, бросьте сеть и ловите рыбу. У нас есть время. И будет лучше ».

Ник развернул сеть и подсчитал, сколько у них времени. «Много, - решил он. Они могли дрейфовать пару часов, прежде чем отправиться прямо в Сан-Хорхе. Оба они могли использовать остальное. Небольшой моросящий туман хлынул на них, и он опустил латиновый парус на рангоут, чтобы он мог служить укрытием. Затем он нашел морской якорь и бросил его за борт, чтобы они не ушли слишком далеко в море. Паула даже не заметила, как он открыл аптечку и наложил грубые пластыри на две царапины от пуль, нанесенные Томом Ки.

Закончив, он посмотрел на нее в тусклом свете их бортовой лампы. Ее лицо было невыразительным, но щеки были влажными. Он знал, что это не из-за дождя.

«Паула».

Нет ответа.

«Паула. Попасть под парус. Я знаю, о чем вы думаете, но не знаю. У нас есть еще больше причин взять себя в руки и продолжить работу ». Он знал, что это, должно быть, прозвучало глупо, но были времена, когда даже у него не хватало того, что сказать. "Идите сюда."

Он осторожно потянулся к ней и увлек под парусиновое укрытие. Затем он обхватил ее лицо ладонями и нежно поцеловал.

И вдруг она оказалась в его объятиях.

В темноте перед рассветом

Он держал ее, пока она тихонько рыдала у него на груди, и продолжал держать ее, когда рыдания утихли. Она прижалась к нему, как будто хотела утонуть без его силы, чтобы спасти ее.

«Прости, прости», - выдохнула она. «Это самое… не женское во мне».

«Это очень женственно с твоей стороны», - твердо сказал он и нежно погладил ее по волосам. Крепкие груди, удивительно полные и спелые под грубой, свободной рубашкой, прижались к его груди, а ее пальцы вжались в его спину. Его дыхание внезапно ускорилось, несмотря на все годы занятий йогой.

«Паула…» он прошептал. Он снова коснулся ее губ своими и позволил им задержаться с тоской, а когда она не отстранилась, он притянул ее еще ближе и поцеловал ее с нарастающим жаром. Ее рот слегка приоткрылся, и она ответила с такой настойчивостью, что его пульс участился. Ее руки переместились к его затылку и сжали ее с каким-то отчаянием, так что их рты горячо сжались, и он едва ли мог повернуть голову, даже если бы захотел. Его рука скользнула по ее боку и по бедру, но она все еще не возражала. Поцелуй разгорелся еще ярче.

Наконец она отвернула голову.

«Тебе не обязательно этого делать», - выдохнула она. «Я не хочу сочувствия».

«Я знаю, - сказал он. «Я не предлагаю это тебе. Ты так думаешь? "

Он снова поцеловал ее, на этот раз почти яростно, и взял ее грудь ладонью. Она вздулась под тканью, и он ласкал


пока его язык встретился с ее языком. Она жадно поцеловалась в ответ, и ее напряженное тело постепенно расслабилось. Когда они разошлись, у них перехватило дыхание.

Когда она заговорила, она казалась почти формальной.

«Я не думала о любви с тех пор, как умер Тонио», - сказала она. «Я не хотел, чтобы мужчина касался меня». Она начала расстегивать грубую рубашку. "Ты меня слышал? Я сказал: "Двигайся".

«Я слышал тебя», - сказал Ник, и у него в виске бился пульс. И не только в его храме. Он коснулся гладкой кожи под ее грудью, когда ее рубашка соскользнула. Она поймала его руку и прижала к себе.

«Я знала, что ты считаешь меня тяжелым», - прошептала она. «Ты все еще так думаешь?»

«Нет», - пробормотал он, обнимая ее и расстегивая крохотную защелку. «Мягкий, красивый, мягкий. Вы все такие? "

«Почему я должен тебе говорить? Тебе так сложно это узнать? »

Это было не так уж и сложно. Он обнаружил это, когда помог ей закончить раздевание, а она помогла ему закончить его. Вся ее кожа была мягкой, как лепестки, а под ней лежала великолепная фигура, которая была тугой там, где она должна была быть натянутой, и податливой там, где она должна была податиться. Ник сделал одеяло из их одежды, и они вместе легли на него, нетерпеливо касаясь друг друга, пока ложились, и сближались еще до того, как их головы коснулись тонкой подушки. Их губы снова встретились в долгом взрывном поцелуе, а затем они исследовали друг друга своими движениями и руками. Ник почувствовал, как дрожат ее бедра рядом с ним, когда он поцеловал ее идеальные соски и заставил их подняться крошечными вершинами. Он заставил свои руки медленно скользить по ее телу, хотя страсть была в нем уже настолько сильна, что он знал, что она тоже должна это знать. Она слегка прикоснулась к нему в том месте, где он болел больше всего, и он с удовольствием вздохнул. Он погладил ее чудесный плоский живот, покрывая его поцелуями, и двинулся вниз. Ее ноги немного раздвинулись, он почувствовал ее тепло и мягкость, почувствовал ее рвение. Его зондирование было нежным, любящим, хотя его поцелуи становились неотложными.

"Ах мой дорогой!" она ахнула внезапно. «Не слишком рано, не слишком рано! Обними меня немного ».

Он мгновенно остановился и прижал ее так близко, что она была почти его частью. Скоро она станет его частью, но не раньше, чем она этого захочет. Она медленно прижалась бедрами к нему и поцеловала его с такой нежной страстью, что его желание к ней превратилось в нечто большее, чем жажда гибкого тела. Это было немного больше с тех пор, как он уловил слабое дыхание ее духов и почувствовал мягкость ее губ там, в пещере, но теперь это переросло в нечто такое, что он редко позволял себе чувствовать. Ник Картер, Killmaster из AX, был близок к чему-то вроде настоящей любви.

Ник нежно ее ласкал, Паула расслаблялась, как кошка, но, как кошка, она была готова реагировать на каждое прикосновение, и, как кошка, она кусала ласкающего ее. Ее бедра слегка покачивались, стимулируя его, и ее пальцы вцепились в него со всей своей гибкостью. Она не была восточной гури, не псевдоискушенной студенткой колледжа, не суккубом, который лишил его жизни и оставил его пустым и неудовлетворенным. Она жаждала любви, и он тоже, и они подходили друг другу, как если бы они были рождены, чтобы собраться вместе. Ник сравнил ее с собой, пока они лежали вместе, и не нашел ничего лишнего. Впервые он смог полностью оценить великолепие, скрывавшееся за ее рабочей одеждой. Его тело и руки открыли то, чего его глаза никогда не видели - идеальную форму, женственное тело в лучшем проявлении, обтекаемую прекрасную вещь, которая была полна энергии и вместе с тем прекрасно управляема. И в ней была сила, которая чрезвычайно волновала его, гибкая сила, которая бросала вызов и все же умоляла, чтобы ее подавили.

Лодка мягко покачивалась, пока они катились вместе, чтобы подняться наверх. Ник подвел ее под себя и легонько опустился на нее, в нее, а затем маленькая лодка покачнулась в ритме, не имевшем ничего общего с ветром или морем.

«Ты была мне нужна», - прошептала Паула. «Ты так нуждался в тебе. О, люби меня… люби меня ».

«Я хотел тебя», - пробормотал он, пробуя сладость ее груди и чувствуя, как она вибрирует под ним. «Интересно, захочешь ли ты меня когда-нибудь? Хотел тебя в пещере, в кустах, в темнице, везде. Хотел, чтобы ты лежал в сене, чтобы кататься с тобой вот так. Он продемонстрировал, и она застонала от удовольствия от скрежета. «Хочу тебя сейчас ... больше, чем когда-либо».

Их рты слились воедино, а тела изгибались и выгибались в изысканной акробатике любви. Она вернула ему все, что он давал, поддразнивая его тело и соблазняя его, медленно и вызывающе поворачиваясь, как будто расслабившись, и затем внезапно пульсировала гальваническими движениями, от которых у Ника перехватило дыхание и он застонал от экстаза. Каждое мгновение казалось последним, но каждое мгновение вело к другому, еще более страстному. Каждое ее движение


был заряд электричества, который сразу же истощил и укрепил его, заставляя бороться за контроль, но отдавая ей еще больше себя. Ощущения накладывались одно на другое, создавая своего рода симфонию чувственности. Два великолепных тела столкнулись и разошлись, снова столкнулись и переплелись друг с другом. Она была страстной и настойчивой, но знала все тонкости и нюансы и наслаждалась каждым из них. Ник глубоко погрузился в ее чудеса, потерянный в мучительном удовольствии продлевать каждую игру своего тела, чтобы они оба могли наслаждаться ею в полной мере. Но внутри него нарастала буря страсти, и он выгнулся, позволяя ей разразиться.

Его язык глубоко проник между ее приоткрытыми губами, и его тело корчилось от отчаянной потребности.

Он внезапно застонал и услышал ее стон вместе с ним. Ее ноги схватились за его и прижали их к себе, а ее бедра выгнулись, чтобы захватить его тело своим. Мышцы напряглись и играли друг с другом, пока трение не превратилось в жидкое пламя. Бедра сильно задрожали, а затем содрогнулись, когда буря внутри Ника разразилась и стала ее частью. Лодка сильно раскачивалась, брызги брызнули в укрытие, но огонь не погас. Он пылал долгими, невероятными моментами полного экстаза, когда мужчина и женщина вместе вздохнули и лежали, качаясь, как одно существо. Ослепляющее возбуждение скрепляло их густым туманом, затмевающим все, кроме их взаимных ощущений. Медленно, очень медленно она стала очищаться.

Ник откинулся назад и нежно обнял ее. Ее сердце все еще билось, как трифаммер, и его сердце, и ее пожертвование было полным. Но в ее расслабленном теле не было ничего расслабленного. Ник нежно поцеловал ее и приподнял ее голову, так что рассеянный луч света от бортовой лампы осветил ее лицо. Глаза Паулы были яркими, но спокойными, и на ее губах была улыбка. В ней была новая красота и выражение удовлетворения, не имевшее ничего общего с насыщением.

«Ты красивая, Паула», - мягко сказал Ник. «Очень, очень красиво ... во всех отношениях». Он убрал прядь медовых волос с ее лба и коснулся губами ее глаз. А потом ее щеки. А потом ее рот. А потом снова ее груди, теперь мягкие и круглые. Он чувствовал себя бодрым и свежим.

«Ты солгал мне», - пробормотала она.

"Что я сделал?" Ник удивленно поднял глаза.

"Ты соврал. Никаких мягких плеч, никакой наращенной обуви. Это все вы, все вы. И все… все великолепно ». Она снова улыбнулась и прижалась его губами к своим.

Это был долгий, медленный нежный поцелуй, который закончился только тогда, когда они легли обратно на помятую одежду и сплелись вместе. Некоторое время они отдыхали в объятиях друг друга, и их следующий поцелуй не был нежным. Это было страстно, взрывоопасно, требовало больше поцелуев и гораздо больше, чем поцелуев. Кончики пальцев Паулы скользили по телу Ника, задерживаясь на пятнах штукатурки и делая легкие нежные движения, похожие на мягкие слова сострадания.

Вскоре снова началась ритмичная клистеника. Печаль, которая помогла начать все это, была стерта в течение долгих безумных моментов любви между двумя людьми, которые оба знали, как удовлетворить и наслаждаться.

«Ах, теперь даже лучше…» - пробормотала Паула и прошептала вещи, разжигающие горячие угли желания Ника. Он целовал потаенные места и восхищался сладостью и упругостью ее тела. Такая крутая, она казалась такой отстраненной в своем кошачьем самообладании. Но за прохладой скрывалась удивительная животная жизнеспособность и азарт, которые вызывали у него ответную радость. Она заставила его почувствовать себя обширным и сильным - десяти футов ростом с такой могучей силой. Он хотел прежде всего привести ее к высотам взрывной страсти, каких она никогда раньше не знала, и он играл на ней со всем своим значительным мастерством, чтобы дать ей высшие физические ощущения.

Ее длинные ноги окружали его, а ее груди прижимались к его груди. Чем-то она отличалась от всех многих других женщин, которых он знал, и он попытался зафиксировать это отличие, прижимая ее под собой к грубой палубе подбрасываемой лодки. Запах моря и влажный туман окутывали их, когда они боролись в чувственных объятиях любви, смешиваясь с теплым, сладким ароматом ее свежего тела.

Она принадлежала к природе; она была такой же естественной и невозмутимой, как ветер и море вокруг них. И она была одиночкой, как и он сам, привыкшей принимать собственные непростые решения и действовать в соответствии с ними. У него, по крайней мере, был ТОПОР в центре его мира. Ей оставалось только самой назвать свою жизнь. В каком-то смысле она была создана для этого со своим женственным жестким телом и своей уверенностью в себе, и все же ни одной такой гибкой и красивой женщине не следовало бы жить в одиночестве. Она отличалась от других, потому что была очень похожа на него, но все же была женщиной под маской.

Но теперь маска была снята, и она стала дикой и свободной. Вместе они сделали восторженный, раскованный


Он шептал бессмысленные слова, которые переходили в стоны изысканного удовольствия. Под прикосновением Ника ее тело расцвело и стало для него раем, в который он сладострастно погрузился через бархатный проход. Их тела сливались, вспыхивали, яростно дрожали и пожирали друг друга. Паула запрокинула голову и закрыла глаза. Ее губы приоткрылись, и из них вырвался легкий стон. Даже ее внезапный гальванический рывок к нему имел грацию движения, которая усиливала момент взрыва. Мысли Ника закружились в красной дымке, когда он полностью отдался их совместному желанию. Теперь она была на пике, на пике страсти, к которому он довел ее своим стремительным телом. Между ними текла расплавленная лава. Внезапно они вместе провалились в космос, хватаясь друг за друга и задыхаясь от облегчения.

На этот раз, когда все закончилось, они были вялыми и истощенными. Оба удовлетворенно вздохнули и легли спать. Они лежали бок о бок, держась друг за друга, но не разговаривали, и когда, наконец, они заговорили, речь шла о вещах, не имевших ничего общего с тем, почему они здесь. Они были там, и на какое-то время этого было достаточно.

Соляные брызги облизывали их тела и напоминали им, что ночь на улице была прохладной. Это также напомнило Нику, что помимо любви есть и другие дела.

«У нас закончилось время», - сказал он с сожалением и поцеловал ее еще раз, прежде чем поднялся и начал натягивать одежду. Паула испуганно воскликнула.

"Я забыл!" сказала она, полная самоуречения. "Как я мог забыть?"

- Надеюсь, легко, - пробормотал он. «Но не забывай сегодня вечером».

Она одарила его быстрой и лучезарной улыбкой. "Никогда. Еще один…"

Они снова поцеловались, а потом он помог ей одеться.

Они поспешно взяли себя в руки и подняли парус. Даже с вспомогательным двигателем это было бы гонкой, чтобы присоединиться к рыбацким лодкам, заходящим в Сан-Хорхе с их ночным уловом.

Они вошли последними, вместе смеясь над несколькими рыбками, которые им каким-то образом удалось поймать в сеть. Но их приземление было принято без вопросов, и это было все, что на данный момент имело значение.

Паула привела его к потрепанному джипу, припаркованному в переулке рыбацкого городка, и, когда солнце отбрасывало свои длинные утренние тени на холмы, они отправились в долгий путь к городу Санто-Доминго.

Ник ехал с головокружительной скоростью, пока Паула управляла. Снова они разделяли растущее чувство безотлагательности, но теперь это было не для сексуального удовлетворения. Ожидание рассвета дало им друг друга, но потребовало и драгоценного времени.

- Эта девушка Люз, - резко сказал Ник. «Что она могла бы сказать, если бы ее допросили?»

Рот Паулы внезапно сжался в прежнюю жесткую линию.

«Она могла бы сказать, что в городе есть сотня женщин, которые называют себя Ужасными, что у девяти человек, из которых она одна, есть убежище в городе. Что мы ищем сокровище Трухильо, и что Эвита работала над Падиллой в поисках подсказки. Что есть и другие мужчины с похожими подсказками. Что американцы присылают помощь ». Она бросила на него быстрый взгляд. «Похоже, она уже упоминала об этом».

- Как вы думаете, под принуждением? - тихо сказал Ник.

Паула уставилась на него. «Я так не думаю, - медленно сказала она. «Она всегда высокого мнения о кубинцах Кастро и низкого - об американцах. Я думаю, она могла бы легко сказать что-нибудь Алонзо без принуждения. Но только по поводу вашего приезда, не более того. Ничего о Грозных. И вообще ничего никому ".

«Я думаю, товарищи Алонзо будут интересоваться, где он, - сказал Ник. "Они знают, что он видел ее?"

Паула затаила дыхание. «Я думал об этом. Но кубинцы нам не враги! »

"Они знали?" - настаивал Ник.

"Да. Они знают." Две морщинки беспокойства сдвинули ее брови. «Но они не знали, где ее найти. Если, конечно, они ее не узнают. И все мы большую часть дня выслеживаем потенциальных клиентов. Ее могли бы увидеть.

Ник не возражал. Бесполезно было кричать о том, что могло бы случиться с Луз, если бы ее поймали. Он сменил тему.

«Ты хоть представляешь, что такое Замок черных?»

Она покачала головой. «Я тоже догадался бы, что это« Цитадель ». Я не могу вспомнить ни одного места рядом с Санто-Доминго, которое подходило бы под это название. Но, по крайней мере, мы знаем, что это где-то недалеко от города ».

«Это еще не все, что мы знаем», - сказал Ник. «У нас есть еще одна подсказка. "La Trinitaria". Потому что я уверен, что это должно было быть ключом к разгадке.

«Это была дешевая шутка о Трухильо, - сердито сказала Паула. «Типично для него издеваться над борцами за свободу. Конечно, для него это должно быть шуткой - украсть все их имущество и знать, что мертвые никогда их не найдут.

«Нет, это должно быть нечто большее. Может быть, шутка, но шутка со смыслом. Падилья так думал, помнишь?

Она кивнула


без лишних усилий. Ник знал, что она думала об Эвите и о том, что превратилось в ее сцену на смертном одре.

«Вы, должно быть, знали, что рискуете, когда предприняли эту охоту», - уклончиво сказал он. «Лучшее, что вы могли бы сделать, - это бросить все это дело и полностью распустить».

- Я не буду делать ничего подобного, пока… - горячо начала она, и Ник быстро вмешался.

«Пока ты не найдешь его и не поделишься богатством», - закончил он за нее. "Я знаю. Я и сам так себя чувствовал. Но насчет «La Trinitaria». Было ли какое-нибудь место, которое они регулярно встречали, какое-то место, имевшее для них какое-то особое значение, о котором Трухильо мог узнать?

«Они могли бы знать, и он мог бы узнать, но они не рассказали об этом своим женам», - с горечью сказала она.

"Но как вы думаете, они это сделали?" он настаивал.

«Я думаю, что они должны были это сделать, но я понятия не имею, где это могло быть. Говорю вам, они нам ничего не сказали! »

«Очень мудро», - прокомментировал он, пролетев мимо тяжелого грузовика во время модернизации и спустившись с другой стороны холма. «Но как-то неприятно для нас. Тем не менее, это не могло быть далеко от Доминго, не так ли?

Она посмотрела на него со слабой надеждой. «Нет, не может».

«Хорошо, было ли у них такое место или нет, у нас все еще есть три дела: Замок черных, что-то связанное с La Trinitaria, что немного больше, чем шутка, и место недалеко от Санто-Доминго. Все могло быть и хуже. С другой стороны, я думаю, мы можем быть уверены, что кубинцы не помогут нам больше, чем китайцы ». Он сосредоточился на дороге на мгновение и плавно сбросил педаль тормоза. «Скоро перекресток - куда мне свернуть?»

Она рассказала ему, и они резко повернули налево по прибрежной дороге в столицу.

Они поговорили еще немного, а затем замолчали.

Ник внезапно посмотрел на Паулу и усмехнулся. Последние несколько минут он чувствовал ее оценивающий взгляд.

«Заглядывать под бороду, есть ли у меня подбородок?» - поддразнил он.

Она слегка покраснела. «Нет. Я уже знаю, что у вас есть. Мне было интересно, доказал ли я вам, что я действительно женщина ».

«Вы это доказали», - горячо сказал он. «О, как ты это доказал, малыш Паоло!»

* * *

Солнце отбрасывало вечерние тени, когда они вышли из джипа и скользили по закоулкам Санто-Доминго. Разбитые окна и пулевые ямы свидетельствовали о недавних уличных боях, и солдаты стояли на страже в разных местах, но Паула знала, как их обходить, и безошибочно выбирала их маршрут.

Они шли почти полчаса, прежде чем она коснулась его руки и указала на безлюдную улицу. «Вот, - сказала она. «Мы выбрали обходной путь, но так безопаснее. Это место - наша штаб-квартира ».

Он посмотрел и не увидел ничего, кроме руин. Весь квартал казался полуразрушенным и заброшенным. Она указала на пару явно непригодных для жизни обломков. Одно было очень старыми развалинами, заросшими виноградной лозой и листвой, а другое, его ближайший сосед, представляло собой большой провисший дом, шрамы которого, возможно, датируются временами Трухильо. Перед ним на разбитом тротуаре лежали рыхлые кирпичи, ступенек у него не было, сад превратился в джунгли. Двери и окна были заколочены, и от этого исходило ощущение полного запустения.

"Который из?" - озадаченно спросил Ник.

"И то и другое. Следуйте за мной."

Она бросила настороженный взгляд на улицу и быстро шагнула в путаницу упавшей кирпичной кладки и виноградных лоз. Он последовал за ней под навесом листвы и через щель между двумя крошащимися грудами изношенного камня. Промежуток превратился в проход со стеной с одной стороны и занавесом из старого кирпича и листвы с другой. Над головой нависла идея разрушенной крыши. Паула перешагнула через упавшую колонну, по всей видимости, остатки обрушившегося портика, и оказалась в помещении, которое выглядело как давно заброшенная гостиная с потолком из листьев и неба. Затем они оказались в другом коридоре, коротком, сыром и темном, с целой крышей. В конце была глухая каменная стена.

«Эта часть - наша собственная работа», - мягко сказала Паула. «Здесь крыша, которую мы замаскировали снаружи виноградной лозой, и дверь. Вы видите дверь? »

«Нет, - признал он.

"Хорошо. Ты будешь, когда он откроется.

Насколько он мог видеть, она ничего не сделала, чтобы открыть его, но пока он смотрел, небольшая панель отодвинулась, и на них уставилось белое пятно лица.

«Автоматический предупреждающий сигнал», - сказала Паула. «Мы наступили на это».

«Все очень гениально, - сказал себе Ник. Удивительно, на что способна автоматизация. Помимо прочего, это оставляло много места для человеческой ошибки. Его рука сжала зад Вильгельмины.

Паула говорила с лицом за отверстием.

«Открыть», - сказала она. "Все хорошо. Он - друг."

- Тогда войдите. Здесь все хорошо ».

Тяжелая каменная дверь распахнулась внутрь. Паула поспешила


и увлекла за собой Ника.

"Луз!" - радостно сказала она, когда маленькая темноволосая девушка в фойе захлопнула за ними большую дверь. - Значит, ты в безопасности?

"Конечно." Девушка передвинула засов через дверь и повернулась к ним лицом. Ник подумал, что она выглядит нездорово бледной, и на ее верхней губе выступили капельки пота. "Почему мне не быть?"

«Мы поговорим об этом чуть позже», - сказала Паула. «Она довольно странно смотрит на девушку, - подумал Ник. «Пришла очередь Альвы по долгу службы, не так ли? Почему ты у двери? »

«Она очень поздно пришла, - сказала Луз, глядя в пол, - и очень устала. Поэтому я сказал, что возьму ее первые два часа ».

"Ой." Паула все еще смотрела на нее. «Вы уверены, что все в порядке?»

«Да, да!» - сказал Луз.

Но она качала головой из стороны в сторону, и ее глаза расширились от страха.

Пытливые кубинцы

Картер двигался быстро, но недостаточно быстро. Он напрягся от готовности по сигналу Луз, но одно дело - быть готовым, а другое - прикрыть все темные уголки незнакомого места. Он развернулся к движению в тени и быстро выстрелил в каменную стену. Каменная стена, казалось, стреляла в него с завидной точностью, потому что от нее исходил крошечный всплеск пламени, и Вильгельмина с громким жалобным лязгом улетела от него. Он пригнулся и нащупал Хьюго, когда свистящий звук донесся до его уха и разнесся по его черепу.

Ник упал на колени в вспышке света, которая была у него в голове. Мгновения растянулись, когда он изо всех сил пытался встать, и он услышал внезапный стон боли от Паулы и низкое кудахтанье человеческого звука.

«Ах, качать головой было непослушно, моя маленькая Лус», - сказал приятный баритон по-испански. «Я знаю, что Алонзо не одобрит. Тч! » Затем что-то вонзилось в живот Ника, как таран, и превратило его в стонущую, рвущуюся кучу. Он вырвал руки и нашел ногу в брюках, которую дернул изо всех сил. Раздалось громкое проклятие, и на него растянулось тяжелое мужское тело.

- Ты, беспечный, Эрнесто, - произнес приятный голос, и снова в голове у Ника раздался шум и взрыв. Но на этот раз сверкающие огни внутри его черепа превратились в один мучительный лист боли, а затем погас совсем.

Он услышал стон человека, и ему потребовалось время, чтобы понять, что это он сам.

Ник держал глаза закрытыми и выглядывал из-под закрытых ресниц. Он находился в комнате почти сибаритского великолепия по сравнению со всем, что он видел после отъезда из Вашингтона. Коврики, стулья, шторы, картины, книжные полки; и было трое мужчин, формы которых все еще были немного расплывчаты, но быстро становились яснее. Все они были очень похожи на него, за исключением того, что на них была одежда, а он был в нижнем белье. И они удобно устроились на стульях, а он лежал на полу с веревкой вокруг запястий и щиколоток.

Раздался мягкий смешок, и приятный голос сказал мягко.

«Ты можешь открыть глаза, амиго. Вы достаточно долго отдыхали ».

Ник открыл их и стряхнул туман. Он мучительно пульсировал в полдюжине мест, но, казалось, ничего не сломалось. За исключением того, - он внезапно крякнул, пытаясь сесть, - может, ребро или два. Его глаза медленно обвились по комнате, пока он проверял связывающие его веревки. Он был скорее женственным, чем роскошным, но его испортили трое бородатых мужчин, развалившихся на лучших стульях.

"Где женщины?" - потребовал ответа Ник.

Мужчина в центре, приятный баритон, засмеялся.

«Какое время подумать о женщинах», - сказал он с насмешливым упреком. «Но вы не должны беспокоиться о них. О них… позаботились ».

"Что ты имеешь в виду, позаботились?" Ник заставил себя выглядеть возмущенным и встревоженным. Он был и тем, и другим, но не так сильно, как казалось. Что ему нужно, так это время, чтобы прояснить свою голову и оценить ситуацию.

«О, ничего страшного», - легко сказал мужчина. «Удар по голове каждой, связывание, рвота и тому подобное». Его улыбка стала шире. «Это было совсем не неприятно, уверяю вас. Все эти прекрасные женщины! "

Глаза Ника метались по комнате. Мебель. Коврики. Нет окон. Одна тяжелая дверь. Заблокировано? Вероятно. Хотя в ней нет ключа.,

"Все?" - неопределенно спросил он, как будто все еще ошеломленный.

"Но конечно. Было бы очень неосмотрительно не обездвижить их всех ». Он посмеялся. «Восемь молчаливых женщин в одной комнате! Разве это не чудо? И они молчат, уверяю вас. Его веселое лицо внезапно стало серьезным. «Конечно, маленький Луз не очень хорошо себя чувствует. Как вы понимаете, мы следовали за ней, когда она искала нашего пропавшего товарища. А потом прелестная Альва у двери несколько затруднилась впустить нас, так что, боюсь, мы были вынуждены вести себя с ней немного грубо. Ей, наверное, станет лучше. Без сомнения, она сделает


отличное дополнение к нашему лагерю на холмах ». Он снова весело рассмеялся и нащупал в кармане длинную черчиллианскую сигару. «Конечно, Луз не слишком любезно отнеслась к нашему допросу, так что нам снова пришлось действовать убедительно. Я уверен, что она могла рассказать нам даже больше, но ... гм ... наши расспросы милых дам заставили меня поверить, что у нас не было слишком много времени до прибытия компании. А вот и ты. Как хорошо. Добро пожаловать, амиго. Он громко усмехнулся и поднес спичку к сигаре.

«Довольно, Гектор», - прорычал один из других. «Позвольте мне вернуться в штаб и сказать им, где мы находимся. Спросите этого парня - не рассказывайте ему историю своей жизни! »

Человек по имени Гектор сочно затянулся сигарой.

«Всего доброго, Феликс», - добродушно сказал он. «Чем больше информации мы можем рассказать нашему другу, тем более разумно он сможет нам ответить. Например, мы должны убедиться, что он понимает, что мы можем сделать со всеми его подругами, если он не будет сотрудничать. В частности, его ведущей леди. Как ее снова звали? О да. Паула. Восхитительное имя. Тоже дикая кошка. Вкусно."

- Паула, - выдохнул Ник, ненавидя этого человека. «Что ты с ней сделал?» Он глубоко вздохнул, как будто опасаясь худшего, но именно дыхательное упражнение, тренированное йогой, вернуло к жизни его летаргическую систему.

«О, ничего особенного, - сказал Гектор. «У нее небольшой синяк, и теперь она спит. Остальное пойдет ей на пользу. Он усмехнулся. «Восемь женщин для нашего лагеря на холмах, если все они живы. А Паула с длинными и красивыми ногами наверняка будет самой… э-э… популярной. Думаете, судьба хуже смерти? Ах нет. Вы бы так не подумали, если сможете представить себе смерть, которую мы приготовим для них ». Его бородатое лицо внезапно превратилось в уродливую маску. «Так что начни воображать, мой друг, и расскажи нам, почему американцы послали тебя сюда. И не пытайся продолжать эту выдумку, будто ты такой же кубинец. Мы знаем лучше, чем это. Эрнесто нашел некоторые инструменты в подсобном помещении, столь хорошо оборудованном хозяйками дома, и он будет использовать их на вас, если вы не споете мелодию, которую мы хотим услышать. И если вам так повезло, что вы упали в обморок, то прежде чем погрузиться в забывчивость, вспомните, что нам нужно поиграть с восемью женщинами, прежде чем вы все умрете ». Он ласково улыбнулся и посмотрел на Эрнесто.

Эрнесто, мускулистый и косоглазый, играл со своими инструментами. Они были просты - молоток и горсть острых гвоздей. Ник представил их себе под движением кончиков пальцев, и эта мысль ему не понравилась. Эрнесто поставил свои игрушки на инкрустированный журнальный столик и при этом сдвинул низкую чашу, открывая Вильгельмину и Хьюго. Но Пьера там не было.

Сердце Ника замерло, и он проклинал себя за свою глупость, за свою тупость. И в то же время он почувствовал прилив почти подавляющего облегчения. Он вспомнил, что он сделал с Пьером, и вспомнил, когда он это сделал. Это было, когда они остановились на пятиминутный перерыв в долгой дороге, и он ушел, чтобы пообщаться с природой - по крайней мере, так он сказал Пауле. Он экспериментально передвинул ноги. Да, Пьер был там.

«Вы можете забыть о своих угрозах», - резко сказал он. «Я скажу вам то, что вы хотите знать, и больше, чем вы хотите. И я начну с этого. Меня послали не американцы ...

«О нет, мой друг, - сказал Гектор. «Это не то, с чего нужно начинать. Не ложью. Вы говорите нам, почему вы здесь, что узнали и где находятся остальные ваши люди. Потому что мы знаем, что вы передовой человек целой армии. А теперь, пожалуйста, говорите вежливо, иначе у Эрнесто чешутся пальцы.

- Прекрати эту глупую болтовню, - грубо сказал Ник. «Слушай, если хочешь, и жарись в аду, если не хочешь. Американцы никого не прислали. Почему? Потому что они думали, что это дурацкая затея, и, возможно, они были правы. А откуда я знаю? Потому что это мое дело - знать такие вещи. Вот за что мне платят Chicoms. И они не слишком довольны тобой прямо сейчас. Хотите знать, почему не вернулся ваш приятель Алонзо? Потому что они поймали его на шпионаже ». Его мысли метались впереди его слов, вспоминая, что Эвита говорила о том, что Цин-фу сомневается в Фиделистах, складывая воедино то немногое, что он узнал, и дополняя это многим, о чем он догадывался. Он позволил всему этому вылиться с некоторым угрюмым высокомерием, как если бы он знал, что его собственные боссы более могущественны, чем люди, которые его поймали. «И вы, конечно, знаете, что они с ним сделали, не так ли?» он продолжил. «Может быть, теперь ты сможешь немного вообразить. И не думай, что убьешь меня взамен, что выиграешь. Я им полезен, и это намного больше, чем ты. Ты уже наделал достаточно проблем, отправив за ними шпионку.

Гектор пристально посмотрел на него пронзительным взглядом, нахмуренным.

«Вы пытаетесь сказать мне, - потребовал он, - что вы наемник на зарплату китайцам?» Вы думаете, что я дурак, если верю в такие глупые истории?

"Эй


ты дурак, если нет. Тебе лучше поверить в это, иначе тебя разорвут на куски, как Алонсо Эскобара. Ник внезапно схватился за живот и застонал. «Черт возьми, а кто из ваших ослов ударил меня ногой в живот?» Я сам отвинчу ему гайки! Какого черта была идея послать шпиона за Цин-фу? »

«Мы не посылали его, - сказал Гектор сквозь зубы, - и мы те, кто задаем вам вопросы».

«Может быть, - сказал Ник, пытаясь казаться игроком с кучей тузов, - но тебе лучше дать несколько ответов, иначе ты обнаружишь, что твои товарищи становятся еще менее товарищескими. Зачем ты послал…?

«Мы его не отправляли! Говорю вам, он бросился к ним без нашего ведома. Единственное, что он сказал, это то, что девушка, которую Лус привела к нему. Он не думал, что она много знает, но собирался следить за этим. Теперь, конечно, мы знаем от нее то, что она сказала ему - что отряд американцев должен был высадиться у мыса Сен-Мишель 13-го числа в час ночи ». Гектор пристально посмотрел на Ника. Двое его товарищей выглядели скучающими; Эрнесто с надеждой поглядывал на гвозди. «А теперь будьте достаточно любезны, чтобы объяснить, откуда у девушки была такая конкретная информация, когда, как вы говорите, американцы вообще отказались никого послать. И как ты оказался в это самое подходящее время.

Ник устало вздохнул и изменил свое положение на полу, пользуясь случаем, чтобы поиграть мускулами на связках на запястьях и лодыжках. Ему казалось, что теперь его руки стали играть немного более свободно, чем раньше. Он продолжал незаметно маневрировать ими, пока говорил.

«Насколько глупым можно стать?» он сказал. «Разве вы не видите, что девушка попалась на подброшенную информацию? То же было и с девушкой Паулой. У меня были инструкции узнать о Грозных, поэтому, естественно, я использовал их подход к американцам. Жаль, что ваш Алонзо решил подать сигнал. Жаль, что он решил последовать за Цинфу обратно в Замок. И тебе лучше потрудиться, чтобы убедить их, что ты не посылал его, потому что прямо сейчас они тебе не верят. Им не нравится, когда за ними шпионят, и им не нравится ваше сотрудничество. Цин-фу очень обеспокоен тем, что вы, кубинцы, подвергнете опасности их операцию «Взрыв», если будете продолжать в том же духе. Так что, если ты знаешь, что для тебя хорошо, ты снимешь с меня эту веревку ...

«Их операция« Взрыв »?» Гектор поднялся со стула и потряс кулаком. «Их! Это была идея Фиделя с самого начала, и они обещали нам помочь. Мы доставили их сюда, мы помогли им организовать их склады с боеприпасами, мы рассказали ему о сокровищах, которые будут финансировать их. Они пришли сюда в качестве советников и теперь пытаются управлять всем шоу - как если бы они были американцами! А потом они уезжают на Гаити, даже не сказав нам. Первое, что мы узнаем об этом, - это когда нам по радио сообщают, что Эскобар мертв. И они говорят о сотрудничестве? Они говорят об опасности Взрыва? Говорю вам, было бы гораздо лучше, если бы мы сами продолжили охоту за сокровищами! »

"Вы!" Ник засмеялся, но внутри тихо аплодировал.

Этот человек был кладезем информации. - У тебя даже нет никаких подсказок к сокровищам? Вы? Или ты их сдерживал? "

"Сдерживал!" Гектор выплюнул слова сквозь зубы. «Мадре де Диос, если бы у нас были подсказки, у нас были бы сокровища и ад с китайцами и их ложью. Даже с операцией «Взрыв» мы справимся без них ».

«О, я так не думаю, - легко сказал Ник. "Времена изменились. Я не думаю, что Blast больше такой, как вы думаете ».

«Ах, это так? Что тогда?" Гектор сердито посмотрел на него.

«Вы отпустите меня, и я вам скажу. Скажи мне свою версию, я расскажу свою. Тогда мы сможем вместе хорошо посмеяться ».

Гектор стоял абсолютно неподвижно, глядя на него сверху вниз.

«Итак, смейтесь вместе, не так ли?» - сказал он наконец. «Я должен позволить тебе расслабиться, пока мы болтаем о Blast, и я расскажу тебе все, что знаю об этом. О нет, мой друг. Мне приходит в голову - с запозданием, я должен признать, но мне действительно кажется, - что ты выжимал из меня информацию, даже когда лежишь там. Да и ложь это слово! Теперь не будет лжи, понимаешь? » Его продвижение к Нику было медленным и угрожающим. «Эрнесто готов к своему лечению, и я тоже. А пока Феликс может пойти и начать развлекаться с девушками, если вы не позволите нам немедленно узнать правду. Скажи мне сначала - что ты говорил о замке?

«Какой замок?» - невинно сказал Ник, проклиная себя за то, что слишком рано переступил черту, и снова крутил шнуры на своем запястье.

- Да, именно - какой замок? Гектор взревел и жестоко ударил Ника ногой в живот.

Ник хмыкнул от боли и согнулся пополам, схватившись за живот связанными руками и скрывая их движения своим телом. «Было бы немного странно смотреть, как играет сам с собой в такое время», - подумал он.


Его пальцы скользнули под шорты и вырвали Пьера из временного укрытия, но мысль о том, что его считают странным, была наименьшей из его забот.

«Садись, ты!» Снова удар, но на этот раз более легкий удар, чтобы подтолкнуть его.

Ник выплюнул проклятие и сел, все еще цепляясь за живот. Пьер лежал в его руках. Если бы он мог просто постоять достаточно долго, чтобы узнать об операции «Взрыв»…

«Эрнесто! Иди сюда с гвоздями. Ты, свинья лживая, руки протяни.

Ад! Нет времени тормозить. Пьеру придется немедленно внести свой вклад. Ник застонал и украдкой скользнул пальцами по маленькому шарику. Гектор наклонился и яростно схватил Ника за неуклюжие руки. Ник вырвал их из рук Гектора, сжал в один твердый, как железо, двойной кулак, который все еще сжимал Пьера, и злобно ударил кубинца вверх по горлу. Гектор отшатнулся со странно пронзительным визгом, и Ник с трудом поднялся на ноги. Эрнесто приближался к нему с молотком, готовым ударить.

Ник отпрыгнул в сторону и уклонился от летящего удара. Его пальцы скрутили гладкую поверхность газовой гранулы, и щелкнул крохотный механизм. Он сделал один глубокий вдох, когда Феликс протолкнулся между двумя другими и вышиб ему ноги из-под него, а когда он упал, он еще раз повернул крошечную капсулу и бросил ее прямо в Гектора.

Он отскочил от унылой зелено-серой одежды и с грохотом упал на пол.

"Хо, что это?" - проревел Гектор. - Феликс, возьми его. Эрнесто, принеси еще веревку. Мы свяжем этого парня, как свинью! Он бросился на Ника и поймал его в медвежьем объятии, который крепко сжал его руки на его теле и почти выдавил из него дыхание. Ник мрачно держался за источник жизни в своих легких. Он знал, что может продержаться до четырех минут, не вдыхая. , но медвежье объятие затрудняло это.

«Шнура больше нет, - сказал Эрнесто. «Мне придется вернуться в кладовую».

"Тогда иди и поспеши!" - прорычал Гектор.

У Ника упало сердце. Если бы Эрнесто ушел сейчас, он, по крайней мере, был бы в безопасности, может быть, даже достаточно хорошо, чтобы помочь другим.

«Тьфу, это всего лишь немного металла», - сказал Феликс, подняв Пьера и принюхиваясь к нему.

«Один наверняка», - подумал Ник.

«Поторопись, - сказал я!»

«Я не могу найти ключ. Он должен быть у тебя в кармане ».

«Ба! Все всегда остается за мной ». Гектор на мгновение отпустил Ника и полез в карман. "Вот-"

На лице Гектора появилось выражение огромного удивления. «Это - очень близко здесь». Он откинулся на корточках и уставился на двух своих мужчин. Они стояли, раскачиваясь, как деревья, которые были срублены, но еще не упали. Безмолвная картина длилась несколько секунд, которые Нику показались вечностью. Он откатился от Гектора и увидел, как мужчина неуклюже двинулся к нему. Ход был бесполезен; Гектор внезапно ахнул и схватился за горло. Феликс сдавленно вскрикнул и растянулся на нем.

Ник вскочил на ноги и неуклюже прыгнул к столу, за которым лежали Хьюго и Вильгельмина. «Осталось две минуты, - подумал он. Может немного больше. Его легкие уже чувствовали себя неудобно заполненными. Эрнесто удивленно уставился на него и медленно потянулся к наплечной кобуре. Затем его колени расплавились, и он упал.

Пьер сделал свое дело.

Ник неуклюже остановился, как победитель в беге на мешках, и ухватился за свой стилет за тонкую рукоять. Он неуклюже зажал лезвие между запястий и провел им взад и вперед серией быстрых пильных рывков. Прошли долгие секунды. Затем толстая прядь отделилась, и Ник сильно дернулся. Его тело умоляло перевести дух; но его руки, по крайней мере, были свободны. Он быстро наклонился и разрезал веревки, связывающие его ноги.

Осталось меньше минуты - гораздо меньше. После физических издевательств в течение последних двух дней он замедлил ход, и его выносливость была не на должном уровне, и он начал сомневаться, сможет ли он выжить. К черту это! он сказал себе. Просто возьми ключ и вперед!

Шнуры внезапно разорвались. Он оттолкнул их и кинулся к телу Гектора. Ключ - Боже, где Ключ? Он почти задыхался, когда обнаружил это, и он не мог позволить себе задыхаться. В воздухе стоял густой и тяжелый газ.

Он схватил ключ и побежал к двери. Его одежда! Он отчаянно огляделся, увидел их, схватил их, увидел свой рюкзак, поднял его, внезапно вспомнил Вильгельмину, побежал за ней, а затем через красную, взрывающуюся дымку в своей голове понял, что ведет себя как маньяк. Он боролся за контроль и заставил себя вставить ключ в замок со всей осторожностью, как пьяный, который знает, что его жена ждет его, и, к его огромному облегчению, ключ легко защелкнулся. Он вырвал дверь, бросился и захлопнул ее за собой.

Взрывной порыв звука вырвался из его легких, когда он прижался к стене и отшатнулся назад с резиновыми ногами, ошеломленный. Перед его глазами все еще плавала красная дымка, когда он втянул огромные глотки воздуха и всмотрелся


вокруг себя. Его зрение немного прояснилось, и он увидел, что находится в тускло освещенном коридоре, настолько тускло освещенном, что он мог видеть луч света, исходящий из-под двери. Трещина света! Он заставил свое бешеное дыхание замедлиться и быстро опустился на колени, чтобы засунуть рубашку и брюки в щель, чтобы уловить сочащиеся пары Пьера. Затем он встал, неуверенно побежал к концу коридора и к началу лестницы и действительно вдохнул.

«Китайский дракон» был закрыт на ночь, но он был не совсем пуст и не совсем без охраны. Карандашный фонарик вглядывался в его темные углы, а на заднем дворе стоял припаркованный джип; его водитель вооружен и настороже.

Ник тихонько бродил по обшарпанным комнатам над рестораном и направился на сопение спящего человека. Из трех крохотных комнат только одна была занята, а в первых двух не было ничего интересного. Если и можно было что-то найти, то это должно быть там со спящим. Он метнулся, как тень, к полуоткрытой двери третьей комнаты и остановился снаружи.

Прошло уже почти три часа с тех пор, как он услышал приглушенный стук в доме Ужасных и, взломав дверь, обнаружил, что Паула прыгает в ярости и собирается освободиться. Вместе они освободили остальных женщин, которые кипели от гнева и почти полностью не боялись, а затем они провели конференцию с Луз как ее звездой. Когда она рассказала свою историю, Ник взял верх и изложил свои планы по избавлению от безжизненных товарищей Алонзо.

Теперь он стоял у открытой двери на верхнем этаже китайского ресторана Цинфу и слушал. Тяжелое дыхание не изменилось, и в воздухе витал сладкий дымный запах. «Опиумный сон», - подумал Ник. Может быть, сновидец будет продолжать мечтать и пережить этот ночной визит.

Ник переступил порог, и почти одновременно произошло три события. Прозвенел тревожный звонок, комнату внезапно залило ярким светом, и полуодетый китаец вскочил с низкой раскладной кровати с криком удивления. Рука Ника шевельнулась, как молния, и подошла к Вильгельмине.

«Поднимите руки над головой и покажите мне, где эта штука отключается, или я вышибу вам мозги», - быстро постучал он по-китайски. "Поняли!"

Мужчина выругался и медленно поднялся. Сигнал будильника продолжал гудеть.

"Быстрее. И просто покажи мне - я сделаю это ».

Мужчина уперся в стену возле картотеки и наклонился.

- Никаких уловок, - прорычал Ник. «Просто покажи мне, - сказал я».

Парень попятился и указал на выключатель на стене.

"Отойди!"

Он отступил в сторону и боком наблюдал за приближающимся Ником, очень внимательно наблюдал, как Ник направил на него заглушенный «Люгер» и коснулся стены. Переключатель щелкнул вверх.

Будильник заскулил, и яркий свет внезапно погас.

В чернильной темноте послышалось рычание, и Ник быстро развернулся и дважды выстрелил в упор в это движение. Мужчина мгновенно упал с глухим стуком, от которого задрожал пол.

Ник осветил его и поморщился при виде. Двух крупных планов от голодного рта Вильгельмины было достаточно, чтобы чуть не разорвать человека на части.

Он знал, что должен уйти, но он также знал, что должен посмотреть, что было в этом шкафу. Судя по лучу его вспышки, это была единственная вещь в комнате, которую стоило охранять с помощью сигнализации.

«Интересный будильник», - подумал он, возясь со своей отмычкой. Достаточно громко, чтобы разбудить крепко спящего, но недостаточно громко, чтобы привлечь внимание извне. Инстинкт, а не что-либо еще, заставил его сразу же убить звук.

Он быстро порылся в ящиках с папками. В основном ресторанная почта. Несколько букв на китайском, которые он положил в карман. Официальное письмо на испанском языке. Меню. Бухгалтерские книги. Счета.

И в узкой картонной тубе карта.

Он быстро обыскал остальную часть комнаты и больше ничего не нашел. Затем он тихо спустился по лестнице, еще раз быстро оглядел ресторан и кухню и вышел в переулок, тихонько насвистывая.

Паула слезла с водительского места.

«Ты не торопился», - пробормотала она. "Все хорошо?"

«Хорошо. Вот, брось это на сиденье, а потом иди и наблюдай в конце переулка.

"Правильно." Она послушно двинулась прочь.

Ник приступил к работе. Он вытащил тела одно за другим через черный ход и поставил их в ресторане, аккуратно за стол, как будто они заснули после плотного обеда. Его художественная аранжировка Гектора была не совсем завершена, когда он услышал резкий, почти неистовый свист из переулка и звук машины, свернувшей за угол неподалеку. Он бросил Гектора и побежал.

Паула вернулась на место водителя с включенным мотором джипа.

«Торопитесь, скорее, - прошептала она. Он быстро закрыл заднюю дверь и прыгнул рядом с ней.


Она включила мотор и с ревом выехала на перекресток.

"Какого черта?" - сказал Ник, когда она сделала поворот, а затем еще один.

«Эта машина», - выдохнула она. «Не думаю, что он видел меня, но я видел его - перевязанную голову и все такое, он наклонился вперед и разговаривал со своим водителем. Цин-фу вернулся в город.

Грозные

Ник сел во главе большого обеденного стола и с благодарностью посмотрел на своих товарищей. Изабелла, Тереза, Альва, Лус, Паула, Люсия, Инес, Хуанита ... Ах, женщины, женщины. Как он их любил! Его улыбка стала шире, когда он посмотрел на них. Он мылся, брился, спал, занимался спортом, ел и теперь любовался восемью милыми дамами. Небеса, вот что это было. Он с удовольствием вздохнул. Один или двое были для него немного повзрослевшими, а Луз и Альва все еще выглядели бледными и напряженными, но все без исключения старались выглядеть для него как можно лучше.

- Сеньор Картер, вы, как вы говорите, пускаете слюни, - строго сказала Люсия. Она была поразительно красивой женщиной средних лет, служившей воспитательницей сержант-майора Грозных. «И могу я спросить, что вы делали сегодня утром в своей комнате с Хуанитой, что заставило ее так хихикать? Она должна была подавать тебе только чашку кофе.

«Почему, дорогая Люсия, - укоризненно сказал Ник. «Это все, что она сделала. И все, что я делал, это упражнения йоги ».

Хуанита снова хихикнула. Это была маленькая смуглая девочка с быстрым смехом и низкой температурой кипения. «Ты должна была его видеть, Люсия. Вы когда-нибудь видели мужчину, который стоит на голове и сосет живот? "

"В то же время? Конечно, нет, - твердо сказала Лючия.

«Могу я спросить, сеньор Картер, что у вас на столе перед вами?»

Ник кивнул. «Я доберусь до этого через некоторое время. Это не должно вызывать у вас непосредственного беспокойства, но я думаю, вам будет интересно. Во-первых, я думаю, нам следует рассказать вам немного подробнее о том, что произошло на Гаити. Паула?

Она рассказала историю быстро и лаконично, в манере, которой бы восхитился сам Хок. Ни одна из женщин не прервалась. Выражения лица мелькали на их лицах, и в определенные моменты выступления они издали тихие стоны ужаса, но они слушали так же внимательно, как и любой другой экипаж AXEmen на брифинге. Восхищение Ника ими росло. Эти женщины заслужили сокровище; из всех людей они использовали бы его с умом.

Когда Паула закончила, наступило короткое молчание. Глаза смотрели на стол, и руки были сжаты от гнева.

Ник быстро вмешался, прежде чем началась реакция. «Люз, давай еще раз расскажем твою историю, чтобы мы могли сложить части воедино. Что наиболее важно, так это ключ к разгадке: все, что вы знаете об Алонзо, все, что он знал о вас ».

Луз медленно кивнула. «Все, что он когда-либо знал обо мне, было маленькими личными вещами, и что я принадлежал к группе патриотов, называемых Грозными. Каким-то образом он, должно быть, дошел до слуха, что мы охотимся за сокровищами, потому что он все время говорил об этом хитроумно ». Она умоляюще посмотрела на Паулу. «Верно, я больше ничего ему не сказал. Не тогда. Но я не думал, что он такой уж плохой человек, просто кто-то вроде нас, и не было ничего плохого в том, чтобы иногда встречаться с ним в городе. Он был мужчиной, с которым можно было поговорить ...

«Да, я знаю», - мягко сказала Паула. «Я знаю, как это бывает».

«И когда ты встретил его в тот день, когда Паула уехала на Гаити, - спросил Ник, - что он сказал?»

«Он был взволнован, - сказал Луз. «Он что-то узнал и все время намекал, что это связано с сокровищами. Что ж, я должен был знать, что это было - я рассказал вам вчера вечером, как я пытался вытащить это из него. Но он ничего не раздавал даром. Итак - я предложил ему обмен ». Она пристально посмотрела на Ника. «Я никогда особо не думал об идее Паулы о помощи американцев. Итак, я рассказал ему о тебе. Сказал, что наш лидер встречается с американским лидером, сообщил ему время и место. И он был в ярости. Сказал, что только что обнаружил свою первую улику и не собирается делиться ею ни с кем, даже со своими кубинскими товарищами, и черт его побери, если к нему придут американцы. Тогда он даже не хотел дай мне ключ. Но я ... работал над ним. Дала всевозможные обещания о том, как с нетерпением жду его возвращения и что мы будем делать вместе. Сказал, что я продолжу работать в своей группе и попытаюсь собрать другие подсказки, которыми мы с ним поделимся. Вместе мы будем искать сокровище, найти его и жить долго и счастливо. Казалось, он мне поверил ». Ее тон был сухим. «Теперь я могу представить, насколько он был бы полезен мне потом, если бы мы действительно работали вместе и нашли это. Но я уверен, что он не рассказал ни своим кубинцам, ни китайцам, куда он идет и что пытается сделать ».

Ник кивнул. «Я думаю, это довольно ясно, и он решил заняться бизнесом для себя. А как насчет его подсказки? "

Она наморщила нос и выглядела задумчивой. «Я думал и думал об этом, но до сих пор не могу разобраться в этом. Но, кажется, подходит, не


это, с другими подсказками? «Trujillo es mi Pastor». Благодетелю Трухильо всегда нравилась эта строчка - весь этот псалом, фактически «Trujillo es mi Pastor»! Вы знаете остальное? Все так делают, потому что он не особо менял: Трухильо мой пастырь, я не хочу. И так далее. Эго мужчины! О да, он любил этот псалом ».

«Это отличная подсказка», - сказал Ник. "Что бы это ни значило". Он вспомнил, как читал об этом маленьком богохульстве, как один из льстивых сторонников Трухильо переписал псалом в хвалу своему боссу-диктатору. Теперь его первая строка стала ключом к разгадке. «Зеленые пастбища», - медленно произнес Ник, вспоминая слова. «Тихая вода. Пути праведности? Это вряд ли могло быть применимо. Но как насчет долины тени смертной и дома Господа? Кажется, это согласуется по крайней мере с одной из других улик, La Trinitaria - Троица ».

«Но это шокирует!» - возмутилась Лючия. «Кощунство!»

«Это вряд ли волновало Великого Человека», - горько сказала худенькая девушка по имени Инес. «Я почти начинаю понимать, почему он подумал, что это все так смешно. Но я не могу понять, какое отношение к этому имеет «Замок черных» ».

- Я тоже, - признал Ник. «Но, возможно, какое-то исследование прольет свет на это. Кто-нибудь хочет стать волонтером? »

«Я сделаю это», - сказала Тереза тихая. «Я работал в библиотеках».

"Хорошо. Затем - может ли кто-нибудь из вас вспомнить кого-нибудь, кто мог бы знать, где и где бы то ни было, La Trinitaria проводила свои собрания?

Все качали головами.

«Мы можем спросить среди других», - сказала Паула. «Есть еще девяносто один из нас, с которым вы не познакомились. Может, кто-нибудь из них что-нибудь придумает. Мы также можем внимательно просмотреть все документы, которые могли оставить наши мужья. Я знаю, что у всех нас есть, но мы не искали ничего особенного ».

- Вспоминаю, - мягко сказала Тереза. «Глядя на картинки и читая старые письма. Я помню, что у Мануэля был дневник, но он сжег его незадолго до того, как они пришли за ним ».

«Должны быть другие дневники», - энергично сказала высокая гибкая девушка. Ник одобрительно посмотрел на нее. Это была Изабелла, с блестящими зелеными глазами и гривой красно-золотых волос. «Не все из них успели сжечь дневники и документы. Где-то должен быть хотя бы клочок бумаги с, скажем, закодированными пометками ».

«Да, но в то время полиция все проверила», - возразила Хуанита. Она давно перестала хихикать. «Они даже разорвали наши книги».

«Я знаю, но что-то могло быть упущено из виду. Это не был бы очевидный документ - даже дневник Мануэля, вероятно, был зашифрован.

«Стоит попробовать, - сказала Паула. «Изабелла, ты займешься этим углом. Доберитесь до каждой вдовы Сопротивления в городе и попросите их пройти через все, что осталось от их мужей. То есть это не было взято у них. Выберите полдюжины из них, чтобы помочь вам распространить информацию и направить поиск. Это не должно быть сложно; большинство из них кричали, чтобы чем-то заняться ». Она посмотрела на Ника и слабо улыбнулась ему. «Мы говорим о Ассоциированных Ужасных, не очень активных членах, у которых все еще есть дома и что-то, что осталось от их семей. У них неплохо получается собирать информацию - и, если хотите, распространять слухи ».

«Да, - сказал Ник. «Я хочу, чтобы они внимательно следили за любыми признаками деятельности Кубы или Китая и сразу же доложили вам. И я хочу, чтобы они самым тонким образом заполнили город слухами об отдельных лагерях кубинцев и китайцев, прячущихся в холмах. А затем, если они смогут справиться с этим, не привлекая к себе внимания, я хотел бы, чтобы некоторые из них внушили идею, что кубинцы намерены продать китайцев, а другие - что китайцы используют кубинцев как козлов отпущения. Это будет непросто, но можно. Но это нужно сделать так, чтобы они не бросили себе на шею орды китайцев и кубинцев. Вы можете попробовать ...

«Я могла бы попробовать поручить Люсии управлять», - сказала Паула. «Я могу гарантировать, что она добьется результатов».

Лючия мрачно улыбнулась. «И никаких последствий. Сеньор, легче, чем вы думаете, заставить женщин распространять самые дикие слухи, а затем сами выходить из себя белоснежными и невинными.

Ник усмехнулся. «Готов поспорить, ты тоже можешь это сделать. Это оставляет мою долю в этом. Пока вы занимаетесь своим делом, я буду искать - искать место недалеко от Санто-Доминго, которое соответствует всем уликам, насколько мы можем интерпретировать их на сегодняшний день. Могут быть и другие улики, и нам тоже придется их искать. Есть ли поблизости другие бывшие трухильонцы, такие как Падилья, над которыми мы можем поработать? »

«Довольно много, очень вероятно, - насмешливо сказала Паула, - но они, как правило, стесняются своего прошлого. Известные сторонники Трухильо нырнули в укрытие, когда он умер, а большинство других очень скрытно относятся к своей политике. Никто не хочет признавать


что имел к нему какое-либо отношение. Лишь изредка, когда происходит переворот правых или, может быть, вечеринка, на которой разливается слишком много спиртного, один из них выскакивает и показывает себя. Нам было очень трудно выследить кого-либо из них ".

«Что ж, давайте продолжим то, что у нас есть», - сказал Ник. «И если мы обнаружим, что мы в тупике, мы можем придумать еще одну сплетню для круговорота слухов - награду за информацию, долю в добыче или что-то в этом роде. Но пока что у нас есть над чем поработать. И последнее, и мы начнем ». Он вытащил рулон бумаги из картонной трубки и разложил на столе. Это была карта Гаити и Доминиканской Республики, которую он нашел в комнате наверху Китайского Дракона.

«Ник, это разговор, и все время у него была карта сокровищ», - сказала Лючия, пристально глядя на нее.

«Это не то, что есть», - сказал Ник, разглаживая его. «Это, наверное, даже более важно. Я бы сказал, что это план операции «Взрыв». Взгляни и скажи мне, что ты думаешь ».

Вокруг него столпилось восемь красивых тел, восемь симпатичных лиц смотрели на карту. Духи, которыми они нанесли за уши специально для Ника, окутали его мягким облаком сладкой женственности. Восхитительно! - подумал он и обильно вдохнул. Он чувствовал себя султаном в своем гареме. За исключением того, что султан не ставил бы бизнес выше удовольствия.

«Но сколько отметин!» - удивилась Паула. «Я думал, что Blast будет иметь какое-то отношение к проекту бомбы, возможно, ракетному объекту. Но почему их должно быть так много? Смотрите, шесть вокруг Гаити и Санто-Доминго. И еще один на Кубе. Даже в Пуэрто-Рико. Вы уверены, что это для операции «Взрыв»? »

Ник кивнул. «У меня есть преимущество перед вами. Было письмо от самого Фиделя нашему приятелю Цин-фу. В нем было раздано не так много, как я мог бы, но он скулил о потребности в капитале и упомянул восемь начальных установок, которые должны быть предоставлены для операции «Взрыв». И там было сказано, что его база, та, что на Кубе, недалеко от Гуантанамо, - он ткнул пальцем в карту, - готова. Не было сказано для чего, но посмотри, где это по отношению к другим ». Они смотрели, как он водил пальцем по берегам острова.

"Видите? Прямо напротив соответствующей базы на Гаити. Вместе они будут контролировать Наветренный проход, не говоря уже о помощи, которую они получили от двух других здесь, внизу. И посмотрите на тот, что находится в самой восточной точке Санто-Доминго. Между этим и его аналогом в Пуэрто-Рико проход Мона может быть полностью закрыт для кораблей США. Они могли бы справиться даже без базы на Пуэрто-Рико с помощью этих резервных баз на севере и юге ».

«Но они не могут строить базы на нашей земле!» - горячо сказала Изабелла, и ее рыжие волосы коснулись лица Ника.

«Еще нет, не могут», - сказал Ник. «Но они смогут, когда возьмут власть, что, я совершенно уверен, они и собираются сделать. Гаити созрело для переворота; Доминго не так уж и сильно отстал. Я думаю, что база на Пуэрто-Рико - несбыточная мечта, но даже красный может мечтать ».

«Я не понимаю», - прямо сказала Луз. «Вы имеете в виду, что это не имеет ничего общего с бомбами, испытательными взрывами или даже межконтинентальными баллистическими ракетами?»

«Баллистические ракеты, да, но малой дальности. И кому нужны бомбы, если можно отрезать всю Южную Америку от США с помощью нескольких ракет малой дальности, самолетов наземного базирования и береговых батарей? Послушайте, захватите эти острова, и вы получите укрепленный наземный мост через Карибское море. Американские корабли не смогли бы пройти через эти проходы, не будучи выброшенными из воды ничем более сложным, чем береговые батареи и пара устаревших самолетов. И это Blast. Я думаю. Но поглощения не происходят просто так - они разрешены, а иногда даже поощряются. Это одна из причин, по которой вам нужно заставить этих заговорщиков громко и быстро вилять. Чем больше будет известно о происходящем, тем лучше. И не позволяйте никому обманывать себя, говоря, что коммунисты любого из этих лагерей хотят помочь кому-либо, кроме себя ". Он свернул карту и снова вставил ее в трубку. «Они направят вас прямо в ад, и если Трухильо что-то забыл сделать, чтобы помучить вас, они восполнят это».

«И какое отношение все это имеет к сокровищам?» - спросила Люсия. «Не то чтобы меня не особо шокировали все, что вы говорите, но почему они должны заниматься охотой за сокровищами - нашей охотой за сокровищами - когда у них есть такие тщательно продуманные планы, чтобы занять их?»

Ник отодвинул стул. «У них более сложные планы, когда у них есть лишний капитал. Вы можете сделать многое с сотней миллионов долларов чужих денег ». Он встал и весело улыбнулся из-за стола. «Я благодарю вас всех за внимание и за то, что вы - все вы - такие красивые».

«Как хорошо иметь мужчину в доме», - мечтательно сказала Альва.

"Да, не так ли?" Паула согласилась. «Было бы еще лучше, если бы у нас был целый взвод».


У него была двухдневная щетина на лице, плохо сидящая, плохо подобранная одежда на спине, и он бродил по доминиканской деревне, выглядя как крестьянин, охотящийся на пропавшего бычка. Ни военнослужащие ОАГ, ни местное население не взглянули на него более чем бегло.

Но в бесформенной одежде фермера были спрятаны люгер, стилет и заменитель Пьера, а также несколько других приспособлений, менее подходящих фермерам, чем человеку по имени Киллмастер.

Ник шагнул в свою третью долину за день, напряженно думая. Возможно, он смотрел слишком далеко или недостаточно далеко. Возможно, он слишком буквально понимал слова Двадцать третьего псалма, и это была только первая фраза, на которой ему следовало сосредоточиться. «Trujillo es mi pastor» «Пастор». Пастух.

Пастух. Ферма? В Сан-Кристобале, всего в восемнадцати милях от Доминго, была собственная ферма покойного диктатора Фундасьон. Он предположил, что ему лучше взглянуть на него, но казалось маловероятным, что его еще не обыскали до основания. Другая ферма? Или «пастор» должен был интерпретироваться как священник или приходской священник? Церковь ... собор ... миссионерский дом ... но замок? Монастырь? Тереза дала ему список. Он влез в каждого из них, рассказывая историю неудач, и не оказался мудрее.

«Зеленые пастбища», - снова подумал он. «Тихая вода». Он видел много того и другого, но не вместе. Может, им не полагалось быть вместе. Или, может быть, он лаял совсем не на то дерево.

Он решительно шагал. В долине под ним было небольшое фермерское поселение, а над деревьями показался шпиль маленькой церкви. Это должна была быть его последняя остановка за день перед возвращением, чтобы встретиться с Паулой и джипом, и он горячо надеялся, что это каким-то образом окупится. Даже выстрел в горшок с тыла, когда он задавал свои тонкие вопросы, был бы долгожданным признаком того, что ему стало жарко.

Выстрелов не было; там ничего не было. Маленькая церковь была построена в 1963 году, и ее молодой пастор с гордостью сказал Нику, что он и его прихожане сами очистили девственную землю.

Ник выпил предложенный стакан воды, поблагодарил его и отвернулся.

Еще один потерянный день.

* * *

Доктор Цин-фу внутренне выругался. Куда бы он ни пошел, ему на пятки цеплялся какой-нибудь проклятый кубинец. Он был так осторожен с делом по утилизации этих таинственных тел, но каким-то образом что-то просочилось наружу. В любом случае, в его помещении было проведено полицейское расследование - к счастью, после того, как он и Мао-Пэй выполнили свою ужасную задачу, - и люди на улицах странно смотрели на него. Он закрыл «Китайский дракон» «на ремонт», сказал он любому, кто его спрашивал, и посвятил себя бизнесу до дня открытия.

Он, конечно, не сказал им, что его бизнес состоит в том, чтобы выслеживать бывших сторонников Трухильо и работать с ними, используя подкуп и шантаж. Он также был готов пытать и убивать, если это поможет, и он скорее думал, что это поможет. Фактически, он уже убил одного человека, который угрожал пожаловаться властям на его угрозу шантажа.

«Мао-Пэй». Он наклонился и тронул своего водителя за плечо. «Остановитесь в библиотеке. Я хочу посмотреть старые газетные файлы ».

Мао-Пэй хмыкнул, а затем внезапно вспомнил о его манерах.

«Да, сэр», - сказал он ловко.

Цин-фу откинулся назад и посмотрел через плечо. Черт! Мотоцикл все еще преследовал их.

Он сердито посмотрел на него и достал сигариллу. По городу ходили самые безумные истории, и он знал, что в половине из них нет правды. Но он был чертовски уверен в том, что кубинцы действительно хотели нарушить его тщательно продуманные планы. Все указывало на это, особенно этот нескончаемый хвост. И все же он не мог понять, откуда пошли слухи, кто сбросил на него кубинские тела, кто взял план операции «Взрыв». Конечно, не кубинцы. У них была своя копия. Где-то в этой штуке была третья сторона.

Грозные. Кто они, во имя всех китайских дьяволов?

Кем бы они ни были, он победит их в игре. Он потерял нескольких человек, в том числе этого отвратительно тупого телохранителя-повара, но у него все еще оставалась группа людей, обученных методам поиска и допроса. В этот самый момент они были размещены по всему городу, и он не сомневался, что из нескольких глоток вырывались крики агонии. Если был хоть малейший шанс, что они знали кого-то, кто знал кого-то, кто что-то знал, то они были материалом для его мельницы пыток.

Он мрачно улыбнулся и затянул сигариллу. Когда охота закончится, в Operation Blast будут внесены некоторые изменения.

Будь прокляты эти кубинцы и их рябая предательская шкура! Несмотря на них, он прекрасно с ними ладил.

Его дурное настроение внезапно сменилось смехотворным оптимизмом. Он хорошо ладил. Его запросы приносили плоды. Успех был в его руках.


По следам сокровищ

«Может, нам лучше было бы самому следовать за Цинфу», - прорычал Ник.

В доме с закрытыми ставнями было время конференции, и его настроение было плохим. Цин-фу видели здесь, там и везде, а потом он внезапно исчез. Похоже, кампания по перешептыванию была настолько успешной, что власти ОАГ были достаточно обеспокоены, чтобы провести расследование. Они задержали нескольких кубинцев, но китайцы улетели из курятника.

«Невозможно», - твердо сказала Люсия. «Конечно, мы всегда смотрели на них открыто, но с кубинцами, которые всегда следовали за ним, мы бы устроили настоящую процессию, если бы тоже попробовали. Это было хорошей идеей посеять проблемы между ними, но это имело ответный удар.

- Ответную реакцию, - мрачно поправил Ник. «Интересно, что он нашел в библиотеке?»

«Вам лучше поинтересоваться, что узнала Тереза, - сказала Люсия, - и все мы».

«Мне действительно интересно», - сказал Ник, глядя на нее. Его поразило то, что в ней - во всех женщинах - чувствовалось сдерживаемое возбуждение, которого он раньше не замечал. «Что вы все узнали?»

«Даже Паула выглядит немного самодовольной, - подумал он.

«Сначала ты, Тереза», - резко сказала она.

Тереза была занята своим делом. «Сегодня вечером я нашла ссылку в малоизвестной монографии, - сказала она, - о группе бенедиктинских монахов, живущих в тихой долине - к сожалению, безымянных. Видимо, много лет назад они дали какую-то клятву хранить тайны и редко показываются. Но известно, что они носят черное с головы до пят, черные капюшоны с прорезями для глаз и грубые черные мантии, доходящие до ног. Также говорят, что их монастырь похож на замок по внешнему виду, хотя, опять же, нет его описания из первых рук. Я понимаю, что это нам мало помогает. Но что вы можете найти интересным, так это то, что они известны как Черные Клобуки. Или, короче, как Черные ».

"Черные!" Ник хлопнул ладонью по столешнице. Его глаза загорелись интересом. «Но вы не представляете, где может быть их монастырь?»

Тереза покачала головой. «В ссылке только сказано, что это« где-то недалеко от Санто-Доминго ». Очевидно, это очень уединенная долина, иначе мы бы слышали об этом раньше. И вы бы его наверняка нашли. Но теперь, по крайней мере, у нас есть основания для дальнейших исследований. Наверное, в деревне есть люди, которые слышали о монахах в черных капюшонах, возможно, даже видели их.

Ник кивнул. «Как насчет людей прямо здесь, в городе? Возможно, ученые. Богословы. Хранитель музея, местные священники, даже епископ. По крайней мере, теперь мы знаем, что ищем монастырь. Не так ли? Да, думаю, да. Какое-то время я начинал думать, что нам следует искать специализированный ресторан, которым управляют три парня по имени Блэк, которые раньше были частью стада Трухильо. Но монахи! Они фигурируют, связаны со всем этим. Теперь все, что нам нужно сделать, это найти эту долину ».

«Должно быть, это место, эта долина, - задумчиво сказала Паула, - где замок спрятан так аккуратно, что, кажется, никто о нем не слышал. Непросто спрятать замок или даже монастырь. Ты действительно думаешь, что мы на правильном пути? "

«Мы должны быть», - твердо сказал Ник. «Теперь мы знаем, что это место существует, верно? И мы знаем, что эти монахи были скрытными людьми, поэтому каким-то образом они, должно быть, нашли способ скрыть свой замок или монастырь, или что-то еще. Мы просто должны продолжать заниматься вопросами и поиском. У кого-нибудь есть что еще внести? »

«Да», - сказала Паула. "Изабелла?"

Изабелла подтолкнула через стол к Нику небольшую стопку бумаг.

«Взгляните, - сказала она. «Мы не можем понять это, но здесь есть какая-то закономерность. Мы обошли девяносто один дом и в шести из них нашли - ну, вы увидите, что мы нашли. Но на каждом из них встречаются одни и те же слова и символы ».

Ник потянулся к небольшой стопке и перебрал ее. Дневник с разметкой нескольких страниц. Список белья с каракулями на обороте. Карманный календарь с пометками нескольких дат. Лист линованной бумаги, покрытый списком слов, которые, казалось, не имели значения. Вкладыш из записной книжки с некоторыми из тех же слов и цифр рядом. Форзац книги, исписанный буквами и символами.

«Места встреч», - медленно сказал он. «Держу пари, с указанием даты и времени. Но закодированный.

«Верно», - сказала Паула. «Как у вас получается взламывать коды?»

- Неплохо, - весело сказал Ник. "Совсем неплохо." Он разложил перед собой бумаги и принялся за работу.

* * *

Киллмастер был экспертом по взлому кодов. Доктор Цин-фу Шу из китайской разведки был экспертом в ломке людей. Он не очень хорошо играл с Эвитой Мессиной, но теперь он наверстывал упущенное. Ему не хватало Тома Ки, и он скучал по Шангу, но у него были другие помощники. Один из них сейчас занимался пытками


убивал человека по имени Гарсия-Галиндес, а другой подавлял крики агонии.

«Видишь, как бесполезно лгать», - безмятежно сказал Цин-фу, постукивая пеплом сигариллы по коврику Гарсии. «Мы знаем, кто вы. Ваш хороший друг сказал нам, где вас найти. Он также был достаточно хорош, чтобы сообщить нам, что у вас есть одна из улик. Тч, бедняга, он сейчас не очень хорошо себя чувствует. Он слишком долго нам рассказывал ». Он приятно улыбнулся. «Но в конце концов он сказал нам. И вы также расскажете нам то, что мы хотим знать. Затяните провода. Chin You. Не будь с ним ласковым ».

Чин Ю сделал, как ему сказали. Цин-фу прислушался к приглушенным крикам и оглядел уютную квартиру. Да, действительно, подумал он, это удобное место. С таким же успехом он может остаться здесь, пока его миссия не будет завершена.

Он был довольно доволен собой. Одна небольшая заметка в желтоватой газете привела его к человеку, который занимал незначительный пост в правительстве покойного Трухильо. Этого человека уговорили рассказать ему о других мужчинах, теперь спокойно живущих под вымышленными именами, которые, в свою очередь, были убеждены предоставить полезные маленькие крупицы информации. Гарсиа-Галлиндес, он был уверен, был последним звеном в его цепочке подсказок. Цин-фу смотрел, как корчится его жертва.

«Убери кляп, Фонг», - легко сказал он. «Я думаю, наш друг пытается нам что-то сказать».

Гарсия-Галиндес глубоко вздохнул и заговорил.

Цин-фу слушал. Его брови нахмурились. Эта подсказка была такой же неясной, как и все остальные.

"Что это значит?" - закричал он, от внезапной ярости его бледное лицо покраснело. "Где это место? Где это находится?"

* * *

«Долина Тени!» Ник торжествующе взревел. "Это оно! Должно быть. Это не будет ни ресторан, ни аэропорт, ни вокзал, ни парикмахерская, ни какое-либо из этих мест. Долина Тени - единственное место, которое подходит. Но где это? Его нет на карте ».

Луз наморщила лоб. «Я прожила здесь всю свою жизнь, - сказала она, - и никогда об этом не слышала. Может, они придумали название?

«Других имен они не придумывали», - сказал Ник. «Это все в окрестностях Санто-Доминго. Зачем им придумывать одно имя? Если только ... минутку. Если только это не описание, а не имя ". Он провел указательным пальцем по карте Санто-Доминго и окрестностей. «Здесь есть несколько человек, у которых нет имен. И я знаю, что это значительные долины, потому что я прошел половину из них ».

«Конечно, не у всех есть имена собственные, - сказала Люсия. «Они слишком малы, чтобы иметь значение. Но люди, которые живут в них или рядом с ними, дают им имена, которые больше похожи, как вы говорите, на описания. Например, есть одна, названная Долиной коров, из-за одного маленького молочного фермера, который использует ее склоны для выпаса своего стада. А еще есть Долина Гранатов, потому что ...

«Я понял, - сказал Ник. «А как насчет Долины Тени?»

«Есть место, более или менее подходящее под это название», - медленно сказала Паула. «Это не столько долина, сколько глубокий овраг, и я никогда не слышал, чтобы это вообще что-то называлось. На самом деле я его никогда не видела. Но Тонио однажды сказал мне об этом, когда мы проезжали поблизости по дороге к… - Она внезапно остановилась и затаила дыхание. «Тонио сказал мне об этом! Мой муж. Он сказал, что знал это еще со своих походов, что это странное и мрачное место, которое было в тени весь день, кроме полудня. Он сказал, что почти всюду вокруг нависала скала. И я помню, как смеялся и спрашивал его, когда он когда-либо был путешественником, потому что я впервые услышал об этом. А потом он сменил тему. Я подумал, почему, но забыл об этом. Но я думаю, это было бы идеальным местом встречи для группы подвижных людей. Какими все они были.

«Теперь она нам рассказывает!» - воскликнул Ник. «После всех этих дней возни, а секрет у тебя всегда был».

«Это было много лет назад», - немного натянуто сказала Паула. «И как я могу связать это с охотой за сокровищами? И мы еще не знаем, что это имеет к этому какое-то отношение».

«Паула, это должно быть», - решительно сказала Изабелла. «В противном случае это слишком случайно. Сколько может быть ТАКИХ долин? Подумайте о подсказках - теперь они все совпадают ».

«Да, но он ничего не сказал о том, что там внизу есть замок или какой-либо монастырь», - возразила Паула. «И это кажется невозможным для любого здания».

«Не невозможно, - сказал Ник. «Просто сложно. Вы сами сказали, что спрятать замок непросто. А что может быть лучше для группы монахов, поклявшихся хранить тайну? » Он отодвинул стул. «Паула, ты собираешься отвезти меня туда».

«Минутку», - мягко сказал Альва. - Если помните, это наша охота. На этот раз мы все должны уйти ».

«Дорогой, я думаю, что мы можем быть немного заметными», - разумно сказал Ник. «Позвольте мне сначала осмотреть его, и, если он покажется многообещающим, мы все займемся


все вместе. Пойдем, Паула.

«Минуточку», - твердо сказала она. «Альва права. Это наша охота. И если ты так уверен, что это то место, мы все вместе пойдем.

- А теперь посмотри… - начал Ник и внезапно остановился, когда обнаружил, что его окружают восемь ярких женщин с огнем в глазах. Они были великолепны, сексуальны, привлекательны, целеустремленны и превосходили его численностью. Хуже всего было то, что без Паулы он не мог найти место. И она тоже была против него. Он поймал ее взгляд и нахмурился.

Она ему улыбалась.

"Ты ведь хочешь пойти с нами, не так ли?" - сказала она призывно.

Он сдался. Они были для него слишком многим.

* * *

Доктор Цин-фу танцевал маленькую сумасшедшую джигу от восторга. "Это все, что нам нужно, это все, что нам нужно!" - радостно закричал он. «Мао-Пей, ты можешь найти это место?»

Мао-Пей стоял в дверях гостиной Гарсии, его угрюмое лицо светилось. Он кивнул.

«Я могу найти место. Он дает хорошие указания, глупая свинья »

«Тогда пошли», - воскликнул Цин-фу Шу. «Chin You, убей дурака!»

Гарсиа-Галиндес, образно говоря, выплеснул кишки. Теперь он делал это буквально. Чин Ты умел убивать, чтобы доставить удовольствие своему хозяину.

Цин-фу радостно вздохнул. Жалко не продлить радостный момент, но у него были другие дела.

* * *

Полумесяц бросал болезненный свет на склон горы. Ник оглянулся и смутно увидел, что они следуют за ним, восемь бесформенных фигур, которые, как он знал, принадлежали восьми стройным и длинноногим красивым женщинам. Ближайшая была рядом с ним.

- Расположи их по краю, Паула, - тихо сказал Ник. «И не позволяйте никому из них двигаться, пока я не подам сигнал. Вы уверены, что это то место? "

"Да, я уверен. Разве я не провела половину ночи в поисках достопримечательностей? »

- Да, тупица. Ник похлопал ее по щеке и улыбнулся ей в темноте. «Теперь разверните свои войска и держите их в тишине до рассвета. Это не займет много времени. Если кто-нибудь что-нибудь слышит ...

«Они должны дать свисток», - закончила она за него и повернулась к своему заместителю.

"Подождите." Ник слегка коснулся ее руки. «Когда вы поговорите с ними, вернитесь ко мне. Я буду там наверху. Он указал на край оврага.

«Хорошо», - мягко сказала Паула и ускользнула.

Ник прошел последние несколько ярдов по крутому склону и уставился в абсолютную темноту. В слабом лунном свете были видны выступающие скалы и густо лиственные верхушки деревьев, вот и все. Он хорошо представлял себе тени, которые должны окутывать это место даже в полдень.

Почва под его ногами была покрыта мягким мхом и гниющими листьями. Справа от него большие, похожие на зонтики листья какого-то пышного тропического растения низко склонились, образуя отличное укрытие. Ник присел под ним и, оглянувшись, увидел Паулу, распределяющую свой отряд женщин. Один за другим они занимали позиции по обе стороны от него и исчезали в укрытии. Все они были вооружены, все дисциплинированы, все молчали, как партизаны в джунглях. Это был забавный способ нанести визит кучке невинных монахов, если предположить, что поблизости есть какие-то монахи, но к тому времени, когда Ник и его маловероятный отряд снова прошли через все улики и рассмотрели противодействие, это казалось единственным путь.

Он вдохнул свежий ночной воздух. И нахмурился. Это было не совсем так свежо, как должно быть. Дым. Так? Даже монахи разводили костры. Он снова принюхался. Кордит? Фосфор? И то, и другое, он был почти уверен, и запах горелого дерева тоже. На мгновение у него возникло искушение бросить свою ракету в долину внизу, чтобы посмотреть, что откроет ее яркий свет. Но это был конец скрытности, поэтому он решил не делать этого. И все же запах в воздухе убедил его, что он и Ужасные Паулы прибыли не первыми.

Он услышал ее мягкий свист поблизости и свистнул в ответ.

Рядом с ним появилась Паула.

«Вы нашли себе красивое уединенное место», - пробормотала она.

Ник быстро потянулся к ней и притянул к мягкому мху.

«Мне пришлось побыть с тобой наедине всего одно мгновение», - прошептал он. «Все дамы куклы, и я их очень люблю, но они мешают». Он провел губами по ее лицу и нежно поцеловал. Она обхватила его голову руками и погладила его по волосам.

«Это было трудно», - выдохнула она. «Я так хотела войти в твою комнату, но…» Она тихо усмехнулась. «Я думаю, что они все сделали. Это было бы несправедливо с моей стороны ».

«О, я хотел тебя», - пробормотал он, и его руки обняли ее. «Когда это закончится, мы найдем место, чтобы побыть вдвоем - лодку, сарай, прямо здесь, где угодно. Что бы ни случилось сегодня вечером, обещай, что у нас будет время.

«Моя дорогая, моя дорогая, я обещаю тебе». Их руки крепче обнялись, и их губы встретились в пылающем поцелуе. Пульс Ника участился, когда он почувствовал ее так близко к себе, почувствовал, как мягкое тепло ее груди долго давило на него.


. Его язык страстно исследовал, и его тело внезапно наполнилось жаром. Паула яростно задрожала перед ним и полностью отдалась его поцелуям. Он прижался к ней своим телом, отчаянно желая сорвать одежду с них обоих прямо здесь и сейчас и погрузиться глубоко в ее тепло. Паула задохнулась и прижалась к нему, ее пальцы впились в его спину, а ее язык отчаянно искал, как будто своим ртом она могла дать ему всю любовь, которая так горячо шевелилась в ее теле.

Так же внезапно они разошлись, тяжело дыша и борясь со своим растущим желанием.

- О, Паула, - пробормотал Ник, с усилием взяв себя в руки. "Давай покончим с этим, чтобы мы могли делать то, что действительно важно".

Она слегка коснулась его руки и отошла от него.

«Это будет скоро», - пообещала она. «Я знаю, что это будет скоро. Но я должен покинуть тебя сейчас, иначе это будет - слишком рано.

Он тихонько рассмеялся, желая ее по-прежнему, но зная, что сейчас не время.

«Я сейчас пойду туда, - сказал он. «Я знаю, что мы договорились подождать рассвета, но у меня есть подозрение, что кто-то нас опередил».

Паула резко втянула воздух. «Но как ты увидишь, куда идешь?»

«В первой части путешествия мне не обязательно видеть», - мрачно сказал он, хватая лазающие когти. «Это не может быть хуже, чем Кап Сен-Мишель. И ждите моего сигнала, понимаете?

"Я буду ждать. Но будьте осторожны. Я тебя люблю."

Она поцеловала его еще раз, быстро и ушла.

Ник нащупал путь к краю и осторожно опустился. Ему казалось, что он всегда скалолазал, хотя он предпочел бы заняться чем-нибудь другим. Но, по крайней мере, это было немного проще, чем восхождение на Гаити.

Через несколько минут он уже был на дне узкой долины, оторвал когти и вгляделся в предрассветный мрак. Ничего похожего на замок не было. Ничего не было видно.

Рядом хрипло квакала лягушка; кваканье закончилось крошечным всплеском.

Тихая вода! Сердцебиение Ника участилось. «Тихие воды» в Долине Тени… Смерти? В воздухе витал тяжелый запах дыма, напоминая, что смерть, вероятно, уже совсем близко.

Ник поднял прибор ночного видения и поднес к глазу. Сквозь круг зловещего зеленого света, видимого только ему одному, он мог видеть четкие очертания стен долины. Он медленно провел искателем по камням и деревьям. Внезапно остановился, повернул назад и снова сфокусировался. Четко показалась каменная стена.

Это была стена чего-то очень похожего на средневековую цитадель, построенную под нависающей скалой и незаметно переходившую в естественную скалу. Куст густого куста почти, но не совсем, скрывал дверной проем… а тяжелая, обставленная железом дверь безвольно висела на петлях, сквозь нее пробивалась огромная дыра. К кустам прислонился китайский солдат с карабином, свисающим с его плеча, что было странным способом для человека стоять.

Он не стоял. Он растянулся на кустах и был мертв.

«Значит, им было нелегко попасть внутрь», - мрачно подумал Ник. Но они сделали это. Некоторые из них. Интересно, сколько именно.

Он переместил прицел с одной стороны долины на другую в поисках признаков жизни. Не было ничего, кроме небольшой ряби на поверхности тихого пруда на дальнем конце долины и узкой каменной лестницы, высеченной в грубой скале рукой человека. У его подножия стояли две почти человеческие фигуры, но они были мертвее самого камня. Ник смотрел на них через стекло и почувствовал легкое отвращение. Их головы были оторваны. Похоже, гранаты. Невозможно было с уверенностью сказать, что они из себя представляли до того, как их размазали по дну долины, но на их изуродованных телах было что-то вроде формы кубинской армии.

И это было все, что телескоп мог ему сказать, за исключением того, что осветительные ракеты освещали путь в долину и через нее, и что ничто не могло помешать ему войти прямо через открытую дверь.

Он молча прошел по мягкой влажной траве мимо мертвого китайского солдата с большой дырой в груди и вошел в похожий на туннель зал. В абсолютной темноте его ступня ударилась о что-то мягкое и громоздкое. Ник щелкнул фонариком. У его ног лежало тело толстобрюхого монаха, его черный капюшон был липким от крови из пулевого отверстия в его голове. Второй монах лежал, растянувшись в нескольких футах от него, его капюшон был сорван с лица, и в его мертвых и пристальных глазах было выражение возмущения. Рядом с ним на полу лежал старинный мушкетон. И было еще кое-что.

Китаец в окровавленных оливково-коричневых тонах медленно поднимался с пола, и пистолет в его дрожащей руке был направлен в грудь Ника.

Вильгельмина однажды заговорила с приглушенным звуком. Мужчина тихо вздохнул и упал, как тяжеленный мешок.


Ник пробирался между телами вниз по коридору в сторону другого звука, далекого, который внезапно пробил тишину и перешел в крик. Он повернул за угол в другой проход, освещенный мерцающим светом единственной свечи в держателе на стене, и перешагнул через другого мертвого монаха. Крик превратился в неистовую цепочку узнаваемых слов. Он слушал, пока шёл дальше, испытывая отвращение к резне вокруг него и охваченный безумием в пронзительном голосе.

«Каждый из вас умрет!» он услышал. «Один за другим, а потом ты, в последнюю очередь, но медленно - медленно, медленно, ужасно! Скажи мне, где он, сын сатаны! »

Ник перешагнул через еще одно тело и остановился у открытой двери. То, что он увидел за ней, было сценой из ада.

Все, что любит, должно умереть

«Это ты сын сатаны», - тихо сказал низкий голос. Черная мантия была разорвана, лицо обнажилось от черного капюшона и залито кровью, но выражение лица большого человека было спокойным. «То, что когда-то было оставлено здесь злыми людьми, будет отдано только тогда, когда люди моей страны придут требовать это».

Он стоял в комнате, которая всего несколько часов назад должна была быть мирной простой часовней, превратившейся в склеп, лицом к лицу с высоким китайцем. Грубый каменный пол был усыпан мертвыми и умирающими, китайцами в серой одежде и монахами в черных одеждах. На каждой из нескольких деревянных скамеек сидели живые монахи, каждый в разорванной до пояса мантии и с руками, вытянутыми над головой и привязанными к деревянному подлокотнику. Над одним из них стоял мрачный китаец с изогнутым ножом в руке; за кафедрой стоял пулеметчик, направив оружие на лежащих на спине мужчин; третья фигура в оливково-коричневых тонах стояла в нескольких шагах от Цин-фу Шу, и единственный оставшийся монах. Он, как и сам Цин-фу, был вооружен курносым ружьем, а также карабином.

Ник прижался к стене за дверью и вытянул голову в сторону ужаса за его пределами, отмечая каждую позицию, каждое оружие, каждую деталь сцены.

Пулемет, карабин, два пистолета, один нож и, возможно, еще один пистолет в потайной кобуре, и один пояс с гранатами. И четыре человека использовали их.

Против одного люгера, одного стилета и одной газовой гранаты, которые не делали различий между другом и врагом. Плюс один отряд женщин, находящихся слишком далеко, чтобы помочь, и чье присутствие в любом случае могло быть только дополнительным осложнением.

Безумец все еще кричал на высокого спокойного монаха.

«Ты знаешь, что значит умереть, от ударов ножом в живот?» - завопил он. «Как ты думаешь, этим твоим дуракам в мантии это понравится?»

«Убей меня, если ты должен убить», - спокойно сказал монах. «Я молюсь, чтобы ты пощадил остальных моих бедных братьев, потому что они ничего не знают».

"Ты молишься!" Цин-фу взвыл чем-то вроде смеха.

«Да, молись мне, дурак, и посмотри, спасет ли это их. Покажи мне, где спрятан этот тайник, или посмотри, как твои «бедные братья» плавают в собственной крови ».

«Они не боятся смерти, и я тоже. Лучше, чтобы этому положили конец».

«Конец, да». Лицо Цин-фу исказилось в отвратительной маске садистской злобы. «Вы будете умолять о конце, каждый из вас по очереди. Это еще не конец. Мао-Пей! »

Человек с ножом и поясом с гранатами поднял глаза и хмыкнул.

«Начни вырезать, пожалуйста».

«Сначала пулеметчик», - быстро решил Ник, иначе по комнате разразится смертельная волна, которая действительно станет концом для всех, кроме Цин-фу и его людей. Ник на секунду отвел взгляд от пулеметчика и увидел, как Мао-Пей ударил ножом по обнаженной груди ближайшего лежащего на спине монаха и начал медленный разрез в плоть и вниз, к животу.

«Он будет медленно выпотрошен», - приятно сказал Цин-фу.

Нож описал извилистый, мучительный путь через живот лежащего на спине человека.

Ник поднял Вильгельмину и внимательно прицелился. Пулеметчик с кафедры наблюдал за мрачным происходящим с таким омерзительным восхищением, что снял палец со спускового крючка и легонько положил большой пистолет на кафедру. Но палец на спусковом крючке Ника уже сжимал, а удлиненный нос Вильгельмины неуклонно указывал на манящую маленькую сцену между глазами стрелка. Вильгельмина однажды сплюнула своим глухим грохочущим звуком и отправила смертоносное послание прямо домой взрывом, который залил кровь и мозги о стену кафедры. Она уже нацелилась на свою следующую цель, когда пулемет с грохотом упал на пол часовни, и наводчик скрылся из виду.

Затем - нож с гранатами, парень, который аккуратно разделывал монаха, который больше не мог сдерживать свою боль в тишине.

На долю секунды возникло замешательство, когда головы повернулись к кафедре, и ножик замер. Ник ухватился за возможность и быстро двинулся вперед, приседая на низком уровне, что заставило его


в ту же секунду нырнуть за скамью, когда «Люгер» нанес удар в профиль угрюмого человека. Вильгельмина сплюнула один, два раза; скользнула по задней части толстой головы своим первым поцелуем, а затем срезала его верхнюю часть. К тому времени, как тело упало, Ник снова бежал. Пули пронеслись мимо его головы, и Цин-фу кричал что-то непонятное.

Двое убиты и два осталось. Следующим был китаец с карабином, но у него больше не было преимущества неожиданности и укрытия было мало. Цин-фу был возле алтаря; он нырнул за единственную статую в часовне, вероятно, фигуру ее святого покровителя, и выстрелил с криком. Но парень с карабином был в стороне. К сожалению, он был занят, стреляя из своего карабинаа в сторону Ника, и его цель постоянно улучшалась.

Ник низко приземлился за телом упавшего монаха и сделал один промах. Его человеческий щит дернулся от ответного огня; он послал еще один быстрый выстрел в сторону алтаря, услышал, как тот бесполезно плюется ни в статую, ни в стену, и бросился боком под скамью. Оба оружия теперь неумолимо нацеливались на него. Последний выстрел опалил его своей близостью, и брат Какиснейм, по-прежнему спокойный, гордый и бесстрашный, каким-то образом попал на линию огня. Ник быстро соскользнул с ряда сидений, ненадолго скрытый за беспорядком деревянных планок и тел, и подпрыгнул в ярдах от своей предыдущей позиции с Вильгельминой, готовой к действию. Цин-фу Шу - он предположил, что это был тот парень - все еще стрелял из-за статуи, а Брат Какое имя все еще был в очереди - нет, он не был…!

Одно из ружей внезапно перестало стрелять, и большой монах с тихим голосом боролся с карабинером за обладание карабином. Мимолетную секунду карабин мужчины беззвучно качался в воздухе, а затем он направился к ребрам Брата для близкого, но мощного выстрела, которого так и не последовало. Большой монах отпрыгнул с удивительной ловкостью - и, прыгнув, он вывернул карабин. Другой мужчина повернулся к нему с рычанием животной ярости и воткнул пистолет ему почти в лицо. Ник выстрелил в осторожно появляющуюся фигуру Цин-фу и выстрелил еще раз, буквально не задумываясь. Казалось, Вильгельмина автоматически нашла свою цель. Пистолет вылетел из руки мужчины и заскользил по полу. На мгновение китаец постоял с удивленным видом, а затем большой приклад карабина ударил его по голове, сокрушив его. Брат Какиснейм отступил, довольный своим смертельным ударом, и развернул винтовку в руках так, что ее нос был направлен на прикрывающую статую Цин-фу.

"Attababy, брат!" - радостно крикнул Ник. «Прикрой его тыл, а я достану его спереди. И тебе лучше сдаться, ты за статуей. Ты последний, кто остался ".

Последовала секунда абсолютной тишины. Цин-фу скрылся из виду за статуей святого. Ник стремительно подполз к нему на четвереньках, Вильгельмина была готова. Краем глаза он увидел, как большой монах тихонько преследует статую с другой стороны.

Затем он услышал глухой щелчок и вой ярости. Цин-фу выскочил из-за статуи, отшвырнув пустой пистолет, и движением, слишком быстрым для того, чтобы его могло проследить, оказался у подножия кафедры и подхватил упавший пулемет.

"Тогда мы все умрем!" - закричал он, танцуя небольшую джигу маниакальной ярости. «Посмотрите на братьев на скамейках, связанных, как голуби, - посмотрите, как они умрут!» Он развернулся и, пригнувшись, прыгнул к лестнице с кафедры, приземлился, наполовину повернувшись к скамьям, а пулемет направился к беспомощным фигурам тех немногих, кто еще жив.

Порученный у большого монаха карабин взревел и откусил большой кусок от кафедры, но Цин-фу остался невредимым.

"Сначала ты!" Цин-фу закричал и направил пулемемет в сторону монаха.

Ник упал на одно колено и выстрелил.

Последняя пуля Вильгельмины попала Цинфу в грудь и отбросила его назад.

«Убирайся с его пути. Родной брат!" - закричал Ник и прыгнул к лестнице с кафедры с одной мыслью - вырвать смертоносный пулемет из рук Цин-фу, пока он не обрушился на всю комнату.

Он опоздал на долю секунды. Цин-фу судорожно покачнулся в предсмертной агонии, и его палец сжал курок. Потоки горячего свинца хлестали с кафедры и кусали куски статуи, бывшей убежищем Цин-фу. Большой монах, притаившийся за ним, сердито заревел и упал так низко, что дождь смерти захлестнул его высоко над его головой. Ник резко остановился на нижней ступеньке. Цин-фу медленно падал, пулемет все еще держался под мышкой, а его горячий ствол извергал дикие выстрелы сквозь стену кафедры и разжевывал его в клочья. Он не пытался прицелиться,


в последний раз и направить его огонь в комнату. Он смотрел на статую со странным, нечитаемым выражением лица. Теперь не было необходимости вырывать у него пистолет.

Ник повернулся, чтобы проследить за взглядом этих умирающих глаз.

Головы статуи не было. Его тело было разбито в дюжине мест; одна рука была отключена, а в торсе была большая дыра. Из него что-то лилось. Все это пошатнулось и рассыпалось. А потом он упал. У Ника перехватило дыхание, и по спине пробежала дрожь.

Разрушенный святой раскололся пополам и извергнул поток сверкающих предметов. Из гипсовых ран посыпались сверкающие камни - красные блестели огнем, зеленые горели, как кошачьи глаза в ночи, ледяные белые, отбрасывая искры внезапно испускаемого света. Они звякали и лязгали по полу, смешиваясь с золотыми украшениями и подвесками, кольцами, цепями, гипсом и кровью.

Цин-фу снова закричал. Его лицо превратилось в нечто нечеловеческое, когда он в агонии смотрел на богатство, которое искал. Крик был лепетом маньяка, который перешел в безумный рыдающий крик, а затем прекратился навсегда. Он упал на месте и замер в собственной крови. Пулемет продолжал кашлять своим бесцельным градом пуль, а затем молчал.

Ник удостоверился, что он мертв, прежде чем проверить, что стало с большим монахом. Но не было никаких сомнений в том, что он был мертв, как и все те, кто носил оливковые тряпки, и многие из тех, кто был в порванных одеждах черных.

Он услышал протяжный взрывной вздох и повернулся, чтобы увидеть большого монаха, смотрящего на своих Братьев, на его склеп часовни, с выражением неописуемой боли на лице.

«Простите, что я пришел слишком поздно». - тихо сказал Ник. «Я бы отдал все, чтобы этого избежать». Он спрятал Хьюго в рукав и начал резкими решительными ударами разрезать связанных монахов. «Но ты хорошо сражаешься, брат», - добавил он. «Ты и все твои братья».

Монах уставился на него. "Кто ты?" он спросил.

- Еще один охотник за сокровищами, - категорично сказал Ник. «А как тебя зовут, брат?»

«Франциско. Отец. Я здесь аббат ». Боль усилилась на лице большого человека. «Ты хочешь сказать, что я получил твою помощь только потому, что ты хочешь получить этот окровавленные сокровища для себя? Потому что - я тоже не могу позволить тебе этого, друг мой, даже если мне придется драться с тобой до смерти. Ведь ты не мой соотечественник; это не принадлежит тебе ».

Ник оторвался от своей задачи.

«Скажите мне одну вещь - члены Тринитарии встречались в этом месте?»

Аббат кивнул. "Они сделали. И только таким людям я передам это сокровище. Я понимаю, что те, кто это спрятал, ушли, но они тоже были злыми, и я бы не отдал им это. Я сам переместил его с того места, где его положили, и спрятал в статуе, чтобы оно был безопасен для людей, которые будут его использовать. Не знаю, хороший ты или плохой, но это должно достаться только моим соотечественникам. Его украли у них: '

"Как насчет жен Тринитариев?" - тихо спросил Ник. "Вы бы дали им это?"

Отец Франциско взглянул на него с зарождающейся надеждой. «Я бы с радостью подарил их им. Им, а не кому-либо ».

- Тогда я их получу, - сказал Ник. «Вам понадобится их помощь в ... уборке».

Пятеро здоровых монахов с разорванными до пояса рясами, один серьезно ранен, у другого из живота текла кровь, и один растрепанный настоятель уставился на него с удивлением.

«Я не понимаю», - сказал настоятель.

«Скоро будешь», - пообещал Ник. «И поверьте мне, не так ли? Ваши люди - мои друзья ».

Через несколько минут он уже был на дне долины у подножия каменных ступеней и издал пронзительный свист, означавший приближаться - осторожно. Ответный свист прозвучал, когда он огляделся в свете раннего утра. Рядом были мертвые кубинцы. Он впервые заметил, что у одного из них все еще была сильно поврежденная рация. И с внезапным ознобом он подумал, сколько было разговоров до того, как этому парню оторвало голову.

Паула появилась на верхнем краю ущелья. Он указал ей на лестницу. Она исчезла на мгновение, а затем снова появилась прямо над ним, поднимаясь сначала осторожно, а затем быстрыми шагами. К тому времени, как остальные появились позади нее, она уже бежала к нему.

* * *

Солнце стояло высоко, когда, наконец, они покинули Замок Черных, Ник и пятеро женщин. Лючия держала Инес и Хуаниту с собой, чтобы помочь аббату и его людям в их мрачной задаче очистить завалы смерти и разорения, которые были наследием Цин-фу.

Один за другим они поднимались по грубым каменным ступеням. Сначала Ник с настороженными глазами и ушами и Вильгельмина наготове, с двумя китайскими гранатами в кармане. Затем Паула с кольтом .45. Затем трое женщин, у каждой из которых были грубо сплетенные мешки с мукой, крепко привязанные к шеям и


каждый сжимал револьвер. Наконец-то Луз, с китайским карабином. Один за другим они достигли вершины и собрались молчаливой группой под деревьями, ожидая сигнала Ника.

Ник сдержал их, взмахнув рукой, пока он смотрел вперед, пытаясь пробить взглядом густую листву в поисках чего-то, чего там не должно было быть. Стволы деревьев… кусты… низко свисающие листья… Казалось бы, ничего нового не добавили. И все же его кожа покалывала знакомым предупреждающим сигналом. Склон холма вовсе не был непроходимыми джунглями; За рощей, в которой ждали его партнеры, были поляны, изрезанные разрозненными зарослями, и горки покрытых лишайниками скал, и это не было проблемой для тех, кто не возражал против небольших упражнений. Но это было прекрасное прикрытие для засады.

А если предположить, что кубинец с радио сумел послать сообщение… что может быть лучше, чем найти сокровище, чем подстерегать тех, кто нашел его первым? Возможно, они ожидали, что они набросятся на Цин-фу, чтобы схватить его, но, очевидно, им было все равно, у кого это было, пока они могли это получить.

Ник вернулся к своим ожидающим женщинам.

«Вы трое с мешками», - прошептал он. «Уберите их из виду за кусты и оставайся с ними, что бы ни случилось, пока я тебе не свистну». Он увидел, как Альва открыла рот из бутона розы, чтобы возразить, и его лицо превратилось в выражение, знакомое тем, кто знал его как Мастера Килл. «Мы все это уже проходили, и это заказы. Вы, женщины, предпочли покинуть это место, вместо того чтобы ждать; теперь ты делаешь, как я тебе говорю. Занимайся и молчи ».

Альва удивленно посмотрела на него и попятилась со своим мешком. Двое других молча последовали за ним.

«Паула, Луз», - сказал Ник. «Помните, что я вам сказал. Оставайся позади меня и прикрывайся всем, чем можешь ».

Они молча кивнули. Луз сделала шаг в сторону и быстро проверила карабин. Взгляд Ника задержался на лице Паулы.

«Возможно, в этом ничего не будет», - мягко сказал он. «Но, пожалуйста, не рискуй». Он взял ее руку и слегка сжал, а затем отвернулся.

Они молча последовали за ними на несколько шагов назад. Ему, черт возьми, хотелось, чтобы они не были там, но если случится засада, потребуется больше, чем он сам, один человек, чтобы привлечь их огонь. Вряд ли они отдадут свои позиции ради одного разведчика. Итак, он, Луз и Паула должны были стать приманкой. А может, они будут мухами в ловушке для паука.

Теперь он выбрался из-за деревьев и пересек поляну на низком приседе, осматривая склон холма на бегу. За ним шли Паула и Луз, двигаясь зигзагами, как им было велено, их ноги слегка цокали по опавшим листьям.

Пока никаких признаков засады, и кусты с каждой минутой становились все реже. Это начинало выглядеть так, как будто они добрались до дома - прочь, дома и на свободе, и только один последний свисток принес им сокровище, убившее столько людей.

Он был почти на дальнем конце другой поляны, когда первая очередь прорвалась сквозь деревья по обе стороны от него. Позади него раздался крик и рев карабина. Ник бросился к кусту и вытащил из кармана гранату. Обернувшись, он увидел, как Луз схватилась за горло и упала, а Паула нырнула в укрытие в стволе дерева с пистолетом, изрыгая небольшие очереди огня. Вытащил гранату, посчитал и бросил. Она взлетела в воздух и с взрывом врезался в невысокий кустарник, который внезапно превратился в небольшой ад из пылающих кустов и летающих бесформенных вещей. Двое мужчин, одетых в знакомую кубинскую форму, выскочили из горящих кустов с прижатыми к плечам винтовками. Ник застрелил одного из них с Вильгельмины, прежде чем парень увернулся за дерево; другой нырнул за камень и выпустил очередь в сторону Паулы. Ник слышал ее ответный огонь, когда он вытаскивал из кармана другую гранату и вытаскивал чеку. Перекрестный огонь второй группы пронесся по поляне, ища его, почти находя его. Пули хлопали над его головой, срывая кору и листья и разбрасывая их обломки на него, когда он отдернул руку и бросился. На один ужасный момент он подумал, что граната вот-вот попадет прямо в голову Пауле, но она упала в последнюю долю секунды и выпустила поток выстрелов через поляну. Граната пролетела мимо нее и с грохотом приземлилась.

Дымовая дымка клубилась по склону холма, и воздух наполнялся запахом горящих тел. Жар опалил лицо Ника, и он быстро пригнулся, когда горячий свинец пронзил его со всех сторон. Что-то ударило его в плечо и онемела рука; он. перевел Вильгельмину на свою левую руку и быстро выпустил пули в бородатую фигуру с автомататом. Парень упал, запустив пули в деревья.

Паула все еще стреляла. Одно гнездо стрелков молчало. Но был еще один, все еще активный, хотя кусты вокруг него пылали, и теперь выстрелы из его пулемета летели вокруг.


Вильгельмина была бесполезна против смертоносного потока свинца. Ник сунул ее обратно в кобуру и бросился к брошенному кубинскому пулемету. Он бежал, даже когда подхватил его, приседая и уворачиваясь к валуну на поляне. Его нога подогнулась под ним, когда что-то ударило ее с укусом, похожим на молот со стальными когтями, но он укрылся и бросился на всю длину за скалу, уже стреляя по огневой позиции.

Он остановился только тогда, когда у него кончились боеприпасы. А потом он понял, что никто не стреляет. Он ждал долго, но все еще не было ни звука. Наконец он неуверенно поднялся, кровь текла по его ноге и плечу, а Вильгельмина дрогнула в его левой руке, и посмотрел через поляну. Ничего не двигалось. Он вопросительно щебетал. И, к его огромному облегчению, раздался ответный щебет, который сказал ему, что Паула жива.

Но он знал, что это может быть не конец, и он также знал, что они двое не смогут в одиночку противостоять дальнейшим атакам. Поэтому он вдохнул и подал пронзительный сигнал, означающий «Подойдите - готовьтесь к атаке».

А потом он услышал крик. Паула.

она кричала «За тобой, за тобой!».

Он болезненно повернулся, Вильгельмина ткнула в воздух.

Два грязных, окровавленных человека вышли из кустов и бросились на него с убийством в глазах и мачете, рассекающими воздух, как косами. Он выстрелил один раз, промахнулся; снова выстрелил и увидел, как один из них с воплем упал, а затем другой напал на него. Вильгельмина бессильно щелкнула, и он швырнул ее парню в лицо. Ему ничего не дало, кроме секунды, чтобы вытащить Хьюго из рукава, а Хьюго был острием против раскачивающегося мачете.

Он ткнул и уклонился, громко проклиная свою беспомощность, зная, что у него не было никакой надежды в аду с его единственной бесполезной рукой, одной бесполезной ногой. Все, что он мог сделать, это пригнуться и уколоть, попытаться вывести парня из равновесия, попытаться вырвать мачете из его рук. Он даже не видел, как другой наполовину поднялся и начал мучительно скользить к нему с поднятым мачете, ни третьего человека, который вышел из-за деревьев с револьвером, направленным на него, ни девушки, которая тихо соскользнула с укрытия колеблясь между тремя смертоносными целями.

Но он слышал выстрелы. То же самое сделал кубинец, который отчаянно рубил его тонко заточенным мачете, и на одну посланную небесами секунду человек повернул голову и бросил взгляд на звук огня. Ник опустил голову, как бык, и бросился в атаку. Всем своим весом он попал кубинцу в живот и отбросил его назад, а затем Хьюго снова и снова бил ему в шею. Мачете выпало из безвольных пальцев, и Ник подхватил его для последнего удара. А потом он встал, последний выстрел все еще гремел в его ушах. Во рту у него был привкус крови, звук крови в ушах, видение крови, затуманивающей его глаза, но он услышал легкие шаги, приближающиеся из рощи у края оврага, и увидел, как Паула падает на берег. земля, ее пистолет все еще дымится. Она сжимала свою грудь, и вся ее рука и вся разорванная рубашка была в крови. Только тогда он увидел человека, который, должно быть, застрелил ее, человека, который лежал мертвым с револьвером в руке, и другого кубинца с мачете, который был ближе к нему, чем он думал.

Он подошел к Пауле и схватил ее за руки. Насколько он знал, вокруг может быть еще дюжина живых кубинцев, но его это больше не заботило. Потому что Паула умирала.

Ник прижал ее к себе и молился про себя. «Паула, Паула», - прошептал он. «О, Паула, почему…? Почему ты не спаслась вместо меня? "

«Я хотела спасти тебя», - сказала она издалека. «Хотел, чтобы ты жил, хотела что-то тебе дать». Она глубоко вздохнула и посмотрела ему в глаза. «Дай тебе жизнь и всю мою любовь», - ясно сказала она.

«Пожалуйста, живи», - сказал он, не зная, что сказал. «Пожалуйста, живи и позволь мне любить тебя». Его руки слегка надавили, и ее губы коснулись его.

Он покачал ее в руках и поцеловал.

На мгновение она целовала его.

А потом она умерла.

Выстрелов больше не было. Три женщины молча смотрели со слезами на щеках. Он не видел их прихода; он не хотел их видеть. Это было окончено.

* * *

"И все было кончено, я так понимаю?" - тихо сказал Хоук. В его ледяных голубых глазах было такое выражение, которого мало кто видел. Возможно, это было сострадание.

Ник кивнул. «Вот и все. Тела, которые нужно похоронить, позаботиться об этом проклятом сокровище, мелкие детали в этом роде. Но кубинцы и китайцы у нас бы уже почти кончились, поэтому драться было не с кем. Когда мы вернулись, в Санто-Доминго произошел уличный беспорядок, поэтому нас даже не заметили ». Он неловко заерзал на стуле. Это было больничное кресло в больничной палате, и атмосфера его угнетала. «Это была резня, все это»,


- сказал он глядя в окно на голубое небо за много миль от Доминиканской Республики и думая о следе смерти, который он оставил после себя. «Не уверен, что оно того стоило».

«Операция« Взрыв »тоже умерла, - сказал Хоук, глядя на синий дым своей сигары. «На данный момент это может не иметь большого значения для вас, но для нас это очень много значит. У них там была хорошая схема, и я думаю, что когда-нибудь они попробуют ее снова. Надеюсь, ты будешь к ним готов ».

"Да я надеюсь, что так." - безжизненно сказал Ник.

Хоук выпрямился и посмотрел на него сверху вниз.

«Нет, - сказал он. «Но вы будете готовы. И помни одну вещь, Картер. Они просили помощи, и вы дали им то, что они хотели. Увидимся в Вашингтоне на следующей неделе.

Он ушел так же внезапно, как и пришел.

Ник разжал кулак и посмотрел на рубиновое кольцо в руке. Лючия нашла его на дне одного из мешков с мукой, когда остатки Грозных собрались вместе для последней встречи.

«Возьми, - сказала она. «Это была Паула. Подумай о ней. Он думал о ней. Конец


Ник Картер


Killmaster


Пламя Дракона


Посвящается сотрудникам секретных служб Соединенных Штатов Америки


Первая глава


Случайная встреча


Ник Картер, старший убийца в AX, наслаждался одним из своих редких моментов эйфории. Говорят, что даже палачу нужно позволять моменты задумчивости и спокойного размышления. И хотя Ник не был палачом, он в самом прямом смысле был палачом. На данный момент отдыхаю. В отпуске. Смерть, что касается Киллмастера, взяла отпуск. Это не означает, что Картер стал небрежным или потерял бдительность. Он прекрасно понимал, что костлявый старый джентльмен каждую секунду стоял у его локтя, соответствуя ему шаг за шагом.


Теперь, сидя в глубоком ротанговом кресле на задней палубе своей арендованной яхты «Корсар», Ник наблюдал, как еще один из чудесных закатов Гонконга превращается в тлеющие угли на западе. К северу последние осколки солнца рассыпались розово-пурпурным сиянием на серых горах за рекой Шам Чун. Бамбуковый занавес начался в Шам Чун. Двадцать миль от него, прямо через полуостров от Хау-Хой-Вана до Джанк-Бэй.


Ник допил остатки коньяка и содовой и лениво подумал, что «Бамбуковая занавес» - действительно эвфемизм. На самом деле китайские красные сбросили через основание полуострова барьер из стали и бетона - доты, бункеры, танковые ловушки и клыки драконов.


Мимо Корсара проплыла фигура с высокими крыльями и лениво развевающимся коричневым парусом, и Ник увидел, что это фигура дракона, извергающего пламя. N3 позволил себе криво улыбнуться. Драконы были очень большими на Востоке. Важным было уметь различать два основных типа драконов - бумажных и настоящих.


Он пробыл в Гонконге уже три дня, и, как старому китайскому работнику, ему не потребовалось много времени, чтобы собрать дракона. Слухи неслись по Королевской колонии, как лесной пожар, и там была драка на любой вкус и ухо. Что-то большое, очень большое происходило в провинции Гуандун через границу. Китайцы перекрыли границу и перебросили войска и танки в большом количестве. Попасть в Китай было достаточно легко - по крайней мере, для крестьян и купцов, - но выбраться отсюда было другое дело. Никто, ну почти никто не выходил!


Некоторые пессимисты в барах и клубах, говорили, что вот оно. Большой дракон наконец собирался сожрать маленького дракона.


Киллмастер думал, что нет. Он пытался вообще не думать об этом - он был в отпуске, и это не было его делом, - но его сложный и хорошо обученный ум, настроенный на такие военно-политические вопросы, продолжал возвращаться к слухам и их фактической основе. . Такой как было.


Китайцы были из-за чего-то в поту. Они перебрались в количестве пары дивизий и нескольких танковых рот. Похоже, они сделали тонкую гребенку в поисках чего-то или кого-то на своей стороне границы. Что это, или кто?


Ник потягивал коньяк с содовой и разминал свои большие гладкие мускулы. Ему было все равно. Это был его первый настоящий отпуск за многие годы. Он чувствовал себя прекрасно, он видел всё в розовом цвете. Его ноги, сильно обмороженные во время его последней миссии в Тибете, наконец-то зажили. Он полностью восстановил свою энергию, а вместе с ней и огромную потребность наслаждаться жизнью. В нем начало пробуждаться новое желание, тоска. Ник узнал, что это было - и заинтересовался.


Он что-то сделал с этим в тот же вечер.


Он постучал серебряным гонгом по столику рядом с собой, не в силах сдержать ухмылку чистого чувственного удовольствия. Это была действительно сладкая жизнь. Ему все еще было трудно поверить. Хоук, его начальник в Вашингтоне, на самом деле настоял, чтобы Ник взял отпуск на месяц! Итак, он был на «Корсаре», стоящем на якоре в бассейне Королевского гонконгского яхт-клуба. Хорошо. Он не хотел подключаться к береговым объектам. Радиофон между кораблем и берегом работал достаточно хорошо, и хотя его тело могло быть в отпуске, мозг его профессионального агента - нет. Было так же хорошо держать расстояние между "Корсаром" и берегом. Гонконг был рассадником интриг, шпионским перекрестком мира, а у Киллмастера было гораздо больше врагов, чем друзей.


Его легенда была просто плейбой. Это был Кларк Харрингтон из Талсы, загруженный унаследованными нефтяными деньгами, и у него были все документы, подтверждающие это. Ястреб был самым услужливым во всех этих делах, и Ник смутно задался вопросом - не откармливает ли его для чего-нибудь Хок?


Его мысли прервал шлепок маленьких резиновых туфель. Это был Бой, который принес еще коньяк и содовую. Ник позаимствовал Боя в Маниле вместе с Корсаром и филиппинской командой.


Бен Мизнер, одолживший яхту Нику, был вынужден прервать свой круиз, чтобы вернуться в Штаты по срочным делам. Они с Ником коротко поговорили в баре аэропорта.


«Я подобрал бедного маленького ублюдка в Сингапуре», - объяснил Мизнер. «Голодал на улице. Насколько я понимаю, он пытается попасть в Гонконг, чтобы найти своих родителей, и ему не повезло. Они разошлись, пытаясь выбраться из Китая. Мальчик - он не называет свое настоящее имя - Мальчик пытался сделать это один на резиновой лодке из Макао. Представьте, что это пытается сделать девятилетний мальчик! В любом случае, он попал в тайфун, и грузовое судно подобрало его и отвезло в Сингапур. Я обещал ему попробовать как-нибудь доставить его в Гонконг когда-нибудь, а сейчас самое подходящее время ».


Бен Мизнер объяснил, что Корсару нужна работа по ремонту, и она должна быть сделана в Гонконге.


«Я купил его там», - сказал он. «И я хочу поставить его в сухой док той же фирмы. Так что вы получаете его на нужное вам время мяч. Когда вы закончите отпуск, передайте его строителям, и я потом заберу». А Бен Мизнер, который был миллионером с рождения и знал Ника еще в колледже, помахал ему на прощание и побежал к своему самолету. Бен, конечно, не имел ни малейшего представления о настоящей профессии Ника.


Мальчик взял с серебряного подноса высокий матовый стакан и поставил его на стол. Он поднял пустой стакан, глядя на Ника узкими темными глазами. «Ты идешь byemby dancee house? Я поправляю одежду, может, да?»


Ник и Бой очень хорошо владели пиджином. Мальчик был с севера Китая и не говорил на кантонском диалекте. Ник свободно говорил на кантонском диалекте, но плохо знал северные диалекты. Поэтому они пошли на компромисс в отношении лингва-франка Востока.


Теперь N3 посмотрел на ребенка неулыбчивым взглядом. Ему нравился Бой, и он забавлял его, однако во время путешествия из Манилы он попытался привить немного дисциплины. Это было непросто. Мальчик был свободной душой.


«Может быть, пойдем танцевать один раз, а может, и не пойдем», - сказал Ник. Он указал на сигарету, свисающую с губ Боя. "Сколько сигарет ты выкуриваешь сегодня?" Он установил ограничение - шесть человек в день. Что-то вроде отлучения от груди.


Мальчик поднял четыре пальца. «Дым только четыре штуки, мисс Кларк. Клянусь, только четыре штуки!»


Ник взял свежий коньяк и газировку. Он еще ни разу не поймал Боя на лжи. «Хороший мальчик, - сказал он. "Вы также не воровали выпивку?"


Он запретил Бою, который питал пристрастие к джинам, спиртное, и внимательно следил за шкафом с алкогольными напитками. Теперь Ник протянул руку. «Ключ к выпивке, пожалуйста».


Мальчик улыбнулся и протянул ему ключ. «Я не вру, мисс Кларк. У меня есть одна пьющая. Но не воровать - бери! Клянусь, черт возьми, только одна пьющая».


Ник, пытаясь сохранить невозмутимый вид, рассматривал парня над своей выпивкой. На мальчике был миниатюрный матросский костюм, срезанный для него одним из членов экипажа, и резиновые туфли. Его волосы были густыми, черными как смоль и коротко острижены. Он был похож на хрупкую куклу с шафрановой кожей, игрушку, которая могла сломаться от прикосновения, и никогда еще внешность не была такой обманчивой. Мальчику было девять лет - девяносто по мудрости. Он знал почти все, что нужно было знать о изнаночной стороне жизни. Он вырос в борделе и был сам по себе с пяти лет.


Ник мягко сказал: «Ты слишком много ругаешься. И ты слишком много пьешь. Один выпивший слишком много. Тебе лучше посмотреть, малыш, или ты станешь самым молодым алкоголиком в мире».


Мальчик испортил свои маленькие черты. "Не понимаю. Что такое алкоголь?"


Ник похлопал его по плечу. "Алкоголиком ты станешь, если не перестанешь пить.


Мучи плохо. А теперь ты пойдешь и разложишь мою одежду для ужина, а? Думаю, я иду в танцевальный дом byemby. Вы выкладываете обеденную одежду - танцевальную одежду. Вы поняли? "


Бой смотрел на него старыми и настороженными глазами на молодом, гладком, как лепесток, лице. Окурок сигареты с золотым наконечником Ника все еще тлел у него на губах. Он, как и все китайские бедняки, выкурил бы до последнего микродюйма.


«Я кушаю», - сказал Бой. «Делай много раз для Missa Miser. Я иду сейчас». Он улыбнулся Нику, обнажив маленькие жемчужные зубы, и исчез.


Ник потягивал коньяк с содовой и удивлялся, почему ему так не хочется двигаться. Так можно лениться, легко поддаться этой мягкой жизни. Он смотрел, как бело-зеленый паром «Стар» плывет в сторону Коулуна. Паром прошел недалеко от Corsair, и аккуратный 65-футовый катер мягко покачивался на волнах. В ноздри N3 ударил запах гавани, и он поморщился. Гонконг означал «благоухающая гавань», но это не так. Он лениво гадал, сколько тел плавает в грязной воде в данный момент. Гонконг был отличным местом для эффективной работы топором и ночных развлечений.


Ник потянулся в кресле и напряг свои мускулы. Затем он расслабился с полузакрытыми глазами и признался самому себе - его отпуск начал портиться. Каким-то образом за последние несколько часов тонкий кинжал беспокойства начал колоть его. Или это была всего лишь скука - тот коварный клин скуки, который всегда мучил его, когда он слишком долго отлучался от работы? Он не был человеком, чтобы сидеть в тихих закоулках жизни. У меня, - признал он теперь, - почти был отпуск.


На девяти драконьих холмах Коулуна загорелся миллион золотых ламп. Справа от него, на якорной стоянке во время тайфуна Яу Ма Тей, бумажные фонарики светились, как светлячки, на каждой мачте. Они поджигали кулинарию Тянь Хау, морской богине, и Ник почувствовал ее едкий привкус в легком ветерке. Гонконг, его богатые и бедные, люди воды и люди на крышах, нищие на лестничных улицах и богатые в своих виллах на вершине - все они были Гонконгом, и они готовились к новой ночи. Типичная гонконгская ночь интриг, предательства, обмана и смерти. Также жизни, любви и надежды. Сегодня вечером в Гонконге умрут мужчины и будут зачаты дети.


Ник позволил холодному напитку стечь ему по горлу. Теперь уже не было сомнений в симптомах. Его собственные личные сигналы летели. Он слишком долго хранил целомудрие. Что ему нужно сегодня вечером, так это прекрасная девушка, которая войдет в дух вещей, увидит мир и полюбит так, как он их видит. Гибкая, благоухающая, нежная, молодая и красивая девушка, которая отдалась бы без ограничений. Как это сделает Ник. Кто будет отдавать и брать с радостью и удовольствием в нежные ночные часы.


Сви Ло?


Ник Картер покачал головой. Только не Сви Ло. Не сегодня. Сви Ло была старым и ценным другом, а также любовницей, и он должен увидеть ее перед отъездом из Гонконга. Но не сегодня вечером. Сегодня вечером это должна быть незнакомка, красивая и волнующая незнакомка. Приключения манили его сегодня вечером. Так что он, в конце концов, примет приглашение Боба Ладвелла на бал в Крикетном клубе и посмотрит, что произойдет.


Ник поиграл мускулами и без помощи рук поднялся с глубокого ротангового кресла. Его мускулы вернулись в форму. Его мозг щелкал. Он будет искать приключений сегодня вечером, по женскому типу, а завтра он позвонит Хоуку и попросит о назначении. Ник спустился по трапу по трем ступенькам за раз, насвистывая небольшую французскую мелодию. Жить было хорошо.


* * *


Его апартаменты на корме «Корсара» были роскошнее всего, что Ник когда-либо видел на борту корабля. Бен Мизнер поступал более чем хорошо - жил как калиф.


Ник, намыливая свое загорелое тело в застекленной душевой кабине, снова сказал себе, что пора двигаться дальше. Он был всего лишь человеком - было много мертвецов, которые, если бы они были живы, оспорили бы это - он был всего лишь человеком, и было бы слишком легко привыкнуть к роскоши. Это могло погубить человека, особенно агента. Роскошь может развратить. Как хорошо это знали древние римляне! Ты начал слишком ценить свою жизнь, и в его профессии это был самый верный способ ее потерять. Вам может это сойти с рук в течение долгого времени, но однажды вы будете колебаться, перестанете думать, когда не будет времени думать. Это будет день, когда тебя убьют.


Ник вытерся полотенцем и начал бриться. Он нахмурился, глядя на свое отражение в запотевшем зеркале. Не для него. Когда его убьют, это сделает человек лучше него, а не потому, что он позволил своим рефлексам заржаветь, а мускулы превратились в желе.


Худое лицо в зеркале все еще было немного изможденным после тибетской миссии. Темно-каштановые волосы росли, и теперь их можно было разделить слева, густые и блестящие, и сделать красивую прическу.


Лоб был высоким и в покое без морщин. Нос был прямым и, хотя имелись небольшие следы побоев, никогда не был сломан. Глаза над высокими скулами широко расставлены. Это были странные глаза, почти никогда не неподвижные и меняющие цвет так же часто, как море. Рот, твердый и красивой формы, с оттенком чувственности, обычно был сдержанным. Он мог улыбаться и смеяться, когда это было оправдано, но это был не тот рот, который улыбался слишком охотно, и он не смеялся над шутками дураков. Этот рот также мог быть горьким, жестким и неумолимым.


В целом лицо в зеркале было подвижным и выразительным, что указывало на стоящий за ним емкий и очень находчивый мозг. В моменты срочности, сильного стресса, когда бросали смерть жизни или смерти, это лицо могло принимать твердую неумолимость черепа.


Тело под лицом было всем, что могли сделать годы жестоких и требовательных тренировок. Тело после всего износа и бесчисленных пыток, подвергнутых самим себе или иным образом, все еще было почти в идеальном состоянии. Плечи были массивными, но без неуклюжести, портящей одежду; талия была узкой, ноги загорелыми столпами гладких мышц. Мускулы Ника не были большими, особо не привлекали к себе внимания, но были похожи на стальные тросы. Они двигались под его гладкой кожей так же легко, как промасленные веревки.


Ник вышел из ванной, обвязанный полотенцем вокруг своей худощавой талии, и вошел в просторную спальню. Парень разложил на кровати его вечерние вещи: темные брюки в атласную полоску, белый смокинг, плиссированную рубашку с отложным воротником, темно-бордовый галстук, темно-бордовый пояс. Ни один клуб в мире не был более формальным, чем Гонконгский крикетный клуб. Вечернее платье было обязательным даже на благотворительных балах.


Мальчик, изо рта которого болталась еще одна длинная золотая сигарета Ника, деловито полировал пару лакированных туфель. Как обычно, он с трепетом смотрел на торс Ника. Мальчик не знал, что такое греческий бог, и он никогда не слышал о Праксителе - многие почти потерявшие сознание женщины высказывали мысль, что Ник Картер был не совсем реальным, а скульптурой - но Мальчик знал, чем он восхищался. . Сам крошечный и хрупкий, он всей своей маленькой пустой душой жаждал обладать телом, как у AXE-man.


Теперь он попытался обеими крошечными руками обхватить бицепс Ника. Его пальцы не встретились. Мальчик ухмыльнулся. «Я думаю, мускул номер один. Хорошо, я попробую хоть раз?»


Ник ухмыльнулся ему. "Ты уже хилли один раз. Почему аски?"


«Я вежливый мальчик, мисс Кларк. Мне нравится, что однажды у него были такие же мускулы, как и у тебя. Вернись в мою деревню и убей всех плохих людей».


Ник стряхнул парня и натянул белые боксерки из ирландского льна. «Вы откажетесь от сигарет и выпивки, и, может быть, однажды вы нарастите мышцы. Вы попытаетесь, а?»


Мальчик печально покачал головой. «Я стараюсь, хорошо. Но чертовски хорошо. Я ни разу не вырасту таким большим, как ты - я всегда буду маленьким китайским человечком».


«Не волнуйся, - сказал Ник. «В этой жизни есть вещи, известные как эквалайзеры». Он взглянул на кровать. «Эй, ты забыл платок. Хингкичи. Ты хочешь, чтобы меня выгнали из крикетного клуба за неподходящее платье?»


Мальчик хлопнул себя по лбу. «Черт возьми, я забыл один раз.


Ник нежно его толкнул. «Хорошо, ты иди и сделай это хабба. И следи за этим языком».


Когда Бой вышел из комнаты, зазвонил телефон, идущий на берег. Ник поднял его. «Привет. Здесь Кларк Харрингтон».


Легкий тенор сказал: «Кларк? Это Боб. Как все?»


Это был Боб Ладвелл, старый друг. Фактически, он был одним из очень немногих настоящих друзей Ника Картера. От БА. Перед AX. В тот день это была чисто случайная встреча. Ник только что оставил своего портного на Натан-роуд и буквально врезался в Боба Ладвелла. Они выпили пару напитков в отеле Peninsula в Коулуне - Боб выполнял какое-то странное поручение, а Ник отправился на пароме, - а Боб упомянул танцы в Крикетном клубе сегодня вечером.


Теперь Людвелл сказал: «Ты идешь сегодня на танцы?»


«Да. Я сейчас одеваюсь. Времени много. Ты же сказал в девять, не так ли?»


«Верно. Девять. Но я… я подумал, что мы можем встретиться немного раньше, Кларк. Я хотел бы поговорить с тобой о чем-то».


Ник снова почувствовал легчайший укус кинжала беспокойства. Было что-то в тоне Людвелла, что его озадачило, обеспокоило. Если исходить от другого мужчины, это мало что значило. Но он знал правду о Бобе Ладвелле.


«Отлично, - сказал он легко. Он сказал своему профессиональному «я» отстать от него и остаться там. Вероятно, это было ничего. "Где, Боб?"


Повисла небольшая тишина.


Наконец Ладвелл сказал: "Я полагаю, вы возьмете валла-валлу?"


«Наверное. На борту вахты только двое мужчин, и я не могу попросить их укомплектовать катер. Да, я возьму водное такси».


«Хорошо. Я встречусь с вами на пристани у подножия Мандрагоры-роуд. Вы это знаете? Это в секторе Ван Чай».


Ник усмехнулся. «Ты веришь в опасную жизнь, приятель. Белый мужчина в вечерней одежде в Ван Чай просит об этом, не так ли?»


Смех Людвелла казался натянутым. «Я думаю, мы можем позаботиться о себе, не так ли? Особенно ты!»


Ник не пропустил завуалированное замечание. За все те годы, что он знал Людвелла, этот человек был ближе всего к раскрытию того, что он, в свою очередь, знал о Нике Картере.


Он позволил этому пройти сейчас. «Хорошо», - сказал он коротко. «Я буду там через полчаса или около того».


Они поболтали еще немного, а затем Ник повесил трубку. Когда он вернулся к одеванию, он слегка нахмурился. Ему не очень понравилось, как складывался вечер. Ничего осязаемого, конечно, ничего, на что бы он пальцем не указал, но он умел читать «ниже» голоса. И голос Ладвелла беспокоил его. Он казался встревоженным и испуганным, как и Боб Ладвелл. Наверное, по причине. Боб Ладвелл был руководителем ЦРУ в этой части мира.


Это была игра, в которую они с Ладвеллом играли годами. Боб знал, что Ник был из AX, и никогда не упоминал об этом. Ник знал, что Людвелл был агент ЦРУ, и никогда не подумал бы упомянуть об этом. Это была политика. Хоук был категорически против любого смешения служб, за исключением крайней необходимости. Но это было больше, чем политика. Это был здравый смысл, хорошее ремесло. Агенты время от времени попадали в руки врага, и ни один человек не мог вечно выносить пытки.


Боб Ладвелл работал. Ник знал это с момента их случайной встречи в тот день. Ладвелл невозмутимо, с невозмутимым лицом и зная, что Ник поймет профессионала, он сказал ему, что работает мелким клерком в американском консульстве. Это была простая легенда. Ник немедленно переключил разговор на другие темы.


Мальчик вернулся с свежевыглаженным хингкичи, и Ник велел себе забыть об этом. Перестань беспокоиться. Наверное, ничего. Может, Людвелл просто хотел занять немного денег. Если бы он работал под прикрытием, ему пришлось бы жить как прикрытие, а это было бы нелегко в Гонконге. Тем не менее, это необходимо сделать. И ЦРУ, и AX тщательно подошли к этим вопросам. Ничто не могло предать агента так быстро, как слишком много денег.


«Наверное, так оно и есть, - подумал Ник. Он просто хочет занять несколько долларов. Он выкурил еще одну сигарету и выпил немного коньяка с содовой, когда закончил одеваться. Мальчик застегнул пояс и отступил, чтобы полюбоваться своей работой. «Я думаю, номер один».


Ник заглянул в длинный стеклянный стакан и согласился. Сегодня он не опозорит себя среди пукка-сахибов. Он был не выше небольшого тщеславия и обнаружил, что почти пожалел, что не взял с собой несколько своих медалей - медалей, которые он никогда не осмеливался носить. Они бы украсили белый смокинг. Что еще более важно, они могли привлечь правильный женский взгляд.


Он выудил из бумажника пачку гонконгских долларов и протянул Бою. На данный момент гонконгский доллар стоил около 17 центов.


«Может быть, вы однажды сойдете на берег сегодня вечером и поищете маму и папу», - сказал он. предложил. «Может, сегодня вечером найду».


На худом личике мальчика появилось выражение отвращения. «Может быть, не найду, я думаю. То же самое, что и вчера и позавчера. Слишком много мам и пап в Гонконге! Я думаю, может быть, Мальчик будет сиротой-сыном, пока не умрет».


Нику пришлось усмехнуться. Он подтолкнул ребенка к двери. «Я знаю одно, Джуниор. Я собираюсь получить большой кусок мыла и вымыть рот».


С порога Бой взглянул на него с юношеской хитростью. «Я думаю, у тебя может быть леди сегодня вечером. Ты не хочешь, чтобы Бой был рядом?»


«Ты так прав, Конфуций. А теперь взлетай один раз. Побей его, прежде чем я тебя побью».


Мальчик ухмыльнулся. «Вы блефуете, мисс Кларк. Не побеждать. Вы хороший человек». Он исчез.


Ник запер дверь. Он подошел к огромной кровати, выудил под матрасом и вытащил большой мешочек промасленного шелка. Отсюда он взял свое оружие.


Это был «Люгер», 9 мм, урезанный, гладкий, смазанный и смертоносный. Вильгельмина. Его любимая девушка. И стилет Хьюго на рукояти. Острый как игла. Рифленая для крови, идеально сбалансирован для метания. С аппетитом к сердечной крови. И, наконец, специалист Пьер, маленькая газовая бомба. Граната размером не больше мяча для гольфа. Мгновенная смерть.


Ник взглянул на свое запястье. Еще много времени. По давней привычке он разобрал «Люгер» и снова собрал его, работая на ощупь, обдумывая события дня и вечера впереди.


Он был все еще беспокойный, нервный. Чувство никуда не делось. А N3, Киллмастер, научился доверять своим предчувствиям. Годы опасностей, близких побегов от смерти создали в нем своего рода психологический камертон. Вилка теперь чуть дрожала, излучая небольшие опасные волны.


Ник выбрал на вечер стилет. Он снял белый смокинг и поправил мягкие замшевые ножны на правом предплечье, с внутренней стороны между локтем и запястьем. Он протестировал спусковую пружину, внезапно согнув запястье внутрь. Стилет легко и точно упал ему в ладонь, готовый к броску или ударам. Ник вставил его и надел смокинг. Он положил «Люгер» и «Пьер» обратно в промасленный шелковый мешочек и снова спрятал их под матрас.


К тому времени, как он вышел на палубу, он снова насвистывал французскую мелодию. Его настроение было приподнятым, и он с нетерпением ждал вечера, что бы ни случилось. Это было комфортное время года в Гонконге с температурой около шестидесяти градусов и небольшими дождями. Он стоял прохладной декабрьской ночью и глубоко вдыхал запах гавани. Olla podrida из рыбы и дизельного топлива, из джосса и вареного риса, из гниющего дерева и недавно окрашенной стали, из краски, скипидара и конопли, туристов и завсегдатаев. Хороших парней и плохих парней. Жизни и смерти, любви и ненависти.


Коулун сиял, как разноцветная рождественская елка, соответствуя бесчисленным звездам в ясном небе. Полная луна была желтым черепом, отражаясь в спокойной гавани. С дока Коулун привязанный белый лайнер издал последний призыв к пассажирам, направляющимся в Штаты.


Ник вызвал одного из филиппинских матросов и попросил человека окликнуть валла-валлу. «Корсар» был пришвартован примерно в 500 ярдах от берега. Это вопрос пяти минут, если он получит моторный катер, и немного больше, если это будет один из одетых в синее сампанов .


Боб Ладвелл будет ждать его у подножия Мандрагрейк-роуд, недалеко от Хеннесси-роуд с надвигающимися горами. Ник потрогал свой толстый бумажник и поймал себя на том, что страстно надеется, что все, что нужно Бобу, - это ссуда.


Он снова глубоко вздохнул и подумал, что почувствовал в воздухе новый аромат. Духи? Нежный запах, мягкий и чувственный, каким мог бы быть небольшой приятный грех. Ник Картер улыбнулся. Жить было хорошо. И где-то во всей этой блестящей красоте Гонконга должна быть женщина. Ждущая. Ждущая только его.


Вторая глава.


Красный Рикша


По пути девушка из валла-валла - ей было не меньше пятидесяти, с подтянутой фигурой и сморщенным коричневым лицом, одетая в чистый голубой деним - спросила Ника, не хочет ли он девушку на вечер. Она знала, что он этого не сделает, по крайней мере, не из тех девушек, которых она могла предложить, но в любом случае она чувствовала себя обязанной рекламировать товар. Этот красивый круглоглазый выглядел преуспевающим и добросердечным. Женщина-сампан знала, что он не из англичан - от холодноглазых, кратко говорящих сахибов мало чего можно было ожидать.


Ник мягко рассмеялся над вопросом и признался, что действительно ищет девушку. Но не одну, - быстро добавил он, - одна из девушек в Шанхае Гай. Последняя была «улицей» сампанов в убежище от тайфуна Яу Ма Тей. Девушек, хотя и не получивших разрешения от британской полиции, это не беспокоило, пока они держали свои красивые носы подальше от неприятностей.


«Хорошая девочка», - настаивала женщина-сампан. «Приятно заниматься любовью. Приятно чистая. Тебе нравится, обещаю. Для тебя я нахожу особенную девушку номер один».


Ник улыбнулся ей. «Не сегодня, бабушка. Сегодня вечером я сам найду свою девушку. Я надеюсь, это особенное место номер один. Все равно спасибо, но нет, спасибо. Вот, позавтракай немного мяса с рисом». Он дал ей немалые чаевые.


Ее беззубое лицо скривилось от признательности. На мягком кантонском диалекте она произнесла: «М'гой. Пусть птица любви сладко поет для тебя».


«Хо вау», - ответил Ник, тоже на кантонском диалекте, и увидел удивление в ее глазах-бусинках. Его свободное владение кантонским диалектом было секретом, который он обычно держал при себе.


Она высадила его на берег на шатком пирсе у подножия Мандрагоры-роуд. Нежный лиловый цвет сумерек сменился ярким темно-синим, холодной парчой, инкрустированной миллионами золотых драгоценных камней гонконгских огней. На мгновение Ник задержался в маленьком анклаве тишины и тени возле глухой стены большого холма. Единственная желтая лампочка в оловянном плафоне освещала трафаретные черные буквы на маленькой задней двери дома: Хунг Хин Хонг, Чандлер.


Знак напомнил Нику, что он должен позаботиться о том, чтобы отправить Корсара в сухой док, как он и обещал Бену Мизнеру. Возможно, завтра, прежде чем он позвонит Хоуку и спросит…


Что-то двигалось в пятне тени возле обрыва. Ботинок поцарапал грязь. Ник стремительно подошел к крышке гниющего болларда, сжимая стилет в ладони.


Он ждал, молча и готовый. Наверное, ничего. Одинокий нюхатель опиума, возможно, строит чувственные сны на фоне реальности ночи под открытым небом.


"Ник?"


Голос Боба Людвелла, высокий и напряженный, с легким намеком на дрожь. Киллмастер тихо выругался про себя. Черт! Приветствие, «Ник», было всем, что ему нужно было знать. Ладвелл прикрывался. Он не просто хотел занять деньги. У него были проблемы, вероятно, серьезные неприятности, и он хотел поделиться этим с Ником. N3 криво усмехнулся и снова выругался себе под нос. Его инстинкты были правильными. Но друзья были друзьями, и их было немного. И правила должны были нарушаться - при определенных обстоятельствах. Ник Картер никогда не жил полностью по книге.


Он сунул Хьюго обратно в ножны и вышел из-за тумбы. «Привет, Боб. Почему все это суетится? Это может быть опасно, чувак!»


«Я знаю… я знаю. Но я работаю, как ты должен знать, и мне нужно быть чертовски осторожным».


Людвелл покинул тень и рванул к пирсу. Это был невысокий мужчина, но широкий и сильный, и из-за ширины плеч он казался ниже, чем был на самом деле. Он был в вечерней одежде, как и Ник, но был одет в черный хомбург и белый шелковый шарф. Легкое пальто было накинуто на его широкие плечи в стиле плаща.


Подойдя ближе, Ник увидел, как подергивается мускул на гладко выбритой щеке Людвелла. В тот день он заметил такой же тик в баре отеля Peninsula. У его друга было очень плохое нервное состояние.


Внезапно в это короткое мгновение Ник понял, что это было больше, чем просто нервы. Его уверенная интуиция подсказывала ему, что это было у Людвелла. Страх был написан на всем человеке. У Людвелла закончились нервы, он был на грани. У человека, любого мужчины, было столько нервов, столько мужества, а когда они ушли - они ушли! Навсегда. Пришло время Людвеллу уйти. Выходи на улицу.


Людвелл слегка коснулся руки Ника. «Пойдем отсюда. Слишком темно. Мне нужно поговорить с тобой, Ник, и мне придется поговорить вне очереди. Взломать охрану и прикрытие. Хорошо?»


Ник посмотрел на своего друга мягким взглядом. «Ты уже сильно разобрался, старый друг. Меня зовут Харрингтон, помнишь? Кларк Харрингтон. Кто этот персонаж Ник?»


Людвелл нащупал сигарету и закурил ее слегка дрожащими пальцами. Он посмотрел на Ника поверх короткой кисточки пламени. «Давай забудем о прикрытии на следующие полчаса, да? Вы Ник Картер, а я - ну, я все еще Ладвелл. Я не использую прикрытие. PTB не сочла это необходимым. ты из AX, а я - из ЦРУ, и мы будем так играть некоторое время. Хорошо? "


«Хорошо, - сказал Ник. «Это должно быть важно, иначе вы бы этого не сделали. Но власть имущим это не понравится. Вы это знаете».


Людвелл снова потянул Ника за рукав. «Я знаю это. На этот раз ничего не поделаешь. Пошли. Здесь есть проход, ведущий на Хеннесси-роуд. Мы можем взять такси».


Они двигались по узкому проходу между обвалами. В свежем воздухе пахло рыбой и тунговым маслом. Ник сказал, слегка пытаясь поднять настроение своему спутнику: «Такси? У меня сегодня романтическое настроение. Как насчет рикши?»


Людвелл покачал головой. «Слишком медленно. У нас всего полчаса. Мне нужно связаться с крикетным клубом. В любом случае, у рикш длинные уши. Мы можем закрыть перегородку в такси».


Через несколько минут они оказались в ярком полумесяце Ван Чай, безвкусном районе кабаре, баров и дешевых отелей. Человечество бурлило на улицах, как расплавленная лава - шлак нужно было смыть утром.


В такой ранний час на Хеннесси-роуд царило движение, и пешеходы запутались в безнадежной мешанине. Маленькие китайские копы в белых нарукавниках отчаянно пытались справиться с этим из своих высоких киосков. Машины ползли, как раненые драконы. Огромные красные двухэтажные автобусы извергали свои ядовитые пары в лабиринт рикш, велорикш, такси и частных автомобилей. Ночной воздух благоухал маслянистым запахом жареной пищи. Сквозь рев музыкального магазина слышался постоянный стук плиток для игры в маджонг. Под неоновой вывеской «Тигровый бальзам» стройная китайская проститутка пыталась соблазнить растрепанного члена Королевского гонконгского полка.


Людвелл остановился и с отвращением посмотрел на эту сцену. «Черт! Это беспорядок. Мы никогда не найдем здесь такси». Он взял Ника за руку и повел к выходу на узкую улочку, ведущую вверх. «Давай прорежем здесь до Квинс-роуд. У тебя там больше шансов».


Они нырнули на узкую средневековую лестничную улочку и начали подниматься. Ник увидел, что Людвелл бросает осторожные взгляды назад.


"Вы ждете компанию, Людвелл? »


Он говорил небрежно, но, тем не менее, был немного обеспокоен. Людвелл явно уклонялся от хвоста. Скорее всего, он умело уклонился - он был старый и опытный оперативник. он не смог потерять хвост, тогда Ник был неумолимо связан с человеком из ЦРУ. Эта мысль не понравилась ему. Она понравится Хоуку еще меньше.


Ник мысленно вздохнул и пожал массивными плечами. Слишком поздно волноваться. Его друг был в беде, и если бы он мог помочь, не жертвуя AX, он бы помог. И взял на себя последствия.


В ответ на его вопрос Ладвелл сказал: «Не о чем беспокоиться. У меня уже пару дней был хвост, но я потерял его сегодня днем. Это была одна из причин, по которой мы поехали на пароме. Я конечно, мы сейчас наедине. Но у меня есть привычка, черт возьми. Я даже не могу пойти в ванную, не оглядываясь! "


N3 мог только посмеяться от сочувствия. Он знал это чувство.


Вверху улицы, рядом со змеиным магазином, где одинокая домохозяйка разбирала змей для завтрашнего завтрака, они заметили такси «Мерседес», пробирающееся по Королевской дороге. Это был один из новых дизелей. Лудвелл приветствовал его и дал инструкции водителю на кантонском языке. Затем аккуратно закатал стеклянную перегородку.


Ник Картер скрестил свои длинные ноги и поправил острые, как бритва, складки на брюках. Он закурил сигарету с золотым наконечником и протянул футляр Людвеллу, но тот отказался. Вместо этого сотрудник ЦРУ вытащил сигарету из скомканной синей пачки Great Wall и закурил. Ник понюхал резкий привкус сук-йены. На открытом воздухе он этого не заметил. Местный табак был убийством для западного горла.


Картер отмахнулся от едких паров. «Как ты можешь курить такую дрянь? Мне бы голову оторвало».


Людвелл глубоко вздохнул. «Мне это нравится. Я слишком долго пробыл в Китае, вот в чем проблема. Мне нужно уйти, Ник. Я собираюсь уйти - после этой последней работы. Если…»


Он оборвался. Они миновали уличный фонарь, и Ник увидел, как тик неистово работает на щеке Людвелла. "Если что, Боб?"


Свет прошел, и они снова оказались в тени. Он услышал вздох Людвелла. Чем-то это неприятно напомнило Нику умирающего человека.


«В последнее время у меня было неприятное предчувствие», - сказал Ладвелл. «Назовите это предчувствием, если хотите. И не смейтесь, Ник, пока не выслушаете меня».


"Кто смеется?"


"Хорошо, тогда. Как я уже сказал, у меня было такое чувство, что я не выберусь из этого. Я так чертовски уверен в этом, что это сводит меня с ума. Я ... я не думаю, что я Должен сказать вам, что мои нервы довольно сильноо потрепались? "


«Нет», - мягко сказал Ник. «Ты не должен мне это говорить».


Такси повернуло направо у богато украшенного фасада магазина «Даймару» с гирляндами ярких бумажных фонарей. Теперь они направлялись в Тай Ханг. Когда они повернули, Ник оглянулся, со слабым весельем подумав, что он почти такой же плохой, как Ладвелл.


Позади них не было ничего, кроме одинокой красной рикши. Он был пуст, кули опускал голову. Без сомнения, он едет домой к своему поддону и рису в каких-то трущобах с упаковочными ящиками.


Людвелл снял черный хомбург и вытер свой высокий лоб чистым сложенным носовым платком. Ночь была свежей, почти холодной, но Ник увидел капли пота на бледной коже. Он заметил, что Людвелл быстро лысеет. Ник запустил большую руку в свои густые волосы и подумал: ему, должно быть, сейчас около пятидесяти.


Людвелл вытер повязку на шляпе и надел ее. Он закурил еще одну резкую китайскую сигарету и выбросил спичку в окно. Не глядя на Ника, он сказал: «Ты знаешь, сколько раз я был в Красном Китае? И снова?»


Ник сказал, что не знает. Не мог угадать.


«Двадцать раз», - сказал Ладвелл. «Этот старый кувшин попадал в колодец двадцать раз! И всегда возвращался целым - или почти так. У меня было несколько шрамов. Но теперь мне нужно сделать это снова, и у меня такое чувство, что на этот раз я не приеду. И эта поездка - самая важная из действительно больших вещей, Ник. Вершина! Я должен это сделать, но почему-то не думаю, что смогу. На этот раз старый кувшин будет разбит, Ник ".


Это был очень обеспокоенный человек. Ник вкратце подумал, что он мог бы сказать или сделать, чтобы улучшить настроение своего друга. Наверное, немного. Может, лучше держать рот на замке. Людвелл был ветераном, опытным и очень способным агентом. Он не был невротиком и уж точно не трусом. И все же Ник подумал, что ему лучше попробовать.


Иным тоном он сказал: «С какой сивиллой вы консультировались в последнее время?»


Людвелл кивнул. «Я знаю - это трудно воспринимать всерьез. Обычно я бы не стал. Но на этот раз все по-другому. Я знаю! И это все равно, что носить в животе сотню фунтов бетона».


Ник улыбнулся ему и похлопал его по колену. «Да ладно, Боб. Все это ерунда, и ты это знаешь. Я имею в виду, что касается предчувствия. Если у тебя больше данных, значит, оно растет, и ты ничего не можешь с этим поделать. Никто из нас не может . И никто не может нам помочь. Помните фразу Фауста: «Не сообщайте мне, какие бы звуки вы ни слышали, потому что никто не может мне помочь»? Это часть жизни агента, парень. Но это был неопровержимый факт. . Фауст лично столкнулся с Дьяволом. Предчувствие, в которое я не верю. Я не думаю, что это происходит таким образом. Когда вы его получаете, вы получаете его быстро, из неожиданного источника. Никогда не знаешь, что тебя поразило. . "


Людвелл покачал головой. «Нет. Ты ошибаешься, Ник. Мы с тобой думаем по-разному. И вообще, у меня нет твоей нервной структуры».


Ник выудил новую сигарету. Он сказал легко. - "Кто ее имеет?"


Людвелл мрачно посмотрел на него. «Да. Ты счастлив - ты вроде супермена. Но я не такой. И не только я, Ник. Все признаки указывают на неудачу».


Ник остановился, закуривая сигарету, и уставился на своего компаньона. Его глаза слегка сузились, он спросил: «Какие знаки?» Неужели Людвелл действительно навещал сивиллу?


Людвелл повернулся на сиденье лицом к агенту АХ. Его глаза искали по лицу Ника реакцию на его следующие слова. «И Цзин», - сказал он. «Книга Перемен. На прошлой неделе я ходил в буддийский храм, Ник. Я разговаривал с главной жрицей. Она подтвердила то, что я чувствовал - я испытал это, Ник!»


Ник Картер не засмеялся. Ему никогда не хотелось смеяться меньше. Хотя он не верил в такого рода пророчества, тем не менее он не высмеивал их. Для этого он был слишком старым китайцем. Теперь он тихонько присвистнул и долго смотрел на своего друга, в котором присутствовали смесь жалости, сочувствия и презрения. Последнее было, намеренно. Людвелл очень нуждался в небольшом напряжении, в небольшом грубом разговоре со стороны нужного человека.


«У тебя все хорошо, - сказал Ник. «Как тебе это удалось! Что жрица использовала - стебли тысячелистника или палочки с предсказаниями? Или, может быть, печенье с предсказаниями?»


Людвелл лишь грустно улыбнулся, и тогда Ник понял, что этот аргумент безнадежен. Если он не может разозлить парня, в этом нет никакого смысла.


«Я сказал тебе», - сказал Ладвелл. «Я был в Китае слишком долго. Я уже не совсем понимаю, во что я верю - кроме того, что я умру во время этой миссии. И вот где ты нужен, Ник. Я хочу, чтобы ты сделал что-нибудь для меня. Что-то личное, не имеющее отношения к операции. Я не могу и не хочу вовлекать вас в это. Сугубо дело ЦРУ ".


«Приятно это знать», - сказал N3 немного едко. «По крайней мере, вы не полностью обрекли себя».


Людвелл полез в свой смокинг и вытащил длинный толстый коричневый конверт. Он передал его Нику. «На самом деле, все очень просто. И все открыто. Ничего хитрого или незаконного. Это касается моей жены и детей».


Медлительное такси к этому времени обогнуло стадион и проехало мимо гоночной трассы справа от них. Скоро они окажутся на Кеннеди-роуд.


Ник Картер убрал конверт во внутренний нагрудный карман. Он почувствовал потрескивание толстой бумаги в конверте. "Что мне с этим делать?"


"Просто подержи это для меня. Если я ошибаюсь насчет этого чувства, если я снова зайду и выйду, я буду рядом, чтобы забрать его. Если я не свяжусь с тобой в течение недели, ты должен открыть его. Внутри инструкции. Это все, что я хочу от тебя. "


Ник посмотрел в окно. «Хорошо, это сделка. Но ты будешь чувствовать себя чертовски глупо, когда я верну его тебе».


«Надеюсь, Ник. Бог знает, что я на это надеюсь».


Некоторое время они ехали молча. Ник оглянулся. Позади них стояла пара машин, их огни сияли яркими лунами, но ни единого следа красной рикши. Людвелл прочистил горло. «Я хочу сказать тебе еще кое-что, Ник. То, что я никогда не думал, что расскажу кому-нибудь. Но, может быть, это поможет тебе понять обо мне и об этом ... этом предчувствии, которое у меня есть».


"Почему нет?" Ник открыл портсигар. «Пока мы это делаем, сними с себя все, приятель. Старый отец духовник Картер, как они зовут меня».


Лицо Людвелла было мрачным, багровым в немногих мигающих огнях. «Вы бы назвали меня трусом? Ненадежным агентом? Даже, может быть, предателем? Вы бы назвали меня чем-нибудь из этого?»


Ник мог правдиво ответить на этот вопрос. Не для протокола, не предполагая, что он знает, он много знал о Бобе Ладвелле. Главный человек ЦРУ на Дальнем Востоке. Надежный. Безупречный, как жена Цезаря. Умелый и опытный в своей ответственной работе. Ник без тени ложной скромности подумал, что если бы такие оценки были, то Ладвелл был бы очень близко позади себя. И Ник считал себя лучшим.


«Нет, - сказал он наконец, -


Я бы не стал называть вас такими вещами. Никто не мог. Так?"


Людвелл расслабился на кожаном сиденье. Он испустил долгий усталый вздох. «Потому что я должен был начать эту миссию на прошлой неделе. Я должен был это сделать. Я мог бы. У меня все было готово. Но я не пошел».


Он закрыл лицо рукой, словно защищая его от AX-man-а. «Я не мог пойти, Ник! Я потерял душу. Я потерял голову. Я провалился, но хорошо. Я подвесил своих людей на другой стороне и подверг их ужасной опасности. То, что я сделал, было непростительно. Но я просто не мог Ничего не поделаешь - я не мог заставить себя уйти. Не тогда ".


Острый профессиональный мозг Ника метался, впитывая детали и нюансы, как жаждущая губка. Он знал, что Людвелл говорит правду - этого человека переполняли чувство вины и страха.


Один фактор сразу привлек внимание N3. Все, что сказал ему Людвелл, начало формировать связь, связь со слухами, циркулирующими по Королевской колонии.


Он уставился на Людвелла. «Но теперь ты идешь? Может, сегодня вечером?»


«Да. Я должен. Думаю, сейчас со мной все в порядке. Пару дней я был пьян, а потом вырвался из этого состояния. Мне повезло. Я справляюсь с этим в полном одиночестве. Это очень деликатно, и в любом случае мы у меня сейчас нехватка рук. Никто не знал, что я испортил это. Если я смогу это осуществить, никто никогда не узнает. Кроме вас. "


Ник почувствовал настоящую жалость к Людвеллу. Мужчина, должно быть, был в аду и вернулся. Даже сейчас, если факты когда-нибудь станут известны, его грозили опозорить и уволить. Может даже тюрьма.


«Вы понимаете, - продолжил Ладвелл, - почему я должен выполнить эту миссию. Даже чувствуя, как я поступаю с ней. Если я собираюсь умереть, я хочу сначала снова взглянуть на себя. Посмотреть на себя без отвращения. И я пообещал себе, и я обещаю вам, что если я выйду, я немедленно уйду в отставку. Я должен, конечно. Я никогда не смогу снова доверять себе ».


N3 кивнул. «Да, тебе придется уйти в отставку. Положи этому конец и иди домой к жене и детям». В частном порядке он думал, что любой мужчина с женой и детьми не имеет никакого отношения к профессии. Это было мщением судьбы заложников. Но тогда он на самом деле знал об этом очень мало. Он не был из тех, кто любит трубку и тапочки.


Людвелл закурил еще одну едкую сигарету с иеной. Его пальцы дрожали.


Профессионал в лице Ника сказал: «Теперь будет сложнее, не так ли? Я имею в виду входить и выходить. Сложнее, чем если бы вы ушли на прошлой неделе? Я слышал, коммунисты выдвинули пару дивизий и несколько танков ... дело в том, что они кого-то ищут ".


Людвелл не смотрел на него. «Я не могу об этом говорить, Ник. Я уже достаточно сказал. Так что спасибо за то, что позволил мне потревожить твое ухо, и давайте считать эту тему закрытой. Только не забудьте конверт. Эй, вот и клуб. . "


Такси свернуло на длинную дорогу, ведущую к низкому, бессвязному зданию клуба. Дуговые огни играли над парковкой, а цепочки ярких бумажных фонарей обрамляли дорожку, ведущую к главному входу. В воздухе витала танцевальная музыка.


Людвелл откинулся и усмехнулся Нику. Немного усмешки, но мужчина старался. Ник схватил друга за руку и сжал. Людвелл вздрогнул. «Смотри! Эти твои проклятые мускулы».


Ник рассмеялся. «Мне очень жаль. Иногда я забываю. Как насчет выпивки, прежде чем мы начнем общаться? После этого вы можете познакомить меня с очень красивой девушкой без сопровождения. Я надеюсь, что на этой вечеринке будут какие-то люди?»


Людвелл закончил платить водителю. «Должно быть. Особенно сегодня вечером. Это для сладкой благотворительности, и они гонятся за деньгами - свидания не обязательны. Но, насколько я помню, у тебя обычно все хорошо».


"Обычно." Ник взглянул на желтую луну, парящую, как огромный бумажный фонарь, над далекой сосной и китайским баньяном. Искусно расставленные огни и фонари мерцали, как светлячки в классических садах. Слабый ветерок дул камфорным деревом.


Такси развернулось и покинуло их. Они последовали за фонарями к входу. «Лаймейцы немного старомодны, - сказал Людвелл, - но они разрешают проводить оленеводство. Это больше, чем допускает Консульство. Конечно, вы должны знать девушку, прежде чем сможете вмешаться - сахибы настаивают на этом. не волнуйтесь - я узнал довольно много кукол в Колонии. Вы были бы удивлены тем, что должен делать клерк Консульства! В любом случае, человеку этого нехватает. А теперь давайте отправимся в этот бар, а?


Людвелл взял билеты у угловатой английской девушки за столиком у двери. В этот краткий миг, по давней привычке, Ник оглянулся.


Рикша-кули двигался недостаточно быстро. Он был в пятидесяти ярдах от дороги, в тени эвкалипта у дороги. Ник повернулся, когда мужчина поздоровался с красным рикшей в тени.


В этот момент подъехавшая машина осветила мужчину в свете своих фар, и Ник хорошо его разглядел. Он ничего ему не сказал. Еще один синий муравей в соломенной шляпе от дождя.


С бесстрастным лицом он последовал за Людвеллом в здание клуба. Группа играла "China Nights" на небольшом возвышении в дальнем конце длинной узкой танцевальной площадки. Воздух был густым от смеси табака, духов, порошка и хорошо вымытых тел высших слоев общества. Группы разноцветных шаров цеплялись за низкий потолок, как разбитые ядра.


Ник не упомянул о кули-рикше Людвеллу. У этого человека было достаточно мыслей. Тем не менее, AX-man, в своих личных мыслях, вынужден был бороться с возможностью того, что Людвелл был под слежкой, не зная об этом. Он пожал широкими плечами под хорошо сидящим смокингом. Может быть нет. В Гонконге было много рикш. И много красных рикш. Ему пришла в голову старая французская аксиома: Dans la miit ton les chats sont gris.


- Все кошки ночью серые. И самые странные китайцы похожи ночью. Тем не менее Ник не мог позволить себе забыть об этом. Такси ехало медленно. Рикша мог бы не отставать. И даже самые невежественные кули умели пользоваться телефоном. Ник позволил тени сомнения остаться в своей голове, чтобы немного уколоть его, чтобы он не стал небрежным.


Они вошли в бар, длинную комнату, выходящую под прямым углом к бальному залу. Мужчины с красными лицами и в белых смокингах стояли у стойки бара, некоторые постоянно пили, некоторые искали освежительных напитков для своих дам. Счетчик децибел был высоким. Разговор бурлил в комнате, как приглушенный прибой, изгибались яркие воланы мелочей.


Людвелл нашел место в баре. Они бросились туда и заказали напитки. Китайские бармены работали как автоматы.


Ник Картер закурил и повернулся спиной к бару, чтобы осмотреться. Он сразу ее увидел.


Она наклонилась, чтобы что-то сказать старой деве у двери. На мгновение обзор был беспрепятственным, и у Ника перехватило дыхание. Она была царственна! Другого слова для этого нет. Или, возможно, было: Валькирия. Получилось то же самое.


Его глаза слегка сузились, каждая чувственная часть его осознавала влияние ее, он восхищался при виде этой женщины. Действительно, Валькирия. Высокая, сильная и крепкая в плечах, бедрах и груди. Ее волосы были прикрыты золотым шлемом, высоко надетым. На ней был простое черное платье без бретелек и черные перчатки до локтя. Под этим углом он не мог видеть ее декольте, но платье было разрезано до талии сзади, обнажая один из самых красивых мерцающих белых шипов, которые он когда-либо видел. Ника пробежала легкая дрожь, и он осознал ее значение. Он хотел эту женщину. Он уже мог представить себе чудесный изгиб позвоночника под его пальцами. И он еще не видел ее лица.


«Спортивная девушка», - подумал он, наблюдая за игрой гибких мускулов под белой кожей. Он отметил, что, несмотря на то, что девушка была высокой, она носила золотые туфли на шпильке. Ей не было стыдно или извиняться за свой рост. Ему это понравилось.


Он подтолкнул Боба Ладвелла и слегка наклонил голову в сторону девушки. «Та, - сказал он. "Кто она?"


Ладвелл получил пользу от первого вливания алкоголя. Его цвет лица стал лучше, его улыбка более искренней, когда он проследил за взглядом Ника. Затем улыбка исчезла. Он уставился на Ника и медленно покачал головой. «Нет. О, нет! Если только ты не ищешь жену. И даже тогда я бы сказал нет!»


Ник снова смотрел на Валькирию. Она прервала разговор со старой девой и повернулась, чтобы поприветствовать некоторых вновь прибывших. Ее сияющая улыбка была прекрасна. Эта любезность закончилась, и она на мгновение остановилась, одна в толпе. Она заглянула в бар. Она встретилась взглядом с Ником Картером, пошла дальше, затем вернулась. Их глаза встретились и остановились. Ник почувствовал, как его пульс ускоряется. Это, вне всякого сомнения, была ТА!


С бесстрастным лицом он ответил на ее откровенный взгляд. Он не упустил ни одной детали ее лица. Оно было так же прекрасно, как и ее длинноногое, пышногрудое тело.


У нее был идеальный овал лица, необходимый для подлинной женской красоты. Лицо Джотто, нарисованное в мастерской вариации. Черты лица были не менее чистыми: греческий нос без намека на дугу, широко расставленные бесцветные глаза на таком расстоянии, но все же выдававшие пробуждающийся интерес к большому мужчине за стойкой.


Ее рот был твердым и правильным, но мягким и соблазнительным. Не отрывая глаз от Ника, она провела розовым языком по губам, оставив легкий блеск влаги. Зубы были маленькими, ровными и очень белыми.


Ник выиграл конкурс, если таковой был. Наконец она отвела взгляд, с легким румянцем на лице, и заговорила с проходящей парой. Она последовала за ними в бальный зал. Ник посмотрел ей вслед. Она дала ему один шанс.


Он посмотрел, как она исчезла в толпе танцоров.


Он повернулся к Лудвеллу. «Что ты имеешь в виду - нет? Она прекрасна. Потрясающа».


Людвелл постучал бармену. «Я согласен», - сказал он. "Искренне я согласен. Она согласна. Но среди холостяков Гонконга она также известна как Ледяная Дива. Или Ледяная Дева. Выбирайте сами. Я пытаюсь передать, друг, что Мириам Хант является плохим выбором, если вы ищете немного веселья. Она не веселится. Мириам классная девушка, одна из лучших, но она настроена серьезно. Посвящает себя делу. У нее очень важная работа в WRO - World Организация Спасения - организация, которая устраивает этот маленький вечер. Все доходы идут сиротам и беднякам Гонконга. Вы видите этот бумажный значок на ее прекрасной груди? "


N3 резко взглянул на Людвелла. Парень выпил три порции, не больше. Его другу было хорошо избавиться от напряжения, но он надеялся, что тот не переборщит. Но ведь Людвелл никогда не отличался сдержанностью.


Он действительно заметил бумажный значок - а также великолепную грудь, которая так опасно поддерживала черное платье.


«Этот значок означает, что она работает сегодня вечером», - объяснил Ладвелл. «Официально. Я думаю, что она сиделка или что-то в этом роде. Когда я сказал« посвященная », я имел в виду именно это. Никакой ерунды насчет нашей Мириам. Мой совет - забыть ее, Ник. Здесь много других девушек. Красавицы тоже есть. Приходите., и я найду их для тебя. Мне скоро придется уходить ".


Они вырвались из толпы у бара. Когда они подошли к бальному залу, Людвелл сказал: «Я попрощаюсь, Ник. Спасибо за все. Ты знаешь, что делать, если я не приду через неделю. Теперь, когда я тебя представлю, я просто тихо исчезну. Пожелайте мне удачи ".


На кантонском диалекте так тихо, что только Людвелл мог его слышать, Ник сказал: «Yat low sun fong». - Пусть твоя дорога будет прямой.


«Спасибо», - сказал Ладвелл. «Я надеюсь на это. Прямо взад и вперед. Но это, как говорят наши китайские друзья, находится на коленях у Будды. Теперь о девушке».


Ник ухмыльнулся ему. «Не просто девушку. Та! Представьте меня ей; и не забывайте, меня зовут Кларк Харрингтон. - Playboy».


Людвелл вздохнул. «Мне следовало знать, что я не могу вас рекламировать. Ладно, это твой вечер, который ты тратишь впустую. Но я лучше тебя предупреждаю - она особенно презрительно относится к плейбоям. Любит их деньги за сирот и беженцев, но презирает их. Вы уверены, что не ... "


Ник снова ее заметил. Сидела на хрупком стуле для бальных танцев, одна в маленькой нише в стене, работала с карандашом и бумагой. Ее длинные ноги были скрещены, черное платье туго натянуто, обнажая удивительно длинные крепкие бедра. Он увидел, как она нахмурилась, глядя на бумагу в руке, и ее белый лоб, бледный и высокий под золотой короной волос, сморщился. Она облизнула губы розовым язычком. Ника немного удивило мгновенное желание, вспыхнувшее в нем. Он признал, что в присутствии такой красоты он был не намного лучше, чем тупой школьник. С этого момента больше не существовало множества других милых и смеющихся барышень. Он сделал свой выбор. Конечно, на вечер - может быть, намного дольше. Кто знал? Подо льдом, о котором говорил Людвелл, должно быть, где-то есть искра пламени. А Ник Картер был человеком, который любил вызовы, который довольствовался только лучшим, который жил на высшем уровне и всегда путешествовал первым классом.


Теперь он подмигнул Людвеллу. «Я уверен, что не стал бы. Давай, выполняй свой долг. Представь меня».


В этот момент группа заиграла веселую мелодию. Масса танцоров начала разделяться на мужчин и женщин, стоящих лицом друг к другу.


"Что это?" - спросил Ник, проталкиваясь сквозь толпу.


«Восьмеричная катушка», - сказал Ладвелл. «Что-то вроде кадрили Лайми. Ты бы этого не знал».


«Я могу этому научиться», - сказал агент AX. "С ней."


Он не дождался, когда Ладвелл закончит их знакомить. Он поднял ее на ноги, не обращая внимания на тихий вздох протеста, отметив, что ее глаза были цвета чистейшей горечавки с крошечными пятнышками янтаря в них.


«Это, - твердо сказал Ник Картер, - наш танец».


Она прижала руки в черных перчатках к его большой груди, словно желая оттолкнуть его. Ее улыбка была сомнительной. Наполовину боязливой? «Я действительно не должна», - сказала она. «Я работаю, понимаете. Я организатор. У меня миллион дел…»


Ник подвел ее к шеренге танцоров. «Они могут подождать», - сказал он ей. «Как я ждал - этого».


Она изящно вошла в его объятия. Эльфийская улыбка коснулась уголка ее красного рта. «Я думаю, мистер Харрингтон, что вы упрямый человек. И вы новичок в Гонконге».


Ее щека прижалась к его бархатной щеке. Ник сказал: «Верно по первому пункту, мисс Хант, но неверно по второму. Я был в Гонконге много раз. Но я думаю, что понимаю, что вы имеете в виду, поэтому позвольте мне успокоить тебя.


Мне нравятся ледяные девы ".


Он взглянул на нее. Это безупречное лицо медленно розовело.


## Глава 3


Нежный пират


Получение отказа от женщины было новым опытом для Ника Картера. Когда дело касалось женщин, он был привередливым человеком, но как только он сделал свой выбор, у него появилось естественное ожидание, что все доведет до удовлетворительного для обеих сторон решения.


Казалось, что сегодня этого не будет. До сих пор ему однозначно давали отпор, его держали на своем месте с холодной улыбкой и умелыми уклончивыми движениями, которые требовали долгой практики. Естественно, это еще больше его взволновало. И Ник обнаружил, что для человека с огромным опытом и умением он был более чем недоволен. Возможно, это было забавно, но в то же время стало немного злым. Сам с собой. Он, должно быть, как-то не так с ней возится! Ни одно такое прекрасное создание, как Мириам Хант, не могло быть сплошь из льда. Было таким холодным.


Он возлагал на этот вечер такие большие надежды. После танца она охотно согласилась на поздний ужин с ним. Они много танцевали и много смеялись. Казалось, он ей нравился.


Он отвел ее в ресторан «Жемчуг», крохотное заведение на улице Крыло, которым управляет древний китаец, которого Ник знал много лет. Еда была лучшей в Гонконге, и не приходилось терпеть туристов.


В такси по дороге в ресторан, а затем обратно к набережной Ник не пытался прорвать ее оборону. Он не мог сомневаться в том, что они были защитой, барьерами, уже прочно поставленными на место. В ее дружелюбии была желеобразность, которая говорила громче слов - не трогайте!


Все это сделало его еще более решительным, в нежном и настойчивом отношении к женщинам, которых он желал. Они нашли валла-валлу, и их отправили в Корсар. Если девушку впечатлило великолепие яхты, она не подала виду. Ник этого не ожидал. Они много говорили, и он знал, что она из обеспеченной чикагской семьи, училась в школе Смита и какое-то время работала в Нью-Йорке социальным работником. Она была в Гонконге меньше года, работая в WRO, и мало о чем говорила. Ник, который, как и любой мужчина, жалел сирот и беженцев, начал находить это немного подавляющим. Более того, он подозревал, что постоянная болтовня о ее работе была лишь еще одним препятствием.


Несколько минут они осматривали палубу, курили и смотрели на тускнущие огни Коулуна, а затем спустились вниз, в богато украшенный салон Корсара. Ник убедил ее съесть крем-де-менте - она объяснила, что пьет редко - и приготовил себе коньяк с содовой. Боя не было видно. Предположительно, он все еще был на берегу, разыскивая своих родителей, а двое дежурных филиппинцев либо спали в своих комнатах, либо развлекали девушек-сампан из Шанхайского Гая. Никакого дела до Ника.


Итак, время и запас мелочей, наконец, закончились, и они оказались лицом к лицу в ситуации, которую оба знали, несмотря на все атрибуты цивилизации, как элементарную и примитивную. У Ника все еще были большие надежды на то, что эта милая девушка окажется послушной. В конце концов, она пришла с ним на Корсар. И она была кем угодно, только не дурой.


Мириам Хант сидела на низком диване как можно дальше от того места, где стоял Ник возле проигрывателя. Она выкурила одну из его длинных сигарет с золотым наконечником, склонив золотую голову и сузив глаза от дыма, и холодно наблюдала за ним. Ее длинные ноги были скрещены, красивая линия бедер открывалась под обтягивающим черным платьем, а выпуклость ее полных круглых грудей была соблазнительной. Платье без бретелек плотно прилегало к этим кремовым верхним шарам, как ласка любовника, и Ник почувствовал сухость в горле, когда он выбрал пластинку и надел ее на магнитофон. Сначала ему не терпелось сыграть Равеля, Болеро, но он отказался от этого. Это была образованная девушка. Она вполне могла знать, что Болеро изначально называлось Danse Lascive. Он остановился на The Firebird Suite. Это не было его личным выбором в музыке - он сам был джазовым человеком - но он держал пари, что это будет ее выбор.


Он был прав. Когда музыка Стравинского заполнила тускло освещенный салон, она, казалось, расслабилась. Ник нашел стул и курил, глядя на нее. Она устроилась глубже на диване, откинулась назад и закрыла глаза. У нее, подумал он, великолепная костная структура. Ее тело струилось под платьем жидким бархатом. Она глубоко дышала, ее груди поднимались и опускались в торопливом ритме, а губы были приоткрыты. Он видел кончик ее языка, розовый, как у котенка. Он задавался вопросом, возбуждает ли ее музыка. Дальнейшее возбуждение ему не требовалось, он был уже напряжён и полон тоски. И все же он сдержался. Во-первых, он должен знать, какая часть ледяной девы была подлинной. Если бы она была искренней, он скоро узнал бы это.


Если бы холод был лишь маской, скрывающей внутренний огонь, он бы это тоже знал.


Музыка остановилась. Мириам Хант сказала: «Это было прекрасно. А теперь, я полагаю, начинается соблазнение?»


Неожиданный удар потряс его, но N3 сумел сохранить бесстрастное загорелое лицо. Ему даже удалось изобразить кривую улыбку, которая, как он надеялся, скрыла его кратковременное замешательство. Он скрестил свои длинные ноги и вынул сигарету из нефритовой коробки на подставке из тикового дерева. Он одарил ее легкой улыбкой. «Туше, Мириам. Признаюсь, что я все еще имел в виду нечто подобное. Думаю, меня вряд ли можно винить. Ты очень милая девушка. Я - и я признаю очень здоровое эго. - Я не совсем прокаженный. Конечно, время и место лучше некуда ».


Она наклонилась вперед, обхватила рукой идеальный подбородок и сузила глаза на него. «Я знаю. Это одна вещь, которая меня беспокоит. Все это слишком идеально. Ты подготовил хорошую сцену, Кларк. У тебя профессиональный подход. Отличный дизайн - только это не сработает».


Ник Картер понял гамбит. Он сталкивался с этим много раз. Она собиралась вечером заговорить до смерти. Он мало что мог с этим поделать. Этот факт его раздражал, но это было правдой. Вероятно, у Мириам Хант был большой успех с этим гамбитом в прошлом, когда ее загнали в угол. И все же он не мог быть положительным. Была ли она всего лишь еще одним сторонником отрицательного ответа, который действительно имел в виду «да»? Он так не думал. На первый взгляд она была слишком умна для таких игр. Но вы никогда не знали.


Итак, все, что он сказал сейчас, было: «Это не… не добьется успеха?» И он одарил ее улыбкой, которая растопила столько женских сердец. «Могу я спросить, почему, Мириам? Ты находишь меня непривлекательным?» Сцена, подумал он, начинала напоминать плохую комедию в гостиной. И все же он должен позволить даме задавать темп.


Мириам Хант вздрогнула. Она обняла грудь, как будто ей было холодно. «Я считаю тебя ужасным, Кларк. Это настоящая проблема, я думаю. Ты великолепен, и я думаю, что ты это знаешь. Я, конечно, знаю. Я открыто признаю это. Мои ноги продолжали превращаться в резину все время, пока мы танцевали. Но это Просто это, видите ли. Тебя просто слишком много! Если я отдамся тебе сейчас, сегодня вечером, я влюблюсь в тебя. И я погибну. Моя работа будет испорчена. Все будет испорчено. "


Ник посмотрел на нее. Он определенно не был подготовлен ни к чему подобному, считал ее утонченной женщиной. На данный момент она говорила совсем не так. Он был на грани того, чтобы сесть рядом с ней на диван, но теперь он расслабился в кресле. "Скажи мне одну вещь, Мириам?"


Он увидел, что она почувствовала облегчение. Она получила передышку и знала это. Она скрестила свои красивые ноги, взмахнув нейлоном. "Если я могу."


«Зачем ты приехала со мной на "Корсар" сегодня вечером? Признаешься, ты знала, что я имел в виду».


«Мне было любопытно. И, как я уже сказал, я был очарована тобой. В тебе есть что-то очень странное, Кларк Харрингтон. Ты должен быть плейбоем, просто еще одним бесполезным человеком со слишком большими деньгами, но почему-то ты этого не делаешь. вполне подходит для этой роли. Ты даже не похож на плейбоя. Ты больше похож на пирата. У тебя мускулы, как у галерного раба - я чувствовал их под твоей курткой. Ты, кажется, сделан из железа. Но дело не только в этом. Вы просто не похожи на плейбоя или бездельника. Я… я думаю, вы меня немного пугаете ».


Ник встал со стула и подошел к проигрывателю, думая, что должен поставить себе пару недостатков. Очевидно, он плохо играл свою роль. Он был недоволен собой. Ястреб был бы недоволен им.


Он расположил на игроке группу танцевальных стандартов и повернулся к ней. «Танцы? Я обещаю, что никаких пропусков, пока ты не будешь к ним готов».


Она позволила своей высокой мягкости без сопротивления покачиваться на его твердом теле. Ее щека нежно пахла его худой челюстью, ее мускулистая спина, словно лепесток камелии, лежала под его пальцами. Ее духи были нежными, мимолетными, со странным пьянящим ароматом, который он не мог определить.


Постепенно, пока они молча танцевали, гибкие линии ее тела сливались с его. Она прошептала ему на ухо: «Я ужасна. Я знаю это. Мне это нравится, хотя я напугана до полусмерти. Может, я хочу, чтобы ты меня изнасиловал. Изнасилуй меня. Я просто не знаю. Я не знаю. Не думаю, что я знаю, но я сейчас ужасно сбит с толку. О, Кларк, пожалуйста, будь со мной нежным и понимающим. Будь нежным и добрым. Не заставляй меня делать то, чего я на самом деле не хочу делать ».


Его врожденный цинизм, приобретенный в жесткой школе, сказал ему, что это еще одна уловка. Она играла на его нежной стороне, предупреждая и обезоруживая его. Вероятно, она узнала это ещё у ее матери на коленях.


Они танцевали. Ник молчал. Он не пытался ее поцеловать. Примерно через минуту она немного отстранилась и посмотрела на него. Ее лицо было розовым. «Я ... я должен признаться».


"Да?" К настоящему времени ничто особо его не удивило бы.


«Вы подумаете, что я ужасна. Думаю, я ужасна. Но это казалось такой чудесной возможностью».


Ник слегка ухмыльнулся. «Так я и думал. Только, кажется, я ошибался».


Розовый цвет превратился в малиновый. «Я не это имела в виду! Я ... ну, я думала, что смогу получить от тебя немного денег».


Ник сделал вид, что неправильно ее понял. Он сказал: «Ну-ну. Никогда не знаешь. Я удивлен. Ты последняя девушка в мире, о которой я бы подумал как о профессионалке».


Она уткнулась лицом ему в плечо. «Для моих беженцев и сирот, глупый человек. Я подумал, что могу получить от тебя хороший вклад».


Со злым, дразнящим блеском в глазах он сказал: «Еще можешь. Если ты правильно разыграешь свои карты».


Она прижалась щекой к его. «Полагаю, это заставляет меня походить на проститутку, не так ли?»


«Не совсем. Скажем, просто девушка, поющая песни. Значит, у тебя есть хорошее дело. Ничего аморального в этом нет. Даже незаконного».


Она откинулась назад, чтобы снова взглянуть на него, и он почувствовал, как жидкий огонь ее твердого таза коснулся его. Его тело, сказал он себе, немного выходит из-под контроля. Он уделял все меньше и меньше внимания велениям своего разума. Это было необычно для него, который всегда был в состоянии держать свой разум и тело в строжайшей дисциплине. Эта девушка начинала проникать в его кожу во многих отношениях, чем он думал.


"Так ты будешь?" Глаза горечавки с янтарными крапинками были близки к его. На мгновение он потерялся в этих синих озерах, блуждая по волшебной глуши, разрываясь между желанием и нежностью.


"Будет что?"


«Сделать взнос в WRO? О, Кларк, это такое достойное дело. И у тебя столько денег. Ты никогда не упустишь это».


«Это не совсем правда, - подумал он немного иронично. У него был текущий счет на Кларка Харрингтона - это было частью его прикрытия - но это были его собственные деньги, и их было достаточно на тот момент. AX платил хорошо, даже щедро, но Ник Картер был человеком, который любил богатую жизнь, когда не работал. По-прежнему…


«Да», - сказал он ей. "Я буду."


Затем его плоть не выдержала, и он поцеловал ее.


Она напряглась, ахнула и попыталась оторваться от него. Ник нежно, но твердо держал ее и продолжал целовать. Ее губы были алыми, медовыми. Она перестала бороться и прижалась к нему. Ее губы двигались сами по себе, и она начала стонать. «Нет. Боже мой, нет! Ты не должен. Я не могу… о, не надо… не надо».


Салон теперь кружился. Как будто их обоих поразил тайфун. Поток желания захлестнул их, как волны, разбивая все запреты. Ее рот открылся под его, и их языки встретились и переплелись. Ник почувствовал поспешный спазм ее сладкого дыхания в его ноздрях. Она обмякла в его объятиях, откинувшись назад, ее руки безвольно болтались рядом с ней, ее рот и его губы были фокусом Вселенной. Ее глаза были закрыты. Он увидел, как на ее белом виске бьется синяя вена.


Ник поднял ее и отнес к дивану. Она прижалась к нему, ее губы были жаждут его, и продолжала причитать: «Нет… нет… ты не можешь. Мы не можем. Пожалуйста, пожалуйста…»


Он осторожно положил ее на диван. Она лежала неподвижно, красивые ноги широко раскинуты и беззащитная, пассивная и не сопротивляющаяся. Черное платье отказалось от борьбы и соскользнуло с ее грудей, обнажив его взору и прикосновению, двойные круги мрамора с прожилками, розовые соски, напряженные в ожидании.


Ник на мгновение постоял, глядя на это очарование. Было ошибкой дать ей хотя бы минутку передышки, но в данный момент он не думал об этом. Его острый, странно изогнутый ум, такой тонкий, но временами такой грубый, думал, что здесь действительно Спящая красавица. Истинный символизм старой сказки никогда не был более очевидным. Вот-вот должна была проснуться красота. Наконец размешать. И в этот последний момент он точно знал, что она действительно девственница.


Он опустился на колени возле дивана и поцеловал ее теплые груди. Мириам Хант пробормотала: «Дорогой, дорогой, ты действительно не должен. Мы не должны».


«Но мы должны», - мягко сказал Ник. "Мы должны." Его рука искала под черным платьем, наткнулась на длинное сияние нежной внутренней плоти, клубок резинки. Девушка застонала от боли. Затем она внезапно отвернулась от него. Ее бедра сжались в его ищущей руке. Она села на диван, убрав золотые волосы с глаз, глядя на него со странной смесью ужаса и желания. Она попыталась найти его руку под юбкой и оттолкнула ее. «Я не могу», - сказала она. «Я просто не могу, Кларк. Мне ... мне так жаль!»


Ник Картер встал. Его гнев был сильным, но хорошо контролируемым. Джентльмен умеет не только выигрывать, но и проигрывать. И уж точно он не хотел женщину, которая не хотела его


«Мне тоже очень жаль», - сказал он ей со слабой улыбкой. «Больше, чем ты думаешь. Думаю, мне лучше отвезти тебя домой».


Он увидел влажный блеск в ее глазах и надеялся, что она не заплачет. Это все, что ему нужно.


Но девушка не плакала. Она вытерла глаза и соскользнула с дивана. Ее голубые глаза прямо встретились с ним. «Я действительно хотела, Кларк. С тобой я хотела. Но я просто не могу - не так. Я знаю, что это смешно и банально, но я такая. Я хочу все это - один мужчина, только один , и брак, и дети, и то, что навсегда осталось позади. Вы понимаете? "


«Я могу понять», - сказал Ник. «Лучше поторопись. Уже поздно, и нам нужно найти валла-валлу. Пока ты освежишься, я выпишу чек».


Пока она была в ванной, он выписал чек на счет Кларка Харрингтона на тысячу долларов. Это было все, что он мог себе позволить в данный момент. Он хотел, чтобы это могло быть больше.


Мириам Хант взяла чек, взглянула на сумму и поцеловала его в щеку. «Ты такой хороший человек, Кларк. Я действительно хотела бы быть подходящей девушкой для тебя».


«Если это написано, - сказал Ник, - значит, это написано, и ничто не может его изменить. Это Китай, помните». Он накинул ей на плечи ее боевую куртку, без горечи понимая, что сегодня он многое потерял. Ему пришло в голову кое-что из Пруста: «Единственный рай - это рай, который мы потеряли».


Или, можно сказать, никогда не знал.


Затем ему пришлось улыбнуться самому себе. Он получил только то, что заслужил - за то, что решил сегодня быть таким романтиком. Пусть это будет ему уроком.


Они окликнули проходящего мимо валла-валла и высадились на берегу у причала парома. Мириам жила напротив острова, в современной квартире с видом на залив Репалс, и теперь она настаивала, чтобы он не сопровождал ее. Он посадил ее в такси и дал указания водителю.


Она протянула руку из окна такси, и Ник пожал ее, хотя рукопожатие с женщиной ему не особенно нравилось. Так часто это было признанием поражения. Не то чтобы он знал много поражений.


«Мне очень жаль, - снова сказала Мириам Хант. «Я знаю, что это был бы чудесный опыт. В конце концов, я полагаю, что я всего лишь девственница со Среднего Запада. Увидимся ли я снова, Кларк?»


Уголок подвижного рта Ника тронул слабая улыбка. «Кто знает? Кажется, в этом нет никакого смысла - но кто знает? Мы оба можем заглянуть в И-Цзин».


Ее сомнительная улыбка говорила, что она не понимает. Потом она ушла, и Ник прошел через паромную станцию к телефонному киоску. В конце концов, это должна быть Сви Ло. Конечно, он не собирался возвращаться в Корсар и пытаться уснуть!


Пока он искал в своем бумажнике неуказанный номер, который Сви Ло каким-то образом всегда удавалось сохранять, независимо от того, сколько раз она двигалась, он задавался вопросом, кто ее нынешний защитник. Суи Ло всегда называла их так - своими «защитниками». Ник знал, что у нее их было довольно много. И все же она была, и он всегда чувствовал себя виноватым при этой мысли, так же сильно, как и раньше, влюблена в Ника Картера. Такой, какой она была, когда они впервые встретились в этом самом Гонконге, больше лет назад, чем ему хотелось бы вспоминать.


## Глава 4


Кровь по утрам


Было после четырех утра. За пределами старой виллы, примыкавшей к необработанной скале, выходящей на Харлех-роуд, облачный покров закручивался, покрывая вершину, маскируя звезды и уменьшая звук. Вилла, казалось, парила в воздухе, бестелесная, одинокая и отчужденная в этом разреженном слое.


Ник Картер выкатился из огромного викторианского ложа, стараясь не разбудить Сви Ло, и надел тяжелый парчовый халат. Он засунул ноги в тапочки. И халат, и тапочки были собственностью нынешнего «защитника» Суи Ло, и теперь Ник без особого интереса задумался, кто этот человек.


Но кем бы он ни был, он был заряжен. Эта старинная вилла с 30 с лишним комнатами когда-то принадлежала семье Кардин. Вы не можете получить больше пукки, чем это. Теперь здесь жила Суи Ло, евразийская певчая девушка из Маньчжурии.


Она не выглядела на свои 26 лет, когда легонько дремала под алой шелковой простыней. Это была изящная хрупкая кукла, прекрасная миниатюра, совершенство ее тела в малых масштабах. В ней преобладала русская кровь. Ее глаза были почти такими же круглыми, как и у него, ее носик такой же прямой, без следов монгола на скулах. Ее кожа была белой, как лилии.


N3 с нежностью смотрел на нее, пока рылся в кармане халата в поисках сигарет. Простыня упала с ее груди, маленькой и твердой, размером не больше лимона. Он наклонился и слегка поцеловал одну грудь, Суи Ло двигалась и стонала во сне. Ник на мгновение погладил гладкие черные волосы, недоумевая от двойственности его чувств к ней.


Временами она все еще была очаровательной и мудрой не по годам восточным ребенком, которому он помог много лет назад; во многих отношениях она напоминала ему Боя. Оба познакомились с самой сырой стороной жизни в раннем возрасте.


Ник обнаружил, что у него нет сигарет, и пошел к двери спальни. Он подумал, что Сви Ло повезло больше, чем Бою. По крайней мере, пока. В этом грешном мире ей было дано нечто гораздо более востребованное, чем все, что мог предложить Бой.


Он прошел по длинному, покрытому пышным ковром холлу, в большую гостиную. Высокий потолок подпирали черные арочные перекладины. В одном конце огромное окно было задрапировано золотым тайским шелком. На стенах висели китайские картины на стекле и старинная пекинская ширма, где гостиная - Сви Ло назвал ее гостиной - переходила под аркой в длинную столовую. Толстым ковром был Тянь Син.


«Да, - подумал Ник, - Сви Ло далеко приехала из Мукдена». Шэньян, как его называли китайцы. И если истории, которые она рассказывала ему после их занятий любовью, были правдой, она пошла еще дальше. Ее защитник собирался сделать из нее кинозвезду!


Ник слабо улыбнулся. Вполне возможно. В Гонконге снималось много фильмов, и не многие из звезд были настоящими актрисами. Ло определенно могла соперничать с любым из них по красоте и уму.


Он очень осторожно не зажег свет. Он нашел стол из тикового дерева с мраморной столешницей и покопался в кувшине Мин. Он раньше замечал там сигареты. Он сунул несколько сигарет в карман и прошел через комнату к задрапированному иллюминатору, бесшумно двигаясь по толстому ковру.


N3 остановился у края иллюминаторов и стал прислушиваться. На самом деле слушаю. Каждое из его чувств, отточенных до грани, намного превосходящей способности среднего человека, было настороже. Он не думал, что опасность велика. Еще нет. Но это было там.


Когда он вышел из киоска и остановил такси на паромной пристани, его хвост был ясен. Но Ник Картер был слишком стар, чтобы принимать что-либо как должное. Он внимательно следил за тем, как такси мчалось по узкой извилистой дороге к вершине. На повороте на Робинсон-роуд он заметил рикшу, следовавшую за ним. С такого расстояния, при плохом освещении, невозможно было различить цвет, но он бы поставил миллион гонконгских долларов на то, что он красный.


Ник не позволил тому факту, что его преследуют, изменить его планы. Он ожидал этого более чем наполовину. Боб Ладвелл ошибался, он не потерял хвост. Он предположил, что в некотором смысле это была вина по ассоциации. Кто бы ни интересовался Ладвеллом, теперь интересовался и Ником Картером. Или - и здесь Ник был действительно обеспокоен - в Кларке Харрингтоне. У него не было причин думать, что его собственное прикрытие было раскрыто, даже если это было прикрытие Ладвелла, и если кто-то захочет интересоваться тем фактом, что Кларк Харрингтон и Боб Ладвелл были старыми друзьями, позвольте им.


Так он думал раньше. Затем он добрался до виллы, и Ло, восхитительно одетая в мандариновое пальто и чонсам с высоким разрезом, обнажая идеальные маленькие ноги, бросилась на него. После первого взволнованного приветствия Ник и Ло не теряли времени даром. Это были старые и опытные любовники, которые давно расстались. Ее защитник уехал по делам. Каким-то чудом ее слуги, все шестеро, воспользовались отсутствием хозяина, чтобы навестить свои семьи.


Ник, доведенный до точки, где он должен найти успокоение или взорваться, осторожно повел Ло в ближайшую спальню. Она пошла без возражений - это было то, чего она ожидала - сбросив одежду на ходу. Несмотря на это, жадное напряжение в ней болтало о ее новом положении, ее вилле, ее имуществе, ее перспективах. В спальне Ник терпеливо слушал, как он закончил раздевать ее. Она всегда была жадной маленькой девкой, и в этом ее нельзя винить. Жизнь для нее была тяжелой.


Пока она целовала его и показывала на Шагала, Дюфи и Брак - на всех стенах спальни! - Ник соскользнул с ее серебряных тонких трусиков.


Затем, когда его терпение подошло к концу, он с девушкой заткнул ей рот и отнес к большой викторианской кровати. Они занимались любовью с нежной яростью.


Теперь N3, его сигарета еще не зажжена, отодвинул занавеску на полдюйма и выглянул наружу. Ничего. К стеклу приклеился серый пушок влажного облака. По стеклу струились крошечные капли воды. Там была практически нулевая видимость.


Над этим нужно было немного подумать. Ник вошел в большое фойе, закрытое и без окон. Он опустился на опиумную кровать, уставленную подушками, и задумался, пока курил сигареты.


К третьей сигарете он принял решение. Он хотел знать, что происходит. Вероятно, это не его касалось, но он все же хотел знать. Это должно быть как-то тихо.


Он присоединился к Людвеллу и его миссии, и N3 не хотел участвовать в этом. Но его самого преследовали, и это ему начинало не нравиться. Теперь для наблюдателя или наблюдателей на улице будет холодно и влажно, и Нику понравилась эта мысль. Пусть какое-то время они будут холодными и несчастными; очень скоро он собирался их накалить.


Он пошел в спальню за одеждой. Сви Ло теперь спала на животе с обнаженной круглой маленькой попкой. Ник накинул на нее покрывало.


Он оделся в богато украшенной ванной. Арматура была из позолоты, а ванна - в виде огромного лебедя. Ник снова поймал себя на мысли, что это человек. Белый человек или китаец? Англичанин? Португалец, японец или русский? Вы можете найти их всех в Гонконге. Ник пожал плечами. Что за дело? У Ло все было хорошо, и он был рад за нее. Теперь к делу!


Ему пришлось посмеяться над своим изображением в длинном зеркале. Белый смокинг, темно-бордовый галстук-бабочка, темно-бордовый пояс и темные брюки. Просто костюм, чтобы бродить в тумане. Шпион, кем бы он ни был, мог быть слишком опрометчив, чтобы так одеватьсяться.


Он проверил Хьюго, стилет, вставляя и вынимая его из ножен. Идеальное оружие для близкой работы в тумане.


N3 мягко пошел по длинному коридору, ведущему в кухню и кладовую дворецкого в задней части дома. На самом деле он не ожидал больших неприятностей. Если наблюдатель все еще был там - а Ник был в этом уверен, - то только как наблюдатель. Шпион. Кто-то был достаточно заинтересован в передвижениях Ника, чтобы следить за происходящим. Вот и все, по крайней мере, так рассуждал Ник. Если бы этот человек был убийцей, наемным убийцей, он бы наверняка бы нанес удар раньше.


Но кто захочет убить Кларка Харрингтона, плейбоя?


Он нащупал то, что, должно быть, было огромной кухней, и нашел черный ход. Он покрутил ручку, и замковый язык тихо тронулся. На мгновение Ник колебался, желая, чтобы с ним была Ло. Он ничего не знал о планировке территории. Его неизвестный противник, ожидающий снаружи, имел бы там преимущество.


Ник попытался вспомнить, что он знал о старых виллах на вершине горы. В свое время он был во многих. За домом обычно находился большой внутренний дворик с бассейном. Возможно арочный мост. Даже грот, пагода или две?


Он выругался себе под нос. Он просто не знал! Тогда к черту.


Теперь, стоя на четвереньках, он осторожно толкнул дверь. Лицо его было холодным и влажным. Видимость, по его расчетам, была около трех-четырех футов. Он увидел, что действительно находится во внутреннем дворике, покрытом большой плиткой, выложенной мозаикой. Он увидел ротанговый стул и часть стола. Больше ничего.


Он позволил двери бесшумно повернуться за собой. Он подождал пять минут, еле дыша, набирая ртом воздух, когда нужно. Ноздри мужчины могут быть громкими в полной тишине.


Ничего не шевелилось в унылой, серой, сырой пустыне. Ник мысленно вздохнул. Ладно. У них на этой работе был хороший человек. Ему придется инициировать дело. Положить немного наживки.


Он согнул стилет в ладони и резко постучал рукоятью по плитке. В то же мгновение он быстро и бесшумно двинулся на пару ярдов вправо. Это привело его к креслу из ротанга, и он присел за ним, прислушиваясь. Ничего, кроме сонного писка гнездящейся птицы. «Умный ублюдок», - подумал Ник. Он не собирался попадаться на любительские уловки.


Его блуждающие пальцы нашли небольшой кусок сломанной плитки, угол, который был выбит. Он бросил осколок в непрозрачность перед собой, бросив его по высокой дуге. Он насчитал пять, когда услышал легкий всплеск. Значит, бассейн был какой-то! Вероятно, это означало мост, пруд с лотосами и лилиями, пагоду.


Ник лежал на животе, слушал и думал. Если там была пагода, это было логичным местом для наблюдателя. В нем можно было немного укрыться от непогоды и иметь повышенную точку обзора, хотя в этом супе это было не очень хорошо.


Ник заскользил к бассейну, опираясь на локти, бесшумно, как змея. Он добрался до плитки и протянул руку вверх и вниз. Его пальцы смахнули холодную воду.


Где-то в дымящемся тумане закашлялся мужчина. Это был мучительный, мучительный кашель, который продолжался, несмотря на отчаянные попытки заставить его замолчать. Наконец его заглушили, и Ник услышал протяжный хриплый вздох. Он лежал неподвижно, как смерть, потому что он только что услышал смерть, и пришло время снова подумать.


Он мысленно переоценил ситуацию. Этот человек находился в пагоде - вероятно, она была построена в центре моста с видом на бассейн или пруд - и он, должно быть, дремал. Конечно, он не слышал, как Ник ударился о землю или бросил осколок плитки. Если бы он полностью проснулся и услышал, то не закашлялся бы. Ник уже слышал такой кашель; было много таких в Гонконге.


Итак, этот человек был болен, не слишком внимателен и, вероятно, был всего лишь простым кули, которому платили за работу. Если это был тот же рикша, он, должно быть, уже очень устал.


Это также означало, что наблюдателей должно быть больше одного. Они никогда не оставят фасад виллы без присмотра. Но, по всей вероятности, этот наблюдатель будет на дороге, вниз от высоких железных ворот, преграждающих короткую дорогу, ведущую к воротам виллы. Несомненно, он будет рядом с красной рикшей и прятаться в деревьях или в зарослях.


Перво-наперво. Ник начал обходить бассейн, плитка под его руками была липкой и скользкой. Ему нужно было найти мост, ведущий через бассейн.


Он двигался ровно, бесшумно, внимательно следя за препятствиями, осторожно касаясь руками области перед собой, прежде чем двинуться. Как будто вы в темноте пощупываете мины. Он не ожидал мин, но у Суи Ло было много слуг, и у слуг были дети, а дети оставили много хлама. Человек в пагоде проснулся.


Ник хотел достать его живым и готовым к разговору. Его ухмылка была жесткой, и в тумане его худощавое лицо приобрело странный вид, напоминающий череп. Теперь он был Киллмастером, и он был на охоте, и все, кроме работы, было забыто.


Он нашел влажное дерево моста. Железные стойки и утки, ведущие вверх с пологим наклоном. Он прижимал свое большое тело к мосту на дюйм за раз, боясь, что он может скрипеть или раскачиваться. Но это была прочная конструкция, хорошо закрепленная.


Слабый соленый бриз пронзил туман. Ник почувствовал холод на левой щеке. Там лежали высокие скалы, а затем и гавань. Ник увеличил скорость ползания, насколько мог. Теперь он был так близко к пагоде, что мог слышать дыхание человека. Любой порыв ветра рассеет туман и обнажит его.


Мгновение спустя переменчивый ветерок сделал именно это. Он сильно кружил вокруг пагоды и уносил туман. Ник Картер выругался и распластался на мосту, пытаясь скрыть темно-бордовый галстук и пояс. Он был дураком, что носил их. Но белый смокинг в белом водовороте тумана мог ему помочь. Если этого не произошло, то подход был закончен. Он был в десяти футах от наблюдателя.


Это не сработало. Мужчина его увидел. Он вскочил на ноги с задушенным «Хай йи!» Он был силуэтом на фоне тумана, худощавый, угловатый мужчина в синем и соломенной дождевой шляпе. Ник, все еще надеясь взять его живым, вскочил на последний уклон моста. Стилет был в его руке, готовый к броску, но он не хотел его использовать. Для этого достаточно одного удара по шее.


Это не должно было быть. Он увидел большой черный пистолет в руке мужчины. Это был Кольт 45 - достаточно, чтобы вырвать ему кишки. Рука поднялась, и Кольт выпустил цветок оранжевого пламени. Грохочущий доклад разорвал тихий туман на миллион клочков.


Убить сейчас или быть убитым. Ник щелкнул стилетом прямо перед ухом. Хьюго спел свою маленькую жужжащую песню смерти, когда он дважды перевернулся и пошел прямо к сердцу. Мужчина выронил пистолет, его глаза расширились от ужаса и боли, и он взвизгнул, теребя рукоять стилета. Он покачнулся и начал падать. Ник прыгнул, чтобы поймать его, уже думая о будущем. От трупа нужно избавиться, и он не хотел, чтобы его выудили из пруда.


Он поймал человека и опустил его на пол пагоды. Он умирал быстро, кровь текла из разинутого рта и пачкала его коричневые обломки зубов. Это было бесполезно, и Ник знал это, но он должен был попробовать. Он наклонился над умирающим и быстро заговорил на кантонском диалекте.


«Кто ты? Почему ты следуешь за мной? Ты собираешься сесть на дракона, так что будет хорошо говорить правду».


Мутные глаза мужчины распахнулись. Его тонкая борода была залита кровью. Когда он смотрел на Ника и говорил, тоже по-кантонски, в умирающих глазах было огромное безразличие.


«Не дракон», - сказал мужчина, его слова были странно отчетливы сквозь журчание крови. "Я катаюсь на тигре!" - Он умер.


Ник выпрямился с мягким проклятием. Сейчас не время об этом беспокоиться. Он должен был двигаться быстро. Это горячо…


Его снова спасли глаза - эти острые глаза с чудесным экстрапериферическим зрением, которое позволяло ему видеть очень близко к прямому углу. Он смотрел на виллу, когда справа от себя он увидел в тумане призрак какой-то фигуры на полпути по другую сторону моста. Он увидел, как гротескная фигура подняла руку и что-то швырнула.


Некогда было нырять. Смерть вылетела из белого дыма с невероятной скоростью. Ник успел только отвернуться, чтобы начать падение, когда предмет ударил его по сердцу. Он хмыкнул и попятился назад, хватаясь за перила пагоды для поддержки. Призрачная фигура повернулась и побежала в туман. Ник мог это слышать, как она пробивалась сквозь густой подлесок и кустарник.


Тяжело дыша, чувствуя, что пот на лбу и капает в глаза, Ник Картер посмотрел на свою грудь, на вес, который все еще висел там. Это был топор с короткой ручкой и острый как бритва. Он цеплялся за белый смокинг, как врезанный в него брелок. Впился в толстый конверт, который дал ему Людвелл. Ник собирался оставить его на яхте, забыл, и теперь это спасло ему жизнь.


У него было несколько минут. Он сомневался, что другой мужчина вернется или будет скрываться. Было бы лучше, если бы он это сделал, но Ник знал, что не может надеяться на такую удачу. Мужчина уже был в пути со своими новостями. Ник выругался, потянувшись за топор и вытащил его. Казалось, он проникает все глубже и глубже.


Это был топорик. Он достаточно насмотрелся, чтобы знать. Рукоять была короткой, едва ли шириной с человеческую ладонь, а головка была широкой с острым лезвием. Головка молотка была заточена до острия бритвы. Это было ужасное оружие, идеально сбалансированное для метания.


Ник взял пистолет 45-го калибра и сунул его в карман куртки. Он бросил топорик рядом с телом и, встав на колени, снял синюю майку, которую носил мужчина. Этот человек был скелетом еще до своей смерти - руки, похожие на палки, исхудавшие ребра, полая грудь, покрытая серым пушком.


Ник взял одну из рук и посмотрел на нее. Да. На правой руке чуть выше локтя была красная отметина от щипцов. Грубый трафарет тигра. Tiger Tong? Ник никогда об этом не слышал и немного знал о щипцах.


Он не стал снова одевать мужчину, а обернул синюю майку вокруг тощего торса так, чтобы не капала кровь. На теле не было большой дыры, но Ник не хотел, чтобы кровь попала на его костюм. Бог знал, что будет дальше! Он мог даже вступить в конфликт с полицией, что сделало бы всех несчастными. Особенно его босса, Хоука.


Он поднял тело, которое вообще ничего не весило, и перекинул через плечо. С кольтом в руке он ощупывал дорогу вокруг виллы к воротам, шагая по траве, когда мог, и очень настороженный. Он только думал, что другой наблюдатель сбежал.


Теперь туман стал неоднородным. Пятна толстые, в других почти исчезли. Ник пытался оставаться в густых зарослях, пока шел по подъездной дорожке к высоким железным воротам. Он немного догадывался.


Он был прав. Он нашел красную рикшу прямо за воротами. Его воткнули в густую поросль розового вереска под карликовыми соснами. Когда Ник бросил тело на сиденье, он посмотрел на тощие ноги и подумал: эти китайцы сильнее, чем кажутся, все они. Должно быть, это было довольно утомительно - преследовать меня до самого пика.


Он осторожно вытер «кольт» носовым платком и положил его на сиденье вместе с телом. Аналогично топору. Отбросив последнее, он признал, что где-то здесь таится немного иронии, если у кого-то есть время заняться этим. Топор был очень похож на миниатюрную татуировку, которую он носил на своей руке выше локтя. Типичным для него жестом он похлопал мертвого по голове. Оба они в каком-то смысле принадлежали татуировкам!


«Мне очень жаль, - сказал он трупу. «Жаль. Но вы были мелкой сошкой - а мелкая сошка всегда ловит наихудшее из ада».


Он всегда сожалел об этом факте. Маленькие люди, наемники, мелкие мошенники обычно получали самый грязный конец палки. Большая рыба часто уходила. Ник сожалел об этом. Он не любил убивать маленьких людей.


Туман все еще держался над проезжей частью и в непосредственной близости. Он толкнул рикшу через дорогу, напротив ворот, и осторожно пошел вперед, пока земля не начала отваливаться. Он знал, что здесь скалы, но где именно?


Колеса рикши соскользнули в пустоту. Именно здесь был обрыв. Ник отпустил штанги, и рикша погрузилась в море клубящегося тумана. Он стоял у края, склонив голову, и прислушивался к звуку его падения. Шум продолжался долгое время, и он мог визуализировать рикшу и труп, прыгающих с камня на камень. Там были люди, в своих лачугах из жести и гудрона, и Ник искренне надеялся, что никому не мешает в завтрак.


Он вернулся в дом и остановился в ванной внизу, чтобы проверить себя на кровь. На рубашке было одно крошечное пятнышко, но он ничего не мог с этим поделать. Он поднялся в спальню. По пути он взглянул на часы AX на своем запястье. Прошло не больше получаса.


Сви Ло не спала. Она сонно улыбнулась ему через накидку до подбородка. «Доброе утро, мой милый Ник. Может, ты приготовил кофе, раз у меня сегодня нет слуг?»


Ее дыхание было чистым и сладким. Если она заметила пятно крови на его рубашке, она не подала виду. Она обвила его шею своими мягкими ручонками и попыталась утащить его на кровать. «Забудь о кофе. Занимайся со мной любовью, пожалуйста!»


Ник заставил себя отодвинуться. Утренняя страсть была одной из сексуальных особенностей Ло.


Он с кривой усмешкой отделил ее нежные щупальца. «Не сегодня утром, милая. Я только что пришел попрощаться. Мне нужно прекратить. Что-то, э-э, всплыло». Он очень хотел ее именно тогда, но не осмеливался рисковать. Любовь с ее инерцией может быть опасна. У него было неприятное предчувствие, что в ближайшем будущем ему понадобится всякая бдительность, на которую он способен. Какую странную жизнь он прожил; в какой странной обстановке он двигался! Иногда у него возникало странное ощущение, что он проживает несколько жизней параллельно. На мгновение ему захотелось сказать Ло, что он только что убил человека, - чтобы посмотреть, как это повлияет на ее пульсирующее маленькое либидо.


Наверное, совсем нет. Она все еще хотела бы заниматься любовью.


На мгновение Ло настаивала. Ник держался вне досягаемости и сел на сундук. Ло стремилась соблазнить демонстрацией своей восхитительной маленькой груди. «Я нашла новый путь», - бросила она вызов. «Это место называется обезьяньим сиденьем. Вы, как большой огромный круглоглазый, не узнали бы этого. Но это за пределами седьмого рая». Она хихикнула и даже немного покраснела.


Ник посмотрел на нее поверх сигареты. Для них это было знакомым яблоком раздора. «Вы - чрезмерно сексуальная маленькая девка», - сказал он ей. «Хуже того, вы расовый сноб. Вы думаете, что только восточные люди знают, как правильно заниматься любовью».


Суи Ло резко села в постели, ее маленькие груди дрожали. «Совершенно очевидно, что жители Запада не умеют заниматься любовью - пока их не научит восточный человек. Тогда, но только тогда, некоторые из них очень хороши. Как и ты, Ник». И она хихикнула.


Ник подошел к окну и открыл его. Теперь туман быстро рассеивался. Он услышал далекий звук, которого так долго ждал. Трамваи спускались с вершины. С полмили он слышал рокочущий звон фуникулера.


Он снова поцеловал Ло. На этот раз она не цеплялась за него. «Я буду на связи», - сказал он, направляясь к двери. Ему пришло в голову, когда он коснулся дверной ручки, что он всегда говорил ей то же самое. Всегда говорил, все годы.


"Ник."


Он повернулся. Теперь она не улыбалась. Ее темные глаза были мрачными, и она хмурилась, что она делала нечасто. Ник осознал, с легким чувством шока, что он действительно мало что знает о Сви Ло. Он ничего не знал о ее недавней жизни. Что-то двигалось в его голове, что в данный момент он не пытался изучить. Конечно, он ей не доверял. Он никому не доверял - возможно, за исключением Ястреба и Бога. Но доверие никогда не входило в их отношения. Ло никогда не задавала вопросов и никогда не видела того, чего не должна была видеть.


Теперь она сказала: «Не думаю, что тебе стоит приходить сюда снова, Ник».


Его взгляд был насмешливым. "Птица любви прилетела?"


«Нет, ты большой дурак. Я всегда буду любить тебя! Но мой… мой защитник очень ревнив. Если бы он знал о тебе, он бы очень рассердился и мог бы сделать плохие вещи».


Она увидела его веселую улыбку и поспешила дальше. «Я серьезно, Ник. Этот другой, не такой, как другие. Он очень могущественный человек и во многих смыслах порочный человек. Я… я его боюсь».


Что она пыталась ему сказать? На первый взгляд, это было лишь предупреждение, воплощение уже принятого ею решения. Но казалось, что есть нечто большее. На основании того, что она знала - или не знала - о самом Нике?


«Если ты его боишься, - сказал Ник, - почему ты остаешься с ним?»


Лав крохотной рукой помахала рукой по роскошной комнате. Этого было достаточно, но она добавила: «Он очень богат. Безмерно. Он дает мне все. Он сделает меня кинозвездой. Это то, за что я боролась всю свою жизнь, мой Ник. С тех пор, как я понял, что ты не отвечаешь на мою любовь. Что ты никогда не возьмешь меня с собой в Штаты. Но сейчас все это не имеет значения. Я только хочу, чтобы ты не испортил мне это, пожалуйста. "


В открытое окно он услышал лязг другого трамвайного вагона. Осторожность побуждала его поторопиться.


«Я постараюсь не делать этого», - пообещал он. Он снова повернулся к двери. «Может быть, ты права. Я больше не буду тебя беспокоить».


"Я не хотела тебя обидеть." Он был удивлен, увидев в темных глазах слезы. «Я увижу тебя, Ник. Только я должна составить план, я должна прийти к тебе, когда это будет безопасно. Хорошо?»


"Ладно." - Он махнул ей и ушел.


Он прошел полмили до трамвая, держась посередине дороги, не ожидая никаких неприятностей и не находя их.


«Там сейчас будет небольшая передышка», - подумал он, пока все немного закипело. Будут закладываться новые планы и зарождаются новые интриги. Кем и с какой целью он понятия не имел - кроме того, что они каким-то образом должны быть связаны с миссией Лудвелла в Красном Китае.


Ник весело выругался, поймав идущий трамвай. Как, черт возьми, он позволил себе втянуться в это?


В настоящий момент, подумал он, ему нечего бояться полиции. Он только что убил человека, но маловероятно, что наниматели шпиона, кем бы они ни были, подняли вонь, если уж на то пошло, этот человек вторгся на чужую территорию. Он пытался убить Ника. В худшем случае это была явная самооборона.


Но до этого не должно доходить. Ник в тот момент был очень маленькой мышкой и не хотел привлекать внимание большого полицейского кота.


Он поймал валла-валлу на паромном пирсе и поплыл туда, где Корсар блестел в слабом солнечном свете, начинавшем просачиваться сквозь облака. Он заметил небольшой сампан, привязанный к луку Корсара. Значит, на борту филиппинцев действительно были девушки, и это все еще не было его делом. Позже, после того, как он решит, что он собирается делать, ему, возможно, придется их выгнать.


Он заплатил женщине-сампану и поднялся на борт. Никаких признаков Боя, хотя ребенок уже должен быть вернулся. Ник хотел снять одежду и принять длительный горячий душ. Он легко спустился по трапу и по коридору в свою спальню. Он открыл дверь и остановился. Он смотрел. Он чувствовал себя так, словно кто-то нанес ему ужасный удар по сердцу. Пот выступил на его лбу, как лед, и все это долгое ужасное мгновение он стоял неподвижно, пораженный видом тела Боя. Никогда еще ребенок не казался таким хрупким, как сейчас в смерти.


## Глава 5


Когти тигра


Есть отношение ко сну - и есть отношение к смерти. Поэты часто путают их. Ник Картер никогда этого не делал. На момент смерти он был старым помощником, чувствовал ее запах на свежем ветру и сразу узнавал это, когда видел его. Мальчик был мертв, задушенный тонкой веревкой, которая все еще глубоко вонзилась в нежную детскую плоть его горла. Его руки и ноги были связаны. Он лежал на огромной кровати лицом вверх, его темные глаза закатились, обнажая белки. На груди у него лежал лист бумаги. Обычный лист дешевой печатной бумаги, 8 1/2 на 11, и на нем было что-то напечатано. Краткое сообщение.


Первый ход N3 был для него вполне типичен. Он упал на колени и стал искать под матрасом свое оружие. Оно все еще было там, «Люгер» и газовая бомба, в безопасности в промасленном шелке. Ник быстро снял стилет и ножны и вложил их в шелк вместе с другим оружием. Он оттолкнул их снова, маленькое тело Мальчика двигалось в симуляции жизни, когда он наклонял матрас.


Ник подошел к двери спальни и запер ее. Он защелкнул крышки иллюминатора и плотно их закрутил. Затем он вернулся к кровати и взял записку. Он был аккуратно набран свежей лентой.


Мистер Харрингтон: Вы замешаны в чем-то, что вас не касается. Вы убили одного из наших людей. Мы убили одного из ваших. Это не имеет особого значения, но пусть это послужит предупреждением. Мы не хотим тебя убивать. Утилизируйте тело тайно и покиньте Гонконг к закату, и вы будете в безопасности. Не говорите ничего. Будем смотреть. Не послушаешься или обратитесь в полицию, и ты умрешь. Подчиняйтесь, и об этом забудут. Это воля - Общества Красного Тигра.


Под последним предложением была отметка «chop» - круглая красная идеограмма, сделанная деревянным или резиновым штампом. Старый китайский иероглиф тигра.


Ник стоял у изножья кровати, глядя на Боя, и чувствовал, как в нем накапливается ярость. Это было не правильно. Сейчас это бесполезно, и он не мог позволить себе роскошь гнева, но на этот раз он проиграл битву. Он почувствовал, как по нему струится пот, и был уверен, что его вырвет. Он пошел в ванную, но его не вырвало. Вместо этого он посмотрел на себя в зеркало и почти не узнал лица. Он был абсолютно бледен, его глаза смотрели и казались намного больше, чем обычно. Его бледность была с зеленоватым оттенком, а кости лица торчали сквозь твердую плоть. Его глаза были горячими и грубыми в черепе, и на мгновение ему захотелось найти слезу. Слез не было. Уже много лет не было слез.


Прошло целых пять минут, прежде чем он вернулся в спальню, теперь уже над ней, ярость все еще присутствовала, но была спрятана для использования при необходимости. Он отделил более мягкую часть своего разума и заставил все остальное работать, как прекрасный компьютер.


Он поднес к записке спичку и смотрел, как она сгорает в пепельнице. Он поднял тельце и положил его под кровать, а затем стянул вниз.


Он заткнул парчовое покрывало так, что оно подметало пол. Он разгладил небольшое углубление. Он отпер дверь и снова открыл порты. Затем он приготовил себе рюмку и сел выкурить сигарету. Яхта была тихой, если не считать обычных корабельных шумов, когда она мягко покачивалась в потоке. Звука вперед не было. Предположительно филиппинцы и их девочки еще спали, или ...


Ник отмел эту мысль. Они не имели значения. Он был в этом уверен. Они бы не слышали и не видели, чтобы кто-нибудь поднялся на борт в раннем тумане. Он подумал, что самое большее - один или два человека в бесшумно движущемся сампане. Должно быть, это было так просто. Совсем не задача задушить ребенка.


Ярость снова начала терзать его мозг, и он боролся с ней. Он должен приберечь это на потом - когда он найдет людей, которые это сделали. Если он их нашел. Если бы он даже попытался их найти. В конце концов, он не был свободным агентом. Он был агентом AX, и личная месть была роскошью, которую он редко мог себе позволить.


Жажда мести. Месть. Это были странные слова в профессиональном словаре. И все же Ник посмотрел на кровать, увидев, что находится под ней, и вены на его лбу превратились в маленьких лиловых змей. И снова, с той редкой дисциплиной, которой он обладал, он заставил свой разум вернуться к бесплодным и холодным фактам.


Выделилось одно. Он еще не был известен как Ник Картер. Записка пыталась напугать его и выгнать из Гонконга. Если бы они знали его настоящую личность, они бы не приложили усилий. Записка тоже была адресована Харрингтону. Так что для Tiger Tong он все еще был Кларком Харрингтоном, плейбоем и бездельником и иностранцем.


Но с разницей. Он убил одного из их людей. Плейбои обычно не носили стилеты и не знали, как ими пользоваться.


Могли они так быстро найти тело кули-рикши? Мог ли быть другой наблюдатель? Третий мужчина, о присутствии которого Ник даже не подозревал? Шпионил так же тихо, как птица с дерева, смотрел, как Ник исследует тело и избавляется от него? Ник кисло нахмурился. Это должно быть так. Он начал это!


Итак, эти Тигры были эффективной командой. Эффективны, быстры и смертоносны, как змеи. Ник начал расхаживать по комнате, глядя через порт на слабый, отфильтрованный туманом солнечный свет. Его ухмылка была жесткой. В конце концов, это был Год Змеи в Китае. Удачно названный.


Они не были уверены, кто он такой. Или что. Это была их проблема. Возможно, из-за связи с Бобом Ладвеллом они пометили его как агента ЦРУ. Ник мог найти в своем сердце горькое проклятие Людвелла. Этот человек, по его собственному признанию, плохо справился с этой работой, с этой миссией, чем бы это ни было. И весь этот бардак начался со случайной встречи с Ладвеллом.


Ник достал коричневый конверт из нагрудного кармана и посмотрел на него. Топор полностью прорезал толстую жесткую бумагу. Ник нащупал дыру на переде рубашки. Кожа под ним становилась пурпурно-зеленой. На его левом соске была красная полоса на коже. Проклятый пакет спас ему жизнь!


Он сунул конверт под матрас с оружием. «Неделя», - сказал Ладвелл. Никакого отношения к ЦРУ. Сугубо личное. Жена и ребята. Ник снова поправил матрас и еще раз проклял своего друга, хотя и не так сильно. Как ему хотелось сейчас вытащить Людвелла из Красного Китая и поговорить с ним пять минут! Если, конечно, этот человек ушел в это время. Вскоре после того, как прошлой ночью представил Ника Мириам Хант, Людвелл сдержал свое обещание и исчез, как призрак.


Ник начал снимать одежду. Хватит домыслов. У него есть дела. Во-первых, избавиться от тела. Идти в полицию было бы полным безумием. Его могли допрашивать несколько недель, даже посадить в тюрьму, а его прикрытие разлетелось бы из Гонконга в Москву. Хок откажется от него.


Стоя под горячим душем, Ник признал сообразительность Тигров Тонга. Они не были уверены в нем, не знали, кто он такой и как он связан с Ладвеллом. Итак, они руководили силой, ставя на карту, что он всего лишь друг, и они могут его отпугнуть. Жизнь одного маленького ребенка-беженца значила для них меньше гонконгского цента. Они хотели, чтобы друг Людвелла покинул Гонконг, и дали ему шанс.


«По крайней мере, теперь они будут знать», - думал Ник, намыливая щеки для бритья. Если он сбежал и испугался, то это был Кларк Харрингтон. Если он останется сражаться, он будет кем-то другим, возможно, агент ЦРУ, и они узнают и попытаются убить его как можно быстрее. Зачем? Он не имел ни малейшего представления. На данный момент на это мог ответить только Ладвелл.


Он надел чистые брюки, свежую белую рубашку и твидовый спортивный пиджак. На мгновение он не мог найти нужные носки и чуть не позвал Боя, но вовремя вспомнил. Привычка была забавной штукой. Странно, что он так привык к Бою, полюбил малыша так сильноо за такое короткое время.


Закончив одеваться, он тихо пошел вперед. Маленький покрытый сампан - циновка из рисовой соломы, за которой скрывались девочки - все еще грызла борт Корсара. Полиция Гонконга не заботилась о девочках как таковых; полицию беспокоило то, что они могли переправить на берег.


Ник тихо спустился по железной лестнице в каюту команды. Дверь была приоткрыта. Еще не дойдя до него, он услышал хриплый храп. Он заглянул внутрь. На вахте остались только двое филиппинцев, каждый из которых спал на койке с девушкой. Обе пары спали обнаженными под простынями. На столе валялись засаленные тарелки, полные пепельницы и пустые бутылки, в которых могло быть рисовое вино первой дистилляции. Ник поморщился. У этих мальчишек должно быть несколько глоток!


Он тихонько закрыл дверь и пошел обратно по трапу. Бесполезно их сейчас беспокоить. Было рано; они просыпались и избавлялись от девушек в удобное для них время. Он будет делать вид, что не видит. Не то чтобы это имело значение; он должен был найти способ избавиться от тела Боя. Это вряд ли можно было сделать средь бела дня, так что приходилось ждать темноты. Это произошло в начале декабря в Гонконге.


Тигр Тонг, как и Большой Брат, будет наблюдать, ожидая увидеть, что он сделает.


Ник Картер позволил себе подумать о нескольких очень неприятных вещах о Tiger Tong. Затем он позволил себе слегка усмехнуться. Им могло потребоваться долгое ожидание, потому что в данный момент даже он не имел ни малейшего представления, что он собирается делать. Он знал только то, что не собирался делать. Он не собирался бежать!


Однако это могло быть хорошей тактикой, чтобы заставить тигров думать, что он бежит. Может быть…


Он прервал свои мысли, когда заметил, что полицейский патрульный катер приближается к Корсару. Он шел быстро, его гладкая носовая часть поднимала волну в гавани. «Юнион Джек» вылетел из короткой мачты. Ник видел двух китайских солдатиков, вооруженных пулеметом в носовой части. Его сердце учащенно забилось, а затем стало немного холоднее. В патрульном катере было что-то преднамеренное; с первого момента он ни разу не сомневался, что это идет к Корсару. Он подошел к перилам на миде корабля и стал ждать. Прекрасное время, чтобы меня навестили копы Лайми. И он с телом под кроватью!


Патрульный катер с приглушенным ревом подошел к нам. Двигатели были выключены, и на корме закружилась желтая пена, когда большие дизели развернулись. Патрульный катер плыл в сторону Корсара. Три рейка с лодочными крючками стояли наготове.


Британский офицер в ярко-синей одежде и фуражке вышел из рубки и взглянул на Ника. У него было круглое, пухлое лицо, блестящее от недавнего бритья, и его глаза были слегка припухшими. Он выглядел усталым, но его улыбка была яркой, когда он кричал Корсару.


«Разрешите подняться на борт, сэр? Я хочу поговорить с мистером Кларком Харрингтоном. Официальное дело».


Ник похлопал себя по груди. «Я Харрингтон. Поднимитесь на борт».


Он подошел к тому месту, где ступеньки трапа спускались к уровню воды. Патрульный катер отступал от воды, умело пробираясь к платформе.


Что, черт возьми? Улыбка офицера успокаивала, но не сильно. Британцы всегда были вежливы, даже когда вели к виселице.


Офицер бодрым шагом поднялся по лестнице. Его лицо выглядело толстым, но это не так. В руках у него была трость, и когда он поднялся на борт, он приложил ее к своей фуражке. «Старший инспектор Смайт, сэр. Полиция гавани Гонконга. Вы говорите, что вы мистер Харрингтон?»


N3 кивнул. "Я. Что все это значит?"


У инспектора Смайта были ясные голубые глаза над тусклыми мешочками. Он на мгновение окинул Ника холодным безличным оценивающим взглядом.


«Вы знаете мистера Роберта Ладвелла, сэр? Я полагаю, что он был клерком в американском консульстве здесь».


Был? Ник сохранял бесстрастное лицо. «Я знаю Боба Ладвелла, да. Мы старые друзья. Я видел его вчера вечером - на самом деле я ходил с ним на танцы. В клуб крикета. Что случилось?»


Инспектор Смайт снял фуражку и потер лысеющий лоб указательным пальцем. Ник узнает об этой манере поведения.


«Боюсь, сэр, что у меня для вас довольно плохие новости. Мистер Ладвелл мертв. Его убили прошлой ночью». Ник уставился на него. Это действительно сработало! У него было ощущение, что он погружается все глубже и глубже в зыбучие пески. На самом деле он не был сильно удивлен этой новостью. Но он знал, что должен действовать, тянуть время, тянуть время, пока не сможет начать разбираться в этом безумном кровавом беспорядке. Трое мужчин мертвы. Поправка - двое мужчин и маленький мальчик.


Ник позволил тому, на что он надеялся, отразиться на его лице шок и волнение. "Мой Бог!" - выпалил он. «Убили? Боб? Я… не могу поверить в это. Как? Почему?»


Офицер заменил привет на внимание.


Его глаза не отрывались от Ника. «Еще рано для этого, сэр. Мы знаем, как, достаточно хорошо. Его зарезали топориками. Почему еще один вопрос. Мы думали, вы могли бы нам помочь».


На этот раз удивление Ника было вполне искренним. «Я? Почему ты так думаешь? Вчера я видел Боба всего несколько часов. До этого я не видел его много лет». Все верно. Хороший лжец всегда держится как можно ближе к правде.


Инспектор Смайт постучал палкой по поручню. «Рано утром у нас был анонимный телефонный звонок, сэр. Наш мужчина подумал, что это женщина, хотя голос можно было замаскировать. В любом случае, нам сказали пойти в заброшенный городок на Шанхайской улице, где мы найдем тело белого человека в корзине ". Мышцы двигались под жиром по линии подбородка инспектора. «Мы сделали, и мы нашли корзину как следует. Довольно маленькая корзина!


Анонимный звонивший сказал, что вы друг покойного, мистер Харрингтон, и что если мы допросим вас, мы можем узнать что-нибудь о его смерти ».


«Все глубже и глубже, - думал Ник с раздражением и чувством легкого отчаяния. Нет смысла сейчас разгадывать это. Просто сыграйте прямо, дерзко и надейтесь на ключ к разгадке позже.


Он встретил пристальный взгляд инспектора. «Боюсь, я ничего не могу вам сказать. Вчера вечером Боб ушел с танцев рано, и с тех пор я его не видел. Так что я не понимаю, как я могу вам помочь, хотя мне бы очень хотелось. "


Инспектор Смайт снова постучал палкой по поручню. «Это всего лишь рутина, сэр, но я бы хотел, чтобы вы пошли со мной на станцию T-Lands. В любом случае нужно будет произвести опознание; я уверен, что вы не будете возражать. просто приятно поболтать, и, может быть, мы сможем разобраться в этом. "


Ник подумал о теле Боя под кроватью. "Прямо сейчас, ты имеешь в виду?"


Инспектор Смайт не улыбнулся. "Если это удобно, сэр.


Это было чертовски неудобно. Если бы кто-то наткнулся и нашел тело, у него были бы большие проблемы. На очищение могут уйти недели, а ястреб в клетке змей не ловит.


«Хорошо, - сказал Ник. Он начал на корме. "Я полагаю, мне лучше принести свой паспорт и все такое?"


Смайт кивнул. Он шел сразу за Ником. «И судовые документы, если хотите, сэр. Обычный порядок действий. Просто для протокола».


Инспектор ждал прямо у двери спальни, пока Ник получит свой паспорт, таможенное оформление и медицинские документы. Он старался не смотреть на кровать. Инспектор постучал дубинкой по гладкому подбородку и сказал: «Владелец яхты».


Ник объяснил, как он позаимствовал его у Бена Мизнера. По крайней мере, эта часть его легенды была твердой скалой. Он нашел судовые документы в ящике личной каюты Мизнера - ему сказали, где их искать, - и они с инспектором снова отправились наверх. Офицер, похоже, не слишком интересовался Корсаром, если не считать «владельца», и если он заметил сампан у борта, то ничего не сказал.


«Наверное, мне не придется задерживать тебя надолго», - сказал он Нику, когда они поднялись на борт патрульного катера. «Вы знаете, это формальность. Но во всем этом есть несколько довольно загадочных аспектов, и вы могли бы помочь».


Ник просто кивнул и наблюдал, как вода в гавани пузырится и закипает, когда в нее врезается мощный винт. Он мог довольно хорошо предвидеть, по крайней мере, часть того, что происходило. Они, вероятно, подозревали, что Ладвелл был агент ЦРУ, и надеялись, что он окажется в ловушке, чтобы подтвердить это.


Сам факт того, что они не знали, что Людвелл был ЦРУ, означал, что он не работал с ними, а Лайми не любили внештатные операции на их заднем дворе.


Рядом с ним инспектор Смайт сказал: «Надеюсь, у вас крепкий желудок, мистер Харрингтон. То, на что вы должны смотреть, не очень красиво».


Шестая глава.


Пропавшая рука


Морг находился в подвале станции T-Lands, в этом мрачном замке, выходящем на гавань со стороны Коулуна. Инспектор и Ник прошли небольшое расстояние от полицейского пирса, и, когда они свернули с Солсбери-роуд, инспектор сказал: «Я думаю, мы сначала попросим вас опознать тело. Это не займет много времени. Потом мы поедем. в мой офис поболтать, пока проверяют ваши документы ".


Они пробирались через лабиринт сырых, тускло освещенных коридоров. Ник подумал, не играет ли инспектор в небольшую игру в кошки-мышки. Он мысленно пожал плечами. Он бы не волновался. Он не мог понять, как они могли задержать его - не Кларка Харрингтона. Другое дело, Киллмастер! Они могут раскрыть его прикрытие и сделать Гонконг очень неприятным для него.


Чтобы встряхнуть Киллмастера, потребовалось много времени, но теперь он был потрясен. Они были одни в комнате морга, и инспектор полностью стянул простыню с

тела вместо того, чтобы просто открывать лицо. Ник сразу понял почему, и сохранял бесстрастное лицо, зная, что инспектор внимательно наблюдает за ним, ожидая реакции.


Ник был потрясен не столько смертью Людвелла, сколько ее манерой. Тело было разделено на шесть частей, изрубленных и искалеченных. Две ноги, две руки, голова и туловище. Все на своих местах на рифленом фарфоровом столе для вскрытия. Ник поймал ужас одним быстрым взглядом. На друга, которого он знал, это было мало похоже.


Инспектор Смайт, все еще держа лист в руке, ждал, что Ник даст комментарий. AX-man взял простыню у Смайта и накрыл останки Людвелла.


«Правая рука отсутствует». Его взгляд был холодным, и Смайт, по какой-то причине, которую он не мог объяснить, почувствовал легкую холодную дрожь по телу. Позже, пытаясь описать это ощущение другому офицеру, он сказал: «Это было похоже на быстрый взгляд в ад. Затем дверь с лязгом захлопнулась».


Теперь он сказал: «Да, её нет. Его не было в ... э-э, в корзине с остальным. В подобных случаях это не редкость. Я объясню это позже, мистер Харрингтон. Но только сейчас - вы можете точно идентифицировать это тело как тело мистера Роберта Ладвелла, работающего клерком в американском консульстве? " Тон инспектора был сухим и официальным.


Ник отвернулся от стола для вскрытия. "Я узнаю. Это Боб, хорошо. Я полагаю, вы связались с консульством?"


«Нет, - сказал инспектор. «На самом деле мы этого не сделали. Пока нет. О, мы, конечно, свяжемся, но мы хотели сначала поговорить с вами. Анонимный телефонный звонок и все такое, знаете ли».


Небольшой и довольно унылый кабинет инспектора выходил на гавань. После того, как ему предложили выпить, от чего он отказался, Ник закурил сигарету и лениво развалился в потрепанном кожаном кресле. Теперь он должен сыграть Кларка Харрингтона до конца.


Инспектор бросил фуражку на диван из ротанга и пригладил светлые волосы по лысине. Он закурил сигару и какое-то время возился с небольшой стопкой бумаг на столе. Наконец он посмотрел на Ника. «Как много вы знаете о Востоке, мистер Харрингтон? В частности, о Гонконге?»


Здесь надо было быть осторожным. Ник пожал плечами. «Не слишком много, я полагаю. Я полагаю, это то, что знает любой американский турист. Это мой первый визит за многие годы».


Смайт поджал губы вокруг сигары и уставился на Ника. «Да, конечно. Тогда ты согласишься, что у нас есть право недоумевать, почему тебя или твоего друга Людвелла следует считать замешанными в убийстве Щипцами?»


«Убийство щипцами? Это то, что это было?» Нику было интересно, как исчезло его выражение любопытной невинности.


Смайт коротко кивнул. «Определенно убийство Бандой. И мы знаем этот язык - террористическую организацию, известную как Общество Красного Тигра. Они уже много лет являются бандой номер один в Гонконге. Их палец в каждом грязном пироге, от убийства. вплоть до вымогательства и рэкета. Нет ничего слишком маленького или слишком грязного, если это выгодно. Допинг, девушки, азартные игры, шантаж - вы называете это, и они это делают ».


Ник знал лучше, но пока он изображал из себя невиновного, он должен был вести себя как дилетант. «Вы признаете, что знаете все это, вы даже знаете, что они убили Людвелла, но вы теряете время, расспрашивая меня. Почему вы не ловите этих убийц?» Он надеялся, что немного наивности улетучится.


Инспектор немного грустно улыбнулся. «Я не буду вдаваться в это, скажу лишь, что красных тигров много и у меня очень мало полицейских. Хорошие люди, но их недостаточно. Мы могли бы легко поймать некоторых членов тонга, но это не так». Они никогда не разговаривают. Никогда. Если они это сделают, они попадут в корзину, как ваш бедный друг. В любом случае, мистер Харрингтон, нас больше интересует, почему был убит Людвелл, а не то, как и кем. Почему «Это очень необычно, когда они убивают белого человека. Очень необычно. Как и повсюду гангстеры, они никогда не ищут ненужных неприятностей. А убийство белого человека в Гонконге - проблема с большим T, мистер Харрингтон. Тигры должно быть, у них была очень сильная мотивация ".


Ник молча согласился. Ему самому хотелось бы знать, почему. Но только Людвелл мог сказать ему об этом - а Людвелл находился на столе для вскрытия, его правая рука отсутствовала.


Он спросил Смайта о руке.


«Один из их своеобразных товарных знаков», - пояснил инспектор. «Иногда они оставляют на жертве грубое изображение тигра, или, может быть, просто отбивную, идеограф, означающий тигра, но иногда они берут правую руку. Можно сказать, немного китайской психологии. Очень эффективно с кули и крестьянами. .


«Большинство китайцев, особенно бедные и невежественные, очень боятся получить увечья. Они будут сопротивляться ампутации, например, ценой своих пятерых детей. Они хотят, чтобы их похоронили на китайской земле, и они хотят, чтобы их похоронили целиком. Они верят, чтоесли часть из них пропала, их дух не сможет успокоиться - их призракам придется блуждать по миру в поисках пропавшей руки или ноги или чего-то еще. Этим пользуются тигры ".


Улыбка инспектора была мрачной. «Тоже очень эффективно. Когда тигры действительно хотят посеять ужас, они берут кусочек жертвы и бросают его в гавань, где его призрак никогда не сможет найти его, потому что рыба его съест».


Они не искалечили Боя. Ник знал почему. Все было просто. Они не были уверены, что он поймет, что это значит. Вы не можете напугать человека, если он не распознает внешние признаки террора.


Инспектор выбросил сигару и закурил новую. «Похоже, мы немного отклонились от темы, мистер Харрингтон. Давайте продолжим. А теперь, и я хочу, чтобы вы хорошенько подумали, можете ли вы придумать какую-нибудь мыслимую причину, по которой вашего друга следовало убить тонгам? сказал вам что-нибудь, или вы слышали что-нибудь, что-нибудь вообще, чтобы указать, что он был замешан с таким делом? "


Теперь начнется настоящая ложь.


«Нет на оба вопроса», - сказал Ник Картер. «Как я уже говорил вам, инспектор, я полностью в неведении относительно всего этого. Я ничего не знаю. Вообще ничего».


Смайт кивнул. «Ты сказал мне, что не видел Людвелла задолго до прошлой ночи?»


"Верно." Ник объяснил случайную встречу с Ладвеллом на Натан-роуд. «И отсюда, - криво подумал он, - все это произошло. Танцы в крикетном клубе. Мириам Хант. Сви Ло. Мертвый кули-рикша. Мальчик убит. Теперь Ладвелл разрублен на части. Он сам на ковре, и ему грозит неминуемая опасность, что под его кроватью найдут тело и, что еще хуже, его прикрытие разлетится к черту. Назовите это причиной и следствием, цепочкой событий или просто Судьбой, бросающей загруженные кости. Называйте это как хотите, все это превратилось в один вонючий беспорядок!


Инспектор Смайт по-своему был неумолим, как Хоук. Его голубые глаза были такими же холодными, как мрамор, когда он смотрел на Ника. «Итак, раз вы давно не видели Людвелла, он мог быть замешан почти во всем, а вы бы этого не узнали?»


Ник медленно согласно кивнул. «Я полагаю, он мог бы. И если бы он был… замешан в чем-то, как вы выразились, - я не думаю, что он сказал бы мне об этом. Мы не были такими близкими».


«Хм… да. Конечно. Вряд ли».


Смайт внезапно взял новый курс. «Как я сказал вам, мы думаем, что это была женщина, которая сделала анонимный звонок. Значит ли это что-нибудь для вас? Что-нибудь вообще?»


Киллмастер вежливо посмотрел на него. «Нет. Почему это должно быть? Боб, должно быть, знал много женщин. Из того немногого, что мы говорили, я понял, что он был в Гонконге довольно давно».


Смайт погладил свой лысеющий лоб пальцем. «Да. Понимаешь, это один из самых загадочных аспектов этого дела. Мы, я, не думаем, что кто-то из « Тигров » звонил или велел позвонить. У них, конечно, есть женщины-члены».


Ник подумал о Сви Ло и о том, как много он о ней не знает. Это была возможность исследовать. Позже.


«Это не язык тонгов», - говорил Смайт. "Во-первых, они хотели бы, чтобы как можно больше людей увидело тело. В этом, э-э, состоянии. Вот почему они оставили его в старом доме, где его увидело бы как можно больше китайцев, зная, что это казнь тигров. - смерть белого человека особенно впечатлит их - и пройдет еще много времени, прежде чем у кого-нибудь хватит смелости вызвать полицию. Обычно мы могли бы не найти это тело в течение двух или трех дней ».


Ник сказал: «Значит, кто-то хотел, чтобы его нашли немедленно. И хотел, чтобы я был связан с ним».


Смайт снова потер лоб. «Так могло бы показаться, мистер Харрингтон».


Вошел сержант-китаец в безупречной и отглаженной форме, с блестящими серебряными пуговицами. Он отсалютовал Смайту и положил какие-то бумаги на стол. Ник узнал свой паспорт. Он видел, как сержант еле заметно кивнул своему начальнику.


Сержант ушел, и Смайт подтолкнул бумаги к Нику. «Кажется, ваши бумаги в порядке, сэр. Но если вы не возражаете, есть еще несколько вопросов».


Ник расслабился в кресле. Он преодолел первое препятствие. По крайней мере, они не собирались его удерживать. Это означало, что они не послали группу для обыска яхты и не нашли тело Боя. Он пропотел от этого.


Он сказал, что совсем не против.


Инспектору подошла еще одна сигара. «Вчера мистер Ладвелл казался себе нормальным? Вчера вечером, когда вы двое ходили на танцы в Крикетном клубе, он казался чем-то обеспокоенным? Расстроенным?


«Нет», - солгал Ник. «По крайней мере, я ничего не заметил. Он казался совершенно нормальным».


«А потом - вы двое вместе ушли из клуба?»


Здесь необходима осторожность. Ник сказал правду.


. Людвелл просто исчез, и Ник пригласил Мириам Хант на ужин, а позже - на Корсар.


Голубые глаза моргнули при упоминании имени Мириам Хант. Но инспектор только сказал: «О да, мисс Хант. Очень милая девушка. Прекрасно работает здесь. Я встречался с ней при случае. Я скорее завидую вам, мистер Харрингтон».


«Ты бы не стал, - сказал себе Ник, - если бы знал конец истории». Он взял свой паспорт и документы и спрятал их в карман куртки.


Инспектор Смайт встал и обошел стол. «Мы, конечно, передадим тело в американское консульство как можно скорее. Я не знаю, как скоро это будет, но полагаю, они сделают все необходимое. Я буду держать вас в курсе, если вы вроде бы, хотя, может быть, вы сами захотите заняться этим, раз уж он был вашим другом? "


«Да, - сказал Ник. «Я буду этим заниматься. На самом деле, я пойду в консульство, когда уйду отсюда. Небольшое дело. Но я уверен, что они со всем справятся».


Так и было. С максимальной осмотрительностью. Прикрытие Людвелла теперь останется непоколебимым, навсегда, без единого упоминания о его прошлом в ЦРУ. Консульство из соображений безопасности не узнает, и никто из тех, кто знает, не заговорит. Людвелла отправят обратно в Штаты в качестве мелкого клерка, который, к сожалению, потерпел неудачу. Конец дела.


Но это еще не конец. Киллмастер теперь знал это. Во время своего недолгого пребывания в этом офисе он принял решение. Он возмущался не столько смертью, сколько ее манерой - разрубленный на куски человек и брошенная рука в море. Это была грязная смерть, и Боб Ладвелл был хорошим человеком. Его смерть в сочетании с жестоким убийством ребенка отвлекла Ника от его обычной дисциплины и спокойного профессионализма. Они, он или она, кто угодно, собирались платить!


Он принял решение совершенно бесповоротно и почти не осознавал этого.


Инспектор протянул руку. «Я возвращаю вам ваш паспорт, мистер Харрингтон, но попрошу вас пока не покидать Гонконг. Без личного уведомления меня могут возникнуть и другие вопросы».


Они пожали друг другу руки. Рука Смайта была сухой и холодной, а хватка - удивительно сильной.


Ник сказал: «Кстати о вопросах, инспектор, могу я задать пару?»


Смайт моргнул. "Конечно. Что бы вы хотели знать?"


Ник прислонился к двери, его крупное тело было лениво, его гладкие мышцы были скрыты за слишком большим жакетом и брюками. Иногда ему нравилось, что незнакомцы думали, что он немного дряблый.


Он сказал, с осужденной улыбкой, мирянина, задававший, вероятно, глупый вопрос: «Эта личина « Красного тигра », инспектор - у них должен быть лидер? Или лидеры?»


Смайт вернулся за свой стол. Его улыбка стала немного неподвижной. Или было настороженно?


«О да, - ответил он. «У них действительно есть лидер. Я могу сказать, что настоящий ублюдок. Его зовут Джеймс Пок. Джим Пок, его друзья зовут его. Если у него есть друзья. Не то чтобы они ему нужны - он прекрасно обходится без них. Он самый богатый китаец в Гонконге. Живет на вершине горы. Живет как кровавый султан! "


В голосе инспектора прозвучала горечь.


Ник надеялся, что это звучит безнадежно дилетантски и неопределенно. Он сказал: «Тогда почему вы не можете его втянуть? Разве эти тонганы, эти убийцы не убивают без приказа сверху?»


Он внимательно следил за Смайтом. Мужчина взял со стола свою чванливую трость и поиграл с ней. Его костяшки вокруг этой маленькой дубинки побелели.


«Мистер Харрингтон, - сказал наконец инспектор, - я не думаю, что вы вполне понимаете. Конечно, Джим Пок отдал приказ о смерти вашего друга. Или его лейтенант, человек по имени Хуанг, это сделал. Все кули в Гонконге знает это на данный момент. Но они не знают почему, как и мы. И пока мы не узнаем почему, и у нас не будет возможности отследить мотив, было бы большой тратой времени затащить Джима Пока и задать ему В любом случае, насколько мне известно, он сейчас в Красном Китае. У него много дел с красными, Джим. Но мы никогда не сможем его поймать. Нам никогда не поймать его ни в чем. У нас есть время от времени несколько мелких сошек, некоторых мы сажаем в тюрьму, а иногда и вешаем одну, но не трогаем Джима Пока. Он скользкий, как змея. Но у меня все еще есть надежды. А теперь, мистер Харрингтон , если вы меня извините, я вернусь к работе. К сожалению, ваш бедный друг не единственный под рукой. Трупов в Гонконге всегда в изобилии.


«Этот Джим Пок», - спросил Ник. Его тон был мягким. "Я полагаю, вы знаете, где он живет, инспектор?"


Теперь во взгляде инспектора стала заметнее настороженность. Его тон был резким. «Конечно, я знаю. А вы не знаете, сэр. Лучше так держать. Вы не имеете ничего общего с Джимом Поком, вообще ничего. Он наша проблема».


«Конечно», - сказал N3. «Конечно, инспектор. Мне просто было любопытно. Извините».


Инспектор устало отложил сигару, которую собирался прикурить. Когда он заговорил, его голос был холодным. «Мистер Харрингтон! Я хочу, чтобы вы кое-что поняли достаточно ясно. Я еще мало знаю о вас - я узнаю больше - и, возможно, в этом предупреждении нет необходимости, но я его сделаю. Я не хочу, чтобы кто-нибудь вмешивался в это дело. Судя по тому, что я видел о вас, я не думаю, что вы были бы настолько дерзкими и глупыми, чтобы проявить личную заинтересованность в отмщении за своего друга. Но если это то, что в вашем уме - не надо! Я брошу тебя в самую глубокую темницу, что у меня есть.


«У нас довольно специфические проблемы в Гонконге, мистер Харрингтон, и у нас их много. У нас есть проблема с незаконным золотом, проблема с наркотиками и чертовски сложная проблема с беженцами. У нас более чем изрядная доля проблем, поверьте мне. Мне не хотелось бы думать, сэр, что вы собираетесь их добавить. Я ясно выражаюсь, мистер Харрингтон? "


«Очень ясно, - сказал Ник Картер.


По пути к пристани парома Ник не стал проверять свой след. Смайт, конечно, приставит к нему мужчину, и он, без сомнения, будет хорошим человеком. Во всем этом пульсирующем человечестве не стоило усилий пытаться его обнаружить.


Паром собирался уходить. Ник бездельничал на скамейке у перил рядом с древним китайским джентльменом и размышлял о стремительном потоке опоздавших. Кто из них был человеком Смайта? Кто был человеком Тигра? Они также будут преследовать его. Еще один, подумал он, и это будет настоящий парад. Он задавался вопросом, знают ли они друг друга, шпион Тонга и шпион полиции. Узнают ли они, что оба преследуют одного и того же человека? Ник усмехнулся. Если бы они согласились сотрудничать, они бы сэкономили много кожи для обуви и сил.


Когда паром выехал в желтые воды гавани, преодолевая неистовый поток валла-валласов, джонок, буксиров и сампанов, Ник признал, что его позиция была несколько двоякой. Тигровый Тонг сказал, уходи до заката. Копы сказали, не покидайте Гонконг. Что делать мужчине?


Исчезни. Исчезни, как старый агент, которым он был. Сложите палатку и тихонько уйдите прочь. На острове, или в Коулуне, или на Новых территориях было множество укрытий. Это не должно быть слишком сложно. Но время должно быть подходящим. Совершенно верно. Когда паром пришвартовался, он подошел к американскому консульству и попросил показать ему одного человека. Этому человеку Киллмастер пробормотал слово и число. Немного погодя мужчина просматривал кодовую книгу. Затем мужчина кивнул, улыбнулся и провел Ника в очень маленькую комнату, в которой не было никакой другой мебели, кроме стола, стула и красного телефона. На столе лежало с полдюжины карандашей, заостренных до копья, и «одноразовый» блокнот. Корзина для мусора под столом была снабжена прорезями наверху и электрическим измельчителем.


Мужчина указал на звонок у двери. «Позвони, когда закончишь». Он вышел и запер дверь снаружи.


N3 сел в кресло и долго смотрел на красный скремблер, прежде чем взял инструмент. Он рискнул и знал это. Хоук может не согласиться. Его начальник мог быть очень вспыльчивым и временами старающимся, и он был категорически против любого дублирования служб. Ястреб мог просто дать ему прямой отрицательный приказ.


В таком случае, сказал себе Ник, ему просто придется не подчиниться этому прямому приказу. Теперь он принял решение, и даже Хоук не собирался его останавливать.


N3 вздохнул и начал набирать номер. Это будет прямой скремблер в офис Хока.


Ник подумал, что ему нужна информация больше, чем разрешение Хоука. Информация, которую мог получить для него только Хоук - если бы он это сделал. Его босс был короток с бюрократизмом, когда он мешал ему, и он знал все углы.


Он закончил набор и стал ждать. Он должен не забыть попросить Хоука проверить Мириам Хант. Лучше не упоминать Сви Ло. Он все равно сомневался, что в Вашингтоне есть что-нибудь о Ло. Вероятно, ничего о Мириам Хант, но он не мог не заметить этого.


Ник взглянул на часы. Все еще рано. Много времени, если на борту яхты ничего не пошло не так. В любом случае он не мог двигаться до наступления темноты, до тех пор не мог избавиться от тела Боя. Но он должен был быть рядом, всегда быть рядом, чтобы следить за происходящим.


Киллмастер напевал свою маленькую французскую мелодию. Горячий гнев покинул его. На смену ему пришла холодная ярость, которая была более терпеливой и смертоносной, чем когда-либо была его ярость.


## Глава 7


Самая странная русалка


Ник Картер приехал на валла-валлу к Корсару. Это был чертовски тяжелый бой, но он победил. Хоук сильно протестовал на его желание таскать каштаны для ЦРУ из огня. По его словам, ЦРУ способно обжечь себе пальцы. Пусть они с этим и справлятюся. В любом случае что-то вот-вот вспыхнет в Италии, и Нику лучше вернуться и ...


N3 проявил то, что для него было монументальным тактом и терпением. Он не думал, что ЦРУ сможет с этим справиться. Не только сейчас. На самом деле, настаивал он, ему лучше взять на себя ответственность и закончить дела. Это было крайне важно и срочно. В этом он клялся своей профессиональной честью. Он, конечно же, не скрыл дела, рассказав Хоуку всю правду.


Его босс, очень сопротивляющийся дракон, наконец дал разрешение. Он был хитрым стариком и хорошо знал своего киллера номер один. Он чувствовал, что Ник все равно сделает эту работу, с разрешением или нет. Он пообещал привести колеса в движение и собрать всю возможную информацию. Он позвонит Нику на «Корсар», как можно скорее.


Когда валла-валла приблизился к Корсару, Ник с облегчением увидел, что сампан исчез. Вахта наконец-то отправила их девочек на берег. На яхте не было никаких признаков активности. Хорошо. Филиппинцы, вероятно, снова заснули, и было сомнительно, что кто-либо из остальной команды вернется до захода солнца. Капитан, швед по имени Ларсен, вероятно, был пьян где-то в Ван Чай. Бен Мизнер предупредил его о капитане.


Ник заплатил женщине-сампану и поднялся на борт. Он лишь случайно взглянул на джонку, пришвартованную примерно в 200 ярдах от Корсара. Случайный взгляд - все, что ему было нужно, и, в любом случае, он этого ожидал. Тигр Тонг был на работе. Джим Пок мог быть в Красном Китае, как утверждал инспектор, но его мальчики продолжали тут работать.


С большой равнодушием Ник продолжал свои дела. Он приготовил себе коньяк и газировку и, развалившись на корме, покурил длинные сигареты и производил впечатление человека, глубоко задумавшегося. Каким он был. Время от времени он ловил отблеск солнечного света на стекле из джонки. Они внимательно наблюдали. В каком-то смысле, подумал Ник, это могло бы сработать в его пользу.


Он тайком изучал джонку. Это было новенькое и явно не рабочее судно. Это было похоже на одну из джонок, построенных для экспорта в Штаты. Они отправляли их на грузовых судах. В ней были бы все удобства, которых требуют американцы. У него также будет мощный скрытый двигатель. Сделанная из бирманского тика, она, вероятно, стоила небольшое состояние. «Джим Пок мог себе это позволить», - подумал Ник, глядя, как на единственной высокой мачте джонки развевается знамя с алым тигром. В Джиме тоже нет ничего тонкого. Он верил в выставление напоказ своей отметины!


Ник выпил две рюмки и спустился вниз. Он пошел вперед и проверил филиппинцев. Оба спали и храпели, измученные выпивкой. В комнатах в равной степени пахло дешевыми духами, дешевым рисовым вином, дешевыми сигаретами и дешевыми женщинами. Ник вздохнул и пошел на корму. По крайней мере, они были живы.


Он проверил под кроватью. Мальчик спал спокойно. Ригор только-только начал проявляться. Маленькое тело умерло, скудная плоть, казалось, обрушилась на крошечные кости. Он выглядел бесконечно хилым и жалким. Ник не закрыл глаза мальчику. Он сделал это сейчас.


Заперев дверь и порты, он снова проверил свое оружие. На этот раз он держал их наготове. Он не думал, что ему придется стрелять из Корсара, но лучше было быть готовым.


Взгляд на часы сказал ему, что это будет долгий скучный день. Едва двенадцать. Он чувствовал ужасное нетерпение, ноющее беспокойство. Как только Киллмастер начал что-то, ему очень хотелось взяться за дело, чтобы с этим покончить. Но теперь он должен подождать до самой темноты. Тогда он сделает свои последние приготовления.


Он разделся до шорт и растянулся на кровати. На данный момент в запертой спальне было достаточно безопасно. У него оставалось время до заката, если Тигровые Тонги сдержали свое слово, а он думал, что они будут его держать. Они не хотели больше неприятностей. Они просто хотели, чтобы он ушел.


Улыбка Ника была очень слабой, очень холодной. Он покажет им неприятности!


Он пренебрегал йогой в течение последних нескольких дней и теперь начал предварительное глубокое дыхание, постепенно погружаясь в позу шавасаны полного расслабления. Он не хотел достигать транса - хотя он так далеко продвинулся в йоге - а просто хотел дать отдых своему телу и очистить свой ум перед предстоящими испытаниями. Постепенно движения его огромной груди замедлились, его худощавые черты лица расслабились, но не смягчились, веки опустились, чтобы скрыть глаза, которые могли быть либо жестокими, либо нежными. Хоук, давным-давно в чрезвычайной ситуации, наткнулся на Ника Картера в таком состоянии. Он, как поклялся Хоук, выглядел как мертвый рыцарь в древнем нормандском соборе.


Было уже после четырех, когда Ник проснулся без колебаний, мгновенно настороженный, зная, что ему нужно делать. Он стоял под ледяным душем пять минут,

но не одевался. Вместо этого он надел черные плавки, думая, что мог бы обойтись без одежды для акваланга, но ее не было. Это его мало беспокоило. Он мог проплыть 20 миль, не уставая. Он мог оставаться под водой более четырех минут. Плавание до берега должно было стать самой легкой частью этого дела; Важно было время. Время и дымовая завеса, которую он намеревался положить.


У Киллмастера всегда была привычка рыскать по своему окружению, где бы и чем бы оно ни было в данный момент. Во время путешествия из Манилы он рыскал по Корсару. Он досконально знал планировку яхты. Теперь он снова пошел вперед, избегая каюты команды, в складское помещение на носу корабля.


Он нашел большой брезент и моток лески на четверть дюйма. Они представили бы для Боя саван. Теперь ему нужен был вес. Что-то действительно тяжелое. Он нашел небольшой якорь весом около 150 фунтов. Его никогда не использовали; серая краска была еще свежей и блестящей. Ник взвалил его на плечо и вернулся на корму.


Снова заперев себя, он положил маленькое тело в брезент, поставив якорь у ног, и надежно обернул холщовый гроб. Работая, Ник праздно гадал, был ли ребенок хорошим буддистом. Возможно нет. Бой, вероятно, не особо отличался этим, и у него никогда не будет возможности исследовать жизнь сейчас. Ник решил, если представится возможность, зажечь свечу для ребенка в каком-нибудь храме. Это было меньшее, что он мог сделать.


Покончив с брезентом, он открыл иллюминатор. С востока надвигались сумерки. Это будет недолго. На джонках и сампанах уже мигали габаритные огни. Паром тащился, как движущаяся нитка желтых бус.


Ник взял письмо Боба Ладвелла и открыл его. Он не ожидал от этого особой помощи и был прав. Людвелл сказал правду - это не имело никакого отношения к делам ЦРУ. Он просмотрел краткую записку.


Дорогой Ник: Если ты это прочитаешь, я, вероятно, умру. В приложении вы найдете страховой полис, бенефициаром которого является моя жена Лора. Это за двести тысяч долларов, и мне пришлось заплатить адскую премию! Я не очень уверен в компании, да и вообще вы знаете, что такое страховые компании. Я, вероятно, нарушаю клятву и контракт с ЦРУ, возможно, даже с безопасностью, но я твердо уверен, что о Лоре и детях позаботятся. Если меня убьют при исполнении служебных обязанностей, ЦРУ, конечно, никогда не признает меня, и компания может попытаться провести меня. В любом случае будет огромная волокита. Вы наймете адвоката и проследите, чтобы Лора забрала деньги? Лаура поселится с вами, когда соберется. Твой друг Боб. PS - Надеюсь, вы никогда этого не читали!


Ник взглянул на толстый, похожий на пергамент, страховой полис с мелким шрифтом. Hong Kong Life Assurance, Ltd. принадлежит японцам, базируется в Лондоне и Гонконге. Его улыбка была слабой. Может быть, уже ночь, а может и нет. Придется подождать.


Он подошел к письменному столу в углу спальни и положил коричневый конверт в нижний ящик с ключом. Он выбросил ключ в иллюминатор. Инспектор Смайт и компания собирались обыскать эту яхту, без сомнения, но он сомневался, что они откроют ящик. Очень правильно. Если, конечно, они не думали, что Ник прячется в ящике. Он ухмыльнулся жалкой шутке и подошел к кровати. Было почти совсем темно.


Он надел замшевые ножны на правую руку и убрал Хьюго. Он разделся и положил маленькую газовую бомбу Пьера в металлический контейнер между ног. Он висел там, как третье яичко. Эти двое должны безопасно быть на месте. Насчет Люгера он не был так уверен. Он не хотел терять Вильгельмину. Она никогда ему не простит.


Он завернул «Люгер» в клеенку вместе с тяжелой пачкой гонконгских долларов и долларов США.


N3 выключил огни в каюте. Порты сияли люминесцентными диорамами Коулуна. Он не мог долго ждать звонка Хоука.


Телефон зазвонил. Ник достиг его одним длинным шагом. «Привет. Здесь Харрингтон».


Голос Хоука был металлическим. Это была запись, которую проигрывали в телефоне в Вашингтоне. Ястреб сказал: «Procab femnull… procab femnull…» Вот и все. Ник повесил трубку.


Продолжайте. Кабель следующий. Женский нуль.


Так что у него был знак «идти». Ник закурил и хмуро посмотрел на иллюминаторы, темнело с каждой секундой. Кабель следующий. Ад! Теперь он бесполезен. Придется забрать его позже в консульстве - если он еще понадобится. И если он будет еще жив.


Ничего в Вашингтоне о Мириам Хант. Это было примерно то, чего он ожидал. Проверка была лишь мерой предосторожности, защитой от совпадений и случайностей.


Ник погасил сигарету. Он сделал аккуратную маленькую связку его брюк, рубашки и свитера. Он положил клеенчатую пленку с люгером в узел и смастерил ремни из оставшейся части манильской лески. Одежда, конечно, промокнет, но это не имело значения. В Гонконге никогда не было по-настоящему холодно, да и холод его не беспокоил. На самом деле Ника Картера мало что беспокоило, кроме детоубийц и топориков.


Он поднял покрытое брезентом тело Боя с такой легкостью, как если бы это была кукла - почти так оно и было, маленькая мертвая кукла - и вышел из спальни. Он держал кормовой корпус между собой и сторожевой джонкой, пока шел вперед к носу правого борта. Он положил брезент под одну из небольших спасательных шлюпок на яхте и спустился по трапу к каютам экипажа. Филиппинцы были бы удивлены его появлением, но теперь это не имело значения. Речь шла о небольшом отвлечении.


Только один из стражников проснулся, зевая, потирая глаза и проверяя, должно быть, очень неприятный сон. Он смотрел на Ника с удивлением и легким страхом - на этого огромного бронзового гиганта в черных одеждах с ножом, привязанным к его запястью.


Ник вытащил мужчину из койки одним легким движением. Он улыбнулся, чтобы успокоить моряка, который сам был немногим больше, чем мальчик. Он вручил ему стодолларовую гонконгскую купюру.


«Слушай внимательно. Выполняй приказы. Делай это быстро и делай правильно, и когда я снова увижу тебя, будет еще сотня. Хорошо? Ты проснулся?»


Мужчина тупо уставился на деньги в руке. Затем он усмехнулся. «Ну, сеньор Харрингтон. Я проснулся. Деньги, она всегда заставляет меня бодрствовать».


"Хорошо." Ник похлопал его по костлявому плечу. «А теперь слушай внимательно. Я хочу, чтобы ты разбудил своего приятеля. Я хочу, чтобы ты включил габаритные огни, огни палубы, столько огней, сколько хочешь. Я хочу, чтобы ты и твой приятель бегали как сумасшедшие, понимали и вести себя так, будто мы собираемся отплыть ... "


Мужчина разинул рот. «Плывите, сеньор? Но мы не можем. Капитан и остальные, они…»


«Заткнись и слушай! На самом деле ты не собираешься плыть. Но веди себя так, как будто готовишь яхту. Бегай, свистя и крича, и тому подобное. Когда ты встаешь на якорь, ты должен иметь определенную работу. Сделай это. Просто так, чтобы ты выглядел занятым, производил много шума - и показывал много огней. Теперь ты понял? "


Мужчина почесал в затылке, и на мгновение Ник подумал, что он собирается подать знак отрицания, но он усмехнулся и сказал: «Да, сеньор. Если вы этого хотите. В какое время? Сейчас?»


Ник взглянул на часы AX на своем запястье. «Не сейчас. Ровно через десять минут. У тебя есть часы?»


Мужчина протянул руку. "Sί."


«Хорошо. Помни, оставайся здесь ровно на десять минут. Тогда сделай, как я тебе сказал».


Матрос потер рукой свои сальные волосы. Он был умнее, чем выглядел. "Как долго мы будем это делать, сеньор? ..."


«Пятнадцати минут должно хватить». Ник выскользнул из стальной двери.


Быстро сейчас. Ему пришлось спуститься в воду, бросить тело Боя и установить как можно большее расстояние между собой и яхтой, прежде чем что-то начало шуметь. Он бросил взгляд на джонку, двигаясь вперед по правому борту. Она легко плыла в гавани, показывая все свои фары. Ник подумал, не точили ли они топоры в этой темной хижине.


Он собирался опустить тело над луком, осторожно держа его за веревку, потому что не хотел брызг, когда услышал всплеск. Очень мягкий всплеск, больше похожий на рябь, но безошибочно это звук плывущего человека. Кто-то направляется к корме и якорной цепи?


Ник поднял тело и снова спрятал его под спасательную шлюпку, его лицо скривилось в мерзкой ухмылке. Tiger Tong не терял времени зря, не так ли? Что ж, два тела не вызовут затора в этой древней гавани Гонконга. Он видел их так много.


Пружинный механизм тихонько захихикал, когда стилет скользнул в его руку. Босые ноги не издавали ни звука, когда он занял позицию прямо над люком правого борта. Любой злоумышленник перескочит через перила именно здесь. Ник скорчился в темноте и стал ждать.


Корсар осторожно повернулся к ее цепи. Раздался слабый металлический скрежет и тяжелое дыхание. Ник рухнул на палубу. Проходил еще один паром, и хотя он находился на некотором расстоянии, он все еще бросал веер света в сторону Корсара.


Фигура в размытом силуэте на фоне дальних огней парома быстро и согласованно перемахнула через поручень. На лезвии ножа блеснул свет. Шутка босых мокрых ног, затем тишина. Ник услышал, как капает вода.


Он вошел, держа стилет в левой руке, его правая превратилась в вертолет. Его нога зашуршала по вымытой палубе. Он услышал вздох испуга, и темная фигура повернулась к нему. Вспыхнул нож. Ник выбил нож одним ударом своей большой руки и продолжил, чтобы заколоть человека и потянуть его вперед на стилете. Не должно быть звука ...


Его нервы, его мышцы отреагировали раньше, чем мозг. Здесь что-то не так! Его пальцы нащупали мягкую грудь, соски застыли от холода. Женщина!


Ник уронил стилет. Он зажал ей рот рукой и прижал извивающуюся женщину к своей мускулистой груди.


Это действительно была женщина. Она была молодой женщиной, ее влажная кожа была твердой и гладкой, как тюлень. Гибкая, хорошо сложенная и очень обнаженная молодая женщина.


## Глава 8


Сироты из гавани


Теперь Ник держал ее в медвежьих объятиях, прижимая ее стройное влажное тело к его большому. Она перестала бороться с ним, обмякла в его яростных объятиях, ее открытый рот тяжело дышал: «Ф… друг! Не убивай меня! Людвелл!»


Он расслабился ровно настолько, чтобы не сломать тонкие кости. "А как насчет Людвелла? Ложь, и ты мертва!"


Слова лились из нее. Хороший английский со слабым американским акцентом. Очевидно, она провела некоторое время в Штатах. Это ничего не значило. Смайт сказал, что Тигры использовали женщин.


«Я знала его», - задыхалась она. «Клянусь! Я работала с ним. Он должен был приехать в Китай на прошлой неделе. Он не приехал. Я приехала в Гонконг, чтобы найти его, но было слишком поздно. Я видела, как его забрали, а позже он был убит. Я видела тебя с ним. Я пришла просить тебя о помощи ».


Ник усилил хватку. Девушка издала мягкий крик агонии. "Ты, Он", - прорычал N3. «Признайся. Тебя прислали Тигры. Признайся! Признайся, и я оставлю тебя в живых. Я добросердечный». Времени было так мало. В любую минуту филиппинцы будут выполнять свои приказы.


Она попыталась огрызнуться в ответ, и ему это понравилось. Он немного ослабил хватку, и она попыталась ударить его своими кулачками. «Глупец! Я не Они! Но я не могу терять время - убей меня или помогай мне, или отпусти искать помощи в другом месте».


Ник отпустил ее. Она знала, что Людвелл должен был уехать в Китай, и не уехал. На данный момент этого было достаточно.


«Вы никого не будете искать», - грубо сказал он. «Слушай. Возвращайся в воду и жди меня у якорной цепи. Спокойно. Мы должны убираться отсюда быстро. Идите!»


Она остановилась, чтобы подобрать нож. Ник наступил на него босой ногой и оттолкнул ее. «О, нет! Я позабочусь об этом. Иди».


Она исчезла через перила. Ник перебросил нож через борт напротив. Он забрал Хьюго и спрятал его в ножнах. Песок теперь быстро бежал сквозь стекло часов. Он вернулся к спасательной шлюпке, взял тело и перебросил его за борт на веревке. Когда оно коснулось воды, он легко отпустил его. Всплеска не было, только сосание и бульканье, когда маленький узелок упал вниз. Якорь надолго задержит Боя.


N3 одним легким движением перешагнул через поручень, зацепился за фланец, проходящий под портами, затем упал и зацепился за фланец крючковатыми пальцами. Он бесшумно вошел в воду.


Девушка ждала, цепляясь за якорную цепь. Ник прижался губами к ее уху. «Начинай плыть. На запад. В сторону Сай Инпун. Иди первой и ничего не пытайся - например, уйти. Иди тихо, остановись , если мы подойдем слишком близко к парому, сампану или джонке». Как запоздалая мысль: «С тобой все в порядке? Ты справишься?»


Она кивнула. Затем на палубе «Корсара» разразился ад. Повсюду вспыхивали огни, блестящие пальцы царапали темную поверхность гавани. Слышался звук бегающих ног, пронзительный свист, громкие крики. Мальчики определенно ценили Ника его деньги.


"Ад!" Ник подтолкнул ее. «Плыви под водой прямо с носа».


Он сделал глубокий вдох и пошел за ней. Он нащупал ее, почувствовал ее наготу, затем зацепился пальцами за пояс хрупких трусиков, ее единственную одежду. Он держал ее так, на расстоянии вытянутой руки, чувствуя сильный топот ее ног по своим. Он задавался вопросом, как долго она сможет оставаться под водой. Он был хорош под водой четыре минуты, но он не мог ожидать этого от нее. Неважно, удастся ли им уйти достаточно далеко, чтобы избежать Корсара. Внимание наблюдателей за хламом будет приковано к яхте.


Девушка продержалась больше минуты; затем он почувствовал, как она повернулась вверх. Он пошел с ней, все еще крепко удерживая ее за резинку трусиков. Они тихо прорвались в воду, в добрых 50 ярдах от отраженного луча света от Корсара. Все идет нормально. Он отпустил ее трусики.


Она тяжело дышала, немного кашляла и сплевывала воду. Она прижалась к нему, ее руки лежали на его широких плечах, а ее голые ноги обвились вокруг его. «Т… тебе придется мне немного помочь! Мое запястье - я думаю, ты сломал его, когда ударил меня».


Ник легко плыл по воде, поддерживая ее. «Ничего не поделаешь, - сказал он. «Не беспокойся об этом. Я отбуксирую тебя. А теперь больше никаких разговоров. Дыши, и мы начнем». Затем его осенила мысль. Возможно, она сможет помочь. «Где твоя одежда? Я имею в виду, у тебя есть база, убежище, куда мы можем пойти?»


«Мне негде нет места», - мягко сказала она, прижавшись к его губам. Ее дыхание было сладким. «Я оставила свою одежду под пирсом в районе Ван Чай. Это были пустяки - дешевое платье и пара обуви. Я думал, у нас будет время поговорить на яхте, что вы могли бы мне кое-что достать».


Не было времени объяснять - беспокоила джонка. «Теперь это неважно, - сказал Ник. "Давай выбираться отсюда." На джонке зажегся прожектор, и он начал исследовать воду вокруг Корсара. Эти ублюдки мало что упускали.


Она сразу уловила значение прожектора. «Кто-то нас ищет».


«Только меня. Давай, положи свою здоровую руку мне на плечо и держись. Расправься и постарайся держать свои ноги подальше от моих».


От Корсара до обветшалых пирсов и пляжей Сай Ин Пун было две мили. Само расстояние было пустяком - Ник Картер мог проплыть 20 миль, не дыша тяжело. Секрет действительно был в дыхании. Как только вы освоите это, плавать станет так же легко, как и ходить.


Но девушка была обузой, несмотря на всю ее стройность, и прошло добрых два часа, прежде чем они остановились под одиноким и безлюдным пирсом в Сай Инпуне. Девушка дрожала и стучала зубами, цепляясь за шпалу.


Она сказала. - "Мне так холодно!" «Так чертовски холодно! Разве мы не можем сделать что-нибудь быстро? Я не должна заболеть - я просто не должна! У меня еще есть работа».


N3 цеплялась за другую перекладину, покрытую водорослями и ракушками, и пыталась увидеть ее лицо. Напротив них, у соседнего пирса, пришвартовался старинный ржавый бродяга. Лампа на одной палубе отбрасывала слабый шафрановый свет под причал. Тем не менее он мало что мог о ней сказать, за исключением того, что ее глаза были огромными и темными, а зубы очень белыми.


Его разум метался. Он начинал думать, что теперь может доверять ей, кем бы она ни была, кем бы она ни была. Не очень-то ей доверять, конечно. Еще нет. Но позвольте ей сомневаться. Она приплыла в Корсар одна, она кое-что знала о Людвелле и не пыталась сбежать. На данный момент этого было достаточно.


Он пытался подбодрить ее. «Подожди еще немного», - сказал он ей. «Я знаю этот район. С наступлением темноты там довольно тихо, и вокруг много маленьких магазинчиков. Я оставлю тебя здесь и пойду на поиски еды. Хорошо?»


Она казалась испуганной. - "Оставишь меня в покое?"


«Придется. У меня в рюкзаке есть одежда. Боюсь, вы привлечете немного внимания, когда будете ходить голой. Я попытаюсь достать одежду и немного еды, и я скоро вернусь. Вы». Вам лучше остаться здесь. Я знаю, что там холодно и противно, но безопасно. Верно? "


К его удивлению, она засмеялась. "Хорошо. Вы действительно приютите сироту, не так ли?"


Ник похлопал ее по гладкому плечу. Он чувствовал мурашки по коже. «Мы чертовски уверены! А теперь подожди. Я вернусь, как только смогу».


"Поторопитесь!" Зубы стучали. «Пожалуйста, поторопитесь. Я онемела вся».


«Довольно крепкий ребенок», - подумал Ник, пробираясь через вонючую, слизистую воду к основанию причала. Он пробирался от сваи к свае сквозь морскую грязь, опасаясь выступающих шипов и битых бревен. По запаху он узнал, что поблизости канализация.


Он нашел шаткую лестницу и поднялся по ней. Ржавый портал бежал по пирсу. Кран отбрасывал яркую тень на сложенный груз. С корабля доносились голоса. Тусклый свет горел на баке. Нет проблем. Все они были пьяны или развлекали женщин, или и то, и другое.


Ник быстро оделся. Его одежда промокла, обуви на нем не было, но это не имело значения. Если бы кто-нибудь заметил его, они бы только подумали, что он был пьяным моряком, сбившимся с дороги. Он проверил стилет; «Люгер», теперь уже засунутый за пояс, свитер которого был хорошо натянут поверх него; и газовая бомба между ног. У него было много денег.


Он спустился с пирса, спустился по причалу и поднялся по гниющей деревянной лестнице на Des Voeux Road. Голодная собака съежилась при его приближении, а пара кошек перестала драться и убежала. В противном случае он никого не встретил. Его удача была с ним. Теперь о насущных потребностях, а затем - это внезапно поразило его, и он усмехнулся. Ему даже было куда пойти! Сегодня у Суи Ло будет пара незваных гостей. Что может быть лучше, чем в самом сердце вражеской страны? Потому что теперь он знал - он был так уверен, что поставил бы на годовую зарплату - кто защитник Суи Ло. Джим Пок.


Это было обоснованное предположение. В таких вопросах N3 редко ошибался. Все указывало на это. Как удобно было, что Джим Пок был сейчас в Красном Китае! Будда разрешил, чтобы он оставался там некоторое время.


Он нашел закуток и купил девушке одежду и обувь для них обоих. Недорогие резиновые туфли с загнутыми вверх носками. Если хозяин в очках и видел что-то странное в этом огромном мокром человеке с босыми ногами, он держал это при себе.


В другом магазине Ник купил настоящие американские сигареты и большую бутылку рисового вина. В крохотном продуктовом ларьке он нашел блины, обернутые вокруг пикантной горячей свинины. Он купил четыре. Армия держится на животе. Так что укрывайте сирот.


На обратном пути к пристани он прошел мимо универсального магазина. В окне был старый кожаный ремешок на запястье. Он вошел и купил его. Он надеялся, что ее запястье на самом деле не сломано, но в этом случае ему придется самому наложить на него шину. Они не могли пойти к врачу. Тигры Тонга искали его, и довольно скоро полиция Гонконга будет искать его. Он не оставил следов.


Вернувшись на причал, он оставил свои покупки в пещере в груде тюков. Он спустился по лестнице и тихонько присвистнул. Ее ответный свист вернулся, очень слабый. Ник вошел в воду, проклиная ее, и подошел к ней. Она все еще цеплялась за канат. Ник обнял ее дрожащее тело. «Теперь все в порядке. У меня есть еда и одежда наверху. Поехали».


Она прижалась к нему, дрожа и задыхаясь. «П-так холодно! Не думаю, что я могла бы продержаться на минуту дольше».


«У тебя все хорошо. Обними меня за шею и держись. Остерегайся шипов и прочего».


Он поднял ее по лестнице. Она стояла дрожа, расслабленная, не пытаясь прикрыть свою упругую грудь. Ник упал на колени и начал массировать ее длинные ноги, двигаясь вверх от щиколоток твердыми, сильными пальцами. «Это может немного повредить, но мы должны вернуть кровь. Сделайте то же самое со своими руками».


Она начала натирать руки. Ник повернул ее и размял ее бедра, упругие ягодицы. «Я должен был купить толстое полотенце», - сказал он. «Не думал об этом».


«Сейчас мне лучше», - сказала она. Она подтянула ноги под его руками, проверяя их, и он почувствовал, как оживают гладкие мышцы. Он дружески погладил ее. «Я думаю, ты выживешь. Одевайся и давай поедим. Тогда пойдем. Нам пока везет, но я не хочу настаивать».


Он купил ей черный джинсовый костюм, спортивную рубашку и белый бюстгальтер. О бюстгальтере вспомнил. Ее груди были достаточно твердыми и острыми, но немного тяжелыми для китаянки. Ей понадобится бюстгальтер.


Не говоря ни слова, она сунула грудь в чашки бюстгальтера и повернулась к нему, чтобы обнять его. Затем она надела толстовку с Дональдом Даком - она была единственной - и надела костюм кули. Она засунула свои узкие ножки в резиновые тапочки. «Золушка, новая версия», - пробормотал Ник. «Они подходят». Его собственные были слишком тугими.


Девушка села на корточки в традиционном китайском стиле. «Вы упомянули о еде? Я голодаю».


Ник протянул ей завернутый в газету блины. «Съешьте один, потом мы пойдем. Мы можем съесть остальное на ходу».


Она откусила блин и съела половину, прежде чем взглянуть на него. «Мы действительно в бегах, не так ли? Интересно, бежим ли мы от одного и того же?»


«Позже», - сказал Ник, набив рот блина. «Позже вопросы о другом. Прямо сейчас - как вас зовут?


«Фан Су. Это мое прежнее имя. В Штатах я использую Фрэнсис. Фрэнсис Суон. Кларк Харрингтон - ваше настоящее имя?»


N3 даже не моргнул. «А пока это так. А теперь доедай и заткнись. Я придумал, куда мы можем пойти, по крайней мере, на сегодня. Мы все обсудим позже».


Девушка кивнула. «Я вижу, что вы привыкли отдавать приказы, мистер Харрингтон».


"Я." - Ник допил блин и вытер рот газетой. «Еще одна вещь - вы говорите, что знали Боба Ладвелла? Вы знаете, как он был убит и кто убил его? Вы также знаете, почему?»


«Да. Я все это знаю».


Ник коснулся ее плеча. «Хорошо. А теперь давайте перестанем говорить. Я рад, что мы встретились сегодня вечером, дорогая. Ты мне очень поможешь».


Она была близко к нему, так близко, что ее груди касались его большой груди. В тусклом свете он увидел, что, по крайней мере, в этом плохом свете она была прекрасна. У нее были карие глаза с тенями под ними, нос прямой, уши маленькие и близко прижатые к голове. В ее голосе прозвучала мягкая мольба, когда она сказала: «Я должна доверять вам, мистер Харрингтон. И вы мне. Есть много работы, которую нужно сделать, очень опасная работа, и у меня нет времени на нее. в отчаянии. Очень в отчаянии! "


«Только время от времени, - думал он, когда они уходили с пирса, - вы могли бы сказать, что английский не был ее родным языком.


Они пересекли Des Voeux Road и поднялись по узкой улочке к Белчер-стрит. Ник поймал такси и объяснил ему дорогу. Теперь он мог закурить. Он роскошно вдохнул и откинулся на сиденье. Наконец-то все сдвинулось с мертвой точки.


Но девушка неподвижно сидела рядом с ним. Ее глаза искали его лицо. «Мы идем на пик? Куда?»


«На виллу человека по имени Джим Пок».


Он услышал шипение ее вдоха. «Джим Пок! Но он, я имею в виду, что я не могу туда пойти - он…»


N3 вежливо посмотрел на нее. - «Я знаю, кто и что он такое. Я также знаю, что он сейчас находится в Красном Китае. Думаю, ты тоже это знаешь, Фань Су».


Через мгновение она кивнула. «Да. Я знаю. Но я все еще не понимаю, зачем мы идем на его виллу. Это опасно. Очень опасно».


«Жизнь опасна, - сказал Ник Картер.


## Глава 9


Undertong


Ник отпустил такси в трех кварталах от виллы. Погода снова становилась кислая, туманная, моросил холодный дождь. Они молча шли по Харлех-роуд. Ник вспомнил то утро, убитого им кули, Боя и Людвелла. В общем, это был адский день. Но, наконец, он был в пути, и, если он точно не знал, куда идет, по крайней мере, он двигался.


На вилле было темно, если не считать нескольких ночных огней. «Неважно», - сказал он девушке, когда они обогнули дом во внутренний дворик. Она держалась рядом с ним, положив маленькую руку ему на плечо. "Это действительно дом Джима Пока?"


Он кивнул. «Я клянусь. Это предположение, но оно имеет значение. Если бы я знал свою Суи Ло - а я знаю».


Ее красивые губы сжались. «Она живет опасно, твой друг. Опасно и бесполезно». Он рассказал ей кое-что о Суи Ло в такси.


Дверь кухни была заперта. Ник вырвал пластиковый конверт из бумажника и, используя пластик как зонд, высунул язык замка. Дверь распахнулась. Он посмотрел на девушку. "Давайте уточним одну вещь, Фань Су. Я командую. Ло - моя старая подруга. Ее характер и нравы не касаются вас. Если вы встретитесь с ней, я буду говорить. Вы будете вежливы и очень внимательны. , очень тихо. Понятно? "


«Понятно, мистер Харрингтон».


Фань Су осталась на кухне, пока Ник бродил по дому. Он старался не включать свет и не выключал ночное освещение. Никаких слуг. Сви Ло, вероятно, была в городе. Теперь она имела свою машину. Ник подумал, чем она занимается. Она была страстной маленькой женщиной, и этим утром он оставил ее в одиночестве. Он поморщился. Играть с таким «защитником», как Джим Пок, было бы опасно.


Ник заставил девушку принять длительный горячий душ, пока варил кофе. В доме были хорошие ставни и задернуты все шторы. На данный момент он чувствовал себя в безопасности. Люди Тигра, в отсутствие самого Тигра, вряд ли подумали бы заглянуть в логово Тигра. Он выиграл немного времени. Немного, но, возможно, достаточно, чтобы разобраться в этом и придумать какой-то план.


Они сидели в темной спальне, пили кофе и курили. Ник Картер сказал: «Хорошо, Фань Су, начни говорить. Я спрошу, ты ответишь. Как ты узнала Боба Ладвелла? Почему?»


Она была в образе тени, сидящей, скрестив ноги, на большой кровати, в пижаме и счастливой куртке, принадлежащей Сви Ло.


«Я работала с мистером Ладвеллом в течение нескольких месяцев. Вы знаете, он был ЦРУ. Я главный агент Undertong в Гонконге и на Новых территориях».


"Минуточку. Что такое Андертонг?"


Она сказала что-то на мандаринском, чего он не понял. Он узнал пекинский диалект, но не понял слов.


«Это переводится как подполье», - сказала девушка. «Под прикрытием - группа сопротивления. Как FFI или Maquis во Франции. Можно сказать, партизаны, хотя мы недостаточно хорошо организованы, чтобы сражаться как партизаны. Это придет».


Ник закурил и долго смотрел на нее в колеблющемся пламени. Ее глаза встретились с ним, не дрогнув. «Я думаю, ты врешь», - сказал он. «Китайского подполья нет. Коммунисты слишком хорошо организованы, их контрразведка слишком хороша, а ваши крестьяне не будут сражаться». Это была сумма всех знаний, который он получил по этому поводу. Его мало заботила книга, мнение Вашингтона. Он хотел, чтобы она отреагировала на его насмешки.


Она вспыхнула. «Это ложь! Наши люди будут сражаться - если им дадут оружие и будут правильно вести. Мы только начали, это правда, но мы продвигаемся вперед. Это очень опасно и очень медленно. Пекинские агенты есть везде ... двойники и провокаторы ». Она вздохнула во мраке. «Если вы агент Пекина, я мертвая женщина».


Ника мрачно усмехнулся. «Это ты, дорогая!


Я должен поверить тебе на слово, что это не так. А теперь продолжай. Как вы связаны с убийством Людвелла? "


«На самом деле нет. Но он должен был встретиться со мной на прошлой неделе в Китае, но он не приехал. В то время это была обычная встреча. Он должен был принести деньги и информацию».


«Людвелл был кассиром этой операции?


«Полагаю, что да, если вы так это называете. Он работал с нами один, наш единственный контакт с ЦРУ».


Мой Бог! подумал Ник. Неудивительно, что бедный ублюдок нервничал. Пытаясь устроить революцию в красном Китае, построить подпольный аппарат сам!


«Значит, он не появился на прошлой неделе. И что тогда?»


«Многое произошло, - сказал Фань Су. «Очень многое произошло, и это произошло очень быстро. Главный красный генерал дезертировал и связался с нами, с Андертонгом. Он хочет, чтобы мы вывели его из Китая. У меня не было времени связаться с Лудвеллом. Это было мое решение и я решила попробовать. Затем я отправила сообщение в Гонконг, к Ладвеллу, через нашу обычную сеть. Он ответил, что приедет и поможет мне вывести генерала. И что он принесет деньги или кое-что из того, что требовал генерал ».


Эта новость не удивила Ника. Китай был удивительной страной. "Сколько денег?"


«Полмиллиона долларов. Ладвелл должен был внести сто тысяч наличными в качестве залога».


Ник подумал, что этого мало для высокопоставленного китайского генерала, готового говорить свободно. ЦРУ никогда не приходилось публично отчитываться о деньгах. Да и AX тоже.


«Тогда зачем вы приехали в Гонконг? Вы все это устроили или думали, что сделали. Ладвелл приезжал за генералом. У него были деньги. Почему вы?»


Немного тишины. Он видел, как она пожала стройными плечами. «Поездка в Гонконг для меня ничего не значит - у меня отличное прикрытие. Хорошие документы. Иногда я пересекаю границу два или три раза в неделю, привозя овощи на рынок. Я должна работать на ферме недалеко от деревни Паоан, на Китайской стороне. Все охранники меня уже знают ».


Он не был удовлетворен. «Тем не менее, тебе на самом деле не нужно было приходить. Я знаю об этом - каждый раз, когда ты переходишь дорогу, ты рискуешь, используешь немного удачи. Почему ты пришла на этот раз? Не лги мне».


«Я не буду лгать. Я не могу позволить себе лгать. Мне слишком отчаянно нужна твоя помощь. Я пришла проверить твоего друга, Ладвелла. Я… я не совсем ему доверяла. Не его мотивам, а его способностям. Он много пил и… ну я знаю, когда мужчина боится ».


Учитывая то, что Ник знал о Бобе Ладвелле, это имело смысл. «Ты была права», - признал он. «Когда-то Ладвелл был хорошим человеком, но оставался там слишком долго. Он заплатил за это».


«Я знаю. Я видела, как его забрали. Я ничего не могла сделать».


Ник наклонился к кровати. «Расскажи мне об этом».


«У меня был строгий приказ, - продолжила девушка, - не пытаться связаться с Людвеллом лично в Гонконге. Ни при каких обстоятельствах! Я даже не должна была звонить ему по телефону. Поэтому я последовала за ним, наблюдала за ним. Это было все, что я могла бы сделать. Я собирался нарушить охрану, не подчиняться приказам, если он не сдержит свое слово, и пойти за генералом. Больше всего мне нужны были деньги. Генерал не придет, пока они не будут у него.


«Мы еще посмотрим, - сказал Ник. Он думал о далеком будущем, уже пытаясь сплести план в своем изощренном мозгу.


«У тебя сейчас нет денег», - сказал он. «Может быть, у красных тигров».


"Да." Она казалась обескураженной. «У Джима Пока есть деньги. Или скоро будут».


«Может, он не доживет до этого, - сказал ей Ник. «Не обращайте на него внимания. Вы следовали за Ладвеллом? Вы видели, как тигры схватили его?»


«Да. Я никогда не отставала. Я была рядом, когда он встретил тебя и когда ты ходил в клуб крикета на танцы. Я следил за рикшей кули, который шел за тобой».


«Чем меньше об этом будет сказано, тем лучше, - подумал Ник. Теперь он был на грани доверия ей - до определенной степени и с некоторыми оговорками.


«Вы последовали за Ладвеллом, когда он ушел с танцев? Что он сделал? Куда он пошел?»


«Он ушел с танцев около одиннадцати. Рикша последовал за ним. Я последовала за ними обоими. Людвелл пошел к себе домой, в квартиру недалеко от университета, и переоделся. Пока он был в квартире, рикша сделал телефонный звонок. Потом он ушел, просто побежал прочь ".


«Назад в клуб, чтобы следить за мной, - подумал Ник. Они уже интересовались мной.


«Неужели другой тонга подобрал Людвелла, когда он выходил из квартиры?»


«Да. Я снова последовала за ними обоими. Я начала очень волноваться. Я думала, что у Людвелла теперь должны быть деньги с собой, и я знала Тигров. Но я ничего не могла сделать. Тигр никогда не выпускал Людвелла из его поля зрение. Я не мог предупредить его, не взорвавшись ».


Ник согласился. "Похоже, Людвелл знал, что за ним следят?"


«Нет. Он вел себя так, как будто он был открытым. Я до сих пор этого не понимаю».


"Я могу понять." Он подумал о напитках, которые мужчина пил в клубе. Богу известно, сколько еще у него было дома. Конечно, для нервов. И было его фаталистическое состояние ума. Вероятно, так или иначе, ему было все равно.


Теперь N3 сказал: «Ладуэлла, должно быть, вели в течение нескольких недель, как я это вижу. И не знал об этом. знали, что он был агент ЦРУ. Но его убил Тигровый Тонг, а не китайская контрразведка. Я не знаю. вполне понятно. Как Tiger Tong попадает в действие? "


Ее тихий смешок был невеселым. «Это проще всего, мистер Харрингтон. Общество Красного Тигра - это гангстерская организация. Они работают на каждого, кто им платит. Красные китайцы платят им хорошо. Для китайцев проще и, вероятно, дешевле нанять наемных работников. «Тиграм» предстоит делать свою грязную работу в Гонконге, чем устанавливать сложный аппарат. Вот и все ».


«Но они точно знали, когда убить Людвелла. Незадолго до того, как он отправился в Китай, и когда у него были все эти деньги».


«В Пекине не дураки», - сухо сказала она. «Они получают то, за что платят. Джим Пок очень эффективен».


«Я верю в это. Сегодня он намного богаче. Но продолжайте. Когда и как они получили Ладвелла?»


«Он сел на паром до Коулуна. Было немного подождать, прежде чем паром ушел, и Тигр сделал телефонный звонок. Затем он последовал за Людвеллом на борт парома. Я тоже. Когда мы достигли стороны Коулуна, Людвелл отправился в отель Peninsula, чтобы отдохнуть и выпить. Или так, я полагаю. Он вошел в бар. Через несколько минут он вышел и пошел на вокзал. Не пассажирский, а грузовой… "


"Фрахт?"


«Да. Это темный и одинокий район по ночам. Он облегчил им задачу. Слишком просто. Я видел все это из тени божественного дома. Рядом с ним с визгом подскочила большая машина, и его втащили внутрь. Он попытался сбежать. дрались, и они вырубили его дубинками. Я знал, что он был почти мертв, и я ничего не могла сделать. Но я должна была следовать за ними. Я рискнула, взяла такси и пошла за ними - это сломало мне прикрытие, как бедной нищенки, но мне пришлось это сделать. Водитель такси подумал, что я сошла с ума. Он не двинулся, пока я не показала ему деньги ».


"Куда они его забрали?"


"Не очень далеко. Это меня немного озадачило, пока я не увидела, что здание принадлежит Джиму Поку. Оно находится на складских дворах. Я ждала, зная, что происходит внутри, пока не выйдут люди Пока, Тигры. несут корзину ".


Впервые ее голос сорвался. «Я… я знала, что было в корзине. Я хорошо знаю работу тигров. Я снова последовала за ними, видела, как они оставляли корзину в старом доме на Шанхайской улице. Затем они уехали. На этот раз я не последовала за ними. . Я была в отчаянии и напугана. Я не знала, что мне делать без Людвелла и денег. Я ... "


«А потом, - мягко прервал его Ник, - ты подумала обо мне. Верно?»


Он услышал ее вздох в темноте. Когда она затянулась, ее сигарета загорелась. «Да. Б… но как ты узнал?»


«Я точно не знал», - признался Ник. «Я догадался. Вы были в отчаянии и видели, как я встречался с Лудвеллом на заброшенном пирсе. Вы думали, что я тоже из ЦРУ?»


«Я думала, что ты оттуда. Я хорошо тебя рассмотрела, и, ну, ты выглядел более способным, сильным и выносливым, чем Людвелл. В любом случае, я думала, что в данных обстоятельствах это должно быть больше, чем просто светская встреча».


«Вы ошибались», - мягко сказал ей Ник. «Это было чисто социальным. Или почти так. Он хотел, чтобы я оказал ему личное одолжение, вот и все».


"Как вы говорите, мистер Харрингтон". - Она казалась неубедительной.


Ник закурил им обоим еще одну сигарету. Он мог бы выпить, но решил пропустить. У него было неприятное ощущение, что работа только начинается. Передавая ей сигарету, он сказал: «Значит, вы позвонили в полицию и рассказали им о теле? Вы упомянули меня. Вы хотели посмотреть, что произойдет. Почему?»


«У меня не было шанса поговорить с вами. Возможно, вы из ЦРУ, а можете и нет. Возможно, вы работали на Пекин или на Джима Пока, и, возможно, именно вы выдали Людвелла. Возможно, вы даже подставили его, быть убитым. Я просто не знала! "


"Но почему полиция?"


«Я думал, что посмотрю и посмотрю, как они с тобой обращаются. Если они вскоре отпустят тебя, а затем ты отправишься в американское консульство, чтобы сделать отчет - ну, я думал, что это будет почти наверняка, что Вы также были из ЦРУ. Возможно, вы были даже начальником Людвелла, о котором он мне не сказал. Естественно, он не стал бы этого делать. Но когда я наблюдала за вами и Людвеллом, в вас было что-то, что заставило меня подумать, что вы команда. Я рискнула ".


«Да, конечно, девочка. Но тебе повезло. Думаю, я найду твоего генерала. Где он сейчас?»


Она сошла кровати и стояла перед ним на коленях. Она положила руки ему на колени и уткнулась в них лицом. «Ты будешь? Ты действительно поможешь мне вытащить его? О, Боже! Я так рада. Так рада. Это - это ужасно важно, и с тех пор, как Людвелл был убит, все это было на моих плечах. напугана до полусмерти ". Она плакала.


Ник похлопал ее по гладкой голове. «Я знаю. , И перестань волноваться. Мои плечи чуть больше твоих. Но где генерал?»


Он слышал, как она шарила в темноте. Ее мыло и запах женщины были сладкими в темноте. Ее волосы источали тонкий аромат.


«Черт возьми», - сказала она ему. «Какой я дурак. И платка нет».


Ник пересек комнату в темноте и взял с туалетного столика Сви Ло носовой платок. Он вернулся и протянул ей. Она встала и вернулась к кровати. «Мне очень жаль. Я больше не буду этого делать».


«Вы были в напряжении», - сказал он. «Ты будешь еще хуже. Сказать нечего, а впереди у нас чертовски много работы. А теперь, черт возьми, где генерал?»


«Он прячется в заброшенном буддийском храме недалеко от деревни Хэнкангхау. Это недалеко от железной дороги, но, конечно, нам это нехорошо».


«Совсем нет. Как далеко эта деревня от границы?»


«Около десяти миль по прямой, но местность плохая. Перед самой границей есть горы, а затем много болот. Было бы очень опасно перебросить его через Шам-Чун. Я надеялся, что возможно, с твоей яхтой или даже джонкой мы могли бы ... "


«Это ушло», - коротко сказал он ей. «Мы никогда не сможем этого сделать. У меня есть причины так говорить».


Бесполезно говорить ей, что Смайт, вероятно, арестует его в тот момент, когда он попытается переместить Корсар. Смайт, вероятно, все равно арестовал бы его, если бы он застал его в доме Джима Пока. И там джонка Тигра; она будет преследовать Корсара каждую милю, даже если бы он мог плыть. Он не хотел устраивать морское сражение в гавани Гонконга. У него и так было достаточно неприятностей.


«Есть только одна мелочь, о которой ты не упомянула», - сказал он ей немного лукаво. Это его развеселило. Вы не могли винить ее за то, что она пыталась показать вещи как можно лучше.


"Что?"


«То, что китайцы знают или подозревают, что ваш генерал где-то недалеко от границы. Вот почему они закрыли границу и двинули так много войск, не так ли? Все в Гонконге это знают. Красные могут потерять много лица, если генерал сбежит и напишет свои мемуары в Вашингтоне. Они не могут потерять еще больше лица. В последнее время им очень не повезло, в Африке, Индонезии и даже в Пакистане. генерал уходит, это может взорвать все небо. Все это правда, не так ли? "


«Да», - признала Фань Су. «И это еще не самое худшее. Генерал ранен. Сильно ранен. Он и двое сопровождающих его мужчин столкнулись с патрулем по дороге из Кантона. Эти люди были членами Undertong. Я думаю, они оба были убиты. надеюсь на это. Но если бы один из них был жив, его бы заставили говорить, и китайцы узнают, что генерал находится поблизости. Он был сильно ранен в результате стрельбы, но он сбежал и спрятался в буддийском храме. Если они заподозрят он где-то рядом, они все обыщут. Они найдут его - только вопрос времени. Нам нужно поторопиться ».


«Что ж, поторопись немного медленно прямо сейчас. Я сказал, что вытащу его, и я сделаю это, но обо всем по порядку. Прежде чем мы выберемся из Китая, нам нужно попасть внутрь. У тебя есть идеи по этому поводу?»


«Нет. У меня не будет никаких проблем, но белый человек не может этого сделать. Не сейчас. Не как белый. Ладвелл сказал, что у него есть надежный способ попасть внутрь, но он никогда не говорил мне, что это было. "


Нику пришлось признать, что он никогда не сможет сойти за китайца. Не с такой строгой охраной.


«Ты слишком большой и сильный», - согласился Фань Су. «Они заметят тебя через минуту. И они обыскивают все сейчас, приходят и уходят. Я не могу спрятать тебя под своими овощами».


Мозг Ника работал с большой скоростью. Должен был быть ответ. Попасть внутрь было непросто - он решил, что выбьет себе дорогу бульдозером, если понадобится.


Он медленно сказал: «Ты можешь войти одна, хорошо?»


«Да. Никаких проблем. Они привыкли ко мне и моей повозке с волами. Но я бы не посмела попытаться переправить…»


«Нет. Мы не будем этого делать. Но вы можете войти отдельно и присоединиться ко мне. Вопрос - как мне попасть?»


Идея промелькнула в мозгу N3 и начала расти. У Людвелла должно быть все продумано, должно быть, у него был какой-то трюк или уловка. Может, ему удастся выковырять мозг мертвого человека.


«Вы говорите, что Людвелл был у грузового сарая во дворе?» Ник потер щетину на подбородоке. У Людвелла, должно быть, была очень веская причина ходить на склад ночью. «Подумай как следует», - сказал он Фань Су. "Все, что вы можете вспомнить. Все!"


Тишина. Он слышал ее легкое дыхание. Потом: «Ну, он не пошел в главный грузовой сарай. Поменьше - я сейчас вспомнила, там хранят скоропортящиеся продукты. Я слышала работу холодильного оборудования».


«Хммм… там немного. В любом случае, это все входящие вещи. Гонконг не доставляет еду. А Людвелл уезжал. Ему понадобится…»


"Подождите!" В ее тоне было волнение. «В том сарае есть еще кое-что - трупы!»


Ник щелкнул пальцами. «Конечно. Вот и все, Су! Тела ждут, чтобы вернуться в Китай, чтобы их похоронили. Они прибывают со всего мира. Они должны отправлять их обратно каждый день. Ей-богу, я думаю, у нас это есть. Людвелл собирался пересечь границу в гробу! "


Она сомневалась. - "Вы собираетесь попробовать это?"


"Это зависит от." - Ник был осторожен, взвешивая все углы. У Людвелла была своя собственная организация. Все было настроено. Он выполнял прямую или моментальную, внештатную операцию, не теряя времени. Была большая разница.


«Это зависит от тебя, Су. Все на данном этапе зависит от тебя. Насколько хорошо организован твой Undertong в Гонконге? Насколько он эффективен - сможешь ли ты сделать что-то в спешке?»


«Я думаю, что мы эффективны. Пока есть только кадры, но если вы не будете требовать слишком многого, возможно, мы сможем это сделать. Но мне придется сделать это в одиночку, вы понимаете. Я не могу раскрыть…»


Ник резко засмеялся. «Еще не доверяешь мне, а? Хорошая девочка. А теперь послушай - ты можешь принести сюда дешевый гроб с отверстиями для воздуха», который нельзя заметить? Можете ли вы получить здесь документы о допуске в агентстве Китая, чтобы отвезти вашего бедного старого дедушку обратно в Китай? Это самое главное, документы ".


«Я могу их подделать. Это займет час или около того».


«Сделай это. Возьми одежду для погребения. Разве не существует обычай раскрашивать лица умерших, чтобы они снова стали молодыми?»


Она подумала секунду. «Уже не так много, но раньше это было сделано».


«Мое лицо будет раскрашено. Я был старомодным дедушкой. Вы знаете, просьба о погребении. Это должно сработать. Что вы знаете о расписании поездов?»


«Это легко. В день ходит только один поезд. Он отправляется с конечной остановки в Гонконге в полдень и прибывает в Ло Ву около часу дня. Каждый должен пересечь границу и проверить свои документы».


"А как насчет грузовых вагонов?"


«Если они едут в Китай, их проверяют на границе, а затем опечатывают. Это затруднение в вашем плане. Я думаю, что первой остановкой после границы будет перекресток Камфор-Хед. Я должна была бы отправить туда гроб. Поезда не буду останавливаться в маленьких деревнях. Так что мне придется приехать на перекресток Камфор-Хед, чтобы вытащить вас ".


Умная девушка. Она уже думала наперед, следуя плану. «Это может сработать, - сказал себе Ник. Это было достаточно дерзко. И его удача была сильной и хорошей.


«Как далеко от этого перекрестка до храма, где прячется генерал?»


«Двадцать миль или около того. Нам придется пройти пешком, а местность суровая».


"Ничего страшного. Мы сделаем это ночью и доберемся до храма на рассвете. Это даст мне целый день, чтобы все обдумать, пока мы ложимся спать. Обязательно возьмите с собой хорошую карту и компас - если сможете. делайте это без опасности. В противном случае пропустите их ".


«Они давно не обыскивали меня или мою тележку. Я подыгрываю некоторым пограничникам - они глупые черепахи и думают, что однажды они собираются заманить меня в свои бараки».


Ник встал и зашагал по спальне. «Значит, это все. По крайней мере, мы приступим к реализации этого плана. Вы уходите сейчас и начинаете все двигаться. Я останусь и позабочусь о Сви Ло, когда она вернется домой. Если она это сделает. авантюра, но мы должны это сделать. Мы должны держать пари, что Джим Пок не вмешается, что слуги не вернутся, и что люди Пока не поймут, где мы находимся. Это много если. Теперь вы идете. Вам придется спуститься к канатной дороге - лучше не брать такси из этого района - и забрать гроб и бумаги сюда до рассвета, если возможно. Обязательно используйте людей, которых вы можете доверять. Мы определим время позже. Я не хочу проводить в этом гробу больше времени, чем нужно ».


Он выпустил ее через заднюю дверь. Дождь прекратился, но все еще оставалось туманным и сырым. На ней снова были черные джинсы и резиновые туфли. Он осмотрел ее запястье и обнаружил, что оно не сломано, а только сильно ушиблено и растянуто. На ней был браслет.


Собираясь ускользнуть в туман, она заколебалась. «Девушка, которая здесь живет - вы не собираетесь ее убивать?»


"Нет, конечно, нет. В этом не будет необходимости. Но я должен защитить ее, если смогу. Я планирую инсценировать фальшивое ограбление и оставить ее связанной. Это немного заметет наши следы и может даже обмануть Джима Пока ".


"Я сомневаюсь, что."


«Я тоже», - сухо сказал Ник. «Но это лучшее, что я могу придумать. Почему ты беспокоишься о ней?»


«Я не знаю, правда. Но если она невиновна во всем этом, мне бы не хотелось, чтобы ей было больно».


«И я тоже. Я сделаю все, что в моих силах. А Суи Ло из тех, кто знает, как позаботиться о себе. А теперь иди».


Она наклонилась к нему и легонько поцеловала в губы. Ее губы были сладкими, как бутоны лотоса. "Ят низкое солнце фонг".


«И твоя дорога тоже», - сказал Ник. Он закрыл дверь и вернулся в холл, чтобы дождаться Суи Ло.


Пока он ждал, он немного волновался. Ему предстояло погрузиться в глубокий транс, йога-пратьяхара, вызывающая подобие смерти. Он никогда не делал этого раньше. Как он сказал девушке, это была адская авантюра. Он собирался заснуть, и, если ему повезет, он никогда не проснется.


## Глава 10


Ходячий труп


Его мозг проснулся раньше всего остального тела. Он сразу осознал рот. Рот и мехи. Сам по себе мягкий, красный, бесплотный рот. Пыхтящий мех нагнетает в него горячий сладкий воздух. Псих! Он, должно быть, все еще находится в трансе, хотя вы не должны были видеть сон в йога-трансе. Значит, они ошибались. Его старый гуру ошибался. Потому что ему наверняка снились этот горячий задыхающийся рот и этот мех.


Ник Картер открыл глаза. Он почувствовал прикосновение легкого дождя к лицу. Зубчатый камень прижался к его спине, и его пальцы, когда афферентные нервы медленно ожили, почувствовали сосновые иглы. Его разум начал каталогизировать раздражители: он был жив, он был на открытой местности, шел дождь, было темно - и кто-то его целовал!


Все это вернулось обратно. Он был жив! Это сработало. Он пересек границу в гробу, в товарном вагоне с множеством других гробов, в каждом из которых были китайцы, возвращавшиеся на отдых в свою родную провинцию. Но почему поцелуи? Было приятно, но почему? Это было адское время для поцелуев! И горячие мехи, накачивающие его - все-таки он пленник? Была ли это какая-то новая китайская пытка, хитрая и хитрая?


Ник поднял руку и почувствовал мягкость. Грудь женщины. Она лежала на нем, ее рот был прижат к его губам, дыша в него. Он мягко оттолкнул ее и сел. "Я в порядке."


«Слава Богу! Я была так напугана. Я думал, что ты действительно мертв. Я не знала, что делать, поэтому, когда я вытащила тебя из гроба, я попробовал реанимацию рот в рот. Я действительно не думала об этом. Что это будет работать. Я, о, я не знаю, что я думала! " Она начала резко смеяться, и он услышал начало истерии.


Ник нежно хлопнул ее по лицу. Она отпрянула, затем перестала смеяться и, все еще стоя на коленях, посмотрела на него. Одна рука ласкала щеку, которую он ударил. «Знаешь, ты выглядел мертвым! Гроб открыли на границе».


"Христос!"


Она снова рассмеялась, все еще нервничая, но теперь с вменяемой ноткой в голосе. «Я тоже думала, что умру! Но ты их обманул. Ты всех обманул. Ты выглядел таким мертвым!»


Ник поднялся на ноги и потянулся. Его большие мускулы были жесткими и болезненными при возвращении к жизни. «Эта пратьяхара действительно работает», - сказал он. «Как это работает. Я чувствую себя мертвым. Где мы?»


«В нескольких милях к югу от перекрестка Камфор-Хед. Я не могу тянуть вас дальше, и я вспомнила это место». Она указала на небольшую скалу позади Ника. Они оказались в густых зарослях бамбука и гигантского баньяна. «Там есть небольшая пещера и рядом ручей. Но я не думаю, что нам стоит здесь оставаться. Это слишком близко к дороге, и везде солдаты. Регулярные части, ополчение и даже танки. Я думаю, что теперь это точно. что один из курьеров говорил перед смертью, и они знают, что генерал где-то здесь. Это только вопрос времени, когда они найдут храм ».


Словно в подтверждение ее слов Ник услышал рычание грузовиков с дороги. Он заглянул сквозь бамбук и увидел их, по крайней мере, дюжину из них в колонне, направлявшейся на юг.


«Ты прав. Нам лучше идти. Где гроб?»


Она указала. «Вон там. Я не могла поднять тебя, поэтому мне пришлось столкнуть его с тележки. Он сломался, и я вытащила тебя».


Он похлопал ее по руке. «Хорошая девочка. Вы проделали отличную работу, Фань Су. Я думаю, мы справимся. Но поговорим позже. Прямо сейчас мы переезжаем!»


С ложного дна в гробу он извлек свое оружие, а также одежду, карту, компас и плоский ящик с аптечкой. Фальшивое дно было идеей Фань Су и Ник признал, что это было хорошо. Лучше, чем везти вещи в телеге. Если пограничники дошли до того, что обыскали гроб на предмет ложного дна, игра все равно сорвалась бы к черту.


Рядом с разбитым гробом стояла двухколесная тележка с длинными ручками, на которой она перевезла его с вокзала. Ник нашел ручей и погрузил лицо в холодную воду, смывая краску с лица, а она пила и рассказывала ему, как это было на станции.


Фань Су была склонна игнорировать это, но время от времени он замечал дрожь в ее голосе. Он задавался вопросом, как долго она сможет продержаться в таком напряжении. Надеюсь, пока они не переправят генерала через границу, но Ник знал, что не может на это рассчитывать.


«Это было действительно очень легко», - заключила она теперь. «Документы были в порядке, а на границе всегда ведется настоящий обыск, поэтому милиция беспечна и ленива. Я подождала, пока не стемнело, когда светит плохо. Они почти не обращали на меня внимания. мое лицо и волосы, и я тряслась и скулила. Вы были на платформе с двумя другими гробами. Мне пришлось дать одному молодому негодяю пять гонконгских долларов, чтобы помочь мне погрузить вас в тележку. Затем я ушла. Никто не обращал внимания. Люди все напуганы и сидят дома. До сих пор это было очень легко ".


Ник привязывал ножны стилета к руке и клал «люгер» в пластиковую кобуру на поясе. Он скинул погребальную одежду и теперь надел стеганый костюм и шапку из потрепанной собачьей кожи. На расстоянии он мог бы пройти проверку на китайца - очень большой и толстый китаец - но на крупном плане он был бы мертв. Буквально.


Он вошел в небольшую сосновую рощу, чтобы облегчиться и поправить газовую бомбу Пьера между ног. Он услышал, как Фань Су ушла в кусты в противоположном направлении. Когда он вернулся, он обнаружил, что она умывает лицо в ручье. Ник хорошо подумал и теперь принял решение. Он рассказал ей, кто он такой и на кого работает. Самое главное, все, что ей нужно было знать, чтобы понимать его и доверять ему.


Девушка уставилась на него, ее большие карие глаза испугались. «Т-ты действительно Ник Картер! Из АХ, организации убийств?»


«Нас сильно оклеветали», - мрачно усмехнувшись, ответил Ник. «Нашими врагами. Мы не убийцы, знаете ли. Только палачи. Мы действуем по некоему золотому правилу, можно сказать - мы поступаем с другими, прежде чем они смогут сделать с нами!»


Он добавил: «Это строго между нами, вы понимаете. Вы будете звать меня Ник - больше ничего. Когда все закончится, вы забудете, что когда-либо видели меня, а я ничего вам не сказал. Понятно?»


Су вытерла лицо рукавом. Теперь она причесала пальцами свои спутанные темные волосы. «Понятно, Ник. Но забыть такого человека, как ты, будет нелегко. Но я обещаю попробовать».


Ник обнял ее и легко поцеловал. Она цеплялась за него, обвивая руками его шею, а ее стройное тело податливо сопротивлялось массивности его костей и сухожилий. «У нас будет немного времени», - прошептал он. «Позже, когда это закончится, Су».


Он осторожно оттолкнул ее. «А теперь, вперед. Я хочу быть на расстоянии крика от храма до рассвета».


Это была незабываемая ночь. Даже его огромная сила подверглась испытанию; он никак не понимал, как девочка выдерживала. Поход был кошмаром, задуманным в аду. После первого часа ни у кого не было охоты для разговоров. Ник шел и она вела, упорно, спотыкаясь и падая. Иногда Ник переносил ее на милю или около того, пока она не настаивала на том, чтобы ее отпустили.


Они не осмелились ехать по дороге Хэнкан. Она была полна войск и грузовиков, и время от времени они слышали зловещий рёв движущихся танков. Они попытались пройти параллельно дороге, в тысяче ярдов к западу, и вскоре оказались в болоте рисовых полей, дамб и канав по колено в грязи. Жалкая мелкая морось не утихала. Не было и намека на луну, а небо было влажным, черным удушающим одеялом. Ник восхищался способностью Су не терять ориентацию.


Во время короткой остановки для отдыха она объяснила. «Я родилась недалеко отсюда», - задыхалась она. «В Вайчоу. Я выросла в этой стране - до тех пор, пока не переехала жить с бабушкой и дедушкой в Штаты и поступила в колледж».


Ник вытащил лицо из грязи, чтобы узнать, как называется ее колледж.


«Беннингтон. В Вермонте. Вы об этом знаете?»


"Я знаю это" Однажды, давным-давно, он знал милую девицу из Беннингтона. Теперь он вспомнил, что девица была ключевым словом. Грязь на его лице потрескалась, когда он улыбнулся. Странно думать об этом сейчас!


Вертолеты подлетели к тому моменту, когда они собирались покинуть канаву. Они снова распластались в болоте и слушали, как вращаются роторы, когда вертолёт пролетал прямо над ними, очень низко


«До сих пор, - сказал Ник, - я ругал дождь и туман. Теперь я надеюсь, что он продлится весь день. Я, должно быть, поскользнулся - я не рассчитывал на « коптеры ».


Су лежала на руках для тепла. Она кивнула ему в грудь. «Рядом с границей есть площадка. Они снова исчезнут, как только она очистится».


Они пошли дальше. Вскоре девушка двинулась вперед с дороги, и они начали огибать или взбираться на череду небольших пиков и карабкаться через серию глубоких узких оврагов. Однажды Ник поскользнулся на сланце, чуть не подвернул лодыжку и выругался с чувством и большим артистизмом. Су приложила палец к губам. «Мы должны быть тише. Этот туман разделяет два пути, Ник. Мы их тоже не видим. Если мы наткнемся на сторожевой пост, будет плохо».


«Для них», - мрачно сказал он ей. Но она была права. После этого он выругался себе под нос.


Они начали уверенно подниматься. Они достигли плато, усаженного соснами, камфорами и кедрами. Редкая трава под ногами уже была убита зимой. Кое-где валуны собирались гротескными образованиями. Они остановились для еще одной передышки, прижавшись друг к другу в неглубокой пещере, образованной двумя изогнутыми камнями.


Су дрожала от холода. Он прижал ее к себе. «С этого момента мы должны быть особенно осторожными», - сказала она. «Не только патрулей. Здесь и волки, и кабаны, и, насколько я слышала, много бандитов».


"Бандиты?" - Он резко рассмеялся. «Я думал, что великое правительство в Пекине уничтожило всех бандитов. Но, может быть, это и хорошо. Сможете ли вы использовать их в своем Андертонге?»


"Нет. Они ненадежны. Большинство из них на самом деле не бандиты, а просто люди, которые не могут пересечь границу. Или которые сбежали и были отправлены обратно, а затем снова сбежали от коммунистов. Они никогда не перестают пытаться добраться в Гонконг ".


N3 сказал, что это действительно был адский рай - без каламбура - когда нужно было строить стены, чтобы удерживать людей внутри, а не снаружи.


Когда пришло время двигаться дальше, он сказал: «Как далеко теперь до храма? До рассвета осталось недолго». Ни у кого из них не было часов. Такая роскошь могла легко их выдать.


Фань Су встала с легким стоном, выгнув спину и потерев руки. «Сейчас недалеко. Возможно, две мили. Мы подойдем к крутому обрыву, где заканчивается это плато, а внизу в долине находится храм». Она заставила себя немного рассмеяться. «Но мы не сможем увидеть это в этом ... в этом смоге! Он хуже, чем Лос-Анджелес». "Вы тоже жили там?"


«Я жила во многих местах, Ник. Я буду жить в большем количестве мест - пока я живу и буду заниматься этой работой. Это будет всю мою жизнь или пока Китай не станет свободным».


И это, - немного грустно подумал Киллмастер, - вероятно, будет на всю твою жизнь. Как дела шли. Чан, немногим лучше бывшего бандита и военачальника, а теперь у него лопнувший мочевой пузырь, никогда бы не вернулся на материк без помощи США. Вашингтон не собирался увязать в сухопутной войне в Китае. Вьетнам был достаточно неприятным. Он погладил ее запачканные грязью волосы, которые почему-то все еще пахли свежестью, и обнял ее.


Давай. Чем раньше мы выведем вашего генерала, тем скорее вы начнете планировать вторжение. "


Она изучала его лицо в первой слабой бледности зари. «Вы смеетесь надо мной! Думаете, я безнадежный любитель?»


«Я не знаю. Ты была потрясающей, Су. Нас бы сейчас здесь не было без тебя. Но с этого момента все будет тяжело. Действительно грубо. Давай».


Погода стала извращенно суровой. Когда они достигли края плато, дождь прекратился, и облака начали рассеиваться с удивительной быстротой. Ник яростно проклял богов погоды, не обращая внимания на синтаксис и грамматику.


«Дождь и туман всю ночь, когда он нам не нужены, а теперь он проясняется! Теперь! Эти проклятые вертолеты весь день будут жужжать, как пчелы».


Они укрылись в густой поросли мокрого папоротника у края. Глубокий овраг под ними все еще был наполнен клубящимся клубком белого тумана, цеплявшимся за гребни и валуны, как потерянные призраки. Это напомнило Нику одну из второстепенных ям ада Данте.


«Мы будем в храме», - сказал Фань Су. «Они не могут нас там обнаружить».


«Мы также будем неподвижны и беспомощны», - мрачно сказал Ник. «Это не годится. Мы должны оставаться мобильными. Я должен быть в состоянии рыскать и находить выход. Как далеко, по-вашему, от храма до границы?»


«Может, миль пять».


Его смех был резким и холодным. «Это, вероятно, самые длинные пять миль из наших пятерок, дорогая».


Она потянула его за руку. «Возможно, ты прав. Итак, начнем. Теперь я довольно легко могу найти путь к храму. Дорога скользкая и опасная, но я ее хорошо знаю. Почему ты ждёшь?»


Он потянул ее вниз. "Потому что я хочу быть уверенным, что все там в порядке. Подождем, пока туман рассеется и мы сможем увидеть храм. Предположим, они уже нашли вашего генерала. Вы думаете, они это покажут? Нет. Они подождут, поставят ловушку, зная, что кто-то придет за ним. Они хотят все, что могут, эти ублюдки. Они хотели бы разбить твой Андертонг! И ты поможешь им, дорогая, после того, как они какое-то время над тобой поработают. Вы бы им все рассказали. Поверь мне."


Она устроилась в папоротнике рядом с ним. Он почувствовал ее дрожь. «Да, - признала она, - ты прав. Это может быть ловушка. Прости, Ник. Я не такой профессионал, как ты.


Он сжал ее колено. "Нет. Но ты будешь делать, пока он не появится, дорогая.


Она подкралась к нему в объятия, и он нежно поцеловал ее Так близко к нежности, как только мог. Когда он почувствовал, что ее тело начинает покорять его разум, он отстранил ее от себя. «Достаточно будет времени для этого, - подумал он.


Если они это сделают.


## Глава 11


Генерал


Ник Картер очистил небольшой круг земли и поднял палку, чтобы сделать грубые солнечные часы. Судя по времени года и широте, только после девяти туман рассеялся достаточно, чтобы они могли увидеть храм. Они лежали глубоко в папоротнике, пока Ник изучал сцену. На западе все еще было пасмурно и темно, но на востоке слабое солнце пробивалось сквозь облачность. Скоро будут гудеть вертолеты.


Храм был небольшой, построенный из камня и кирпича грязного цвета, и стоял примерно на полпути через долину, которая шла с востока на запад. Они были на северном краю. Узкая каменистая тропа, достаточно широкая для телег на волах, вела через овраг. Храм стоял в стороне от этой тропы на большой поляне, окаймленной бамбуком и длинными заброшенными банановыми и мандариновыми деревьями. Задняя часть храма, по-видимому, была врезана в холм позади него, поросший восходящими хвойными деревьями. Ни в маленькой долине, ни вокруг самого храма не было никаких признаков жизни.


Фань Су объяснила, что храм был заброшен почти сто лет назад. «Люди здесь думают, что его захватили злые духи. Священники не смогли изгнать духов, поэтому люди уехали. Никто из жителей деревни или фермеров не пойдет к храму».


«Это помогает», - признал Ник. «Нам не придется беспокоиться о шпионах. Я сомневаюсь, что это остановит коммунистов».


Где-то справа, на западе, залаяла собака, и он услышал потревоженную рваную какофонию гусей. Он искоса посмотрел на Фань Су.


«Там маленькая деревня. На самом деле поселок. Думаю, около десяти домов. Есть таверна и бордель. Иногда ими пользуются солдаты. Особой опасности для нас нет. Жители деревни не подходят к храму».


Ник убрал информацию. Там, где была таверна и бордель, были солдаты. Естественно. Может быть плохо. Или это может быть хорошо.


Он встал и смахнул землю и ветки со своей одежды. «Тогда пойдем. Это, вероятно, так ясно, как никогда. Мы просто пойдем по тропинке к храму. Я использую палку и притворюсь старым и искалеченным. Вы ведете меня. Если за нами будут наблюдать может быть, мы сможем сойти за пару нищих или за кого-то из китайцев в бегах ».


"Лам?"


Он усмехнулся и подмигнул ей. «Они пренебрегли твоим образованием в Беннингтоне. Пошли».


Но когда она начала подниматься, он снова толкнул ее. Его уши, невероятно острые, услышали это задолго до нее. Они снова зарылись в папоротник, и Ник натянул на них немного тягучей, все еще влажной листвы. «Не двигайся, - предупредил он. «Не смотри вверх, что бы ты ни делала. Закрой лицо. Я думаю, наша одежда достаточно грязная и грязная, чтобы пройти мимо, но не двигайся!» Движение было смертельным предателем.


Вертолет, как кружащийся мотылек, чье тело освещал слабый солнечный свет, пронесся с юга. Это было очень низко. Ник рассчитал высоту около ста футов. Черт!


Вертолет пролетел над небольшой долиной. Ник не осмеливался смотреть, но понимал это достаточно хорошо. Проклятое существо парило над храмом. Если он приземлится, если они сейчас обыщут храм, то всё будет кончено. Ему просто нужно будет бросить миссию и попытаться вернуться в Гонконг.


Его рот прижался к маленькому мягкому уху Фань Су. «Если ваш генерал теперь бродит снаружи, он у них есть».


Он едва мог расслышать ее ответ, несмотря на стук лопастей ротора. «Он не будет выходить. Он сильно ранен. Вероятно, в коме или даже мертв. В любом случае, он в пещере позади храма. Даже если они обыщут, они могут не найти его».


Двигатель вертолета увеличил обороты. Ник мельком увидел корабль, когда он направился вверх и ушел. Это продолжалось на север. «Может быть, это хороший знак», - подумал он. Они же ещё ищут генерала.


Но тогда он не знал, где находится их командный пункт - и они будут на радиосвязи. Это ничего не значило. Они заметили храм, и Нику это не понравилось. Это вызвало у него чувство холода и дискомфорта.


Когда вертолет скрылся из виду на севере, он поднял девушку прямо. «Хубба», - приказал он. «Давайте спустимся туда и под укрытие».


Они испугались только один раз по дороге в храм. В бамбуке послышалось кряхтение и шорох, и Ник увидел ржавую коричневую шкуру. Он вытащил «Люгер», но Фань Су просто прошептала: «Кабан» и пошла дальше.


Они вошли в храм под гниющей аркой. Оно было маленьким, грязным и пахло временем и крысиным помётом. Острые красные глаза наблюдали за их входом и они слышали предупреждающие писки.


Фань Су направился прямо к задней части храма. Это был большой валун, его вершина была отколота, образовав нечто вроде алтаря. Девушка посмотрела на Ника. «Надеюсь, ты сможешь его сдвинуть. Чтобы поставить его туда, потребовались все силы четырех человек. Нет никакого противовеса, никакого трюка».


Раньше она не упоминала таких мужчин, и Ник без удивления понял, что она все еще не рассказывала ему всего. Он одобрил. Из нее еще может получиться хороший агент, если она проживет достаточно долго.


Он уперся обеими руками в гигантский камень и наклонился к нему, проверяя. Он не сдвинулся с места. Должен весить пятьсот или шестьсот фунтов. Он оглянулся в поисках помощи, всего, что могло бы служить опорой и рычагом. Ничего. Значит, это должна быть чистая мускулатура.


N3 уперся большими руками в камень, глубоко вздохнул и толкнул. Он атаковал с яростью, изо всех сил, что у него было, вены на его лбу и щеках выступили пурпурным рельефом. Камень сдвинулся на дюйм или два, не больше.


Ник остановился, задыхаясь. «Это были четверо сильных мужчин», - сказал он ей. «Отойди. Мне придется использовать ноги».


Девушка смотрела спокойно, восхищение и трепет в ее глазах. «Мы должны были задействовать рычаг», - сказала она. «Я не думала».


«Неважно. Я отодвину. Но отодвинься сейчас - он может катиться».


Она отступила почти ко входу. Ник встал спиной к холму, а точнее к задней части храма, и напрягся. Он расправил свои массивные плечи, подпрыгнул и уперся обеими ногами в камень. Длинные мускулы на его бедрах сжались и двигались под плотью, как змеи при ударе. Медленно валун начал двигаться. Он остановился, снова двинулся, когда Ник напрягся, остановился, снова двинулся и начал раскачиваться. Он с грохотом упал, откатился на несколько футов и остановился.


Ник вытер лоб тыльной стороной ладони и усмехнулся Фань Су. «Я, должно быть, немного не в форме».


Она уже прошла мимо него и заползла в маленькую черную дыру, которую скрывал камень. Ник пошел за ней на четвереньках. Она резко остановилась, и он ударил головой в ее маленькие твердые ягодицы. Ее голос, приглушенный тесными черными стенами маленькой пещеры, вернулся к нему.


«Он жив! Я слышу его дыхание».


«Хорошо. Давай вытащим его из этой дыры. Ему не хватает воздуха».


«Сейчас. Где-то здесь спички». Он слышал, как она шарила и ругалась себе под нос. Затем вспыхнула желтая спичка. Он смотрел, как она зажигает огонек свечи. Крошечное пламя показало круглую дыру с низким потолком, вырытую на склоне холма. Не могло быть больше десяти на десять. Посреди земной комнаты на поддоне из грязной соломы лежал мужчина. Рядом с поддоном был разбит горшок, наполовину полный воды и что-то, что могло быть пачкой книг, завернутых в рваные и испачканные газеты.


«Вернись к входу и следи», - скомандовал Ник. «Я выведу его. Теперь он жив, хорошо, но я не знаю, как долго».


Когда она проскочила мимо него, он взял свечу и подержал ее, чтобы лучше разглядеть старика на поддоне. Его сердце упало. Покойный Генерал Сун Ё Чан, из китайского генерального штаба, выглядел так, как будто он собирался это сделать.


Генерал представлял собой тощий скелет лимонного цвета. Его голова казалась слишком большой для его хрупкого старого тела. На нем были грязно-белые мешковатые брюки, прикрепленные к его худощавому животу соломенной веревкой. Его ноги были босиком. Его единственной другой одеждой была рваная футболка и серый стеганый пиджак, на котором были оторваны все пуговицы. Он лежал на койке криво, его огромная голова была слишком тяжелой для стебельчатой иссохшей шеи, а глаза были закрыты. N3 не понравился звук тяжелого дыхания, хриплый перегруженный звук, который появлялся слишком редко.


Больше всего Нику не понравился неровный налет крови и гноя на груди генерала, чуть ниже истощенных ребер с правой стороны. Рана кишки! Плюс, несомненно, пневмония. Если бы они спасли генерала, это могло быть чудо. По лицу Ника промелькнула кривая улыбка. Если они вообще выберутся, это произойдет чудо! Что ж, он неплохо умел делать чудеса.


Он опустился на колени рядом со стариком и осторожно поднял его, сделав колыбелью его большие бицепсы. Он предположил бы около 90 фунтов. Фань Су будет весить больше.


Он положил генерала возле входа, чтобы он мог получить как можно больше света и воздуха. У них не было ни еды, ни воды, кроме той, что была в разбитом горшке, но это не имело значения. При ранах кишечника нельзя было есть и пить. Водой можно было промыть рану, хотя сейчас она могла быть зараженной.


Фань Су взял воду и аптечку и присела рядом с ним на корточки, пока Ник обнюхивал рану. Старик не открывал глаз и не говорил.


Фань Су знала, что делала. С широко открытыми глазами она спросила: «Гангрена?»


«Я не знаю. Я недостаточно врач, чтобы быть уверенным. Пахнет не так уж плохо. Но это плохо - рана кишки и пуля все еще в нем. Если мы сможем перебросить его через границу и в в больницу, там смогут вылечить это. Может и нет. Я ... "


Генерал открыл глаза и посмотрел на них. Это были очень темные маленькие глаза, мутные и лихорадочные, но в них светился разум. Он сказал что-то, чего Ник не мог понять. Девушка ответила и кивнула, улыбаясь старику. Он снова закрыл глаза.


Ник взял из комплекта кусок марли. Он решил не использовать воду. "О чем все это было?"


Все еще сидя на корточках, она взяла грязную, хрупкую руку генерала с длинными пальцами и взяла ее. «Мандарин. Он немного понимает по-английски, но не говорит на нем. Он сказал, что, если длинная дорога манит, он должен следовать по ней. И он просит вас об одолжении».


"Какая услуга?" Ник приклеил марлю на рану после того, как полил серой на разорванную гноящуюся плоть. Это было все, что у него было, все, что он мог сделать. Аптечка первой помощи была старой, вероятно, с черного рынка, и никогда не предназначалась для борьбы с ранами кишечника или гангреной.


«Он хочет, чтобы вы убили его, если нас схватят», - сказала девушка. «Выстрелили в него. Он сочтет это большим одолжением. Он боится, что его вытащат на публичную площадь в Пекине, разденут и унизят перед казнью».


Ник кивнул. «Если он не может спасти свое тело, он хочет спасти свое лицо, а?»


«Он даосист. Думаю, поэтому он выжил так долго. Лао-цзы проповедовал это - выживание почти любой ценой. Это объяснило бы, почему он так долго играл вместе с коммунистами». Фань Су пожал плечами. «Мы в Андертонге много знаем об этом человеке. Мы наблюдали за ним. Сейчас он стар, мне кажется, ему за семьдесят, и он готов помереть. Вы знаете, он был другом детства Чанга. И он в Генеральном штабе много лет ".


Ник посмотрел на трупообразную фигуру старого генерала. Вдалеке промчался самолет. Где-то в овраге ворковал голубь.


«Он приз, - признал Ник. «Я просто надеюсь, что мы сможем сохранить ему жизнь. В этом старом лысом черепе, должно быть, хранится много секретов». Он вспомнил пакет, который лежал рядом с поддоном в тайнике. Он послал ее за этим. Когда она вернулась, она улыбалась. Она бросила ему пакет. «Я думаю, это очень важно. Почувствуйте вес!»


Он чуть не уронил пакет. Он сорвал газеты и нашел три книги в свинцовых обложках. Он уставился на Фань Су. «Кодовые книги. Военно-морской кодекс, или, по крайней мере, они принадлежали ВМФ. Их нужно утопить в чрезвычайной ситуации. Это важно, почти так же важно, как и он, если только они не замененены, и китайцы не знают, что они скомпрометированы . В таком случае они больше никогда ими не воспользуются ".


Генерал снова открыл глаза. На этот раз он посмотрел на Ника. Теперь в старых глазах было больше жизни. Он быстро заговорил с девушкой на китайском. Она слушала и кивнула, и Ник заметил, что она, похоже, позабавила.


"Что тут смешного?"


«Простите. Я не хочу показаться грубым. Но я думаю, что в такое время хорошо смеяться».


Ник улыбнулся и похлопал генерала по хрупкому плечу. «Я согласен. Но позвольте мне рассказать об этом. Что за шутка?»


«Шутка ли, правда. Но он говорит, что ты не тот человек, которого он должен был встретить. Он немного подозрительный».


«Я полагаю, он имеет в виду Ладвелла? Тогда объясни ему это».


Однако прежде чем Фань Су смог объяснить, генерал сунул одну из своих костлявых рук в верх своих грязных белых брюк. Он достал небольшой листок бумаги и дрожащей рукой протянул его девушке. Ник потянулся за ней.


Это был блеклый снимок Боба Ладвелла. «Снято несколькими годами ранее, - подумал Ник, - потому что Людвелл не был таким лысым». На мгновение его мысли были мрачными, когда он увидел фотографию мертвеца и вспомнил лежащее на спине тело на столе для вскрытия. Затем он вручил снимок


Возвращаюсь к девушке. «Объясни ему это».


Девушка быстро заговорила на китайском. Старик долго смотрел на Ника, затем кивнул и ответил.


«Он спрашивает, был ли мертвец вашим другом».


«Скажи ему« да ». Скажи ему, что я делаю работу, которую мой друг больше не может делать. И скажи ему, что он слишком много болтает. Он должен сохранить свои силы».


Фань Су перевела. Но старик заговорил снова, быстро, его глаза закатились, а тонкие когти подергивались. Фань Су засмеялся. Она посмотрела на Ника. "Он хочет своих денег!"


Киллмастер почесал зудящую щетину на своей худой челюсти. «Он хочет свои деньги! Сотню тысяч долларов, вот так? Он жадный старый персонаж, не так ли? Тоже нервный. Настоящий китаец. Он практически умирает и беспокоится о деньгах».


Фань Су все еще смеялась. «Я знаю. Я думаю, что его мысли немного блуждают. Он говорит, что даже если он умрет, деньги могут быть похоронены вместе с ним».


«Вашингтону это понравилось бы», - пробормотал Ник.


Она положила руку Ника на плечо. «Разве мы не можем ему что-то сказать, сделать что-нибудь, чтобы успокоить его мысли о деньгах? Знаете, это могло бы помочь ему выжить. Он такой хрупкий старик - весь разум и дух. Не много тела. Он очень серьезно относится к этому. Он не хочет жить, а потом вынужден попрошайничать на улицах Соединенных Штатов ".


«Сомневаюсь, что до этого дойдет», - сухо сказал Ник. «Но я посмотрю, что я могу сделать - мне только что пришла в голову ужасная идея. По крайней мере, мой босс так подумает. Вернусь через минуту».


Он подошел к темному углу храма, расстегнул брюки и вытащил металлическую капсулу с Пьером, газовой бомбой. Вокруг бомбы была обернута одинарная печать AX, квадратный дюйм клейкой бумаги. На нем был символ ТОПОР и легенда: KILLMASTER. В каком-то смысле, подумал Ник, заменяя металлическую капсулу, печать была его меткой, как и у тигров. Это, конечно, планировались с прицелом на эффективную психологическую войну. Грубое издевательство над противником. Киллмастер пришел, увидел, победил! Это было посланием печатей. Этот был бы использован по-другому. Ник не смог удержаться от смеха, когда вернулся туда, где Фань Су сидел на корточках с генералом. Хоук собирался взорвать себя!


Он показал ей печать. "Тебе есть чем написать?"


Она произвела гонконгскую шариковую ручку. Они стоят копейки, и без них ни одного нищего не поймают. «Я купила его у охранника на границе», - пояснила она. «Часть моего дружеского акта. Но что…»


«Вы увидите. Все, что угодно, чтобы старик был счастлив». Крошечным шрифтом он написал на печати: «От имени правительства США I.O.U. 100 000 долларов», - подписал Николас Х. Картер.


Фань Су сомневалась. "Будут ли они это уважать?"


Ник усмехнулся ей. «Им лучше знать! Если они этого не сделают, и мы сделаем это, я буду расплачиваться за оставшуюся жизнь. Вот, отдай ему и объясни, что это».


Фань Су вручил печать генералу. Он схватил его цепким желтым когтем, изучил его, кивнул Нику и, казалось, заснул, крепко сжимая печать в руке.


Ник снова осмотрел повязку, затем сказал девушке: «Это все, что я могу сделать. С этого момента твоя работа - сохранить ему жизнь, моя работа - вывести нас отсюда. Я думаю, у нас должен быть план на случай, если солдаты придут» - и вот он. Нет смысла пытаться бежать только с ним ". Он указал на генерала.


"Нам следует сделать небольшое предупреждение, если они придут. Вы и генерал вернетесь в укрытие, и я оттолкну камень назад. Затем я сделаю вылазку, начну перестрелку и вытащу их Они могут проглотить наживку и забыть обыскать храм. Даже если они обыщут его, они могут пропустить дыру. В любом случае, это даст вам второй шанс. Вы все это понимаете? На репетиции времени не будет. . "


"Я понимаю." Она не смотрела на него. «Тебя убьют. Ты это знаешь!»


Ник Картер пожал плечами. «Не волнуйтесь. Я встречу свою смерть, когда встречусь с ней. Я не думаю об этом. Мы сделаем это по-моему». Он откинулся назад и уставился на потолок из старинных балок ручной работы.


«Ты говоришь как китаец», - сказал Фань Су.


"Возможно. Что это за дыра в потолке?"


«Он ведет к колокольне. На самом деле, это не башня. Просто открытая площадка. Платформа, на которой раньше стоял большой гонг. Священники били по нему деревянными молотками».


Ник встал. «Я собираюсь взглянуть. Останься с ним. Позвони мне, если что-то пойдет не так».


Он прыгнул за балкой и легко вскочил в темный прямоугольник, прорезанный в потолке. Он нашел узкий подиум во всю ширину храма. Это вело к окну с ставнями, выходившему на долину. За окном была платформа. Ник, прищурившись через ставни, увидел толстую А-образную рамку, в которой держался гонг. Он мог также увидеть крошечную деревню в дальнем конце долины. Как отметила девушка, это было не более чем кучка запущенных домов. Большинство из них было построено из сырцовых кирпичей с соломенной крышей. Один дом, более крупный и солидный, чем другие, стоял немного в стороне в густой зарослях можжевельника и камфоры. За домом был большой луг, спускающийся к ручью.


«Большой дом», - подумал Ник, - должно быть, это таверна и бордель, о которых говорила девушка. Дом удовольствия. Он поморщился. Он мог представить, какими будут девушки в такой деревне. И все же это может оказаться полезным. Если бы солдаты действительно пришли, их неизбежно привлекла бы гостиница, дом удовольствий. Солдаты были одинаковыми в любой армии, во всем мире.


Он снова спустился вниз. Генерал еще спал. Ник подумал, что он выглядит немного лучше. Старая шафрановая плоть казалась более яркой. Ник занял позицию настолько близко к двери, насколько он осмеливался, и растянулся на грязном полу. По стропилам пробежала крыса. Ник сказал: «Я бы отдал половину тех денег, которые я ему обещал, на сигарету».


Она не улыбалась. «Это небольшое затруднение».


"Да." Ник достал «Люгер» Вильгельмину из кобуры на поясе и стал его осматривать. «Расскажи мне об этом Джиме Поке», - сказал он. "Вы видели его?"


«Дважды. Когда я работала в Гонконге. Работала в Undertong. Тогда я видела его только на расстоянии - к нему трудно приблизиться. Его тигры всегда с ним».


"На кого он похож?" Ник потер «люгер» рукавом пиджака. Когда-нибудь его придется убить.


Фань Су сказал, что Джим Пок выглядел идеальным образом американско-китайского бизнесмена. Очень удачливый. Невысокий, стройный, всегда безупречно одет. Его английский также был безупречным.


«Он учился в Гарварде», - сказала она. «Его семья очень богата и респектабельна в Штатах. Я думаю, химчистка и импорт. У него есть дядя, который когда-то был мэром китайского квартала в Нью-Йорке. Самые респектабельные и добрые, его родственники».


Ник Картер прищурился, глядя на солнце, которое крадется в дверном проеме, полном пылинок, и девушка подумала, что в большом AX-man-е есть что-то странно кошачье.


Ник сказал: «Ты много о нем знаешь».


«У нас есть досье. Андертонг пометил его для уничтожения, когда придет время. Когда мы будем достаточно сильны».


В его улыбке было что-то жестокое. На мгновение она подумала о черепе, о ухмыляющемся черепе. «Не ждите слишком долго», - мягко сказал он ей. «Его может не быть».


"Ты собираешься убить его, Ник?"


Он только смотрел на нее. Его глаза, казалось, меняли цвет, пока она смотрела. «Может быть», - коротко сказал он. «Продолжайте. Как он начал работать в Гонконге? Что делает его таким крутым, таким сильным?»


"Деньги. Что еще?"


Ник зевнул. Наряду с сигаретой он мог бы использовать красивую мягкую постель. "Где он взял деньги?"


«Этого мы не знаем. Кажется, никто не знает. Говорят, что первоначально он финансировался синдикатом в Штатах. Он приехал в Гонконг около пяти лет назад и захватил Tiger Tong. Старые лидеры были найдены плавающими. в гавани. С тех пор Джим Пок никогда не останавливался. Он как осьминог. Его щупальца повсюду ».


«А теперь он работает на Китай. Он тоже хорош. Я даю ему это. Неудивительно, что его использует китайская контрразведка».


Ник кивнул спящему генералу. «Когда он дезертировал, коммунисты запаниковали. Но старый добрый Джим Пок был прав. Он, должно быть, заметил Людвелла как агента ЦРУ - либо это, либо китайцы подсказали ему - и он сразу приступил к работе. Он знал, что Людвелл был способен чтобы войти в Китай и вывести генерала, поэтому он ликвидировал это в зародыше. Получил себе тоже приятный небольшой бонус. И это еще не все. Готов поспорить, настоящая причина, по которой Пок отправился с визитом в Красный Китай, была наладить дела, координировать действия на случай, если генерал действительно пересечет границу. Они не сдадутся. Джим Пок и его Тигры получат задание убить генерала в Гонконге ».


Ее темные глаза встретились с его. «Я думал об этом. Но вы им не позволите».


"Нет. Я не позволю им. Ну хватит болтать. Постарайся немного поспать. Это будет долгий и, надеюсь, тихий день. Сначала ты спи. Я тебя разбужу через пару часов, тогда я буду спать. "


«Я не знаю, могу ли я заснуть».


«Попробуйте», - приказал он. «Нам обоим это нужно. Это была адская ночь».


Она заснула в считанные секунды, растянувшись на грязи в углу, подперев грязную щеку руками. Киллмастер посмотрел на нее полузакрытыми глазами. Она была хорошим ребенком. Прочная, как старая кожа, и красивая. Такое сочетание случается нечасто. Фань Су тоже была посвящена. Ник слабо улыбнулся. Это сделало двух преданных своему делу женщин, которых он встретил за 24 часа - он не думал о Мириам.


Охота с самого начала этого безумного приключения. Он удивился, что теперь думает о Ледяной Деве. Это определенно было ошибкой!


Он разбудил Фань Су через два часа и заснул в том же углу. Он мог представить, что древняя грязь слабо пахла ее телом. Абсурд. Некоторое время он наслаждался этой фантазией, а затем предался забвению. Это было одной из его сильных сторон - он мог спать в любое время и в любом месте, и он всегда просыпался отдохнувшим и готовым к действию.


Ник проснулся от того, что дергал его за плечо. Девушка шептала: «Ник - Ник! Проснись. Что-то происходит. Я слышу грузовики и машины - думаю, в деревне».


Он сел прямо. Один взгляд на дверь сказал ему, что это было поздно вечером. Она позволила ему поспать намного дольше установленного им времени. Но сейчас не время для упреков. Он мог слышать звуки из деревни. Определенно грузовые двигатели.


Ник бросил взгляд на генерала через пустую комнату. "Как он?"


«Я думаю, не очень хорошо. У него намного выше температура, и он все больше и больше бредит. Он много говорит, все на китайском, и все это не имеет смысла».


Ник выругался. Это все, что он мог сделать. Было бы адом потерять генерала сейчас. «Я посмотрю наверху», - сказал он. «Оставайся с ним. Используйте эту воду в кастрюле, чтобы сделать компресс. Не позволяйте ему пить ничего». Его собственный рот был сухим и опухшим, и он увидел, что ее губы потрескались. Скоро им понадобится вода.


То, что он увидел из-за ставен, обрадовало его. Солнце уже садилось за обожженными охристыми холмами за деревней. Он стоял четким силуэтом в ярком сумеречном свете. Большая группа солдат разбила лагерь на лугу за гостиницей. Ник почувствовал, как в нем растут радость и надежда. Если бы они разбили лагерь, это, вероятно, означало, что они не стали бы сегодня обыскивать маленькую долину или храм. Солдатам не терпится попасть в таверну, к рисовому вину, пиву и дамам удовольствий. Это также значило, что вертолет их не заметил. Если бы это было, солдаты были бы здесь сейчас.


Многое зависело от того, какие офицеры руководили солдатами. Ник надеялся, что они будут небрежными и неумелыми, но не мог на это рассчитывать.


Его глаза были прикованы к ставням, он считал солдат как мог. Их было больше сотни. Это означало полную роту. Было полдюжины грузовиков. Один, судя по длинной штыревой антенне, был радиомобилем. Грузовик-столовая уже разгружалась. Ставили длинные столы, выносили чайники и мусорные баки. Группа солдат занималась разведением костра. Ник задумчиво почесал щетину. Это была классная команда, а не ополчение. Это были солдаты. Народная армия! Тем не менее - солдаты были солдатами, а была таверна и дом удовольствий.


Тут он его и заметил - танк. Это было немного в стороне от основного лагеря, на лугу у ручья, и он заметил, что танкисты, четверо из них, были разборчивой партией. Они не смешивались с обыкновенной армией. Они уже ели из кастрюль и чашек, развалившись на земле возле своего танка. Идея, безумная, дерзкая, начала зарождаться в голове человека из AX. Это было достаточно безумно, чтобы иметь шанс.


Он внимательно изучил танк. Это был силуэт, и он сразу его узнал. Это был один из самых больших Т-54 российского производства. Настоящий монстр. Он подумал, что у них не может быть много их, если не считать нынешнего глубокого замораживания отношений между Россией и Китаем. Но у них был этот. И это одно было всем, что ему было нужно.


Его зоркий взгляд снова блуждал по танку. Теперь свет разгорался быстро, но он мог различить алого дракона, нарисованного на башне танка. Дракон поднимался на дыбы, царапая когтями, и из его открытой пасти вырывалось пламя. Может быть?


Ник заметил выступающее сопло рядом с турелью. Это был огнеметный танк.


Солнце заскользило за самый нижний холм, смуглый свет пробивался сквозь него. Ник в последний раз взглянул на солдат - некоторые из них копали уборную недалеко от таверны - и вернулся к открытому люку. Он легко упал на пол храма. Девушка, сидевшая на корточках рядом с генералом, подняла глаза.


"Солдаты - они идут?"


Ник усмехнулся ей. «Не сегодня. Нам повезло. Они не придут, но мы уходим. Как только стемнеет».


Ее лицо потемнело. «Но куда, Ник? Он вообще не может ходить. Нам придется его нести. Я не думаю, что мы можем далеко убежать».


«Приготовьте его к путешествию», - сказал ей N3. «Мы не бежим. Во всяком случае, не сразу. У них там танк, и я хочу забрать его. Мы легко перейдем границу».


## Глава 12


Пламя Дракона


Как только стало достаточно темно, они покинули храм.

А на востоке плыла коса бледной луны, дружелюбная луна проливала достаточно света для путешествия, но не настолько, чтобы осветить пейзаж. Ник и Фань Су изучили карту перед тем, как уйти, а затем сожгли ее вместе со всем, что могло выдать их присутствие, в тайнике. С гигантским усилием Ник откатил камень перед дырой. Усилия дорого ему обошлись. Он был готов признать, что даже его огромная выносливость и жизненная сила начали ослабевать.


Ник нес генерала на спине. После тяжести валуна генерал казался легче пера. Они пошли по узкой тропе, ведущей в деревню. Они могли видеть, как в таверне вспыхивают огни, и слышать дикий гул солдат, уже опьяненных дешевым вином и пивом. Это начало выглядеть многообещающе.


Они чуть не попали в объятия патруля.


Ник услышал их первым и утащил Фань Су с дороги на бамбуковый участок. Они лежали, съежившись, в жалком укрытии, большая рука Ника зажала рот генералу, в то время как дюжина мужчин прошла с винтовками и автоматами на повязках. Большинство солдат громко ворчали на кантонском диалекте, потому что они были на дежурстве и упустили все развлечения в таверне.


Когда они прошли, Киллмастер прошептал девушке: «Это было близко! Их офицер более внимателен, чем я думал. Они ушли, чтобы запечатать другой конец долины - поставили пробку в бутылку. время. Сейчас они обнаружат храм и либо немедленно обыщут его, либо отправят туда пару человек ».


Теперь пути назад не было, даже если бы он хотел. И нет смысла огибать деревню и повернуть на главную дорогу, ведущую к границе и свободе. В хорошую погоду дорога будет забита военным транспортом и обязательно будут контрольно-пропускные пункты. Это должен быть танк. С танком и большим количеством энергии, колоссальным блефом и его собственной особой удачей, они могли бы это сделать.


Генерал был в коме, за что N3 был благодарен. Они использовали его соломенный пояс, чтобы привязать руки за шею Ника , и Ник носил его на спине, как ребенка.


Осторожно, прислушиваясь, готовые в любой момент сбежать с тропы, они пробились к густому участку хвойных деревьев, баньяна и бамбука. Земля была еще влажной, но покрытой увядшей осокой и папоротником. Ник понюхал воздух. Пахло болотом. Вероятно, болото было за ручьем в дальнем конце луга.


«Мы спустимся сюда, пока я займусь этим», - сказал Ник Фан Су. «Не разговаривайте без крайней необходимости; только шепните». Он коснулся ее тонкой гладкой руки. «Все, что вам нужно сделать сейчас, это заставить его замолчать. Если он начнет бормотать или ему снятся кошмары, он может выдать нас».


Фань Су прижалась к генералу. «Он ужасно горячий, Ник. У него, должно быть, сильно поднялась температура».


«Мы ничего не можем сделать», - пробормотал Ник. «Он крепкое старое тело - он может выжить. А теперь тихо. Я вернусь за тобой, как только смогу».


Задняя часть таверны находилась на расстоянии добрых 50 ярдов. Ник некоторое время изучал ее, прежде чем покинуть укрытие из чащи. В задней части помещения было два окна, по одному по обе стороны от двери. Одно окно было смутно подогнано. Он видел, как темные фигуры двигались в игре теней на покрывающей его соломенной циновке. В другом окне было темно. Пока он смотрел, кто-то подошел к двери и бросил во двор корзину с мусором.


Ник собирался начать, когда из-за угла таверны вышли двое солдат. Он снова пригнулся. Солдаты были пьяны и счастливы, болтая на диалекте, которого Ник не понимал. Они пошли в уборную, которую Ник видел раньше, где копают, где один присел на корточки, а другой остался стоять и сказал что-то, что заставило сидящего на корточках мужчину рассмеяться и почти потерять равновесие. Ник поймал слово «пиво». Это должно быть паршиво.


Когда солдаты вернулись в таверну, он вышел из чащи. Он пополз к задней части таверны. Он подошел, наклонившись, чтобы скрыть свой рост, и низко натянул на лицо потертую кепку из собачьей кожи. Он потихоньку плелся и бормотал себе под нос. В слабом лунном свете он мог сойти за пьяного китайца, по крайней мере, до тех пор, пока не подобрался достаточно близко, чтобы использовать стилет. Смерть сегодня вечером должна быть очень, очень тихой.


Ник подошел к задней части таверны. За освещенным окном он мог слышать бормотание голосов, мужчина и женщина тихо разговаривали и то и дело смеялись. Ник присел под подоконником и задумался. В такой гостинице не было особого уединения; они бы прогоняли солдат-крестьян, как что-то по конвейеру. Вы могли бы назвать это автоматическим сексом.


Но в комнате сразу за ним царил уют, атмосфера небольшого уединения. Казалось, что разговаривали только два человека, мужчина и женщина. Не вопрос о том, что они делали, или только что закончили или собирался делать.


Все это промелькнуло в быстром мозгу Ника за доли секунды, и ответ пришел как будто с компьютера: Офицер!


Он смог опознать только одного офицера, когда шпионил в тот день. Наверное, для одной роты будет только один. Человек, за которым Ник наблюдал в тот день, не носил никаких знаков различия - теперь это было запрещено, - но его манеры были достаточно показательными.


В комнате женщина хихикнула. Мужчина рассмеялся, и послышались звуки дружеской драки. Затем наступила небольшая тишина, нарушенная наконец булькающим стоном женщины. Тихо, очень медленно Ник отодвинул уголок циновки, свисавшей прямо за окном.


Толстая свеча жирно горела на столе возле напольного поддона, на котором мужчина и женщина занимались любовью. Свеча потухла и задымилась, когда Ник поднял циновку, и он перестал дышать, но пара не замечала ничего столь незначительного, как сквозняк.


Женщина лежала на спине, ее глаза были закрыты, ее толстые ноги были расставлены. Она была мясистой шлюхой с спутанными темными волосами. Мужчина был худощав, невысок, и Ник сразу заметил пистолет в кобуре сбоку от поддона. Это был офицер.


Ник не колебался. Если бы он мог убить офицера и избавиться от тела, не создавая помех, это был бы гигантский прыжок по пути к бегству. Китайских солдат набирали в основном из крестьян, и думать самостоятельно было не то, что они делали лучше всего. Они были храбрыми, выносливыми, но и немного глупыми. Если ему удастся убить офицера, это предотвратит срабатывание сигнализации и на долгое время остановит преследование. Это дало бы им хорошую фору в танке.


Было только одно средство убить их обоих тихо - Пьер, газовая бомба. Ник вытащил шарик из брюк и повернул ручку немного вправо. Пьер был готов. Как только он отпустит его, крошечный пружинный колпачок слетит, и смертоносный газ вырвется наружу под давлением. Мгновенная смерть!


Ник не позволял себе думать о женщине. Другая шлюха в этом мире более или менее не имела значения, когда так много было поставлено на карту. Он не любил убивать невинных, но не мог считать себя ответственным за них. Ей не повезло.


Он снова заглянул. Двое на поддоне приближались к концу в неистовстве извивающегося звука. Ник украдкой просунул руку в окно и ловким движением запястья щелкнул газовой бомбой, целясь в ножку поддона, где она беззвучно приземлилась бы. Малейший крик был бы фатальным.


«Неплохой способ умереть, - подумал он. Он нырнул под окно и туго натянул циновку, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух, готовя свои легкие к тому, что он должен сделать. И делать очень быстро. Пока его удача была феноменальной.


Ник отсчитывал медленную минуту. Из таверны донесся порыв пьяного смеха фортиссимо. Ник подумал, пьют ли танкисты вместе с остальными или все еще держатся в стороне. Он надеялся, что они держались вместе. Если они разойдутся, это станет проблемой. Он глубоко вздохнул.


Минута истекла. N3 затаил дыхание и вошел в комнату, как большая кошка, осторожно поправляя за собой подоконник. Он в три шага пересек убогую комнату и попытался открыть дверь. Внутри он держался на простой деревянной защелке и ремешке. Кто угодно может войти в любое время. Но этот человек был офицером; возможно, он приказал не беспокоить.


Он поднял мертвого мужчину с мертвой женщины. По какой-то причине - он никогда об этом больше не думал - он стянул грязную рубашку женщины с ее наготы.


Мужчина был полностью голым. Ник обнял безвольное теплое тело своими большими руками, подошел к окну и выглянул наружу. Луна была немного ярче. Она сделала видным изящный серебряный отпечаток чащи, где ждали Фань Су и генерал. В уборной никого не было.


Ник на мгновение положил тело на землю и вернулся, чтобы собрать одежду мужчины, пояс и пистолет. Он хотел, чтобы не нашли ничего, что указывало бы на грубую игру - ничего, кроме тела женщины. Это, - подумал он с жесткой усмешкой, - даст простым солдатам повод задуматься надолго. Офицер пропал без вести, растворился в воздухе, а его довольная девушка мертва! Это даст ему время - а теперь время было самой жизнью.


Он прошел через окно с телом на руках. Следующие 50 ярдов казались милей. Если бы его видели сейчас, лукавства было бы невозможно. Ему придется снова убить. Убей или беги.


Никто не пришел. Ник бросил тело в уборную и повернулся туда, где лопата с длинной ручкой была воткнута в кучу влажной желтой земли. Несколько совков - и тело накрылось. «Лицом в экскрементах», - подумал Ник, но над ним лежала добрая китайская земля.


Его пожатие плечами было незначительным. Он не желал существования этой борьбы - он был орудием, не более того. Неся с собой форму мужчины и пистолет, он быстро вернулся к зарослям ели и бамбука. Его давно не было. Фань Су может волноваться.


Фань Су волновалась, но не за Ника. Она сидела на корточках рядом с генералом, потирая тонкие руки. Старик все еще был в коме, его дыхание было тяжелым и тяжелым. «Боюсь», - прошептала девушка Нику. «Иногда он почти перестает дышать. О, Боже, я не хочу терять его сейчас! Это будет так много значить, если мы сможем его переправить - и для него, и для Запада, и для Андертонга. Может быть, тогда мы сможем получить реальную поддержку. . "


Ник кинул ей форму мертвого офицера. «Ты говоришь так, будто впадаешь в небольшую истерику, малышка. Прекрати. Надень их - пистолет и ремень тоже. Ты будешь отвечать за этот танк, если мы его получим. Ты поедешь. в башне в этой форме и будешь отдавать приказы. Скорее, женщина! В любую минуту в этой таверне вырвется весь ад ».


Он хотел забрать танк и двинуться, пока не обнаружат мертвую женщину. Если офицер пропал, солдаты были бы сбиты с толку. Они могли подумать о чем угодно - возможно, даже о том, что офицер был в танке и что он двигался по законному приказу.


Он увидел мерцание белых трусиков и лифчика девушки, когда она разделась и надела униформу. «Тебе повезло», - тихо сказал он. «Чистая одежда. Во всяком случае, это разумно. Теперь я никогда больше не буду мечтать о белом Рождестве. Только о горячем душе и большом количестве мыла. Вы готовы?» Он подшучивал над ней намеренно, чтобы немного ослабить напряжение, которое он ощущал в этом стройном прекрасном теле.


"Я готова." В лунном свете она могла сойти за офицера на расстоянии. Она зачесала свои темные волосы под фетровую шапку цвета хаки с большой красной звездой. Пистолетный ремень слишком свободно висел на ней, и Ник проделал новую дырочку на шпильке, а затем плотно обернул ремень вокруг ее тонкой талии.


«Подойдет», - грубо сказал он ей. «Следуй за мной и не шуметь».


Он нагнулся, чтобы поднять генерала. Старик громко застонал. Ник выругался и снова опустил его. «Так не пойдет. Оторвите полоску своей старой одежды и заткните ему рот».


Сделав это, они покинули чащу. В таверне пока нет криков. Солдаты не решались бы побеспокоить своего офицера во время его занятий любовью. Но рано или поздно это произойдет.


Ник направился к ручью у подножия луга, держась за тонкую бахрому из бамбука и ивы. Их шаги заглушали влажная земля и листья под ногами. Они достигли крутого берега ручья, и Ник жестом велел девушке спуститься в густую растущую гору. Здесь болотный запах был сильнее. Он прижался губами к уху девушки и прошептал: «Я снова уйду от вас. Следите за генералом; не позволяйте ему шевелиться и издавать звуки. У нас будет только один шанс».


Она кивнула и на мгновение прижалась губами к его грубой щеке. Потом он оставил ее, крадясь из папоротника и вдоль устья ручья, как привидение. Он вложил стилет в руку. Впереди более тихая работа.


В лунном свете он видел железный корпус большого танка. Дракон, свирепый в лунном свете, казалось, двинулся. Длинная морда пушки отбрасывала уродливую густую тень, выступавшую из большей тени, как смертоносный фаллос.


Ник ничего не слышал, пока подползал к танку. Он шел дюйм за дюймом, лицом к лицу в чистой луговой траве, теперь ненавидя луну. Если бы танкисты заметили его, ему просто нужно было бы атаковать и стрелять. Он сомневался, что это сойдет ему с рук.


Под баком что-то зашевелилось. Ник замер. Прошла очень долгая минута. Он немного расслабился. Мужчина поворачивается и бормочет во сне, вот и все. Танкисты или некоторые из них спали под своим танком. Это была обычная практика.


Как много? Ник хотел обезвредить их всех. Это была небольшая элитная группа, и никто из остальных не осмеливался сомневаться в их передвижениях, кроме офицера. И он был мертв.


Ник был уже близко к танку, в тени монстра. Он слышал, как мужчины дышат, беспокойно изгибаются. Раздался легкий храп.


Ник пополз вперед, пока не оказался под длинным выступающим дулом. Он видел более короткое сопло огнемета. Нарисованный дракон посмотрел на него сверху вниз.


Под танком было темно. Слишком темно. Он мог видеть лицо только одного из трех спящих мужчин. Только трое. Черт побери! Но тут ничего не поделаешь. Четвертый танкист, вероятно, находился в таверне. Скорее всего, это будет главный сержант - и он обязательно подаст тревогу, когда услышит, что танк уходит. Если только он не будет пьян. Вышел из строя. Нику оставалось только надеяться.


Он изучал лицо, которое видел в лунном свете. Только ребенок. Тонкое молодое лицо в рамке мехового капюшона. Это были не местные войска и даже не местные регулярные войска. У них была одежда для холодной погоды. Должно быть, они были посланы с севера, чтобы помочь поймать генерала.


Ник сунул стилет в зубы и подполз ближе к спящему мальчику. Бледно-коричневое лицо было мягким и бесхитростным в мягком лунном свете. Теперь, когда Ник смотрел и принимал решение, мальчик улыбался во сне.


N3 решил оставить мальчика в живых. На его решение не повлияли никакие чувства или жалость, только чистый разум и личные интересы. С ребенком будет легче справиться. Легче напугать - особенно после того, как он увидел, что Ник собирался ему показать.


Ник обошел мальчика и залез под бак. Его очень острое зрение разделило двух спящих мужчин на отдельные сгустки тени. Теперь об этом - и очень, очень тихо об этом.


Работая наощупь, а не только взглядом, он нашел горло первого человека, осторожно ощупал пальцами яремную вену. Мужчина беспокойно зашевелился под прикосновением пера Ника. Из его приоткрытых губ вырвался длинный хрипящий храп.


Сейчас же!


Ник воткнул стилет глубоко в кожу под левым ухом и быстро провел им через горло к правому уху. В то же время он с огромной силой зажал своей большой рукой нос и рот мужчины. Он почувствовал горячую струю крови на руке. Мужчина двигался, напрягся, скручивался всего на секунду. Потом он обмяк, воздух зашипел, и он тяжело вздохнул через дыру в горле.


Ник какое-то время лежал тихо. Затем он таким же тихим образом убил другого танкиста. Мальчик все еще мирно спал, хотя теперь он на что-то хмурился во сне.


N3 ненадолго задумался. Он пополз обратно туда, где его ждали девушка и генерал. Он не думал, что ребенок проснется - танк, должно быть, сегодня прошел долгий путь. И ему был нужна Фань Су. Если бы мальчик был с севера, он бы не говорил по-кантонски.


Он быстро объяснил девушке. Он взял генерала. «Поторопись», - отрезал он. «Идите к танку. Медленно, но не шумите. Следите за тем, кто идет сюда из таверны». Четвертый танкист беспокоил Ника. Он мог бы все испортить, если бы появился сейчас на месте происшествия.


Старик все еще находился в коме. Ник осторожно положил его рядом с танком, затем кивнул девушке. В его руке был стилет, и он увидел, что она смотрит на него сверху вниз. В лунном свете кровь казалась черной.


«Я собираюсь разбудить его сейчас. Вам, вероятно, придется с ним поговорить. Но он всего лишь ребенок, и я думаю, мы можем напугать его, чтобы он помог. Готовы?»


Ее глаза все еще были прикованы к стилету. «Д-да. Продолжай, разбуди его».


Ник наклонился над спящим мальчиком. Он воткнул острие стилета в нежную плоть горла, затем вдавил его сильнее и глубже, пока косые глаза не открылись. Мальчик в ужасе смотрел на него, белки его глаз вспыхивали в лунном свете.


Ник приложил палец к своим губам и немного сильнее прижал стилет. Через мгновение мальчик кивнул, опустив глаза, пытаясь увидеть то, что причиняло ему боль.


Ник прошептал Фань Су: «Побыстрее. Спроси его, хочет ли он жить. Попробуйте говорить на пекинском диалекте».


Она говорила быстро, используя резкий северный оттенок. Мальчик закатил глаза и снова и снова кивал.


«Он говорит, что очень хочет жить. Он сделает все, что скажет иностранный дьявол. Он уже заметил вас».


«Сейчас все равно. Спроси его, может ли он водить танк».


«Он говорит, что не является штатным водителем. Он наводчик. Но он знает как».


«Хорошо. Подождите минутку». Ник протянул ей «Люгер». Он нырнул под танк и вытащил двух мертвых танкистов, по одному за каждую ногу. Их перерезанные глотки открывались черным в прозрачном лунном свете. Он услышал вздох Фан Су. Он уставился на мальчика и указал на тела.


«Скажи ему, что он будет таким, если он издаст звук или каким-либо образом попытается нас остановить».


Фань Су перевела дрожащему танкисту. Он то и дело поглядывал на своих мертвых товарищей, потом снова на Ника. «Ищет мой хвост и рога, - подумал Ник.


Девушка повернулась к Нику, но держала «Люгер» нацеленным на голову молодого танкиста. «Он до смерти напуган. Он будет подчиняться. Я сказал ему, что мы едем в Гонконг, и если он не доставит нам хлопот, он тоже может поехать. Он, кажется, думает, что это хорошая идея. Он говорит, что хотел дезертировать. в течение долгого времени."


Ник резко рассмеялся. «Тогда это его большой шанс. А теперь давайте убираться отсюда».


Через пять минут танк с грохотом вылетел с луга и миновал трактир. Генерала привязали к одному из сидений. Ник сидел рядом с водителем, с «Люгером» прикрывал его, пока он разбирался в спусковом механизме большой пушки и огнемета. Оба, как он обнаружил, были достаточно просты.


Фань Су в форме погибшего офицера сидела в открытой башне. Ее резиновые туфли были на плечах водителя, чтобы отдавать команды. Танк двигался как можно медленнее, чтобы сдержать шум, хотя даже в этом случае железный дракон звенел и грохотал, как котельная.


Они прошли мимо таверны без происшествий. Нику стало немного легче дышать, когда он увидел, что дверь таверны открылась. Полился поток желтого света. Ник, заглянув в щель в башне, увидел, как коренастая фигура человека появилась в дверном проеме и поглядела вслед танку. Мужчина покачнулся и вцепился в дверной косяк, и Ник понял, что он пьян. На мгновение мужчина вышел наружу, пошатываясь и чуть не упал. Затем он повернулся и нырнул обратно в таверну.


Ник выругался себе под нос. Этот материал должен был поразить поклонников сейчас. Это, должно быть, был сержант-танкист - это он пропал без вести - и он не будет настолько пьян, что не узнает, что что-то не так. Сначала он будет искать своего офицера, а найдет только мертвую шлюху. Затем он, без сомнения, сбегает на луг, чтобы посмотреть, что там можно увидеть. Он найдет двух своих людей с перерезанными глотками. Он должен быть чертовски пьян, сказал себе Ник, если это не протрезвит его и не подтолкнет к действию.


Он прижал «люгер» к спине мальчишки-водителя, указал на дроссель и быстро взмахнул кулаком. "Полный вперед!"


Мощный двигатель ревел, танк рвался вперед. Водитель щелкнул выключателем, и мощный луч света пронзил узкую дорогу. Ник знал, что свет привлечет самолеты, как мотыльков, но нужно было рисковать. Если они опрокинутся или застрянут, им конец. И, возможно, у китайцев не было здесь ночных бойцов.


В люке появилось лицо Фань Су. Она сложила ладони и крикнула Нику: «Мы подъезжаем к главной дороге. Мы поворачиваем налево. До Шам Чуна чуть больше четырех миль. Но мост там…»


Ник поднял руку. «Я знаю», - крикнул он в ответ. «Только один мост, и это железнодорожный мост, и он узкий. И что? Мы проходим его, вот и все. Просто держись и молись, Су, всем богам, в которых ты веришь. Есть еще какие-нибудь признаки контрольно-пропускного пункта? быть нашей первой настоящей проблемой ".


Она наклонилась к люку, ее бледно-лимонное лицо побагровело. «Еще нет, но минуту назад я видела огни. Мы должны скоро проехать один. Что нам делать, Ник? Попробовать блефовать - или разбить его?»


«Как вы думаете, вы можете обмануть их? Есть ли в китайской армии девушки-танкисты?»


Фань Су нырнула назад, чтобы направить водителя. Она снова сунула лицо в люк. «Я не знаю. Я сомневаюсь в этом. В любом случае они наверняка будут подозрительными, китайцы не особо много двигаются по ночам. Они могут захотеть посмотреть наши документы, при условии строгой охраны». Она оглянулась на генерала, который катался и раскачивался на сиденье наводчика, которого удерживал только соломенный трос. "Как он?"


«Он дышал в последний раз, когда я смотрел. Мы не можем сейчас о нем беспокоиться. Если мы не пройдем через это, он все равно мертв. Мы все тоже».


Фань Су выпрямился. Она крикнула в люк: «Придется ехать, Ник! Их предупредили. Грузовики блокируют дорогу».


«Спускайся сюда и закрой люк танка», - приказал он. «Поторопись. Скажи этому парню, чтобы он ехад помедленнее, пока я не скажу, а затем погнал».


Девушка залезла в танк и захлопнула люк башни. Ник усадил ее на место стрелка и протянул ей «Люгер». «Держи это при себе. И используй пулеметы. Знаешь как?»


Она кивнула.


«Стреляйте во все, что встречается на нашем пути. Но следите за водителем. Я буду занят большой пушкой и огнеметом». Он сжал ее колено. «Мы собираемся сделать это, дорогая».


Фань Су обменялся с водителем несколькими резкими словами. Он ответил твердым голосом, и его темный взгляд без страха встретился с Ником.


«Я не думаю, что нам нужно беспокоиться о нем сейчас», - сказала девушка Нику. «Он хочет добиться этого так же, как и мы. Он говорит, что они убьют его сейчас, несмотря ни на что. Он не был хорошим солдатом Китая».


Улыбка Ника Картера была мрачной. «Он был бы мертв, если бы он был им. Хорошо - скажи ему, чтобы он открыл ее. На полной скорости. Все, что у нее есть, прямо у барьера!»


Ник воткнул снаряд в затвор большого орудия. Он посмотрел на дорогу. Контрольно-пропускной пункт был полостью освещен. Грузовики были поставлены в центр дороги, по крайней мере, полдюжины из них, два в глубине.


Танк теперь набирал скорость. Эти Т 54 могли развивать максимальную скорость около 40 миль. Танк начал подпрыгивать и рыскать, когда гусеницы врезались в ямы на неровной грунтовой дороге.


Из-под засыпки из мешков с песком Ник увидел автомат, мигающий сине-оранжевым пламенем.


Ник усмехнулся. Мальчики стреляют из пращи! Он повернул пулемет в сторону ограды, стреляя в упор без цели, и отпустил ее. Раздался рев и вспышка. Ружье дернулось и отскочило назад, и вонь взрывчатки смешалась со знакомым запахом масла, горячего масла и затхлого дыхания. Часть облицовки уходила вверх.


Не выстрел на любителя!


Ник повернул сопло пламени и направил его в мертвую точку грузовиков, блокирующих дорогу. Он нажал на спусковой крючок. Давай, Дракон!


Сотня футов огня ударила впереди танка в центр грузовиков. Дыхание пылающего дракона. Маслянистое пламя изгибалось, потрескивало и сжигало все, чего касалось. Бензобаки в грузовиках загорелись и с алым свистом взлетели вверх. Грузовики уже горели, как растопка.


Рядом с ним Ник услышал ровный грохот пулемета. Фань Су стреляла сначала в одного, потом в другого. Он видел, как люди бегают, кричат и бьют свою пылающую одежду. Они перестанут бежать и сгибаются, растягиваются, царапают пылающую землю, когда их рассекает свинцовый град.


Они врезались в центр костра из грузовиков. Большой танк тряхнулся, прыгнул, врезался гусеницами в землю, а затем бульдозером понесся вперед. Ник почувствовал внезапный всплеск горячего огня через башню. Они подобрали один из грузовиков и увезли его с собой.


Они прошли. Грузовик упал. Ник развернул пушку и выпустил пять быстрых снарядов в пылающий хаос позади них. Он хотел как можно больше нарушить их общение. Не то чтобы сейчас это имело большое значение; кот полностью выпал из мешка.


Пушка замолчала. Он посмотрел на Фань Су. Ее лицо было грязным и маслянистым, и несколько прядей черных волос упали с кепки на глаза. Она сверкнула ему белыми зубами. Ее глаза были широко раскрыты, и Ник узнал странный вид. Боевая лихорадка. «Это было хорошо», - тихо сказала она. «О, Боже, это было так хорошо. Убить некоторых из них!»


Водитель резко заговорил. Девушка сказала Нику: «Свет был повреждён. Ночью через водительскую щель плохо видно. Кто-то должен подняться и направлять. Я пойду». Она снова начала залезать в башню.


Ник потянул ее вниз. «Ты останешься! Я уйду. Я почти доверяю ему сейчас, но все равно приглядываю за ним. Используй пулеметы или большую пушку, когда сможешь. Я буду кричать так громко, как могу».


Она взяла его руку и сжала. Она грохнула снарядом в казенник большого орудия и начала вводить новые ленты в пулеметы. Ник похлопал водителя по плечу и улыбнулся ему. Мальчик в ответ быстро улыбнулся.


Ник открыл башню и твердо поставил ноги на плечи механика-водителя. Ночной воздух был свеж и сладок после зловонной близости резервуара. Он глубоко вздохнул и оглянулся. Длинные желтые языки пламени устремились в небо от блокпоста.


Менее чем в миле впереди он мог видеть огни Ло Ву, пересекавшую узкий Шам Чун. Огни рая. Свобода. Так должно казаться сотням тысяч китайцев, которые пытались делать это каждый год. Так ему теперь казалось.


Менее мили. Танк теперь несся под гору, врезаясь в окраину села Шам Чун. В большинстве домов было темно. Когда на улице происходили беспорядки, жители оставались дома. Это было к лучшему. Бесполезно убивать невинных людей.


Они вышли на мощеную улицу, и танк начал долгий спуск вниз. Эта улица вела прямо в мост через реку. На понижении танк начал набирать скорость. Ник почувствовал, как по нему бежит пот. Прямо сейчас - если ничего не случилось. Но это не могло быть так просто. Просто не могло.


Он видел огни моста, видел бегущие фигуры на стороне Китая. Его пронзил холодный ветер. Если бы они успели взорвать мост! Если бы они об этом подумали. Это остановило бы их навсегда.


Пламя вырвалось из конца моста. Они поставили заграждение и обстреляли его. Дерево, груды соломы, все, что может гореть. В этом не было ничего страшного. Они не могли сжечь мост вовремя, дураки. Если бы только не взорвали! Но понадобилось время, чтобы заложить взрывчатку, проложить провода и…


Ник это видел. Из переулка торчит нос другого танка. Выходил, чтобы перекрыть узкую дорогу. Его мысли бились, даже когда он упирался ногами в плечи водителя. Больше скорости! Полный вперед! Если этот проклятый танк перейдет прямо через узкую улицу, им конец. Его не так легко переместить, как грузовики.


Танк китайцев выстрелил. Ник увидел уродливую вспышку дульного пламени. Снаряд завизжал, как баньши, в футе от его головы. Сотрясение воздуха почти качнул его голову.


Танк все дальше выехал на улицу.


Большой Т-54 ударил другой танк под углом. Раздался лязг и скрежет металла. Меньший танк развернулся и его отбросило назад, но продвижение Т 54 на мгновение остановилось. Солдаты с криками выбежали из тени и обстреляли больший танк из стрелкового оружия. Ник открыл ответный огонь из Люгера и увидел, что люди падают. Воздух вокруг него был наполнен свинцовыми пчелами. Один ужалил его руку. Он слышал, как в танке бушуют пулеметы, когда девушка стреляла из них.


На танк прыгнули двое солдат. Пистолет выстрелил перед лицом Ника, но человек потерял равновесие и промахнулся. Ник выстрелил ему в живот, а затем повернулся и увидел, что другой солдат бросил гранату в люк. Ник, не задумываясь, сделал выпад - если он потерпит неудачу, все они будут мертвы в танке - и поймал гранату. Он нащупал ее, на какой-то ужасный момент подумал, что собирается уронить ее, а затем отбросил назад, кинув влево. Он попал в очередную кучку солдат, пытавшихся взобраться на танк. Плоть летела во все стороны, когда она взорвалась.


Человек, бросивший гранату, прыгнул на Ника с голыми руками. Ник направил на него «люгер» и услышал, как тот щелкнул пустым. Он схватил человека за горло и отшвырнул его.


Из окна ближайшего магазина в действие вступил еще один пулемет. Ник спрыгнул в люк и захлопнул башню, как только танк снова двинулся с места. Ник взял один из пулеметов и снес ряд магазинов и небольших домов. Дым в танке был такой густой, что он почти не мог видеть остальных.


Большой танк качнулся вперед и набрал скорость. Водитель делал все, что мог, с очень ограниченным обзором. Он уничтожил целую линию магазинов и домов, прежде чем смог вернуть танк на дорогу. Они упали, как кегли для боулинга перед железным шаром.


Теперь они были близко к мосту. Ближний конец представлял собой один большой лист пламени. Они просто должны были бы пройти через это, рискуя быть зажаренными до смерти, если танк остановится.


Ник заметил впереди мчащуюся штабную машину, наполненную кричащими и жестикулирующими офицерами. Он нажал на спусковой крючок сопла пламени. Шшшшшшшшш - жирный язык дракона лизнул впереди. Штабная машина взорвалась огненным шаром и перевернулась. Ник увидел, как один из офицеров приземлился на ноги и начал бежать, его спина превратилась в массу пламени.


Свинец бился о стенки танка. В основном стрелковое оружие. Затем раздался грохот, и танк покачнулся вбок, вздрогнув. Другая. У китайцев действовала противотанковая пушка, но ее калибр был слишком мал. Снаряды отскакивали.


Танк врезался сквозь стену пламени в чистый воздух в дальнем конце моста. Они были над Шам Чуном.


Ник толкнул водителя, чтобы он замедлился. Они проехали 500 ярдов до британской территории, прежде чем он пнул его, чтобы остановить. Как ни странно, ему почти не хотелось открывать башню, выходить и начинать объяснения. Боже, какое объяснение! Мили бюрократии. Но был генерал - его нужно как можно скорее в больницу. Рано. Затем в больничном самолете и в Вашингтон. Вместе с драгоценными кодовыми книгами.


Ник открыл люк и осторожно выглянул. Британцы собирались прийти в замешательство и рассердиться не меньше китайцев. Он просто менял один хаос на другой.


Он был совершенно не готов к полученному приему. Британский бронеавтомобиль мчался к танку, изрыгая пламя орудий. Пули отскакивали от башни и отлетали от нее.


"Черт побери!" Ник снова нырнул вниз. Они не рискнули с танком-драконом. Казалось, в порядке дня было сначала стрелять, а потом спрашивать.


Ник посмотрел на Фань Су. "Насколько я помню, у вас белые трусики?"


Ее красный рот широко открылся, и она смотрела. "М - мои трусики?"


«Да. Мне нужен флаг перемирия. Поторопитесь, ладно? Я бы не хотел, чтобы наши друзья застрелили меня так поздно».


«Ты должен их взять, Ник? Т-они грязные».


Он сыграл прямо, не улыбаясь. «Конечно. Мне очень жаль. Мы бы не хотели этого, не так ли? Тогда бюстгальтер. Ненавижу быть дарителем из Индии, но вот оно. Поторопись».


В то время как ребенок-водитель смотрел с открытым изумлением, девушка повернулась, чтобы Ник мог расстегнуть ее бюстгальтер. Прикрывая грудь от мальчика, она стянула куртку. Она кивнула генералу. «Я только что проверила его. В тот момент, когда мы пересекли мост. Отвези его в больницу, Ник!»


Со странным чувством разочарования, теперь, когда действие было окончено, Ник надел бюстгальтер на конец своего люгера и махнул им из башни. Бронеавтомобиль подкатился к берегу, и солдаты в берете выскочили с автоматами наготове.


Ник устало и мрачно улыбнулся. «Не стреляйте. Я прихожу с миром и несу подарки.

Ктo здесь командует? "


«Я, - сказал старший инспектор Смайт. Он обошел броневик, как всегда безупречно, с засунутой под руку тростью. Его румяные пухлые щеки блестели после недавнего бритья.


Ник уставился на него. «Немного не в порядке, не так ли? Это не имеет ничего общего с портовой полицией. У меня есть важный груз…»


Глаза инспектора были нейтральными. «В этом случае я вдвойне извиняюсь, сэр. В буквальном смысле. Наши правительства поддерживали связь, и я, э-э, получил указание предложить вам всяческое сотрудничество. Как можно более полное сотрудничество!»


Старый добрый Ястреб. Зарево облегчения пробежалось по N3. Значит, старик выживет. Это, безусловно, облегчило бы путь. Ястреб мог собрать много силы, когда захотел ее применить.


Ник крикнул девушке: «Доставайте генерала, дорогая. Мальчик и ты. И успокойся. Мы не хотим сейчас его потерять».


Он спрыгнул и встал рядом с инспектором, который с интересом разглядывал израненный в боях танк. «Похоже, вы прошли через ад, сэр».


Ник рассмеялся. «Мы тоже кое-что оставили. Об этом моём человеке - вы понимаете, что он очень болен?»


«Я знаю. Сейчас в пути. Скорая помощь. Мне дали полроты для ее охраны. Она будет в больнице здесь только до тех пор, пока это абсолютно необходимо, а затем доставят прямо в Вашингтон. Но я буду хочу долго поговорить с вами, сэр. И с девушкой. "


Ник ухмыльнулся ему. «Хорошо. Вы можете получить меня, и вы можете получить ее. На разумное время, инспектор. Но я хочу, чтобы мы оба вернулись как можно скорее. Хорошо?»


Позже, по дороге на станцию, Ник задал инспектору вопрос. «Вы можете сказать, инспектор, что Джим Пок - гордый человек? Или просто высокомерный?»


Ответ последовал незамедлительно. "Вместе. А почему?"


Ник улыбнулся про себя. «Просто подумал. Значит, он не может потерять много лица?»


В полицейской машине было темно. Лица Смайта он не видел, но голос был строгим. «Я вижу, что вы знаете о Востоке больше, чем вы поначалу притворялись, мистер… мистер Харрингтон. Нет, Джим Пок не хотел бы потерять лицо. А я, мистер Харрингтон, не хотел бы, чтобы с Поком что-нибудь случилось, пока вы» Он в Гонконге. Уверяю вас, это было бы очень прискорбно. Предоставьте его мне ».


«Я намерен», - сказал Ник Картер. «О, я намерен. Или, может быть, кому-то другому. Забудьте об этом».


"Я не забуду этого," сухо сказал Смайт. «Мое сотрудничество, мистер… э-э… Харрингтон, не распространяется на то, чтобы взять закон в свои руки».


Ник сладко улыбнулся. Известно, что Хоук называл это своей улыбкой Гробовщика.


«Я бы об этом не мечтал», - сказал он инспектору.


## Глава 13


Тихая месть


В гавани Гонконга был мягкий лавандовый вечер с умеренной температурой. Ник валялся на палубе с коньяком и содовой в руке и пытался, с некоторым успехом, не думать о Бое. Ему нужно было подумать о многом другом.


Он провел два часа со Смайтом на станции Т-Лэндс, потом почти столько же в консульстве, разговаривая с Хоуком. Ник тихо улыбнулся пылающему закату. Он рассказал своему начальнику все - ну, почти все. Он забыл упомянуть долговую расписку на сто тысяч долларов, которую он дал генералу Сун Ё Чану. Никогда не удавалось слишком серьезно проверить спокойствие Хоука.


Генерал будет жить, по крайней мере, достаточно долго, чтобы Вашингтон использовал его мозги. Ник пожал плечами. Генерал был крепким стариком! Он мог бы даже дожить до написания мемуаров. В этот самый момент он был в больничном самолете вместе с кодовыми книгами. Ник пожелал ему счастливого пути. Он очень полюбил генерала.


Его острые глаза, казавшиеся сонными из-за прищуренных век, осмотрели оживленную гавань. Придет Джим Пок. Ник делал ставку на это, делая ставку на свои знания Востока и народов Востока. Джим Пок должен был прийти. Он был высокомерным, гордым человеком, и он придет. Ник Картер хотел только поторопиться. Он хотел закончить с этой частью и перейти к хорошему. Фань Су.


И вот он. Ник подошел к перилам и посмотрел, как приближается валла-валла. Он был один на яхте.


Сампан остановился, покачиваясь у подножия лестницы трапа. Единственный пассажир посмотрел на Ника. "Могу я подняться на борт, мистер Харрингтон?"


Так что они продолжали притворяться. «Пойдем», - сказал мужчина из AX. «Я ждал тебя».


Мужчина заговорил с мужчиной из сампана на мягком кантонском диалекте, приказав привязать его и подождать. Затем он поднялся на палубу. В начале трапа он остановился. «Я не вооружен, мистер Харрингтон. Я хочу прояснить это. Не хотите ли вы меня обыскать?»


Ник потряс его объявлением.

"Нет. Я тоже не вооружен. Пожалуйста, присядьте. Хотите выпить?"


«Я не пью, - сказал Джим Пок. «Вам не кажется, что мы должны спуститься вниз? Это публично».


«Я предпочитаю так», - сказал Ник. «Я думаю, что инспектор Смайт тоже. Я должен предупредить вас, что, я думаю, у него есть люди, которые следят за этой яхтой - полностью его идея, уверяю вас». Он ногой подтолкнул шезлонг к Джиму Поку. «Сядь. Не бойся насилия с моей стороны. Я очень хотел бы убить тебя, Пок, но в данный момент это невозможно. Мне очень жаль».


Пок сел. Это был невысокий худощавый мужчина с круглым, как дыня, лицом. Его глаза были проницательными и темными. На нем был изысканный серый твидовый костюм и белая рубашка с синим галстуком, завязанным виндзорским узлом. Его зубы сверкали. Его черные туфли были блестящими.


«Похоже, что в некоторых вещах мы думаем одинаково», - сказал он. «Я позвонил хорошему инспектору прямо перед тем, как приехать сюда. Я сказал ему, что преду. Если со мной что-нибудь случится, они немедленно арестуют вас».


Ник наклонил голову. «Я уверен в этом. Так что с тобой ничего не случится - от моих рук».


Джим Пок задумался на мгновение. «От ваших рук? Есть ли в этом какое-то значение, мистер Харрингтон?»


«Если хочешь. Решай сам».


Мужчина пожал плечами. «Мы зря тратим время. Все это было сделано напрасно с самого начала, мистер Харрингтон. Мой лейтенант, некий Хуан Ки, переусердствовал. Я не хотел, чтобы Людвелла убили. Я просто хотел, чтобы за ним последовали в Китай. Он привел бы нас туда. - ну вы знаете к кому. "


Гарвардский акцент, Гарвардская грамматика. В общем, подумал N3, безупречный убийца.


«Хуанг заплатил за свою ошибку», - продолжил Джим Пок. «Он мертв. У меня большие проблемы с моими ... э ... с моими нынешними работодателями».


«Готов поспорить, - согласился Ник. «Это фиаско не принесет вам никакой пользы в Пекине. Вы повсюду потеряли лицо».


Мягкое личико напряглось. Блестящая темная голова кивнула. «Верно. Я признаю это. Я потерял лицо и могу потерять еще больше и деньги, если я не смогу их отыграть. Вот почему я здесь, мистер Харрингтон. Чтобы заключить сделку».


Ник Картер улыбнулся своей самой сладкой улыбкой. «Я бы скорее имел дело со змеей. Они чище».


«Нет нужды в оскорблениях, мистер Харрингтон. Давайте вести себя как два бизнесмена. У меня есть девушка, Сви Ло. Я держал ее в качестве любовницы, как вы, наверное, догадались. Ваше фальшивое ограбление не обмануло меня. это было хорошо сделано. Суку Ло пытали. Она рассказала мне все, что знает о тебе, что, я признаю, очень мало. Но я думаю, что ты знаешь ее долгое время и очень любишь ее. Это правильно ? "


Ник закурил и посмотрел на Пок сквозь дым. Он боялся, что уловка с ограблением не сработает. Времени не было. Он подождал и нокаутировал Сви Ло сзади. Она не видела его лица. Затем он обыскал дом и ушел с Фань Су. Так что это не сработало. Он не смог дать Сви Ло свидетельство о чистоте покушения.


- Отчасти верно, - наконец сказал Ник. «Мне нравится Сви Ло. И она невиновна. Она не имеет ничего общего со всем, что я сделал».


Пок кивнул. «Я знаю это. Она слишком умна, чтобы вмешиваться в такие дела. Но это не имеет значения. Она у меня, и я собираюсь убить ее, если ты не отдашь мне другую девушку. Тую, которая была с тобой. на ваше… э… приключение. Простая сделка, мистер Харрингтон ».


«Я не знаю такой девушки», - легко соврал Ник. «Вы, должно быть, ошибаетесь».


«Вы не правы, мистер Харрингтон. Я только что узнал о ней. Она из того, что называется Ундертонг. Одного из ее людей схватили, и он говорил перед смертью. Признаюсь, я не знаю ее имени или как она выглядит, но я знаю, что она существует. Она опасна. Она уже нанесла большой ущерб. Я хочу получить ее ».


«Ты имеешь в виду, - мягко сказал Ник, - что китайцы хотят ее. И если ты отдашь ее им, ты вернешь себе путь к их доброй милости. Тебе это нужно. Тебе это очень нужно. Мне очень жаль, Пок. , но я не знаю ни одной девушки. "


Мягкий фасад мужчины немного потрескался. «Я должен иметь эту девушку. Я должен! Почему бы не отдать ее мне? Она ничего не может значить для тебя».


«Вообще ничего. Как она может? Я не знаю такой девушки».


Джим Пок наклонился к Нику, его ухоженные руки сжались на коленях. «Сви Ло умрет медленной и ужасной смертью. И я думаю, вы были любовниками. Вам не хотелось бы думать о ее смерти, мистер Харрингтон».


Ник уставился на него холодными глазами. "Что вы имеете в виду. Как моего друга?"


Джим Пок пожал плечами. «Это снова был Хуан. Я не допускаю таких вещей».


Ник встал. Он очень устал от Джима Пока. Он возвышался над человечком. «Думаю, мы поговорили достаточно. Вы лжете. Я рассказал инспектору все о Су Ло. Вы не осмелитесь тронуть ее.


И если ты причинишь ей боль, полиция тебя достанет. Прощай, Пок. Было неприятно знать тебя, - Ник повернулся спиной и пошел к перилам.


Пок последовал за ним, и теперь в его голосе слышалась паника. «Пожалуйста, ты должен передумать. Я дам тебе много денег за девушку. Я должен получить ее!»


Ник ухмыльнулся как волк. «У вас должно быть хуже с Пекином, чем я думал. Скажите, вы случайно не упомянули им, что у Людвелла было сто тысяч долларов, когда вы его убили?»


Он видел, как выстрел попал в цель. «Это прокол с твоей стороны», - сказал Ник. "Очень плохо. Они, вероятно, считают, что вам достаточно хорошо платят и так. Им не понравится, когда они узнают. Они могут даже заподозрить, что вы играете двулично - работая на обе стороны. Но, конечно, вы так думаете, не так ли? "


Джим Пок начал бормотать. Его восточная сдержанность теперь была сильно разбита. "Я ... я ..."


«До свидания», - сказал Ник Картер. «Дай мне удовольствие. Инспектор угрожал мне, если я причиню тебе боль. Он ничего не сказал о том, чтобы тебя немного искупать».


Он схватил Джима Пока за пальто и штаны своего идеально сшитого костюма и швырнул в гавань.


Ник, не оглядываясь, направился к сигнальному шкафу. Было почти совсем темно. Фань Су увидела вспышку из окна своего гостиничного номера в Ван Чай. Итак, они согласились. Жаль, что это должна быть красная вспышка. Ей придется снова плыть. Так было безопаснее.


Он вставил патрон в сигнальный пистолет и нажал на курок. Ракета взорвалась вспышкой красных звезд над гаванью. Ник усмехнулся. Пусть инспектор это выяснит! Он спустился вниз ждать.


* * *


Фань Су вышла из ванной только в огромном полотенце. Ее черные волосы влажно завивались на тонкой шее. Ник, развалившись на кровати и куря сигарету, одобрительно наблюдал за происходящим. «Ты прекрасна», - сказал он ей. «Очень мило. Я впервые вижу тебя без грязи».


Она уронила полотенце и немного прихорашивалась для него, совершенно не стесняясь. Она наморщила свой красивый носик. «Я все еще пахну тюрьмой».


Ник улыбнулся. «Нет, ты не пахнешь цветком лотоса».


«Прекрати. Не пытайся вести себя как китайский волк. Это тебе не подходит». Она подошла к краю кровати. Ник лениво потянулся к ней. «Ты становишься мной, Фань Су. Иди сюда».


Она упала на него, и он поцеловал ее. Ее рот был теплым и сладким. Ее язык прикусил его. «О, Ник! Ник, Ник, дорогой. Думаю, я хотел этого, когда впервые увидел тебя».


Он поцеловал упругую грудь. «Лжец. В первый раз, когда ты увидел меня, ты попытался ударить меня ножом».


«Нет, я имею в виду раньше. Когда я впервые увидел тебя с… но давай не будем говорить сейчас. Я хочу, чтобы ты занимался со мной любовью, Ник. Часами. Потом я хочу спать несколько недель. Не смей меня будить. ! Если ты это сделаешь, я тебя зацарапаю, как тигр ».


"Это грязное слово".


«Мне очень жаль. Поцелуй меня еще раз».


Телефон зазвонил. Ник мягко выругался и подошел к нему обнаженным. Это был инспектор Смайт. "Все в порядке, мистер Харрингтон?"


«Это было мирно», - сердито сказал Ник.


«А? О, да, понятно. Тогда хорошо. Я видел, как ты бросил нашего друга в гавань, ты знаешь. Хорошее шоу».


«Спасибо. Присматривайте за ним только на удачу, но я не думаю, что он просуществует долго. Однажды он поедет в Китай и больше никогда не вернется».


Ник улыбнулся телефону. Он уже решил это с Хоуком - тихая месть. Слухи уже распространяются, агенты сеют ложь, чтобы они наверняка добрались до ушей Пекина. Джим Пок, как гласит ложь, всегда был двойником. Этот медленный яд потребует времени, но он подействует. N3 уже видел, как это работает. Джим Пок все еще ходил, но уже был мертв.


«До свидания, инспектор. Не волнуйтесь. Я сдержу свое слово. Я уеду из Гонконга утром». Он повесил трубку и вернулся к кровати. Фань Су протянула руки.


Ник целовал нежность ее нежного живота, когда снова зазвонил телефон. Девушка, не открывая глаз, сказала: «Блин!»


«Второе движение». Ник подошел к телефону. Это был Хоук. Он был в удивительно доброжелательном настроении. Прежде чем Ник смог произнести хоть слово, ему сказали, что генерал уже в Гонолулу и у него все в порядке, ЦРУ было ему глубоко благодарно и, что более важно, было в долгу перед AX. Все было хорошо сделано и ...


«Сэр, - вмешался Ник, - я просто не могу сейчас говорить».


"Не могу говорить? Почему нет?"


«Посторонние, сэр».


Небольшая пауза. Затем Хоук вздохнул более чем за 6000 миль. «Полагаю, я должен был это знать. Хорошо, мальчик. Когда ты выйдешь из постели, дай мне знать об этом. В Италии будет эта штука и…»


«До свидания, сэр», - твердо сказал Ник.

Он положил трубку и снова лег на кровать. Фань Су опасно надула губы. «Испытываешь девичье терпение, Ник».


«Мне очень жаль. Но не вините меня. Мистер Белл придумал эту чертову штуку».


Телефон зазвонил. Ник быстро развернулся и пошел обратно к нему. Он услышал сдавленное хихиканье с кровати. Он поднял трубку и рявкнул в нее: "Да?"


"Кларк?" Это был женский голос.


"Говорите. Кто это?"


В ее маленьком смехе появилось сомнение. «Ты хочешь сказать, что забыл меня так быстро? Не очень храбрый с твоей стороны. Это Мириам. Мириам Хант».


"Ах," сказал Ник. "Ледяная дева!"


«Возможно, уже не так много льда. Я ... я все обдумывала, Ник. Если ты сегодня вечером ничего не делаешь, я бы хотел снова приехать на яхту. Я думаю, что немного изменилась с тех пор. в другой раз ".


Ник с грустью уставился на телефон. С ним такое случалось раньше. Было бы снова. Время от времени ему снилась мечта - о тапочках, трубке и детях. Все это немного. К этому времени он должен знать лучше. Он взглянул через плечо на нетерпеливое молодое тело Фань Су. Его вид. Оставьте другой вид в покое. Это никогда не сработает.


«Мне очень жаль, - сказал он Мириам Хант. «Я занят. И я уезжаю из Гонконга утром. До свидания, Мириам. Время от времени я буду присылать вам чек - для сирот». Он повесил трубку.


Он снова целовал ее, когда зазвонил телефон. Фань Су оттолкнула его. "Я сделаю это."


Он наблюдал за стройным телом, пока она бежала к телефону. Тонкая и крепкая, как мальчик, но на этом сходство заканчивается.


Фань Су не ответила на звонок. Вместо этого она выдернула шнур из стены. Она поднесла телефон к иллюминатору и выбросила его.

Она вернулась в кровать. «Теперь, - сказала она. "Теперь, черт возьми, сейчас!"


Картер Ник

Ханой


Ник Картер


Ханой


1 - ЧЕЛОВЕК В ЗЕЛЕНЫМ БЕРЕТЕ.


Сержант Бен Таггарт из спецназа отряда Q-40 лежал на животе и затаил дыхание. Ноги часового прошли в нескольких дюймах от его головы и исчезли в ночи Северного Вьетнама. Таггарт знал расписание вахты; теперь он провел здесь третью ночь и знал о китайских патрулях почти столько же, сколько и о распоряжениях караула в своем лагере. Но он не знал, почему их было так много, или почему они были китайцами, а не вьетнамцами, и что они так тщательно охраняли.


Ровно через полторы минуты часовой вернется. Таггарт тщательно отсчитывал секунды, а затем заскользил по дорожке к выбранному им посту прослушивания. Это была роща рядом с высокой толстой проволочной сеткой, которая отделяла его от комплекса тщательно замаскированных зданий, и оттуда он мог видеть большую хижину, в которой, по-видимому, размещалась часть гражданского персонала.


Он занял свою позицию осторожно, стараясь чтобы его не видели ни с тропы, ни из лагеря, и старался держаться подальше от проволочной сетки. Простой тест в первую ночь, когда он подслушивал, показал ему, что у него достаточно силы, чтобы убить слона. Он присел на корточки под листьями и посмотрел на землю.


Как обычно, невысокие массивные строения были окутаны слабым голубоватым свечением, напоминающим лунный свет. Это не был военный лагерь, хотя солдат было достаточно для защиты крепости. Он смотрел, как пара караульных с винтовками медленно прошла мимо, и снова задумался, что так много китайцев в форме делают так близко к Ханою. Они прошли молча.


Таггарт откинул зеленый берет и засунул в ухо маленькое устройство. Это была собственная версия радиооператора Мика Манчини гораздо более сложного прибора, и он назвал его «слуховым аппаратом». Хотя диапазон был небольшим, он эффективно усиливал все звуки, которые мог уловить.


Третью ночь подряд он стал улавливать обрывки разговоров из большой хижины. Таггарт внимательно слушал. Он был не только офицером разведки Q-40, но и самым лучшим лингвистом в подразделении. Итак, капитан Марти Роджерс согласился, хотя и неохотно, провести расследование. В противном случае он никогда бы не отказался от него ради задания, не связанного с их собственной задачей. хотя лагерь и радиосообщения, которые они из него получали, были загадкой . Они объединились, пытаясь расшифровать сообщения, но тщетно. Однако они расшифровали так много, что почти наверняка сообщения не имели ничего общего ни с передвижением войск, ни с вьетнамской армией, ни даже с войной.


Таггарт слегка повернул голову и навел устройство на звук. Информация пришла в виде фрагментов разговоров многих голосов и на нескольких языках. Люди разных национальностей то и дело говорили друг с другом без особого энтузиазма, как будто им было мало что сказать друг другу. Иногда слова были неразборчивым бормотанием, но в большинстве случаев их голоса звучали четко и без ответа, возможно, даже игнорировались людьми, слишком скучающими, чтобы отвечать.


Они не очень разговорчивы, подумал Таггарт. Но, возможно, трудность заключалась в том, что они не очень хорошо ладили между собой. И нужно было быть очень общительным человеком, чтобы чувствовать себя в этой компании как дома. Он отдавал все свое внимание их поверхностным разговорам, хотя и незначительным.


«...слишком долго, слишком долго. А еда здесь отвратительная!


— Ах, нет, нет, нет, чувак. Стол отличный. Я никогда не ел так хорошо. Нам нужны перемены, вот и все.


Французы. Оба. Из разных уголков Франции.


— Еще нет, Ганс. Я хочу сначала закончить свое письмо. Мне жена больше не писала».


Немецкий. Глубокие гортанные звуки. Кислые от недовольства.


— Что ты там делаешь с этой книгой? Разве ты не видишь, что я её читаю? Отдай!'


— Да, да, извините …


«Да!»


Еще два немца. Один из них очень взволнован.


«Да, хорошо, но никто не уверен, сколько денег это нам принесет? Разговоры не заполняют дыры в карманах, не так ли?


Вероятно, швед, хотя говорил по-немецки. Ответ был невнятным, что было обидно, потому что пока это была самая интересная тема.


Таггарт провернул миниатюрную шайбу и полностью отключил шведа. Вместо этого он подслушал китайца, который сказал на медленном английском: «Я иду спать. Что же. Надо отдыхать мужчины.'


Собрался на отдых, подумал Таггарт.


Другой голос раздался громко и ясно. Венгерский, узнал Таггарт, но он не понимал на этом языке.


— Но это же в интересах науки, Ладислас! прогремел глубокий бас. «Прошло много времени с тех пор, как у меня была такая возможность». - опять по немецки.


— Это также в интересах нашего кошелька, мой дорогой Бруно. Научные аспекты, конечно, очень интересны, но все равно интересно, когда нам заплатят и когда это закончится. .. '


Голоса стихли, как будто двое мужчин уходили. Устройство Таггарта пыталось отследить их, но он не слышал ничего, кроме регулярного храпа.


Потом новый голос: «Вы бы видели, как живут другие ! Признаюсь, мы не так уж и плохо устроились, но Кратч и Визнер живут как короли. Шампанское, фазан, женщины, пуховые кровати...


О, остановись , Людвиг! Мы это знаем, мы все это знали в течение нескольких месяцев. Что бы это могло быть? Они всегда наверху... Опять голоса стихли, опять немцы.


Таггарт был доаолен. За эти несколько минут он узнал больше , чем за предыдущие две ночи вместе взятые. Однако этого все еще было недостаточно. Он слушал дальше немецкие голоса и задумался, кто такие Кратч и Визнер. Но удача подвела его. Бессвязный разговор превратился в разрозненные комментарии о том, кто должен давать и будет ли завтра снова дождь.


Он оставался в своей скрюченной позе еще два часа, слушая бессмысленные разговоры. С обеих сторон через короткие промежутки времени проходили часовые, явно не замечая его присутствия. По крайней мере , ему еще повезло в этом отношении.


Но ничего из того, что он услышал, того не стоило.


Пришло время, решил он, двигаться дальше и попытаться провести прослушку большого низкого здания, похожего на мастерскую. Это была непростая мишень для слухового аппарата, так как оно было окружено почти со всех сторон небольшими зданиями, складами, как он предположил, но, может быть — только может быть — он смог бы там что-то уловить.


Он не торопился, прислушивался к удаляющимся шагам часовых и осторожно выбирался из укрытия. Внезапно слуховой аппарат уловил звуки голосов где-то между большой хижиной и мастерской. Это был первый раз, когда он уловил голоса с этого направления, но также это был первый раз, когда кто-то кроме китайских охранников — и самого Таггарта — выходил ночью из дома, за исключением того, что переходил из одного здания в другое.


Таггарт сидел совершенно неподвижно там, где находился. Говорили три человека - тихо, они шли по направлению к нему. Двое мужчин и женщина. Все три немца.


"... сказать "Кратч" на этот раз?" - Голос молодого человека.


Отличные новости, — сказал полный баритон. «Я бы хотел, чтобы он позволил мне все устроить, но ведь мы работаем на него и должны довольствоваться тем, что он делает все по-своему. Этот человек скоро будет здесь, через неделю.


— Вы знаете, кто это? - Женский голос, низкий и мелодичный.


Некий доктор Бургдорф, Эрих Бургдорф. Я сам его не знаю, как и Кратч, по-видимому. Но он человек, выбранный группой для реализации планов.


"Какая группа, Кратча?" Голос молодого человека. "Нет, нет, нет, конечно нет, Гельмут," сказал другой, несколько нетерпеливо. «Каким бы претенциозным ни был Кратч, он не претендует на роль ученого. Нет, наша собственная группа выбрала его. Он из Буэнос-Айреса, где, как вы знаете, разработали ударно-спусковой механизм.


«Ну вот, снаряд для него готов. Когда именно он приедет?


— Как я и сказал, в течение недели. Даже Кратч не может назвать правильную дату, потому что, конечно, вы не можете лететь прямо из Буэнос-Айреса в Ханой. Как и всем нам, ему придется ехать окольным путем, и поэтому некоторая задержка неизбежна. Но теперь это ненадолго.


— Рада это слышать, — сказала женщина. «Четыре месяца в этом месте для меня слишком много. Это похоже на концлагерь».


— Ильза, это неудачное сравнение, — любезно сказал пожилой мужчина. Но Таггарту показалось, что в его голосе была странная, угрожающая нотка. «Мы не говорим таких вещей».


— Конечно нет, Карл. Мне очень жаль, — поспешно сказала женщина. — Тюрьма, я бы сказал лучше. Но назовите это как хотите, здесь нет приятной атмосферы, ни для женщин, ни для ученых.


Их голоса теперь были громкими, такими громкими, что Таггарт почти почувствовал себя обязанным присоединиться к разговору. Он внимательно посмотрел сквозь листву и увидел, что они стоят рядом с сеткой ограждения, всего в нескольких ярдах от внешних ворот. В голубом свете они выглядели бледными и болезненными, он мог ясно видеть их лица. И не только их лица. Таггарт чуть не присвистнул и на мгновение не сводил глаз с девушки.


Как и мужчины, она носила голубовато-белый лабораторный халат, но, в отличие от мужчин, он обтягивал ее тело, показывая его изгибы — восхитительные, полные, мягкие изгибы во всех нужных местах. Таггарт выглядел очарованным, когда она сделала глубокий вдох, так что ее груди поднялись и снова опустились. Он почти чувствовал, как они прижимаются к его рукам.


И с меня уже достаточно Крутча, — сказала она.


Он не прикасался к тебе, не так ли? — резко спросил молодой человек.


Лучше бы он этого не делал, сказал себе Таггарт.


Девушка покачала головой. — Нет, у него на уме что-то другое, — сказала она с отвращением на привлекательном лице. Это было привлекательное лицо, несмотря на синий оттенок, и ее губы были полными и теплыми, но твердыми. По крайней мере , так думал Бен Таггарт. «Ну, ему лучше держаться подальше от тебя», — сказал молодой человек.


Таггарт разглядел его только сейчас.


Он был поразительно красив по-прусски, и Таггарт возненавидел его с первого взгляда. Это должен был быть Хельмут. Он смотрел на девушку так, как будто она была его, как будто он мог отстаивать свои права на нее. Или думал, что они у него есть. — Он это забудет, — сказала девушка.


— Хм, — задумчиво сказал старший. Он выглядел очень мудрым и знатным, благосклонно подумал Таггарт. — Послушай, Ильза, если ему что-то от тебя нужно, я думаю, будет разумно уступить ему. Должен сказать, что сам я ему не очень доверяю, и с дипломатической точки зрения кажется правильным беспокоиться... э-э. ... надо быть на его стороне.


— На его стороне? Хельмут расхохотался и хлопнул себя по колену. "С какой стороны, со стороны его деревянной ноги или с другой?"


— Ну же, Гельмут, не будь таким вульгарным, — увещевал его другой. Вульгарен, кто вульгарен? — с негодованием подумал Таггарт. Как насчет того, чтобы ты, грязный старичок, предложил такую вещь такой девушке, как она? Ну же, сестра, скажи этому старому мерзавцу, что ты о нем думаешь!


Девушка посмотрела на старшего мужчину и медленно кивнула. — Возможно, ты прав, Карл. Вот вы что-то такое говорите. Да, теперь, когда конец работы близок, возможно, имеет смысл проявить немного снисходительности.


Таггарт был ошеломлен. Он смотрел, как они уходят, и слушал их последние слова с чувством глубокого разочарования. Возможно, имеет смысл проявить немного снисходительности! Что это была за цыпочка ? Мало того, что она не осудила старика, так она еще и согласилась с ним! Какая сука!


— Но, доктор Визнер, — напряжённо сказал Гельмут, — вы же не хотите серьёзно заставлять Ильзу… э… .. иметь дело с этим человеком?


— Нет, нет, нет, — нетерпеливо сказал старик, — позвольте мне сказать так. Мы все должны быть добрыми и показывать нашу добрую волю, а Ильза — больше всех. Это ненадолго, максимум неделю-две. Запускаем "Паука", вводим его в действие, забираем деньги и уезжаем. Осторожно, идет часовой. Давай поговорим о чем-нибудь другом.'


Они говорили о других вещах, пока их голоса полностью не стихли, и они не исчезли из виду.


Таггарт сидел до тех пор, пока лагерь не затих, если не считать гула генератора и медленных шагов часовых. Затем он выждал подходящий момент и осторожно прокрался по тропинке к заросшему кустарником холму, который так эффективно скрывал лагерь от посторонних глаз. Если бы Мик Манчини не был так верен своему радио и так умело пользовался пеленгатором, Q-40, вероятно, никогда бы не узнал о существовании этого странного лагеря. Если, конечно, они не наткнулись на него случайно и не позволили собственной миссии это упустить.


Сержант Таггарт обдумывал факты, извиваясь своим закаленным в войне телом через низкие кусты на другой стороне холма. У него было достаточно времени, чтобы подумать, лагерь спецназа находился в добрых трех милях от него, за пересеченной местностью, по которой почти никто не продвигался. И все же его грызла мысль, что нужно торопиться. Должно было произойти что-то важное — что-то важное с неприятным тревожным запахом .


И вот он осторожно двинулся сквозь темноту, обдумывая сведения:


Во-первых: она была действительно захватывающей.


Второй: Но она была стервой.


Третье: это не был северовьетнамский лагерь и не имел прямого отношения к войне. Скорее, он был создан для какой-то научной цели с участием в основном немецких ученых и техников и охранялся китайскими солдатами.


Четвертое: они, видимо, разработали снаряд или другое оружие, который планировали запустить, как только получат определенные чертежи от курьера, который должен был прибыть из Южной Америки в течение недели. А «в течение недели» - это может быть и завтра.


Таггарт задался вопросом, могла ли разведывательная служба что-нибудь сделать из записанных ими радиосообщений и прослушки, и постарался поторопиться. Откуда они могли знать, что это окажется первостепенной задачей? Теперь он был уверен, что передачи и его собственные разведданные имеют первостепенное значение.


Он быстро прошел через влажный край рисового поля.


Пятое: у нее были красивые ноги.


Шестое: Что бы это ни значило, Q-40 не мог справиться с этим за одну ночь. У них была своя работа.


Седьмое: Тем не менее, кто-то должен был что-то с этим делать. Но кто?


Что ж, он не мог ничего сделать, кроме как сообщить об этом случае капитану Роджерсу, ему просто нужно было сдвинуть дело с мертвой точки.


Бен Таггарт бесшумно пробирался мимо спящей северовьетнамской деревни и чуть не наткнулся на патруль. Четверо солдат, хорошо вооруженные и бодрые, блокировали единственный путь, который вел более или менее прямо к его лагерю.


Он остановился в последнюю минуту и ускользнул в кусты, ругаясь себе под нос. Мужчины были выставлены в заслон и, по-видимому, не собирались уходить оттуда. Это означало, что он должен был ждать, пока они уйдут, или вернуться и сделать крюк. Он немного подумал и решил пойти в обход, хотя это займет несколько часов, так что он не вернется в лагерь до рассвета. Судя по тому, что он знал о вьетнамских патрулях, это был лучший выбор.


Таггарт молча пробирался обратно, проклиная вьетнамцев за потерянное время и молясь, чтобы лагерь 0-40 не был обнаружен.


Пусть будут прокляты эти чертовы ублюдки которые стоят на моем пути, выругался он и начал долгий, медленный путь через самое сердце вражеской территории к скрытому американскому лагерю.


2 - ЦЕЛЬ: ХАНОЙ


'В течении недели? — спросил агент AX N-3. «Возможно, мы уже опоздали, учитывая, что неделя эта, началась два дня назад? Или три дня назад?' Хоук кивнул и выпустил голубое облако сигарного дыма.


«Три дня», — сказал он, и его холодные голубые глаза уставились на лица его шести ближайших сотрудников. «Таггарт спешил изо всех сил, но его задержали. И код был сложный и хитрый. Мы не получили стенограммы этих записей до сегодняшнего утра. Но мы имеем в виду одно: мы знаем, что Бургдорф уже уехал.


— Это преимущество? - Тощие челюсти офицера Б-5 энергично пережевывали какой то кусок жвачки. — Я бы подумал, что тогда мы останемся в дураках. Или я могу предположить, что за ним уже следят?


— Вот именно, — сказал Хоук. — Вы также можете предположить, что мы потеряли его в Париже. Как вы понимаете, у нас было мало времени на подготовку операции.


'Потрясающе.' - Б-5 лихорадочно жевал. — Так куда делось это наше преимущество?


— Обстановка, — коротко сказал Хоук. «Мы знаем, кого искать. Как только разведданные Таггарта были переданы нам, я привлек к работе нескольких агентов - наших собственных, из... ЦРУ и другие, которые через КОМСЕК начали работать - проверять списки пассажиров и основные аэропорты. Доктор Енох Бергер вчера вылетел из Буэнос-Айреса в Париж на чартерном самолете. А-2 был в аэропорту с фотокамерой в петлице и заснял Бергера на контрольно-пропускном пункте. А потом снова его потерял. Но он телеграфировал нам фотографии, и из них мы узнали в Буэнос-Айресе, что Бергер в действительности Бургдорф.


— И он еще далеко от Вьетнама, — сказал N-3, туша сигарету в пепельнице на столе. — Я предполагаю, что ваш план состоит в том, чтобы мы попытались его перехватить. Но если мы не сможем? Не будет ли лучше, если один или несколько из нас отправятся прямо в лагерь и разберутся с делом сами?


Хоук холодно посмотрел на него. - «Подожди до конца инструкций, Картер. Я знаю, эти встречи утомили вас, но они необходимы. Если только вы не хотите уйти, не зная всех фактов?


«Конечно, нет, сэр », — покорно сказал Ник. Сегодня старик был не в лучшем настроении.


— Отлично, — сказал Хоук. — Я обрисовал предысторию, чтобы вы все имели представление, с чем мы имеем дело. Но есть еще кое-что. Он смотрел через пресс-центр Объединенной пресс-службы и телеграфных служб на тщательно отобранных людей из АХ, секретная организация, которую он сам основал много лет назад. Некоторых из этих людей забрали с другой, менее серьезной работы, для участия в операции «Бургдорф». Ник Картер был одним из них, и Хоук знал, что ему это не нравится. Но ему нужен был Картер на этой работе — если только он не облажался в самом начале.


— Радиосообщения, — продолжил Хоук. «Армейской разведке наконец удалось расшифровать код, и они добрались до меня обычными окольными путями. Вкратце, они сводятся к тому, что вполне соответствует докладу Таггарта, между прочим: В том лагере под Ханоем был построен какой-то снаряд . Он готов к запуску, и ему остается только дождаться доктора Эриха Бургдорфа из Южной Америки, чтобы принести чертежи ударно-спускового механизма. Природа механизма точно неизвестна, но, по-видимому, он не имеет никакого отношения к запуску снаряда. Похоже, что он должен только активировать второй механизм, возможно, взрывного характера. Бургдорфу приходится самостоятельно ехать в Ханой и там вступать в контакт с «обычным человеком», как говорится в сообщениях. Мы не знаем, кто этот «обычный человек». Но мы знаем, что он или она ждет Бургдорфа в Ханое. Конкретная дата прибытия Бургдорфа не установлена, так как путешествие в этот район слишком неопределенно. Используемый пароль — «триггер». И это все, что мы знаем о Бургдорфе. Вы скоро увидите его фотографии. В ближайшее время.'


Хоук затянулся сигарой и выпустил едкий дым через всю комнату. Ник нетерпеливо двигал длинными ногами и думал о девушке, которую оставил в Мадриде. Может быть, она была секретным агентом, а может и нет, но у него не было времени выяснить это. Жаль, она определенно была достойна экспертизы. Только ее ноги...


Хоук посмотрел на него и кашлянул. «Возможно, вам интересно, — продолжил он, — почему спецподразделение Q-40 не приступило к самому расследованию. Дело в том, что им прямо приказано не делать ничего, что может поставить под угрозу их собственную миссию. По счастливой случайности — и, конечно же, благодаря своему опыту — они уловили передачи и смогли их прослушать. И именно по собственной инициативе они записали передачи и исследовали лагерь. Мы можем ожидать от них некоторого сотрудничества, но ничего, что могло бы выдать их присутствие так близко к Ханою.


Он повернул свое вращающееся кресло на пол-оборота и сделал жест уверенной рукой.


«Q-7, слайды района».


Шесть пар одобрительных мужских глаз сосредоточились на стройной фигуре Q-7. Хоук смотрел прямо перед собой.


Q-7 встала и прошла через пресс-центр, осторожно поправляя юбку, которая была бы слишком короткой и тесной для менее привлекательной девушки. Она остановилась у приборной доски и со скромной улыбкой повернулась к ближайшему сотруднику АХ. Это был Ник, и он выбрал эту позицию сознательно. Он ухмыльнулся в ответ и подмигнул.


Не теперь, когда ты на работе, Q-7, — холодно сказал Хоук.


Элли Хармон вызывающе помахала ему, села на высокий табурет, нажала несколько переключателей и схватила длинную указку. Свет в комнате погас, и за частью стены, которая уходила к потолку, появился экран. Через несколько мгновений на экране появилась первая сильно увеличенная фотография. Палка скользнула по снимку, и сладкий голос Q-7 разнесся по комнате.


«Электрифицированный забор, десять футов в высоту», — сказала она соблазнительно, словно рекламируя роскошную кровать. — За этим проволочная сетка, вот. Оба забора окружают весь лагерь. Есть один вход, который, как видите, усиленно охраняется. Это, видимо, караульные помещения… — палка скользнула по экрану, — …а это склады.


Она остановилась и повернула еще одну ручку. Стрелка снова двинулась.


«Это большая хижина, которая, по словам сержанта Таггарта, вероятно, является жилым помещением. По его словам, это мастерская. ... и это то, что он называет офицерскими помещениями. Это, наверное, столовая. Но каждое здание охраняется как минимум двумя вооруженными охранниками. Здание, в котором, предположительно, находится мастерская, охраняется наиболее тщательно. Палка указала на двух мужчин в форме, и тихо щелкнул выключатель. На экране появились два умопомрачительно больших лица, зернистых, но отчетливо различимых. Они были жесткими, невыразительными и китайскими. Картинка изменилась. Ник нахмурился и уставился на сооружение, похожее на миниатюрную Эйфелеву башню, покрытую камуфляжным брезентом.


— Это вышка сотовой связи, — сказала Элли. «Они, кажется, снимают брезент, прежде чем заставить её… э… работать . А вот общий вид вершины холма, о котором говорил Таггарт. Экран не отражал ничего, кроме зернистых пятен. «Если не присматриваться очень внимательно, все, что ты видишь, — это деревья. Вот мачта, вот забор, вот мастерская. Камуфляж начинается сразу за этим рядом деревьев. Итак, лагерь простирается отсюда до туда. .. и отсюда туда. Нам сказали, что даже если наши самолеты-разведчики увидели его с воздуха, они ничего не могли бы понять. Синий свет, светящий ночью, ничего не выдает. Сверху лагерь выглядит как тускло освещенная деревушка.


«Но это, как вы видели, намного больше», — коротко прервал её Хоук. «Теперь фотографии Бергера-Бургдорфа, Q-7, и без комментариев».


На стене появилось изображение двух мужчин; один был офицером таможни в форме, другой – высокий худощавый мужчина в костюме, видавшем лучшие времена. Затем последовала серия снимков крупным планом, сначала в профиль, а затем в полный рост со спины мужчины.


«Включите свет, пожалуйста, Q-7», — сказал Хоук. «Господа, в папках есть распечатки всех этих фотографий, а также подробные описания лиц и карты лагеря. Также есть список всех маршрутов из Парижа в Ханой. Спасибо, Q-7, можете идти.


Элли вернула стену на место изящным движением указательного пальца и вышла из комнаты, покачивая бедрами.


— Хорошо, — сказал Хоук. 'У меня есть сведения, что в КОМСЕК обсуждали и считают, что проникнуть в лагерь невозможно. Как вы знаете, я не всегда согласен с этими господами. Но я согласен с ними, что нам нужно захватить Бургдорфа до того, как он доберется до лагеря. Поэтому нам нужно охватить все возможные маршруты и перехватить его. Я не говорю попытаться перехватить. Мы должны и мы его поймаем. Есть вопросы, прежде чем углубляться в данные?


Ник сопротивлялся искушению рьяно поднять руку. Два вопроса, — сказал он так же буднично, как и Хоук.


'Да?'


«Как мы потеряли Бургдорфа в Париже.


— Забастовка такси, — коротко сказал Хоук. «Его ждала машина. Не нашлось машины для нашего человека. Ошибка. Но это была срочная работа».


«Поэтому, когда его заберут, у него будут друзья в Европе, Южной Америке и Ханое», — сказал Ник. «Кажется, у них завидная организация. Его могли увезти в любое место Европы, например, в частный аэропорт, короче, в такое количество мест, что мы никак не можем за всеми уследить.


— Вот именно, — сказал Хоук, пристально глядя на него. "Ваш следующий вопрос?"


— После того, как Бургдорф перехвачен — я не говорю « если», я говорю «после» — как вы думаете, есть ли способ проникнуть в лагерь? Уголки глаз Хоука сморщились. — Время покажет, — сказал он ровно. — Или, может быть, Бургдорф. В данный момент я с КОМСЕК согласитесь, что мы можем войти в лагерь только в обычном бою, и мы вряд ли сможем начать открытую атаку, пока не узнаем, что они имеют в виду. Так что нам придется подождать, пока у нас не будет Бургдорфа. Не так ли? Есть ещё вопросы? Нет? Затем приступайте к файлам — и быстро, пожалуйста — и составьте планы действий. Принесите их мне, как только будете готов. Помните, что все источники АХ находятся в вашем распоряжении.


Он резко встал и пошел в свой личный кабинет, его мысли уже были заняты другими делами, которые занимали все его доступное время.


Агенты АХ молча читали и молча обрабатывали все данные своих файлов. Один за другим вставали и по отдельности шли в кабинет Хоука, посидели несколько минут с его начальником и ушли. Ник был исключительно последним, кто покинул пресс-центр. Потребовалось время, чтобы вспомнить все полезные факты о Ханое и людях, которых он знал там, даже если у него там было мало знакомых. Кроме того, существовала проблема транспортировки и связи с американскими войсками в Сайгоне и остальной части Вьетнама. Имена, описания, топографические детали, статистические данные автоматически всплывали на поверхность и образовывали узор в его уме.


Слабая улыбка скользнула по его губам. В Ханое был кое-кто, с кем он все еще должен был свести старые счеты. Может быть, он мог бы использовать эту возможность. .. если все остальное сложилось хорошо. Может быть, может быть. ... может быть. Наконец, он вошел в скромную штаб-квартиру Хоука.


Хоук оторвался от стопки бумаг и одарил его ледяным взглядом.


— У тебя будет важная работа, Картер, — холодно сказал он. Все вероятные маршруты вот-вот перекроют — из европейских столиц в Бирму, Лаос, Таиланд и Камбоджу. Тебе мало что осталось.


Ник положил руки на край стола Хоука и посмотрел на своего босса. Его правая бровь вопросительно поднялась.


Он спросил. - «Довольны ли вы планами по закрытию маршрутов?» Немногие другие бойцы AX осмелились бы задать вопрос так прямо, но человек по титулу Киллмастер не должен был бояться таких слов даже при разговоре с Хоуком.


Хоук откусил кончик новой сигары и уставился на нее.


Он спросил. - 'Как я могу быть доволен?' «Вы сами указали, что есть частные аэропорты, поэтому есть маршруты, которые мы никак не можем закрыть. Наша единственная надежда, что мы сможем найти его след где-нибудь в крупном аэропорту. И, как вы знаете, нам нужна армия людей, чтобы сделать это эффективно.


— Сайгон заперт?


— Естественно. Лучше, чем большинство других аэропортов. Но он должен понимать, что его шансы попасть оттуда в Ханой практически равны нулю.


Ник кивнул. "Есть и другие варианты. Из Европы в Индию, из Индии в Китай, потом через Северный Вьетнам. Но это совсем не обязательно. Если он прилетит из Китая, на китайском армейском самолете он может приземлиться в Ханое и вступить в контакт с тем «обычным человеком» .


'Именно так. Каково ваше предложение?


"Ханой - хорошее место, чтобы его перехватить". Хоук вопросительно посмотрел на Ника. — Великолепно, — сухо сказал он. — А кто должен это сделать?


'Я. Но вы должны забросить меня туда.


«Да. Я знал, что это придется сделать. Несомненно, в конце концов мы всегда сможем внедрить вас туда. Хоук поднес спичку к своей сигаре и резко затянул.


«А как насчет подразделения Q-40?» — предложил Ник. «Они где-то рядом. Если меня высадят в их лагере...


'Ни за что.' - Хоук решительно покачал головой. «По крайней мере , не в первые несколько дней. Сейчас они вступили в решающую фазу своих операций в районе Ханой-Хайфонг, и вы можете поставить под угрозу всю их миссию. Кроме того, даже если бы они этого не сделали, осталось возражение, что мы не можем связаться с ними немедленно. Радиотрафик строго ограничен с учетом их положения. На установление связи, безусловно, уйдет день или два.


— Но мы на связи со штабом спецназа, не так ли? — спросил Ник.


«Конечно, у нас есть что-то вроде красной линии. Так что делаем?'


«Пусть отвезут меня в Ханой», — сказал Ник. — Я могу отправиться прямо в Сайгон, пока вы организуете полет оттуда. Конечно, мне нужно что-то особенное. Хоук посмотрел на него прищуренными глазами.


— Что вы на самом деле предлагаете делать?


Ник сказал ему.


Хоук подумал.


Не через залив, — сказал он после паузы. Инструкция Пентагона. Кроме того, он все равно недостаточно близко к вашей цели. Но...'


«Найдите другой путь.


У Ника была готова альтернатива. На самом деле это был его первый выбор, но он думал, что у него будет больше шансов, если он выберет его в качестве последнего средства.


Невозможно.'


Ник пожал плечами. «Кажется, это единственный способ».


Даже если предположить, что спецназ согласится, совсем не факт, что у них есть пилот для такой специализированной задачи.


Я знаю, что такие пилоты у них есть. Например, Том Риган. Если он недоступен, Билл Стаффорд. Или Оби Опотовски.


Или же . .. '


'Хорошо хорошо.' Хоук повернулся к черному телефону рядом со своим столом. «Иди в редакцию и собери свои вещи. К тому времени, как ты закончишь, я буду знать, как и что.


Ник помчался рысью. Прошло время, и у него было много дел, как в редакции, так и в архивах. Настолько, что Хоук позвал его, прежде чем он закончил.


— Нашли вашего друга, — объявил Хоук. — Им это не очень нравится, но они дали нам Тома Ригана. Вы готовы?'


— Еще нет. Трегер занят документами.


«Он может полететь с нами и сделать их в самолете. Я скажу ему.' - Хоук нажал кнопку интеркома и коротко заговорил. Закончив переговоры, он нажал еще одну кнопку и сказал: «Багаж Картера должен быть у выхода B. Сообщите об отъезде в отдел 2». Он отодвинул стул и встал. - 'Пойдем.'


Ник поднял брови. — Вы будете сопровождать меня? Хоук редко путешествовал, кроме как между своими офисами в Нью-Йорке и Вашингтоне и своим домом в Джорджтауне.


«До Сайгона. Возражения?


Ник вежливо склонил голову. «Очень почетно », — пробормотал он.


Нью-Йорк и Вашингтон были далеко позади. Сайгон беспокойно спал за много миль к югу. Небольшой, но крепкий самолет без опознавательных знаков следовал высоко над рекой из стороны в сторону, следуя высоким тактическим курсом, чтобы уклониться от вражеских радаров. Ник сидел в кабине рядом с Томом Риганом, глядя в недружелюбную темноту.


В пяти тысячах метров ниже, в темноте, Красная река текла в Ханой. Это была маршрут который беспорядочно шел в самое сердце вражеской территории, и вдоль берега не было никаких сигнальных ракет, чтобы обозначить место приземления. И все же это была посадочная площадка — небольшая ее часть, река, которая обычно уже была полноводной и теперь вздулась от муссонных дождей.


Ник закурил последнюю за ночь сигарету и мрачно обдумывал перспективу провалиться в три фута воды и десять футов грязи. Его собственная память и отдел статистики уверяли его, что глубина воды была достаточной для удачной посадки, но, несмотря на это, ему было ясно, что произойдет, если они допустят ошибку. Был также немалый шанс, что он не попадет в узкую полоску воды и вообще не окажется в воде.


Самолет снова накренился и повернул на юг, обратно в Сайгон.


"Мы близко, Картер," воскликнул Том Риган. — У тебя осталось четыре минуты. Вернитесь к сержанту!


Ник потушил сигарету, на прощание похлопал Риган по плечу и вышел из кабины.


Сержант Бреннер ждал его у двери с гарнитурой на голове. Поток воздуха энергично свистел мимо открытой двери.


Спокойной ночи , можете прыгать, — весело сказал он. «Рад, что это не я. Вы все проверили?


Ник кивнул и дернул, экспериментируя со своим подводным снаряжением.


Мундштук и все такое, — сказал он, заглядывая в открытую дверь.


Хорошо, готовься. Три минуты.'


Он ждал. Пара минут. Бреннер сосредоточил все свое внимание на красном свете и своих наушниках. Свет стал зеленым. Минута.


"Тридцать секунд!"


Ник приготовился.


— Удачи, приятель. Ну вот!


Он почувствовал сердечный шлепок по заднице, нырнул в ревущий воздух напряженным телом и метнулся сквозь тьму к узкой невидимой ленте реки.


3 - ОНИ СДЕЛАЛИ ЕГО НОВЫМ ЧЕЛОВЕКОМ


Это было похоже на падение в черную бездонную яму. Насколько он мог судить, земля могла быть в пяти тысячах метров или только в пятнадцати и могла обрушиться на него с убийственной силой.


Ник летел сквозь теплый влажный воздух, его лицо было искажено давлением воздуха, а глаза пытались вникнуть в звук под ним. На востоке была полоса света, которая, казалось, поднималась к нему, но под ним не было ничего.


Он считал секунды. Слабый гул самолета становился все слабее и, наконец, совсем исчез. На такой высоте его было и не видно, и неслышно. И даже самый внимательный наблюдатель не смог бы разглядеть в этой темноте человека в облегающем черном костюме с выкрашенными в черный цвет приборами за спиной, летящего вниз с головокружительной скоростью.


Ник потянул за веревку. Затем последовал тошнотворный момент, который он всегда испытывал, когда прыгал, когда он был уверен, что парашют не откроется. Но он открылся.


Над ним вздымался парашют, темно-синий и почти невидимый, большой и подвижный....


На мгновение показалось, что его дернуло вверх, а затем он почти вяло поплыл к своей намеченной цели.


Хотя он парил, как лист на ветру, кислородный баллон и рюкзак с оборудованием заставляли его чувствовать себя тяжелым и неповоротливым. Он снова посмотрел на свою цель и ничего не увидел. Он знал, что это был рискованный прыжок, и сейчас это казалось самой большой ошибкой, которую он когда-либо совершал. Он и Том Риган подготовили все с большой тщательностью, от учета уровня реки до скорости ветра и сопротивления воздуха, но все же, если не повезет, это будет его конец.


Потом он увидел поднимающийся вверх темный лес и справа — далеко — узкую, слабо мерцающую ленту реки. Он потянул за веревки и бросил парашют в сторону. На захватывающую дух секунду он был уверен, что не успеет, затем его ноги скользнули по подлеску, оставляя за собой плещущийся след через реку. Одна рука невольно потянулась к водолазной маске, а другая потянулась к шнуру управления. Потом с всплеском упал в глубокую мутную воду.


Он нырнул и выпустил парашют, который опустился на воду позади него, распустившись огромным венком. Ник дышал через кислородную трубку и плыл глубоко под водой к своей следующей цели. Плывя, он смотрел на люминесцентный циферблат своих часов. Он должен сделать это в ближайшее время, но не сейчас. Двадцать минут плавания, подсчитал он, и он окажется в нужном месте, для следующего передвижения. Эриха Бургдорфа не схватили ни в Париже, ни где-либо еще. Может быть, он уже был в Ханое или в лагере. Но прямо сейчас Хоук, без сомнения, пытался установить радиосвязь с Q-40, впервые с тех пор, как было получено исходное сообщение.


Ник плыл быстро и плавно, как рыба, по тине Красной реки. Где-то на востоке она впадала в Тонкинский залив, но сначала ей предстояло пройти через обширный Ханой.


Он снова посмотрел на часы и подумал о том, где он планирует всплыть. Это был низкий деревенский мост с разрушенными опорами, утопленными в валуны и кустарники на берегу. Сам мост не был настолько важным, чтобы его бомбили, и он знал, что мост все еще там. По последним данным, его не охраняли. Он надеялся, что это все еще так. Прошли минуты. Дно реки опустилось ниже, и вода казалась менее мутной. Он понял, что здесь дела обстоят намного хуже, и поблагодарил своего ангела-хранителя за такого пилота, как Том Риган. Время, все было идеально. Теперь он должен был делать все самостоятельно.


Восемнадцать минут. Он отодвинулся в сторону и осторожно поднялся, когда его замаскированные глаза поднялись над поверхностью воды. Он мог видеть мост, слабо очерченный на фоне неба. Дальше, примерно в двух километрах, лежал город, затемненный, но, несмотря на затемнение, движение, как обычно ночью, было оживленным, а днем было тихо. Было уже без двух минут четыре; в пять часов движение было бы почти на пике. Ханой просыпался рано. Это его устраивало. Если удача будет на его стороне, он мог легко выплыть на берег и ненавязчиво слиться с толпой.


Он расстегнул свое подводное снаряжение и позволил ему утонуть посреди реки. Затем он глубоко вздохнул и нырнул на последний отрезок к мостику.


Почти две минуты спустя он снова всплыл и посмотрел на мостик. И проклятье.


Его охраняли . С каждой стороны стояли часовые. Ник пнул с досадой воду и огляделся. Надо было придумать, что он должен был делать. С одной стороны реки была тропа, а с другой оживленная дорога. Велосипедные колеса крутились всего в нескольких метрах от него. Было очень приятно, подумал он, слиться с толпой, но не так, как намечалось.


Его лучшим шансом, а может быть, и единственным, оставался мост. Он глубоко вздохнул и опустился так, что только его глаза были над водой и смотрели на часовых. Они, казалось, смотрели друг на друга через мост. Затем они подошли друг к другу, поболтали какое-то время посреди моста и поменялись местами. Они снова расположились на концах моста, глядя в небо, время от времени поворачиваясь лицом к тропинке и дороге.


Он подождал еще несколько минут, чтобы посмотреть, повторят ли они свою прогулку. Когда они это сделали, он полностью нырнул и бесшумно поплыл к ним, пытаясь найти в темной воде опоры моста. Они вдруг вырисовались перед ним, и когда он оказался среди них, он приподнялся на выступающей скале и отошел в сторону. Пандус к мосту был как крыша над головой. Он услышал, как заскрипели доски над ним, когда он присел на камни, где стояли опоры, и посмотрел вверх. Забрезжил утренний свет, и он мог видеть сквозь трещины в сломанных досках. Ноги часового были прямо над ним.


Ник усмехнулся про себя, сбрасывая со спины водонепроницаемый костюм. Ему нравилась идея быть прикрытым врагом.


Он быстро и бесшумно расстегнул гидрокостюм и бросил его в кусты позади себя. Часы, ласты и ремень бесшумно скользнули в воду. Ник открыл пакет и вынул содержимое, что заняло мало времени, так как все было в потрепанной, вместительной плетеной корзине. Сначала он взял сандалии, которые соответствовали тряпкам, похожим на пижаму, которые он использовал в качестве нижнего белья, и надел их на босые ноги. Потом шляпу-кули, которую он пока отложил в сторону, и сумку, в которой были его вещи.


Он практиковался в самолете до Сайгона, пока Трегер заканчивал свои бумаги, и теперь он мог делать это вслепую. Руки его работали быстро, втирая краску во все, что было видно на коже, приподнимая уголки глаз крошечными кусочками невидимого пластыря, приклеивая тонкую серую бородку к подбородку, делая восковые морщины на лице, которые только самые острые глаз может разглядеть. Над ним топали взад-вперед ноги часовых. Машины со свистом мчались по дороге позади него.


Теперь зубы. Он снова принялся работу. Маскировка длилась около двух часов, и этого должно быть достаточно. У него больше не было на этовремени.


Ник плотно надел шляпу кули на голову и экспериментально пожал плечами. Если бы кто-нибудь увидел его сейчас, он бы удивился, что делает под мостом в такой час морщинистый старый вьетнамец, но никогда не спутал бы его ни с кем другим. Тран Ван Дуонг, также известный как Киллмастер, был почти готов к визиту в город. Ник был немного великоват и громоздок в виде вьетнамца, но когда он согнул спину, покачал плечами и заковылял по дороге, как старик, он был в порядке. Он делал это раньше, и не было никаких причин, по которым это не могло бы сработать сейчас.


Он позволил водонепроницаемой сумке исчезнуть в воде и аккуратно уложил содержимое плетеной корзины. Он отложил грязный пучок окровавленных тряпок на будущее. Когда он закончил упаковывать вещи, то вещи, в которых он действительно нуждался, были в безопасности на дне корзины, покрытые товарами фермера, который хотел торговать, такими как тканые ткани, мешки с сырым опиумом с маковых полей в отдаленных районах и другие веские причины переехать в город ненасытных потребностей. Затем он расстегнул свою грязную пижамную куртку и обвязал окровавленные тряпки вокруг груди. Ник учуял их в свежем утреннем воздухе и был уверен, что никто не осмелится рассмотреть их поближе. Они воняли гноем, инфекциями и грязью. Он знал, что аромат был создан в лаборатории, но никто другой не мог. Потребовалось бы сильное желание, чтобы осмотреть рану под повязкой и обнаружить, что никакой раны нет вовсе. Кроме того, Ник не собирался никого подпускать так близко. Ему было что скрывать, в том числе пистолет Люгер, известный как Вильгельмина, стилет по имени Хьюго и газовую бомбу по имени Пьер.


Он смотрел направо и налево через реку и на дорогу, еще окутанную серыми сумерками, но казавшуюся полной жизни. Река почти сразу же превратилась в ручей шириной более мили, который вел к городу.


Из своего укрытия он мог видеть большой автомобильный мост, крепость со сторожевыми башнями, мешками с песком и часовыми. Небольшой мост над ним скрипел под шагами часовых. Ник услышал, как они идут к центру, и быстро выскользнул из-под моста. Его глаза метались с моста на дорогу, но никто не выказал к нему нежелательного интереса. Часовые все еще были на середине моста. Мимо него проехал велосипед, затем грузовик.


Ник поднялся с корточек, перекинул через плечо длинную лямку корзины и, зевая, сонно вылез на дорогу. Он протер глаза, шмыгнул носом, как проснувшийся слишком рано старик, и, не оглядываясь, зашаркал в сторону Ханоя. Он слышал, как солдаты маршируют по мосту к назначенным местам за его спиной, но больше ничего, ни криков, ни тревоги. Он протащился по дороге несколько сотен ярдов, потом остановился, как бы передохнуть. Он оглянулся и не увидел ничего, кроме обычного движения, которое предшествовало часу пик — грузовики, велосипеды, тележки и пешеходы, которые выглядели почти как он сам.


Телега, запряженная волами, медленно проехала мимо и остановилась. Ник подозрительно посмотрел на него и почесал руку, готовый к немедленным действиям.


— Привет, старик, — сказал человек на повозке по-вьетнамски. 'Я еду на рынок. Можешь прокатиться, если хочешь. Я вижу, ты устал.


Ник хриплым голосом поблагодарил его и неуклюже взобрался на заднюю часть телеги. У этого среднего вьетнамца была дружеская любезность, не изменившаяся за годы войны, и он видел, что предложение было искренним.


Он сидел среди мешков с овощами и рисом, пока старая тележка медленно катилась.


Возчик начал тихо петь про себя. Телега стонала и скрипела от старости. Ник прислушался к скрипучей симфонии и быстро прикинул. Возможно, у Хоука есть новости для него, и сейчас самое подходящее время, чтобы узнать об этом.


Он полез под рубашку, откинул кусок бинта и стал манипулировать миниатюрным передатчиком. Шум, который он издавал, был неслышен из-за шума телеги и другого транспорта, как и ответ, который пришел через несколько минут. Только он слышал сигналы и одновременно переводил их в слова. Сообщение гласило:


Q-40 перехватил входящий отчет о том, что Бургдорф уже в пути. Время прибытия не указано, но в сообщении повторяется предыдущая информация о том, что он поедет в Ханой самостоятельно для связи с "обычным человеком", который пока неизвестен. Q-40 наблюдает за лагерем. Никаких признаков прибытия или отправления. Отчеты из всех остальных секторов отрицательные. Отправьте сообщение как можно скорее.


Ник заправил разорванную повязку и прислонился к мешкам с рисом. В любом случае, он все еще имел преимущество перед Бургдорфом. Это было уже что-то. Все, что ему, Картеру, теперь нужно было сделать, это спрятаться в Ханое, дождаться прибытия нужного самолета, помешать Бургдорфу вступить в контакт с «обычным человеком» и тайно вывезти его из Ханоя. Другими словами, все, что ему нужно было сделать, было почти невозможно.


Телега подпрыгнула к краю города и свернула на главную улицу, ведущую к рынку. Внезапно он перестал скрипеть. Ник сердито пробормотал и повернул свою старческую голову.


'Что ты здесь делаешь?' - он услышал и увидел вьетнамского полицейского, высокомерно смотрящего на водителя.


— Вы видите, зачем я пришел, — тихо сказал водитель. «Я отвожу свои товары на рынок».


— А, на рынок. Вы ожидаете хорошую цену?


— Откуда мне это знать? Я надеюсь, что это так.'


Полицейский выглядел угрожающе. «Значит, ты можешь наесться земли, пока мы сражаемся за тебя, а? Ну, ты должен заплатить, чтобы войти. Сдаться.'


Ник услышал, как водитель вздохнул и полез в карман. — Плати, — прорычал он. «Тогда берите, и пусть ваши карманы набиваются».


— Этого недостаточно.


— Я еще не был на рынке. У меня больше нет.'


'Так. Кто этот старик сзади? Полицейский махнул головой в сторону Ника.


Водитель пожал плечами. 'Я не знаю. Спросите его сами.


"Почему ты не знаешь?"


— Потому что он мой пассажир, а не мой брат. Я подобрал его по дороге. Я видел, что он устал.


— Как мило с твоей стороны, — насмешливо сказал полицейский и подошел к задней части телеги.


— Эй, старик!


Ник сел в замешательстве и как старик вздрогнул ото сна.


'Какая . ... что, что? — пробормотал он.


— Откуда ты и что здесь делаешь?


«Я из Хайдонга, сэр », — заскулил Ник. «Это было долгое и утомительное путешествие, но, к счастью, иногда меня подвозили. †


'Что ты здесь делаешь!' Полицейский схватил его и грубо встряхнул. «Ух, ты воняешь».


— Простите , что я воняю, сэр. Я приехал сюда продавать опиум.


— Опиум, да? Глаза полицейского сузились. «Опиум стоит много денег. Вы платите за это налоги?


"О, конечно, на каждое семя."


"Ха, конечно, на каждое семя." Агент неприятно рассмеялся. «Посмотрим на эту корзину».


Ник неуклюже снял ремень через голову и передал корзинку мужчине, надеясь, что тот не станет копаться в ней слишком глубоко и не обнаружит двойное дно.


Полицейский полез в корзину и покопался к ней.


"Плохие вещи", объявил он без нужды. «Старая ткань. Ты никогда не выкинешь это, старый дурак. Ах. Может быть, это.' Изящным жестом фокусника он достал маленький благоухающий мешочек. — А может и нет, — он положил его в карман и мрачно усмехнулся Нику.


«Я сэкономлю вам обычную сумму и возьму вместо нее это», — великодушно сказал он. — Но вы не кажетесь мудрым, если носите так много сразу. Они могут ограбить тебя. Он по-волчьи ухмыльнулся и взял еще одни мещочек. «Значит, теперь они не могут отнять у вас много.' Он бросил старую корзину Нику и ушел.


«Проезжай дальше !» — крикнул он человеку на эстакаде. «Вы блокируете улицу. Ну давай же!'


Слегка хлопнул хлыст, и телега тронулась.


Полицейский теперь повернулся к водителям перегруженного велосипеда.


Ник мрачно наблюдал за ним, надеясь, что он оставит свою добычу себе или продаст своим друзьям. Опиум был хорош, хотя с ним еще нужно было поработать, но он содержал вещество, сопротивляющееся обработке и противодействующее привыканию. В каком бы виде он ни применялся, он вызывал нестерпимый зуд под кожей, глубоко в органах. Он хотел бы увидеть его эффект.


Погонщик повозки обернулся и посмотрел на него.


— Ты в порядке, старик?


— Спасибо, да, — хрипло сказал Ник. «Я редко бываю в городе. Я не знал, что так бывает.


Возчик мрачно покачал головой. «Всё не так, как раньше», — сказал он. «У низших чинов всегда так было, а как сейчас — нет. К счастью, не все они такие». Он тяжело вздохнул. — Я проеду всего несколько метров дальше. Где я могу вас высадить?


Они миновали первые низкие рыночные залы. Улицы были переполнены велосипедистами, едва разъехавшимися в голубом утреннем свете.


— Я бы хотел быть здесь, — сказал Ник.


Телега остановилась, он с трудом опустился и зашаркал к вознице.


— У меня нет ничего ценного, чтобы предложить вам , мой друг, — дрожащим голосом сказал он. — Только опиум-сырец и еще более грубые вещества. Но что бы вы ни захотели, я с радостью вам это дам».


Морщинистое старо-молодое лицо возчика смотрело на него с улыбкой.


— Я ничего такое не сделал, старик, — сказал он, — и мне ничего от тебя не нужно . С тобой все в порядке . Он щелкнул кнутом, и телега медленно поехала прочь. Ник приветственно поднял дрожащую руку и исчез между торговыми рядами.


Люди было заняты, кипели от деятельности, и никто не обращал внимания на того единственного среди многих мужчин, который был похож на них и в то же время был совершенно на них непохож.


Следующий час он провел, снуя по городу, отыскивая старые знакомые места, запоминая новые. Он также с нетерпением искал общественного туалета, такого, которым мог бы без стеснения пользоваться захудалый крестьянин, но тоже человек совсем другого типа.


Когда он нашел один, он слонялся вокруг, пока не остался один, а затем начал действовать с молниеносной скоростью. Опиум смылся по канализации в Красную реку. Старье и старая корзина исчезли в мусорном баке, но после того, как корзину разобрали, чтобы обнажить двойное дно. Аккуратный сверток старой одежды последовал за корзиной.


Короткая и трудная жизнь Чан Ван Дуонга подошла к концу. Антон Заводна появился на его месте. ... обстоятельство, которое особенно изумило бы настоящего владельца этого имени, если бы он знал о нем.


4 ШАХМАТЫ, ШАХ И МАТ


Было шесть часов, и улицы были заполнены медленными велосипедистами и замаскированными автобусами. Кое-где в конце часа пик вдоль тротуара ждало одинокое потрепанное такси. Только тогда они могли забрать единственный груз, который мог позволить себе такси, несколько крупных бизнесменов, немногочисленных русских техников и чиновников иностранных миссий, чей рабочий день начинался на несколько часов позже, чем у вьетнамцев.


Ник Картер, он же чешский дипломат Заводна, вышел из общественного туалета и направился в центр города. Для него было еще немного рановато, но не настолько рано, чтобы привлекать нежелательное внимание. Так или иначе, Антон Заводна и его особенности были хорошо известны в Ханое, поэтому Ник выбрал его в качестве прикрытия. Заводна была шпионом, и все это знали. Почти все дипломаты из стран за железным занавесом находились в основном в Ханое, чтобы следить за своими товарищами из других коммунистических стран. Большинство сокрушались о своем назначении и проводили время за выпивкой в старом «Метрополе» или читали газеты в своих офисах, желая оказаться в другом месте. Но Заводна зарабатывал себе на жизнь. Он уже был на ногах , когда зачирикали птицы, и был еще занят, когда проснулись совы. Он подслушивал здесь, таился там, шпионил повсюду. Иногда он целыми днями отсутствовал в городе, осматривая повреждения от бомбежек дорог и мостов и расспрашивая ошеломленных крестьян. В другие дни он бродил по Ханою, внимательно следя за тем, кто с кем общается, и сообщая каждую деталь в Прагу. Были и те, кто совершил ошибку, не приняв его всерьез. Он был немного эксцентричен, с его страстным рвением, тонкими усами, одутловатым лицом, мешками под глазами и обвисшими штанами, но Ник видел его за работой и знал, что это крутой и хитрый агент. Настолько хитер, что Картер однажды проиграл ему раунд в давнишней битве с ним. Фоновые манипуляции Заводны могли быть и действительно были чрезвычайно опасны. Нику показалось справедливым, что Заводна по незнанию тоже принесет ему пользу.


И в случае, если они столкнутся друг с другом, Ник мог рассчитывать найти слабое место в Заводне. По его опыту, у сотрудников коммунистической разведки всегда была хотя бы одна слабость, которой он мог воспользоваться.


Ник остановился у прилавка и купил кусок рисового пирога. Его дешевые чешские часы сказали ему, что пора браться за работу. Было возможно, что Бургдорф прибудет не самолетом, а другим путем, но это маловероятно. Возможно также, что он уже был в Ханое, чтобы установить контакт, но это тоже было маловероятно. АХ действовал быстро и доставил Ника в Ханой самым быстрым и прямым путем.


Он облизнул пальцы и стряхнул крошки с усов. Офис авиации находился в трех кварталах от него, и это была его рабочая зона. Ник заглянул в коридор Заводны и направился к нему. Улицы и тротуары были полны самых разных людей. Большинство, конечно, были вьетнамцами, но в толпе регулярно появлялись лица китайцев, индийцев, малайцев и европейцев. Даже европейские лица показались Нику странными. Они были из Центральной и Восточной Европы, и он был убежден, что каждый из них был бы счастлив вонзить ему нож в спину, если бы они знали, кто и что он такое. Это была неприятная мысль.


Здание, в котором располагалось авиационное управление, было еще более унылым, чем он помнил. Он подошел прямо к табло времени прибытия и быстро просмотрел их. Воздушного сообщения с Ханоем в эти дни было немного, и ему понадобилось лишь мгновение, чтобы представить себе прибывающие рейсы на следующие двадцать четыре часа. Первый ожидали в без четверти час, а последний в одиннадцать часов вечера. Казалось, что он проведет долгий день, слоняясь по аэропорту, и, возможно, напрасно. Даже Заводна вызвал бы подозрение, если бы провел в аэропорту день-другой без перерыва, ожидая прилетающие самолетов.


Ник уверенно подошел к стойке информации и постучал по ней. Вьетнамский офицер повернулся, чтобы затормозить, нахмурив брови, которые вскоре превратились в улыбку узнавания.


-- Ах, мсье Заводна! Вы вышли сегодня рано. Ты же не собираешься покидать нас, не так ли?


Спину Ника слегка покалывало. Что он должен был встретиться с кем-то, кого Заводна знал! Но его намерение и состояло в том, чтобы использовать лицо Заводны как прикрытие, и это был шанс попробовать его маскировку.


Он покачал головой. Он держал бумажник в руке, безразлично, но многозначительно, и видел, как взгляд мужчины остановился на нем.


«Нет, я просто хочу встретить кое- кого , моего коллегу», — сказал он по-французски с сильным акцентом. «К сожалению, он не указал в своей телеграмме, когда именно он прибудет, а я слишком занят, чтобы ждать всех самолетов. Ты понимаешь?' Он бездумно поиграл со своим кошельком ..


Улыбка мужчины стала шире, и он кивнул. Он понял, или так он думал, что понял.


— Конечно, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам. Вы уверены, что он приедет сегодня?


— К сожалению, нет, — с сожалением сказал Ник. «Сегодня на это нельзя полагаться». Он открыл бумажник и показал мужчине пачку банкнот. — Может быть, мне стоит поговорить с тобой завтра снова. Но сейчас я был бы признателен, если бы вы проверили списки пассажиров.


'Но конечно. Вы, я полагаю, знаете о небольшом гонораре за это?


— Да, конечно, — пробормотал Ник, доставая из кошелька сорок вьетнамских донгов. «Компенсация, конечно, немного выше, если вы хотите сами увидеть списки пассажиров?»


— Действительно, — подтвердил мужчина, взглянув на деньги. «Насчет такго, я думал…»


Ник держал деньги в своих руках. — Тогда покажи их мне, — убедительно пробормотал он.


Мужчина полез под прилавок и пошарил в нескольких карманах, не отрывая глаз от денег.


Он спросил. — Откуда прилетает?


Ник многозначительно пожал плечами.


«Европа — это начало, не так ли? Но кто может сказать, как потом добраться до Ханоя? Я думаю, мне нужно увидеть все списки». Он достал из кошелька еще десять донгов и на этот раз убрал руку.


Купюры, казалось, пропали в кармане мужчины. — Пожалуйста, сделайте это быстро, — сказал он, осторожно оглядываясь и передвигая через прилавок стопку бумаг. Ник просмотрел их быстро, обращая внимание на пункты отправления и время, имена, которые начинались с буквы «Б», или Эрих Бургдорф или Енох Бергер.


И не нашел . .. ничего.


Бумаги вернулись мужчине. Ник задумчиво пожевал кончик своих усов.


"Тогда я должен вернуться завтра," сказал он угрюмо. "Это абсолютно все рейсы ожидаемые сегодня?"


— Абсолютно все, — решительно сказал мужчина. «О, еще один грузовой самолет из Пекина прибывает в десять тридцать, но ваш … коллега, вероятно, не будет на нем лететь». Наверное, нет, — согласился Ник. Но сердце забилось быстрее. Китайский грузовой самолет был бы отличным транспортным средством для Бургдорфа. А потом был тот небольшой, но многозначительный акцент на слове «коллега» от этого ухмыляющегося парня. Он знал, что история Ника была выдумана. История Ника или Заводны? Ник нахмурился, но не увидел в его глазах ничего, кроме жадности. Но он не был уверен.


«Нет, мне не повезло, — сказал он. «Если в наши дни у Китайской Народной Республики нет двенадцатиместных грузовых самолетов, ха-ха!»


- Ха-ха, - вежливо рассмеялся мужчина. — Я не думаю, что они у них есть. Но его внимательные глаза снова метнулись к кошельку Ника. — На борту есть несколько техников, которые наблюдают за разгрузкой, — мягко сказал он.


'Конечно?' — сказал Ник. «Мой коллега не разгружает самолеты». Он сделал почти незаметное движение к кошельку.


— Вы меня не понимаете, мсье , — с жаром сказал мужчина. — Извините, если я покажусь грубым, но все знают, что у мсье важное дело. Если ваш коллега приходит сюда с секретной миссией — а так оно и есть — он, возможно, выбрал секретный способ попасть сюда. А ведь хорошо известно, что техники не всегда те, чем кажутся. За очень небольшую дополнительную плату я мог бы показать вам список экипажа китайского самолета. Ник смиренно пожал одним плечом. Теперь он был почти уверен, что имеет дело с типичным коррумпированным клерком, который продал бы себя, если бы вы заплатили за него вдвое больше.


"Я уверен, что это не сделает меня мудрее," сказал он равнодушно. — Но пока я здесь, я мог бы и взглянуть. Двадцать донгов исчезли за прилавком в обмен на список. Ник равнодушно посмотрел на него, как будто ему было все равно, и одним взглядом окинул короткий ряд имен.


'К сожалению.' - Он покачал головой и вернул список. "Ты будешь здесь завтра?"


— Да, мсье . Мужчина с готовностью кивнул. — Может быть, тогда тебе повезет больше.


'Я надеюсь, что это так.' Остальные деньги Ник положил в карман. — Вы, конечно же, получите соответствующее вознаграждение за вашу дальнейшую помощь. Щедрая награда, если я добьюсь успеха.


Мужчина широко улыбнулся и низко поклонился. Ник уже ушел, когда он открыл свои нетерпеливые глаза.


У Ника было много времени до прибытия первого самолета. Он потратил их с пользой; Сначала он позавтракал в старом отеле «Метрополь», ныне называемом Тонг Нхат, арендовал старую машину за непомерную сумму и сделал покупки в магазинах возле рынка. Однажды к нему пристал милиционер в форме, и тогда он показал фальшивые документы «Заводны» и любезно принял извинения и продолжил свои дела.


Аэропорт был недалеко, и он спокойно пил кофе на террасе. Машина была готова и ждала поблизости, и в данный момент ему нечего было делать, кроме как думать.


Он подумал об Антоне Заводне из чешского посольства и о том, что он делал в данный момент. Если эта история продлится еще несколько дней, он должен что-то сделать с Заводной, прежде чем у людей начнет двоиться в глазах и возникнут подозрения. Но он не верил, что это продлится долго.


Он подумал об офицере в офисе авиакомпании и снова почувствовал, что в этом углу он в безопасности.


Рано или поздно этот человек может сдать его, но только после того, как будет уверен, что эта странная птица перестанет нести золотые яйца.


Он подумал о китайском самолете и людях на борту. Четыре имени экипажа были китайскими. Из трех техников один был китайцем, другой вьетнамцем и третьим албанцем.


Албанское имя было Энос Бирья.


Энос Бирья. Енох Бергер. Эрих Бургдорф.


Это было слишком хорошо, чтобы не быть правдой.


Пока что .


Ник осушил свою чашку. Пора добраться до самолета без четверти десять, на случай, если Энос Бирья был нужным человеком или это было совпадерием.


Он заплатил и встал с самодовольным чувством, что доктор Эрих Бургдорф, вероятно, сегодня утром попадет в лапы Картера, как спелая слива.


А потом Внезапно он почувствовал знакомое покалывание в шее, которое говорило ему, что в конце концов все будет непросто.


За ним шпионили. Не только шпионили, но и следили.


Он снова посмотрел на свои чешские часы и пошел по тротуару в умеренном темпе, как будто у него была цель, которая не требовала от него спешки. Ощущение покалывания продолжалось в течение двух кварталов.


Ник остановился на углу и пропустил поток велосипедистов. Другие пешеходы остановились рядом с ним. Он незаметно посмотрел на них. Ни один из них не давал тока, вызвавшего покалывание, ни один из них не дал ему сигнала. Но кто-то это делает.


Где-то дальше по улице изменился сигнал светофора, и поток велосипедистов остановился. Ник быстро сошел с тротуара и пересек улицу под углом и посреди улицы на другой стороне, остановившись у плаката, разоблачающего злобного американского империалистического агрессора. Но краем глаза он заметил еще одну точку.


Особый интерес у него вызвал один из людей, переходивших улицу позади него.


Высокий мужчина в неопрятном костюме дошел до угла и, казалось, неуверенно разглядывал таблички с именами. Затем он посмотрел на часы, пожал плечами и пошел в ближайший магазин, зачарованно глядя на витрину, в которой не было ничего более интересного, чем бывшие в употреблении детали машин.


Ник тихо выругался и направился к следующему углу. Повернувшись, он увидел, как мужчина оторвался от витрины и последовал за ним по тротуару, его унылые усы торчали, как рога дряхлого быка. Ник снова начал двигаться и направился к старой аннамской части города. Там, в отличие от бизнес-центра, была необходимая тишина и покой для того, чем он должен был заняться.


Улицы превратились в узкие безмолвные переулки, беспорядочно петляющие мимо домов, которые представляли собой не более чем трущобы, мимо суповых плит, мимо заброшенных, пустых магазинов. Было мало людей, так как большинство из них участвовали в войне или были эвакуированы из города, и спокойствие было жутким. Он слышал шаги, следующие за ним, ускоряющиеся, когда он шел быстрее, и замедляющиеся, когда он замедлялся.


Ему потребовалось некоторое время, чтобы найти то, что он искал — короткую пустынную улочку, открытую с обоих концов, с открытым пространством на полпути между домами. Он поспешил в переулок, но как только оказался между домами, так совсем расслабился. Настолько, что он выудил сигарету из смятой пачки и закурил, прежде чем его тень прокралась по переулку позади него. Он держал зажигалку в руке и выпускал из своего укрытия в переулок жестокое облако дыма. Шаги резко оборвались, но к тому времени мужчина уже стоял посреди переулка, засунув одну руку в оттопыренный боковой карман.


— Я предлагаю тебе не двигаться, — мягко сказал Ник. «Я тоже вооружен и держу тебя под прицелом». Плавным, почти незаметным движением он нажал кнопку зажигалки и сунул ее в карман. Мужчина ахнул от удивления и хлопнул себя по шее. Люгер Вильгельмина заняла место зажигалки.


«Ужасно, эти мухи здесь, да ? — сочувственно сказал Ник, с интересом глядя на тонкие усы, одутловатое лицо, мешки под глазами и мешковатые штаны.


— Руку из кармана, пожалуйста, — сказал он. «Обе высоко в верх. Превосходно. Подойди ко мне, но не слишком близко, пожалуйста, и скажи мне, почему ты преследуешь меня. Я не люблю, когда за мной следят.


Антон Заводна, известный разведчик, яростно и растерянно смотрел на Ника. Любой, кто увидит их стоящими вместе, примет их за однояйцевых близнецов. Единственным внешним отличием был растерянный взгляд одного и насмешливый взгляд другого.


"Почему я следую за тобой!" — взорвался Заводна. «Ты, кем бы ты ни был, ты намеренно принял мой облик и хочешь знать, почему я преследую тебя!»


— Что за чепуха, — легкомысленно сказал Ник. — Думаешь, ты единственный во Вьетнаме, кто может носить усы? Я действительно не вижу никакого сходства между нами. Да ладно, у тебя должна быть более веская причина. Кто ты и что ты хочешь от меня?


'Ты сумасшедший!' — сердито сказала Заводна. Но слова приходили медленно, и его глаза приобрели остекленевшее выражение. «Ты подражаешь мне, и я хочу знать, почему».


— А, но я задаю вопросы, — мягко сказал Ник. — Может быть, ты подражаешь мне. Он начал получать от этого удовольствие . Он не думал, что ему будет так весело играть за «Заводны». — И зачем ты это делаешь, интересно?


Колени Заводны подогнулись, когда начал действовать парализующий эффект дротика из зажигалки Ника. Теперь я уверен, что ты сумасшедший, — выдохнул он. «Я не знаю, что вы задумали, но у вас никогда это не получится. Все знают, что я Антон Заводна. Моя миссия поддержит меня .


Но боюсь, ваша миссия вас совсем не поддержит, — с сожалением сказал Ник. — Ты стал слишком легкомысленным, Антон. Агентов на службе нашей страны нельзя так легко обмануть. Таких, как ты. ПРОВЕРЯТЬ очень грустно для вас. Лицо и голос его помрачнели, и он увидел, как морщился Заводна, ПРОВЕРКА была самой секретной частью чешской тайной полиции, и ее задача заключалась исключительно в наблюдении за членами других подразделений. Последствия их недовольства были известны . Ник видел, как Заводна побледнел и пошатнулся. Он знал, что в основном это были наркотики, но не совсем. Он часто дьявольски развлекался.


И вдруг ему что-то пришло в голову. Это было бы очень случайно, но представьте...


— А как насчет того самолета, которого ты должен был ждать? — отрезал он. — Разве ты не собирался выполнять свой долг? Заводна сглотнул. — Я ничего не знаю о самолете. Конечно, мой долг, я всегда исполняю свой долг, но самолет, я не знаю, о чем ты говоришь.


И его перекошенное лицо отражало его искренность. Жалко, подумал Ник. Но да. 'ПРОВЕРКА проверила тебя и обнаружила, что ты нездоров, — холодно сказал он. Поднятый ствол Вильгельмины представлял собой сосредоточенную угрозу. Свободной рукой он вытащил из внутреннего кармана карточку, которая оказалась фальшивым удостоверением личности Заводны. Он поднес вещь к остекленевшим глазам Заводны и быстро отдернул ее. «Офицер 704 секции Z, ПРОВЕРКИ,' сказал агент N-3 из ТОПОР. «Вы идете со мной, чтобы ответить на несколько вопросов о вашем неисполнении долга и глупом поведении за последние несколько месяцев».


Заводна покачал головой и застонал.


"Веди себя как мужчина, когда я говорю с тобой," рявкнул Ник. "Что это должно означать, это жалкое нытье?"


Заводна попыталась выпрямиться. "Я ничего не знаю, я ничего не знаю," воскликнул он. «Я не сделал ничего плохого. ПРОВЕРКА не имеет причины. .. ' Его голос внезапно оборвался, как будто щелкнули выключателем, и он рухнул, как сдувающийся воздушный шар.


Ник посмотрел на жалкую фигуру, немного смущенный, но все же довольный. Подлый ублюдок должен быть рад, что так легко отделался.


Он потащил Заводну дальше между домами и вынул из карманов все бумаги. Он оставил деньги тому, кто случайно обнаружит Заводну, пока он лежит в переулке, а на это уйдет еще как минимум двенадцать часов. По прихоти он вытащил Хьюго из ножен и сделал два быстрых движения по лицу своей жертвы. Операция прошла без кровопролития. Ник разбросал остатки усов по земле. Затем он позаботился о пистолете Заводны и спокойно вышел из переулка.


Старик и паршивая собака видели, как он ушел. Он весело кивнул обоим, его проигнорировали, и он бодро пошел дальше. Он швырнул пустой пистолет Заводны в кучу грязи у дороги, а патроны упали в канаву. Он удовлетворенно насвистывал себе под нос, возвращаясь к арендованной машине. Что касается операции «Бургдорф», он еще ничего не добился, но чувствовал себя так, будто получил дозу адреналина.


ПРОВЕРИТЬ СЕЙЧАС ОБЯЗАТЕЛЬНО БЫЛО ЧТО-ТО ПРОВЕРИТЬ.


Машина представляла собой невероятный хлам, замаскированный под танк, направлявшийся к линии фронта, и управлять им было не так просто, но он добрался до аэропорта до прибытия самолета без четверти десять. Ник смотрел, как пассажиры высаживаются, и внимательно наблюдал за ними, пока они шаркали мимо иммиграционной службы и таможни, но не увидел вдалеке никого, кто мог бы быть хотя бы Бургдорфом. Только когда он был полностью убежден, он сидел в приемной и читал рассказы о героической борьбе вьетконговцев во вьетнамской газете.


Китайский грузовой самолет прибыл вовремя. Из безопасного места он наблюдал за семерыми мужчинами, которые вышли. Четверо были в форме, трое в штатском. Некоторое время все они стояли вместе, разговаривая с кем-то, по-видимому, из грузового отдела, затем один из мужчин оторвался от группы и направился в зал прибытия. Он был единственным европейцем в самолете и явно не собирался мешать разгрузке. И он был большим.


Но в остальном он совсем не походил на человека, которого ожидал Ник.


5 - МЫ В ДРУЖНОМ ПОЛЕ


Ник медленно вернулся в зал ожидания. Сквозь стеклянные двери он мог видеть, как мужчина на мгновение остановился перед таможенной полицией и открыл свой чемодан на столе.


Они были дружелюбны, но не торопились. Ник подошел к стеклянным дверям и заглянул в них. Его бодрость исчезла. Он был уверен — слишком уверен, — что Бургдорф прилетит на китайском самолете, и ошибся. Если, конечно, он не был в одном из ящиков, которые сейчас разгружали. Но зачем доктору Бургдорфу такие тщательно продуманные меры предосторожности? Что ж, возможно, у него были на это свои причины. Возможно, он боялся, что за стеклянными дверями зала прибытия его поджидает человек с топором.


Ник сидел у дверей и смотрел на человека со злым выражением на заимствованном у Заводны лице. Теперь ему пришла в голову мысль, что Бургдорф или его покровители действительно устроили так, что ученый курьер был доставлен в ящике прямо к «обычному человеку». Если бы это было так, он был бы на корабле, и все это сходило с ума. Он мог представить, что Хоук мог бы на это сказать.


Он заглянул в стеклянные двери, вдруг увидел собственное отражение. И он увидел мужчину в мятом костюме, с обвисшими усами, пухлыми щеками и мешками под глазами, который ничем не был похож на Николаса Дж. Х. Картера, кроме роста. Проклиная собственную глупую близорукость, Ник увидел, как человек из китайского самолета закрыл свой чемодан и пошел в его сторону. В отличие от доктора Бургдорфа, у этого человека была тяжелая щетинистая челюсть, большой нос и животик. Но такие детали можно было легко добавить.


Ник пропустил его и посмотрел ему вслед. Он действительно был того же размера, что и Бургдорф, и форма его спины, без сомнения, была такой же, как у того, которого А-2 сфотографировал в парижском аэропорту.


Мужчина подошел к стоянке такси. Ник быстро встал и догнал его на выходе.


Они столкнулись друг с другом в дверном проеме. Одним опытным критическим взглядом Ник заметил следы макияжа на лице собеседника. Беспечность, подумал Ник.


'Доктор. Энос Бирья? — вежливо спросил он по-немецки.


Синещекий мужчина уставился на него.


"Что, если я?" — хрипло спросил он. Нику показалось, что он увидел след страха в его глазах.


«Если вы доктор Бирья, мне поручено спросить, может ли Антон Заводна из посольства Чехии представиться доктору Эриху Бургдорфу и передать сообщение от Круча».


Глаза сузились. — Я не ожидал тебя. Что за сообщение?


Ник улыбнулся. — Я знаю, ты меня не ждал. Пришлось менять план. Но я все еще считаю, что вы должны назвать себя, прежде чем я скажу больше. Вот мои документы. Он предъявил удостоверение личности Заводны и верительные грамоты из посольства Чехии в Ханое. — Теперь твое, — добавил он.


Мужчина показал паспорт с именем и фотографией доктора Эноса Бириа.


Ник взглянул на него. — Недостаточно, — сказал он, и его голос стал громче. — Бургдорф — человек, который нас интересует. И нам нельзя терять время.


Мужчина стоял как скала. — Сначала ваше сообщение. Вы должны понять, что я не могу сказать ничего другого.


— Тогда ладно, — хрипло сказал Ник. Он быстро огляделся. В пределах слышимости никого не было. — Пароль « триггер». И еще у меня есть сообщение от самого себя. Неразумно здесь больше торчать.


Выражение лица мужчины изменилось и расслабилось.


«Я Бургдорф, и у меня есть планы насчет Крутча», — сказал он, как бы повторяя урок. — Ты ведешь меня к нему?


— Вот для чего я здесь, — солгал Ник. «Моя машина впереди. Пожалуйста, приходите быстрее. Он провел Бургдорфа через дорогу к стоянке.


Бургдорф недоверчиво уставился на ветхую машину.


Это твоя машина? Но кто-нибудь с деньгами Крутча наверняка сможет позаботиться о чем-нибудь получше, чем вон те обломки ?


— Это было бы неправильно, — сказал Ник. 'Слишком очевидно. Садись, машина в порядке. Он захлопнул дверь, когда Бургкорф опустился на изношенное переднее сиденье и направился в машину к своему месту за рулем.


Видите ли, — сказал он, когда старый паровоз ожил, — в наши дни на дорогах очень мало частных автомобилей, и вообще их нет. Мы используем то, чем пользуется население, чтобы не привлекать к себе внимание».


— О, — сказал Бургдорф. — Но мы дружелюбны. В конце предложения повис вопросительный знак.


Ник повернул машину к воротам и охранникам.


«Ах, но здесь шныряют шпионы», мрачно сказал он. — Вы уверены, что ваши документы в порядке?


— Конечно, — отрезал Бургдорф. «Я должен призвать вас объяснить, что все это значит. Мое задание состояло в том, что я . .. — Он вдруг остановился и посмотрел на Ника полузакрытыми глазами. — Скажи мне, какой у меня приказ, — лукаво сказал он.


Ник вздохнул. Итак, Бургдорф вдруг решил стать ловким мальчиком. 'Доктор. Бургдорф, твое первоначальное задание бессмысленно. Планы, как я уже сказал, изменились.


Он остановился у ворот и показал свои документы охраннику. Бургдорф сделал то же самое охранник сказал им, чтобы они ехали дальше.


«Теперь расскажи мне, как ты в это ввязался и почему планы изменились», — сказал Бургдорф, когда они с грохотом въезжали в город по главной дороге.


'Как я попал в это? Я думал, что это очевидно, — холодно сказал Ник. — Что касается изменения планов, то, похоже, вы были неосторожны и вас видели в Париже. Поэтому, а также по другим причинам, и объяснять их вам, а не мне, должен Крутч, было решено, что было бы неразумно позволять вам связаться с "обычным человеком". Вот почему меня послали поймать вас раньше, чем кто-либо другой.


У Бургдорфа перехватило дыхание. 'Видели? Следили? Но откуда кто-нибудь мог знать?


— Тебе придется объяснить это Крутчу, — еще холоднее сказал Ник. «Очевидно, что в Южной Америке произошла утечка, и он захочет узнать, как это произошло».


— Но я не имею ни малейшего представления. Бургдорф выглядел сбитым с толку и озабоченным. «Я принял все меры предосторожности, как и все мы. Я даже поменял документы, удостоверение личности, хотя не было ни малейших оснований предполагать, что мной кто-то заинтересуется. Нет, вы, должно быть, ошибаетесь. Если какие-то разведданные и просочились, то они должны были быть здесь.


Ник мрачно усмехнулся. — Маловероятно, доктор. Если все ваши меры предосторожности были такими же дилетантскими, как и маскировка, неудивительно, что что-то пошло не так. Да, вам придется много объяснять , когда вы встретите Крутча. Вы, наверное, знаете, как он может злиться. И он сейчас в бешенстве.


Но я ничего о нем не знаю! — сказал Бургдорф, когда на его лбу выступили капли пота. 'Я не знаю его. Я не знаю никого из его людей. Я не знаю тебя. Я не имею никакого отношения к этой истории, я просто должен доставить чертежи, и если что-то пошло не так, я не виноват».


Значит, он ничего не знал. Ник подумал, правда ли это. В любом случае, я надеюсь, что ты хранишь чертежи в надежном месте, а не в этом дурацком портфеле, — угрюмо сказал он.


Бургдорф покраснел под своим гримом.


'Конечно нет. Они приклеены к моей груди. В моем чемодане ничего нет, кроме туалетных принадлежностей и тому подобного.


'Хорошо. Хоть что-то хорошо.


Ник сбавил скорость и свернул на узкую боковую дорогу, перпендикулярную главной дороге. Когда солнце было в самом разгаре, движения почти не было. Кроме того, Ник знал, что городские улицы в этот час почти безлюдны. Ночью страна жила, потому что люди знали, что днем летают самолеты разведчики и бомбардировщики.


'Где это находится?' — неожиданно спросил Бургдорф. — Я вижу, у нас очень мало бензина.


Это правда, осталось меньше четверти бака. Владелец долго извинялся, взяв арендную плату, которая была вдвое больше стоимости этого куска ржавчины, и сказав, что его бензин почти закончился. — Нам больше и не нужно, — сказал Ник.


Его поведение отталкивало от дальнейшего разговора. Бургдорф погрузился в мрачное молчание.


Ник проехал через призрачную тишину. Даже поля почти опустели, потому что посевная после сезона дождей еще не началась. Дождь все еще был возможен. На небе собрались небольшие облака. Он увеличил скорость настолько, насколько мог выдержать этот старый ящик для мусора.


Сорок пять минут спустя Бургдорф сказал: «Я думал, что лагерь недалеко от Ханоя».


— Действительно, — согласился Ник. "Но мы должны добраться туда обходным путем."


Десять минут спустя и примерно в пятидесяти пяти километрах от Ханоя указатель уровня бензина показывал пустоту. Ник мысленно сверился с картой, и ему понравилось то, что он увидел. Он притормозил и стал искать место, где можно оставить машину.


Бургдорф беспокойно двигался. — Мы почти у цели?


— Мы закончили первый этап, — успокаивающе сказал Ник. Сбоку от них шла рыхлая грунтовая дорога, исчезавшая между деревьями. Машина предупредительно зашипела. Ник погнал её по грунтовой дороге, пока он не скрылся из вида с шоссе. Он огляделся, довольный тем, где они остановилились, и выключил двигатель.


Это было так близко, — кисло сказал Бургдорф.


Эти вещи готовятся в мельчайших деталях, — сказал Ник и порылся под сиденьем в своих утренних покупках. Глаза Бургдорфа расширились при виде подержанных курток для джунглей, тяжелых ботинок и похожего на мачете ножа.


Что это , поход? — сердито спросил он.


Ник бросил ему куртку и пару ботинок.


Нам нужно немного пройтись. Это необходимо. О, и - можешь убрать этот живот. Это может помешать».


Бургдорф покраснел и заворчал себе под нос, но вылез из машины и снял куртку. Ник переложил некоторые вещи из своей куртки в походную куртку и смотрел, как Бургдорф меняется вместе с ним. Насколько он мог видеть, его гость был безоружен. Он хотел бы сказать ему несколько слов, но в данных обстоятельствах это казалось нетактичным. Несогласный Бургдорф усложнил бы жизнь.


Он быстро переоделся и швырнул обноски Заводны в подлесок под деревьями. Он заметил, что Бургдорф все еще сдувал живот, что было частью его маскировки, и не пытался скрыть своего раздражения. С течением дня он, несомненно, станет раздражаться еще больше.


Ник повернулся и пошел в лес. Бургдорфу некуда было идти, даже если бы он вдруг захотел убежать. Он достал из специального внутреннего кармана мешковатых штанов небольшой радиоприемник. Он поднес его к уху и передал на маленький ключ специальный позывной сигнал.


Ответ пришел почти сразу: AXHQS. AXHQS. Заходите в N-3. Заходите в N-3.


Сообщение Ника было почти таким же кратким.


N-3 в AXHQS. Сообщение об успехе. Повторяю - успех. Немедленный план А. Немедленно повторяю - план А.


Может быть, это было его воображение, но он подумал, что электронный ответ прозвучал ликующим .


Немедленный план А. Роджер! О.


Он сунул рацию обратно в карман на внутренней стороне штанов и пошел обратно к Бургдорфу.


"Где ты был?" — спросил Бургдорф. Теперь он был одет и выглядел довольно нелепо.


«Только что пописал и искал, где бы спрятать свои вещи», — весело сказал Ник. — Что ты имеешь в виду, когда прячешь вещи?


Ник сочувственно вздохнул и достал из машины чемодан Бургдорфа.


«Я знаю, что тебе это не очень нравится, но я уверен, что ты понимал, когда устраивался на эту работу, что это не будет сплошь сладостью и счастьем. Мы не можем взять ваш чемодан, так что если там есть что-то, что вам действительно нужно, возьмите это. Я могу заверить вас, что вы найдете все, что вам нужно в лагере. А пока мне придется спрятать эту штуку подальше от машины. Если по какой-то причине мы не пойдем назад этой дорогой, я обещаю вам, что все будет вам возмещено — чемодан, его содержимое - все.


Лицо Бургдорфа постепенно теряло цвет кипящего гнева. Теперь он начал немного успокаиваться.


"Я не понимаю, почему это должно быть так сложно," сварливо сказал он.


— Просто дополнительная мера предосторожности из-за утечки, которая может была, а может и не была вашей виной, — резко сказал Ник.


"О, хорошо!" Бургдорф вырвал чемодан у него из рук и порылся в нем. Вещи, которые он вытащил, были настолько ничтожны, что Ник начал сомневаться. Потом накинул куртку и туфли.


— Отлично, — одобрительно сказал Ник и закрыл чемодан. "Я скоро вернусь."


Он исчез в лесу с чемоданом. Как только он скрылся из поля зрения Бургдорфа, он опустил его на сырую землю и прошел по ней, как армия белых муравьев. Он перерыл одежду и порезал чемодан острым, как игла, лезвием Хьюго. Он не нашел абсолютно ничего, что могло бы его заинтересовать, но ему пришлось осмотреть багаж Бургдорфа, чтобы убедиться, что он рассмотрел все возможности. Было бы не очень приятно, если бы оказалось, что Бургдорф у него есть, а чертежи где-то в лесах северного Вьетнама.


Он закончил свое расследование и как раз швырял изуродованный чемодан в кусты, когда услышал неподалеку слабый шум, мягкое шуршание по гниющим листьям.


Рука Ника полетела к скрытой кобуре Вильгельмины, молниеносно повернувшись на звук.


И остановился как вкопанный. Бургдорф стоял в нескольких ярдах от него, наполовину скрытый за деревом. Его лицо, лишенное грима, было жестким и непоколебимым, а в руке он держал маленький, но опасного вида пистолет. Голос был таким же непреклонным, как и твердое лицо.


"Мне было интересно, где вы оставались так долго," сказал он. 'Теперь я знаю. Бросай пистолет, или я пущу тебе пулю в живот. Ник медленно выпрямился. Вильгельмина лежала в его руке как скала.


— Это было бы глупо , — мягко сказал он . — Это означало бы, что тебе придется объяснять Кручу даже больше, чем сейчас, — если ты когда-нибудь выберешься отсюда и найдешь его. Почему ты так беспокоишься об этом портфеле? Что ты пытаешься скрыть — настоящие чертежи?


«Попробуй оправдаться». Как насчет себя, — начал Бургдорф.


— У меня приказ, — невозмутимо продолжал Ник, не сводя глаз с пистолета. «Крутч ожидает от нас тщательности. И когда ты его встретишь, мой друг, должен иметь свою историю наготове, иначе он разорвет тебя на части голыми руками. Может быть, он думает, что вы прячете чертеди для того, кто предложит более высокую цену.


— Подождите, — сказал Бургдорф. «Конечно, я намерен доставить чертежи, но у меня также есть полное право вас заподозрить, если вы разрезаете мой чемодан на куски».


— У тебя нет на это права, — холодно сказал Ник. «Сейчас уже слишком поздно что-то подозреватьЮ решай. Давай, стреляй. А потом подумай, как доберешься до лагеря.


Пистолет нерешительно двинулся. Этого было достаточно.В ту же секунду, Вильгельмина изрыгнула огонь и выбила его из его рук. Бургдорф затаил дыхание и дико посмотрел на пистолет.


— Оставь его там, — сказал Ник. «Мы лучше обойдемся без этой штуки. Давай пошли.'


'Но что...?'


Ник нетерпеливо рявкнул: "Ради Бога!" «Заткнись и делай, что тебе говорят!» Он сердито посмотрел на Бургдорфа. Но, когда он убрал Вильгельмину подальше. Бургдорф почувствовал заметное облегчение. «Пойдем, — грубо сказал Ник. — Поверь мне, я буду так же счастлив , как и ты , когда эта работа будет сделана». Бургдорф молча последовал за ним.


На первый километр они вернулись в том же направлении, откуда пришли. Затем они прошли через местность с небольшими травянистыми холмами, высокими папоротниками и деревьями с огромными плоскими листьями. Время от времени он расчищал им путь мачете. Однажды он остановился, чтобы Бургдорф отдышался и задал один из своих бесконечных вопросов: «Мы почти у цели?»


— Да, почти, — ответил Ник. «Они придут, чтобы забрать нас, и нас подвезут».


Настроение Бургдорфа заметно поднялось, и он ускорил шаг.


Ник посмотрел на небо. Он был свинцово-серым и неприветливым, но с душем придется подождать некоторое время.


Он шел между двумя низкими травянистыми холмами и через заросли высоких деревьев, которые он хорошо помнил по прошлому времени, когда он обнаружил это место и все его характеристики запечатлелись в его памяти для дальнейшего использования. У него была информация с топографическими координатами, которые были размещены в архиве микрофильмов АХ . А вчера он обсуждал каждую их часть с другим агентом.


Кусты вдруг превратились в открытое поле, необычайно большое и бесплодное. По поверхности была разбросана жесткая трава и гладкие валуны, и лишь кое-где над бесплодной равниной возвышались высокие деревья.


Ник остановился и огляделся. С прошлого раза ничего не изменилось. Ничего не шевелилось, ничего не было слышно, кроме тяжелого дыхания Бургдорфа. Его взгляд остановился на двух деревьях, немного поодаль от других, в нескольких ярдах друг от друга. Это было бы нелегко. Но это должно было сработать.


Он посмотрел на свои часы. Это было почти время.


— Последний рывок, — сказал он. «Они подберут нас здесь. Пойдем со мной.'


Он подошел к одному из деревьев и посмотрел на ветки. У Бургдорфа отвисла челюсть, когда Ник расстегнул куртку, обнажив пару странных подтяжек. Они были перекрещены посередине и частично на штанах, но Бургдорф не мог этого знать. — Ты носишь их задом наперед, — сказал он услужливо. — И что ты вообще делаешь?


"Вот увидишь."


Ник потянул за пояс своих обвисших штанов. Отрезок прочного плетеного нейлонового шнура развевался, как шнур рыболовной катушки. Ник осторожно его взял и быстро принялся за работу, игнорируя вопросы Бургдорфа. Когда он закончил, между двумя деревьями образовалась длинная свободная петля, каждый конец которой был завязан узлом так, чтобы он развязался в нужный момент. Он проверил маленькую, но крепкую защелку на шнуре, чтобы убедиться, что она на месте, затем вытащил второй отрезок шнура из кармана куртки.


"Сюда." Он поманил изумленного Бургдорфа. «Все это может показаться немного странным, но не волнуйтесь. Теперь это произошло. Вот, возьми вот эту веревку и обвяжи себя — не слишком туго, но надежно».


'Но что...?'


Ник прервал его. - 'Ты слышал это?'


Они слушали. Вдалеке послышался звук приближающегося самолета.


На лице Бургдорфа отразилось медленное понимание.


— Это за нами, — сказал Ник. «Начнем с веревки».


Не удосужившись скрыть, что он делает, он вытащил маленькое радио и послал сигнал направления. К тому времени, как Ник закончил, Бургдорф аккуратно собрал вещи.


— Очень хорошо, — одобрительно сказал Ник. 'Один момент.' Он пошарил под курткой на спине и поискал плоскую металлическую застежку, которая была постоянной частью его подтяжек. Его уверенные пальцы схватили бутсу за болтающуюся петлю и закрепили ее на крючке. Он закрылся автоматически, так что подтяжки Ника, которые представляли собой специально разработанную обвязку, были прочно прикреплены к стропе. Он схватил свободный конец веревки Бургдорфа и обвязал им свое тело.


— Присядь, — приказал он. 'Низко. Обними меня руками и ногами и положи голову мне на плечо. Это немного интимно, но я обещаю тебе, что не буду ничего пробовать. Поторопись!'


Самолет был быстро растущим пятном в хмуром небе.


"О Господи!" — сказал Бургдорф. Я действительно должен. .. ?


— Да, ты должен, — неумолимо сказал Ник, молниеносными движениями притягивая и связывая его. 'Прямо сейчас. Твои колени вокруг моей талии и опущенный подбородок. Ты не боишься, не так ли?


— Конечно нет, — сказал Бургдорф слегка сдавленным голосом. - «Я хороший немец».


— Хороший мальчик, — пробормотал Ник. Он вынул из нагрудного кармана пиджака трубчатый предмет, напоминавший толстую авторучку.


Он смотрел на небо и ждал.


'Пора!' — сказал он сам себе, сильно ударив концом трубы о твердую землю рядом с собой. Крышка отлетела, магний самовозгерался, выбрасывая в воздух струю огненно-красного дыма.


Звук двигателей менялся по мере того, как пилот снижал скорость. Самолет пролетел над ними один раз, вильнул и полетел назад низко и медленно, длинный трос свисал из нижней части его живота.


Ник крепко схватил Бургдорфа. — Поднимите колени, опустите голову и соберитесь, — приказал он.


Самолет пронесся над ними. Ник увидел, как крюк на веревке низко качнулся сквозь деревья к канату.


Потом зацепил.


Он почувствовал, как его тело упруго дернулось, услышал потрясенное рычание Бургдорфа, а затем они качнулись высоко в воздухе над верхушками деревьев.


Самолет быстро набирал высоту. Бургдорф вцепился в Ника, как испуганная обезьяна. Долгие мгновения они носились по воздуху на конце длинного троса, пока ветер трепал их волосы и начинали падать первые капли дождя. Потом веревку подтянули, крутя лебедку в самолете, и они потихоньку поднялись.


Под относительным прикрытием своего тела Бургдорф поднял голову. Его глаза расширились от страха, когда он посмотрел на Ника сквозь облако дыма.


— Ах, Майн Готт! - он задыхался. "Мы в огне!"


«Это просто дымовая завеса, — сказал Ник, — для возможного нападения».


Он посмотрел в открытое брюхо самолета и увидел знакомую фигуру.


'Атака?' — сказал Бургдорф, задыхаясь. — Но я думал, что мы на… .. ?


— Дружественной территории ? — сказал Ник. — Вы можете на это рассчитывать. .. '


Он выпустил руку и помахал ухмыляющемуся круглому лицу под зеленым беретом.


'Абсолютно!' — сказал он теперь со своим американским акцентом. "Здравствуйте, сержант!"


"Эй, приятель!" — крикнул в ответ сержант Бреннер. 'Добро пожаловать на борт!'


Ник почувствовал, как Бургдорф напрягся в его хватке, и увидел, как его глаза смотрят на Бреннера с его американской ухмылкой и в зеленом берете и возвращаются к нему с выражением ужаса.


'Нет нет нет!' — крикнул Бургдорф. 'Нет!'


— Да, да, да, — успокаивающе поправил Ник. 'Определенно да. Прости , друг, но они тебя поймали».


6 - ИНТЕРМЕЦЦО В САЙГОНЕ


— Очень мило, Картер, — сухо сказал Хоук. — Я рад, что вам так нравится ваше задание. Надеюсь, это так и останется».


— Что вы имеете в виду, сэр ? Ник вопросительно поднял брови. Он благополучно доставил Бургдорфа в Сайгон и подумал о девушке, которую оставил в Испании. «А как же моя работа в Мадриде?»


«Это может подождать некоторое время», — сказал Хоук. — Если только тебя больше не интересует возможность проникновения в лагерь. Он откинулся на спинку взятого напрокат стола и посмотрел на своего самого ценного агента.


— Я думал, ты ушел от этого варианта, — сказал Ник. "Или захват Бургдорфа изменил это?"


— Возможно, — сказал Хайвк. «Сначала нам нужно услышать, что он хочет сказать. С ним в данный момент работает Z-4 из Психолаборатории, и мы ждем от некоторых физиков отчета об их первых впечатлениях от чертежей. Брррр! Половина приклеена скотчем к груди, а остальное в тюбике с кремом для бритья. Любительские штучки. Его морщинистое лицо выражало неодобрение. — Что ж, это в наших интересах. Пойдем послушаем его. Или мне отдать приказ кому-то другому? Возможно, вы думаете, что ваши таланты пропадают даром в том лесном лагере?


— Это зависит от многого, — задумчиво сказал Ник. «Как, по словам Таггарта, выглядела эта девушка?»


Хоук медленно поднялся и кисло посмотрел на него.


«Вы можете найти ее описание в Приложении C к официальному отчету». Он молчал. Неожиданное сияние согрело его ледяные голубые глаза. — Но чтобы немедленно удовлетворить ваше любопытство, неофициально, разумеется, Таггарт так описал ее своим коллегам. Руки его двигались в совершенно непривычном для него жесте, описывая очертания невероятно сладострастной юной дамы.


Ник высоко поднял брови. Это предлагало узнать аспект Хоука, которого он никогда раньше не видел.


«Возможно, он преувеличивает», — добавил Хоук, потянувшись за сигарой. Улыбка исчезла с его лица, а в глаза вернулся холодный взгляд. 'Хорошо. Ты хочешь услышать историю этого парня или нет?


Ник откинул свое высокое тело от стула за письменным столом.


«Осенью в Мадриде намного приятнее, — сказал он.


Они вышли из офиса и прошли по краю аэропорта к замаскированному ангару, где в то время находился только один самолет. Это предполагало то, что АХ имел специальный самолет, который мог вместить менее половины обычного количества пассажиров, но имел ряд удобств, о которых средний путешественник никогда не мечтал.


Ни Хоук, ни Ник не были обычными путешественниками. Они поднялись на борт и прошли мимо камбуза, спален, пассажирских сидений и офисов, которые представляли собой уменьшенные копии редакции и архивов штаб-квартиры.


Трегер просунул голову в дверной проем. - 'Привет, Ник. Тебе лучше без усов. Мне просто захотелось потянуть за них, чтобы услышать, зазвенят ли они. Сэр , я изучил бумаги Бургдорфа. Не плохо, но немного смахивает на любителя. Хотите услышать отчет сейчас?


Хоук покачал головой. — Еще нет, Трегер. Давайте сначала посмотрим на самого человека.


'Хорошо.' - Трегер отдернул голову и исчез в своем кабинете.


Хоук пожевал незажженную сигару и повел их в длинную узкую комнату в центре самолета. Они сели перед маленьким односторонним окном в стене, через которое они могли видеть двух мужчин в другой половине комнаты для допросов, также известной как летающая психолаборатория. Один был толстый, веселый Z-4, одетый как для субботнего утра дома, а другой был Бургдорф, в такой же одежде. Комната была маленькая и уютная, с искусственным солнечным светом и обставлена как внутренняя веранда. Бургдорф расслабленно сидел на толстых подушках плетеного кресла и, если не считать прикрепленного к нему гектографа и затуманенного взгляда, казался совершенно непринужденным. Он без колебаний говорил и отвечал на дружеские вопросы Z-4, и эти два голоса заполнили комнату наблюдения, как будто там и не было никакой перегородки.


Они прислушались. Бургдорф подробно описал, как он недавно съездил в Париж. Z-4 издавал хрюкающие, заинтересованные звуки.


"Не пентатол натрия, верно?" — спросил Ник.


Хоук фыркнул. — Конечно нет, мальчик. Мы уже забыли об этом в наши дни. Теперь у нас есть сыворотка правды, достойная этого имени.


«Я вижу, мы все еще используем детектор лжи».


«Таким образом, у нас есть двойная проверка. Z-4 предпочитает это. Хоук нажал кнопку под стеклянным окном и склонил голову к маленькому микрофону. «Z-4, предварительный отчет, пожалуйста. Он еще не закончен? Z-4 поднял голову и кивнул. «Первая стопка готова. Сейчас мы работаем над второй записью. Он очень общительный — с нашей небольшой помощью». Он протянул руку и нажал скрытую кнопку в стене рядом с окном. Аккуратная стопка бумаг выскользнула из щели прямо перед Хоуком. Хоук дал их Нику.


«Вот, просмотрите их, пока я спрошу о чертежах».


Ник быстро пролистал бумаги, а Хоук нажал вторую кнопку и заговорил. Ник слушал вполуха, пока читал то, что хотел сообщить Бургдорф. Было интересно, но были пробелы.


"А-2?" — услышал он слова Хоука. «Соедините меня с доктором Оппенгеймом или доктором Брауном. О , Доктор Браун. Есть какие-либо Новости?'


— Чертежи чертовски просты, — ответил голос. — Они, как вы сказали, ударно-спусковой механизм, который должен быть встроен в снаряд. Механизм должен запустить вторую капсулу, когда снаряд достигнет высоты сто шестьдесят километров. Эта капсула, в свою очередь, должна взорваться через тридцать секунд, выпустив кучу металлических шаров перпендикулярно обычной орбите Земли. Но мы понятия не имеем, что означают эти металлические шарики. Об этом ничего не сообщается».


— Итак, — сказал Хоук. — Возможно, вы с доктором Оппенгеймом присоединитесь к нам в комнате наблюдения. Возможно, Бургдорф расскажет нам больше.


— Мы идем, — ответил Браун.


Хоук выключил интерком. Голос Бургдорфа заполнил маленькую комнату.


«…не имею ни малейшего представления, как меня отвезут в лагерь», — сказал он. - В инструкции об этом ничего не сказано.


— Дай мне отчет, — сказал Хоук. «Тогда вы можете взять на себя допрос на некоторое время и посмотреть, получите ли вы те же ответы».


Ник кивнул и протянул ему бумаги.


Дверь открылась и вошли двое мужчин. Это были доктор Оппенгейм и доктор Браун, оба специалисты по ракетам, один по космическим путешествиям и телеметрии, другой по космическому оружию. Их приветствие было кратким и деловым, но они с большим интересом наблюдали за происходящим за космосом.


— Продолжай, Картер, — сказал Хоук.


Ник нажал кнопку на микрофоне.


— Зик, — сказал он. — Я хотел бы поговорить с ним. Зик посмотрел вверх.


— Просто спроси, — весело сказал он. — Тогда я немного помолчу.


Ник тщательно выбирал вопросы. Они не были такими же, как у Зика, но покрывали примерно ту же область, так что любые различия были бы обнаружены.


'Доктор. Бургдорф, — сказал он, наклоняясь к микрофону, — вы шпион какой либо страны?


Бургдорф сел и возмущенно посмотрел на него. 'Конечно нет!' — сердито сказал он. «Я ученый — все свое время посвящаю науке. Моя работа — моя жизнь!»


"На кого ты работаешь?"


— На моих соотечественников, — гордо сказал Бургдорф. «Для них и с ними. У нас есть экспериментальная лаборатория недалеко от Буэнос-Айреса, где мы делаем то, о чем мир и не мечтал!»


— Я уверен, что это так и есть, — пробормотал Ник. Зик уже слышал некоторые подробности об этом и, несомненно, собирался вытянуть из него больше. Но он и сам хотел получить информацию, которая была ему полезна.


Он спросил. — А кто все это финансирует? — Точно не Германия? И уж точно не Аргентина?


Тусклые глаза Бургдорфа на мгновение блеснули, и он выглядел встревоженным. Но он ответил.


— Китайцы, — сказал он. «Иногда прямо, иногда косвенно. Недавно мы получали инструкции от человека по имени Кратч.


'Ты знаешь его? Или люди, которые в настоящее время работают с ним?


'Нет.'


«Где то место, куда вы должны были доставить чертежи ударно-спускового механизма?»


'Лагерь. Рядом с Ханоем.


«Что за лагерь? Это как-то связано с армией?


'Конечно нет.' - Бургдорф почти усмехнулся. — Я же говорил вам, что я ученый, не так ли? Нет, это трудовой лагерь, ракетная база, сборочное предприятие, называйте как хотите.


«Сборочная база. Тогда опишите её. Вам не нужно говорить нам, что вы никогда не были там — просто расскажите нам, что вы знаете об этом. Что там установлено, как давно она там стоит, кто там главный, кто там работает, чем именно они занимаются. И начнем с цели самой операции.


«Цель операции? Ну, построить ракету для запуска в космос. Мы работаем над этим уже два года в разных уголках мира. .. Египет, Южная Америка, Албания и так далее. В основном немецкие ученые, конечно. Те, кого... не устраивает нынешнее положение дел. Детали производятся по всему миру. Сейчас их собирают в лагере».


"И как долго этот лагерь был там?"


«О, шесть, семь месяцев. Это заняло много времени, но теперь все готово».


— Кроме ударно-спускового механизма?


'Да.' Бургдорф выглядел самодовольным. «Это последняя часть и самая важная».


«Что именно он делает?»


«Очевидно, что он запускает механизм в снаряде, запуская вторую капсулу. Большая цилиндрическая капсула, содержащая большое количество металлических шаров, которые выбрасываются на орбиту при взрыве капсулы.'


"И что это значит?"


Бургдорф откашлялся и выглядел немного смущенным.


'Я не знаю.'


Хоук сказал: "Вы не знаете!"... и Ник нахмурился сквозь одностороннее стекло. «Вы участвовали в разработке ударно-спускового механизма и не знаете, что он запускает?»


Бургдорф покраснел от гнева.


Я сказал вам, что он стреляет. Механизм . †


— Да, ты сказал это. Но что означают эти металлические шарики? Что они делают?


«Они должны быть на орбите вокруг Земли.


«Хорошо, опишите ударный механизм. Подробно.


Ник обратился к ученым, когда Бургдорф начал.


— Ваша очередь, джентльмены, — сказал он. — Спрашивайте у него все, что хотите. Особенно о металлических шарах.


Бургдорф говорил. Браун и Оппенгейм задавали подробные вопросы и получали ответы. Почти на всё.


В конце концов Браун вытер лоб и сказал: «Все, что он говорит о спусковом механизме, абсолютно верно. Но эти металлические шарики. .. это безнадежно. Он не дает ни малейшего намека. Мне не нравится идея, что это может быть. Последствия ужасны».


«Возможно, чисто экспериментально», — сказал Оппенгейм своим хриплым голосом. — Но при данных обстоятельствах это кажется сомнительным.


— Очень сомнительно, — сказал Хоук. - «Бургдорф». Он наклонился к микрофону. "В последний раз, прежде чем мы будем вынуждены принять другие меры с вами - для чего эти металлические шары?" Его голос резко прорезал маленькую комнату.


Бургдорф сжался и дико огляделся, чтобы понять, откуда исходит этот угрожающий голос.


"Я не знаю," - закричал он. "Я не знаю, я не знаю!"


Нет, — с сожалением сказал Z-4. — Он действительно не знает. И есть возможность задать еще несколько вопросов, сэр . Сыворотка почти перестала действовать. Конечно, позже мы снова возьмем его на допрос, но сначала его нужно снова вылечить.


— Отлично, — сказал Хоук, его морщинистое лицо ничего не выражало. "Картер?"


Ник начал снова.


«Кого вы обычно встречаете в Ханое? И как установить контакт? Бургдорф глубоко вздохнул. «Мне приходилось пойти в отель, позвонить в посольство Китая и попросить некоего Лю Чена. Затем я встречал его в баре и говорил: «Я Бургдорф, и у меня с собой чертежи для Крутча». †


Хоук нахмурился. — Слишком просто, — пробормотал он. — А следующий шаг?


Ник кивнул и повернулся к микрофону. - 'И после этого? Когда вы были в лагере, как вы должны были идентифицировать себя? Конечно, там есть люди, которые тебя знают? Бургдорф покачал головой. «Откуда им знать меня? Мы - моя группа - работали отдельно от остальных. Чертежи — это моя идентификация. А пароль «триггер» давать в ответ на слово «метапласт».


Ник вскочил от интереса. «Метапласт? - Что это значит?'


'Я не знаю.' - Бургдорф внезапно шевельнулся и подозрительно уставился на гектограф. Z-4 быстро поднялся. — Простите , господа, — сказал он со своей стороны окна. — Пока это все. Мы сможем продолжить через полчаса. Он нажал кнопку, и окно стало непрозрачным.


Хоук нетерпеливо закудахтал и встал.


'По крайней мере , у нас есть с чего начать, — сказал он ворчливо. 'Доктор. Браун, Картер уже кое-что знает о ракетах. И он сообразителен... я бы сказал. Сколько времени вам понадобится, чтобы рассказать ему все о механизмах стрельбы?


Потребовались часы интенсивной работы. Но пока Ник учился, Бургдорф продолжал рассказывать… о своих немецких коллегах, уехавших из Южной Америки в Париж, и о номере почтового ящика, по которому он мог связаться с ними, когда его задание будет выполнено. .. об их договоренностях с Лю Ченом из китайского посольства в Ханое и о сообщении, которое нужно отправить ему на случай, если что-то пойдет не так. О паролях «триггер» и «метапласт» и о полном незнании Бургдорфом значения этого последнего слова. О разных группах ученых, работающих в разных частях света над частями ракеты, которая должна была быть запущена в лагере под Ханоем, но он не знал, какова ее цель. О себе, своем доме, своей жизни, своих интересах, о людях, которых он знал и не знал, таких как Лю Чен, Визнер, Кратч и другие.


К тому времени, когда из Бургдорфа было взято последние сведения, Нику предстояло еще многое изучить. А Бургдорф должен был прибыть в лагерь под Ханоем с опозданием, но сообщение Лю Чэню из парижского отделения AX смогло прояснить это.


«У них хватило духу послать хорошо обученного офицера», — презрительно сказал Хоук, когда последний инструктаж закончился. «Или, по крайней мере, он должен был быть подготовлен, чтобы он не сошел с ума».


— Будь счастлив, — сказал Ник. Я не думаю, что они рассчитывали, что им понадобится что-то большее, чем научный курьер, все, что ему нужно было сделать, это просто доставить чертежи на «дружественную территорию». Если бы не Q-40 и их радист, Бургдорф уже был бы в лагере.


Они вместе прошли через аэродром спецназа к небольшому быстроходному самолету, который разогревался, чтобы доставить Ника на промежуточную базу к югу от границы с Северным Вьетнамом . с бивуака Q-40.


— В любом случае, — сказал Ник, — мне это не кажется шпионской операцией. Саботаж кажется мне более вероятным.


Хоук посмотрел на него из-под нахмуренных бровей. «Космический саботаж? Возможно. Но немного надуманно, не так ли?


— Возможно, довольно амбициозно, — весело согласился Ник. «Но не забывайте, я привык к диверсиям высокого уровня».


Хоук фыркнул. — Держи свои шутки при себе, когда будешь с этими немцами. Не думаю, что они это оценят. Я тоже, если на то пошло. Хорошо. Помните, что сказал Бургдорф — и наши люди согласны с этим, — что механизм чрезвычайно прост и что его сооружение займет всего три дня. Если вы не придумаете способ отсрочить это, у вас будет очень мало времени. Более того, я не считаю, что замедлять очень разумно. Лю Чену и парижской группе не следует давать слишком много времени на раздумья. Быстро войти и быстро выйти, так и должно быть, и если вы можете сделать это менее чем за три дня, тем лучше.


«О, конечно», — сказал Ник, думая о девушке с красивым нордическим лицом и фигурой, которая восхитительно изгибается во всех нужных местах.


— Я не шучу, — сказал сержант Таггарт шепотом, чтобы его услышал только Ник. — Отлично. Ноги! Боже, вы должны видеть эти ноги. Не просто больше. И надстройка! Чувак, в этой части есть все. Лицо тоже. Глаза, нос, рот — отлично. Он жадно вздохнул. — Но все же немного стерва, — грустно добавил он. — Может быть, мы все ошибаемся насчет нее, — пробормотал Ник. — А как насчет времени?


Таггарт посмотрел на часы, пока они ползли через кусты.


— Почти, — сказал он. — Дадим ему пять минут, и я посигналю. Потом у них есть полчаса на поиски и еще пятнадцать минут на то, чтобы вы дошли пешком до лагеря. У нас достаточно времени. Как вы думаете, у вас получится ?


'Почему бы и нет? Они ждут Бургдорфа, и тогда я буду прямо перед ними.


Высокая трава тихо вздыхала, пока они ползли по маршруту, который ранее исследовал Таггарт. Их путь лежал чуть западнее немецко-китайского лагеря и в двух милях западнее, сержант Мик Манчини, специалист по связи Q-40, ждал сигнала Таггарта. Предвечерний свет мрачно просачивался сквозь мокрые деревья.


Таггарт огляделся, чтобы проверить их позицию, и снова взглянул на часы.


— Сейчас, — тихо сказал он и активировал рацию. Он говорил по-вьетнамски, но его слова были адресованы Мику Манчини, и сообщение было слишком коротким, чтобы его можно было расшифровать.


Манчини немедленно ответил одним словом.


«Теперь мы можем немного расслабиться», — сказал Таггарт, сидя среди узловатых корней гигантского дерева. «Ничего не делать, кроме как ждать, смотреть и слушать».


Ник сел рядом с ним, такой же расслабленный, как человек в зеленом берете, и такой же настороженный. Он очень восхищался этими крутыми парнями из спецназа. Он знал, что у него не могло быть лучшей помощи. Капитан Q-40 Роджерс встретил его после прыжка с Беном Таггартом и дал ему быстрые инструкции.


« Мне жаль, что в данный момент мы не можем сделать больше, — решил он, — но мы по уши в собственной операции. Мы бы не стали этого делать, если бы это не было так важно. Но постарайся дать нам целых три дня, хорошо?


Ник подумал о напутственных словах Хоука, но пообещал. Не было никакого смысла вламываться в лагерь, если он не смог закончить свою работу.


Теперь он сидел рядом с Беном Таггартом, ожидая и слушая.


Звук начался как далекий гул и перерос в оглушительный рев. Затем он исчез. На мгновение он полностью исчез, а затем вернулся, характерный звук вертолета, петляющего по облачному небу. Ник невольно поднял голову. Ничего не было видно. Снова звук стих и замер совсем.


— Мило, — одобрительно сказал Таггарт. 'Очень аккуратно. Именно так, как должно быть. Хотел бы я видеть лица этих жуков, когда они смотрят в небо».


Звук вернулся, громче, чище и пронзительнее, чем раньше.


Ник благодарно кивнул. — Между прочим, хорошая погода для чего-то подобного. Достаточно светло, чтобы увидеть землю, но настолько серо, что трудно заметить вертолет. Как вам это удается?


Таггарт усмехнулся. — О, это уловка, вот и все. Но это было больше, чем уловка. Это было внимательное изучение прогноза погоды и много размышлений. И это был также радист Мик Манчини, сидящий высоко на дереве с громкоговорителем и магнитофоном, который иммитировал звук вертолета, который был невидим, потому что не существовал. Находиться так близко к Ханою было бы слишком рискованно. Но и Ник не мог появиться на ровном месте, это вызвало бы слишком много вопросов у людей, ожидавших доктора Бургдорфа.


Звук продолжался и продолжался, затухая и снова усиливаясь. После этого он, казалось, задержался, как комар. Лопасти несущего винта со свистом пронеслись по воздуху с ритмичным кашляющим воем.


— Пошли, — сказал Таггарт. «Вы приземлились».


Он обошел небольшой холм к краю открытого поля. Он остановился и долго осматривался.


— Все спокойно, — сказал он тихо. «Дальше, вы должны справиться с этим самостоятельно. Один километр на восток и смотрите». Да, про охранников. Они могут быть немного настороженными. Удачи.'


Он похлопал Ника по плечу и исчез в подлеске. Ник подождал, пока слабый звук его ухода полностью исчезнет, прежде чем двигаться. Откуда-то поблизости донесся воображаемый звук взлетающего с могучим рычанием вертолета. Очевидно, он исчез в том же направлении, откуда пришел.


Ник пересек поле и поплелся через зеленую, влажную рощу осторожными шагами человека , который не совсем знает, куда ставить ноги, но не должен стараться оставаться незамеченным, от его неуклюжих движений трещали ветки и шелестили папоротники. . По крайней мере , никто не мог обвинить его в попытке подкрасться к ним.


'Стоять!' - Резкий голос достиг его прежде, чем он увидел охранника. Он стоял неподвижно и поднял руки, показывая, что они пусты. К нему внезапно подошла фигура в форме и угрожающе направила пистолет-пулемет ему в живот. Холодные карие глаза на желтовато-коричневом лице осматривали его, отметив остриженные светлые волосы с проседью, новые ботинки, новый рюкзак, новый костюм цвета хаки, испуганный взгляд. — Не стреляйте, — поспешно сказал Ник по-немецки. — Я друг, ты понимаешь? Друг китайцев. Друг.


Холодные китайские глаза смотрели на него с пренебрежением, а автомат тыкал ему в ребра.


— Руки вверх, — сказал мужчина на фрагментарном немецком языке.


«К Кручу. Марш!' - Приклад пистолета врезался ему в спину.


Ник пошел маршем. Пистолет-пулемет заставил его пойти по ухабистой тропе.


Она внезапно превратилась в гораздо более широкую тропу, которую почти можно было назвать дорогой, над которой сходились ветви деревьев. В конце высился высокий забор с большими стальными воротами, а за воротами, перед несколькими замаскированными зданиями, находилась караульня. У ворот стояли четверо вооруженных часовых.


Проводник Ника грубо подтолкнул его в этом направлении. Дверь в воротах открылась, и его втолкнули ко второму угрожающему пистолетом-пулеметом охраннику. Дверь за ним закрылась, и внезапно его окружили китайские охранники, тыкающие в его тело со всех сторон и подозрительно болтающие.


"Что это должно означать?" — спросил Ник на своем самом громком и напыщенном немецком языке. — Меня здесь не ждут? Здесь никто не говорит на цивилизованном языке? Меня зовут Бургдорф, и у меня есть чертежи для Крутча. Немедленно отведите меня к нему!


Из караульного помещения вышли еще двое мужчин. Одним из них был пожилой мужчина в белом халате. Другой был здоровяк с грудью в виде пивной бочки, блестящей лысиной и огненно-рыжей бородой. Он двигался быстро, но с какой-то неуклюжей неуклюжестью. Колоссальный голос прогремел громоподобно:


— Так вы Бургдорф, не так ли? Идите назад на свой пост!


Группа боевиков рассеялась. Огромный мужчина оглялел Ника. и широко встал перед ним. Маленькие глазки смотрели на него из-под кустистых рыжих бровей.


— Я Кратч, — прогремел низкий голос. 'Доктор. Визнер через мгновение проверит ваши учетные данные. Но почему Лю Чен не с тобой?


— Нам пришлось проехать по соображениям безопасности, — натянуто сказал Ник. «Кстати, у меня есть « триггер », не так ли ?


Лю Чен.


«Ах». - Кратч поднял тяжелые брови. «Тогда вам захочется увидеть «метапласт» так же, как мы делаем чертежи».


«Меня очень интересует «метапласт», — честно сказал Ник. «Ко всему здесь. Но, может быть, вы будете так любезны, чтобы сначала показать мне мою квартиру. У меня был довольно долгий и утомительный путь - не через Ханой, как планировалось, а через Лаос и оттуда на вертолете. Я все вам расскажу, как только проясню.


«Сначала чертежи», — любезно попросил доктор Визнер.


— Конечно, доктор. Ник устало улыбнулся. — Но не здесь, пожалуйста. Одна половина приклеена к груди, а другая в тюбике с кремом для бритья, и мне не хочется здесь распаковываться и раздеваться».


— Конечно нет, дорогой друг! — взревел Кратч, весело хлопнув Ника по спине. — Сначала ты можешь пойти в свою комнату и там отдать Визнеру эти чертежи. Потом можно отдохнуть и после этого. .. мы будем праздновать!


Он схватил Ника за локоть и направил его к зданию, которое Таггарт назвал офицерским помещением. Ник огляделся с нескрываемым интересом. Забор был очень высоким и очень крепким. Внутреннее кольцо из колючей проволоки было толстым и стратегически хорошо расположенным. По углам всех зданий были расставлены вооруженные охранники с невыразительными китайскими лицами.


Так что теперь он был внутри.


Он задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь выбраться снова.


7 - ВОЗЬМИ ОДНОГО ИЗ НАС.


«Пейте, друзья, пейте! Через три дня Паук будет высоко над землей, и это будет означать конец наших усилий. Так что пей, веселись, потому что завтра мы приступаем к последнему этапу нашей работы!»


Громкий голос Кратча прокатился по комнате, как буря, когда он нетерпеливо задвигал своими огромными массивными бедрами и поднял свой стакан.


— Хорошо сказано, Кратч, — раздался хриплый голос, — но как насчет наших денег?


Кратч замер, и его лицо омрачилось. Его маленькие глазки искали говорящего и нашли его.


— Так это ты, Людвиг, недовольный, — прорычал он. «Деньги есть, и их много. Каждому платят по тому, что он сделал. Есть миллионы, которыми можно поделиться. Я получаю большую часть, конечно, потому что я привел тебя сюда и все организовал. Я, Ульрих Кратч! Он похлопал себя по груди, обезьяна, которая хвастается своей мощью. « А Чой здесь, чтобы проследить за тем, чтобы я дал вам честное слово. Не так ли, А Чой? Его маленькие глазки сощурились на стоящего рядом с ним стройного китайца в штатском.


Ник оглядел столы в кафетерии, ярко украшенные по этому случаю, ожидая цветистой китайской речи. Он был разочарован.


— В самом деле, мистер Кратч, — ровно сказал А Чой, и на этом все. 'Напитки!' — взревел Кратч, подходя к огромному стулу, который, казалось, был сделан специально для него, и опускал на него свое грузное тело. «Бургдорф здесь, чертежи здесь, и скоро мы будем пожинать плоды успеха». Два десятка пар мужественных глаз обратились к Нику, и два десятка рук подняли бокалы. Он поднял свой в прусском тосте и быстро опустошил его. Краем глаза он заметил доктора Визнера, который теперь стоял рядом с Крутчем и манил его.


доктор Гельмут Вульф поднялся из-за стола Ника.


— Извините, пожалуйста, — вежливо сказал он и ушел, поразительный мужчина, красивый, как Аполлон. Ник повернулся к девушке рядом с ним.


Она была всем, что Таггарт говорил о ней. У нее было изящное лицо, но полные губы и большие блестящие глаза. Ее светлые волосы соблазнительно вились на затылке, а над ее платьем с глубоким вырезом изгибалась вызывающая маленькая лощина. А ее тело было мягким волнистым матрасом, о котором мечтают мужчины.


«Кратч часто устраивает такие вечеринки?» — спросил Ник, глядя на ямочку на ее щеке.


Ямочка стала глубже, когда она улыбнулась. Ее зубы были маленькими белыми кукурузными зернами.


— Нет, это в первый раз. Все в твою честь. По правде говоря, я никогда раньше не видела всех этих людей вместе. Ее голос был низким и вибрирующим, из тех, что вызывали у Ника теплые чувства. «Большинство из них — техники, которые работают в мастерской. Остальные из нас более или менее рабртают с компьютерами или в исследовательском центре. Как вы видели сегодня днем, жилые помещения полностью разделены. На самом деле для этого нет никакой причины, кроме того, что Кратч очень любит иерархические отношения. Нет ничего слишком хорошего для высшего слоя его команды». Ник кивнул. Он с удивлением смотрел на свою роскошную резиденцию, но она казалась крошечной по сравнению с роскошью, которую Крутч создал для себя.


"А какое ваше место в иерархии, мисс Визнер, если я могу быть таким смелым?"


Ее улыбка исчезла. — Я не мисс Визнер. Меня зовут Бенц. Доктор Ильза Бенц. Карл Визнер — мой отчим и… коллега .


"Извините меня. Я этого не знал.' И теперь, когда он знал, он был в восторге. Как коллега-ученый, у него также будет возможность общаться с доктором Ильзой Бенц, которая была намного привлекательнее своего отчима. — Я буду звать тебя Мерседес, — сказал он, улыбаясь ей.


Она вздохнула. — Ты же не думаешь, что я впервые слышу эту банальную шутку? Но ямочка вернулась. — Я на это надеялся, — сказал Ник. «Я стараюсь изо всех сил. Расскажите, в чем ваша область, ваша специальность. С научной точки зрения, конечно.


— Метапласт, — равнодушно сказала она. — Знаешь, ты моложе, чем я думала. Ее сияющие голубые глаза задумчиво скользнули по его лицу.


О, метапласт. Даже во время тура ему не дали ни малейшего намека на то, что это может быть. Кратч указал рукой размером с связку бананов на запечатанный металлический сейф, встроенный в бетонную стену, и сказал: Визнер держит метапласт там . Это неправда, Визнер? Верно. Теперь давайте посмотрим на пусковую установку. Гораздо интереснее. Это действительно было интересно, но ничего не сказало ему о метапласте.


— О, я не так быстро устаю, — скромно сказал Ник. «Вам понравилось работать над этим проектом?»


«Конечно, проект. Работа, конечно. Но место. .. ! Она сделала гримасу и покачала головой. — Расскажите мне о Буэнос-Айресе. Я никогда там не была.'


К счастью, он там был, хотя это было некоторое время назад, и он рассказал ей все об этом городе, глядя на небольшую сцену в другом конце комнаты и пытаясь читать по губам. Но слишком много людей скопилось в его поле зрения. Тем не менее, он мог видеть троих мужчин и понимать суть их разговора.


Даже с того места, где он сидел, все выглядело не так уж и хорошо.


Кратч кивнул в сторону Ника и заговорил мягким рычащим голосом.


— Вы уверены в чертежах, Визнер?


Представительный Визнер кивнул.


«Мы с Хельмутом внимательно их рассмотрели . Они изобретательны, как и следовало ожидать. Может быть, немного сложнее, чем я думал, но это превосходно».


'Так. Вам нужен надзор Бургдорфа?


«Наблюдение? Точно нет! Может быть, какие-то размышления на заключительном этапе, но я достаточно компетентен, чтобы закончить то, что начал ». Полный голос Визнера звучал возмущенно.


Кратч широко ухмыльнулся, обнажая массивные зубы. — Ты прав . Вот почему я нанял тебя. И я был бы признателен, если бы вы могли отложить встречу с ним как можно дольше. Вы с Вульфом будете работать без него, пока я не дам разрешения.


Доктор Гельмут Вульф поднял красиво изогнутые брови. — Ты ему не доверяешь?


'Не доверяю? Я?' Кратч расхохотался. — Я не рискую, доктор Вульф. И есть еще кое-что, что я хочу знать о Бургдорфе. Его история хорошо придумана, но мне интересно, почему мы слышали вертолет , но не видели его. И как китайский летчик, летевший из Лаоса в место, которое он никогда раньше не видел, так легко нашел нас ».


— Деревья, — предположил Визнер. «Отсюда мы не видим большую часть неба. Мы часто слышим пролетающие над нами самолеты, но редко видим их. Это касается обеих сторон, конечно, но он говорит, что они искали это место полчаса. И мы действительно слышали звук вертолета примерно столько же времени. Кроме того, у него был очень сильный бинокль.


— Я все это знаю, — нетерпеливо прорычал Кратч. — И еще. Но на данном этапе я не рискую. Вот почему я хочу, чтобы вы одолжили мне Ильзу.


Гельмут Вульф возмущенно выставил голову вперед. — Одолжить ее вам? Что ты имеешь в виду?'


Кратч неприятно усмехнулся. — Ты боялся этого, не так ли? Но не в этот раз, мой вспыльчивый юный друг. Я хочу, чтобы она соблазнила Бургдорфа, а не меня. В те моменты, когда она с ним сблизится, она должна узнать о нем все, что сможет, и доложить мне.


Но это девушка, на которой я хочу жениться! — сердито сказал Гельмут. — Ты не можешь просить ее ни о чем подобном.


— О да, могу, — сказал Кратч. — Я приказываю ей, что делать, точно так же, как приказываю тебе. Помните нашу встречу. Его поросячьи глаза сверкнули. — Я хорошо заплачу вам, если все будет удовлетворительно. Все. Напомни ей об этом, когда будешь давать ей мои инструкции. Или я сделаю это сам... и тогда я немного продемонстрирую ей, чего я от нее жду.


'Ты...!'


— Убери от меня руки, — злобно прорычал Кратч. Его огромные руки метнулись через стол, сжимая руки Хельмута сокрушительной хваткой. На его бородатом лице была веселая улыбка, как будто они играли в дружескую игру - в индейскую борьбу, но его глаза были снежинками льда. — Глупо с твоей стороны, Гельмут. Он сжал только один раз, широко ухмыляясь, и что-то щелкнуло. Вульф задохнулся, и его лицо побледнело.


— Не сопротивляйся, Гельмут, — успокаивающе сказал Визнер. — Конечно, мы должны поступить так, как предлагает мистер Кратч. Это разумная мера. Теперь иди в свою комнату и позаботься о своей руке. Я сам поговорю с Ильзой. Я уверен, что она готова сотрудничать. Очень уверен.' - Он добродушно улыбнулся.


Ник увидел, как Гельмут Вульф с напряженным бледным лицом встал из-за стола Крачча и быстро вышел из столовой.


'Доктор. Вульф, кажется, недоволен, — заметил Ник.


'О, нет?' - Она сказала это без всякого интереса, и было ясно, что она даже не видела, как Вульф ушел.


Да, подумал Ник; любовь приходит только с одной стороны. Отлично! Он подарил ей свою самую очаровательную улыбку.


Он предложил. — Мы не можем пойти прогуляться? «Сам я не большой любитель вечеринок в столовой».


Ильза с сожалением покачала головой. — Я не могу, — сказала она, — если мы не пойдем вместе с Крутчем или Карлом. Непринято, что люди бродят здесь по ночам.


'О. Ну, может быть, вы хотели бы рассказать мне о своей работе. Все было немного расплывчато во время моего тура, подумал я, и теперь, когда я здесь, меня, очевидно, интересуют другие этапы проекта. Например, первая ступень ракеты...


— Прости , — сказала она. — Разве тебе этого никто не говорил? Мы не говорим друг с другом о нашей работе. Все аккуратно разделено. Правая рука не знает, что делает левая. Знают только Кратч и Визнер. В ее голосе звучала горькая нотка. «Кажется, они думают, что обмениваться научными данными небезопасно».


— Даже со мной? — сказал Ник с притворным гневом. «Но я такой невероятно надежный».


Ямочка снова углубилась. — Я в этом уверена, — скромно сказала она. — У тебя надежное лицо. Давай, выпьем еще и поговорим с остальными. Тебе должно быть скучно со мной.


Он возразил, что ему ничуть не скучно, но охотно пошел с ней. Может быть, он найдет кого-то более разговорчивого, прежде чем ночь закончится. Когда он последовал за ней между столами к группе шумных техников, он увидел одного Кратча, который, казалось, глубоко задумался. Китайца А Чоя нигде не было видно.


Нику было интересно, каково его положение здесь, где он находится в данный момент и что должен делать.


Ах Цой закрыл дверь своего кабинета и прошел через густую ковер своей роскошной комнаты. Он остановился у кровати и посмотрел на спящую девушку.


Она была лишь наполовину прикрыта простыней, и он мог видеть мягкие бедра , которые она так часто раздвигала для него. Его взгляд скользнул по ее телу. Гладкая кожа светло-медного цвета с оливково-коричневым оттенком, который он находил таким привлекательным... маленький, идеальный нос, длинные ресницы и полные, зрелые губы. ...маленькие , но совершенные груди, изящные руки и ноги, которые слегка дрожали, когда он склонялся над ней и интимно прикасался к ней. Она была его, вся его. Она делала все, что он хотел. От него зависело, чтобы одолжить её Кратчу, когда у него возникнут похоти , он мог использовать её в качестве приманки для любого мужчины. «Лин Суй». Его пальцы ласкали ее соски. - 'Вставай.' Она вздохнула, и ее веки приоткрылись.


'Что это?' — спросила она сонно. — Кратч снова хочет меня?


'Не сейчас.' - Он сел рядом с ней на кровать и погладил мягкий изгиб ее живота. 'Что-то другое.'


— Аааа, — счастливо вздохнула Лин Суй. Она схватила его руку и положила себе между ног. 'Это?'


— Позже, — сказал А Чой, чувствуя, как в нем нарастает возбуждение. — Вы видели того человека, который сегодня прибыл в лагерь?


Она кивнула. - Такой жестокий немец. Он мне не нравится.'


— Ты должна попробовать, — мягко сказал А Чхве. «Ты должна очень сильно постараться, чтобы понравиться ему и чтобы ты ему нравилась. Сегодня вечером, когда эта дурацкая вечеринка закончится и он немного поспит, ты должна пойти к нему. Поговори с ним. Скажи ему, что ты одинока и несчастна здесь и что боишься Кратча. Неважно, что ты будещь говорить. Но заставь его рассказать о себе. Попытайтесь узнать, каково его прошлое и как он сюда попал. Сделай это ненавязчиво, мой маленький цветок. Очень тонко. Но убедитесь, что он говорит правду. Если он сегодня вечером будет застенчив, вы должны попробовать позже по-своему. Вы должны заставить его доверять вам, тосковать по вам, изливать вам свое сердце».


— Я постараюсь, милый. Лин Суй подняла глаза и погладила себя по лицу. «Но как я должна заставить его полюбить меня, если он этого не сделает?»


Ах Чой тихонько рассмеялся. Его кровь билась в висках.


'Ты знаешь как. Потренируйтесь немного. Потренируйся со мной.


Блестящие начищенные туфли и аккуратно выглаженные брюки упали на пол.


«Возможно, он не облегчит мне задачу», — пробормотала Лин Суй, но она без лишних слов сняла с него остальную одежду.


Ах Чой лег рядом с ней. — Сейчас, — прошептал он. «Я жестокий немец, холодный и бесстрастный. Что бы ты сделала, чтобы моя кровь закипела, мой лепесток?


Он ждал, решив сдержать себя, сопротивляться ее самым возбуждающим ласкам до такой степени, что даже самый холодный мужчина был бы вынужден сдаться .


Его сопротивление было, как обычно, недолгим. Изящные искусные пальцы Линь Суй играли на его теле, мучая, исследуя, массируя, пока его мышцы не напряглись от сдерживаемой энергии. Затем последовали ее губы, ее поцелуи, кусание и сосание, преднамеренное, нежное покусывание, которое было большим, чем он мог вынести. Он хрипло задохнулся и бросился на нее, выпустив приливную волну своей ярости внезапным волнообразным движением, от которого они оба задохнулись от восторга. Они вместе извивались на кровати, живой китайской головоломке, а потом лежали неподвижные и измученные.


Нежная рука Лин Суй погладила его тело. А Чой вздрогнул. По крайней мере , он был далеко не измотан. Но он должен был оставить ее сейчас. Ведь он был высокопоставленным сотрудником китайской разведки, и дела шли раньше девушки.


На этот раз ненадолго.


Он застонал от удовольствия, когда она снова начала ласкать его.


Ник сидел в позе лотоса на толстом ковре своей комнаты и медитировал, но его мысли не имели ничего общего с йогой.


Вечеринка закончилась, и, по его мнению, это был провал. Кратч оборвал его оглушительным ревом, отправил всех спать и все ушли, как послушные мальчишки. И девушка тоже. Киллмастер Картер послушно ковылял вместе с остальными. Но, вероятно, он был единственным, кто ждал, пока лагерь успокоится, чтобы начать расследование. Если бы его остановил охранник, он бы… .. придумал что-нибудь.


Метапласт, подумал он. Бургдорф не знал, что это было. И что означали металлические шары. Так что, возможно, метапласт и металлические шарики были одним и тем же.


И Ах Чой. Казалось, китайский сторожевой пес, а на заднем плане прятался полукровка.


А потом был тот факт, что кто-то, когда он не был в своем


номере тщательно осмотрел все его вещи, но не настолько тщательно, чтобы это нельзя было увидеть. Но находить было нечего. Все это время с ним были Вильгельмина, Гюго, Пьер, наручные часы и зажигалка. Бинокль остался почти на том же месте, где он его оставил, и специальный предохранитель не сдвинулся, сигары были целы.


Но, видимо, хозяева были в нём не совсем уверены.


К сожалению.


Он потянулся, зевнул и лег на спину на роскошный ковер, чтобы расслабить тело после упражнений. Он был так расслаблен, что не слышал тихих шагов, приближающихся к его двери. Но он услышал тихий стук.


— Войдите, — позвал он, медленно перекатываясь в удобное сидячее положение.


Дверь быстро открылась и закрылась, и перед ним предстала Ильза в длинном облегающем халате. Она уставилась на него.


— Я думала, это вы, может быть, удивились, — сказала она приятно хриплым, но немного напряженным голосом. 'Но . .. что ты делаешь на полу?


Ник вскочил. — Я рад, что на мне хотя бы были трусы, — сказал он не совсем правдиво. «Я только что сделал несколько упражнений для бодрости. Извините , я не одет для приема посетителей. Проходи и садись.


Ильза выглядела сомнительно.


— Выпьем перед сном, — весело сказал Ник и подошел к барной стойке, которую так заботливо предоставили ему. 'Шампанское? Джин? Скотч? Вьетнамская водка?


Ужасные вещи. Скотч, подумал он. Он быстро налил два хороших стакана, протянул ей один и натянул рубашку.


«Может быть, теперь ты почувствуешь себя менее застенчиво», сказал он со смешком, опускаясь на стул напротив нее. «Не знаю, почему обнаженная мужская грудь заставляет краснеть даму ночью, но что-то должно быть. Потому что ты краснеешь и выглядишь очень привлекательно.


Ее румянец усилился, и она опустила глаза. Я чувствую себя идиоткой, пришедшей к вам в такой час, -- сказала она вдруг. «Но здесь есть атмосфера, которая еще не достигла тебя, и я хочу поговорить с кем-то, кто существует нормально, кто человек извне».


Я не уверен, что имею на это право, — сказал Ник, — но давай.


Кратч сидел в большом кресле в гостиной своего номера и раздраженно смотрел на китайца. — Самое время, А Чой, — прорычал он. 'Где ты был?'


Ах Цой сел в кресло с прямой спинкой и поднял складку брюк.


Я думал", - сказал он. Я был не больше, чем вы полностью удовлетворены рассказом этого человека. Я связался с Лю Ченом по радио, как только смог связаться с ним, и он подтвердил, что получил сообщение от группы Буэнос-Айреса — сейчас, конечно, из Парижа, — в котором говорилось, что Бургдорф немного задержался и поедет через Лаос. вместо Ханоя. Они почему-то подумали, что так безопаснее.


— Да, но по какой причине? — спросил Кратч, потянувшись за бутылкой и наполнив свой стакан.


А Чой пожал плечами . «Они этого не говорили. Вы знаете, что эти сообщения должны быть короткими. Может быть, как сказал Бургдорф, по Восточной Германии ходят слухи, что в Ханое есть шпионы, которые... .. '


— Не говори мне, что сказал Бургдорф! — возмущенно воскликнул Кратч. — Я слышал его. Я хочу знать, что скажет Пэрис. Связывался ли Лю Чен с почтовым ящиком в Париже, чтобы убедиться, что они отправили это сообщение?


Желтоватая кожа Чоя побледнела.


'Я не знаю. - Мы также должны быть краткими. Я не могу бесконечно. .. '


«Вы можете писать достаточно, чтобы узнать то, что нам нужно знать». - Кратч стукнул тяжелым кулаком по спинке стула. — И я советую вам сделать это сейчас. Какого черта у нас нет ничего, кроме идиота в китайском посольстве и номера абонентского ящика в Париже для наших контактов? Принимайся за работу, слизняк!


Ах Цой побледнел еще больше. Он стоял напряжённо.


«Могу ли я напомнить вам, мистер Кратч, что вам платит моя страна и что я здесь, чтобы следить за тем, чтобы вы выполняли свою работу? Кроме того, деньги у меня на хранении. Не в ваших интересах говорить со мной таким тоном. Кратч оскалил зубы в гориллоподобной ухмылке. — Я не беспокоюсь о том, чтобы получить от тебя эти деньги, — сказал он почти ласково. «Я убью тебя одной рукой, чтобы получить то, что хочу, и вся китайская охрана в мире не сможет тебе помочь. Запомни это, маленький человек. И о чем ты думал, говоришь? А Чой сдерживал свой гнев с содроганием.


— Если этот человек не Бургдорф, его могут проверить если не ваши ученые, то я. Я приказал Лин Суй сделать это. Она, как вы сами знаете, опытная соблазнительница. Если и есть кто-то, кто может завоевать его доверие и заставить говорить, так это она.


Кратч уставился на него. — Ты имеешь в виду, что сказал ей лечь с ним в постель?


'Конечно, почему нет? То, что она была у тебя несколько раз, не означает, что она твоя. Она мой помощник, и я приказываю ей, что делать. Вы не имеете права протестовать.


'Протестую?' - Кратч запрокинул голову и захохотал. — Это не так, мой интригующий друг. Я вовсе не протестую. Ха-ха! Он ударил рукой о затекшую ногу и рассмеялся от удовольствия. «Он становится занятым . Ах, да! И движение — я уже вижу, как они натыкаются друг на друга в коридоре перед его комнатой! Ха, ха, ха, ха! Его звериный рев эхом разнесся по комнате, и слезы ликования потекли по его щекам.


Над чем смеётесь , — надменно спросил А Чой.


— Не твоё дело, бледный пердун . А теперь иди отсюда и приступай к работе.


Ах Чой ушел.


Нахмурившись, он прошел мимо комнаты Ильзы в свои покои и приготовился лечь в свою пустую постель. Ничего смешного в этой ситуации не было. Нисколько.


8 - РЕПРИЗА!


Ильза вздрогнула в объятиях Ника.


Они лежали вместе в его фотолаборатории и ласкали друг друга, испытывая ранние стадии занятий любовью. Вдалеке они услышали угасающее эхо хохота Кратча.


«Интересно, почему он так смеется », — прошептала она. — Думаю, задумал что-то ужасное. Он как людоед из сказки, который рвет людям конечности, как крылышки мухам. Боже, я ненавижу этого человека. Он пугает меня, как будто я маленький ребенкок».


— Но ты же не ребенок, — одобрительно пробормотал Ник, прижимаясь открытым ртом к соску, требующему его внимания. Он не торопился, лаская нежную плоть глубоко внизу ее живота, посасывая маленький жадный бугорок между зубами, ибо такой предмет бархатного великолепия заслуживал уважения. .. правильного уважения. Он лизал холмик, пока он не растаял у него во рту, затем повернулся к другому.


Ильза вздохнула и покрутила своими прекрасными бедрами, когда его ощупывающие пальцы погладили ее пупок и снова спустились вниз.


— Нет, я не ребенок, — прошептала она. «Давайте забудем о Кратче, обо всем лагере, обо всем. Я хочу забыть себя. Постепенно он начал отвлекать ее внимание.


А может, это она отвлекает его внимание, подумал он. Она немного поговорила о жестокости Кратча, о преданности Визнера своей работе, о Хельмуте, притворяющемся её собственностью, и о своем одиночестве, а затем он или она ловко уложили другую в постель. Он действительно думал, что это она сделала первый шаг. В любом случае, это она вошла в его комнату без приглашения. Он не думал, что она такая девушка.


Но теперь это так. Он чувствовал теплый отклик ее тела на его ласки, как она отдавалась наслаждению. Она напрягалась и наклонялась вместе с ним, стонала, вздыхала и касалась его тела руками и согнутыми ногами, которые становились все смелее и настойчивее по мере того, как возрастало желание.


Губы Ника блуждали по ее телу, по груди, бедрам и бедрам, возвращаясь к ее ожидающему рту, пока его руки массировали мягкие места и заставляли их дрожать от удовольствия.


"Ах, вы знаете, как, не так ли?" — выдохнула она. «Ах, да, ты знаешь…» Она прижалась к нему и застонала от восторга, когда он превратил ее тело в матрас и растянулся на ней.


У него все еще были сомнения, но не по поводу ее занятий любовью. Не было ничего искусственного в том, как она целовала и прижималась к нему, ничего механического в спонтанном вращении ее бедер. Немало женщин, которых он знал, были обучены использовать свои сексуальные таланты, чтобы заманивать мужчин в ловушку, но Ильза не была одной из них. За чем бы она ни пришла к нему, она была полностью собой.


Похотливая, требовательная и страстная личность.


Небольшой частью своего разума он все еще оставался Киллмастером, сдержанным и бдительным. Остальная часть его разума и все его тело дрожали от возбуждения при встрече с женщиной, которая хотела быть трахнутой, и все же оттягивала момент до тех пор, пока промедление не стало невыносимым.


Она обвила его ноги своими и притянула его к себе, и он почувствовал, как будто ныряет в глубокий, тихий бассейн, бурлящий бурлящим глубоко под поверхностью. Несколько секунд они двигались вместе, два тела сливались в одно, два разума плавали вместе в тумане наслаждения.


Каждый нерв в их слипшихся телах сдался текучему моменту, когда они все глубже погружались в темное забвение. Он шептал ей бессмысленные слова, от которых она вздыхала, а ее сильные пальцы впивались в его лопатки, а она шептала в ответ отрывистые фразы, говорящие о том же, что и ее волнистые бедра.


Потом разразилась суматоха. Словно извержение вулкана яростно пробивалось сквозь спокойную поверхность, и тогда все иллюзии исчезли. Они были мужчиной и женщиной, в постели занимались тем, что хотели, что женщина должна была сделать и взрыв был финальным противостоянием пламенной страсти и натянутой плоти. Она поглотила его, когда он вошел, и они закачались от восторга, когда чувства закружились, а нервы, казалось, расплавились в пылающем жаре. Бедра напряглись, рты встретились, и фотолаборатория гудела от шума на кровати.


Они тяжело дышали и держались друг за друга так крепко, как только могли мужчина и женщина. Медленно, мечтательно они отделились друг от друга. но они лежали вместе рядом, почти как один.


На некоторое время воцарилась тишина. Затем Ильза пошевелилась и трусливо погладила Ника по губам.


— Я счастлива, — пробормотала она. «Очень счастлива. И вдруг она поцеловала его с еще большей страстью , чем прежде, если это возможно . Его язык искал ее язык и мягко схватил его, но внезапно она отстранилась и посмотрела на него в темноте.


'Когда?' — настойчиво прошептала она. — Когда мы сможем выбраться отсюда?


— Ну, дня за три до пуска, — удивленно сказал он. Она знала это так же хорошо, как и он. «Я не знаю, как будет организован отъезд. Я не спрашивал об этом. Ты что , Кратча не знаешь ?


Она проигнорировала его вопрос. — Ты уверена, что это сработает?


«Конечно, это сработает. У нас ушли месяцы, мы перепробовали все . Установка не сложная, вы это знаете, верно? В конце концов, это тесно связано с вашей ролью в работе, не так ли? Ник посмотрел на нее в темноте, желая увидеть ее лицо.


'Да, но . .. Я не вынесу, если что-то пойдет не так и нам придется оставаться здесь дольше. Я хочу выбраться отсюда. Я хочу уйти отсюда с тобой.


Ник потянулся к лампе рядом с кроватью и включил ее. — Скоро это кончится, — ласково сказал он, глядя на ее растрепанные волосы и чуть приоткрытые губы. - 'Что вас беспокоит? Что может пойти не так?'


"О, это . .. Она сделала неуверенный жест и покачала головой. 'Я не знаю. Что-нибудь. Я имею в виду, должна быть причина, по которой ты не пришел сюда так, как было намечено! Тебя кто-то преследовал? Кто? Почему?'


— Это была просто предосторожность, — сказал он, пристально глядя на нее. — Я убежден, что в этом не было особой необходимости. Но моя группа решила, что это должно произойти. Не о чем беспокоиться.


Она вздохнула и положила свою руку на его . - 'Возможно нет. Здесь только этот лагерь; это действует мне на нервы. Расскажи мне о Париже. .. нет, о вашей учёбе. Я никогда не была студентом. Я всему научился у Карла.


«Ну, моя была, конечно, немного необычной из -за . ... э-э, последствия войны, - начал он, углубляясь в тщательно подготовленную историю прошлого Эриха Бургдорфа.


«И как вы оказались с группой в Буэнос-Айресе?» Он рассказал ей. Она спрашивала об этом и многом другом .


Это были самые нелепые вопросы, которые он когда-либо слышал; они поразили его так же, как и она. Казалось невероятным, что кто-то, пославший её за информацией от него, ведет себя так прямолинейно. И теперь он знал, что она была послана. Она снова спросила, обеспокоенная шпионами, якобы рыскающими по Ханою. Он снова заверил ее, что бояться нечего. Но сам он не сказал ей обо всем этом, и она ничего не знала о так называемых шпионах, когда они вместе были на вечере.


Иными словами, вполне естественно, что после этого она поговорила бы с Кручем или Визнером и согласилась бы или, возможно они, предложила бы ей успокоить подозреваемого и задать несколько умных вопросов. Беда была только в том, что ее вопросы были совсем неуместными. С тем же успехом она могла бы сказать: «Слушай, меня послали соблазнить тебя, узнать, действительно ли ты Бургдорф. Это ты или нет?


Наконец он зевнул и сказал: «Завтра будет еще один напряженный день. Мы должны просто пойти спать. Мне отвести тебя домой или ты останешься на ночь? Это было не очень элегантно, но он хотел знать. Было еще кое-что, что он хотел сделать, и какой бы желанной она ни была, это будет мешать.


— Я лучше пойду, — сказала она. — Но, конечно, нет необходимости отводить меня в мою комнату. Это было бы . ... быть слишком заметным.


Она встала, быстро скользнула в халат и обернула его вокруг красивого скульптурного тела, которое так много обещало и отдало все. Ник встал позади нее и взял ее грудь в свои руки.


— Спасибо, — пробормотал он, прижался к ней и поцеловал в шею.


На мгновение он почувствовал, как снова поднимается тоска, и он заметил то же самое в ней. Кем бы она ни была, она была захватывающей дух, желанной, созданной для любви. Она положила свои руки на его и крепко прижала их к себе. Затем она быстро оторвалась от него и подошла к двери.


— Позвольте мне, — галантно сказал Ник. Он открыл дверь и быстро посмотрел налево и направо. Никого не было видно, и все остальные двери были закрыты. Из другой части здания до него доносились звуки воинственной немецкой симфонии. Гельмут? он задумался . Он также задавался вопросом, кто живет в комнате напротив его , одной из немногих, которых он не видел, и решил, что скоро загонит ее в угол.


Он улыбнулся Ильзе и пристально посмотрел ей в глаза.


— Вы собираетесь рассказать доктору Визнеру о нашей приятной встрече? — спросил он очень мягко.


Она открыла глаза, и кровь бросилась ей в лицо.


— Что… я… почему? Она сдержала свои слова. Взгляд ее был холоден, но лицо горячо. — Не говори о таких вещах, — натянуто сказала она и повернулась.


— Да, — сказал Ник. — Вы правы. До свидания.'


Она шла быстро, не оглядываясь, по ковру. походка с высоко поднятой головой и возмущенно покачивающимися бедрами.


Ник наблюдал за ней. Это был очень приятный вечер, хотя, похоже, Таггарт был прав, когда назвал ее стервой. Тем не менее она ему нравилась, и не только из-за того, что она сделала с ним в постели. Это было странно, это было противоречиво, но в сущности она казалась ему честной.


Минуту спустя он был в душе, тихо напевая себе под нос ленивым баритоном.


— О, она по-своему всегда верна дяде, — запел он вдруг весело, — по-своему никогда не покидает дядю. Многие храбрые сердца спят по ночам, так что берегитесь, берегитесь». Действительно, берегись, сказал он себе. Бургдорф так бы не пел. Что пел бы Бургдорф, если бы он пел?


Он не знал песен о ракетах и вместо этого насвистывал Бетховена, пока не освежился. Он вышел из душевой кабинки, схватил полотенце и застыл как вкопанный. Он не мог видеть дверь спальни, но слышал звук.


Звук дверной ручки.


Кто-нибудь входил или уходил? В комнате было совершенно тихо.


Вильгельмина и другие его друзья были на месте и в пределах досягаемости, но доктор Бургдорф не ожидал встречи с ночными посетителями с оружием в руках.


Возможно, Ильза вернулась.


Ник обернул полотенце вокруг талии и подкрался к двери ванной.


После первого взгляда он подумал, что Ильза действительно вернулась. И тут он увидел, что эта девушка совершенно не похожа на германскую блондинку, которая только что лежала в его постели.


— Как мило с твоей стороны прийти, — сказал он и вошел в комнату. "Но я не думаю, что мы знаем друг друга?"


Она лениво улыбалась с его подушки, а глаза ее были глубокими и загадочными под длинными ресницами.


Я тебя знаю , — сказала она хриплым, ритмичным голосом. «Я, я Лин Суй». Она села грациозными кошачьими движениями, и тонкая ночная рубашка, уже расстегнутая у шеи, спустилась ей на плечи чуть ниже. 'Не слишком ли было поздно прийти? Я слышала голоса в твоей комнате, поэтому я ждала в гостиной напротив. Это была та женщина-ученая, не так ли? Эта холодная немецкая штучка? Выражение отвращения исказило ее прекрасные оливковые черты. «Она живет только своей работой».


— Очень похоже, — сказал Ник. Его глаза блуждали по ее маленькой, но восхитительной груди. — Вы извините меня, пока я одеваюсь?


'Одеваешься?' Линь Суй хрипло рассмеялась и посмотрела на него с нескрываемым одобрением. — Тебе не следует одевать это тело. Женщине приятно на это смотреть». Ее взгляд скользнул по его мускулистой груди и остановился на полотенце. «Большое удовольствие. Я также предпочитаю носить мало одежды. Тебе нравится смотреть на меня?


«Отлично», — сказал Ник, глядя на замечательное голое бедро. — Ты хотела поговорить со мной?


Смех вырвался из ее привлекательного горла. — Ах вы, немцы, вы смешны! Конечно, я хотела. Я хотела рассказать вам об обычае, который мы знаем здесь, во Вьетнаме. Ты бывал здесь раньше?'


Ник покачал головой.


— Тогда вам захочется узнать, каков обычай, не так ли? Но я вижу, у вас есть шампанское. Мне нравится шампанское. Налей мне немного и давай поговорим. Но мне не нравится твоя кровать. Это слишком громко.' Она встала, гладкая, как джинн в бутылке, и бросила подушки на пол. — Я собираюсь сесть здесь. Ты тоже, почему ты так далеко. Ник занялся бутылкой и своими мыслями. Лин Суй перебила его.


— У тебя прекрасное тело, — мягко сказала она. Широкие плечи, очень сильные. Хорошие ноги.


— Спасибо, — сказал Ник, открывая пробку.


— Та женщина, — задумчиво сказала Лин Суй. — Та немка. С ней очень холодно, не так ли?


"О, очень холодно." - Ник мрачно покачал головой. — Совсем не то, что я слышал о женщинах Востока. Он наполнил стаканы и сел рядом с ней.


— Вот, — сказала она, похлопывая по ковру рядом с собой. «Вы не возражаете против пола?» Там, откуда я родом, мы не часто используем стулья и кровати. Но шампанское я быстро полюбила!» Она улыбнулась и, видимо, пила с удовольствием.


— Привет, — сказал Ник. Он отхлебнул из своего стакана, стараясь не смотреть на крошечный пучок пуха, который выглядывал из-под зияющей ночной рубашки. — О каком обычае вы хотели поговорить?


Она положила маленькую идеальную руку ему на бедро. — Ты не возражаешь, если я прикоснусь к тебе. — Это часть обычая. Вы знаете, когда у нас есть почетный гость во Вьетнаме, мы делаем его желанным гостем. Хозяин дома отдает ему в жены свою дочь, чтобы он был счастлив. Это не деревня, а Вьетнам, и вы здесь почетный гость. Вот почему я пришла к вам. Я добра к тебе, и ты добр ко мне.


Она мило улыбнулась и провела пальцами по его ноге.


«Это очень мило, — сказал Ник, — но я вообще не планирую жениться».


"Нет, не жениться!" - Она счастливо рассмеялась. «Не обязательно жениться, чтобы наслаждаться женщиной. Но не так, как будто мы женаты, а как будто я твоя любовница, так что тебе здесь будет очень хорошо. Тебе здесь нравится? Мне не нравится этот лагерь.


«Ну, должен сказать, я нахожу это гостеприимство необычайным», — пробормотал Ник. — Что ты имеешь против?


Она выразительно пожала плечами. «Это уединенно, это уродливо. А этот Кратч, он зверь.


— Все здесь ненавидят этого человека? — спросил он, допивая свой стакан. «Я думаю, что он организовал все превосходно».


«Вау, организовано. Что в этом восхитительного. Это все, что вас, немцев, волнует. Но есть вещи и поважнее этого. Ее маленькая рука погладила уголок полотенца и, по-видимому, случайно подняла его.


'Что тогда?' — спросил Ник. Он задавался вопросом, как много может знать это соблазнительное существо о метапласте и проекте. — Будь милым, — сказала она, забирая его стакан из его пальцев и ставя его рядом со своим . 'Так.' - Она свободно обвила руками его шею, и ее губы встретились с его . Но не долго. Ее язык открыл рот и прыгнул внутрь.


Это был опытный поцелуй, горячий, интимный и полный захватывающих обещаний, вкус того, на что способно остальное ее тело.


«Прикоснись ко мне, — прошептала она, — прикоснись ко мне». Она оторвала свой рот от его рта ровно настолько , чтобы произнести слова, а затем прижалась к нему мягкими открытыми губами. Одна из ее рук опустилась на одну секунду, которая потребовалась, чтобы стянуть полотенце, и вернулась , чтобы прижать его голову к своей . Она потерлась своим телом о его , туда-сюда, туда-сюда, и он почувствовал, как ночная рубашка соскользнула, и мягкие груди прижались к нему.


Он потянулся к шелковистым складкам ниже ее талии и провел рукой по ждущей мягкой плоти. Ее ноги сомкнулись вокруг его пальцев. Он чувствовал, как слабо бьется ее пульс.


Долгий поцелуй закончился, когда она ахнула, и он убрал руку. Ее собственные мизинцы опустились и схватили его.


"О, нет. не останавливайся сейчас, прошептала она. 'Более. намного больше! Ложись рядом со мной, и я доставлю тебе удовольствие, которого ты никогда раньше не испытывал.


Он сомневался в этом, хотя его сердце билось быстро. Он обхватил ее лицо и заставил посмотреть на него.


Он спросил. — Ты так услужлива ко всем в лагере? «Или иногда свободны, чтобы поработать над проектом»


Она отстранилась с обиженным выражением лица.


'Я говорила тебе . .. это для почетного гостя. А что все эти другие? Они ничто. Работа над проектом. Что я знаю об этом? Для меня это ничего не значит, как и для тех других мужчин. Но ты . .. разве ты не хочешь, чтобы мы любили друг друга? Для меня позор, если вы не найдёте меня привлекательной. Она опустила глаза, но руки были заняты. «Мне грустно», — прошептала она. «Назовите меня милой, пожалуйста. Я сделаю тебя очень счастливым. Она наклонилась и поцеловала его там, где были ее руки.


— Я должен закрыть дверь, — пробормотал он, поднимаясь на ноги.


Она засмеялась, сняла тонкую ночную рубашку и легла совершенно голая на мягкий толстый ковер.


Она хихикнула. - "Никто не придет сюда,"


— Никогда этого не знаешь, — сказал Ник, задвигая засов на двери. Он все еще слышал слабую музыку из-за двери. Где-то в ночи он услышал звук приказа и топот сапог. Смена караула у дома Ульриха Кратча. Он мысленно отметил время и вернулся к девушке. Она схватила его и повалила на землю рядом с собой.


— Я покажу тебе, — прошептала она. «Ты ничего не делай, я первая, я тебе покажу».


Она свернулась, как тигровая кошка, и присела между его ног. Ее маленький ротик был суетливым, сначала игривым, мягким и даже осторожным, и он трепетал от предвкушения того, что должно было произойти, заставляя себя сохранять бдительность. Он мог бы, конечно, выгнать ее, но… Теперь она была менее игривой и гораздо более решительной. Крошечные острые зубы вонзились в его кожу, сверкающий язык закружился и закружился, как бабочка, а затем нежно пронзил ее маленькими, меткими уколами. Темные волосы коснулись его бедер, а пальцы сжали и погладили заднюю часть его ног.


Хотя он понимал, что она играет на нем, как на инструменте, он наслаждался этим почти всеми фибрами своего существа. Почти. Ибо не в его природе было быть пассивным или полностью подчиняться воле другого. Он с трудом сдерживал себя и манипулировал ею так, что он меньше был во власти ее, а она больше его, и тогда он дал ей образец своей собственной доблести.


Она хорошо сопротивлялась, используя все приемы искусства соблазнения, чтобы стимулировать и возбудить его еще больше, и он узнал их всех. Их встреча на пушистом ковре превратилась в поединок двух чувственных, подвижных тел и двух разумов, не уступающих друг другу в сексуальном опыте. И все же он старался не слишком явно демонстрировать свои способности, так как не очень верил в способности немецких ученых в этой области. Он позволил ей дать то, что у нее было, сопротивляясь полной капитуляции и сохраняя часть своего разума хладнокровным и аналитическим. Она сказала ему, что она тоже была послана, чтобы разоблачить его, и что на этот раз отправителем, предположительно, был А Чой. Разведка'? — задавался он вопросом , когда ее чувственное тело извивалось рядом с его. Он почти должен был понять это, подумал он, и обнял Лин Суй, заставив ее застонать от удовольствия.


Затем она прыгнула на него, как тигрица, и набросилась на него так неистово, что он подумал, что бой закончится двойным нокаутом за считанные секунды. Но он недооценил ее. Ее ярость внезапно превратилась в вялые кошачьи движения, которые оттягивали наилучший момент, но сохраняли тлеющую страсть. Она была волшебницей, восточной блудницей, сиреной, ведущей его окольными путями к неминуемой гибели.


Наконец она вскрикнула и оседлала его, ее ноги ударились о его бока, как будто она была лошадью-амазонкой, внезапно спешившей к своей цели. «Дай, дай», — простонала она, ударяя его своими маленькими кулачками.


Он дал. Она дала в свою очередь. Единственная лампа в комнате, казалось, становилась ярче, гасла и снова загоралась, пока их тела тряслись друг о друга. Это был долгий экстатический момент, такой напряженный, что он почти прозвучал пронзительно, как крик восторга. Затем оно медленно угасло.


Линь Суй скатилась с него и уткнулась лицом в подушку с долгим дрожащим вздохом. — Было очень мило, — пробормотала она и тут же заснула, как кошка.


Ник собрал свои разрозненные мысли. С обслуживанием здесь все было в порядке, но у него были другие дела. Он дал ей отдохнуть несколько минут, затем нежно коснулся ее темных волос.


«Это был теплый и замечательный прием», — сказал он. — Но я думаю, тебе лучше уйти сейчас.


Она повернула голову и протянула к нему руки, сразу проснувшись.


— Нет, отнеси меня в постель. Теперь это будет не так сложно. Мы поспим некоторое время. Тогда мы сделаем это снова.


— Лин Суй, ты не можешь оставаться, — твердо сказал он, вставая. «Уже поздно, проект находится на самом важном этапе, и я уверен, что у нас обоих будет много дел завтра».


Фу, работа! сказала она презрительно. — Я не имею к этому никакого отношения. Разве я не была добра к тебе? Ты думаешь, я — платная вещь, которую можно использовать, а потом выбросить?


Он рассуждал о работе, он льстил ей; она немного поплакала.


Наконец они легли спать вместе.


Ник прислушивался к шагам охранников в темноте и медленному дыханию рядом с собой. Были способы вывести ее, пока он проводил расследование, но на данном этапе они были довольно радикальными и, несомненно, вызвали бы комментарии.


Ночь тянулась. Иногда они спали, иногда немного разговаривали, иногда занимались другими делами. Наконец она погрузилась в то, что казалось глубоким сном без сновидений.


Он подождал некоторое время, затем молча соскользнул с кровати. За спиной зашуршали простыни.


'Куда ты идешь?' — спросил Лин Суй.


— Тебе действительно нужно спрашивать? — раздраженно сказал он и на мгновение задержался в кабинке рядом с душевой кабиной. Затем он вернулся в постель.


Лин Суй обняла его.


— Будь милым, — пробормотала она. «Скоро рассвет. Тогда я уйду. Старый добрый Киллмастер, горько сказал он себе. Попался, как крыса в капкан. Мягкое, соблазнительное падение. Ну, если так должно было быть, то так тому и быть. Завтра будет другой день.


Он поддался ее наводящим на размышления ласкам и упал на нее, тяжело дыша в третий раз.


9 - КТО БОИТСЯ ГЕЛЬМУТА ВУЛЬФА?


Солнечный свет пробивался сквозь листву деревьев и ярко освещал обширный комплекс замаскированных зданий. Машины гудели. Часовые невозмутимо расхаживали взад и вперед.


Огромная фигура Ульриха Кратча вышла из жилых помещений и зашагала по территории.


О Чой! — заревел он . «А, Чой! Где ты, черт возьми? Ты там! Он остановился перед одним из неподвижных часовых снаружи мастерской и посмотрел на него сверху вниз. - « Где твой босс».


«Он в радиорубке, сэр », — ответил охранник.


«Радиорубка? Это было самое время. О Чой! Кратч резко повернулся и закричал громче. Навстречу ему из радиорубки выбежала стройная фигура.


- Пожалуйста .


«Наконец-то ты здесь, ублюдок!» — взревел Кратч. 'Иди сюда!' А Чой подбежал к нему.


Вами интересуются в Ханое, мой дорогой Кратч, — сказал он с натянутой улыбкой. — Возможно, будет разумнее, если вы поговорите с ними. .. '


— Разве они тебя не слышат, — сказал Кратч, понизив голос до хриплого бормотания. "Слышал что-нибудь от Лю Чена?"


Ах Чой покачал головой и огляделся, словно ожидая найти рядом с собой доктора Эриха Бургдорфа, чего он не нашел. «Он отправил сообщение в Париж, но до сих пор не получил ответа.


'Еще нет?' - Объемистая грудь Кратча набухла от гнева. — Лю Чэнь еще более некомпетентен, чем ты? Разве Париж не слышит его? Должен ли я кричать, чтобы получить результаты? Вы оба дураки.


Во рту А Чоя дрогнул мускул. «Вы не можете говорить с номером абонентского ящика», — прошипел он. «Вы должны ждать ответа, который редко бывает немедленным. И я еще раз напоминаю вам, что вы находитесь на службе моей страны и что они ожидают, что к их разведчикам будут относиться с уважением».


"Респект, фу!" — сказал Кратч, выплевывая с презрением. "И Лин Суй - у нее были результаты."


Ах Чой кивнул. - «Первая встреча была удовлетворительной», — сказал он.


Маленькие глазки Кратча заблестели от интереса. — Что она узнала?


Ах Губы Чоя скривились в злобной улыбке.


«Как любовник он напоминает ей человека с двумя деревянными ногами вместо одной, и между ними ничего нет». Он быстро повернулся, прежде чем Кратч успел нанести удар, и метнулся к жилым помещениям.


Кратч яростно зарычал и сделал шаткий шаг за ним, подняв массивную руку. Затем он выругался и повернулся на каблуках с лицом, похожим на грозовую тучу.


Доктор Визнер поднял глаза от рабочего стола в своей лаборатории. — Пожалуйста, Кратч. Это точные инструменты. Не могли бы вы ходить немного осторожнее?


— Мне плевать, — прорычал Кратч. — Где Бургдорф?


Где-то с Ильзой. Он только что был здесь. Визнер склонил свою львиную голову над своей работой. «Мы тщательно обсудили чертежи, и я должен сказать, что он производит впечатление очень компетентного человека».


- 'Действительно. А что думает о нем Ильза?


«Практически то же самое. Он свободно говорил о своем прошлом и образовании, и все, что он говорил, было правдой. Я начинаю верить, что мы ошибались, проявляя подозрения. Было трудно убедить его, что мне не нужна его помощь, особенно если учесть, что Гельмут не в настроении работать».


— О, сложно, говоришь? — проворчал Кратч. — Слишком взволнован, да? Я думаю, он планирует продолжить свою шпионскую деятельность». Визнер покачал головой. 'Нисколько. Я бы сказал, нормальный интерес и разочарование. Он с сомнением посмотрел на Кратча. — У Ильзы есть идея, что он знает о наших подозрениях и относится к этому очень серьезно. Это нормально, я думаю. Но я думаю, что в этом есть опасность. Предполагая, что он тот, кем кажется, — член группы Буэнос-Айреса, кто может сказать, что его преданность не изменится, если он обнаружит, что его в чем то подозревают?


Ба! Мне плевать на его лояльность. - Кратч схватил лабораторный табурет, засунул его под свою неповоротливую задницу и сел, как большая сердитая лягушка на маленьком кусте водяной лилии. «Он мне больше не понадобится, когда работа будет сделана. И, вероятно, не сейчас.


«Возможно, нет», — согласился Визнер. «Но не забывайте, что немецкая группа уже много раз доказывала свою полезность вашим китайским друзьям. Не исключено, что есть и другие проекты, для которых китайцам необходимо их дальнейшее сотрудничество. Поскольку я думаю, что тебе нужен мой опыт». - В его приятном голосе звучали холодные угрожающие нотки, и соответствующее выражение глаз. — Я бы не был так уверен в этом, Визнер, — тихо прорычал Кратч. — Я бы не был так в этом уверен. А что касается Бургдорфа, то вы говорите, что теперь полностью ему доверяете и намерены позволить ему вести дела ? Потому что я не собираюсь ему доверять. И я отдаю приказы здесь .


«Нет, нет, я не это имел в виду, — сказал Визнер. — Я просто предлагаю относиться к нему с осторожностью. Пусть он поработает со мной над спусковым механизмом, чтобы у него была работа, и он увидел, что мне это на самом деле не нужно. Таким образом, я могу следить за ним большую часть времени. А в остальном, есть и другие способы занять его. Он улыбнулся. Вот почему Ильза сейчас показывает ему больше зданий и сооружений, чем мы вчера. Это заставит его почувствовать, что мы ему доверяем. И в конце концов, единственное, от чего мы его удерживаем, это здесь. И всегда есть кто-то, кто ждет этого».


— Хм, — сказал Кратч. — Ты уверен, что он не может выманить информацию у девушки?


— Я убежден в этом. Она знает, что хорошо для нас. А теперь, мистер Кратч, я возвращаюсь к работе. Теперь, когда все части готовы, становится интересно». - Визнер вздохнул. Я сожалею только о том, что наш первый выстрел не даст немедленных результатов. За два месяца до следующего запуска в США! И даже тогда им может повезти.


— Хм, — снова сказал Кратч, но на этот раз его мрачное лицо исказилось злобным ликованием. «Ха-ха, дорогой друг. Я скрывал от тебя одну мелочь. Его тяжелая рука врезалась в деревянное бедро, и огромная ступня торжествующе стукнула по полу.


"Скрывали?" — холодно спросил Визнер. "Почему, если я могу спросить ?"


— Нет, ты не можешь. Я все еще жду подтверждения и дальнейших подробностей от моего агента в Москве, но сейчас могу вам сказать, что "Петровск I" будет спущен на воду в Ярослове через четыре дня. На борту будет как минимум трое мужчин, а может и больше. Это что-то чудесное, Визнер, что-то чудесное. Если нам это удастся, мы докажем, что мы можем сделать сенсацию. Но если вы потерпите неудачу... — Он угрожающе усмехнулся, — если вы потерпите неудачу, вас ждут впечатляющие последствия.


'Четыре дня!' — сказал Визнер. — У нас едва ли останется время на самые элементарные тесты! Что если . .. '


Нечего думать! Вы идете на работу и добиваетесь результата, даже если вам приходится работать каждую ночь». - Кратч со стуком поднялся со стула. — И еще одно. С этого момента я удвою охрану. Они остаются здесь независимо от того, работаете вы или нет. Я приказал им патрулировать территорию в двойном количестве, и они следят за жилыми помещениями, как для техников, так и для нас. На данном этапе ничего не может пойти не так, или меня зовут не Ульрих Кратч. Он провел мясистым указательным пальцем под носом Визнера, затем резко повернулся и затопал прочь. - 'И это не только потому, что здесь Бургдорф,


— добавил он через плечо, подходя к двери. «В такое время за всеми нужно наблюдать. И кроме того, я хочу. конечно , не то, чтобы вы чувствовали себя одинокими в предстоящие долгие ночи. Ха-ха-ха!


"Ха, ха, ха!" — засмеялся маленький приемник под воротником Ника. Тяжелые шаги Крутча захлюпали вдали и совсем исчезли. Ник выключил устройство и посмотрел на телевизионный монитор перед собой. Было еще пятеро, но Ильза включила только один, прежде чем надеть наушники и связаться с Хельмутом. Она все еще разговаривала с ним, и ее маленькие уши были закрыты наушниками.


Жаль, что Кратч не замолчал, или что Ильза не позвонила Хельмуту несколькими минутами ранее. Ник обдумывал слова здоровяка, глядя на изображение длинной тонкой ракеты, возвышающейся в полумиле от своего бетонного пьедестала.


«На борту будет как минимум трое мужчин, а может и больше…» С этого момента Ник услышал разговор, возможно, опоздав всего на несколько секунд. По крайней мере, теперь он знал, что Кратч намеревался удвоить безопасность. Но вряд ли это можно назвать хорошей новостью.


Ник тихо выругался и посмотрел на Ильзу. Она все еще была погружена в разговор с Гельмутом, и ее лицо раскраснелось. Может быть, он мог бы воткнуть один из своих специальных микрофонов под панель управления. Он решил не делать этого. У него осталось только два и, вероятно найдется, лучшее место для них. Вместо этого он внимательно изучил большие распределительные щиты и панели. Они образовывали запутанный и сбивающий с толку узор, но он уже видел такие вещи раньше и узнавал многое из того, что видел.


Ильза сняла наушники и повернулась к Нику. Ее румянец стал еще гуще, чем раньше, а губы задрожали.


— Я не могу отвести тебя туда сейчас, — сказала она, дрожа. «Он не имеет права отказать, но он в таком плохом настроении, что с ним невозможно разговаривать. Вы не возражаете, если мы пойдем позже, когда он уйдет?


— Я бы предпочел это, — честно сказал Ник. — Что его беспокоит сейчас?


Она глубоко вздохнула. — Ты, — сказала она. — Он ненавидит тебя за… ... из-за того, что, по его мнению, произошло прошлой ночью.


— Почему он решил, что что-то произошло прошлой ночью? — мягко спросил он.


«Видимо, он узнал», — сказала она, и теперь ее лицо горело. 'Куда бы вы бы хотели идти? Вы видели почти все. Ник подошел к двери диспетчерской и остановился там. Она не смотрела на него.


Назад в лабораторию, — сказал Ник, — посмотреть, как дела у Визнера. Он должен быть готов к отправке чертежей в мастерскую, и ему может понадобиться помощь.


О, нет. Я так не думаю, — поспешно сказала она. Он даст вам знать, когда будет готов. Вы не должны чувствовать себя обделенным; это его способ работы. ты . .. ты еще не видел мою комнату. Пойдем туда ненадолго? - Привлекательная идея, — мягко сказал он. А можно еще заглянуть в комнаты Визнера и Кратча? Я видел их так мельком, что у меня возникло ощущение, что я никому не нужен».


— Но это смешно, — сказала она с неуверенной улыбкой. — Ты нужен нам здесь. Давай выберемся из этой тюрьмы».


Двое вооруженных охранников стояли у дверей диспетчерской.


Ник последовал за ее соблазнительной округлой задницей, когда она вела его по длинному низкому туннелю к лестнице. Он уже видел большую часть сооружений, и все они были разработаны, чтобы выдерживать жару и удары извне. Кратч и его соратники знали, как позаботиться о себе, мрачно подумал он.


Он пришел к такому же убеждению, когда Ильза показала ему апартаменты наверху. Комнаты Кратча были гигантских размеров, как и вся мебель — огромная кровать, огромный письменный стол, огромные стулья и все очень роскошное . Две комнаты Визнера были несколько меньше и эффектнее, но тоже напоминали номера роскошного отеля. На его большом резном столе не было ни клочка бумаги, книги на полках вдоль стен стояли аккуратными ровными рядами, и даже маленький картотечный шкаф рядом с креслом был свободен от обычного беспорядка. Несмотря на дорогую, удобную обстановку, комнаты Визнера казались аккуратными.


— Неплохо, — одобрительно сказал Ник, беря последний микрофон на ладонь и прижимая его к столу. «Он совсем не сумасшедший».


— Моя комната рядом, — сказала Ильза. «Не хочешь выпить перед обедом».


— Немного рано, но почему бы и нет, — сказал он и последовал за ней через смежную дверь. У нее была большая гостиная-спальня, очень похожая на его собственную , но в ней была типичная женственность и запах опьяняющих духов.


Она молча налила стаканы, затем резко повернулась к нему.


«Прошлая ночь обошлась мне недешево». - Она сделала большой глоток из своего стакана и посмотрела прямо на него. — Думайте что хотите о том, почему я пришел, но если вы думаете, что я сожалею, вы ошибаетесь. Ты думаешь, это было так ужасно?


Какого черта она задумала? - он задавался вопросом , но ее тон удивил его. И она, несомненно, была очень красивой.


«Как я мог так себя чувствовать?» — мягко сказал он. — Вы были… вы… очаровательны. Одним словом, это было здорово». Он погладил шелковые волосы, вьющиеся над ее ушами, и легонько поцеловал ее в губы.


"Тогда докажи это", сказала она яростно, отставляя стакан в сторону, как будто в нем был яд. 'Докажи это!' — повторила она, прижимаясь к нему своим дрожащим телом. Ее внезапный поцелуй обжег его губы, и он почувствовал, как стремительно забилось ее сердце.


Это был короткий, но запыхавшийся путь к кровати.


Их одежда часть за частью падала на пол.


На этот раз долгая прелюдия была ненужной. Их тела уже привыкли друг к другу, и они вместе катались по кровати в безмолвном экстатическом восторге, прежде чем раздались тихие стоны удовольствия.


Мило, мило, мило, — шептала она, обхватив его всей податливой силой своего прекрасного юного тела.


Земля внезапно просела, и их охватило пылающее тепло. †


Все было кончено, внезапная страсть, быстрое взрывное удовлетворение, бормотание прощальных слов.


Когда Ник ушел от нее, она выглядела румяной и расслабленной, как довольное облачко в женском обличье.


Он был удивлен. Обрадован, но и удивлен . Если бы ей было приказано занять его, она бы чудесным образом преуспела. Но с какой искренностью!


Он остановился у открытой двери жилого помещения и вдохнул гнетущий послеполуденный воздух. В девушке было что-то, до чего он не мог дотянуться. На этот раз она ничего не просила, она отдалась ему в дар без обязательств, как если бы она загладила свою вину. И, конечно же, не было возможности поговорить о метапласте. Ник нахмурился и медленно пошел в свою комнату. Теперь, когда Визнер держался в страхе, а Кратч удвоил охрану, было бы непросто изобрести что-нибудь до того, как истечет его время. И это, конечно же, было тогда, когда Визнер проверил ударно-спусковой механизм и обнаружил, что он неисправен.


Он остановился у двери своей комнаты и стал искать тонкую проволоку, которую он сунул в щель после того, как китайский слуга закончил свою комнату. А в комнате он услышал тихий звук выдвигаемого тайком ящика.


У него была одна усталая мысль, прежде чем он потянулся за сигаретами и зажигалкой: Пожалуйста, Боже, что это не Лин Суй. Затем, с сигаретой во рту и зажигалкой в руке, он открыл дверь и вошел, как человек, которому на все наплевать.


Доктор Гельмут Вульф поднял глаза от открытого ящика стола с китайской резьбой. В одной руке он держал толстую сигару, в другой — бинокль Ника. — Привет, Бургдорф, — сказал он, и глаза его были полны ненависти.


— Привет, Вульф , — любезно сказал Ник. — Если вы ищете Ильзу, боюсь, вы ее там не найдете. А если вы ищете что-то еще, скажите мне, и я могу вам помочь.


— Мне не нужна твоя помощь, — медленно сказал Вульф. - « Я думаю , что уже нашел то, что искал». Он покрутил бинокль в руке и посмотрел на него с грязной улыбкой. А Чхве обыскал твою комнату, но не слишком усердно . Может быть, вы захотите рассказать мне, как работает это устройство, прежде чем я передам его Кратчу. И вы можете сказать мне, пока я выкурю одну из ваших превосходных сигар. Он с благодарностью понюхал аромат и стиснул его между зубами. Мышцы Ника напряглись. Правда, это был безобидный конец, но от напряжения у него сгустилась кровь. Неуклюжие пальцы Вульфа напряглись, когда он возился с правой стороной бинокля. Да, кстати, я вооружен, — добавил Вульф, его забинтованная рука скользнула под куртку и вытащила пистолет. — Значит, если вы планировали напасть на меня, вас предупредили.


Атаковать вас? Вы хороший человек!' — сказал Ник, разъяренный и удивленный одновременно. 'Зачем мне это? Мне, конечно, не нравится твоя идея - и пистолет, если уж на то пошло, - но я не собираюсь на тебя нападать. И идея разобрать мой бинокль! Ты сошел с ума?' - Он поднес зажигалку к сигарете.


Вульф внезапно нырнул. Дротик пролетел мимо его головы, не причинив вреда, и сигара выпала изо рта, когда он закричал: «Брось эту штуку! Я знаю эти трюки, брось это на ковер позади себя, или я буду стрелять».


— Теперь я знаю, что ты сумасшедший, — спокойно сказал Ник, зажигая сигарету. «Фокусы с зажигалкой! Мне любопытно, что еще вы придумали.


Вульф выпрямился. В перевязанной руке у него все еще был пистолет, а в другой — смертоносная половина бинокля. Но сигарная граната, к счастью, оказалась на толстом ковре.


— Поднимите руки и бросьте зажигалку на пол, как я вам сказал, — спокойно сказал он, взводя курок пистолета. - «Немедленно, или я буду стрелять».


Ник посмотрел в холодные глаза на грубоватом красивом лице и мысленно пожал плечами. Вульф был готов стрелять. Объяснение будет неудобным. Он уронил зажигалку. Так было спокойнее.


Вульф улыбнулся. - 'Отлично. А теперь расскажи мне об этом... э-э... бинокле. Обычно он не разборный. Как правило, они не оснащены механизмом стрельбы, подобным этому. Почему он у вас с собой, и что именно вы хотите с ним делать? Я хотел бы знать, прежде чем доктор Вайснер начнет расследование. Его улыбка стала шире. - «Вы понимаете, что это как бы перо на моей шляпе».


— Ты идиот, — сказал Ник. — Перо на шляпе, уходи. Пинок в твою тупую задницу. Давай, давайте сразу к Вайснеру. Позвольте ему разобрать его, и будем надеяться, что он сделает то же самое с вами потом». Он едва поднял руки, но так далеко от своего тела, чтобы нервный палец Вульфа на спусковом крючке не мог соблазниться выстрелить. Говоря, он опускал их очень постепенно, напрягая мышцы правого предплечья. Хьюго скользнул на его ладонь и стал ждать своей очереди.


- Ник продолжал пренебрежительно. - "Ну, что же вы ждете?" Ты боишься насмешки над собой? Это меня не удивляет. Развинтили бинокль и обнаружили странное зловещее устройство! И фокус с зажигалкой не меньше смешон! Он рассмеялся и нацелился на свою цель. Лучше уж перевязанная рука, чем горло; рефлекс внезапной смерти могли спустить курок, а это было слишком шумно. Убийство могло произойти позже. Кроме того, живой и говорящий Гельмут может быть полезен. "Визнер наденет на тебя смирительную рубашку, идиот, - сказал он. - Я уже с нетерпением жду этого. Пошли".


Он повернулся к двери, и когда он повернулся, его рука поднялась и описала качающуюся дугу из стороны в сторону, от которой острое лезвие Хьюго просвистело в воздухе, как вспышка молнии. Вульф издал громкий вопль, когда пистолет вылетел из его руки, а затем ботинок Ника ударил его высоко под подбородок с яростным, диким ударом, от которого Вульф рухнул на ковер, как пустой мешок.


Ник наклонился над ним и вытащил Хьюго из обмякшей руки. Крови было очень мало. Хьюго всегда делал крайне скромные дырочки. Кроме того, похоже, не кровоточат.


У Вульфа, должно быть, были очень тонкие кости. Его шея была аккуратно сломана. Мастер убийца посмотрел на него с отвращением и закрыл дверь спальни.


Смерть Вульфа пришла немного раньше, чем предполагал Ник. Это раздражало. Теперь он не мог ни дать Хельмуту успокоительного, ни приятно поговорить с ним в предстоящий долгий полдень, ни тщательно спланировать смерть от сердечного приступа, или инсульта, или от ядовитого черного паука. К сожалению.


Ник смиренно пожал плечами, быстро пробежался по одежде Гельмута, соображая, что с ним делать. Кроме пистолета и нескольких бумажек с уравнениями, у Гельмута не было с собой ничего интересного. Ник вернул ему пистолет, а уравнения оставил себе. Может быть, они могли бы ему что-то сказать.


Он налил стакан виски и посмотрел на труп.


Иди к черту, Хельмут, — обиженно сказал он себе. Какого черта мне с тобой делать?


Тело определенно было некуда спрятать. И было ясно, что отсутствие Гельмута будет замечено через несколько часов.


Ник снова выругался и сделал задумчивый глоток. По крайней мере , скотч был хорош. Он снова собрал бинокль и вместе с сигарной гранатой убрал его обратно в ящик стола. Похоже, ему нужно было найти для них другое место, но в данный момент у него была более насущная проблема.


Снаружи раздался пронзительный звук гонга. Предупреждение, что обед будет подан через десять минут. доктора Бургдорфа, несомненно, ждали там, потому что он был не особенно занят.


Так что у него было десять минут, при условии, что вокруг никого не было.


Он утащил тело Вульфа с глаз долой за кровать и подошел к двери, чтобы посмотреть, свободен ли коридор, мысленно репетируя сцену, которую он разыграет, если кто-нибудь найдет его с трупом Вульфа в коридоре. Крик ярости с его стороны из-за бешеной ревности Вульфа к нему и Ильзе, внезапный жестокий удар, который приведет Вульфа к удару головой о стену. Слабо, но это было лучше, чем ничего, и подозрений не сняло бы, но могло хотя бы спасти жизнь... Дверная ручка загремела, и легкие пальцы постучали по дереву. «Эрих? Эрих? пропел тихий голос. — Впусти меня, милый. Пришло время любви. Давай, открой дверь. Я знаю, что ты внутри.


Лин Су.


Ник жалобно застонал. Но не было смысла откладывать неизбежное. Он отпер дверь и открыл ее.


10 - АЛИБИ В ПОСТЕЛИ


Он сказал. - «Время для любви?» «Я подумал, что пора поесть».


"Съешь меня!" - Она счастливо засмеялась и бросилась в его объятия, захлопнув дверь за собой ногой. «Какое значение имеет еда? Сначала любовь». Сильные маленькие пальчики притянули его голову к ее, а маленькие ножки приподнялись на носочках, когда ее горячие губы обожгли его рот.


— Но почему ты не хотел, чтобы я вошла? — пробормотала она после долгого и вдохновляющего момента. — Почему ты запер дверь?


— Не для тебя, малыш, — нежно сказал Ник. Присутствие трупа Вульфа за кроватью, казалось, жгло ему спину. «Я хотел немного отдохнуть. Я не ждал тебя. Но как ты узнала, что я здесь?


Восхитительное тельце тряслось в его руках. Та немка. Я слышала, как она сказала Крутчу, что ты был с ней и только что ушел в свою комнату. Сильные пальчики вдруг сжали его руку. "Ты не любишь ее, не так ли, эту женщину?"


' Эту холодную женщину? - Ник тихо рассмеялся и прикусил ее ухо. — Как я мог, когда рядом была кто-то вроде тебя? Он прижался своими губами к ее губам и поцеловал ее с притворной страстью, маневрируя так, чтобы она оказалась лицом к двери, а он лицом к кровати. Значит, они не слишком беспокоятся о обеденном времени, подумал он. Ильза вышла из своей комнаты. Хорошо. Кратча больше не было в мастерской. Если повезет, он сможет пойти прямо в столовую. Визнер? Ильза сказала, что он никогда не уходил в свои комнаты ровно до шести часов. Сегодня, конечно, может быть исключение из правил. О Чой? Ему пришлось рискнуть. А еще были охранники и слуги.


Ник протянул руку и захлопнул защелку на двери. Хельмуту придется немного подождать. Линь Суй шла впереди. Он прижался к ней всем телом во внезапном всплеске желания. Его руки вцепились в ее платье, и ему удалось притвориться задыхаться, как голодному животному.


— Лин Суй, — выдохнул он. "Лин Суй!" Его пальцы начали лихорадочно шевелиться.


«Ах, скотина». - Она тихо рассмеялась. "Ты хочешь этого, большое милое животное?" Очень хорошо. Он мог быть большим милым животным, когда этого требовали обстоятельства.


— Да, ты горячая сука, — прорычал он. 'Ты просила об этом.' Он грубо поднял ее и отнес к кровати, но убедился, что она не может видеть, что находится по ту сторону. Он швырнул ее на кровать и упал на нее, завертел ее на своем теле, и он был похож на мужчину, который годами не прикасался к женщине, а не на того, кто встал с чужой кровати пятнадцать минут назад. Несколько предметов одежды затрепетали на полу. Снимать все было некогда.


Он чуть не изнасиловал ее, и ей это понравилось. Страсть разгоралась быстро, как литейная печь, и он разжигал ее всем своим опытом. Он чувствовал легкое чувство стыда за то, что он делал, но в то же время он знал, что она наслаждается каждым моментом. Она была как тигрица в брачный период.


Внезапно она вскрикнула и напрягла спину. Ее пальцы лихорадочно впивались в его плоть, и ее тело дрожало, словно наэлектризованное. Ник крепче сжал ее в своих объятиях. Его пальцы сжали ее шею, ища, находя, ожидая и очень нежно сжимая, чтобы не потерять свое место в последней минуте восторга. Ее ноги сжались вокруг него, и она торжествующе дернулась, шепча бессвязные предложения и цепляясь за него, как если бы он был самой жизнью. Он позволил себе частично уйти. Но мыслящая часть провела его пальцами по чувствительному нерву на ее тонкой шее, и, когда она потеряла себя в экстазе, он сжался, как будто сам сошел с ума.


С последним вздохом она безвольно рухнула под ним.


Но ее дыхание было регулярным, и ее пульс бьется нормально. Она была нокаутирована, вот и все, жертва любви. ..и опытных пальцев Киллмастера.


Ник быстро встал и оделся. Неизвестно, как долго она будет без сознания, но, по крайней мере, он мог рассчитывать на несколько минут.


Гонг ударил во второй раз, и он активировал маленькое устройство под воротником. Он внимательно подслушал четыре места, где спрятал микрофоны. Из мастерской доносился гул подавленной активности. Ничего из лаборатории. Ничего из комнаты Кратча. У Визнера тоже ничего. Он посмотрел сквозь толстые шторы, закрывавшие его окно от центра лагеря. Охранники уже были в двойном количестве, но, насколько он мог видеть, никого не было в непосредственной близости от открытой двери жилых помещений. И А Чой тоже спешил в столовую.


Он открыл дверь, выглянул в коридор, ничего не увидел и ничего не услышал.


Линь Суй мирно спала на смятой кровати. Ее дыхание было немного беспокойным, но этого следовало ожидать. Ник поднял мертвое тело Вульфа и взвалил его себе на плечо.


Тридцать секунд спустя он был в собственной комнате Вульфа, дыша немного тяжелее, чем обычно, и внимательно прислушиваясь к признакам тревоги. Он ничего не слышал.


Он работал максимально быстро.


Ему потребовалось пять минут, чтобы доставить тело туда, куда он хотел, и обыскать вещи Вульфа. Он ничего не нашел, но сам многое оставил - полуобнаженное тело висело на перекладине занавески в душе, а под ней стоял выбитый табурет.


Ему потребовалась еще минута, чтобы с помощью специальной отмычки запереть дверь Вульфа снаружи таким образом, чтобы казалось, что Вульф покончил с собой закрывшись внутри.


Ник глубоко вздохнул и вытер пот со лба. Он быстро вернулся в свою комнату и остановился как вкопанный, когда над входом в здание упала тень, застывшая там неподвижно.


Прошла мучительная минута. Он посмотрел на тень на ковре, на темное пятно в туманном солнечном свете, сияющем через открытую дверь, через которую ему предстояло пройти. Он отчаянно хотел знать, в какую сторону смотрит этот человек. Но он не мог посмотреть. В данный момент ему нельзя было показывать себя. Так что он ждал.


Шаги захрустели по гравию. Китайские голоса говорили друг с другом на диалекте, который он едва знал. Но он понял несколько обрывков, и один из них был: «Да, но с ним Лин Суй». Затем послышался гул и комментарий, который, должно быть, означал что-то вроде «О, в таком случае…», потому что тень исчезла, и две пары шагов с хрустом раздались вдали.


Ник осторожно проскользнул мимо дверного проема, но тени не возвращались, и под палящим полуденным зноем вокруг царила тишина. Только часовые беспрестанно патрулировали между мастерской, лабораторией и заглубленным входом в ракетную установку.


Он быстро прокрался обратно в свою комнату и открыл дверь. Линь Суй лежала точно так же, как он оставил ее — полуобнаженная, предававшаяся чувственности, — но ее дыхание слегка изменилось, а оливковые щеки покрылись красными пятнами. Казалось, она приходила в сознание.


Ник поспешно скинул часть одежды, а остальное бросил в беспорядке. Он был на своем месте прежде, чем она пришла в себя, его сердце колотилось, и он задыхался. Одна рука была у нее под спиной и крепко прижимала к себе, другая была на ее шее и его пальцы нежно массировали ее шею. Она подогнулась под ним и вздохнула, дрожа. Он заставил свои мускулы дрожать, как будто они только что прошли тяжелое, но божественное испытание, и поцеловал ее долго и нежно.


Ты ублюдок, Картер, сказал он себе. Какой беспредел. «О-о-о», — простонала Лин Суй. «Я теряю сознание, я умираю от любви. Ты приходишь ко мне, и все становится черным. Как... как будто я падаю в космос. О, вы выводите меня из себя!


'Ты шутишь?' — сказал Ник, лаская и нежно покусывая ожидающую грудь, прежде чем встать. Она схватила его. 'Нет! Вы не можете уйти. Я хочу тебя больше, чем когда-либо!


— Тогда я подвел тебя, — печально сказал Ник. "Тогда я не мог удовлетворить вас."


"Смешной!" - Она потерлась о него, ее глаза светились решимостью. — Никогда еще не было так хорошо, как сейчас, даже сегодня. Я хочу еще, еще, еще!


«Но нам нужно поесть, — с надеждой предложил Ник, — нам нужно восстановить силы».


— Позже, — сказала она. 'Потом. Сделай что-нибудь со мной.


И она снова была в порядке. Ее совершенные маленькие соски стояли, как маяки на холме, а ее гибкое маленькое тело излучало тепло. Самым невероятным было то, что ей удалось заставить его сделать это снова, и это после всей его напряженной работы.


Давай, подумал он. Еще раз, чтобы разучиться. Лин Суй похотливо извивалась. Теперь это доставляло ему больше удовольствия, чем раньше, потому что теперь холодный, компрометирующий его труп Хельмута Вульфа больше не был в нескольких дюймах от их переплетенных тел, и ему больше не нужно было вовлекать ее во временное забвение.


*************


— Спокойной ночи, Ильза.


— Спокойной ночи, Эрих.


Ник улыбнулся, закрыл дверь и задвинул засов. Одиннадцать часов вечера, конец совершенно потерянного дня. Конечно, он повеселился, но был так же далек от секрета ракеты, как и прежде.


Он налил себе стакан виски и подумал о сейфе с метапластом. Сегодня днем, после позднего обеда, он заметил, что по какой-то необъяснимой причине Визнер неожиданно захотел принять его помощь, и это дало ему немного больше информации о лаборатории и мастерской. Не то, чтобы он что-то получил от этого. Сейф с метапластом был встроен в одну из стен лаборатории. Ник наблюдал за ним с нескрываемым интересом.


«Как работает загрузка?» — спросил он. Возможно, ему это показалось, что в глазах Визнера мелькнуло подозрение. — Что ты имеешь в виду под «загрузкой»? — небрежно спросил Визнер.


— Отсюда к ракете, — сказал Ник. «Я вижу только одну входную дверь и никаких средств для перемещения материала. И само собой разумеется, что радиоактивный материал можно перемещать только с максимальной осторожностью».


Визнер рассмеялся. "Конечно да. Но откуда вы знаете, что он радиоактивный?


Ник пожал плечами. - «Свинец и бетон, насколько хватает глаз, и предупреждающие знаки повсюду. Это всего лишь предположение, очень ненаучное, конечно, но в таком масштабном проекте я не могу предположить, что есть ТНТ за этими дверями. Он указал головой на большие свинцовые двери и двух вооруженных охранников, неподвижно стоявших перед ними.


"Ну, вы абсолютно правы, - сказал Визнер информативно. - Материал в определенной степени радиоактивный, и мы должны быть предельно осторожны. Сейф разделен на две части. В первой части находится диспетчерская - обычная батарея". распределительный щит и маленькое контрольное окошко. Материал, конечно, во второй части и оттуда он будет помещен в барабан механической рукой, когда придет время. Но вы, конечно, знаете эту процедуру». - Он с любопытством посмотрел на Ника.


Ник кивнул. - «Я видел это раньше. Вот почему мне было интересно, как вы это сделаете, потому что я не знал, что хранилище разделено на две половины. Но это все равно не объясняет, как барабан транспортируется к ракете».


'Нет. Верно. Но есть и вторая дверь доступа, раздвижная панель в потолке, которая приводится в действие комбинацией переключателей на центральной панели управления. Кран опускается снаружи через отверстие и помещает бочку в изотермический грузовик, который будет готов снаружи, когда придет время». Визнер улыбнулся. «В сущности, все очень просто. А аварии вообще исключены. Например, для открытия сейфа требуется три ключа, и все три должны быть использованы одновременно. Распределительным щитом также должны управлять три человека одновременно, а панель на потолке реагирует только тогда, когда машинисты крана устанавливают правильный переключатель, который, в свою очередь, привязан к определенному коду. Вы видите, что мы соблюдаем все меры безопасности».


— Действительно, — сказал Ник. - «Это меня успокаивает». Другими словами, он никак не мог проникнуть в хранилище, чтобы увидеть метапласт. - «Надеюсь, я стану свидетелем погрузки. Я всегда нахожу это зрелище особенно увлекательным».


«Не знаю, почему бы и нет», — сказал Визнер. — Но это, конечно, зависит от Кратча. У него есть ключ, у меня есть второй, а у доктора Вульфа есть третий. Но мы должны склониться перед волей Кратча. Он слегка поклонился, когда говорил, и в его голосе была нотка отвращения. Без сомнения, подумал Ник. Но ты только что потерял одного из владельцев ключей, приятель . Остаток дня он провел с Визнером в мастерской, наблюдая за постройкой ударно-спускового механизма. Казалось, никто не скучал по доктору Гельмуту Вульфу. И куда бы ни шел Бургдорф, кто-то следовал за ним. После ужина Ильза отвела его в свою комнату, и они поговорили. Просто поговорили, слава богу. Но она не сказала ему ничего, что его устраивало, хотя он думал, что чувствует, что она ненавидит не только Кратча, но и своего отчима.


Так что теперь он был один в своей комнате, отчетливо сознавая, что лагерь кишит часовыми и что в одиночку он так же мало что может сделать, как и в тюрьме.


Не совсем.....


Он включил душ, разделся и быстро нырнул под обжигающую воду. Затем завернулся в полотенце, пустил воду и сел на табуретку, чтобы заняться воротником рубашки.


Микрофон в мастерской ничего необычного не сообщил. В лаборатории было тихо, если не считать шагов охранников. В комнате доктора Визнера не было ни звука.


Но в комнате Кратча было полно шума.


— …но это ужасно, ужасно! — шептала Ильза, потрясенная.


— Да, мы должны в это поверить, — прорычал Кратч. — Когда вы видели его в последний раз? Где он был? Каким он был? Кто был с ним? И перестаньте ныть, юная леди. Я прекрасно знаю, что вы думали, что он холодная рыба, как и я. Так что оставьте эту притворство.


«Холодный или нет, но он мертв и выглядит ужасно», — храбро сказала она. — И это отвратительно, как ты о нем говоришь. В любом случае вы ошибаетесь. .. '


"Отвечай на мои вопросы!" — закричал Кратч. Ник внимательно слушал и почти мог видеть бородатое, искаженное гневом лицо.


— Ильза! — предупреждающе пробормотал Визнер.


— Я просто хотела сказать, что ты ошибаешься, если считаешь, что он был холоден со мной, — упрямо сказала она. - «В последний раз я видела его сегодня утром в 11 часов в центральной диспетчерской. Он был на второй ступени ракеты и был в ужасном настроении. Он не хотел, чтобы я приходила к нему с доктором Бургдорфом, и говорил ужасные вещи. Вы можете подумать, что он был холоден ко мне, но он был в ярости, обезумел от ревности. Ты не должен был говорить ему, что хочешь, чтобы я переспала с Бургдорфом. Он сказал… он сказал, что мне наверно это тоже понравилось.


— Так он это сказал? И был ли он прав? — спросил Кратч.


— Я сделала только то, что ты мне сказал, — холодно ответила она.


Действительно? подумал Ник. Сначала может быть, но теперь ты действительно наслаждаешься этим, детка.


— А когда ты оставила его одного?


— Незадолго до обеда. Я сказала тебе это, когда увидела тебя.


«А потом с ним была Лин Суй, пока он не пришел ко мне в лабораторию», — мягко сказал Визнер. — Не так ли, А Чой?


'Именно так.' - Голос А Чой показался тихим. — У него могло быть самое большее несколько минут. Не хватило бы на то, что было сделано. В любом случае нельзя забывать, что дверь была закрыта и заперта изнутри.


— Мы этого не забываем, идиот, — проворчал Кратч. «Но в этом нет трудности для того, кто знает, как это сделать».


— Но время, — сказал Визнер. «Элемент времени. Давайте еще раз обсудим это.


— Невозможно, — наконец сказал Визнер. — Тогда кто-нибудь еще? Я полагаю, мы должны опросить всех в лагере. Но, конечно, Хельмут имел угрюмый, надменный характер, легко оскорблялся в своей гордыне, и ты, Кратч, не сделал ничего хорошего, когда сломал его запястье. Кроме того, он считал Ильзу своей, как вы знаете.


«Ба! Такой человек не совершает самоубийство, он мстит».


'Чтобы отомстить? Ах! Это интересная мысль, Кратч, — задумчиво сказал Визнер. «Может быть, именно это он и сделал. Он должен был знать, что подозрение немедленно падет на Бургдорфа.


— Ерунда! — проворчал Кратч. «Абсолютная чепуха! Ты, Визнер. .. Что это опять? Думаю, они нашли еще одно тело. А Чой, идите к двери, бездельники.


Вдалеке Ник услышал стук в дверь. Потом он прекратился, и на мгновение все голоса умолкли, и только из-за двери доносился шепот.


Ровный голос Чоя зашуршал в маленький микрофон вместе с шуршащей бумагой. «Радиосообщение от Лю Чэня», — сказал он, и в его голосе прозвучала торжествующая нотка. «Париж подтверждает их предыдущие сообщения и просит нас воздержаться от дальнейших контактов, пока операция не будет завершена и Бургдорф не представит им личный отчет. Вот, посмотрите сами.


Сердце Ника подпрыгнуло до небес. А-2 нокаутировал парижскую группу! В лучшем случае это означало, что все подозрения к нему прекратятся, и, по крайней мере , он был прикрыт из Парижа.


Бумага заскрипела громче, и Кратч хмыкнул.


"Хорошо, хорошо, хорошо!" — рявкнул он. «Значит, Бургдорф проверен, а Гельмут покончил с собой. Все аккуратно устроено. Уходите все вы — нет, вы ненадолго останетесь, Визнер. Ах да, Чой, отведи Ильзу в ее комнату и убедись, что она останется там. Отныне я не хочу, чтобы кто-нибудь бродил здесь в одиночестве , понятно? Никто! А потом ты обязательно избавишься от трупа этого идиота, прежде чем он начнет вонять. Вон, говорю!


Послышался стук уходящих людей, а затем звон стаканов.


— Итак, Визнер, — проревел Кратч. — Я полагаю, мы должны быть удовлетворены. Ильзе придется вставить третий ключ. Вы ей доверяете?


«Безусловно», — сказал Визнер. - «Она делает все, что я ей говорю. Вы, должно быть, заметили это. Она не хуже меня знает, что, если она хоть немного воспротивится мне, я сдам её восточногерманским властям за то, что она в прошлом году помогла этому молодому идиоту перелезть через стену. Кроме того, она по-прежнему считает, что наша работа здесь служит делу мира. Она наивная, глупая девчонка, но прекрасно знает, что ей не стоит вставать у меня на пути.


"Дело мира!" - Кратч усмехнулся. « Хороший ответ, Визнер. У меня есть новости для вас. Я получила сообщение от агента из Москвы. Если все пойдет хорошо, «Петровск-1» будет запущен в Ярославе в 8 утра пятого числа этого месяца. Если есть задержка, они попытаются снова в следующую субботу. Но мы не имеем к этому никакого отношения. Если рассчитанная нами орбита верна — а вы увидите, что это так, — Паук удалит их из космоса. Наш запуск должен быть в ночь на четвертое или очень рано утром на пятое, чтобы для них был готов пояс смерти. Вы абсолютно уверены, что метапластовых шаров достаточно для противодействия?


«Уверен», — решительно сказал Визнер. — Спасения не будет. Подумайте о скорости, с которой они вращаются. Это будет так, как если бы в Петровск-1 попал град, только эффект будет гораздо поразительнее. Более фатальным, чем метеоритный дождь. Но если мы хотим быть готовыми вовремя, я лучше пойду и посмотрю, как сейчас обстоят дела в мастерской. Я позволяю им работать всю ночь, как вы знаете. Я полагаю, меня должен будет сопровождать один из охранников ? В его голосе была ироническая нотка.


«Ха, ха. Нет, это не понадобится. По пути вы конечно наткнетесь на охранников, вы это заметите. Так что шанса на дубль у вас не будет, если вы на это надеялись.


«Дубль? Я не понимаю, что вы имеете в виду, — холодно сказал Визнер. — Но я надеюсь, что вы не имеете в виду ничего подобного. Я тебе нужен, помни это.


"Конечно, конечно!" - Кратч от души рассмеялся. — Я просто пошутил, дорогой друг.


'Я надеюсь, что это так.' - Голос Визнера угас, когда он говорил. Ник услышал, как вдалеке открылась и закрылась дверь. Наступила короткая тишина, а затем послышался лязг бутылки. Хромающие шаги тяжело шлепали по комнате. 'Необходимость в нем! — тихо проворчал низкий голос Кратча. - 'Не смешите меня. Таких, как ты, я покупаю дюжинами. И я могу сделать это без тебя, китайская свинья. .. без всей этой дурацкой каши. Он пробормотал что-то невнятное, и кубики льда зазвенели в стакане. Затем он рассмеялся. — Визнер, ты идиот! Эта глупая девчонка знает больше тебя. Кому ты нужен? Посмотрим, как это получится. Посмотрим. А потом . .. фу! Прощай, Визнер. Привет, девчонка. Тогда у меня в руках будет весь мир.


Ха, ха, ха! Миллионы для меня. Миллионы. Триллионы! Или я взорву всё с неба. Я, Кратч! Нужны ли мне китайцы? Нет! Мир может быть моим. Все будут зависить от меня, меня, меня!


Его бормотание превратилось в бессвязную мешанину из полуоформленных слов и внезапных взрывов смеха. Ник слушал, пока бормотание и грохот не стихли, когда Кратч пошел в свою спальню, а затем переключил свое внимание на другие микрофоны. Отреагировал только тот, что был в мастерской, но он не услышал ничего, кроме того, что мужчины работали сверхурочно.


Ник выключил душ и подошел к окну. Он увидел охранника, расхаживающего взад и вперед. Он быстро натянул штаны и открыл дверь в свою комнату. В коридоре тоже был охранник. Мужчина повернулся и уставился на него.


'Что ты хочешь?' — строго спросил он.


— Слугу, — сказал Ник. «У меня кончился скотч».


«Я не мальчик на побегушках».


— Я знаю, друг. Но их так трудно найти в наши дни. Вот, возьми сигару. Дорогая Гавана. Он достал одну из кармана и протянул мужчине.


Охранник фыркнул. - «Я пришлю слугу, когда меня сменят», — сказал он. «Теперь в коридоре всегда должен быть кто-то».


— Очень разумно, — сказал Ник. — Тогда я подожду. Он закрыл дверь. И вот он сидел, как мышь в ловушке, из которой, казалось, невозможно выбраться.


Он прислушивался к безжалостным шагам охранника. От этого никуда не деться - никаких ночных вылазок для агента AX N-3, и вряд ли шансов пошпионить днем. Кроме того, слушать было недостаточно. У него будет только один шанс, не более одного шанса, за один шаг, который он сможет сделать. И этот шаг должен был отложиться до единственного и подходящего момента.


Ник налил себе последний бокал виски и долго думал о том, что он услышал и что ему делать. И чем больше он думал об этом, тем больше убеждался , что может сделать только одно.


11 - НАЧАЛО КОНЦА


— Гениально, Бургдорф, действительно гениально, — одобрительно сказал Визнер. «Ваша группа проделала отличную работу. Мы проверим его сегодня вечером, а затем сразу же начнем загрузку».


'Этим вечером?' — сказал Ник. Два дня пролетели быстро, а он ничего не узнал, хотя находился рядом с Визнером почти все то время, которое не занимали ни Ильза, ни Лин Суй. Ужасный конец Вульфа обсуждался лишь мимоходом. Слишком многое нужно было сделать. — Как ты думаешь, это мудро? Люди работали в таком напряжении, что легко могли ошибиться».


Визнер улыбнулся. — Они не посмеют ошибиться. Кратч содрал бы с них шкуру заживо, и они это знают. Кроме того, он торопится. Но сегодня вечером будет небольшая церемония, а затем короткий отдых для всех. Потом тест, загрузка, запуск. Пуф! И все кончено. Мы получим наши деньги и забудем об этом убогом месте.


Да, обратно в Париж, — задумчиво сказал Ник. «Курьер на обратном пути. И ты до сих пор не можешь мне объяснить, что все это значит? Ведь я сейчас чувствую тесную связь с проектом и должен признаться, что горю любопытством. Неужели так опасно рассказывать мне то, что так сильно связано с моей собственной работой? Я очень удивлен, что я остаюсь в неведении.


— Ненадолго, друг мой. Визнер стал очень общительным в последние несколько дней. — Это станет ясно вам в ближайшие дни. Если все пойдет хорошо - ах, какая будет победа! И не для Крутча, а для нас, новых борцов за свободу, нового немецкого подполья. Сегодня вечером мы выпьем за поражение наших врагов с обеих сторон света и всех, кто думает, что сможет завоевать космос без нас. Они будут в нашей власти, Бургдорф, полностью в нашей власти. А вокруг смертоносный пояс крошечных спутников. - Визнер рассмеялся. — Да, конечно, Бургдорф, они смертельно опасны. Почему я не должен тебе этого говорить? Но я не могу сказать больше на данный момент. Нам придется подождать и посмотреть, что произойдет.


Он огляделся любопытным, настороженным взглядом. Звук машин заглушал все голоса, но Визнер вдруг стал осторожен. Он понизил голос и прошептал так тихо, что Ник едва его расслышал: — Может быть, мы оба будем работать вместе в будущем, без Кратча. Я не думал, что парижская группа пришлет такого компетентного человека. Я мог бы использовать тебя. И я думаю, они были бы счастливы отдать тебя мне, если бы я сказал им почему. Мы можем продолжать работать на китайцев. Но не через Кратча. Я ему не доверяю. И я не думаю, что он тебе нравится.


Ник быстро задумался . Он поднял плечи. «Как может кому-то нравиться этот человек? Что касается работы с вами, то для меня это было бы большой честью».


'Отлично. Мы поговорим об этом позже. После запуска и... э-э... и столкновения. Мы все можем расслабиться сегодня вечером, а затем мы начнем тест ровно в 11 часов».


Через мгновение Ник оставил его в покое. У него была назначена встреча с Ильзой и несколько последних планов, которые нужно было реализовать. Было крайне важно, чтобы этот праздничный вечер прошел с замечательным успехом.


Он пересек территорию и приветствовал охранников сердечным жестом. Они ответили на его приветствие. Не восторженно, но хотя бы терпимо. Один или два почти дружелюбиво. Они даже приняли его сигары.


По крайней мере, это было что-то. Информации было мало, девушка менее откровенна — инструкции свыше , подумал Ник, — а секрет метапласта все еще был в безопасности в недоступном хранилище. Но, по крайней мере , доктору Бургдорфу удалось наладить хорошие отношения с персоналом и завоевать доверие доктора Визнера.


«Смертельный пояс из маленьких спутников», — подумал он. Не просто радиоактивный, а . .. Что? Может взрывающийся? С намерением поразить Петровск-1, а затем, предположительно, и другие космические корабли с силой, «даже более разрушительной, чем . метеоритный дождь ». И сегодня ровно в одиннадцать часов начнутся испытания.


Пришло время сделать единственное, что он мог сделать . Он оставил слуге просьбу подать обед на двоих в его комнату к семи часам и приглашение Ильзе отобедать с ним этим вечером. Затем он пошел в свою комнату, запер дверь и повернул часы так, чтобы дно было вверху. Когда затвор был снят, под ним оказался еще один циферблат. Но этот указывал на особое время и имел только один указатель. Ник установил его на единицу и осторожно потянул заводную ручку, пока она не щелкнула чуть сильнее. Так могло и остаться, пока он не увидит, как развиваются события. Между тем, он будет непрерывно посылать сигнал на ультракороткой длине волны, используемой только отрядом Q-40... если они еще способны принять вызов по их собственному каналу.


Обычный циферблат его часов говорил ему, что уже почти десять часов. Он посмотрел на Ильзу, сидевшую рядом с ним на диване, и нежно сжал ее колено. Пришло время обратить на нее внимание .


'Вам это нравится?' — спросил он .


— Боже, Эрих. - Ильза посмотрела на него с улыбкой. 'Наконец то. Это напоминает мне о том, каким будет Париж. ... с тобой. Но сегодня ты пьешь очень мало! Мы должны выпить за счастливый конец.


'Ты права.' Он посмотрел на грязные тарелки и стаканы на боковом столике на колесиках. Шеф-повар превзошел сам себя. И Нику было приятно видеть, что Ильза наслаждалась той же едой, что и он. Это как-то заставило его чувствовать себя в безопасности. «Но я также должен работать, и я хочу быть трезвым для теста».


— Ах, да какая разница, что капля шампанского имеет значение? Мы оба выпьем еще по одному стакану и выпьем за наш успех. Ты доставишь мне это удовольствие, правда, милый? Ее улыбка была восхитительной и умоляющей одновременно.


— Я согласен на все, — галантно сказал он, беря бутылку из ведерка со льдом. В тот момент, когда он отвел глаза, он почувствовал ее движение, но когда он посмотрел, то увидел, что она только играет со своей скомканной салфеткой. Оба стакана были совершенно пусты и готовы к наполнению. Он молча налил и поднял свой стакан. 'Удачи!' — сказал он и сделал глоток. Это было круто и имело превосходный вкус.


— Тебе, нам, — бормотала она и пила, глядя на него сияющими глазами. "Это скоро закончится." Она вдруг поставила стакан и протянула ему обе руки. — Поцелуй меня, Эрих, — страстно сказала она. «Один поцелуй, чтобы принести нам счастье. Вы не представляете, как много для меня значит ваше присутствие здесь.


Он протянул руку и притянул ее к себе. Другой он поставил стакан на стол и тайком провел над ним рукой.


Она опустилась в его объятия с искренним желанием, но ее правая рука на долю секунды заколебалась. ... и когда их губы встретились, он почувствовал легкое прикосновение этой руки к своей и увидел, как что-то маленькое прокатилось мимо его пальцев по столешнице.


Она напряглась и затаила дыхание.


— Ты промахнулась, — холодно сказал он, отталкивая ее.


Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — притворилась она, но лицо ее было очень бледным, а взгляд скользнул по столешнице.


— Вот она, — сказал Ник, взяв маленькую таблетку. Другой рукой он схватил ее за подбородок, и его глаза впились в нее . — И ты знаешь, что я имею в виду. Не лги мне, Ильза. Кто приказал тебе это сделать? У него вдруг закружилась голова, как будто он уже выпил отравленное шампанское, но через мгновение он снова почувствовал себя хорошо. Он крепче сжал ее подбородок. 'Отвечай!'


— Убери руку, — холодно сказала она. - «Карл сказал мне сделать это. Он узнал всё о вас. Он больше не доверяет тебе. Бог свидетель, я доверяла тебе, но он сказал, что ты саботируешь весь наш проект, и он вовремя узнал об этом. О, Эрих! Ее лицо вдруг исказилось, а глаза наполнились слезами. «Скажи, что это неправда, скажи, что я могу тебе доверять».


— Немного поздновато для этого, — дрожащим голосом сказал Ник. Его язык казался опухшим, а веки отяжелели от сна. — Слишком поздно, — резко добавил он, бросая таблетку ей в стакан. "Как ты положила таблетку в мой стакан в первый раз?"


'Что это значит? Разве я это сделала. Если ты не отпустишь меня ... '


— О нет, — сказал Ник, борясь со сном. — Просто скажи мне, почему ты хотел дать мне вторую дозу?


«Потому что ты, похоже, никак не отреагировал на это», — воскликнула она. "Я должна была быть уверена!"


— Это была ошибка, — хрипло сказал он. "Вот, выпей!" Он поднес стакан к ее губам и откинул ее голову назад.


— Нет, не буду. Уходи ты. .. '


'Пей!' Он резко открыл ей рот. Немного шампанского стекало по ее подбородку, когда она пыталась вырваться.


«Почему ты так боишься вздремнуть? Думаешь, ты больше не проснешься? - Он сжал ее крепче и увидел, как ее глаза широко распахнулись от страха. «Нужно что то делать», — подумал он смутно. Поставить стакан. Надо блевать, избавиться от яда. Но сначала ее… Он вдруг остановился и услышал собственные слова, как будто они доносились издалека. — Боишься, что не проснешься? Он почувствовал, как горит желудок, а веки налились свинцом. Не нормальная реакция, сказал ему разум. Не нормально, что жжет.


— Я должен был не проснуться? — грубо спросил он. — Не снотворное, а яд, а? Что ж?' Он яростно встряхнул ее. — Значит, вы с Карлом хотели меня убить, да? Яд. Убийца!


'Нет!' - Она дико замотала головой и посмотрела на него большими испуганными глазами. — Карл никогда бы так не поступил! Никогда! Это просто снотворное!


Он посмотрел на нее сверху вниз, его очень тошнило, и он лишь частично контролировал свои чувства, но сумел схватить ее стакан. Толчок его руки, рывок за волосы, и теперь он сможет позволить содержимому стакана скользнуть ей в горло.


'Действительно?' — сказал он ровно. 'Везет вам. К счастью, я не рискую твоей жизнью. Он вдруг отпустил ее и отшвырнул стакан. Он покатился по толстому ковру. Ильза перевела взгляд с опустошенного стакана на Ника. Сомнение, недоумение и страх боролись за первенство в ее глазах.


— Тем не менее, — сказал Ник, — тебе нужно вздремнуть. Его сжатый кулак врезался ей в висок.


Он поймал ее, когда она упала, и бросил ее на кушетку. На данный момент она не будет беспокоить ее. Тем временем у него было очень срочное дело.


Он пил прямо из кофейника — чуть теплый кофе, с большим количеством кофейной гущи. Потом он доковылял до туалета в ванной и его вырвало изо всех сил. Когда это было сделано, он поковылял к столу со стаканом горячей воды из чайника и вылил в него почти все содержимое солонки, вернулся в ванную, чтобы выпить рассол, и его вырвало еще раз, а потом еще раз. и опять.


Когда все закончилось, он весь дрожал, но теперь голова была ясной, а желудок пустым.


Девушка все еще была без сознания, когда он вернулся к ней. Он взял таблетку Triple X, которая нейтрализовала большую часть ядов, а также действовала как стимулятор, и проглотил ее вместе с содержимым молочного кувшина. Это снова заставило его тошнить, но он сумел сдержаться.


Он быстро сорвал простыню с кровати и разорвал ее в клочья. Ильза слегка застонала, когда он заткнул ей рот, но ее сознание все еще было окутано глубокими тенями, и он без труда связал ее и отнес в душевую кабину. Если все пойдет по плану, он может вернуться за ней. Если бы это было не так, ей бы не повезло. Но по крайней мере ракета не смогла бы запустить в космос свою смертоносную нагрузку из метапласта. Другое дело, что произойдет в последующие дни и недели. Всегда можно было сформировать новые группы, разработать новые механизмы, разработать новые планы покорения мира. .. Вильгельмина, Гюго и Пьер. Хорошо. Бинокль развинчен, его половина в правом кармане. Хорошо. Довольно много сигар, не Гаваны, а других. Хорошо.


Он включил маленький приемник под воротником.


Откликнулся только один из приглушенных микрофонов, слышно, как охранники медленно ходят взад и вперед по лаборатории. В комнатах Кратча и Визнера было тихо. Вполне возможно, может, их там и не было. А вот микрофон в вечно жужжащей мастерской оказался совсем сдох.


Ник глубоко вздохнул. Вот что обнаружил Визнер. И, без сомнения, передал его Кратчу. Вероятно, это означало, что спусковой механизм уже был испытан, когда он позволил Ильзе отравить его. И это также означало, что время, необходимое для работы, почти закончилось.


Он вошел в коридор и запер за собой дверь. Фигура замаячила перед ним, прежде чем он не прошел и метра. Это был толстяк охранник с брутальным лицом, которого ненавидели даже его коллеги.


'Куда?' — прорычал он.


'Доктор. Визнер... где он? — сказал Ник, задыхаясь. - «Мисс Бенц больна. Мне нужно поговорить с ним.


'В его комнате. Оставайся здесь.'


«Слушай, это срочно. Я должен поговорить с ним, говорю вам, девушка заболела.


'Вы остаетесь. Я пойду. Ты вернешься в свою комнату. Тяжелая рука прижалась к груди Ника. - "Давай поторопись."


Ник посмотрел на него и пожал плечами. - «Хорошо, но немедленно идите к доктору Визнеру».


Он наполовину повернулся, как будто собирался уйти, но когда он повернулся, он перенес весь свой вес на одну ногу и ударил обеими руками по толстой шее сразу за ухом, как топором.


Мужчина рухнул, как поваленный бык.


Ник быстро огляделся, прислушался, услышал охранников снаружи, но без звуков тревоги, и потащил мужчину в маленькую гостиную напротив его собственной комнаты. К счастью, там никого не было. Он затащил тело за диван, закрыл за собой дверь и пошел в апартаменты Визнера. На этот раз его не задержали. Проходя мимо входной двери, он услышал музыку и смех, доносящиеся из столовой. Он прислушался на мгновение, достал сигарету и зажигалку и услышал, как низкий ревущий голос Кратча весело гудит над всем этим.


Так что Кратч все еще праздновал счастливый вечер в особенно хорошем настроении. Интересно.


Шаги захрустели по гравию перед дверью, и он быстро пошел дальше. Через несколько мгновений он постучал в дверь комнаты Визнера.


— Да, да, кто там? Я сказал, что не хочу, чтобы меня беспокоили!


— Бургдорф, — напряженно сказал Ник. 'Что-то случилось. Я должен поговорить с вами!


— Бургдорф!


Наступила минутная тишина, потом лязгнул замок, и дверь открылась. Визнер уставился на него, засунув одну руку в карман. — Ты, — сказал он ровно.


'Да, конечно. Почему бы и нет?' Ник осторожно огляделся и прошел мимо Визнера. «Речь идет о Кратче», — сказал он. Он закрыл дверь. Лампа на столе Визнера ярко светила на чертеже, напоминавшем чертеж ударно-спускового механизма.


— Кратч, — сказал он снова. «Я думаю, что он что-то задумал. Что он хочет нас обмануть. Он говорил тихо, почти шепотом. «Я нашел подслушивающее устройство, микрофон, в своей комнате. Он может быть и в твоей комнате — будь осторожен. Он увидел, как глаза Визнера метнулись к столу, и его собственный взгляд последовал за ним. — Вы проверяете чертежи? — прошептал он . «Кто-то изменил чертеж ударно-спускового механизма?»


— Я еще не знаю, — медленно сказал Визнер. — Это может быть ответ. Я почти на это надеюсь. Что касается той штуки, которую вы называете подслушивающим устройством, я уже нашел ее. Также одну в мастерской. Вот почему я немедленно начал тестировать ваш ударно-спусковой механизм. И это не работает, мой дорогой Бургдорф. Боюсь, это не сработает. Так ты думаешь, что кто-то испортил чертёж? Его рука, казалось, напряглась в кармане.


— Может быть, ничего, — поспешно сказал Ник. «Обычно я бы сказал, что это вопрос тщательной проверки. Но при нынешних обстоятельствах, боюсь, я не могу в это поверить. Это еще не все, что произошло. Он нервно сунул сигарету в рот. — Ты действительно рассказал Кратчу? Он ждал и держал зажигалку наготове.


«Пока нет», — сказал Визнер, его глаза впились в глаза Ника. — Мне это не показалось разумным. Вы знаете его истерики. По правде говоря, я вообще-то планировал устроить небольшой несчастный случай, чтобы он об этом не узнал. Позже я, конечно, смогу усовершенствовать эту вещь. Без него. Со мной на его месте, можно сказать, во главе иерархии. Он улыбнулся, и теперь его красивая львиная голова была похожа на лисью. — И не верь, что я доверяю тебе, Бургдорф, с твоими гладкими речами. Использование такого подслушивающего устройства не в характере Крачча . Он вынул руку из кармана. Пистолет, который он держал, был очень похож на пистолет Хельмута.


Ник закурил сигарету. - 'О, нет?' - холодно сказал он. — Тогда уж точно не он подсыпал опьяняющее в шампанское, которое принесли в мою комнату. К счастью, сегодня я не пил. Но Ильза выпила. И ей сейчас очень, очень плохо, хотя она, несомненно, поправится.


Визнер затаил дыхание. - 'Это невозможно! Как она могла. .. '


— Я бы сказал, не повезло, — пробормотал Ник, нажимая маленькую кнопку на зажигалке. Дротик почти сразу вонзился Визнеру в шею, и в то же время Ник выбил пистолет из руки Визнера. Визнер открыл рот, чтобы закричать, но мускулистые руки Ника рванулись вперед, сжимая рот.


— Минутку молчания, пожалуйста, — мягко сказал он. «После этого можно долго ещё спать. Как и Ильзе. Или, может быть, не совсем так, как Ильзе. Скажи мне, это был яд? Она умрет , если мы не очистим ей желудок? Если так, кивните. Но не лги, а то не заснешь, а умрешь.


Визнер энергично кивнул и попытался вырваться. — Иди к ней, — пробормотал он. 'Ей. Если она...


Ник усилил хватку. — Не повезло, — сказал он. «Подумай об этом позже». Он держал его неумолимо. Он почувствовал, как Визнер расслабился в его хватке, и сам немного вспотел при мысли о том, что он так близок к смерти.


Кроме того, яд не был его любимым способом умереть.


Визнер внезапно потерял сознание. Его дыхание стало неровным, а лицо бледным. Ник подождал еще мгновение, чтобы убедиться, что дротик подействовал.


Это было эффективно.


Он засунул Визнера в собственный гардероб в собственной запертой комнате.


Оказавшись в коридоре, он включил наручные часы и выключил сигнал вызова. Затем он перевел стрелку на двенадцать и осторожно вытащил заводную ручку.Он надеялся, что люди в зеленых беретах подхватят повторяющуюся серию из двенадцати коротких свистков. Через шестьдесят секунд стрелка достигнет одиннадцати, и одиннадцать свистков вспыхнут в атмосфере. И так до одного, а потом. ..наступит нулевой час.


Ему нужна была каждая секунда из оставшихся двенадцати минут.


12. Дышите глубоко и считайте до тридцати.


Голубовато освещенная местность была не похожа ни на какую другую в этот праздничный вечер больших ожиданий. Мужчины стояли группами и оживленно говорили. Некоторые направились к мастерской, но большинство задержались и ждали. .. ждали результатов теста, который никогда не будет сделан. В большой столовой царило необыкновенное оживление. Везде стояли часовые, но они не мешали скитающимся и слоняющимся людям. Они просто смотрели.


Ник неторопливо шел между небольшими группами к столовой. Его никто не остановил. Для этого не было причин - до сих пор.


Если его наблюдения и расчеты последних нескольких дней были верны, двойная охрана означала половину общего числа солдат. Остальные все свободное время проводили в зале ожидания, соединенным со столовой.


Пара техников приветствовала его, когда он вошел в большое Г-образное здание. Но никто не счел нужным комментировать, когда он направился к уборным, расположенным между столовой и помещением для охраны, и никто не обратил внимания, когда он вошел в коридор с пометкой «Только для военнослужащих». Коридор делал крутой угол и вел прямо к двери с надписью «Зал ожидания».


Он достал из кармана маленькую металлическую пулю, которая была так же смертоносна, как пуля из метапласта. Он постучал в дверь и распахнул ее.


Изумленные глаза смотрели на него из-за большого круглого стола, за которым сидело несколько мужчин, играющих в карты и фишки. Это была передняя часть комнаты. Позади них стояли тесные ниши, в которых частично находились мужчины в разной стадии раздевания. Они смотрели на него с открытыми ртами. Двое встали. Один из них выхватил пистолет.


Ник окинул взглядом комнату и ворвался в нее, словно олицетворение веселья. Окон не было, было неуютно, пахло сигаретным дымом и кислым запахом немытых тел.


'Мужчины! — весело воскликнул он, — этот вечер мы должны отпраздновать вместе. Послушайте, я хочу показать вам кое-что, что я обнаружил. Если вы сможете разгадать его секрет, я принесу сюда ящик виски через пять минут. Смотрите!' Он говорил на странной смеси немецкого и пиджин-китайского, и то, что он сказал, было чепухой, которую он не мог выдержать ни минуты. Он знал, но у него самого было очень мало времени.


— Фо, этот немецкий сумасшедший пьян, — презрительно сказал один из мужчин.


— Что у него там?


Шеи вытянуты. Мужчины поднялись со своих коек и собрались вокруг стола, пока Ник с гордостью демонстрировал маленький предмет в руке.


— Это магия, — сказал он образно. «Смотрите, я переворачиваю его, как… .. '


— Подожди минутку, прежде чем перевернуть его, — сказал хриплый голос. Ник поднял глаза и увидел направленный ему в живот пистолет. — Что ты делаешь здесь с этой штукой? Ты хочешь сыграть с нами в эту шутку? Владелец оружия посмотрел на него с угрожающим подозрением.


— Да, именно так, — весело сказал Ник. — Я заставлю её исчезнуть, пока ты смотришь. Просто из моих рук! Потом я снова наколдую его, и вы сможете увидеть его вблизи, и если вы догадаетесь, как я это сделал, вы заработаете ящик виски! Он закатал рукава, позволил металлическому шарику прокатиться между ладонями и раскрыл правую руку. Свет блестел на светящейся оболочке Пьера.


«Что, если это маленькая бомба, которая взорвется прямо у нас перед носом ? Это будет всего лишь трюк, и тогда мы умрем.


'Ерунда!' - сказал Ник с оскорбительным выражением лица, я держу её в руке? Я бы взорвал себя? Но ты, конечно, шутишь.


«Да, он безобидный дурак», — сказал кто-то на кантонском диалекте, который Ник хорошо понимал. — Раздает сигары и прочее, и все самое лучшее. Позвольте ему пошутить. Только подумайте — ящик виски.


- Ну, тогда вперед, - проворчал человек с пистолетом. «Но пусть все внимательно слушают. Ну давай же!' Он переключился на свой испорченный немецкий: «Просто сделай свое дело».


— Хорошо, — весело сказал Ник. «Теперь обратите пристальное внимание». Кто-то хрипло рассмеялся. «Посмотрите на мяч. Ничего в рукавах, ничего в другой руке. Я поверну его один раз, чтобы активировать механизм исчезновения, так сказать, и тогда мы ждем, посмотрим, тридцать секунд. Когда они закончатся, он исчезнет у вас на глазах. Все готовы?


Вся компания рычит, кивает и издает скептические звуки.


"Вот смотрите!" — сказал Ник. «Когда я делаю первое движение рукой, ты начинаешь считать и обращаешь пристальное внимание на мяч». Он быстро развернул Пьера и, взмахнув рукой над головой, глубоко вдохнул воздух. — Один, — сказал кто-то. 'Два. Три. Четыре. Вмешался шумный хор. «Вы увидите, как он растает», — сказал худощавый парень с монгольским лицом. — Или рассыплется в прах. Должно быть, это химический трюк, который они придумали в лаборатории. †


'... семь восемь...'


— А потом он смог собрать его обратно? Это невозможно.'


'...десять... одиннадцать... двенадцать...'


«Он поставляется с зеркалами. Смотри, разве он не становится все меньше и меньше?


Зрители плотно окружили Ника. К ним присоединились и те, кто был в клетках, и все взгляды были прикованы к серебристому мячу в руке Ника.


«Меньше? Мягкий холод. Твои глаза обязательно сузятся.


'...девятнадцать... двадцать... двадцать один...'


— Смотри, в нем дырка. Может быть, в нем есть кислота, которая разъедает его изнутри».


"...двадцать два...двадцать шесть..."


'Не будь глупым. Тогда оно съело бы и его руку.


Ник оглядел круг зевак с глупой улыбкой на лице. «Тебе никогда не разгадать мою маленькую тайну», — казалось, говорил он.


...Двадцать девять...тридцать. .. Тридцать! ах! Он все еще там...!


Считавший внезапно рухнул на стол. Он был не единственным, он даже не был первым. Не прошло и двух секунд, как весь круг мужчин, сидевших за столом, рухнул на землю. Стоявшие почти ничего не заметили. Они были слишком заняты своими воротниками и одышкой.


'Небо! Небо! Это тот. ... мяч... газ... Пистолет метнулся к Нику, но с грохотом упал на пол. На него уставились лица, рты скривились от ненависти и агонии, а глаза вылезли из орбит от ужаса. Руки слегка шевелились, как плавники выброшенной на берег рыбы, или беспомощно царапали его, пистолеты и небрежно брошенные пистолетные ремни.


Ник швырнул Пьера в их середину и осторожно попятился, затаив дыхание и внимательно следя за ними, как будто они были стаей диких тигров, готовых наброситься на него. Но они больше ничего не могли сделать, и он знал это. Бессильные тела бесцельно шатались и падали на пол. В воздухе висел тяжелый запах газа, но Киллмастер был единственным, кто это чувствовал.


Пьер сделал свое смертельное дело.


Солдаты беспорядочно лежали на столе и друг на друге. Ник дал им тридцать секунд, чтобы закончить их агонию, и направился к двери. Ничто не шевелилось, кроме его собственных безмолвных ног.


Он только что вынул ключ из замка и уже собирался выйти на улицу, когда услышал приближающиеся по коридору легкие шаги. Их цель была ясна — караульное помещение. Он выругался себе под нос, когда узнал их.


Лин Су. Гуляет, как обычно.


Ник напряженно думал, когда шаги становились громче. Позволить ей войти и тоже умереть? Нет, не было причин, по которым Пьер должен был отравить ее. .. маленькую секс-кошку... но все же. ..Выбежать , хлопнуть дверью перед носом и весело сунуть ключ в карман? Нет . .. Была только одна возможность.


Он вставил ключ обратно в замок и осторожно повернул его, заглушая звук легким противодействием пальцев. Почти сразу после этого загремела дверная ручка, и он услышал тихий возглас. Кнопка снова зазвенела. Лин Суй поворчала про себя и постучала.


Тишина. Она ждала. Ник ждал. Прошло почти две минуты с тех пор, как он отпустил Пьера. Это дало ему две минуты до того, как ему снова понадобится кислород, потому что он мог задерживать дыхание дольше, чем кто-либо другой. Но точно не более двух минут .


'Откройте!' - Линь Суй нетерпеливо закричала и постучала сильнее. — Вы все спите, ленивые собаки? Немедленно откройте дверь. Тишина. " Откройте!" Стук превратился в грохот. «Хо Чанг, ты должен немедленно явиться к А Чою».


Сердце Ника упало. Может быть, он сделал это неправильно. Еще этот стук, и половина лагеря проснется. Он начал чувствовать давление на легкие и быстро соображал. Он мог осторожно открыть дверь, сбить ее с ног, когда бы она вошла, и оставить ее умирать. ..как все, но он не хотел этого делать. Смешно уклоняться от добавления в эту камеру смерти еще одного мертвеца, кроме женщины. .. Ему следовало чаще убивать женщин. Некоторые по подлости не уступали злейшему злодею. Но это . .. ?


Хорошо хорошо. — Что с тобой? Ты мертв или пьян? Хо Чен!


Она никуда не уходила? Бум бум!


Ник крепче сжал ключ и приготовился к неизбежному.


Яростный стук заглушил вьетнамское проклятие. Лин Суй знал несколько очень грубых слов. Ник грустно усмехнулся. Бедная маленькая сучка.


Дверная ручка снова загремела, и Лин Суй что-то пробормотала себе под нос.


Ник повернул ключ, осторожно, очень осторожно. Его рука сжала кнопку.


На той стороне было тихо. Его мышцы напряглись. Шаги в коридоре замерли.


Он почти вздохнул с облегчением.


Он подождал еще несколько секунд, затем спокойно толкнул дверь.


Коридор был пуст. Он вышел, запер за собой дверь и глубоко вздохнул. Представьте, если бы она пряталась где-нибудь в этом коридоре. Но это было напрасной заботой.


Он оставил позади комнату, которую превратил в морг. Его облегчение, когда он увидел, что в коридоре никого нет, было как глоток свежего воздуха. Шум вечеринки в столовой все еще не утих, хотя и уменьшился, как будто кто-то из гуляк ушел. Впереди он мог слышать неуклюжие шаги Кратча, покидающего здание. Он замедлил движение и провел расческой по волосам, как будто только что вышел из туалета. Прежде чем он разберется с Кратчем, нужно было решить еще несколько дел.


Когда он вышел из здания, там и сям сидели группы техников и тихо переговаривались. Остальные, по-видимому, уже разошлись по своим постам для проверки или отдыхали в своих покоях, ибо в помещении почти никого не было, кроме охранников . Он заметил, что Лин Суй разговаривает с одним из них. Кратч потопал в мастерскую. Звук его нетерпеливого ревущего голоса был слышен повсюду: «Где этот чертов Визнер?» Казалось, никто не ответил.


Ник быстро оценил ситуацию и остановился, чтобы зажечь сигарету. Его основные три цели находились за часовыми первого эшелона, восемь из которых находились в пределах его прямой видимости. Во-первых, охранник у ворот, во-вторых, прожектор и, в-третьих, зенитчик на невысоком холме в нескольких сотнях ярдов за столовой. До этой позиции можно было добраться, только обойдя здание и миновав три других, в том числе небольшое, но хорошо охраняемое здание, которое служило складом боеприпасов. Он должен был вывести его из строя, иначе шансы команды по зачистке Q-40 были бы крайне малы.


Один из восьми часовых уже приближался к нему с вопросительным выражением лица. Ник подошел к нему, уже вытаскивая маленький подарок. Один и особого сорта.


— Ты не идешь на тест? — спросил охранник. «Не на тест, а потом обратно в свою комнату или в столовую».


— О, я иду на тест, — весело сказал Ник. — У меня осталось несколько минут. Пожалуйста, сигару в честь ребенка. Солдат непонимающе уставился на него. "Какой ребенок?" Ник просиял. — Ракета, конечно. Это случится сегодня вечером. Каждый получает сигару, чтобы отпраздновать». - Он сделал небольшой насмешливый поклон и изящным жестом протянул сигару. Но он не нажимал на конец, пока не был уверен, что человек возьмет его. «Очень особенная сигара, — продолжил Ник. «Не зажигайте, пока не почувствуете запаха».


Лицо охранника расплылось в ухмылке с ломкими зубами. Широкие плоские пальцы сжимали сигару. Ник быстро нажал на конец и вручил ему. — Выкурите его на здоровье, — вежливо сказал он. — Спасибо, спасибо, — сказал солдат, одобрительно понюхав. «Очень хорошая сигара, очень хороший запах».


— У меня еще хватит на всех, — великодушно сказал Ник. Он отдал честь и быстро перешел к следующему.


— Сигара, — сказал он с изящным жестом и сияющей улыбкой. Лицо солдата стало немного менее непроницаемым, и он с благодарностью сунул её в карман.


В мастерской все еще ревел Кратч. — Давай, зови Визнера, Ильзу и Бургдорфа тоже.


— Спасибо, — сказал солдат.


Ник взглянул на охранника, с которым разговаривала Лин Суй. Лин Суй исчезла. Он задавался вопросом, где она была, но сейчас это действительно не имело значения. Было семь минут до нуля, а для некоторых последняя минута наступила еще раньше.


Ноги Лин Суй забегали, когда она поспешила в комнату А Чоя. Ее мысли были больше заняты, чем обычно. Этого Бургдорфа, — сказали ей, — не было на вечеринке. Но он вышел из той двери. Где он был тогда? Может в зале ожидания? Это казалось маловероятным, определенно нет. Все еще . .. Она была там до А Чоя. Никогда прежде эта дверь не была заперта. Никогда раньше в этой комнате не было тишины. Эта тишина, вот и все. Даже не храп. Сначала она злилась, но теперь забеспокоилась. Нет, она испугалась. Ах Чой не доверял Бургдорфу! Нет! А теперь в этой комнате произошло что-то очень странное. Внезапно она в этом убедилась.


Она ворвалась в его комнату. Он поднялся с большой кровати, которую они делили так много раз, и уставился на нее. «А, Чой! Комната охраны заперта, и они не отвечают. Вооружайтесь! Надо бить тревогу! Бургдорф был там, я уверена. Вы должны быстро выяснить, что происходит.


— О чем ты говоришь, Лин Суй ? Но пока он говорил, А Чой застегнул наплечную кобуру и подошел к переговорному устройству. "Скажи мне всё быстро и четко!"


Сердечность, с которой был преподнесен подарок, и радость, с которой он был принят, должны были понравиться Мрачному Жнецу.


— Нет, спасибо, — великодушно ответил Ник и поспешил к следующему. Еще трое мужчин. К счастью, двое из них стояли у мастерской. Они видели, что он занят, и ждали своей очереди. — Сигары, — сказал он со своей милейшей улыбкой. Его жертвы охотно принимали их.


— Бургдорф! - Это был один из мужчин, которые работали над спусковым механизмом. — Какого черта ты там задерживаешься? Кратч тебя зовет. И где, черт возьми, Визнер?


— Думаю, в столовой, — сказал Ник через плечо, направляясь к восьмому часовому. — Я буду там через минуту. Он услышал жужжание из одного из зданий. Домофон, подумал он. Гул продолжался. — Сигару, — ласково сказал он, надавливая на горлышко. 'Празднуйте. Но вас сегодня на страже больше, не так ли? Может быть, вы сможете проводить меня к остальным — по крайней мере , вы будете уверены, что я не нарушаю границы. Он весело ухмылялся, но внутренне корил себя. У него было пятнадцать, самое большее двадцать секунд, прежде чем первое из его смертоносных проявлений внимания оправдало себя. Солдат отмахнулся от него. — Продолжай, — сказал он. — Я могу следовать за вами отсюда. Если ты не вернешься через минуту... бах! Он усмехнулся с лукавой ухмылкой и многозначительно погладил приклад винтовки.


— Конечно, — пробормотал Ник и быстрым шагом удалился. Его шестьдесят второй вариант гранаты согревался в карманах нескольких часовых.


Он услышал еще один телефонный звонок.


'Стой!' - В задней части столовой стояли двое мужчин. Два пистолета были приставлены к его животу. «Доступ запрещён».


— Да, но мне можно, — с улыбкой сказал Ник, прижимая концы двух тридцатисекундных гранат, прежде чем передать их мужчинам. - «Господа, для вас особенные сигары для особого случая». Он думал, что они не поймут всех его слов, но поймут их значение. Один из них слабо улыбнулся и откусил сигару. Другой просиял от радости, понюхал и сунул в карман.


Телефон продолжал звонить.


К телефону подошел первый из присутствующих. Он потянулся к трубке, когда взрыв разорвал неподвижное ночное небо. Его рука не достала до телефона, потому что он упал с оторванной рукой. Но это не в счет, ибо с ужасающей, зияющей дырой в груди солдат уже не нуждался в руках, даже если бы его голова вдруг откатилась от него.


Наступила мертвая тишина, прежде чем остальные поняли, что произошло. Но тут в воздух взлетел еще один человек, и другие громко закричали от бессилия.


'Что это было?' — воскликнул Ник тоном робкого немецкого ученого. "Боже мой, не ракета?"


Но они убежали от него, оба крепко сжимая свои автоматы и устремляясь вперед, как на штыковую атаку. Ник вылетел из за их спин, как ракета, и побежал к деревянным складам, единственному месту на территории, которое не находилось под постоянной усиленной охраной. Когда он метнулся между навесами и остановился, с грохотом взорвались еще две гранаты. Топающие шаги, казалось, раздавались со всех сторон, но никто не добрался до него. Он прижался спиной к стене, и Вильгельмина удобно скользнула в его руку. Справа от него, если внимательно заглянуть между навесами, можно было увидеть противовоздушную оборону, а за ней склад боеприпасов. Слева от себя он мог видеть радиорубку и проблеск входа в ракетный центр.


Охранники радиорубки повернулись и побежали на взрывы. Сколько времени им понадобится, чтобы понять это? — подумал Ник , стреляя в человека, когда тот пробежал мимо, не заметив его. Через мгновение мужчины попытаются избавиться от своих сигар. Притом их пришлось кидать бы очень далеко, потому что это были адские машины в невинной упаковке, но смертельно опасные.


Взорвалась еще одна граната, и еще. Теперь послышался громкий крик и беготня. Ник метался от одного сарая к другому, быстро оглядываясь по сторонам в поисках признаков открытия или движения. Пока все прошло хорошо. Было много движений, но все они, казалось, направлялись к рабочей зоне, где он оставил своих маленьких убийц. Двое часовых у входа в ракетный центр дико огляделись и осторожно покинули свои посты. Это было глупо с их стороны. Ник прицелился и ласково нажал на спусковой крючок Вильгельмины.


— Это сигары! Это сигары! — крикнул солдат в мастерской и выбросил вещь. Он ударил бегущего человека в центр груди и торжествующе взревел, разбрасывая кровавые обломки. Двое других мужчин остановились как вкопанные и вытащили сигары из карманов с широко раскрытыми от ужаса глазами. Они взорвались там, где стояли. Территория была усеяна изуродованными трупами и полна дыр.


Дым и запах горелого мяса висели в воздухе. Смерть влетела в открытую дверь мастерской в виде выброшенной в ужасе сигары, проедая ряд замысловатых инструментов. Осколки светящегося стекла и раскаленной стали посыпались на огромное пространство. На месте взрыва начался небольшой пожар.


Меньше пяти минут до нуля. Под обстрелом единственной оставшейся вахты в ракетном центре Ник пригнулся, нагнулся и открыл ответный огонь. Его цель вскрикнула и упала на землю, вращаясь, как юла. Но теперь сзади Ника раздались чьи то громкие крики. Он быстро повернулся и нырнул за один из навесов, сунув Вильгельмину обратно в кобуру и вытащив еще несколько гранат.


А Чой повернул ключ и пинком открыл дверь. Он уставился в комнату смерти и начал бушевать от гнева и страха. Снаружи он слышал крики умирающих мужчин, но здесь они уже прошли эту стадию. А Чой выругался. Он не мог ожидать никакой помощи. Но у одного человека все это могло быть на его совести. Где этот человек! Он захлопнул дверь караульного помещения и открыл панель в стене коридора. Его тощие желтые пальцы нажали красную кнопку. Если они не могли поймать и уничтожить одного человека, как бешеную собаку, он был в бешенстве. .. '


Вой сирены прокатился по лагерю.


Ник услышал это, когда метался вокруг сарая и чувствовал, как земля под ним трясется. Теперь у него было два преследователя. Они разделились и окружали его. Из громкоговорителя эхом разнесся пронзительный голос А Чоя: «Всеобщая тревога! Общая тревога! Всем внимательно следить за доктором Эрихом Бургдорфом. Рассредоточьтесь и обыщите лагерь. Пристрелите его. Не принимать - повторяю - сигар. - Сделать маневр Б. Не входите в зал ожидания. Выследите его и убейте.


Ник задумался о том, что это был за маневр Б, когда он подбежал к углу сарая.


Но остальной порядок был ясен, как и шаги, которые мчались к нему из-за угла и настигали его сзади.


13 - ТЫ СЖИГАЕШЬ МЕНЯ!


На бегу он нажал на курок полубинокля.


Обжигающий луч замаскированной лазерной пушки пронзил бледно-голубую раскаленную ночь, готовую сожрать все на своем пути. Ник свернул за угол со светящимся пистолетом на уровне груди. В поле его зрения появился коренастый мужчина в шлеме с автоматом наготове, а через несколько мгновений мужчина растянулся навзничь с выражением крайнего удивления на лице и дырой в груди. От его обгоревшего мундира клубилась струйка дыма. Ник перепрыгнул через него, тут же повернувшись и поджидая очередного преследователя с автоматом, но луч на мгновение отключился.


Мужчина вышел из-за угла осторожно, но недостаточно. Пистолет рявкнул один раз, и пуля пробила борозду в стене за головой Ника. Лазерная пушка лизнула своим тонким жадным языком высоко над упавшим телом посреди чужого лица. Лицо превратилось в отвратительную, изъеденную посмертную маску.


Ник поправил две сигары в другой руке, затем развернулся на каблуках и изо всех сил бросил их в направленные в воздух зенитные орудия и их замаскированные стволы. Он снова вернулся, взял шлем у одного из мужчин и надел его, затем снял штаны. Через несколько секунд он снял с человека форму и надел ее, когда зенитная артиллерия взорвалась и загремела в ночи. Он схватил автомат и побежал на место взрыва. Проходя мимо, он выпустил очередь по двум охранникам, которые оставили свои посты на складе боеприпасов, чтобы посмотреть, что случилось с противовоздушной обороной.


Три минуты до нуля.


Охранники попали под жестокий неожиданный шквал огня того, чье лицо, скрытое шлемом, они так и не узнали, пока не умерли.


«Идиоты! дураки! Вы дураки ! Голос Кратча проревел над землей, когда его неровные ноги захрустели по взрыхленному гравию. «Вернитесь к своим постам. Немедленно. А Чой, ты, тупая слепая свинья, отмени маневр Б и верни свою кучку недоумков на место!


— Я отдаю этим людям приказы, — холодно сказал А Чой. - «И я хочу, чтобы все свободные люди искали этого преступника. Или вы ожидаете, что они будут спокойно ждать, пока он прикончит их одного за другим?


"Прикончит по одному!" - Бородатое лицо Кратча исказилось от гнева. — Они что, болваны или испуганные трусы вроде тебя? Разве ты не понимаешь, китайская свинья, что если они оставят свои посты, то облегчат ему жизнь вдвое? Господь с небес, когда ты отвечаешь за службу безопасности, неудивительно, что мы в таком ужасном состоянии. Верните их туда, где они должны быть!


«Но …


— Ты отдашь приказ, или я сделаю это! Тяжелая мясистая рука Кратча врезалась в голову А Чоя и отбросила ее в сторону.


А Чой восстановил равновесие и поспешил обратно на свой командный пункт.


Ник нетерпеливо проворчал: «Давай, давай». Палящий луч лазера медленно — слишком медленно — просверлил круг вокруг замка. Металл шипел и трещал, плавясь. Так! Это случилось. Ник закончил дело продолжительной очередью из автомата и выбил дверь склада боеприпасов. Он продолжал стрелять, когда взвел свои последние два снаряда и бросил их в груды оружия и взрывчатки, а когда он израсходовал свои патроны, он нацелил лазерный пистолет мощностью 10 000 ватт на груду ящиков. Пламя начало просачиваться по краям. Он повернулся и убежал. Гранаты взорвались одновременно через три секунды.


Он держал голову как можно ниже и во всю прыть побежал к часовому у ворот. В нескольких ярдах мимо него прошли мужчины, растерянно крича, но не глядя в лица своих товарищей. Они ведь охотились за взбесившимся ученым.


У больших ворот остался только один человек, и еще двое пытались войти. Ник нацелил лазерную пушку.


Один. Два. Три - третий мужчина дал залп через колючую проволоку. Ник петлял, словно кролик, танцующий над слоем тлеющих углей, и изо всех сил нацелил луч на человека. Раздался крик ужаса, который резко оборвался, но его автомат выплюнул непрерывный поток огня. Где-то рядом с главным домом кто-то начал стрелять в мертвеца.


Ник побежал к ракетному центру. Из лаборатории, из кабинетов, из сторожки, из самого ракетного центра люди выползали, как черви из дерева. Склад боеприпасов издавал звуки, похожие на фейерверк посреди ада. В короткой тишине между сильными взрывами Ник услышал знакомый ошеломляющий гул, и А Чой громко закричал в громкоговоритель: «Маневр Б отменен! Маневр B отменен! Вернитесь к своим сообщениям! Вернитесь к своим сообщениям! Пожарная команда, на склад боеприпасов, пожарная команда, на.....


Гигантский взрыв потряс весь лагерь до основания. Одни охранники разбежались, другие помедлили и вернулись на свои посты.


Так что это был за маневр Б. Все на палубу! Но люди, только что вышедшие из ракетного центра, заколебались, лишь частично повернувшись в сторону Ника.


Он прошел по диагонали позади них и сбежал по бетонной лестнице. Кто-то крикнул. Пули застучали по металлическим перилам. Он бросился с бетонного контрфорса на дорожку, проходившую мимо основания большой блестящей ракеты.


Одна минута после нуля.


Он продолжал бежать. Он ничего не мог сделать с самой ракетой — она была слишком велика для имеющегося в его распоряжении легкого оружия — но в этом и не было необходимости. Смерть и хаос были его целью, и он думал, что многого добился в этом отношении. Стрелять в хранилище, полное радиоактивных и предположительно взрывоопасных метапластов, чтобы раскрыть его секрет, было последним, о чем он думал. Это был почти верный способ навсегда оставаться во тьме, будь то уничтожение метапласта или его собственного.... Цель операции, кстати, теперь была совершенно ясна — контроль над миром посредством широкомасштабного террора или хотя бы международного шантажа — группой немцев во главе с китайцами и их прихвостнями Кратчем и Визнером. Хотя Кратч и Визнер были довольно строптивыми прихвостнями и не особо любили друг друга. Но Ильза. †


Пули свистели над его головой. Он оглянулся и увидел двух мужчин, бегущих по дорожке, ведущей прямо к нему. Он подбежал к железной лестнице, ведущей к более высокому проходу, и взобрался наверх. Что-то ударило его по ноге. Но преследователи были еще слишком далеко от него, чтобы поразить цель. Он нырнул за широкую металлическую шахту и посмотрел вниз. Двое мужчин все еще бежали, но не к нему. Они направлялись к металлической клетке на пересечении двух проходов и достигли её, когда он прицелился. Он только успел разглядеть, что один из них был часовым, а другой А Чоем, но прежде чем он успел выстрелить, они уже были внутри клетки и защищены стенами. Лифт начал быстро подниматься к обнесенной стеной платформе далеко над ним, и оттуда они могли смотреть на него сверху вниз и неторопливо прицелиться в него.


Он выстрелил из лазерной пушки и нацелил луч на двойной трос, тянущий лифт вверх. Палящий жар яростно обжигал густые пряди троса, но продвигался, как показалось Нику, мучительно медленно. Лифт был почти наверху. Он не успел?


Но трос внезапно порвался и качнулся в воздухе, и лифт рухнул на землю. Он услышал два душераздирающих крика, затем из падающей клетки выпрыгнула фигура и отчаянно вцепилась в перила прохода. Другой продолжал кричать, пока его голос не растворился в оглушительном шуме, с которым лифт рухнул на дно.


Ах Чой пополз по дорожке. Это было чудо, что он остался жив. Еще более удивительно, что у него все еще был пистолет. Он неуверенно шевелился в его руке, но он попытался добраться до Ника; Глаза А Чоя вспыхнули сквозь болезненную маску на его лице. Ник выполз из-за металлической шахты.


— Бросай пистолет, А Чой, — крикнул он. — Лучше живи и… .. 'Но А Чой, казалось, думал иначе. Его пистолет выстрелил, а он тем временем призвал своих китайских богов на помощь. Ник пригнулся и скользнул в сторону. Он отрегулировал луч и нацелил его на вытянутую руку А Чоя. Пистолет А Чоя снова рявкнул, но только один раз. Настала очередь А Чоя кричать. Звук прервался, и он умер.


Ник выпрыгнул из своего укрытия на дорожке под ним. Липкий жар струился по его ноге, и он бежал с необычайной неуклюжестью, но все же мог бежать. Было еще одно, что он мог и должен был сделать, а именно разрушить нервный центр этой операции, чтобы, когда вся эта суматоха уляжется, не было готовой пусковой установки для новой орды подкупленных ученых и их Китайскиж казначеев. Он не мог рассчитывать, что люди в зеленых беретах сделают это за него; этого от него ждали. Их задачей был быстрый рейд и столь же быстрое отступление.


Он перебежал дорожку к лестнице, быстро спустился по ней и вошел в наклонный туннель. И поспешно нырнул за круглый бак, когда услышал приближающиеся шаги. Он видел, как люди направляются к центральной диспетчерской. Отлично! Ник хотел нажать на курок лазера. Но несмотря на все смерть и разрушения, которые он посеял той ночью, он не мог заставить себя выстрелить им в спину. Он вынул зажигалку, нажал раз, второй — и увидел их руки, схватившиеся за свои шеи . Он прошел через коридор, прежде чем они обернулись. Неважно, если они последовали за ним. Они упали ниц в коридоре.


Две минуты после нуля.


Почему было так тихо? Предположительно, это было так глубоко под землей, что все звуки сверху были приглушены. Шаги эхом раздались позади него. Он бросился к двери диспетчерской с объединенными силами люгера Вильгельмины и лазерного пистолета. Раздался крик — выстрел попал в взятую напрокат каску и сбил ее с головы, второй выстрел отскочил от бетона за его головой, а затем два глухих удара. Ник ворвался в диспетчерскую и подошел к большому распределительному щиту в другом конце комнаты. За его спиной больше не было шагов.


Голодный луч играл на переключателях и ручках. .. жевал, рвал, кусал. Ник держал пистолет в правой руке, как сварщик, а левой дергал ручки и рычаги, срывал металлические крышки и рвал провода.


Он работал в тишине, нарушаемой только шипением плавящегося металла и разрывающими звуками результата многомесячных усилий, сведенных на нет его руками. ...и приглушенный грохот взрывчатки высоко над ним: Q-40 начал зачистку.


Он работал судорожно, лихорадочно, направляя луч лазера в самое сердце замысловатой аппаратуры и выгрызая внутренности до тех пор, пока вся комната не воняла и из нее не повалил дым.


Затем послышался другой звук, мягкое шипение, проникавшее сквозь далекий гром и шум, который производил он сам, и которому не место в этой комнате. Он обернулся. †


Опоздание на долю секунды. В стене была дыра, которой раньше не было — скользящая панель, сказал ему разум, когда пистолет дважды щелкнул, одновременно пронзая руку и плечо жгучей болью, — и громоздкая фигура Кратча заполнила пространство. Но Кратч на этом не остановился. Он двигался с невероятной плавностью, и его пистолет стрелял. Луч лазера пронесся мимо него и вонзился в землю. Ник услышал сдержанный смешок Крачча, когда острая боль пронзила его голову, и его окружила красная тьма. Эхо выстрелов отразилось в темных пустотах его разума. После этого была только черная тишина.


Ему было жарко, очень жарко, и он не понимал почему. А кто-то все время кричал «Ха-ха-ха», и он тоже этого не понимал. Он лежал с закрытыми глазами, чувствуя липкий жар, стекающий по его телу, и сухой жар, окружавший его, пытаясь вспомнить, где он был. Он пришел в сознание, когда «Ха-ха-ха» превратилось в бессвязную чепуху, которая превратилась в серию слов, которые были ясными и осмысленными.


— Ты просыпаешься, не так ли? Коварная свинья! У меня твердая рука, не так ли? ха-ха! Я оставляю тебя в живых, чтобы я мог медленно прикончить тебя, понимаешь? Он умрешь от жары, скажут они . Ха, ха, ха! Он умер от жары за вмешательство в дела Кратча. Весь мир был бы в моих руках , весь мир в моих руках , если бы не ты. Пояса смерти и разрушения по всему небосводу, чтобы кромсать каждый космический корабль - русский, американский, весь этот мировой бардак. Восторг, красота! И кто бы знал, что произошло, пока я, Кратч, не рассказал бы это им? Привет? И кроме того, мой дорогой друг, случай искусного шантажа, который напугал бы даже самого Гитлера. Нужны ли мне китайцы? Нужен ли мне Визнер? Только сейчас на грязную работу, а после все было бы мое. Моё! А потом вдруг пришлось прийти тебе и все испортить!


Громкий голос вдруг превратился в злобу. - «Ты должен был все испортить! Открой глаза, свинья. Открывай!' Нога ударила по бессильному телу Ника, тяжесть весом с огромную искусственную ногу. Ник невольно застонал и моргнул, прежде чем смог снова совладать с собой. Искривленное лицо Кратча гигантски возвышалось над ним, заполняя все его поле зрения. И лицо сквозь косматую рыжую бороду улыбалось. — Так ты проснулся? — прорычал низкий голос. 'Отлично. Тогда вы можете наслаждаться нашей маленькой игрой. Это не может быть долго. Но достаточно долго, чтобы вы страдали. Это не то же самое, что наслаждаться, не так ли? Не имеет значения. Я буду наслаждаться этим. А потом я вернусь туда, откуда пришел, и подожду, пока утихнет то маленькое беспокойство, которое ты устроил. И тогда я уйду, чтобы жить, чтобы начать всё сначала. Но ты, ты не будешь жить. Видишь, что я делаю, Бургдорф? Ты видишь это? Смотри!'


Ник посмотрел. Но ему незачем было смотреть. Сначала он это почувствовал, а потом увидел. Тепло опалило его одежду и съело кусок ноги. Дым и вонь горящей пыли поднимались к потолку. И Ульрих Кратч от души рассмеялся. — Как метатель ножей в цирке, — усмехнулся он. — За исключением того, что сейчас я использую твой удобный маленький луч света. Такая прекрасная теплая струя! Он хмыкнул от удовольствия. Луч с шипением прошел по его расставленным ногам, по боку, по плечам, вокруг головы. Он почувствовал запах паленых волос, ощутил жар, лизнувший тело, услышал злобный смешок человека, обезумевшего от неожиданного провала своей работы. — Вот видишь, как твои дела, — хихикнул Кратч. Все ближе и ближе, как в цирке. Но, наконец, есть небольшая разница с метателем ножей. .. Мы должны продолжать играть в эту игру некоторое время, чтобы насладиться ею в полной мере, не так ли? Может, ты скажешь себе, что сможешь убежать от меня. Подумай об этом. Хорошо подумай! Как ты мог убежать от меня? Ник подумал. Пот и кровь капали на пол. Раскаленный бетон рядом с ним шел паром, а от его одежды вились струйки дыма. Кратч наблюдал за ним, пока луч медленно двигался мимо тела Ника. «Не двигайся», — прошипел Кратч с отвратительным ликованием. 'Считай! Скажи себе, что можешь договориться со мной, и я сдамся. Но не двигайся! Потому что тогда не о чем будет договариваться. .. останется только горящая плоть. Сначала рука, потом нога. .. посмотрим что будет дальше. Ха, ха, ха! Я не получал такого удовольствия уже много лет!


«С тех пор, как в детстве ты ловил и мучал бабочек», — подумал Ник, напрягая ноющие мышцы одну за другой и напрягая мозг в поисках догадки, выхода. Но выхода не было. При малейшем движении Кратч бил его лучом, как бабочку на доске.


Его глаза метались по разрушенной диспетчерской. Не было никакой надежды, никакой надежды. Внезапно он дернулся, увидев что-то, чего Кратч не мог видеть, потому что тот стоял спиной к этому и полностью сосредоточился на Нике.


Была еще надежда. Дверь диспетчерской медленно открылась внутрь.


Ник вдруг застонал и уронил голову набок. Затем он выдохнул с глубоким вздохом. И перестал дышать. Жар лизнул его ноги.


'Что-что?' — взревел Кратч. «Вернись в сознание, ты! Иди сюда! Ты не сможешь убежать от меня, если умрешь по-своему. Нет!'


Зловонное дыхание наполнило лицо Ника, и свободная рука Кратча хлопнула его слева и справа. "Вставай, вставай!" — гремел Кратч. На мгновение — одно драгоценное, долгожданное мгновение — жадное шипение лазерного луча прекратилось. Ник вдруг обеими руками бросился на правую руку Кратча, в отчаянии вцепился в пистолет и схватил его с дикой силой, порожденной уверенностью, что это его единственный шанс. Кратч зарычал, как горилла, и яростно лягнул его деревянной ногой.


Ник застонал и почти выпустил пистолет, но отчаянно вцепился в него. Массивные кулаки Кратча согнули его запястья так, что грозный ствол пистолета оказался всего в нескольких дюймах от его головы. Внезапно он перевернулся, изо всех сил пытаясь удержать оружие, брыкаясь и дергая нижнюю часть тела, как дикая лошадь на родео.


Что-то просвистело в воздухе и тяжело приземлилось на Кратча. Двойная тяжесть швырнула Ника на пол, отчего у него перехватило дыхание. Пистолет с грохотом упал на пол, и огромное тело Кратча отлетело назад, когда из его дряблого горла вырвался булькающий крик. А потом его тело снова упало на него.


Ник ахнул и сбросил с себя тело. Оно внезапно упало, когда рука помощи протянулась и оттянула огромное, истекающее кровью тело в сторону. С глухим стуком Кратч покатился на пол замертво со злой ухмылкой на лице.


Сержант Q-40 Бен Таггарт вложил в ножны нож коммандос и протянул обе руки, чтобы помочь Нику подняться на ноги.


"То, что вы называете в самый последний момент, товарищ!" — сказал он весело.


'Бегите скорей оттуда, бегите! У вас есть час, и если у вас еще есть здравый смысл в ваших толстолобых головах, вы уберетесь отсюда молниеносно!


Ник устало усмехнулся, услышав от капитана Марти Роджерса частично русский, частично немецкий приказ. Вертолет, ожидавший на месте разрушений, не имел опознавательных знаков; зеленые береты отсутствовали, а люди были одеты в ненавязчивую одежду цвета хаки; фигуры, прыгающие сквозь хаос дыма и пламени, отдавали строгие приказы на всех языках, кроме знакомого им американского. Если бы техники, которые сейчас шли через главные ворота в темную вьетнамскую ночь, когда-нибудь нашли кого-нибудь, кому можно было бы рассказать о своих переживаниях, они никогда не смогли бы точно сказать, кто напал на них. Но это если они не погибнут от взрыва, который должен был произойти чуть более чем через час, от тяжелого заряда, заложенного в лаборатории для разрушения метапласта.


— Давай, садись, — сказал Ник. Он подтолкнул Ильзу, как всегда, любуясь ее желанной попкой. Руки потянулись и втянули ее в вертолет. Визнер уже был на борту, погруженный в свой собственный мир сна. Как и Лин Суй, но она была в полном сознании и боролась с веревками, удерживавшими ее в плену. «Чувак, она, как дикая кошка», — восхищенно сказал Таггарт.


Его глаза скользнули по Ильзе, наблюдая за ее гневом, ее растрепанными волосами, румянцем на ее лице, ее стройным телом. -- Ах, эта немка, -- сказал он с сожалением. — Она определенно была той стервой, о которой я тогда думал? Я прав?'


— Время покажет, — сказал Ник. — Но я думаю, вы ошиблись. Я думаю, что ее отчим ввел ее в заблуждение, и у нее действительно золотое сердце». Ильза посмотрела на него со странным выражением страха и гнева, смешанных с облегчением.


«Вот как я это слышу», — сказал Таггарт с сияющей улыбкой. Он вдруг перешел на русский язык, на котором говорил превосходно. — Пошли, товарищи, — позвал он. «Давайте улетаем, прежде чем вьетнамцы придут за нами. Все на борт! Все на борт!


Через минуту они уже были в воздухе, покидая обреченный лагерь на большом транспортном вертолете. Под ними хаотичные остатки смерти, пламени и дыма; Q-40 сработал быстро и основательно.


Лопасти вертолета кружили в ночи.


Ильза посмотрела на Ника. — Много людей было убито прошлой ночью, — натянуто сказала она. — Почему ты пощадил меня и Карла? И Лин Суй?


Ник ответил ей взглядом и впился взглядом в ее краснеющее лицо.


«По нескольким причинам, — сказал он. «Во-первых, нам нужна информация, и вы можете дать ее нам, особенно вы. Во-вторых, я полагаю, вы понятия не имели, о чем идет речь. Другие причины расскажу позже.


— Позже не будет, — тихо сказала она. — Мне нечего тебе сказать, нечего.


— У тебя есть знания, — тихо сказал Ник. — Вы расскажете нам все, что мы хотим знать о метапласте, о том, как он работает, и как вы к этому причастны. И ты будешь рада, когда все закончится. Он вдруг улыбнулся ей, усталый и раненый. И сквозь рев мотора пробормотал: «Может быть, ты снова переспишь со мной».


— Нет, — яростно сказала она. "Никогда, никогда, никогда!"


— Да, — яростно сказала она. — Давай сейчас! Ее губы обожгли его рот.


Весной в Нью-Йорке было удивительно тепло. Это была ночь любви, и они сдались ей. Было много чего сказать, но теперь все было кончено. Она лежала в его постели и на его руках. Вьетнам был далеко. Теперь она знала, как жестоко злоупотребляли ее научными знаниями и ее невинностью. Но это уже не имело значения. Она потеряла свою невинность во многих смыслах. Ник научил ее еще кое чему.


'Давай . .. ! — снова выдохнула она.


Сейчас было намного лучше, чем никогда. И это тоже может занять много времени. Ник позаботился о том, чтобы это продолжалось очень-очень долго.


О книге:


Американский разведывательный отряд, проникнув вглубь вражеской территории, случайно обнаруживает в джунглях Северного Вьетнама хорошо охраняемый и загадочный лагерь.


Они видят гуляющую белокурую красавицу, которая завораживает даже ледяного шефа AX.


Однако еще более захватывающим является открытие того, что в лагере пугающе широко представлены две национальности: немцы и китайцы.


Вскоре Нику Картеру становится ясно, что у него осталось очень мало времени, чтобы раскрыть зловещую тайну лагеря. †


Ник Картер


Ключ опасности


Оригинальное название: Danger Key


перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


## Глава 1


Она не была полностью обнажена.

Тонкий треугольник белого шелка натянулся вокруг ее загорелой красивой центральной части, в то время как такой же фрагмент вел тщетную борьбу с двумя полными скульптурными грудями.

Ее пепельно-русые волосы развевались за ее спиной, делая ее похожей на часть мчащейся открытой белой машины.

Плотина, которую она пересекла, представляла собой хрупкую бетонную ленту на фоне бескрайних просторов гладкой голубой воды. Рыбак стоял в пятистах ярдах от нее. Он рассмеялся, увидев, как она приближается, — белозубая улыбка, которая подходила девушке, машине и островам Флориды. Когда она затормозила и свернула с узкой насыпи плотины, он радостно помахал рукой и потянул за шнур. Блондинка помахала ему в ответ и послала воздушный поцелуй.

Любовь и веселье в теплом климате - чего еще желать?

Машина резко рванулась вперед, и шины заскрипели по асфальту. Улыбка рыбака исчезла. Он споткнулся, упал. Решетка ударила его прямо в лицо, прижав к ограждению. Блондинка резко повернула руль. С визжащим лязгом металла машина скользнула по дороге и соскоблила человека, словно он был слоем краски. Его тело скрылось под колесами. Блондинка остановилась. Она оглянулась через плечо, переместила машину назад и снова рванула через раздавленное тело, затем снова поехала вперед, и на этот раз она не остановилась.

Чартерная рыбацкая лодка капитана Клегга подошла к плотине как раз вовремя, чтобы увидеть, как блондинка в белом открытом фургоне умчалась прочь. Потерпевший был еще жив, когда он добрался до него.

— Что случилось, сэр ? — спросил Клегг. "Вы меня слышите?"

Лицо превратилось в окровавленную маску, черты которой были стерты, как шваброй. Веки открывались с трудом. В его глаза смотрели невидящие глаза — растерянные, озабоченные важным делом. Слюна, смешанная с кровью, стекала по остаткам его подбородка. Обожженная плоть губ шевельнулась, горло напряглось, когда мышцы начали работать.

'Папа . .. — судорожно выдохнул мужчина. "Папа... хорошо. .. — сказал он, задыхаясь.

Потом сила покинула его. Глаза закатились. Остатки лица обвисли.

*************

Белые конечности Робин блестели в свете пламени. Она стояла на коленях на подушках дивана, восхитительно обнаженная, ноги подвернуты под себя, цветные соски торчали вперед, красивое личико порозовело, голубые глаза сверкали нетерпением. Она поставила свой бокал с мартини и сказала «Ммм», когда Ник Картер вышел из душа. Она дернула за полотенце, которое он обернул вокруг талии. Он отпустил немедленно. — Мммм, опять, — пробормотала она, проверяя его готовность. Ник скользнул рядом с ней на диван, лаская рукой ее упругие ягодицы. Он наклонился вперед и слегка коснулся губами ее шеи.

Они были поражены резким звонком телефона. 'О, нет!' — пожаловалась она. "Он обещал!"

«Робин, есть и другие люди, которые знают мой номер», — сказал Ник, протягивая руку и беря трубку. Он произнес всего четыре слова. 'Сколько есть времени?' и вскоре после этого: «Хорошо». И по жесткой линии подбородка и по тому, как глаза из горячих превратились в холодные, Робин поняла, что это были они, АХ - Сверхсекретное контрразведывательное агентство Америки.

— Два часа до вылета самолета, — сказал он ей сейчас. «Хотите вернуть машину на Манхэттен?»

'О, нет!' — срывающимся голосом повторила она. — Он пообещал, что на этот раз ты получишь весь свой отпуск.

Ник сказал: «Он не позволил бы мне позвонить, если бы это не было действительно важно».

Робин кивнула со слезами на глазах. Она знала, что это правда. Они работали в одной смертоносной компании. И с таким же успехом могло случиться, что ее вдруг призвали для нового задания. Она села, потерла глаза тыльной стороной ладони и сказала: — Туда ехать всего час. Давайте сделаем что-нибудь хорошее за другой час».

Ник усмехнулся. Это была его собственная Робин. Он подумал о десятках заданий и десятках красивых девушек, которые встали между ними за эти годы. Немногие могли сравниться с ней, потому что она одна понимала, что на звонок телефона всегда нужно отвечать, что, короче говоря, он был агентом N3 из АХ и не имел времени.

— Посмотрим, — пробормотал он. 'Где я остановился?' Робин указала на ее шею и он улыбнулся, наклоняясь, чтобы поцеловать это место, его руки ласкали ее красивую, полную грудь, и он чувствовал, как соски напрягаются под его ласками.


Было уже за полночь, когда самолет Ника Картера приземлился в Национальном аэропорту , и его такси потребовалось более часа, чтобы проехать по заснеженным улицам центра Вашингтона. Порыв ветра дул со стороны Потомака, когда он поспешно вошел в здание Объединенной прессы и телеграфной службы на Дюпон-серкл. Ночной охранник отвел его прямо на шестой этаж. Не в офис Хоука, а в проекционную комнату. Все очень странно, подумал Ник, должно быть срочно.

Присутствие Хоука в здании в этот час указывало в том же направлении. Глава АХ. настаивал на сохранении обычного рабочего дня. Но вот он сидел, сгорбившись в кресле, в дымном полумраке, с напряжённым и нетерпеливым видом.

— Извините за задержку, сэр, — сказал Ник. «Это из-за плохой погоды».

«Садитесь, N3». Хоук нажал кнопку сбоку своего кресла и взял небольшой ручной микрофон. «Давай, — сказал он оператору. «Убедитесь, что фрагменты пленки расположены в правильном порядке».

На экране появился Боинг 707. Он вырулил и остановился. Лестница была развернута, за ней последовала группа сотрудников здравоохранения и иммиграционной службы. — Восемьсот в неделю, — сказал Хоук с потухшей сигарой во рту, пока двое мужчин смотрели на экран. «Это число кубинских беженцев, прибывших в эту страну за последний год. Иностранцы из коммунистической страны, с которой у нас нет ни дипломатических отношений, ни сотрудничества в сфере безопасности», — добавил он, искоса взглянув на своего главного агента. «Кошмар безопасности. Это как если бы мы открыли ворота и пригласили все страны прислать своих людей».

Дверь «Боинга» теперь была открыта, лестница на месте, по обеим сторонам стояли работники здравоохранения и иммиграционной службы. Стюардесса толкнула через платформу пустую сложенную инвалидную коляску, а официальные лица отодвинули ее дальше к основанию лестницы, где помощник разложил ее. «А вот и наш человек», — сказал Хоук, когда в дверях «Боинга» появились еще три стюардессы. Они поддерживали дряхлого старика, закутанного в толстое пальто, шарф и в шляпе. Он был в перчатках.

Хоук нажал кнопку. «Звук, пожалуйста», — сказал он оператору.

«… первым вышел самый старший пассажир, 72-летний Хулио Фернахдес Ромеро из Матансаса, Куба», — объявил голос на пленке. «О нем позаботятся его сын и невестка, мистер и миссис Эдуардо Ромеро из Форт-Майерса».

«Эта сцена была снята 11 месяцев назад, — сказал Хоук, — в международном аэропорту Майами . ЦРУ снимает всех новых эмигрантов. Но, как и в случае со всеми обширными процедурами проверки, этого недостаточно».

Ник бросил на него вопросительный взгляд. Хоук дико жевал сигару. «Любой бойскаут с разумным интеллектом, не говоря уже о профессиональном шпионе, может избежать наших мер предосторожности менее чем за пять минут. Вот что произошло. Агенты AX прилетели с беженцами с Кубы и незаметно проскользнули через центр приема Опа-Лока». Темные брови Ника удивленно поднялись. — А этот Ромеро, — сказал он, снова глядя на экран, где стюардессы помогали старику спуститься по лестнице. "Он один из этих?"

— Мы знаем одно, — ответил Хоук. «Это не Хулио Ромеро из Матансаса. Что Ромеро никогда не покидал Кубу. Его тело было найдено в неглубокой могиле недалеко от аэропорта Варадеро примерно через три недели после того, как этот человек прибыл в Майами. Кубинцы немедленно сообщили об этом американским властям, но, конечно, к тому времени было уже слишком поздно».

— Он уже прошел через этот пункт?

Хоук мрачно кивнул. «Его сын и невестка подобрали его и направлялись в Форт-Майерс. Может быть, они разглядели его маскировку. Во всяком случае, далеко они не ушли. Их нашли убитыми в пятидесяти километрах от Опа-Лока. На шоссе, которое проходит через Эверглейдс. Разве это не Тамиами Трейл? Он открыл папку на сиденье рядом с собой и протянул Нику лист бумаги. «Вот официальный отчет».

Ник быстро посмотрел на него. — И тринадцатилетняя внучка тоже, — мрачно сказал он.

— Ужасная работа, — ответил Хоук. Недели были потрачены впустую на расследование изнасилования. А жестокость, с которой перерезали глотки, выглядела очень спонтанно. Брошенный, залитый кровью автомобиль. Тела, которые утащили в болото. Признаки сопротивления. Старик, который пропал без вести, но которого долгое время считали похищенным, потому что его инвалидное кресло протащили по земле к другой машине. Очень похоже, да. Местная полиция неделями связывалась с ЦРУ узнал, что настоящий Ромеро никогда не приезжал в США. А потом они взяли на себя это дело.

'И когда это АХ вмешался?

Слегка болезненное подергивание пробежало по лицу Хоука. — Боюсь, слишком поздно, чтобы сделать что-то большее, чем просто собирать сведения по кусочкам. Смотри теперь, — сказал он вдруг, указывая на экран. 'Это впечатляет. Посмотрите внимательно.' Ник так и сделал, а Джулиуса Ромеро осторожно опустили в инвалидное кресло у подножия лестницы. Внезапно один из помощников наклонил его шляпу, и на мгновение между телами стало видно его лицо. — Подожди, — сказал Хоук в микрофон. — Крупный план, пожалуйста.

Оператор выполнил какие-то действия, и на экране появилось увеличенное в двенадцать раз лицо. Первое, что заметил Ник, это то, что она была на удивление гладким для мужчины его возраста. На линии роста волос были едва заметные линии, возможно, шрамы.

«Если бы двое из трех агентов ЦРУ, работавших над делом Ромеро, не погибли в весьма подозрительных автомобильных авариях в начале этой недели, — сказал Хоук, — я, вероятно, не стал бы пересматривать этот отрывок. Вы увидите, насколько это было бы серьезно , если бы мы играли в замедленном темпе».

Пока киномеханик перематывал фильм, Хоук кратко перечислил расследование ЦРУ в отношении Ромеро, которое длилось десять месяцев. Нельсон Мачадо занимался этим делом на Кубе; Хуан Очоа во Флориде. Их ом был Ральф Бенсон из Майами. — Отчеты Мачадо, — сказал Хоук, указывая на толстую папку, лежащую рядом с ним. «Обязательно прочитай. Взятые по отдельности, они мало что дают, — сказал он, — но совокупный эффект другой. Захват - это почти преуменьшение. Вы увидите, что я имею в виду.

«Был ли Мачадо одной из жертв автомобильной аварии?»

Хоук кивнул. "Другой был Очоа", сказал он. «Он умер вчера во время рыбалки на дамбе между островами Флориды. Он что-то узнал. Мы не знаем, что это было — спасибо Бенсону, — резко добавил он.

Хотя Очоа вел себя невероятно глупо, Хоук возлагал на себя ответственность за этот результат. «Очоа не был профессионалом, — сказал он. «Он был кубинским беженцем, посланным ЦРУ». был нанят, чтобы держать их в курсе событий в кругах беженцев в Майами. Он никогда не должен был работать над таким делом. Или, если бы им пришлось, они должны были бы держать его на поводке. Но Бенсон позволял ему ходить туда-сюда и докладывать через нерегулярные промежутки времени.

«В то утро, когда его убили, — продолжал Хоук, яростно поглядывая на свою потушенную сигару, — Очоа позвонил в службу безопасности Майами — да, по открытой линии — из Биг-Пайн-Ки и сказал ему, что едет на встречу с женщиной. Он попросил Бенсона встретиться с ним в тот же вечер в каком-то коктейль-баре на Марафон-Ки, чтобы закрыть дело Ромеро и сообщить ему все подробности.

Ник не мог сдержать мрачной усмешки при мысли о растущем списке смертельных ошибок. "Бенсон пошел туда?" — спросил он, хотя это вряд ли казалось ему возможным.

— Да, — ответил Хоук. — И не только это. Когда Очоа не появился, он поехал в Биг-Пайн, чтобы узнать о нем. Ник покачал головой в недоверчивом удивлении. — Конечно, он не спросил прямо, где такой-то, агент ЦРУ, — сухо продолжил Хоук. «Он притворился репортером журнала, который хотел взять интервью у знаменитого перуанского рыболова Педро Вильяреаля. Это было имя Очоа под прикрытием.

«Бенсон - хороший кандидат на третью автомобильную аварию».

Хоук с любопытством посмотрел на него. «Если это произойдет, — сказал он, — вы узнаете об этом первыми». Ник посмотрел прямо на него. Однако глава сверхсекретного шпионского агентства Америки не улыбался. Его лицо было смертельно серьезным. Он сказал: «Настоящий Бенсон, как его называют, пришел к нам с холода. Вы занимаете его место. Он твоего роста, примерно твоего телосложения. Редакторы сопоставят вашу внешность с его внешностью и предоставят вам необходимый файл личности, а также записи его голоса для изучения.

Затем вы возвращаетесь к Биг Пайн и продолжаете выполнять его роль. Мы надеемся, что разговор Очоа с Бенсоном был подслушан, что за самим Бенсоном наблюдали в Биг Пайн. Но, учитывая малую вероятность того, что вы этого не сделаете, вы должны совершить все мыслимые ошибки, которые помогут раскрыть, что вы агент США. Но не переусердствуйте, конечно. Вы должны выманить врага, а не быть убитым.

Голос сорвался у локтя Хоука. Он взял микрофон и сказал: «Да, поверните сейчас, пожалуйста».

Свет погас, и на экране снова появилось руление Боинга 707, на этот раз в замедленной съемке. Стюардессы двигались со странной мечтательной медлительностью, помогая старику подняться по лестнице.

«Теперь будьте осторожны», — сказал Хоук, когда пальто мужчины на мгновение запуталось в перилах и распахнулось.

Ник тихо присвистнул. Его наметанный глаз сразу уловил, что шерсть не такая густая, как кажется, а вот тело такое! Возраст и дряхлость мужчины в основном были обманом. Он был по существу широкоплечий, с тяжелой грудью, и когда фильм прокручивался кадр за кадром в третий раз, Ник мог даже разглядеть выпирающие мускулы его « мощных стариковских бедер».

«Руки и кисти особенно очаровательны», — сказал Хоук. «Сцена 11-А, пожалуйста», — сказал он в микрофон. Это был кадр сразу после того, как шляпа мужчины была наклонена, и было видно, как он поправлял шляпу, когда стюардесса толкала его через платформу в зал прибытия. Его руки и кисти двигались скованно, как будто почти парализованы. Или были механическими.

«Теперь взгляните на этот крупный план», — сказал Хоук. Это было увеличение. Ясно и резко. Руки в рукавицах были оттопыренными и бесформенными, как слепленные вручную грязевые шарики или надутые резиновые перчатки. Между левой рукавицей и рукавом куртки виднелся кусок кожи. Он нереально светился, имел неестественную структуру. Ник внезапно напрягся и почувствовал, как волосы на его затылке встают дыбом.

Теперь он понял безотлагательность этой ночной инструкции. В мире существовала только одна фигура, которая выглядела так, словно была собрана из обломков неодушевленных предметов. Его махинации и махинации его хозяев коснулись АХ напрямую. И человеком, который знал его лучше всего, был специальный агент Картер, получивший титул Killmaster.

Ник просмотрел пленки еще три раза, чтобы полностью убедить себя. Но каждый раз подтверждалась леденящая душу правда: главный шпион и зловещий убийца китайских коммунистов, человек с кодовым именем Иуда, был прямо здесь, в Соединенных Штатах!


## Глава 2


Потрепанная красная спортивная машина со свистом пронеслась сквозь поток машин, движущихся на юг по Оверсиз-хайвей.

Мужчина за рулем был в больших солнцезащитных очках и шумной спортивной рубашке. Корреспондент журнала Pic Чарльз Макли был красив, но поседел и выглядел несколько распущенным. Изношенная фигура — как камера и пишущая машинка на диване рядом с ним и его квартира в захудалом районе Майами.

Он посигналил впереди идущей машине — ужасный грохот, похожий на перезвон. Он вздрогнул за темными очками. Потому что Макли не был Макли, как и Ральф Ренсон, агент ЦРУ, который так легко вписался в эту маскировку. Это был Ник Картер, и из всех изменений личности, которые Редакционный отдел AX фабриковал за него годами, это его больше всего расстроило.

Ник познакомился с настоящим Бенсоном через высокопоставленных знакомых ЦРУ в Майами, и эта встреча оставила у него неприятные впечатления. Пьяница ! Мужчина представлял опасность - для себя и для окружающих. «Это похоже на усталость», — сказал Нику начальник Бенсона. — Слишком долго такой. Пьет тайно уже около полугода. Ему повезло, что ему все же удалось дожить до этого. Мы дадим ему офисную работу в «Связях», пока ты не закончишь с его камуфляжем, а потом мы отправим его туда.

Бенсон был не единственным неприятным сюрпризом, связанным с этим заданием. Хоук приготовил для него другой. «Вы не берете с собой свое обычное снаряжение», — сказал он N3. «Иуда имел дело с нами раньше. У вас не должно быть с собой ничего, что могло бы натолкнуть его на мысль, что AX ведет это дело, якобы ЦРУ взяло верх. Две леденящие душу мысли пронеслись в голове Ника, и он понял, что Хоуку, должно быть, тоже снятся кошмары о них. Во-первых, Иуда уже почти год находится в США и работает совершенно безнаказанно. Во вторых из отчетов Мачадо с Кубы. Почти все они были связаны с исчезновением красных китайских техников. Посольство Пекина в Гаване жаловалось, что они стали жертвами агентов ЦРУ, и требовало усиления мер безопасности; Кубинское правительство отвергло обвинения, заявив, в свою очередь, что «технари» на самом деле были шпионами, посланными через Кубу в другие части Латинской Америки. Собственный вывод Мачадо: они, по сути, направлялись во Флориду, используя для маскировки исход беженцев на небольших лодках к островам Флорида!

Когда Ник прибыл в Биг-Пайн, он остановился в роскошном отеле Sea-Top. Здесь останавливался Очоа, когда притворялся богатым перуанским рыболовом. Казалось, стиль Макли-Бенсона — слишком много чаевых, что Ник и сделал, и ухмылка посыльного стала еще смелее. После того, как он исчез, Ник обыскал комнату на наличие жуков, затем разделся до шорт и вышел на залитый солнцем балкон.

Четырьмя этажами ниже него ряд элегантных домиков для переодевания вел к частному пляжу и пристани. Там был бассейн олимпийских размеров, окруженный удобными креслами для загара, где гости отеля загорали за 50 долларов в день. Ник глубоко вдохнул морской воздух в легкие, сделал несколько приседаний и ряд упражнений йоги, которые позволили бы ему вырваться из тесноты и задержать дыхание на долгие, драгоценные минуты. Его тело было единственным оружием во время этого задания. У него было чувство, что он должен использовать это. И скоро.

Он принял душ, оделся и пошел искать Клегга.

Ник нашел статью в местной газете, которую купил в вестибюле. РЫБАК ПОГИБ НА ПЛОТИНЕ, — гласил заголовок. 38-летний Педро Вильярреал, перуанский рыболов, скончался в среду после удара о дамбу между Биг-Пайн и Безымянным Ки. Водитель машины поехал дальше. Эдди Клегг, капитан чартерной рыболовной крейсерской яхты Conchboy II, первым прибыл на место происшествия. Он сказал, что мужчина, должно быть, умер сразу. Шериф Сэм Грейнджер сказал, что проведет тщательное расследование аварии».

Ник нашел капитана Клегга в конце небольшого обветренного деревянного причала, выступавшего в во Флоридский залив. «Хотите порыбачить на тунца у Логгерхед-Бэнк?» — закричал чартер-капитан, направляя крейсерскую яхту и глядя вперед, в пространство рядом с пристанью. «В это время года они на мелководье».

«Нет, я хочу поехать на Пелигро-Ки», — сказал Ник.

Клегг пристально посмотрел на него. Под изодранной бейсболкой его смуглое лицо было худым и бескровным, цвета табачной пыли. — Там нет рыбы, — сказал он, проводя зубочисткой из одного уголка рта в другой. «Их прогнали все эти подводные конструкции».

— Я не ищу рыбу, — сказал Ник. «Я хочу сфотографировать Аквасити. Вот для чего я здесь. Отчет для Пик.

По крайней мере, это была история с камуфляжем, которую придумали для него Editors. Подводный «Диснейленд», построенный техасским нефтяным миллионером А. К. Атчинсоном, вызвал значительный ажиотаж, когда его модель была показана на Всемирной выставке в Нью-Йорке. Однако фотографов и журналистов не пустили на стройку, где работы велись больше года. Атчинсон был мрачным старым чудаком , который ценил уединение больше, чем публичность.

Клегг покачал головой. «Нет, сэр , я не собираюсь рисковать своей лодкой, — сказал он. «Совсем недавно несколько семинолов были обстреляны, когда пытались появиться там, чтобы поймать черепах». Темные брови Ника удивленно поднялись. — Я не шучу, — настаивал Клегг. «Телохранитель старого А.К. никого туда не подпускает ».

— А рабочие? — спросил Ник. «Я читал, что там работает не менее 150 опытных водолазов».

«Они там живут», — сказал Клегг. — Может быть, у него дома. Это достаточно большой дом. Они никогда не приходят сюда. Мой приятель доставляет туда еду, — усмехнулся он. «Он рассказал мне все о грязных статуях, которые там стоят у А.К . Я слышал, он возбужденный старый медведь. Мой приятель говорит, что никогда не видел там этих водолазов. Он думает, что вся еда предназначена для гарема А.К.

Он рассмеялся, фыркнув сквозь раздвинутые зубы. Ник решил исследовать Пелигро самостоятельно. Он сказал Клеггу: «Тогда иди к Логгерхеду».

Теперь они были за пределами гавани. Клегг ускорился, и лодка начала набирать скорость. Впереди на горизонте виднелась длинная дамба между Большой Сосной и островком поменьше с белыми домами, корнями деревьев и тонкими соснами.

«Это No Name», — сказал Клегг, когда Ник спросил. — Вот как они это на самом деле называют. Те дома у воды - это Сениор Сити. Атчинсон построил его несколько лет назад. Для стариков.

Ник указал на плотину. Он спросил. - «Разве этот парень из Южной Америки не умер там несколько дней назад?» Ухмылка Клегга исчезла. Он был очень занят с рулем. — Я читал в газете, что вы это видели, — продолжал Ник, внимательно наблюдая за капитаном краем глаза. Эффект был ошеломляющим. Руки Клегга вцепились в руль. Он тяжело сглотнул.

— Почему тебя это так интересует? — пробормотал он.

"Почему ты так нервничаешь из-за этого?"

— Я ничего не видел. Я проходил под плотиной, когда это случилось. Некоторое время они плыли в тишине, затем Клегг сказал: Я должен смотреть на двигатели. Вы видите курс? Два двадцать пять. Он встал с табурета и пошел на корму. Ник занял его место. Он имел некоторое представление о том, что будет дальше. Вы должны были дать Клеггу одну вещь: вы могли читать его как книгу и слышать, как он думает за милю. Ник подождал, пока другой человек успел дотянуться до огнетушителя и ослабить висящий рядом с ним нож, затем сосчитал до трех — количество шагов, которое потребовалось капитану, чтобы вернуться к нему.

Рука Ника уже раскачивалась, когда он поворачивал свое тело. Рука очертила быструю смертельную дугу и попала Клеггу в шею. Мужчина ахнул и отшатнулся. Ник выключил двигатель и одним плавным плавным движением поднялся. Его нога резко поднялась вверх, когда твердая сторона его правой руки ударила Клегга по хрящам носа. Нож звякнул о палубу.

Ник поднял его, проверил остроту на большом пальце, затем прижал острие к узловатой шее Клегга.

"Ой!" - Звук вырвался из его горла. Его плечи напряглись. " Стой !" он задыхался. "Убери этот нож, и я расскажу тебе все, что знаю..."

Ник держал нож на месте, и Клегг все равно рассказал ему — о блондинке в белой открытой машине и о последних словах «Вильярреала» перед смертью. Ну, ладно, подумал Ник. Может означать что угодно. Испанское слово. Возможно, даже семинолы, как, кажется, думал Клегг. Все их слова заканчивались на «хорошо». Нож вонзился глубже. — Девушка, — настаивал Ник.

— Ее зовут Ингра и еще что-то, — выдохнул Клегг. — Ее отец — профессор. На пенсии. Живет в Сениор Сити. Она иногда навещает его здесь. Нож снова ткнул в плоть аккуратным полукругом.

'Сволочь!' — рявкнул Клегг. — Тебе не обязательно колоть меня этим ножом. Любой здесь мог бы сказать вам, что она сбила его намеренно. У нее был с ним роман. В то же утро они поссорились. Многие видели это на пляже. Она унеслась прочь. Через час - бах! Следовательская работа? ха-ха! Шериф и та девушка такие же. Пальцы вместе, возбужденный взгляд. Возможно, у Клегга было что сказать, но Ник знал, что ему придется ударить его еще сильнее, чтобы выбить из него это. Он решил не делать этого. На данный момент его работа заключалась только в том, чтобы найти врага, а не сражаться с ним. — Хорошо, — сказал он, пряча нож в ножны. «Назад к Большой Сосне».

На берегу Ник вернулся по своим следам — как раз вовремя, чтобы увидеть Клегга, спешащего прочь от пристани. Он подождал, пока капитан выйдет вперед, а затем последовал за ним. След закончился тем, что большой толстяк сидел на складном стуле перед местным универмагом и чистил ботинки. У непристойной горы плоти была кобура и звезда. Шериф Грейнджер лично , подумал Ник. Разговор между двумя мужчинами был коротким, но интенсивным. Все закончилось, когда шериф встал и в суровой спешке побрел к своей машине. Клегг подождал, пока он уедет, затем повернулся и пошел обратно в направлении Ника.

— Могу я быть вам полезен? — прочирикала красивоглазая старушка за прилавком, откладывая вязание. Ник огляделся, увидел, что он нырнул в туристический офис Лоуэр-Кис, и неопределенно пробормотал о листовках. Краем глаза он заметил Клегга, идущего мимо окна. — Да, действительно, — сказал он теперь, глядя на нее. — У вас есть что-нибудь на Пелигро-Ки?

— О нет, это частная собственность, — довольно резко сказала она. «Но у нас есть это, по поводу Аквасити». Она протянула Нику брошюру.

«Меня интересует сама Пелигро, — сказал Ник. Он вел бой в темноте. «Я слышал, что у него очень яркая история».

"Ах это!" Ее глаза с энтузиазмом заблестели за линзами без оправы, и она протянула ему еще одну брошюру. На полпути к двери Ника осенила внезапная мысль. «О, кстати, — сказал он, повернувшись к ней, — ты знаешь семинольское слово, которое звучит как «папа, ладно»?»

Ее глаза казались неестественно ясными. «Это произносится Па-хи-окие», — пронзительно чирикала она. — Это означает Травяная Река — старое название, которое семинолы дали Эверглейдс, понимаете?

Он поблагодарил ее и ушел. Снаружи в его мозгу зазвенел предупредительный сигнал. Ник остановился, быстро подошел к окну и заглянул внутрь. Она стояла у телефона и лихорадочно набирала номер.

Он снова повернулся. Может быть, это ничего не значило. Просто совпадение. Но N3 не верил в совпадения. Он замедлил шаг. Прогулялся, заглянул в витрины. Когда он подумал, что у нее было достаточно времени, он оглянулся через плечо. Его глаза метнулись к изображению, задержали его , а быстрый взгляд уже ускользал. Улица была довольно оживленной, и мужчина даже не взглянул на него, но Ник знал, что за ним следят.


## Глава 3


Он назывался «Сеточка». Ник здесь никогда не был, но бармен усмехнулся, увидев его, и налил полный стакан джина. "Только с горьким, да?" — сказал он, пододвигая к себе через стойку бутылку «Ангусторы».

Ник молча кивнул, рассматривая освещенную неоновым светом стену с рыбой-мечом и изображениями мужчин, держащих трофеи. Краснолицая фигура на стуле рядом с ним повернулась. 'Как дела?' — спросил он густым, расплывчатым пьянящим голосом. — Вы нашли того южноамериканца, которого искали?

В его воображении Ник ударил офицера Бенсона вертелом в аду и нанес ему сильный удар. Он кивнул, глядя мимо пьяного мужчины на открытую дверь. Человек, следовавший за ним по главной улице Биг-Пайн, стоял снаружи, не заглядывая внутрь, но наблюдая за всем краем глаза. В его скрюченных руках зажглась спичка, когда он зажег сигарету. На нем были узкие джинсы, заправленные в ковбойские сапоги. Кепка Стетсон была надвинута глубоко на его глаза, но спичка ясно осветила острые черты. Высокие скулы, медно-красная кожа — если вы спросите о семинолах, мрачно подумал Ник, вы получите семинола после себя.

Это было так же очевидно, как и все в этом сумасшедшем беспорядке.

— Ты остановился в Sea-Top? — спросил пьяный мужчина с красным лицом. Ник кивнул. Пьяный мужчина сказал: «Мне надоела эта поездка». Ник снова посмотрел мимо него. Семинол исчез. «Если вы попросите колоду карт в этом баре, — сказал пьяный мужчина, — посыльный доставит их пятьдесят два раза — по паршивой карте за раз!» Ник схватил свой стакан и подошел к концу бара. Он ненавидел остроумных пьяниц. Он сел на ближайший к окну табурет и достал брошюру «Пелигро».

Пелигро берет свое имя, — прочитал он, — от испанского слова, обозначающего опасность, и оно названо так потому, что представляло навигационную опасность для испанских кораблей с добычей, отплывающих от западного побережья Флориды и направляющихся в…

Рев мощного двигателя привлек внимание Ника. Блондинка в белой спортивной машине, ловко переключаясь с трех на два, выскочила из переулка. Теперь она остановила низкую машину перед Хет Виснет.

'Привет!' Это был бармен, стоящий позади Ника. — Ты имеешь в виду ее, машину или Бориса Карлоффа? пробормотал пьяный человек, который вышел вперед на звук.

«Я имею в виду, что она не придет сюда», — сказал бармен. «Sea-Top больше подходит ее стилю».

Блондинка не удосужилась открыть низкую дверь, но по одной свесила свои длинные загорелые ноги через край, обнажая бедра под коротким черным платьем почти до пояса, когда ступила на тротуар. 'Привет!' На этот раз это был Ник, и он имел в виду не машину.

«Борис Карлофф время от времени заходит сюда, — настаивал бармен, — но она не приходит».

Человек, которого звали Борис Карлофф, на самом деле больше походил на молодого Петера Лорре. Лицо у него было мягкое, приятное, неестественно белое и, что еще хуже, совершенно лысый. Общий эффект был манекена без парика.

"Здравствуй, Ингра!" — пропел пьяный мужчина « Здравствуй, Долли». — Ты сегодня вечером гуляешь по пабам?

Ингра! N3 внимательно наблюдал.

'А привет.' Она улыбнулась и повернулась в сторону Ника. Это был очень краткий взгляд, но наметанный глаз Ника уловил всю его напряженность. В ту долю секунды она изучала его, как будто собиралась запомнить его лицо и навсегда убрать его. Ник сделал с ней то же самое, но не с хладнокровием, а с искренним впечатлением. Ее волосы были очень светлыми и сияли почти как серебро в мягком неоновом свете бара. Он практически провалился в глубокие сине-зеленые лужи ее глаз. Он увидел медленную кривую самодовольной улыбки на ее чувственных губах, когда она повернулась и сказала пьяному: «Я останусь ненадолго. Карл хочет поговорить о рыбалке. Я хочу танцевать. Мы пришли к компромиссу. Я выпью здесь и поеду дальше.

Она прошла мимо него и последовала за лысым мужчиной к столику в глубине. Значит, пьяный знал ее. Ник вдруг заинтересовался им. — Очень привлекательная девушка, — сказал он разговорчивым тоном. — Ты давно ее знаешь?

— Несколько раз видел ее в Морской Вершине, — пространно сказал пьяница. Ник попросил его представить его. — С удовольствием, — сказал пьяный. Он встал со стула с преувеличенным достоинством и откинулся назад. Вокруг стола собрались два рыбака-любителя. Ник увидел, как девушка с надеждой подняла глаза, когда он подошел. Пьяный добавил «мой очень хороший друг», прежде чем понял, что не знает имени Ника. Все дружелюбно улыбнулись, и Ник представился как Чарльз Макли.

Лысый встал и сказал: «Орф. Карл Орф. В двух словах, не так, как Борис. Все снова засмеялись.

Затем Орф представил Ингру Бранд и двух рыболовов. Глядя в камеру Ника, он сказал: «Итак. И почему ты вернулся в Большую Сосну во второй раз?

Сердце Ника было не из тех , что останавливаются, но теперь пришло время пропустить несколько ударов. Неужели этот идиот Бенсон встретил Орфа и забыл ему сказать? — напряженно подумал он . Но он небрежно сказал: «Мой журнал хочет опубликовать статью об Аквасити».

Орф посмотрел на него из-под тяжелых век. — А ваша статья о Педро Виллареале, — пробормотал он высоким, придирчивым тоном, действовавшим Нику на нервы, — готова?

«Человек мертв, — сказал Ник, — и статья тоже».

Ингра Бранд резко встала, повернулась и подошла к музыкальному автомату. Ник наблюдал за ней. Орф тоже. Дым от сигареты с золотым мундштуком, свисавшей из уголка его рта, клубился вокруг лысого черепа. — Виллареал была его невестой, — сказал он так тихо, что Нику пришлось наклониться вперед, чтобы услышать слова. При этом он внезапно почувствовал мягкую, влажную руку, сомкнувшуюся вокруг его собственной . Он посмотрел вниз. Орф улыбнулся ему. — Ничего страшного, если ты меня не помнишь, — промурлыкал он. — В прошлый раз ты был — как бы это сказать — довольно пьян.

Ника чуть не стошнило. Он сделал большой глоток горького джина, который все еще был у него в руке. Но будет еще хуже. Когда он подошел, Ингра поднял глаза от музыкального автомата и сказал, улыбаясь: «Н-3». Ему удалось не ответить, но это было трудно. Затем он увидел, как она указывает на список записей. — У меня нет мелочи, — сказала она. «Номер N-3, пожалуйста. Девушка из Ипанемы. Это мой любимый диск»...

Он положил монету в прорезь, и она начала раскачивать плечи взад и вперед в такт музыке, закрывая глаза. Ее черное платье было с глубоким вырезом и обтягивало ее полную грудь, которая мягко покачивалась в такт. Какое траурное платье! — подумал Ник, оценивающе глядя на нее. Она улыбнулась и подошла к нему. "Хочешь потанцевать и все такое?" — пробормотала она. Ее пальцы на его руках были легкими, но возбуждающими, движения ее тела были тонкими и ритмичными. Прохладная, сладострастная музыка босса-новы охватила их и увлекла за собой. Ингра тихо пропел слова ему в грудь, заменив «Ипанема» на «Старый город».

Ник усмехнулся. — Так ты девушка из Сениор-сити, — сказал он немного резковатым голосом. Если она и заметила, то не показала этого. И Ник тоже не стал настаивать, а временно отдался наслаждению своих чувств. Их тела и движения так идеально совпадали, что ни один из них не осознавал технику танца. Ее ноги двигались вместе с его . Все, что она чувствовала или думала, выражалось не в словах, а в гармоничных, почти плавных движениях.

Запись закончилась. «Ты делаешь это очень хорошо, — сказала она, — но это немного стыдно в этой палатке».

«Я ждал, чтобы вы меня обнаружили».

Она коротко рассмеялась и отстранилась — совсем чуть-чуть. — Это можно устроить, — пробормотала она. Она посмотрела на Орфа, который вел глубокую беседу с двумя рыболовами и пьяницей.

Поседевшие, уставшие от выпивки черты лица Чарльза Макли равнодушно следили за ее взглядом, но под маской редактора глаза и подсознание N3 были заняты впитыванием «сущности» бара и его жутких посетителей. Оно дало ему тысячу пронзительных сигналов тревоги. Разговор: слишком напряженный. Рыболовы сидели, рассказывая истории на рыбацкие темы, смеялись и много пили. А тот пьяный - вдруг уже не пьяный. Также напряженно слушал, как будто получал инструкции.

«Мы пойдем к Вершине Моря», — крикнула Ингра. — Ты не хочешь пойти со мной? Орф улыбнулся и покачал головой. «Он просто невозможен, когда говорит о рыбалке», — засмеялась она, взяв Ника под руку. Они не поехали в ее белой спортивной машине, а прошли пешком кратчайшее расстояние до отеля. — Прекрасный лунный вечер, — вздохнула Ингра. — И дует пассат. Я люблю такую погоду.

Макли пробормотал в знак согласия, когда N3 подумал о двух днях, которые он провел в квартире Бенсона в Майами, устанавливая радиопередатчик, которое ребята из AX назвали Оскаром Джонсоном, и прочувствовал Бенсону. Он вспомнил грязь, бутылки, полупустые пивные банки, которые были повсюду. Ник поставил себя на место другого человека. Он пришел сюда, зная, что Мачадо был убит проехавшим мимо автомобилистом. Потом Бенсон начал задавать вопросы. Бар был бы очевидным местом. Опустошенный известием о смерти Очоа, он начал сильно пить, возможно, даже отключился. И, как все пьяницы, на следующий день он почти ничего не помнил об этом.

Ник подсунул огонь под вертел Бенсона и снова перевернул его. Вся эта чертова штука начала действовать ему на нервы. До сих пор ничего не шло хорошо, и у него было тревожное ощущение, что дальше будет только хуже, чем лучше. Ник Картер уже выполнял подобную работу раньше, и ему было знакомо это чувство.

Главная улица выходила на песчаное пространство из измельченных ракушек. Они прошли через стоянку к Бамбуковой комнате на Вершине Моря. Они заказали мартини с водкой. Кубинский квинтет только что вышел на сцену. 'А не ___ ли нам?' — сказал Ник, когда квинтет заиграл версию «The Way You Look Tonight» на бонго.

Она еще не ответила на его вопрос, но это может подождать, подумал Ник. Ингра Бранд была одним из самых прекрасных созданий, которых он когда-либо держал на руках, и она танцевала так, словно уводя его прямо в постель. Откровенно говоря, это может быть лучшим местом для ответов на вопросы, подумал он, пока танец разделял их на части и снова соединял, чувствуя теплоту друг друга и пульсацию, перетекающую от одного к другому. Ник почувствовал, как ускорился его пульс, когда на мгновение музыка прижала ее бедра к его. Предупреждающий сигнал зазвенел в его мозгу. Осторожно, сказал себе N3, заставляя свою кровь успокоиться.

Ритм изменился. Ингра улыбнулась ему. — То, как ты танцуешь, — пробормотала она со вздохом, очень похожим на удовлетворение, ее глаза превратились в сияющие голубые лужицы, которые вдруг показались еще глубже. «Это опыт… которого у меня давно не было». .. 'Остальное сказала ее улыбка, не открытая, но безошибочная. — Вы, конечно, знаете о моем женихе. Она вздрогнула на мгновение. «Я чувствую его потерю сильнее с каждым днем. .. » Она остановила себя. — Я не должна так с тобой разговаривать.

Они снова танцевали, ее бедра терлись о его бедра в движении, которое было не столько предложением, сколько требованием. — Ты должен говорить то, что имеешь в виду, даже рискуя быть неправильно понятым, — пробормотал Ник, позволив своей руке изобразить многозначительную нежность. Он задумчиво посмотрел ей в глаза, затем мягко провел губами по сочным светлым волосам. Ее глаза снова смотрели на него, глядя на его лицо, улыбаясь ему, крепко удерживая его взгляд. «Она вела себя так, будто Очоа-Вильярреал умер не недано, а спустя годы, — подумал Ник. Она была либо ненасытной, либо опытной актрисой. Или вместе.

«Я знаю пляж, куда никто никогда не ходит». Она прошептала полуоткрытыми влажными губами. «По эту сторону Безымянной плотины». Ее глаза сканировали его лицо и тело, пока она подробно рассказывала ему, как туда добраться. Ее грудь, казалось, набухла под его взглядом. Безымянная плотина, подумал Ник. Где была убит Очоа — ею, по словам Клегга. И Ник должен был поехать туда один на её машине, сказала она сейчас, и ему пришлось ждать ее. Она вернулась в «Сетку», чтобы сказать Орфу, что у нее болит голова, и она отправится домой. А потом она придет, и они будут вместе.

Ник посмотрел на ее лицо, задаваясь вопросом, не таким ли образом она заманила Очоа на смерть. — Звучит восхитительно, — пробормотал Чарльз Макли, а Ник Картер беспокойно подумал о правом бампере ее машины. Он хорошо его рассмотрел, когда они оставили машину в «Фишнете».

Это была одна из самых неумелых и безошибочно узнаваемых работ по удалению вмятин, которые он когда-либо видел.


## Глава 4


Высокий мужчина с широкими плечами, стоявший в тени, наконец двинулся. Он посмотрел на радиевый циферблат своих часов. Почти полчаса он стоял неподвижно ожидая. Не на самой плотине, а с этой стороны, в роще тонких сосен. Его потрепанная красная спортивная машина была припаркована в сотне ярдов дальше по дороге, тоже замаскированная соснами.

Несмотря на меры предосторожности, Ник не мог отделаться от ощущения, что за ним наблюдают. Он впервые почувствовал это, когда шел через парковку после того, как Ингра ушла в «Сетку». Его шестое чувство предупредило его о шпионах или, по крайней мере, о ком-то рядом с ним в темноте. Он вышел из света Бамбуковой комнаты и остался в тени, медленно и долго оглядываясь по сторонам. Но либо его чутье обмануло его, либо кто-то потрудился хорошо спрятаться. После нескольких размышлений он молча прошел через парковку к своей машине. Как обычно, он проверил машину на наличие свежих отпечатков пальцев, чтобы убедиться, что замки не были взломаны . Ничего такого. Затем он осторожно обошел его и заглянул под капот, прежде чем сесть и уехать. Тоже ничего. А на шоссе он несколько раз останавливался и выключал фары. Но его не последовала машина.

Тогда почему он не мог избавиться от этого чувства?

Рев мощного двигателя вдалеке предупредил его, что она приближается. Ник осторожно вышел из-за деревьев и посмотрел на приближающуюся низкую белую спортивную машину. Он помахал. Она помахала в ответ и въехала на уступ. Улыбаясь, Ник напряг мышцы, готовый отпрыгнуть в сторону, если придется. Но она остановилась в нескольких футах от него и скромно соскользнула с переднего сиденья, улыбаясь в ответ.

Не говоря ни слова, они подошли к кромке воды. Коралловая пыль, намокшая после прилива, издавала под их ногами негромкий скрипящий звук. Она рассмеялась этому звуку и вдруг ожила, полная ликования, и настояла на том, чтобы они нырнули в волны, мягко вьющиеся под молодой луной.

Она скинула сандалии и расстегнула молнию на юбке. Она открылась. Она отпустила ее, и она скользнула по ее бедрам и упала на песок. Она вышла, одетая только в лифчик и черные плавки от бикини. Она откинула назад свои густые светлые волосы и приняла позу стриптизерши, положив одну руку на грудь, а другую на круглый V-образный вырез в паху, как фиговый листок. Ее глаза улыбнулись ему.

С почти детским восторгом она продолжала свою игру, раскачиваясь в такт несуществующей музыке, перебирая руками за спину и вцепившись в крючок лифчика. Он упал. Кровь Ника забурлила, когда обнажились восхитительные груди.

Она наклонилась вперед. Затем, быстрым поворотом своего гибкого тела, она снова поднялась, совершенно обнаженная. Обнаженная плоть, белая и блестящая на фоне темных пятен ее загара, была поразительным откровением. Удивительно полные, зрелые груди твердо выступали, чудесный контрапункт ее плоскому животу с затененной вмятиной пупка, выпуклостью бедер, изящно стройными ногами.

Она смеялась. - 'А ты?' «Разве я не могу увидеть твое красивое тело?»

За ухмылкой Ника скрывалось изумление ее быстро меняющейся личностью. Он не понимал ее. Теперь она резвилась, как маленькая девочка, на волнах, игриво глядя на него, пока он раздевался. В других случаях, однако, она казалась вполне взрослой женщиной. А что насчет перекрашенного бампера? Разве она не была хладнокровной убийцей?

Когда он подошел к ней, она протянула тонкую руку и схватила его за запястье, ее глаза восхищенно скользнули по его широким плечам и мускулистому стройному телу. Ребенок исчез из его поля зрения. Теперь она была женщиной, жаждущей, требовательной. Он обнял ее мокрыми руками. Его губы прикоснулись к ее . Ее восхитительные груди прижались к его груди, и он почувствовал ее дрожь. Их губы и языки становились все более горячими и любопытными. Поцелуй вспыхнул и продлился, вспыхнул снова. И, наконец, она вырвалась на свободу со сдавленным вздохом. Ее глаза поплыли.

— Боже, мне это было нужно, — хрипло выдохнула она. Он вывел ее из воды на темный пляж и естественную пещеру в скале, которую увидел, раздевшись. Она упала на песок, и он опустился на одно колено рядом с ней. Молодая луна пробилась сквозь скользящие облака, и он смотрел глубоко в ее глаза, которые теперь были зелеными. — Ты знаешь, что я вообще ничего о тебе не знаю? — пробормотал он, касаясь рукой мягких линий ее шеи и подбородка, затем опустился и ощупал полную, острую грудь. Она начала дрожать, и ее рот сформировал слово «быстро». Она схватила его за руку и потянула вниз, пока он не стал ласкать шелковистую мягкость ее сокровенного существа...


Он услышал звук машины вдалеке и замер. Она ехала, не останавливаясь, и через мгновение увидел, как красный задний фонарь исчез за плотиной.

Она потянула его голову вниз и поцеловала его опытно и жадно. Ее пальцы блуждали по его телу. Ее полузакрытые глаза блестели в лунном свете, она быстро вздохнула. Вопреки самому себе, он почувствовал , как его сердце забилось быстрее. Предостерегающий голос холодно сказал ему, что эта женщина, вероятно, вражеский агент и почти наверняка убийца. Осторожно, не отпускай, сказал он бездумному существу, которое было его частью. Она хороша, но не настолько, — яростно повторил он. Но это было неправдой. Она была изысканной.

Ник почувствовал, как ее ноги раздвинулись под ним, почувствовал, как мощное напряжение его собственного тела скользнуло в ее мягкость. Ее руки ласкали и ласкали его все настойчивее и настойчивее, пока, наконец, ее ногти не впились в его спину, а ее рот не растаял в его сдаче и горячем желании. Их тела напряглись и соединились, когда их бедра схлестнулись, а рты слились воедино. Ник позволил себе уйти в наслаждение — всему, кроме той маленькой части, которая всегда была суперагентом, готовым к опасности, неожиданностям.

Она, казалось, чувствовала это, и ее губы искали это, как если бы это было что-то физическое, вызывающе касаясь его ушей… его глаз… его рта. ..его горло... скользнуло. Ее руки сомкнулись вокруг пульсирующих мышц, чувствуя их силу. "Ооо!" — простонала она. «Подойди ко мне, подойди ко мне. .. '

Его сердце сильно билось , все его существо дрожало от растущего желания. Он почувствовал, что уходит, соскальзывает за край. .. Его чувства подвели его. Ее тело тряслось и корчилось от похоти. Ее ноги обвились вокруг него, а мышцы напряглись, вытягивая всю силу, которую он мог ему дать. Ему казалось, что он тонет в ее набегающем желании, но что она все-таки как-то ускользает от него, сохраняя часть себя в запасе, над буйством... ... что?... битва... что она стала... свирепой, восторженной битвой...

Он перевернул ее и потянул за собой, протолкнув свое желание внутрь. И на этот раз он нашел ее! Каждое движение было взрывом экстаза. Она вдруг ахнула, вцепившись зубами в его губы. Ее пальцы царапали его грудь. Он тихо выругался, отводя ее руки и прижимая их к бокам, не меняя ритма. Ее движения конвульсивно ускорились в его ритме, а затем, в последний бешеный миг, они забыли о твердом песке под собой, о прибое вдалеке, о своей обособленности — о чем угодно, кроме восхитительного извержения внутри, когда все их существа внезапно загорелись. стоять, а затем освобождалась и уносилась прочь от мира на волнах трепетного экстаза.

Момент продлился и угас.

Какое-то время они лежали рядом, не соприкасаясь. Наконец она вздрогнула и сжалась так, что ее груди сжались в два прекрасных шарика перламутровой плоти. Розовый цвет вокруг сосков, казалось, потемнел, когда поток крови заставил мягкие массы набухнуть. Ник слегка поцеловал ее в соски, встал и подошел к их одежде. Он поднял ее и снова опустился рядом с ней. Он чувствовал себя необычайно усталым для человека, которому секс был так же необходим, как и воздух, которым он дышал.

Он приподнялся на локте и посмотрел на нее. Кем была эта женщина? Кем из полудюжины эротических существ, которых он только что исследовал, была ли она ими на самом деле? Скромница, которая ждала, чтобы её расшевелили? Светская женщина, которая спровоцировала его, а затем держала в страхе? Сирена, которая давала ему представление о том, что может случиться, если он только последует за ней? Сладострастная наложница, которая водила его странными путями и возбуждала его заново при каждом чувственном повороте?

Тишину нарушил звук автомобиля. Была ли она одним из этих типов ? — вдруг спросил он себя, внимательно прислушиваясь. Машина исчезла вдали, не останавливаясь. Тем не менее, это напомнило ему о перекрашенном бампере. Это также напомнило ему, что он был агентом на задании, и время утекало, как песок сквозь пальцы.

Он осторожно притянул ее в свои объятия. — Ингра, дорогая, расскажи мне о себе, — небрежно сказал он, скользя губами по ее щеке.

Она рассмеялась. «Рассказывать особо нечего. Я вела скучную жизнь — до сегодняшнего вечера, — добавила она, с большим чувством отвечая на его поцелуй.

«Каждый человек время от времени находит свою жизнь скучной».

Она засмеялась - "Найти что то новое, просто?" . "Вы, очевидно, никогда не работали на правительство!"

'Вы это делаете? Какой вид работы?'

— Ну, это засекречено, конечно. Но я в электронике. Одна из тех кропотливых сверхсекретных работ. Из тех, где тебя запирают на месяцы.

Потому я медленно схожу с ума и карабкаюсь к потолку. А потом меня отправляют сюда, к отцу, пока я не буду готова работать еще полгода». Она задумчиво провела пальцем по гибким, набухшим мышцам его плеча — по пересадке кожи, которую использовали для удаления татуировки в форме топора, которую Ник носил над правым локтем. Но она как будто не заметила легкого изменения в текстуре кожи, потому что теперь быстро и ласково сжала руку и сказала дрожащим голосом: «Бог знает, как я вынесу это после этого снова».

Он нежно поцеловал ее веки. «Это не совсем та работа, которая кажется тебе подходящей», — усмехнулся он. — Как вы в него попали?

'Из-за моего . отца . Она вздохнула. «Он всегда работал над государственными проектами. Я провел все свое детство в закрытых научных сообществах. Как в Лос-Аламосе, Ок-Ридже. .. '

Что-то щелкнуло в голове Ника. — О, — сказал он. — Естественно. Профессор Гюнтер Бранд.

«Единственный и неповторимый». Она улыбнулась. "Вы слышали о нем?"

'Кто не слышал? В конце концов, он спроектировал атомную подводную лодку».

— Да, но все это было так давно. Сейчас он на пенсии. Живет там.' Она указала вдоль плотины. «В Сениор-Сити».

Ник кивнул. Порыв ветра сорвал платье Ингры, засыпал его песком, снова уронил. Сосны вздохнули и зашумели. Он повернул голову.

— Я так люблю это место, — вздохнула она. — Тот прекрасный вечерний пассат. .. '

— Становится прохладно. Нам лучше вернуться. Внезапно он посмотрел на нее. — А Орф? он спросил. «Какое место он занимает в жизни? Новое романтическое увлечение?

Она откинула голову назад и рассмеялась. — Боже, только не с бедным Карлом. Он просто врач моего отца. Видите ли, у папы несколько месяцев назад случился сердечный приступ, и… .. '

Она не закончила фразу. Ник уже двигался, откидывая свое тело в стороны, как хлыст. Его шестое чувство, которое так много раз предупреждало его о неприятностях, только что зажгло внезапную вспышку в его сознании, без объяснения причин. И как раз вовремя. Армированные сталью ковбойские сапоги приземлились на песок, где он только что лежал. Одним сильным штопорным движением тело Ника изогнулось вверх и нанесло удар, как кувалдой по незащищенному лицу, лишив человека равновесия.

Девушка вскрикнула и отскочила в сторону. Сжатые кулаки Ника сверкнули. Один низко, в финте, другой в острое, бронзовое лицо, которое качнулось над ним. Семинол попятился назад и вбок о скалу. Его рука потянулась к выцветшей джинсовой куртке, когда его нога вылетела наружу. Стальной носок его ботинка пронесся мимо лица Ника.

Ник присел, его мышцы свернулись, как у змеи. Он поймал вытянутую ногу обеими руками и изо всех сил рванул вверх. Голова семинола врезалась в скалу, и его туловище соскользнуло с неровной поверхности. Руки Ника вытянулись и сомкнулись вокруг руки, которую семинол все еще держал в куртке. Он безжалостно повернул её. Что-то щелкнуло в запястье семинола. Он издал пронзительный крик боли. Ник распахнул куртку и вытащил пистолет из наплечной кобуры. Сделав это, он увидел звезду на рубашке мужчины. Слова ЗАМЕСТИТЕЛЬ ШЕРИФА были выбиты на ней.

«Хорошо», — с яростью подумал Ник. Идеальное завершение идеальной миссии. "Беги к машине!" — крикнул он через плечо. Одно из эмпирических правил АХ звучит: Никогда не связывайтесь с полицией, если вы не устроили непроницаемую маскировку, основанную на сотрудничестве с ними. Ник посмотрел на корчащегося на песке человека и пришел к выводу, что хуже быть не могло.

Девушка не ответила. Он повернулся и увидел, что его путь к отступлению заблокирован 350 фунтами надвигающейся плоти. Шериф Грейнджер! Ник отдернул правый кулак. Достаточно одного довольно сильного толчка в живот. Это перехватило бы его дыхание, но не ранило бы его, и дало бы Нику возможность добраться до машины.

К удивлению Ника, шериф резко остановился, пригнулся и раздвинул ноги с поразительной скоростью. Его правая рука вылетела вперед, и тело закачалось вместе с ней. Это было классическое сумо. Защита от удара снизу. Предплечья соприкоснулись на полпути между двумя телами. То, что выглядело как мягкое тело, оказалось твердым, как сталь. Сила удара шерифа отбросила руку Ника в сторону, открывая его защиту для эффектного короткого удара в подбородок. Шериф нанес удар с диким рыком — не от усилия, а от триумфа. В этом было что-то почти ритуальное, как рычание и топание ногой йокодзумы или великого чемпиона по борьбе сумо.

Хотя он был временно выведен из строя от неожиданности, Ник смог остановить удар. Но необходимая контратака убила бы шерифа. Так что Ник нырнул назад, пытаясь откатиться от удара. Жесткий кулак шерифа пролетел совсем немного, футов шесть, но изнаночная сторона его ладони с растопыренными пальцами с ужасной силой поднялась из-под подбородка Ника. Более слабый человек упал бы замертво со сломанной шеей. Ник все еще был в нескольких дюймах от песка. Когда он падал, шериф убрал правую руку и боком ударил Ника по голому горлу. Это был смертельный удар ладонью по кадыку, нанесенный сжатыми, как лезвие, пальцами.

Смертельный удар.

Ник выругал себя, когда почувствовал, как его голова взорвалась, и мерцающие огни пронеслись сквозь его сознание. .. и угаснуть.


## Глава 5


'Мы повеселимся . Я отрежу эту штуку от этого ублюдка!

На мгновение не осталось ничего, кроме кромешной тьмы и плачущего, протяжного человеческого голоса. Затем ощущение рук, грубо нащупывающих пах Ника, тянущих, завладело им. Он почувствовал холодный острый металлический край, и его глаза распахнулись.

Он смутно видел остролицего темнокожего мужчину, присевшего перед ним, держащего в руках длинный нож, сверкавший в лунном свете. Шериф стоял позади него и держал девушку. Ник заставил свое тело двигаться. Оно повиновалось, но медленно. Семинол парировал удар, с презрительной легкостью отбивая руку. Он рассмеялся, оторвав губы от своих волчьих зубов, как будто собирался укусить Ника за мужское достоинство.

'Хорошее тело!' Голос шерифа был похож на хлыст. — Прекрати, ты меня слышишь? У нас нет времени на развлечения. Вы привезете миссис домой на ее машине. Я заеду за тобой позже.

Голос заместителя Гудбоди звучал недоверчиво. — Разве ты не видел, что этот ублюдок сделал с ней?

Теперь перед Ником стоял шериф. — Похоже, она не возражала, — усмехнулся он. — А теперь дай мне этот нож. Гудбоди отдал его ему, и шериф сунул его в ножны, свисавшие с пояса.

Значит, они были там все это время! Девушка должна была привести его сюда специально?... Как еще они могли знать, где его ждать? Эта эксгибиционистская шлюха!

— Тебе лучше одеться, сынок, — мягко сказал шериф. Нику было трудно двигаться. Все казалось в два раза тяжелее обычного, требовало в четыре раза больше обычного усилия. Надев рубашку и штаны , шериф Грейнджер сказал: «Её папа платит мне немного больше моего жалования, чтобы я присматривал за ней. Он не очень хорошо передвигается в инвалидной коляске». Он со смешком покачал головой. - «Она дикая девушка, но мы знаем ее уловки. Например, делать это здесь, на пляже, а не в номере мотеля.

Глаза Ника излучали холодную ярость, но его конечности словно были отяжелены свинцом. Теперь шериф держал Ника под мышкой и вел его через пляж с мечтательной медлительностью. — Но ты всегда получаешь удовольствие первым, — прорычал Ник сквозь стиснутые зубы.

Шериф усмехнулся. "Не так ли?"

Впереди Ник увидел помощника Гудбоди, скользнувшего за руль белой спортивной машины. Он был рад видеть , что правое запястье Гудбоди свисает бесполезно и безвольно. Он все равно его сломал. Если бы ему пришлось сделать это еще раз, он бы схватил того за шею. Девушка села на другое место, и пара с ревом помчалась в сторону Сениор-Сити.

— А теперь вы пойдете со мной, мистер Репортер, — сказал шериф. Патрульная машина была припаркована вдоль шоссе и замаскирована ветками, но шериф провел Ника мимо нее к его собственной потрепанной красной спортивной машине. — Садись, — сказал он. Ник делал это с сокрушительной медлительностью. — На другую сторону, — приказал шериф. 'Я поведу.' Автомобиль под его весом практически провалился в трассу. Шериф с глубоким вздохом втиснулся за руль, его большие, похожие на окорок бедра торчали в обе стороны, прижимая Ника к двери.

— Мы могли бы сделать из этого хороший цирковой номер, — сонно сказал Ник. Что-то твердое ткнуло его в бок. Он сел, попытался избежать этого, устроиться поудобнее и заснуть. Но как бы он ни садился, эта штука продолжала его тыкать. Он посмотрел вниз и увидел, что из ножен торчала рукоятка ножа шерифа. В сонном мозгу Ника шевельнулась смутная мысль о действии, но тут же исчезла. Боже, если бы его увезли куда-нибудь, чтобы он мог поспать!

Его шея болела. Сначала он не мог вспомнить, почему. Затем он вспомнил твердую сторону руки шерифа, которая ударила его. Он нежно коснулся больного места. Его пальцы чувствовали кровь. Шериф нажал на стартер и перевел рычаг переключения передач на руле на третью передачу. Задние колеса забрызгали песком и гравием, когда машина сорвалась с насыпи и направилась к плотине.

Внезапный толчок что-то спровоцировал в голове Ника. Прохладный вечерний воздух, обдувавший ветровое стекло, обострил его понимание. Он посмотрел на руку шерифа на руле, на мгновение сбитый с толку тяжелым перстнем с печаткой на мизинце. Перстень с печаткой там обычно не носили . Теперь он увидел, что кольцо было повернуто так, что печать повернулась к краю пальца, к краю руки. Естественно! он вспомнил сонный, он сам пользовался таким кольцом бессчетное количество раз. В печать кольца надо было воткнуть маленькую, едва заметную иголку, он это знал. Миниатюрная игла для подкожных инъекций. Кто-то, кого ударили кольцом, получил инъекцию, которая действовала в течение нескольких секунд, погружая получателя в легкий транс.

Он нахмурился, пытаясь уловить смутную мысль, которая продолжала ускользать от него. Кольцо. Кровь на его шее. Инъекция. Сонный. Если бы только он мог собрать эти отдельные элементы воедино. Удостоверение личности. Это затронет его мысли. Это было легко , после многих лет тренировок. Николас Дж. Хантингтон Картер, машина агента N3 АХ. А этот парень? Шериф. Его за что-то арестовали. для чего? Должен бежать, но не использовать нож. Никогда не убивайте копа . Но, смутно подумал он, у копов таких колец нет. Части снаряжения, подобные этому кольцу, принадлежат шпионам, секретным агентам.

И вот лениво проплыла другая мысль. Сумо борьба. Этот шериф мог это сделать. Почему? Шериф из маленького городка во Флорида-Кис — это не имело смысла. Наконец Нику удалось произнести слова, произнести их вслух. — У тебя есть чуна?

Шериф повернулся к нему с диким, косым выражением удивления и гордости на лице. — Что ты знаешь об этом, мальчик?

— Я видел, как они борются в Кодокане , — пробормотал Ник. Что не так с лицом мужчины? Странный взгляд застыл на нем. У него был сердечный приступ или что-то в этом роде? Черты лица были искажены, странно выпячены с одной стороны, как будто у него разболелся зуб. Теперь они пересекали плотину. Теперь шериф оглянулся на дорогу. «Да, — коротко сказал он, — я немного поборолся и получил свою чуну » . В оккупационной армии. А теперь сиди тихо, мальчик, и ни о чем не беспокойся.

Что-то было не так с тем, что он только что сказал. Ник изо всех сил пытался это выяснить. Его мозг медленно ускользал. .. занавески закрывались... один за другим... Кодокан, токийский священный храм сумо... куда иностранцам вход воспрещен. † конечно , это было! Ни одному иностранцу не разрешалось носить белый конопляный пояс великого чемпиона! Ник глубоко вздохнул и призвал последний отчаянный резерв силы. Его правая рука вытянулась вперед, пальцы вцепились в потные складки под подбородком толстяка. Он сделал решительный рывок вперед. Лицо шерифа безобразно скривилось и отпустило руку Ника — мягкая, гибкая маска, сделанная экспертами и надетая на человека с плоскими монгольскими чертами лица и блестящей чешуей черных волос!

Он бросился на Ника, одной рукой держась за руль, а другой нащупывая нож. Левая рука Ника уже сжимала ручку. Машину бешено раскачивало из стороны в сторону, и шины завизжали, когда мужчина ударил по тормозам. Теперь нож был вынут из ножен. Это заняло целую вечность. Ограждение качнулось к ним в свете фар. Абразивный скрежет металла, когда они скользили мимо него, срикошетил, выстрелил через центральную линию в другую сторону...

Кулак с длинными стальными пальцами и вся сила Ника, стоящего за ним, метнулись сквозь огромный трясущийся живот в легкие. Изо рта мужчины вырвался пронзительный звук удивления и гнева. Другая его рука поднялась с руля и медленно и с трудом потянулась к Нику. Ужасное лицо с глазами, блестевшими пурпуром в свете приборной доски, медленно опускалось, а лиловые зубы щелкали, как собака, вблизи от рук Ника.

Ник открыл дверь. Он отстранился, почувствовал, как его плечо ударилось об асфальт. Он брыкался вслепую, чтобы освободить ноги из их бушующей тюрьмы. Он покатился по шоссе, и мир взорвался у него в голове. Красная машина проехала через ограждение впереди, развернувшись в гротескном полете. Он увидел, как толстая, летящая фигура шерифа, раскинув руки и ноги, выскочила из машины и нырнула в воду. Потом его скрыла из виду машина. Машина тут же затонула, оставив лишь мгновение белой пены на темной поверхности.

Ник заковылял обратно по дороге, опираясь левой рукой на ограждение, пока тащился вперед. Продолжай! — приказал он своему слабому мозгу. Всего сто метров. Не стой на месте! Тебя не должны найти на плотине! Он споткнулся и упал, а подняться не было ни сил, ни воли. Он лежал в темноте и думал: позже. Хорошо...

Раздался звук двигателя вдалеке и снова заглох , пот струился по его лицу. Он предвигался все быстрее и быстрее. Звук приблизился. Фары поймали его в темноте, пригвоздив своим светом, как насекомое к черному войлоку витрины. Ник продолжал бороться. Мысленным взором он увидел перекрашенный бампер и изуродованный кузов, лежавший по центральной линии.

Он был в конце плотины. Насыпь шоссе расширилась, спускаясь в густую рощу грубых сосен, которые смешивались с корнями деревьев у кромки воды. Он нырнул в их убежище, поскользнулся и заскользил по рыхлому гравию. Теперь машина была прямо за ним. Ник огляделся. Это был синий «олдсмобиль», а не белая спортивная машина. Когда машина промчалась мимо, он увидел любопытные лица пожилой пары, наблюдавшей за ним.

Но Ник не остановился. Он прокладывал себе путь сквозь сухие ломающиеся ветки, пока не смог сделать больше ни шагу. Затем он упал на землю и позволил тьме окутать его. †


Ник с трудом пришел в сознание от рева моторов. Его глаза открылись, затем снова закрылись, на мгновение ослепленные сиянием света. Он отшвырнул свое тело в сторону, нащупал пистолет, которого там не было, и нашел его застрявшим среди ветвей. Сквозь ширму кривых сосен он видел воду, воздух, плотину. И он услышал звуки двигателей — глубоководной рыбацкой лодки, появившейся невдалеке. Две четырехфутовые удочки спустили лески с кормы. Близко к берегу грохотала быстрая моторная лодка, а следом за ней воднолыжник выполнял плотный слалом по волнам кильватерного следа. Ник глубоко вздохнул и с трудом поднялся на ноги. Это был сверкающий, прекрасный день. Единственным диссонансом были скрытые сломанные столбы ограждения. Это доказывало, что события предыдущего вечера имели место и не были кошмаром. А если так, то как насчет ощущения, что остролицый семинол вернулся бы сюда и задал вопросы? Был ли это кошмар или реальность? Даже сейчас, когда он закрыл глаза от болезненных бликов солнечного света на воде, он увидел над собой желтоватые волчьи зубы, скалящиеся в темноте.

Ник провел руками по своему телу. Если не считать пульсирующей боли в шее и того, что выглядело как разорванная мышца в правом плече, он был цел. Он сомневался, что это было бы так, если бы заместитель Гудбоди действительно вернулся. И все же, по мере того как он полз обратно по гравийному склону, это впечатление усиливалось. На трассе его ждало неприятное потрясение. Патрульная машина исчезла. Кто-то вернулся и подобрал её. И если кто-то вернулся, они, должно быть, обыскали подлесок в этом районе, зная, что Ник все еще где-то рядом. И если бы этот человек нашел его, разве он не стал бы его допрашивать? А если бы его допросили, стал бы он говорить? А если бы он говорил, сколько бы он рассказал?

Вопросы преследовали Ника на каждом этапе долгого и мучительного путешествия обратно по Зарубежному шоссе. Не было никакого смысла возвращаться в Биг Пайн. После событий прошлой ночи он ничего не мог там делать, возможно, его прикрытие провалилось. Теперь ему нужно было вернуться в Майами и связаться с Хоуком.

Ник остановил молоковоз на виадуке Факел, направлявшемся в Ки-Уэст. Выдавая себя за застрявшего автомобилиста, он убедил водителя подвезти его до Маленького Факела. Там он сел на автобус до Майами. Трехчасовое путешествие дало Нику возможность упорядочить свои мысли и оформить их в кратчайшей, лаконичной форме для передачи в штаб АХ в Вашингтоне.

Он вышел из автобуса прямо перед Корал Гейблс и взял такси до Южного Майами. Там он несколько минут бесцельно бродил по окаймленному пальмами кампусу Университета Майами. Затем, убедившись, что за ним не следили, он сел на автобус до Коконат-Гроув.

Меры предосторожности были пустой тратой времени.

Квартиру Бенсона уже посетили. Ник посмотрел на развалины. Дверца шкафа висела на петлях, содержимое было разбросано тут и там. Ящики письменного стола выглядели так, словно по ним пронесся ураган. Чемоданы Бенсона были разорваны; даже матрац был разрезан. Каждый артефакт, связанный с личностью и профессией «Чарльза Макли», был тщательно изучен, и беглый взгляд на некоторые из найденных бумаг подтвердил, что «Макли», в свою очередь, привел бы к Бенсону.

А как же Ник Картер?

Он быстро запер за собой дверь и подошел к встроенному кондиционеру. Несколько быстрых движений отверткой, и решетка отсоединилась. Внутри аппарата лежала намеренно нанесенная пыль, не тронутая отпечатками пальцев, и там стоял Оскар Джонсон, единственное связующее звено в квартире между Агентом N3 и АХ.

Ник вздохнул с облегчением. Он, подумал — инъекция из кольца шерифа, должно быть, содержала препарат, похожий на скополамин. Но интенсивная психологическая подготовка, которую Ник получил от психиатров AX, принесла плоды. Он не поддался...

Включив коротковолновый передатчик, Ник снова посмотрел на комнату . Что-то беспокоило его. Слабый сладкий запах смешивался с почти невероятной затхлостью. Он был очень мягким, едва заметным. Но Ник слишком много раз в своей карьере нюхал его, чтобы сразу не распознать. Кровь! И с этим осознанием беспорядочный узор внезапно обрел четкую форму. Он понял, что эту комнату не просто обыскали. Был ожесточенный бой.

А потом у него не было времени ни о чем думать. Замигал стартовый сигнал. Хоук ждал его доклада.

Нику потребовалось около шести минут, чтобы подробно описать ситуацию. В конце он сказал: «Я собираюсь избавиться от Макли. Его квартиру обыскали и его тут нет...

Ряд бессмысленных вибраций пронесся по радиоволнам Вашингтона, выходя из сложного речевого преобразователя в приемнике как голос Хоука. «Поправка, — сказал глава АХ сухо. - «Он мертв».

Ник нахмурился. Он потребовал дополнительных объяснений.

Это случилось сегодня рано утром », — сказал Хоук. Бенсон, по-видимому, надеялся вернуть благосклонность своего начальства из ЦРУ, установив самодельное электронное устройство оповещения, которое сработает, если кто-нибудь заглянет в его старую квартиру. Совершенно без разрешения, конечно. Так или иначе, Бенсон дежурил в комнате связи в Майами, когда она взорвалась. Он пошел прямо в квартиру. Они пошли за ним, но было слишком поздно. Он был ранен в голову. Он, должно быть, сопротивлялся, но был побежден. Нападавший — или нападавшие — ушли до того, как прибыли другие офицеры.

Ник почувствовал вспышку жалости к Бенсону , но отмахнулся. Жалость была бесполезна для вас в этой компании. Тем не менее скорость и тщательность, с которой коллеги убрали труп Бенсона, сама по себе была унизительной эпитафией на его несчастной карьере. Это было похоже на опровержение от ЦРУ что когда-то существовал человек по имени Ральф Бенсон.

Как обычно, Хоук угадал его мысли. «У нас нет времени на сожаления, N3». Голос звучал настойчиво. «Сбросьте камуфляж и немедленно покиньте квартиру. Это дело стало еще более критическим после нашего последнего разговора. В Surfside есть частный дом отдыха The Sea View. Он был тщательно проверен. Вы идете туда и ждете, пока кто-нибудь свяжется с вами. Вы не двигаетесь раньше этого. Это чрезвычайно важно. Ты меня понимаешь?'

Ник сказал, что понял его, и молча прервал связь. Не было времени говорить больше. У двери послышался тихий шорох чего-то — вероятно, целлулоида — проскользнувшего мимо защёлки замка.


## Глава 6


Дверь с тихим скрипом распахнулась. Туфли на мягком каблуке медленно и беззвучно вошли в комнату. Ник дал им половину времени, необходимого для того, чтобы добраться до другой стороны двери, затем выпустил длинную гибкую ногу и длинную мускулистую руку. Жилистая фигура зевнула от удивления и ужаса. Его ноги подкосились, а пистолет бесполезно направился к потолку, прежде чем с грохотом упал на пол.

Трудно было сказать, кто больше удивился — Ник или незваный гость.

Холодные глаза капитана Клегга вылезли из орбит, словно он видел призраков. 'Ты!' он прохрипел . 'Что здесь происходит? Я хотел . .. '

— Просто застрелить меня? Губы Ника улыбались, но в глубине его холодных серых глаз виделась акула. Другой мужчина вздрогнул, когда увидел это. Его руки полезли в карман. Ник сказал: «Я надеялся, что ты это сделаешь». Его стальные пальцы сомкнулись на запястье Клегга. Большой и указательный пальцы были прижаты. Запястье сломалось, как куриная кость. Мужчина взревел и прижал бесполезную руку к груди.

Ник полез в карман Клегга. Это был один из тех сверхглубоких карманов, которые предпочитают рыболовы для длинного лезвия в нем.

Клегг был последней фигурой, которую Ник ожидал увидеть вошедшей в дверь. Даже после того, как он увидел, как он бежит к шерифу Грейнджеру, его инстинкты подсказывали Нику, что чартерный капитан просто выполнял приказы шерифа и сообщал обо всех, кто задавал вопросы об автокатастрофе. Теперь он не был так уверен. Может, той аварии и не было. Возможно, Ингра Бранд не была в ней замешана. В конце концов, у него было только слово Клегга . Может быть, Клегг все солгал.

Вот где должен быть нож.

«Ну вот, опять», — сказал Ник, проверяя его остроту. По сути, это была рутинная работа для такого тонкого стилета, как Хьюго, но Хьюго был в Вашингтоне с остальными орудиями N3. Так что тупому рыбацкому ножу пришлось задавать вопросы. Это должно было быть кроваво, но у Ника не было выбора. На этот раз ему пришлось пойти на крайние меры.

Он перевернул Клегга на живот и разрезал рубашку сзади, не особо заботясь о мурашках под ней. Клегг бессвязно захрипел. Ник почувствовал, что это не комедия. Мужчина был в полной панике. У него был чрезвычайно низкий болевой порог. Ник был уверен, что услышит правду — и скоро.

Нож вонзился в скорченное плечо Клегга, когда Ник спросил: «Ты выдумал историю об автокатастрофе?»

«Нет, клянусь, все произошло так, как я сказал», — выдохнул Клегг, корчась под ножом. «Я видел, как девушка сбила его и уехала. Грейнджер никогда не говорил, чтобы я не рассказывал, как это произошло, просто чтобы он знал, если кто-нибудь спросит. Я сделал это. Он сказал, что я получу сто долларов, если скажу ему».

Нож снова воткнулся, чуть глубже. Клегг закричал. — Клянусь, — выдохнул он. — Убери этот нож. Я расскажу тебе все. Я хочу выбраться, но Грейнджер меня не отпускает. Каждый раз я должен делать для него что-нибудь другое. Я боюсь этой гадости. Он сказал, что убьет меня, если я не буду сотрудничать. Лезвие вонзилось, изогнулось, вырвалось и копьем пронзило задницу. Сквозь бессвязные крики Клегга Ник сказал: — Надеюсь, это правда, или я убью тебя, только немного медленнее. А теперь расскажи мне все, что ты знаешь о шерифе Грейнджере.

— Он не настоящий шериф, — выдохнул Клегг, по его шее стекал пот. — Скорее частный полицейский. Атчинсон нанял его для Senior City. Он работает там около шести месяцев.

— Атчинсон? — удивленно спросил Ник .

«Да, он главный в Большой Сосне», простонал Клегг.

— А как насчет заместителя Грейнджера, Гудбоди?

— Он ждет внизу, — выдохнул Клегг, и в его голосе внезапно прозвучала надежда. — Да, лучше отпусти меня, а то он придет сюда!

Нож описал медленное зигзагообразное движение чуть ниже левой лопатки. Кровь забурлила. Времени на тонкости не было. Ник подождал, пока утихнут крики Клегга, и спросил, чем он занимается в Майами.

«Он заставил меня пойти с ним. Чтобы обыскать твою квартиру.

На этот раз нож вонзился еще глубже. — Ты убил человека, который, как ты думал, был мной, не так ли?

Клегг покачал головой. — Не я, клянусь! Он это сделал.'

— Почему он снова послал тебя сюда?

«Для проверки — обыскать труп».

Ник замер. Встроенная система оповещения зажужжала.

Поздно. Со стороны двери раздался резкий щелчок. Лицо Клегга разлетелось вдребезги, как надтреснутый помидор. Ник повернулся вправо с ножом в руке и встал на одно колено. Через полуоткрытую дверь он увидел заместителя Гудбоди. В неповрежденной руке у него был пистолет. Оружие заканчивалось толстым черным цилиндром. Семинол усмехнулся желтыми зубами, когда глушитель качнулся в сторону Ника. Пистолет снова щелкнул. Горячее пламя обожгло плечо Ника. Он бросил рыбацкий нож — скорее для отвлечения, чем для убийства.

Отвлечение длилось достаточно долго, чтобы Ник добрался до Гудбоди в три длинных, подпрыгивающих шага. Его колено поднялось и ударило о плоский жилистый живот. Он опустил руку в ударе карате, который раздробил мужчине запястье. Пистолет с лязгом упал на землю. Но Гудбоди удалось ударить Ника по горлу затекшими пальцами другой руки — руки, которая была сломана. Ник поперхнулся и увидел красные огни перед глазами. Он осознавал , что его отбросило в сторону и он сильно ударился о кафельный пол коридора.

Он позволил себе полностью обмякнуть на обманчивый момент. Затем он вдруг поднял колени и вскочил на ноги и почувствовал, как гнев взорвался внутри него. Гудбоди тоже встал. Лезвие сверкнуло в его руке. Ник схватил вытянутую руку, яростно лягнул правой ногой и скрутил руку помощника шерифа, пока локоть не указывал под ужасно неестественным углом к лицу, так что острие лезвия упиралось в горло Гудбоди. 'И говори!' Слова прозвучали, как выстрелы. Гудбоди ухмыльнулся Нику, но в его глазах был болезненный блеск. Он резко дернул головой вправо и пронзил себя собственным ножом. Это было сделано ловко. Артерия была проколота. Кровь хлынула из-под лезвия, когда мужчина прижался к лезвию, убивавшему его, проталкивая его все глубже и глубже в горло. Желтые волчьи зубы сжались в последний раз. Гудбоди болезненно втянул в себя последний вздох. Потом он опустился на колени и упал.

Ник втащил его в квартиру за ноги и уложил рядом с Клеггом. Он запер дверь и обыскал оба тела. Ни у кого из них ничего не было с собой. Они были даже без масок. У них было свое лицо. Но когда Ник посмотрел на Гудбоди, он подумал, действительно ли он имел черты индейца-семинола. С таким же успехом он мог быть китайцем! И почему Гудбоди не убил его там, в пещере? У него были все возможности. И еще: что Клегг должен был искать на трупе Бенсона? Держись, подумал Ник, его тело! Потому что, конечно, они думали, что это его тело.

Внезапно, в страхе, Ник снял с себя одежду. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы найти крошечное отверстие от иглы...


Ропот голосов стал громче. Чья-то рука схватила его за руку, нащупала пульс. Ник открыл глаза в ослепительно белый мир. Некоторые белые пятна оторвались от остальных и наклонились к нему. Женский голос рядом с его лицом сказал: «Он очнулся, доктор».

— Спасибо, сестра Лайонс, — ответил мужской голос. — Как я уже сказал, мистер Берд, структурных повреждений нет. Этот тип хирургии становится все более и более распространенным. Вскрытие больного, выкачивание всей его крови из организма, пропускание ее через фильтр и закачивание обратно в него. Примечателен, конечно, сам фильтр. Он пропускает кровь, но захватывает больные клетки».

— А, думаю, очень эффектно, — прокашлял сухой голос, который Ник знал так же хорошо, как и свой собственный. Он повернул голову чуть вправо — и увидел, что Хоук очень беспокойно сидит рядом с кроватью, держа в руках букет цветов. Даже в своем ослабленном состоянии Ник не мог не улыбнуться этому нелепому зрелищу. Глава АХ наградил его самой холодной улыбкой. «Кто-нибудь, пожалуйста, возьмите это у меня», — сказал он, с отвращением глядя на цветы.

— Да, медсестра позаботится об этом, — успокоил доктор. Он щелкнул пальцами. «Сестра Лайонс, проследите, чтобы мистера Берда и пациента не беспокоили в течение следующих нескольких минут. Уверен, им есть о чем поговорить.

Когда анестезия начала отходить, память вернулось к Нику — как он нашел укол на руке, контакт с АХ и как он получил указание немедленно явиться в дом престарелых Серфсайд, который по сути является сверхсекретным медицинским центром ЦРУ. Остальное, однако, было неопределенным. Он помнил обширные испытания, прибытие Хоука, разговоры о переливании крови, операции.

"Как долго я был здесь?" он спросил.

— Три дня, — ответил Хоук.

Ник удивленно поднял брови. Он попытался сесть. Хоук сказал: «Сохраняйте спокойствие. Ты не можешь уйти до завтра. И даже после этого ты должен отдохнуть еще два дня, а потом еще несколько тестов, чтобы увидеть, все ли из тебя отфильтровали».

Ник с некоторым интересом спросил , что именно они из него отфильтровали. «Наши люди называют это XL Liquid, — ответил Хоук слегка педантичным тоном, который он всегда использовал, говоря о новейшем оружии шпионов. — Вещество, похожее на полоний-210. При попадании в кровоток оно действует как щит, от которого отскакивают альфа-частицы, указывая местонахождение жертвы подобно радару. Но вместо экрана используется приемное устройство, очень похожее на счетчик Гейгера. При приближении к жертве сигналы усиливаются; с каждым километром расстояния между жертвой и реципиентом они становятся слабее. С помощью пеленгатора можно точно определить местонахождение жертвы. Он эффективен в радиусе сорока километров, хотя сейчас экспериментируют с жидкостью, эффективной в радиусе трехсот километров.

Ник тихо присвистнул. "Ходячая мишень!" он сказал. «Неудивительно, что они не убили меня». Хоук начал ерзать на своем месте. Ник знал, что его беспокоило. «Давай, мне все равно, — усмехнулся он, — и я уверен, что медсестре все равно». Хоук с благодарностью вытащил из жилетного кармана сигару и откусил верхушку. «Мы знали, что у русских есть своя версия этой жидкости, — сказал он, зажигая спичку о подошву своего ботинка...

Он сделал паузу. "Я не хочу говорить вам слишком много здесь," продолжил он. 'ЦРУ утверждает, что здесь совершенно безопасно, но поскольку у нас не было возможности проверить это самим, я найду другой способ связаться с вами через несколько дней.

Оба мужчины на мгновение замолчали — один был занят , попыхивая сигарой, другой вспоминал, как в прошлые разы его использовали против Иуды, главного преступника "Когтя", - Особого отдела Красного Китая для сеяния ненависти, убийств и зародышей войны. — Между прочим, — сказал Хоук, выпуская облако иссиня-черного дыма, от которого Ник чуть не задохнулся, — мы почти уверены, что этот Клегг был настоящим. Нам удалось проследить его биографию вплоть до его рождения. Он был просто жадным и хитрым человеком, который слишком ввязался в это дело».

— А Гудбоди?

«Кажется, он и шериф Грейнджер родились в прошлом году», — сказал Хоук. Он обыскал свои карманы. «У меня здесь есть фотография, которая многое объясняет».

«Но чего я не понимаю, так это почему Гудбоди и Клегг пошли в квартиру Бенсона во второй раз».

— Это нас тоже беспокоило, — сказал Хоук, — пока мы не нашли XL приемник в машине Гудбоди. Нам удалось резюмировать их передвижения следующим образом: они поехали в Майами, чтобы обыскать квартиру Бенсона, были пойманы им с поличным и убили его, а затем скрылись. приемник бурно отреагировал, и в этот момент они начали подозревать, что человек, которого они убили, не был вами. Затем они вернулись в Майами, чтобы проверить тело. Остальное вы знаете.

Ник посмотрел на глянцевую фотографию, которую дал ему Хоук. Это был вид с воздуха на растянувшуюся серию островков. «Похоже на Флорида-Кис», — сказал он.

«Да, если быть точным, район Большая Сосна», — сказал Хоук. Он протянул Нику лист кальки, на которой чернилами был нарисован контур каждого острова. «Это рисунок настоящих островов, сделанный по фотографии, сделанной при тех же погодных условиях на той же высоте. Самый дальний остров — Пелигро. Волнистый край в верхней части листа — это мыс Сейбл в Эверглейдс, в 25 милях к северу».

— Острова? — спросил Ник, нахмурившись. — Так откуда это фото? Он положил на нее кальку и увидел, что чернила следуют каждой метке на фотографии.

— Поверни, — сказал Хоук.

Ник сделал это. На обороте были слова, и он прочитал:


СПУТНИКОВАЯ АЭРОФОТОГРАФИЯ, СДЕЛАННАЯ НАД ОЗЕРОМ КОКОНОР В ПРОВИНЦИИ ЧИНГАЙ, ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КИТАЙ, С ИСКУССТВЕННЫМИ ОСТРОВАМИ, СОЗДАННЫМИ МЕЖДУ 3/11 А ТАКЖЕ 12/6.


Ник резко поднял взгляд. — Да, именно так, — сказал Хоук, предостерегающе приложив палец к губам. «За этим стоит нечто большее. Но это может подождать.

Дверь открылась. Ник шевельнул головой, пытаясь разглядеть, кто вошел, но обзор ему загораживал экран. Голос медсестры сказал: «Боюсь, вам пора идти, мистер Берд».

Хоук встал и сказал: «Хорошо отдохни. Сейчас я иду домой, но скоро вернусь к тебе. За последние несколько дней я получил несколько интересных рыночных советов », — добавил он, запихивая фотографии в карман и направляясь к двери.

Изо рта медсестры вырвался вздох. " Мистер Берд!" Ник услышал ее резкий и укоризненный голос. «Эта вонючая, сигара! Как ты смеешь тут курить? Это чудо, что пациент еще жив! Я даже ни на минуту не могу выйти!

Широкая улыбка скользнула по лицу Ника. Все в штабе АХ так же возмущались по поводу дешевых вонючих сигар, которые курил старый джентльмен, но никто никогда не осмеливался так резко возражать. Ник услышал резкий ответ Хоука: «Ну же, ну, сестра Лайонс, нет нужды преувеличивать ваше профессиональное рвение».

Дверь закрылась. — Вы можете лечь на бок , — сказал деловитый голос медсестры. «Лицом к стене. Пришло время для твоего массажа. Ник попытался мельком увидеть ее лицо, но она стояла к нему спиной, когда подошла к раковине и открыла кран с горячей водой. Он поднял плечи. Судя по голосу, высохшая старая дева. Он осторожно повернулся на бок, и тупая боль в ране на плече вернулась.

Теперь она стояла рядом с его кроватью. Одеяло было откинуто, штаны его пижамы сползли. Ничего не говоря о его шрамах, начала она, работая руками сильными, точными и опытными движениями. Через несколько мгновений она сильно хлопнула его по ягодицам. — Ладно, на спину! — приказала она.

Когда он обернулся, чувствуя себя немного неловко из-за своей наготы, его ударили по лицу чем-то горячим и мокрым. Он подумал. - "О Боже"... Теперь теплое полотенце. Это было абсолютно необходимо? Но он лег со вздохом, потому что его тело теперь купалось в восхитительном чувстве. Движения медсестры вдруг потеряли свой профессиональный авторитет. Ее руки были мягкими, медлительными, двигались в нежном ритме. Это было пронзительное, чудесное ощущение, и Ник поддался ему. И вдруг он почувствовал, как руки скользнули к его средней части, а то, что они там делали сейчас, было не работой медсестры!

Растерянная ухмылка скользнула по его лицу. "Ну, сестра Лайонс!" он усмехнулся.


## Глава 7


Женщина, которую Ник увидел, когда стянул с лица горячее полотенце, не была высохшей старой девой. Она также не была медсестрой по имени сестра Лайонс, хотя и носила форму медсестры. Глядя на нее с недоверчивым изумлением, Ник увидел то, что впервые увидел теплым сентябрьским днем в секции 33 стадиона «Янки», а затем на борту кругосветного самолета, направлявшегося из Бомбея в Нью-Дели: мягкую кожу медного цвета, высокие скулы, щедрый рот, тщательно накрашенный губной помадой, чтобы подчеркнуть его природную красоту, глаза почти миндалевидной формы, сочные темные волосы, выбившиеся мелкими локонами из-под нелепой шапочки медсестры, слегка изогнутые бедра, тонкая талия и, под крахмальная белизна ее мундира, высокая упругая грудь, вызывавшая в воображении всевозможные восхитительные мысли и воспоминания.

Сестра Лайонс, она же Джулия Барон из Нью-Йорка, Лондона и Пекина, наклонилась вперед и нежно поцеловала его. Сердце Ника забилось, когда он вдохнул духи , которые прозвал «Женщиной-Драконом». Его Джули. Видел он ее так редко; и так сильно любил. «Джули, дорогая, дорогая, — прошептал он, — позволь мне еще раз взглянуть на тебя». Она улыбнулась и показала слегка кривые зубы, которые, по его мнению, украшали ее лицо . «Ты все еще выглядишь красиво, — усмехнулся он, — но это не мое представление о медсестре».

Мечтательные кошачьи глаза Джули весело сверкнули. — Что ж, тогда мы застряли. Потому что ты тоже не кажешься мне очень больным. Здравствуй, мускул. Привет, шрам. Всем привет . .. — Она села на кровать и кончиками пальцев погладила его крепкие мускулы. "Красивое чудовище, чем ты занимался?"

— В этом нет никаких сомнений, — усмехнулся Ник. «Ваши выступления становятся все более зрелищными. Но думала ли ты о том, что сделать на бис?

— Осторожно, — сказала она и встала, подошла к двери, заперла ее и выключила потолочный свет. Возвращаясь к кровати, она быстро расстегнула униформу медсестры. Она соскользнула с ее бедер на пол. Она вышла из нее и, если не считать пояса и нейлоновых чулок, была великолепно и бесстыдно обнажена. «Главная медсестра сказала, что мы должны быть готовы к чрезвычайным ситуациям», — сказала она с улыбкой.

— Думаю, мне нравится такая больница, — пробормотал Ник, обнимая ее. Ее рот поддался под его поцелуй, открылся. Их языки встретились. Его рука нашла одну из ее прекрасных грудей, почувствовала, как она поднимается и опускается под его пальцами. Он взял мягкий, набухший холмик в руку, затем нежно сжал.

— О, как мило, дорогой Ник, — пробормотала она, и ее губы скользнули по его лицу в быстрых легких поцелуях, касаясь его рта, его век, его мускулистой шеи. "Это было так давно."

— Мне придется спросить, что ты здесь делаешь, — прошептал Ник, — но я почти боюсь это услышать.

«Я твой телохранитель, дорогой, — выдохнула она ему в ухо, — я не могу никого подпускать к тебе, пока ты здесь».

«Тогда вот как об этом позаботиться», — усмехнулся Ник. А потом уже не было ни времени, ни желания говорить. Он поднял ее на кровать, прижался к ней своим длинным телом и скользнул в нее. Она приветствовала его с распростертыми объятиями, притянула к себе. С нею не было борьбы — просто два прекрасных тела, прижавшись друг к другу и ритмично покачиваясь, сливаясь воедино, концентрируясь на совершенном чувстве другого, пылая пламенем взаимной страсти в едином ревущем огне.

Они шептали ласковые имена, которые ссылались на воспоминания о прошлых встречах. Шепот стих в тишине, а затем начал слишком громко стонать, когда она почувствовала его тело и его напряженные движения. Она ответила своими твердыми, гибкими бедрами, пока ее розовые соски и дрожащий холмик ее живота не превратились в постоянное движение под ним. А потом черная ночь взорвалась красным, расколовшись под ними, и мир рухнул у них под ногами. По крайней мере , так им казалось .

И Ник сказал: «Джули, твоя Я люблю .

И, как всегда, он имел это в виду.


Если не считать пары, лежащей на большом банном полотенце, на пляже никого не было. Маленькие волны лениво вились в зеркальных водах залива Бискейн, разбиваясь о слой розовых раковин, лежавший у их ног. Рядом валялись водолазные маски и ласты. Загорелая, перепачканная песком пара лежала в объятиях друг друга, шепча и смеясь. Два бокала для мартини и термос были в пределах досягаемости.

Последние два дня они купались, смеялись и занимались любовью, и лишь несколько раз видели людей рядом с собой. Красочный горизонт Майами-Бич был на горизонте, но Ки-Бискейн, хотя и соединенный с материком плотиной, мог находиться на другой планете. Мужчина поднял свой стакан, улыбнулся девушке и сказал: «Медовый месяц, дорогая». Он осушил стакан, взял термос, поднес его к уху и встряхнул. «О, о, — сказал он, — похоже, медовый месяц закончился. Но все же папа поступил умно, послав его.

Тем утром термос прибыл экспресс-почтой, адресованной «мистеру и миссис Финч, Ки-Колони-Хаус, Ки-Бискейн » , и человек за прилавком, как и было приказано, поспешил к молодой паре, получил чаевые и услышал крик миссис Финч: «О, как мило! Это один из тех самоохлаждающихся термосов! А мистер Финч сказал: «Как раз то, что нужно для пикника. Я прикажу в баре смешать кучу мартини с водкой.

Теперь молодожены лежали на берегу, усердно глядя на термос. 'А не ___ ли нам?' — пробормотал мистер Финч, и его невеста кивнула. Он вытащил металлическую пластину с накаткой из крышки и вставил ее в небольшой охлаждающий блок внизу. Затем, сидя близко друг к другу, глядя каждый в разные стороны, они слушали медленное жужжание в термосе, которое теперь усилилось. Тонкий металлический голос начал говорить. Хотя далекий и совершенно невыразительный, голос был безошибочно узнаваем. Это был не джин в бутылке, а Хоук, говорящий с «мистером и миссис Финч», также известными как Ник Картер и Джули Бэрон.


— Слушайте внимательно, — сказал голос. «После этого сообщение самоуничтожится. Я дам информацию только один раз. Поняли? Когда Хоук начал обратный отсчет с десяти, Ник посмотрел на Джули и показал ей взглядом, что пляж с ее стороны пуст.

'... теперь, номер один: Спутниковая воздушная разведка Изображение искусственных островов на озере Коко Нор в провинции Чингай. Я не буду останавливаться на этом, потому что уверен, что Джули это уже знает. Достаточно сказать, что именно ее группа из OCI сообщила о существовании школы подготовки красных китайцев, которая предоставила десятки англоязычных агентов, способных выдавать себя за американских граждан. Кроме того, ее группа сообщила о существовании точной копии американского города где-то в Чингае. Это привело к тому, что воздушная разведка сфотографировала провинцию, обнаружив в процессе множество искусственных островов, к сожалению, мы не можем подобраться ближе, чем фотография, которую я вам показал. После этого увеличения становятся непригодными для использования из-за атмосферных условий. Но я съем свою шляпу, если этот фальшивый город не находится на одном из тех искусственных островов».

"Ни хрена себе" — восхищенно прошептал Ник. Он был готов лично съесть несколько шляп, если бы этот город не был Большой Сосной! Номер два: Ингра Брэнд. Когда мы проверили ее, мы наткнулись на настолько секретный проект НАСА, что даже AX не был проинформирован о его существовании». Ник улыбнулся слегка сердитому тону металлического голоса Хоука. «Помимо непосредственно вовлеченных ученых, об этом знают только президент и Объединенный комитет начальников штабов. Он находится на мысе Соболь в Эверглейдс. Именно здесь производится самая мощная и самая компактная ядерная ракета всех времен. Я мог бы добавить, что она настолько сильна, что тот, кто держит его в руках, может навязывать свои условия остальному миру, а это также означает СССР. Голос продолжил.

'Проект известен по кодовым инициалам ПХО, сокращение от Pay-hay-okee, название, которое семинолы дали Эверглейдс.

Темные брови Ника удивленно поднялись. Так это была информация, которую пытался передать Очоа.

Хоук сказал: «Я собираюсь сразу же поговорить о роли Ингры Брэнд в проекте PHO, но сначала я хочу прояснить несколько других вещей. Мы провели тщательное расследование в отношении ее отца, А. К. Атчинсона, компании «Аквасити» и доктора Карла Орфа. Вот, вкратце, соответствующие факты. Начну с Орфа. Ему пятьдесят четыре года, родился в Праге, судетский немец, в конце войны покинул Европу, сначала практиковался в Доминиканской республике, затем на Кубе. Мне сказали, что он очень опытный хирург. Покинул Кубу вскоре после прихода к власти Кастро, практиковался в Майами. Натурализован как американец три года назад. Сейчас он более или менее отошел от своей практики. Живет в Сениор-Сити, большую часть времени проводит на рыбалке, но иногда неофициально лечит нескольких пациентов. Один из них — профессор Гюнтер Бранд, у которого около года назад случился сердечный приступ.

Ник закурил сигарету и посмотрел на пляж. Он был по-прежнему безлюден. Он посмотрел на Джули. Она подмигнула: «Хорошо». Они улыбнулись, наклонились и поцеловались — все еще счастливые молодожены, на случай, если на них наведут сильные бинокли.

Скрипучий голос Хоука продолжал. - «Относящиеся к делу факты, касающиеся профессора Брэнда, хорошо известны благодаря той роли, которую он сыграл в разработке атомной подводной лодки. Но несмотря на все похвалы и известность, которые он получил в результате, обычно забывают, что он был главным ученым Гитлера в области подводных идей, изобретателем многого, в том числе двухместной подводной лодки и плана вторжения в Англию через Канал., который так и не прошел дальше проекта. Даже Гитлер, казалось, находил это слишком надуманным. После войны Бранд был оправдан в Нюрнберге и устремился в эту страну, где его прошлое замяли. Откровенно говоря, нам были нужны его немалые таланты. Он был представлен публике как «хороший антифашистский немец». Мы не знаем, каковы его настоящие взгляды. Он не очень разговорчив. Но бесчисленные проверки безопасности, проводившиеся в отношении него на протяжении многих лет, выявили в корне аполитичную фигуру, которая заинтересована только в поиске финансирования для подводных научных проектов». Голос Хоука умолк, а затем продолжил: «Это главная причина, по которой он выбрал Сениор-Сити, чтобы жить в нем после выхода на пенсию. Очевидно, А. К. Атчинсон время от времени просил у него совета и помощи в строительстве Аквасити. За свои услуги он получает скромный гонорар от Общества Атчинсона и живет в Сениор-Сити бесплатно».

— Что касается самого А. К. Атчинсона, — продолжал металлический голос, — нам не удалось найти ничего, что еще не было бы хорошо известно. Техасский нефтяной миллионер, добившийся собственного большого успеха, лет шестидесяти . Одинокий, довольно одинокий человек, ненавидящий публичность. Одинок всю жизнь, но с, ну, можно сказать, непреодолимым интересом к слабому полу. Обычно имеет под рукой какой-то гарем из старлеток, манекенщиц и девушек из шоу-бизнеса. Построил свою виллу на Пелигро-Ки в первую очередь для того, чтобы он мог жить как сатир без вмешательства возмущенных моралистов. Не активен политически. Официальное объяснение его решения построить Аквасити заключалось в том, что его морские нефтяные скважины вызвали у него интерес к возможности создания целых сообществ под водой. Но наше собственное исследование выявило несколько иной мотив».

Ник навострил уши. Он наклонился ближе к говорящему термосу и выдохнул дым.

— Нынешняя любовница Атчинсона, — прохрипел металлический голос, — или, по крайней мере, его нынешняя фаворитка — Кара Кейн, бывшая танцовщица водного балета в Майами, чья карьера пошла на спад. Старый козел на самом деле строит для нее Аквасити. Она станет там звездой подводного театра, будет тренировать собственный плавательный кордебалет и будет хозяйкой подводного отеля и ресторана, а др айв-центр будет продавать ее собственный ассортимент продукции.

— Что касается Аквасити, — продолжил голос. «Наше расследование не выявило ничего даже отдаленно подозрительного. Aquaco — это компания Атчинсона — получила предварительное разрешение от Комитета по ключевому развитию на строительство сооружений в водах вокруг Пелигро стоимостью 35 миллионов долларов. Aquaco будет дано три года на завершение разработки к удовлетворению комитета, после чего компания получит лицензию на 30 лет. Материалы предоставляет ряд ведущих американских производителей – алюминий, стекло, специальные трубы. Судя по всему, Aquacity будет служить своего рода витриной для их подводной продукции. Конечно, в прессе были жалобы на чрезмерные меры безопасности, окружающие чисто коммерческий проект, но Атчинсон всегда работает именно так. Он как-то сказал, что не хочет, чтобы какие-то репортеры копошились вокруг, что публика не увидит, что он построил, пока это не будет закончено».

Ник выглядел задумчивым. Сверхсекретный проект «Кейп-Сейбл» располагался на другой стороне Флоридского залива, всего в 40 милях от столь же секретного проекта «Аквасити»! Если когда-нибудь возникнет необходимость в расследовании двух секретных проектов, мрачно подумал он. — А теперь важные факты об Ингре Бранд, — прохрипел металлический голос Хоука. — Ей двадцать шесть лет, она родилась в Германии. Ее мать погибла во время бомбардировки Гамбурга в 1943 году. Она приехала в эту страну со своим отцом после войны и была автоматически натурализована, что позволило ей жить с ним на различных правительственных базах, где он находился. Она особенно блестящий ученый, пользующийся большим уважением в своей области, занимающейся проектированием электронных схем. Я слышал, что она практически в одиночку разработала числовую и аналоговую схемы для головного мозга ракеты PHO на мысе Соболь. Она также изобрела металлический сплав, используемый для этих схем. В ее честь он назван Брандиниум — сплав гафния и тантала, выдерживающий температуру в четыре тысячи градусов.

Ник тихо присвистнул, пытаясь установить связь между блестящим ученым, которого описал Хоук, и красивой, суперсексуальной блондинкой, с которой он извивался на пляже той ночью. Он потерпел неудачу.

— Меня все это, конечно, не удовлетворяет, — продолжал голос Ястреба, — и вас, я думаю, тоже. Мы собираемся поближе познакомиться с ней. Начальник службы безопасности Кейп-Сейбл, похоже, не хотел ничего говорить, кроме того, что в данный момент она находится на длительном отдыхе. Я думаю, он не любит, когда ему мешают другие государственные учреждения

Так что мы должны обойти его. Мы уже договорились о том, чтобы Джули отправилась на мыс Сейбл в качестве помощника по административным вопросам из резерва НАСА. В этом качестве у нее есть все возможности просмотреть файлы безопасности.

— Также было условлено, — сказал Хоук, — что вы, N3, также посетите установку на мысе Соболь. Ваше прикрытие — личность высшего офицера службы безопасности из Вашингтона, совершающего инспекционную поездку. Ваши документы, подписанные Объединенным комитетом начальников штабов, будут доставлены в течение часа через специального курьера. Они будут вручены вам лично в больнице, куда вы сейчас вернетесь для окончательного медицинского осмотра. Могу добавить, что курьером является Грэм из редакции, и у него с собой вся необходимая одежда и средства маскировки».

Хоук сделал паузу, а затем продолжил: «Я хочу, чтобы вы осмотрели всю эту установку и посмотрели, может ли что-нибудь или кто-нибудь — даже просто таракан — туда войти или выйти. Делайте подробные записи обо всех нарушениях безопасности, с которыми вы можете столкнуться. У вас есть только один день, чтобы сделать это, поэтому вам нужно действовать быстро. Вы должны уйти, прежде чем кому-то придет в голову мысль позвонить в штаб-квартиру НАСА, чтобы узнать о вас. Это может вам помешать. смущать.

— Когда вы выедете из учреждения на своей служебной машине, — сказал Хоук, — серый «мерседес» будет припаркован вдоль государственной дороги 27 на полпути между Фламинго и Хоумстедом. С нетерпением жду. Когда вы приблизитесь, Мерседес начинает двигаться. Вы следуете за ним до определенной заправочной станции в Хомстеде. В туалете этой станции вы передаете свои записи, и одежду другому водителю. Затем вы меняетесь машинами и продолжаете свой путь на «Мерседесе» в город Эверглейдс на берегу Мексиканского залива, на побережье , где команда Editors в настоящее время перестраивает для вас каютный катер. Затем вы прибудете к Биг-Пайн-Ки в роли Нила Кроуфорда, миллионера, рыболова и любителя подводного плавания. Более подробная информация о вашем прикрытии, а также ваше обычное снаряжение ждут вас в Эверглейдс».

Голос замер в тихом шипении.

Ник подождал несколько минут, чтобы убедиться, что термос выключился. Он знал, что под блестящей серебристой оболочкой содержимое, слова которого уже были стерты, быстро распадалось. Затем он удалил комбинированный ключ и головку ленты, сделав устройство бесполезным, и стряхнул серый порошок изнутри в океан. «Очень поучительный литр мартини», — сказал он, ставя термос обратно в корзину для пикника. "И прекрасный медовый месяц тоже, я должен сказать." Джули улыбнулась, и рука об руку они вышли на пляж.

Хоук не сказал Нику, что делать в Большой Сосне. В этом тоже не было необходимости. Ссылки на его обычное снаряжение было бы достаточно. На этот раз он будет не растяпой, изо всех сил пытающейся привлечь вражеский огонь, а лично Киллмастером.

Быть задача: Найдти Иуду а также может быть армию агентов CLAW и уничтожить их.


## Глава 8


«Теперь, если вы нажмете третью кнопку на приборной доске, носовая палуба отодвинется назад и… .. '

Четыре . Пулеметы «Браунинг» 50-го калибра плавно и бесшумно скользнули на позиции.

Фрэнки Дженнаро сиял от гордости. Он был инженерным гением, и перестройка сорокафутовой крейсерской яхты, на которой он и Ник Картер теперь находились в рулевой рубке, была его лучшей работой. Вспотевшая команда техников AX стояла под брезентом, защищавшим их работу от посторонних глаз, на рейде Бэррон-Ривер, недалеко от маленького городка Эверглейдс. Несмотря на удушающую жару, они тоже улыбались, потому что знали, что они и их босс проделали отличную работу.

«Их можно запускать одновременно и по отдельности, — сказал Дженнаро, — автоматически или вручную. Батарея фокусируется на цели и убежать невозможно. На позиции сто тысяч патронов. Все, что вам нужно сделать, это нажать на эту кнопку». Дженнаро потянулся к ряду кнопок и коснулся одной из них. «Без ключа, который всегда с собой, — продолжал он, — все эти дополнительные вещи не работают. Для того, кто придет сюда шпионить, это просто заевшие кнопки. В этом нет ничего необычного.

Вы знаете, сколько устройств на лодке за пятьдесят тысяч долларов.

Он подвел Ника к двигателям и сказал: «У вас на борту есть обычное количество оборудования, а также несколько дорогих, но обычных дополнений, таких как навигатор Decca и эхолот, которые бесценны на мелководье, заполненном рифами, где вам предстоит работать. ... Он остановился перед корабельным радио. «Если вы вставите сюда свой ключ, — сказал он, указывая на едва заметную щель, — вы задействуете передатчик Оскара Джонсона для мгновенного, измененного шифром коротковолнового контакта со штаб-квартирой».

Инженер и специалист по спецэффектам открыли люк и указали на двигатели. «Два Chrysler 177, — сказал он, — стандарт для лодки такого размера. Но внизу у нас совсем другое. Турбореактивный двигатель Westinghouse J46-WE-8B с форсажной камерой мощностью 5000 лошадиных сил. Это означает скорость почти 200 км/ч. Я покажу тебе кнопку на приборной панели, с которой ты его включишь». Он повел Ника обратно в рулевую рубку. «Вы должны быть осторожны, чтобы не нажать эту кнопку раньше», — сказал он, указывая. «Иначе вы просто перевернетесь на такой скорости. При этом вы поднимаете яхту из воды на глиссаде, а потом появляются специальные стабилизаторы».

Ник усмехнулся. «Отлично, Фрэнки, замечательно», — сказал он с искренним восхищением.

— А лучше всего, — просиял Дженнаро, — для сдерживания преследователей — два 40-мм «Бофера», приводимые в действие этой кнопкой и стреляющие с кормы чуть выше ватерлинии. Кроме того, у вас есть небольшие магниевые бомбы, которые выкатываются из-под рыбацких кресел и взрываются и сгорают в воде при контакте с корпусом противника».

Через час Ник отправил « Мобил Гал » через канал к Индиан-Ки-Лайт и открытой воде. Имя крейсерской яхты снова было уловкой Дженнаро. Маскировка Ника как Нила Кроуфорда была тщательно разработана, чтобы совпадать с настоящими Кроуфордами, богатой семьей судовладельцев из Мобила, штат Алабама. А с ТРД эта яхта была очень подвижна!

К полудню Ник был у берегов мыса Сейбл. Он увидел красно-белые леса ракетной базы, возвышающиеся над корнями деревьев и испанским мхом. Он был там только вчера, чтобы внимательно следить за мерами безопасности проекта PHO. Он не смог найти ни одной утечки. Он написал это в своих заметках Хоуку, заключив: Не верьте, что несанкционированный таракан может проникнуть на базу или выйти из нее.

Он также исследовал возможность штурма базы с моря. Но служба безопасности НАСА заверила его, что это тоже невозможно. Они провезли его на трехместной подводной лодке «Перри» и показали ему электрические заборы и толстые бетонные буферы, преграждающие подход к воде, а также экипажи водолазов, которые каждый час днем и ночью патрулировали эту защиту. А на поверхности ему показали хорошо вооруженные патрульные катера, круглосуточно исследующие воды между заливом Понсе-де-Леон и Ойстер-Кис.

Ник решил, что не помешает всё еще раз перепроверить. Теперь он находился примерно в трех милях от берега, следуя стандартному ключевому курсу в 218 градусов. Он повернул руль на 217 градусов. Это постепенно приближало его к мысу Соболь.

Почти сразу его радио затрещало. Металлический голос произнес: «LJ/7017, LJ/7017. Вы входите в запретную зону. Ты понимаешь меня? Немедленно изменить курс на юг. LJ/7017, Mobile Gal, держись подальше. Ник усмехнулся и повернул руль обратно на курс. Они действительно были очень внимательны! Он мог представить себе сильные радары и бинокли, с которыми они следили за ним, если бы они могли прочесть его имя и регистрационный номер. Когда он медленно отчалил от берега, радио снова затрещало: «LJ/7017. ЖЖ/7017. О вас будет сообщено за вторжение и отказ раскрыть информацию. О.'

Отлично, подумал Ник. С точки зрения безопасности лучшего и желать нельзя. Насколько он мог видеть, они все предусмотрели. Единственным слабым звеном в цепи была «Ингра Бранд». А Джули Бэрон сейчас была на базе НАСА, проверяла все файлы. Если бы что-то можно было найти, Джули нашла бы это. Что касается настоящего и будущего Ingra Brand, N3 в настоящее время находится на пути к тому, чтобы это произошло.

Ник добрался до Большой Сосны во второй половине дня.

Проплывая под Безымянной плотиной, он оглянулся через плечо. Столбы, раздавленные вращающимся фургоном смерти шерифа, были заменены. N3 в последний раз проверил свое оружие. Вильгельмина, Люгер: в специальной кобуре с винтовой пружиной на поясе. Хьюго, стилет: в ножнах на предплечье. Пьер, газовая бомба: в правом кармане брюк.

Сейчас он входит на вражескую территорию. Все выглядело так же, как и раньше: пристань, усеянная прогулочными катерами, развевающиеся на ветру флаги, отель Sea-Top, поднимающийся в голубое безоблачное небо, земля, усеянная стульями, столами и зонтиками в красно-белую полоску. . Но он чувствовал себя совершенно иначе, чем тогда!

Человек на пристани, в которого он сейчас бросал удочки, действительно был тем мускулистым, веснушчатым водяным парнем, которым он казался? Или он тоже был агентом "КОГТЯ"? Слуга схватил веревку, закрепил ее, затем взял доску с прикрепленным к ней списком. «Послушай, ты, должно быть, тот самый человек из Пойнт Клир», — медленно сказал он, имея в виду пляжный городок в заливе Мобил, где Ник должен был начать свое путешествие. — Мистер Кроуфорд, не так ли? Он взял телефон и позвонил на ресепшн, и через несколько мгновений к нему подбежала пара запыхавшихся посыльных. Какая разница, если у тебя есть деньги, кисло подумал Ник, следуя за ним в отель. На этот раз никаких чихов; только покорные поклоны и приглушенные команды со всех сторон, когда его отвели в его угловой номер на третьем этаже, даже не расписавшись в гостевой книге.

Ник разделся и принял душ. Затем он растянулся на кровати и начал заниматься йогой. Его конечности затекли после шести часов за рулем лодки, и теперь он напряг все свои мышцы, контролируя свое дыхание и конечности, чтобы рассеять усталость. Через пятнадцать минут он вскочил на ноги из положения лежа и вытер пленку пота со своего гибкого загорелого тела.

После второго душа он вышел из отеля на прогулку. Он остановился у газетного киоска. Он купил местную газету и прочитал ее от А до Я, но ничего не нашел об исчезновении шерифа Грейнджера. Ни о гибели в Майами его заместителя Гудбоди и капитана Эдди Клегга. Даже об исчезновении из отеля Sea-Top корреспондента журнала Чарльза Макли. Любопытная газета.

Еще более примечательный бармен, решил он через несколько минут после бурбона в Het Visnet. Он только что спросил человека, где найти капитана Эдди Клегга, которого ему рекомендовали как лучшего местного проводника. "Тогда вы должны иметь в виду другое место, сэр," сказал бармен, глядя на него спокойно. — На Большой Сосне нет никого с таким именем.

Ник вернулся в отель, поел, посидел немного в Бамбуковой комнате на случай, если Ингра Бранд может приплыть. Когда она не сделала этого к полуночи, он поднялся наверх, забрался в кровать Нила Кроуфорда и заснул, как новорожденный. На следующее утро Ник пошел на пристань и сказал сторожу лодок, что до конца дня собирается ловить рыбу. Но как только он оказался за плотиной, он резко повернул направо, и « Мобил Гал » направился вдоль пустынной наветренной стороны Безымянного Ключа.

Пришло время посетить профессора Бранд. Используя топографическую карту, прикрепленную к навигационной доске, Ник быстро нашел то, что искал — единственный проход через эти мелководья у берега. Он включил эхолот и направил крейсер через скрытые коралловые рифы к зеркально гладким водам защищенного ручья. Канал был построен искусственно. Флаглер или другой бывший флоридский миллионер построил свой дом на этом ручье. Остались только руины эллинга. Остальные постройки были унесены ураганом 1935 г. Вдоль побережья шла ухабистая грунтовая дорога, которая, согласно карте, вела через невысокий холм на Безымянном Ключе в Сениор-Сити.

Было бы намного проще нанять машину и проехать через плотину. Но Ник был совершенно уверен, что за дорогой следят день и ночь, и элемент неожиданности был жизненно важен для успеха этого визита. У него было сильное подозрение, что профессор Бранд не сможет его принять, если он объявит о своем визите заранее. Ник поставил крейсер на якорь в глубокой воде, достал ключ и вставил его в небольшой замок под одной из коек. То, что казалось твердыми половицами, раздвинулось, открывая 35-миллиметровые камеры, проявители, бумагу для печати, инструменты для создания микроточек, сильный микроскоп, коробку с паспортами и удостоверениями, еще одну коробку с косметикой и масками. Это был его Ящик Пандоры, он же Дипи — прозвище Фрэнка Дженнаро. Взломостойкий сейф, в котором он должен был хранить все, что не имело отношения к Нилу Кроуфорду.

Через несколько мгновений Ник спрыгнул с задней палубы в своих плавках и поплыл к пляжу. В одной руке он держал водонепроницаемый мешок. Он перебрался через низкую песчаную отмель и скрылся в заброшенном лодочном сарае.

Седой мужчина в очках без оправы и мешковатом бесформенном костюме, появившийся через несколько мгновений из эллинга, не был похож ни на Нила Кроуфорда, ни на Ника Картера. Это был пожилой мужчина, возможно, лет пятидесяти, довольно тучный и производивший впечатление рассеянного и медлительного - доктор Лоуренс Пике десять лет назад работал с профессором Брандом в Океанографическом институте Вудс-Хоул. Он очень хотел встретиться со своим бывшим коллегой, чтобы обсудить некоторые модификации, которые они планировали внести в Boletho, двухместное подводное исследовательское судно, разработанное Брандом. Он проделал весь путь из Массачусетса, чтобы поговорить об этом, но, как известно, рассеянный, забыл предупредить Бранда о своем приезде.

Хоук приготовил камуфляж, и Фрэнки Дженнаро принес документы, одежду, маску из ластолекса и узкие перчатки телесного цвета, чтобы состарить руки Ника. Настоящий доктор Пике благополучно убрался с дороги, работая над секретным правительственным проектом на Гавайях. Ник точно знал, где находится улица 220 К. Ему не хотелось останавливаться и спрашивать, поэтому он досконально изучил лабиринт улиц на топографической карте. Хорошо, что он сделал, понял он теперь, глядя на такие же дома на тех же улицах. «Сеньор Сити» пришел прямо из рекламы, заявив: «Наслаждайтесь своей пенсией во Флориде за 250 долларов в месяц». Дома представляли собой геометрические блоки из гипса, цементных блоков и стекла, окруженные террасами и изогнутыми навесами, и все они назывались Casa Zus или Casa Zo.

Люди, поливавшие лужайки под кокосовыми пальмами с длинными листьями, были так же похожи, как и дома. Мужчины все были седые или лысые, с жилистыми, обвисшими грудями и животами под спортивными рубашками; у всех женщин были синие кепки для волос, и свет блестел в их очках, когда они сидели в своих креслах-качалках во внутреннем дворике. Нику было трудно поверить, что в этом мире шахматных досок, бриджа и писем от детей и внуков может быть что-то угрожающее. Но тем не менее он шел осторожно, глаза его были настороже.

Он думал о совпадении, а агент N3 не верил в совпадения. Это была инвалидная коляска, в которой, по словам шерифа Грейнджера, находился Бранд. Инвалидное кресло! И снова перед его мысленным взором встал фильм. Он наблюдал, как Иуде помогли спуститься по трапу самолета, чтобы посадить его в инвалидное кресло. Гюнтер Бранд. Иуда. Совпадение?

Угловатый кубинец с плоским лицом, одетый в белую гуаяберу, открыл дверь на улице К, 220. Он посмотрел на документ Пике, пока Ник играл роль рассеянного профессора. Кубинец покачал головой, вернул документ и начал закрывать дверь. 'Подожди секунду!' — закричал слабый, тонкий голос. «Это старый друг». Кубинец выглядел неуверенно.

Воспользовавшись моментом колебания, Ник протиснулся мимо него, воскликнув: «Профессор Бранд, это вы?»

Человек в инвалидной коляске не был Иудой. Это было сразу понятно. Иуда, как говорят некоторые, на самом деле Мартин Борман, был «прусским быком» — с круглой головой, широкими плечами и грудью. Этот человек был худощавым, ветхим, с висячим подбородком, водянистыми голубыми глазами и серебристо-белыми волосами, вьющимися над воротником. Он выкатился из полутемной комнаты, его нижняя губа дрожала от… чего? Усилия? счастья? Ник не мог этого видеть. На стуле свисала трость, указывающая на то, что при необходимости он может встать с инвалидной коляски.

'Старый друг! Старый друг!' — воскликнул он дрожащим голосом. 'Как давно. Как дела? Расскажите мне все. Что происходит в институте? Что вы думаете об эксперименте с Sealab II? Вопросы натыкались друг на друга. Внезапно он оборвался, посмотрел мимо Ника, и на его лице появилось испуганное выражение.

Ник обернулся. - Доктор Орф вошел в комнату.

"Что это значит?" — спросил Орф, яростно выпучив глаза на розовом детском лице.

Ник снова начал свою комедию, но Орф прервал его нетерпеливым взмахом руки. — Разве вы не понимаете, что профессор Бранд серьезно болен? У него был сердечный приступ и. .. '

— У меня случился сердечный приступ, — машинально повторил человек в инвалидной коляске. «У меня был сердечный приступ год назад, и еще один несколько месяцев назад».

Ник странно посмотрел на него. Было что-то очень любопытное в том, как он это сказал. "Ну и дела, я не знал об этом," сказал он. — Видишь ли, я хотел с тобой кое-что обсудить. .. '

— Лучше всего это сделать в письме, — прервал его Орф. «Профессор не выносит никакого волнения. А теперь, как его врач, я должен вас умолять. .. -- Он вдруг замолчал, вдруг с интересом посмотрел на Ника. — Твоя машина снаружи?

- Нет, я приехал на такси.

Ник увидел, как быстро сообщил кубинец Орфу. 'Я не слышал, как такси остановился, — пробормотал Орф, засовывая между губами сигарету с золотым мундштуком и зажигая ее.

«Водитель неправильно меня понял, — ответил Ник, — и отвёз меня на улицу А. Погода хорошая, поэтому я решил прогуляться». Говоря это, он не сводил глаз с кубинца. Мужчина обошел его и выкатил непротестовавшего профессора из комнаты. — Подожди, — сказал Ник. «По крайней мере , я хочу попрощаться со своим старым другом».

Орф осторожно, но настойчиво подтолкнул Ника к двери. — Бесполезно, — пробормотал он, дым клубился мимо его лягушачьих глаз. — Видишь ли, он и сейчас ничего не говорит. Друг мой, он уже забыл тебя. Орф демонстративно пожал плечами, и его глаза внезапно стали маслянисто-мягкими от фальшивых эмоций. «Его моменты ясности становятся все реже и реже». Он издал тихий щелкающий звук и открыл входную дверь, затем вывел Ника наружу.

Когда дверь за протестующим Ником закрылась, перед домом остановилась машина с визжащими шинами. Он повернулся, упругое, похожее на пантеру тело под мешковатым костюмом было готово к действию.

Ингра Бранд выскользнула из-за руля своей белой спортивной машины и направилась к нему по садовой дорожке. На ней было белое бикини, и кажущийся небрежным вид Ника ничуть не смущал – узкая талия, полные округлые бедра, изящно стройные ноги. Подойдя к нему, она подняла солнцезащитные очки и встряхнула густыми светлыми волосами.

Она сказала. - 'Доктор. Пике, я полагаю? «Прошло так много времени, что я не уверена».

После нескольких любезностей ей захотелось пройти мимо него. Ник широко улыбнулся и попытался продолжить разговор. Сначала он надеялся, что она пригласит его; теперь он был готов довольствоваться кратким взглядом на ее лицо. В этом было что-то странное, другое. Она как-то изменилась. Может быть, не физически — но явно изменилась. "Извините меня?" — пробормотала она. — Я только что пришла с пляжа. Я хотел бы снять эту мокрую одежду».

Ник смотрел, как она входит в дом. Что это было? Чем дольше он смотрел на нее, тем больше смущался. В ней было что-то странное, но он не мог понять этого. Он повернулся и пошел прочь от дома, затем задумчиво пошел по тротуару.

Что-то настолько маленькое, что его едва можно было обнаружить. Только наметанный глаз Ника мог уловить это. Но именно его внимание к мелким деталям так долго поддерживало его жизнь — марка духов, то, как смотрят женские уши с поднятыми волосами, нервный жест.

Ник прошел около двух кварталов, когда зазвонили все колокола его системы оповещения. Он посмотрел вверх — и его тело напряглось.

Вся атмосфера в Senior City внезапно изменилась!


## Глава 9


Ник остался в своей роли. Он быстро зашагал дальше, его мысли явно были где- то в другом месте . Но каждый нерв и каждый инстинкт под мятым, плохо сидящим костюмом ждал, прислушивался. Пытался почувствовать и ощутить, что именно изменилось. Что там было. Кто был здесь. Вокруг него.

Из тени не выглядывали зловещие лица. Не было даже тени. Было ясно и жарко, около часа дня. Кусты на тихой улице качались на легком ветерке. Люди поливали газоны, ухаживали за цветами, сидели на террасе своего красочного белого дома. Кое-где болтали группы пожилых людей .

Тем не менее, Ник почувствовал опасность. Вонь была настолько сильной, что его чуть не стошнило.

Он ускорил шаг.

Группа седовласых стариков, мимо которых он только что прошел, болтала о фондовом рынке и обвиняла цены в Биг-Пайн. Они даже не подняли головы, когда он прошел, но что-то, экстрасенсорный инстинкт, заставило Ника оглянуться через плечо через несколько мгновений.

Двое из них отделились от остальных и последовали за ним. Пожилые пенсионеры в темных очках и рубашках с цветочным принтом — но в том, как они шли по тротуару позади него, не было ничего старого. Их шаг был уверенным и целеустремленным.

Ник начал идти быстрее. Краем глаза он заметил, что они тоже.

Перед ним вышли более старые люди. Они стояли небольшими группами, дружелюбно разговаривая. У некоторых под мышкой была газета; у других была собака на поводке. Все это выглядело достаточно невинно. Вот только наметанный глаз Ника сразу увидел закономерность. Примерно через каждые сто ярдов, попеременно на обоих тротуарах. Это не было совпадением. Они никогда не могли случайно позиционировать себя так эффективно.

Они полностью закрыли его.

Было время думать, было время действовать. Ник научился различать во время своего короткого, но упорного ученичества. Это было время действовать. Позволить своему великолепному телу, натренированному йогой, взять верх, пока его мозг все еще анализирует проблему.

Он уже двигался. Ребристые резиновые башмаки с прочной подошвой уже вгрызались в гравий ближайшей подъездной дорожки. Ник перебежал его длинными, подпрыгивающими шагами. За его спиной раздавались крики, топот рысью. Он пробежал мимо гаража, мимо простыней на бельевой веревке и увидел, перед собой ворота. Он глубоко вздохнул, напряг мышцы и плавным прыжком взял ворота, правой рукой держась за верх, чтобы придать себе дополнительную силу и равновесие.

Он попал в цветочную клумбу. Пожилая женщина с садовой лопатой и волосами, закрученными в бигуди, поднялась с настурций и завизжала. Он виновато усмехнулся и побежал дальше, но ему хотелось вернуться и задушить ее. Потому что она продолжала кричать.

Ее голос звучал как сирена и определял ее положение более эффективно, чем пеленгатор. Была ли она агентом "КОГТЯ"? Все кто были в Сениор Сити?

Он перепрыгнул через забор еще раз и еще раз. Его быстрый зигзагообразный курс привел его вниз по подъездной дорожке, вниз по улице, затем между двумя домами и еще несколькими задними дворами. Звуки его преследователей стихли. Он бежал своим легким широким шагом, пока не вышел на Эспланаду номер два. По топографической карте он знал, что она выведет его из Сениор-Сити в открытую местность. Он замедлил шаг до шага, снова стал старым, седеющим доктором Пике.

С ошеломляющей компьютерной скоростью мозг Ника анализировал то, что должно было произойти, и одновременно согласовывал, каким должен быть его следующий шаг. Орф и кубинец могли поймать его, пока он был еще в доме, и избежать этой дикой охоты. Что они не имели в виду, что что-то или кто-то передумал после того , как он вышел из дома. Как? Кто? Ингра Бранд? Она знала настоящего Пике. Могла ли она увидеть сквозь камуфляж Ника? И что означало странное поведение профессора Бранда? Ник уже сталкивался с подобным машинным повторением. У пострадавших от китайской реформы методика известна как си нао — буквально «промывать мозги». А смена настроения Ингры Бранд? Что-то, маленькая деталь в ее внешности вызвала вопросительный знак. Что это было?

Позади Ника послышалось слабое шипение шин. Он обернулся. Длинный черный катафалк только что выехал из переулка на эспланаду. Вильгельмина проскользнула в руку Ника, но оба остались в правом кармане его брюк. Катафалк остановился прямо перед ним. Рука Ника сжалась на рукоятке «люгера», затем слегка расслабилась, когда он увидел веселое, чистое лицо преподобного.

— Вы друг профессора Бранд, не так ли? — любезно спросил он, наклоняясь к окну машины со стороны Ника. «Я преподобный Бертрам, — объяснил он. «Я пытался обогнать тебя на протяжении трех кварталов». Ник посмотрел прямо на него и ничего не сказал. Пастор похлопал по сидение рядом с собой. — Я иду в Биг-Пайн, — сказал он. — Могу я подбросить вас?

Что-то пошло не так. Как этот пастор узнал, что он друг Бранда? Как он узнал, по какой улице он сбежал? Ник быстро осмотрел тихую пустынную эспланаду. Не было ни звука, кроме стрекота сверчков и тихого гула мотора катафалка.

Пастор Бертрам сказал что-то тихим голосом. Ник его не понимал. Он осторожно наклонился к окну. — У тебя есть трудности? повторил пастор. Его лицо вдруг стало серьезным и озабоченным. «Я видел, как какие-то люди бегали возле дома профессора. Он в порядке? Я пытался навестить его после его последнего сердечного приступа, но этот странный доктор отослал меня. Когда минуту назад я увидел, как вы выходите из дома, я подумал, что у вас могут быть новости.

Ник внимательно посмотрел на пастора. Трудно было не поверить большим голубым глазам за линзами без оправы, розовой детской коже, пятнышку крема для бритья на мочке уха, что каким-то образом дополняло портрет полной невинности. Но N3 никому не доверял.

В зеркале заднего вида над головой преподобного Бертрама мелькнуло движение. Ник посмотрел на это. По тротуару подошли двое мужчин. Он повернулся к ним. Темные очки, рубашки в цветочек. Один высокий, другой низкий и толстый. Двое стариков, которые начали охоту! Ник повернулся в другую сторону. С той стороны прибежали еще двое пенсионеров. Они шли за ним!

'Я могу вам помочь?' — с тревогой воскликнул пастор Бертрам.

Но Ник уже бежал рысью. Пуля просвистела мимо его уха, отскочила от бордюра перед ним. Он резко повернул направо и побежал обратно по подъездной дорожке, пригнувшись, как будто бежал по полю боя. За его спиной послышались шаги. Раздался еще один выстрел, расплескав гравий слева от него. Появилась Вильгельмина. Ник внезапно отпрыгнул в сторону и дважды выстрелил во время прыжка. Ведущий преследователь схватился за шею и, медленно развернувшись, упал в гравий. Второй выстрел промахнулся. За его спиной распахнулось окно. Кто-то закричал. Ник повернулся и побежал мимо бассейна на заднем дворе. Другой стрелок ушел в укрытие. Это был его шанс.

Впереди он увидел открытую землю — но перед ней стояли высокие зарешеченные ворота. Слишком высоко, чтобы перелезть. Ник затаил дыхание. Его натренированное йогой тело растянулось. Обычно широкие плечи стали странно вялыми и странно искривленными. Даже его грудная клетка , казалось, уменьшилась. Он протиснулся своими узкими бедрами в почти такое же узкое отверстие и мягко приземлился на руки на землю. Потом встал и побежал дальше. Вовремя. За его спиной грохотали выстрелы. Пуля просвистела мимо него, когда он добрался до укрытия среди валунов.

Он оставил камни между собой и преследователями и двигался дальше по открытой местности. Им потребуется несколько минут, чтобы перебраться через забор — достаточно времени, чтобы он добрался до болота на другой стороне острова, напротив того места, где он оставил лодку. В укрытии корней деревьев он мог точно определить, сколько мужчин последовало за ним, и соответственно спланировать свои действия .

Ник бежал широкими, плавными шагами, время от времени оглядываясь через плечо. Было особенно жарко. С юга дул сильный порывистый ветер. Сияние моря и блестящих зеленых листьев корней деревьев перед ним было ослепительным. В воздухе висел запах болотного газа и гуано. Он видел, что первые два «пенсионера» были уже за забором. Ник ускорил шаг, ныряя среди невысоких кустов и высокой травы, которая пучками росла среди серых мертвых кораллов. Кораллы круто спускались к болоту, обеспечивая отличное укрытие. Он нырнул за них с Вильгельминой в руке.

Их было трое. Они спускались по склону, громко щелкая низким бамбуком и морским виноградом. Теперь, когда они оказались за пределами Сениор-сити, они перестали симулировать. Ник увидел , как высокий толстяк внезапно похудел, когда вытащил пистолет-автомат из-под цветочной рубашки и выбросил мешок, в котором было упаковано оружие. Но что было еще более удивительно, они, казалось, точно знали, где находится Ник. Человек с автоматом направил его прямо на коралловое образование, за которым он прятался. Последовала быстрая очередь. Кусочки разбитого коралла жужжали в воздухе, как осы. Рикошетящие пули свистели и выли в кустах... Затем шум прекратился. Тишина. В воздухе висела вонь пороха и кислый запах разбитых кораллов.

Ник приподнял голову на долю дюйма. Человек с автоматом дернул затвор , чтобы перезарядить, и он был настолько глуп, что стоял, пока делал это. Вильгельмина выстрелила. Пуля задела волосатую руку с автоматом и попала в цветочную рубашку. Лицо мужчины скривилось от невероятной боли. Какое-то время он качался взад-вперед, а затем упал. Ник уже двигался, когда выстрелил. Он побежал от кораллов к роще деревьев.

Второй стрелок появился сразу за коралловым рифом. Пистолет яростно выстрелил, и Ник бросился в сторону, упал на одно колено и прицелился. Вильгельмина разразилась яростным лаем. Другой выстрелил еще раз, но промахнулся. Коралловые осколки полетели к ногам Ника. Стрелявший исчез из поля зрения. Третьему преследователю этого было достаточно. Он карабкался вверх по склону, как испуганный кролик. Ник прицелился в него, затем опустил люгер. Он пополз вперед и осмотрел двух мужчин, которых уложил. Они оба были мертвы. Один взгляд и Ник был удивлен. Юношеские, крепкие тела, лица стариков — но без масок. Это удивило его. Шрамы возле ушей и ниже линии роста волос указывали на обратную пластическую операцию — процесс старения, достигаемый за счет ослабления кожи и химического образования морщин на лице. Постоянный, несомненно болезненный процесс. Кто может быть настолько фанатичным, чтобы позволить себе это? Пистолет-пулемет дал ответ. Это был T.soe ВТЛ - китайская имитация российского оружия.

Ник заметал свои следы и ходил по ракушкам и веткам, где это было возможно. Он взобрался по огромному склону на низкое плато, усеянное кустами, валунами и тонкими, гнутыми ветром деревьями. Это была самая высокая точка на No Name Key (Безымянном Ключе). Отсюда открывался вид на Сениор-Сити, а также на наветренную сторону острова, где был пришвартован « Мобил Гал ». Нигде не было никаких признаков активности. Даже в подлеске внизу, который простирался до пляшущей жаркой дымки над горизонтом. Ник остался на вершине холма до конца дня. Он лежал плашмя на измельченных ракушках и морском винограде, его глаза были готовы к малейшему движению. Ничего не произошло. Судя по всему, за ним никто не пришел. Это было очень странно. Под покровом темноты Ник спустился по склону с другой стороны и проделал долгий путь к безлюдной восточной части острова и ручью, где он оставил лодку. Он несколько раз останавливался, чтобы посмотреть и прислушаться. Но его не преследовали. Прежде чем войти в заброшенный эллинг, чтобы переодеться, он выждал полчаса, пригнувшись в темноте, выискивая малейшие признаки ловушки. Его чутье уже подсказывало ему, что вокруг никого нет, но он хотел быть вдвойне уверен.

С одеждой доктора Пике в водонепроницаемом мешке Ник пробрался через заброшенный эллинг и спустился по шаткой лестнице на пляж. В мешке были также Вильгельмина и Пьер; только Хьюго все еще был привязан к руке в своих узких ножнах.

Внезапно он остановился, услышав незнакомый звук. Едва слышно, почти вибрация - катящийся камешек или треск сухой ветки. Он обернулся.

Поздно. Атака пришла сверху.

Высокая грубая фигура бросилась с кораллового уступа вокруг эллинга на Ника. Он чувствовал, как сильные руки ужасно цепляются за него. Он потерял равновесие и упал, ударившись головой о нижнюю ступеньку. В красном тумане внезапной боли и головокружения он увидел приближающиеся длинные пальцы.

Ник рванулся и почувствовал, как его собственная голова отскочила назад от удара по дыхательному горлу, который разорвал ночь на части вспыхнувшим светом. Удар нанесла вторая фигура — маленькая, толстенькая, тоже в цветочной рубахе. Да... Двое стариков, которые начали охоту в тот день! Как они нашли его? Это было невозможно. Он даже сменил маскировку. Они никак не могли связать доктора Пике с Нилом Кроуфордом. И все же это были они. И именно поэтому они должны были умереть.

Акула, зашевелилась в глубине глаз Киллмастера.

Хьюго выскользнул из ножен и проложил себе путь через живот второго мужчины. Он споткнулся и упал на более высокого мужчину. В то же время нога Ника вылетела в сильном жестоком ударе, который заставил высокого мужчину ослабить хватку и резко вдохнуть. Он согнулся пополам, его руки двинулись к источнику невероятной боли. Когда он это сделал, закаленная в карате рука ударила его по шее, как железный кулак. Что-то щелкнуло. Если он был тогда жив, он определенно был мертв еще до того, как упал на землю.

Тем временем другой снял солнцезащитные очки. Теперь он бросился на Ника с животным рычанием ярости. Кровь быстро растеклась по цветам на его рубашке, но в квадратном грузном теле еще была страшная сила, и эта сила поддерживалась бешеной яростью раненого, умирающего животного. Ник зацепил мужчину ногой за икру и сильно ударил по колену окованной железом пяткой. Нога сломалась, и человек упал на острие Хьюго. Ник вытащил смертоносную сталь, готовый ко второму удару. Молодые глаза на его старом морщинистом лице заблестели ненавистью, и он снова атаковал. Ник развернулся и толкнул стилет внутрь. Острая как бритва сталь вонзилась в шею сбоку, как горячий нож в масле.

Ник с трудом поднялся на ноги, схватил непромокаемый мешок и вошел в воду.


Преподобный Бертрам сидел на переднем сиденье катафалка и смотрел в бинокль, пока Ник Картер подплывал к « Мобил Гал» . Он был припаркован на ближайшем холме и был в наушниках. Он улыбнулся, протянул руку и открыл гроб позади себя. Там было полно замысловатой проводки, указателей и медленно вращающейся антенны пеленгатора. Викарий включил передатчик рядом с гробом и взял микрофон.

— Ты был прав, Орф, — усмехнулся он. — В его крови все еще достаточно радиоактивных следов, чтобы активировать приемник, когда он будет в пределах двух миль. Как? Нет, на этот раз он ушел. Убиты еще двое охранников с К-стрит. Итого пять. Его большие невинные голубые глаза счастливо мерцали за линзами без оправы, когда он сказал: АХ очевидно, достаточно взволнован, чтобы отправить самое лучшее.


## Глава 10


Целлулоид издал мягкий скрежещущий звук, проскользнув мимо замка. Дверь медленно открылась, и свет из коридора упал в темную комнату. Девушка остановилась на пороге, ее фигура вырисовывалась в свете. Круглая, плавная линия ее бедер изогнулась, когда она медленно закрыла за собой дверь. Острые очертания ее приподнятой груди были последним, что было видно.

Потом в комнате снова стало темно.

Она прошла через него с абсолютной уверенностью, ловко уворачиваясь от стола со стеклянной крышкой, множества картотечных шкафов, стульев для совещаний, разбросанных вокруг. Ее каблуки бесшумно ступали по толстому ковру от стены до стены. Дойдя до армированной сталью двери с другой стороны офиса, она сняла туфли.

Потребовалось больше времени, чтобы открыть дверь. На нем было два замка, один из них был очень современным кодовым замком.

Но не было на свете замка, который мог бы задержать Жюли Барон более пятнадцати минут, и этот не стал исключением.

Она бесшумно прокралась по плиточному полу меньшей комнаты, вытащила из-за стола стул и открыла карточную кассу. Тонкий, как карандаш, луч света вырвался из ее кулака и погладил карты, затем остановился. Она закрыла кассу и прошла через комнату к шкафу, полки которого были покрыты электромагнитными лентами. Луч света проскользнул мимо него. Она взяла катушку и вставила ее в магнитофон.

Три дня Джули исследовали файлы безопасности НАСА на мысе Сейбл, наконец, сократилось до трех лент в кабинете доктора Говарда Данлэпа. Данлэп был психиатром проекта, и каждый вопрос Службы безопасности о все более странном поведении Ингры Бранд за последние восемь месяцев направлялся ему. Его ответы, зафиксированные в служебных записках для Службы безопасности, неизменно были такими:

«Поведение субъекта данных никоим образом не представляет угрозы безопасности, а является естественным результатом переутомления и вынужденных условий, в которых приходится жить научному сообществу во время работы над Проектом. ФО. Короткая передышка от обычной рутины может быть полезной; возможно, визит заинтересованного лица к ее отцу, так как она очень близка с ним и, кажется, необычайно обеспокоена сердечным приступом, который у него недавно был».

Все хорошо, только Джули не смогла найти машинописные записи разговоров Данлэпа с Ингрой Бранд в файлах, к которым относились такие разговоры. И майора Бесслера, начальника службы безопасности, их тоже не было, и он написал острую записку Данлэпу, который ответил, что его стол завален бумагами, но что переговоры скоро будут доступны для дальнейшего рассмотрения в правительстве. Сервис безопасности. И это было все.

Пока Джули не добралась до мыса Соболь.

Из-за ее камуфляжной работы в Архиве она находилась в том же коридоре, что и Данлэп в главном административном здании, и из-за недавнего прибытия большой группы инженеров и техников из штаб-квартиры НАСА . в Хьюстоне дали ей уважительную причину остаться в здании допоздна. Остальное было просто рутиной для ее специального взломщика замков.

Быстрый взгляд в кабинет Данлэпа показал, что он не задерживался с бумажной работой. Он был прилежной, аккуратной, трудолюбивой личностью, опережая даже самого себя. Вот почему пропавший разговор с Ингрой так выделялся.

Во второй вечерний визит в его офис Джули нашла пропавшие данные. Они все еще были на пленке и заперты в самой священной из сверхсекретных архивных комнат рядом с его кабинетом. Накануне вечером Джули кое что узнала прослушав первую пленку.

Это было показательно.

Сегодня вечером она послушает вторую катушку записей, а если у нее еще останется время, то и третью, последнюю. Она поискала в темноте кресло и села, включив диктофон. Катушки начали вращаться. Она наклонилась вперед, когда мягкий голос доктора Данлэпа прошептал через всю комнату. Ей пришлось навострить уши, чтобы услышать его, но она не осмелилась увеличить громкость.

— Во время нашего последнего разговора, — прошептал доктор Данлэп, — вы рассказали мне о повторяющемся кошмаре бомбежек, крови и смерти, который, по вашим словам, преследовал вас всю жизнь. Я думал об этом, Ингра, и мне кажется, что это как-то связано со смертью твоей матери во время бомбардировки Гамбурга. В этом смысле это вполне естественное явление. .. '

— Я не помню смерти моей матери, — прервала Ингра Бранд голосом, сдавленным от подавленных эмоций. «Мне было всего два года, когда это случилось. В этом кошмаре мне всегда пять лет, и чувство утраты не к матери, а к сестре...

— Ингра, мы уже говорили об этом, — терпеливо ответил доктор Данлэп. — Мы оба знаем, что у тебя никогда не было сестры, ни близнеца, ни какой-либо другой сестры. Это то, что сказал тебе твой отец; документы подтверждают это.

— Всю жизнь, — прошептала Ингра, — у меня было болезненное чувство потери. Так больно, что почти физически. Я чувствую себя разрезанной пополам, несовершенной, и я где-то читала, что когда половина близнецов умирает, именно так себя чувствует выживший».

— Но близнеца не было, Ингра. Просмотр сведений о рождении. Посмотрите на подробное расследование, проведенное Службой безопасности НАСА установлены на ваши данные на протяжении многих лет. Ваша жизнь была проверена и перепроверена дюжиной различных агентств из-за деликатного характера вашей работы. Если бы вы были обычным гражданином, вам пришлось бы столкнуться с возможностью неизвестной сестры. Но не с кем-то, чья жизнь так же полно задокументирована, как и ваша.

Затем доктор Данлэп сделал паузу, чтобы перевести дух и снова раздался шепот на ухо Джулии. «Разве ты не видишь, это проекция одной стороны твоей натуры. Часть, с которой вы боролись годами; часть, которая требует, чтобы вы позволили себе уйти.

Напряженный, едва сдерживаемый шепот Ингры снова прервал его, и она сказала: — В последнее время стало хуже. Не проходит и ночи, чтобы она мне не снилась. Я слышу ее зовущий голос, когда рушится крыша, а затем я бегу сквозь поток крови и огня. †

Она продолжала так еще несколько минут, потом расплакалась, и доктор Данлэп сказал: «Все в порядке, давай, кричи». Оркестр на мгновение загудел, затем Данлэп снова заговорил, на этот раз деловитым тоном, который указывал на то, что он был один. — Заметки по второму собеседованию, — быстро сказал он. «У пациента проявляются классические симптомы запущенной шизофрении. Довольно серьезная дезориентация личности. .. » Наступило долгое молчание, потом он добавил еле разборчиво: «Может быть, можно было бы что-то сделать с теплотой, человеческим лаской... .. слишком серьезно? Мне любопытно... мужчина, который мог бы дать ей любовь, которую она заслуживает. .. удалите это позже. Посмотрим... пациент тоже показывает. .. '

Элегантные брови Джули удивленно поднялись в темноте. Это был новый поворот! И увлекательный тоже. Она должна была включить третью кассету — немедленно! Она включила фонарь-карандаш, взяла его в зубы и сменила кассету.

Она была так поглощена своей работой, что не могла видеть расширяющуюся полосу света в приемной.

Мужчина толкал дверь дюйм за дюймом. В руке у него был пистолет. Он бесшумно подкрался по толстому ковру к полуоткрытой стальной двери. Он остановился, когда до него донеслись тихие голоса на магнитофоне.

'Доктор. Данлэп, я должен кому-нибудь рассказать! — напряженно сказала Ингра Бранд. — Кое-что из того, что я рассказал тебе в наших первых двух разговорах, не было сном, как я сказал. Я имею в виду рассказ о моем отце. Этот сердечный приступ, люди, с которыми он тусовался с тех пор, как переехал во Флориду . Это не мое воображение. Он действительно в опасности. Серьезная опасность. Все мы...'

— Не говори так, Ингра! Голос доктора Данлэпа был резким. «Вы знаете, что эти разговоры в конечном итоге окажутся в вашем деле. Я перемотаю это позже и сотру то, что ты только что сказала. Это случилось бы с вашей карьерой, если бы такой разговор был когда-либо записан. Одно дело описать сон, но совсем другое сказать, что вы верите в то, что он действительно был. Я буду честен с вами. Ты не в порядке. Тебе нужно отдохнуть. Долгий отдых. Я буду рекомендовать это. После того, как вы отдохнете несколько месяцев, я снова поговорю с вами, и тогда мы посмотрим, каким должен быть следующий шаг. .. '

«Доктор, я только что кое-что поняла», — сказала Ингра Бранд. — Вы действительно верите, что я… .. я психически неуравновешена!

«Не беспокойся! Просто устала, переутомилась.

— Нет, я не думаю, что это все так. Ни секунды. Вы думаете, что я серьезно больна. Вы сами сказали, что меня уволят с проекта, если эти разговоры попадут в мое дело. Тогда зачем ты это делаешь? Почему вы рискуете своей профессиональной репутацией, чтобы спасти мою шкуру?

«Не вашу шкуру, — ответил доктор Данлэп, — а блестящую научную карьеру». Наступило долгое молчание.... — Нет, это тоже неправда, — сказал он вдруг напрягшись. «К настоящему времени вы должны знать, почему я это делаю, как я к вам отношусь… ..Ингра ,я полюбил тебя,с первого раза как увидел. .. '


Через мгновение голос доктора Данлэпа продолжил: Но сейчас это не было на пленке. Он был в комнате. Он сказал: «Значит, ты раскрыла мой маленький секрет». Потолочный свет вспыхнул. Джули обернулась и моргнула дулом тупого автоматического пистолета.


**********************


Ингра Бранд, одетая в черное платье с квадратным вырезом и крупным бриллиантом на тонкой цепочке вокруг шеи, выглядела мрачной и скучающей.

Ник увидел ее, как только вошел в Бамбуковую комнату.

Комната была заполнена загорелыми людьми в шумных тропических нарядах — блестящих кричащих рубашках, звенящих золотых браслетах, солнцезащитных очках в блестящей оправе, причудливых местных соломенных шляпах — и строгая стильная простота Ингры выделяла ее. Перед ней на барной стойке стояла половина стакана водки с мартини, и она рылась в какой-то дурацкой большой сумочке, когда к ней подошел Ник. Она уже вытащила «Лаки» и сигарету во рту, когда у Ника вспыхнула зажигалка.

Она посмотрела вверх. Ник подарил ей свою ослепительную улыбку миллионера. «Здравствуйте, — сказал он, — меня зовут Нил Кроуфорд. Могу я предложить вам кое-что?

Взгляд, который она бросила на него, был задумчивым, оценивающим. Его глаза восхищались совершенством, захватывающей дух красотой женщины перед ним. Единственным диссонансом была ее сумочка, которая как-то больше походила на магазинную. Но Ник никогда не любил сумки. У такой красивой женщины должен был быть слуга, который повсюду следовал бы за ней, чтобы передать салфетки для волос, духи, сигареты, губную помаду, тени для век и все, что ей могло понадобиться.

На плёнке раздался лязг медных духовых инструментов и стук пальцев по бонго, затем они отъехали, огненно-красные атласные рубашки калипсо качались туда-сюда под синкопированную версию «Yum Bambe». Ингра на мгновение кивнула головой. — Выпить, нет, — сказала она. "Небольшой танец, да."

Но она, похоже, не возражала. Она танцевала хорошо, но без той передаваемой интенсивности, с которой танцевала в прошлый раз. Ник подумал, что это песня, но когда ритм изменился, и они стали медленно танцевать, и она прижалась к нему, покачивая бедрами, произошло что-то другое, чем в прошлый раз. Она вовсе не была неуклюжей, но в движениях ее была какая-то нерешительность, негибкость , как будто ее тело бессознательно сопротивлялось ему.

Это удивило Ника. Он немного отстранился и посмотрел на нее сверху вниз. Она улыбнулась ему с полузакрытыми глазами. — Здесь так многолюдно и душно, — пробормотала она. «У меня немного кружится голова. Мы можем выйти на минутку?

Она взяла его за руку, когда они прислонились к перилам балкона и посмотрели вниз на темный бассейн Вершины Моря.

— Я знаю пляж, — прошептала она. И, не глядя на нее, он знал, что губы ее будут приоткрыты и влажны, что глаза ее чарующе соблазнительны. «Никто никогда не приходит туда. Это по эту сторону Безымянной плотины.

Значит - так мало было убить охрану! Были и другие, кто связал доктора Пике с Кроуфордом! И они послали ее заманить его. Глаза N3 стали жестче. Они не теряли времени даром. По возвращении из Сениор-сити он попрактиковался в йоге, принял душ и съел бутерброд, а затем спустился в Бамбуковую комнату. В общем, не прошло и часа, как она уже была здесь, ждала его. Он с мрачным изумлением подумал, какую технику подхода она использовала бы, если бы он не сделал шаг вперед первым. Пролитый напиток? Палец, на который наступили?

Его палец поднялся под бриллиантом, который она носила, и небрежно постучал по нему. — Только не с этой штукой на шее, дорогая, — сказал он. — Нам бы составить компанию любому похитителю драгоценностей отсюда и до Майами. Кроме того, сегодня вечером я жду важного телефонного звонка. Он помолчал, потом с лукавым видом добавил: — Но возьмем например мою комнату. Здесь так же одиноко и пустынно, как на любом пляже, а дно намного мягче песка». Она покраснела и посмотрела в другую сторону. Но зачем ему облегчать ей жизнь ? У него было более чем достаточно этого дел.

— Ладно, — пробормотала она еле слышно,

Ник замаскировал краткий, но тщательный осмотр своего номера на третьем этаже, невнятно бормоча о приготовлении напитка для Ингры. С момента его последней проверки, менее часа назад, никто не был ни в одной из трех комнат. Он постучал по большой кровати, которая возвышалась над полом, как тройная булочка. — Ножек нет, — усмехнулся он. «Свадебный номер. Я не думаю, что они хотели рисковать тем, что она рухнет». Он быстро прошел в другую комнату, затем посмотрел на нее через плечо. Он спросил.— Ты часто это делаешь? Он видел, как она скривилась. Но ему было все равно, что он сделает с ней сейчас. Игра подходила к концу. Менее чем через полчаса она расскажет ему все, что он хочет знать.

Он открыл туристический бар, который ему предоставили. Внутри кожаной сумки рядом лежали бутылка вермута и бутылка водки, а также алюминиевый шейкер, ложка для перемешивания и два стакана. Он взял стаканы, наполнил их вермутом. -- Боюсь, у меня кончилась водка, -- вскричал он. — А один вермут тоже хорош?

Тяжелый, сладкий вкус вермута замаскирует то , что он собирался налить ей в стакан. Он надавил на определенное место сбоку сумки, и из-под подкладки выскользнула маленькая металлическая коробочка. Он услышал, как Ингра сказал «да», когда снял крышку с коробки и взял капсулу. Он бросил его в ее стакан, и она мгновенно растворилась, так что бесцветное содержимое незаметно смешалось с вермутом.

Сыворотка правды — так Пойндекстер из отдела спецэффектов назвал вещество, похожее на скополамин. Сыворотка правды — гарантированно заставит всех рассказать все за 20 минут. Между тем, будет секс, чтобы занять их. И с тем настроением, в котором сейчас был Ник, это не должно было быть нежным опытом. Как бы она отреагировала? — мрачно спросил он . Какой из бесчисленных эротических типов в ее репертуаре она сыграет на этот раз? 'Нет! Не так!' — закричала она, когда его рука сомкнулась на ее тонком черном лифчике.

Ингра залпом прикончила вермут — как будто ей нужна была эта поддержка. И по его предложению она вышла из платья. Теперь он стоял перед ней, зверски обнаженный и взволнованный, его глаза были как холодная серая сталь. Легким движением его руки она оказалась обнаженной до пояса, и он притянул ее к себе, даже не взглянув на нее. Он крепко поцеловал ее. Его руки были зарыты в ее густые светлые волосы, его большие пальцы были зажаты под ее челюстями по обеим сторонам ее лица, так что она не могла отвернуться. Он почувствовал, как ее колени подогнулись под ней, но все еще прижимался губами к ее губам , поддерживая ее, его руки запутались в ее волосах. Его язык вонзился в ее зубы, затем проник глубоко, ударил и сильно врезался, заполнив ее рот, игнорируя ее протесты с полосканием горла, преодолевая дрожащую защиту, которую слабо выдвигал ее язык.

Затем он толкнул ее на кровать, стянул с ее тела черные кружевные трусики и посмотрел на нее сверху вниз. Она съёжилась под разрушительным блеском его глаз и машинально подняла руки, чтобы защитить свою грудь и мягкую золотую букву «V» своего пола, в классическом жесте пристыженной наготы. Он резко отдернул ее руки, прижал их одной рукой над ее головой, в то время как его взгляд медленно двигался по ее телу, останавливаясь на упругих холмиках ее грудей, продолжая двигаться вдоль изгиба ее бедер, останавливаясь на длинном, гладком изгибе ее бедер. .

Она начала всхлипывать, но он проигнорировал ее, наблюдая, как ее розовые соски напряглись под возбуждающим возбуждением его жесткого взгляда. Так что на этот раз ее пришлось ошеломить, как невинную девушку! Ник мрачно подумал . Они увидят, как долго она сможет так продолжать.

Она задохнулась, когда его вес ударил ее, заставив вниз. Его твердое, тонкое тело погрузилось в нее , извиваясь и толкаясь, бездумно и жестоко, решив добиться своего. 'Зверь!' — бушевала она. "Я ненавижу тебя!" Эти слова привели его в еще более яростную атаку. Ник нырнул в манящую красную мишень, и его мускулы дернулись и сильно ударились, его руки обвились вокруг нее, как бутсы.

'Зверь!' На этот раз стон был половиной удовольствия, и когда она вонзила ногти ему в спину, она начала двигаться под ним. Его толчки усилились, и ее собственный темп теперь увеличился, поскольку ее тело двигалось в длинном, пульсирующем ритме невыразимого удовольствия. Она стонала и хныкала, корчилась и дрожала, когда дрожь изумительного экстаза пробежала по ее телу. "О, это вкусно!" — выдохнула она. — Я не знала, что так может быть! И он знал, что на этот раз она не разыгрывала комедию, что она имела в виду именно это. Но сейчас не было времени гадать, как это возможно.

Когда его дрожащее исполнение приблизилось, он почувствовал, как ее тело выгибается, напрягается и невероятно держит его. Ее пальцы судорожно напряглись, впиваясь в его кожу. Зрачки ее глаз расширились, и она закричала: «Что со мной происходит?» Затем их тела слились воедино в долгий, восхитительный момент возвышенного, глубокого удовлетворения.

Они полежали там некоторое время, чтобы отдышаться. Но миг покоя был безжалостно короток. Мысли Ника метались. Она никогда не переживала того, что с ней только что произошло . И все же в последний раз. .. Он повернулся к ней. Как она могла каждый раз быть такой невероятно разной в своих реакциях? Пришло время узнать . Он поцеловал ее. Ее глаза открылись. По ее зрачкам и усилиям, которые ей потребовались, чтобы сфокусировать взгляд, он мог сказать, что сыворотка правды начала действовать. — Дорогая, давай поговорим, — прошептал он.

— Да… поговорим. .. -- неопределенно пробормотала она.

Ник знал, что у него не так много времени. Он попал прямо в суть дела - Хуан Очоа, он же Педро Вильярреал, и эта "авария".

— Вы были там, когда убили вашего жениха? — спросил он внезапно резким голосом. Она вздрогнула то ли от его тона, то ли от того, что он сказал, и покачала головой. — Странно, — сказал он голосом, похожим на арктический ветер, в резких подробностях рассказывая ей о блондинке в белой спортивной машине, которую видели уезжающей, и о помятом бампере ее собственной машины. Ее глаза открылись, пытаясь сфокусироваться. — Вы хотите сказать… но я любила Педро. .. '

— Расскажи мне об этом, — рявкнул он. « Всю историю».

И она это сделала. «Он остановился здесь… в гостинице… мы встретились… случайно, я думал… мы много времени проводили вместе… я полюбила его… потом однажды он что-то сказал… тогда я поняла, что наша встреча не состоялась». случайно, что он это спланировал... мы поссорились... на берегу Морской Вершины...

'О чем?' Ник прервал ее. 'Подробности.'

«…Я чувствовала, что он на самом деле не любит меня… что он шпионит за мной… мне казалось, что он подвергает моего отца серьезной опасности… Я убежала, решив никогда его не видеть. снова . Позже я передумала. .. Я подумала, может быть, он сможет мне помочь. .. Я подумала, что он может быть даже агентом какого - то правительства ... Я позвонила ему . ..

— Из дома твоего отца?

-- Да... я просила его прийти на плотину... место вроде хорошее... там нас не подслушают. … но … — Она погладила себя по лбу, словно пытаясь вспомнить. '...не знаю, что случилось... я не пошла... я как будто упала в обморок. .. Когда я пришла к доктору Орфу, он сказал мне, что Педро погиб в автокатастрофе, когда машина его переехала, и что, когда он впервые сказал мне об этом, я потеряла сознание...

— Что ты собирался сказать Педро? — спросил Ник. — Это как-то связано с Орфом и твоим отцом? С проектом на мысе Соболь?

Она кивнула и хотела было ответить, но Ник перебил ее. 'Подожди секунду!' — сказал он напряженно, потому что вдруг у него появилось знакомое покалывание опасности, поползшее по его шее. — Орф прислал тебя сюда сегодня вечером?

Она снова кивнула и мечтательно улыбнулась. Она щедро потянулась и пробормотала: «Чтобы соблазнить тебя, ангел… рада, что послушалась его совета… надела самое сексуальное нижнее белье… мое самое соблазнительное платье… не хотела брать с собой эту глупую сумочку…. но он настоял..

Волосы на затылке теперь встали дыбом.

Сумочка!

Весь вечер что-то пыталось привлечь его внимание. Вот оно! Он увидел его краем глаза — на стуле слева от кровати. Его первым искушением было перепрыгнуть и бросить его через всю комнату. Более сильное искушение сдерживало его, говоря, что на это нет времени. Он сильно толкнул Индру так, что она упала с кровати на другую сторону. Он последовал за ней и приземлился на нее.

В тот же момент произошла ослепляющая вспышка света. Стены комнаты, казалось, расширялись наружу. Раздался грохот, как будто весь мир взорвался. Затем их окутала тьма. †


## Глава 11


Джули так долго смотрела в дуло пистолета, что была почти загипнотизирована. Десять минут? Два часа? Она потеряла чувство времени. Это был тупик. Данлэп не стал бы стрелять в нее, но продолжал повторять: «Если ты покинешь этот офис живой, я пропал».

Он утверждал, что вернулся, чтобы забрать какие-то бумаги, которые забыл, увидел, что дверь открылась, и вошел с пистолетом наготове. У каждого ли психиатра есть пистодет 38 калибра, как у тебя в кармане? — спросила Джули, скрестив изящные ноги и небрежно закурив сигарету.

— Хорошо, тогда я знал, что ты здесь! — отрезал он. — Я всегда оставляю здесь маленькие ловушки для шпионов, и ты на это попалась. Кстати , почему вас так интересует именно «Ингра»? На кого ты работаешь ?

— А точнее , на кого ты работаешь? — ласково спросила Джули.

Но последующий разговор убедил ее, что Данлэп не иностранный агент, а всего лишь человек, чья честность была скомпрометирована внезапным увлечением девушкой, которая могла быть его дочерью. Это не было особенно потрясающим — если только обе стороны не были наняты сверхсекретным правительственным проектом. Тогда на карту была поставлена безопасность страны.

«Но я же говорю вам, что девушка фантазирует», — клялся Данлэп. — История о ее отце — это явно выдумка. Если бы это было бы включено в досье, это разрушило бы ее карьеру».

'Доктор. — Данлэп, мягко говоря, — сказала Джули, — на ваше суждение повлияло ваше увлечение этой девушкой.

Но Данлэп не слушал. «В этих секретных проектах каждый должен быть автоматом», — сердито пробормотал он. «Но блестящие люди часто нестабильны».

Джули внимательно посмотрела на него. Он говорил о себе не меньше, чем об Ингре. У нее появилась идея. «Я думаю, мы можем заключить какое-то соглашение » , — осторожно сказала она. «Если вы будете сотрудничать со мной, я буду скрывать вашу роль в этом деле как можно дольше».

'Сотрудничать? Как?'

«Я хочу прочитать все ваши записи о текущем психическом состоянии Ингры Бранд. Они у вас еще есть?

Он кивнул. 'В моей комнате.'

"Тогда договорились?" — спросила она, протягивая руку к пистолету. Он подумал об этом на мгновение, затем кивнул, протягивая ей пистолет со вздохом облегчения. Он закрыл лицо руками и сказал: «Это всего лишь временное состояние». И вдруг он поднял голову, как будто его осенила какая-то идея. — Вы сами сможете судить об этом, когда она вернется сюда. Я прослежу, чтобы ты смогла присутствовать на собрании по переориентации. И если вы все еще не уверены, что она выздоровела, я сам пойду в Службу безопасности, чтобы признаться в своем участии в этом деле. Это согласовано ?

'Если она вернется, — сказала Джули.

— Но это все, — сказал Данлэп. «Сегодня ночью получил телеграмму из службы безопасности. Рано утром она вернется на мыс Соболь.


Ингра Бранд громко закричала.

'Папочка! Ильза! — воскликнула она, выпучив глаза от страха, а из уголка рта хлынула кровь. — В бункере… помогите… сестра и отец… помогите. .. '

Ник встал на колени рядом с ней в опустошенной, горящей комнате, осматривая порезы и царапины, которые они оба получили. К счастью, незначительные. Кровь, которую они выплевывают, исходила от удара взрыва по их барабанным перепонкам. Поднявшись на ноги, он увидел, что их спасла большая трехместная кровать. К счастью, она стояла без ножек на полу. В противном случае их тела были бы разорваны на столько же клочков, сколько дымящийся матрац.

Циклонит или рдкс, — подумал Ник, вложенный в подкладку сумочки и взорвавшийся по таймеру. В форме, способной взорваться в горизонтальном направлении, как предполагалось, если бы они были на пляже с сумкой рядом с собой. Это должен был сделать драгоценный алмаз; Ник должен был сказать Ингре, чтобы она не искушала судьбу, оставляя его на себе, а положила бы его в свою сумку, после чего она бы держала сумку рядом с собой из соображений безопасности. Значит, они планировали убить Ингру так же, как и его!

Снаружи в коридоре слышались крики и беготня людей. Опасность еще не миновала. Орф и Ко. непременно разместили бы наблюдателей здесь и там, чтобы сообщать о результатах. Они ударят снова. Ник огляделся. Он должен был вывести Ингру отсюда и на борт « Мобил Гал » . Теперь это было единственное безопасное место. Ее одежда, которая лежала на стуле рядом с ее сумкой, была полностью уничтожена. Но его рубашки должно быть достаточно. Он обернул его вокруг ее обмякшего, податливого тела и застегнул её. Доходило почти до колен. Затем он надел свои хлопчатобумажные шорты и повел ее сквозь дым и пламя к двери. Коридор был заполнен перепуганными постояльцами отеля, снующими в ночных рубашках и пытающимися попасть в лифты. Ник быстро прошел сквозь них, как мог защищая Ингру от их тычков и локтей, и направился вниз по лестнице. Он остановился под лампочкой на втором этаже и поднес лицо Ингры к свету. Ее зрачки все еще были расширены, выражение лица было пустым, ничего не видящим. Шок от взрыва и сыворотка правды, похоже, вернули ее мысли к детским переживаниям. Смерть ее матери в результате взрыва? Нет, она продолжала говорить о своей сестре! Один раз на английском, один раз на немецком. Очень ясно. Швестерляйн - сестра. Ник схватил ее за плечи и покачал из стороны в сторону, затем несколько раз ударил по лицу. Это не имело смысла. Она была в глубоком шоке. Она тупо посмотрела на него, а потом начала хныкать. Что-то про боль, поток огня, а потом опять : «Паппи! Ильза!

Он взял ее через плечо классической хваткой пожарного и продолжил спускаться по лестнице. Он спустился в подвал, затем пересек парковку и пошел по пустынной стоянке к пристани.

Это тоже было оставлено. Ночной портье покинул свой пост, привлеченный, как предположил Ник, взрывом и бегущими к отелю людьми. Тем лучше.

Пришло время снова посетить профессора Бранда.

Ответ на многие вопросы знал именно профессор, в том числе и о том, чем именно бредила Ингра. Он покосился на нее при свете компаса, выводя « Мобил Гал » из порта. Она прислонилась к приборной доске и выглядела отключенной.

Он должен был положить ее на нижнюю полку и, чтобы убедиться, что она останется там, пока он сойдет на берег, поместил ее в состояние шакти — «белый сон глубочайшего существа». Ник научился этой практике йоги у Таши-ламы из Лхасы. Мгновенный сон, потеря сознания, даже полное онемение чувств — все это вызвано давлением пальцев на глаза и шею. Западная наука теперь достигла тех же результатов с электрическим током в 0,05 миллиампер, который непрерывно пропускался через те же самые участки тела. Но Ник по-прежнему предпочитал старый тибетский способ. Для этого требовалось меньше оборудования; и у вас все равно были кончики пальцев под рукой .

Ник заглушил двигатель, как только выехал из оживленного магистрального канала, унес Ингру вниз и посадил ее в каюте. Под его опытным прикосновением она тут же уснула. Он снова забрался наверх, с облегчением зная, что она останется в мирном бессознательном состоянии, несмотря на шум и удары. И этого будет много, понял он, оглядываясь через плечо и торопливо увеличивая мощность мощных дизельных двигателей.

Он видел, как на тихой глади бьют фонтаны, но не слышал выстрелов. Они были все еще слишком далеко — четыре или пять километров, по крайней мере. Темные, нечеткие очертания быстроходного катера оторвались от материка и расширились. В воде появилось больше фонтанов, на этот раз ближе.

Ник задумался. Была полная луна, и был прилив. Он увидел большой буй, мимо которого он прошел, где бурлила вода. Ник решил, что лучше всего подпустить преследователей поближе, а затем дать им залп из двух Боферов. К тому времени они минуют риф и скроются из виду с материка.

Риф всплыл почти параллельно правому борту, когда его достигли первые пули. Они отскакивали от борта рулевой рубки, взбалтывая воду впереди. Ник вставил специальный ключ в приборную панель и нажал четвертую кнопку. Это заставило бы 40-миллиметровые Боферы появиться из того, что казалось двумя выхлопными трубами. Он посмотрел через плечо. Быстроходный катер уже почти достиг его. Это был стройный, мощный Оуэнс. XL 19. На пролетном мостике стоял мужчина с автоматом в руках. На корме стояли двое мужчин, которые прижимали винтовку к плечу и стреляли. Пока они шли по его кильватерному следу, Ник нажал пятую кнопку. Красную.

« Мобиль гал » задрожал от мощной отдачи орудий. Ник держал кнопку, когда большие патроны с красными полосами врезались в катер, издавая икающий хлопок. "Оуэнс" вздрогнул от удара и буквально развалился на глазах. Он видел, как фигуры летели сквозь оранжевый ад, как тряпичные куклы. Горячий воздух ударил ему в лицо. Он держался за штурвал своей лодки.

Сделав это, он увидел два катера на подводных крыльях. Они с ревом проносились вокруг Безымянного Ключа и промчались под плотиной, а затем помчались к нему, как гигантские кузнечики по темной воде. Они развивают скорость не менее 80 узлов. Он увидел вспышки огня прежде, чем звук достиг его. Внезапно пули издали в небе над ним звук испуганных голубей.

Ник среагировал со скоростью змеи, выключил дизели, повернул ключ, нажал кнопку с надписью J46 Start. Нельзя было терять ни секунды. Mobile Gal должен был сделать все возможное — и быстро! В середине корабля послышался низкий глухой гул. На приборной панели загорелась лампочка, указывающая на то, что работает турбореактивный двигатель. Ник потянул еще два рычага, выбрасывая стабилизаторы. В то же время он нажал кнопки, которые активировали носовую палубу, подняли и установили Браунинги 50-го калибра .

Одно из судов на подводных крыльях разрезало воду перед его носом, и пулемет на носовой палубе загрохотал. Ник нажал красную кнопку. Его четыре пулемета грохнули в ответ. Он видел, как разбилось стекло рулевой рубки на подводных крыльях, и от пулемета, которым он стрелял, отлетела фигура. Судно на подводных крыльях мчалось на металлических лыжах, как женщина на высоких каблуках, спасающаяся от мыши в спущенной юбке.

Ник воспользовался возможностью уйти. Он оглянулся через плечо на сине-зеленое пламя форсажной камеры, быстро повернул соленоидный рычаг на Slow Forward , и крейсерская яхта тронулась.

Суда на подводных крыльях появились с обеих сторон. Они понимали ситуацию, знали, что нельзя терять время. Неожиданно по левому судну начала стрелять 57-мм безоткатная радиоуправляемая пушка. Пули не достигли его, и морская вода залила заднюю палубу « Мобил Гал». Они пытались отключить турбореактивный двигатель!

Ник нажал рычаг полной скорости вперед. Крейсер вздрогнул, на мгновение закрепился на корме, затем рванулся вперед. Быстро. Быстрее. Ник посмотрел на циферблаты, его рука лежала на рычаге сбоку. Имея 5000 лошадиных сил, « Гал » поднялся из воды и летел над сверкающей, залитой лунным светом водой.

Патроны пронеслись сквозь ночь, направляясь к « Мобил Гал » с обеих сторон , вырывая длинные осколки из палубы и врезаясь в надстройку. Ник оглянулся через плечо. Сквозь дрожащее зеленое пламя форсажной камеры он видел, как суда на подводных крыльях медленно отстают, а их пули падают в воду. Он нацелил свой катер в канал под плотиной. Спидометр пополз вверх - 99, 100, и все равно не на полном газу. — Да благословит тебя Бог и всех твоих потомков, Фрэнки Дженнаро, — горячо сказал Ник. Но он знал, что недостаточно просто оставить позади суда на подводных крыльях. Они знали о секретном ручье на наветренной стороне Безымянного и просто ожидали бы там, когда он выйдет позже. Он должен был их уничтожить именно сейчас. Убегая по другую сторону плотины, Ник оглянулся и увидел, что суда на подводных крыльях подходят к каналу. Хотя у них было всего четыре фута осадки, они, по-видимому, не осмеливались использовать другие пути доступа. Тогда это было место, чтобы сделать это. Его кулак врезался в рычаг с пометкой «P». Буксирный парашют распахнулся и затормозил « Мобил Гал » так внезапно, что у Ника перехватило горло. Он дернул за рычаг, освобождающий парашют, затем нажал последнюю кнопку на приборной панели и повернулся на стуле. Сиденья для рыбалки перевернулись, и несколько небольших мин скатились по специальным горкам и шлепнулись вслед за катером. Он видел, как они танцуют в лунном свете в нескольких сотнях ярдов. Когда суда на подводных крыльях достигли первой мины, в темноте вспыхнула вспышка ослепительного белого света, осветив все на многие мили вокруг, как будто это было днем. Не было слышно ни звука, кроме двигателей подводных крыльев и затихающего рева турбореактивного двигателя Ника. Затем он увидел два меньших оранжевых взрыва, за которыми последовали два раската грома, и внезапно люди и оборудование рухнули сквозь призрачное безмолвное белое пламя. Алюминиевые лыжи судов на подводных крыльях расплавились, свернувшись под пылающими обломками, как щупальца насекомого. Затем пламя поутихло, и Ник увидел, как на плотине останавливаются машины, а люди выпрыгивают из них, взволнованно указывая и жестикулируя.

Через несколько минут к ручью подъехал « Мобил Гал ». Лодка быстро подплыла, затем медленно опустилась на воду после того, как ТРД отключился... Фигура, которая доплыла до пляжа, не задерживалась в эллинге, чтобы сменить личину или маскировку. Он достал из непромокаемой сумки только туфли, рубашку, штаны, Люгер и маленькую бомбу, быстро оделся и спрятал оружие на теле, затем бесшумно покрался вверх по склону и пошел по пустынной пустынной дороге к Сениор-сити. Под пальмами мрак, словно плащ, окутывал немногочисленные уличные фонари. Ник не пытался оставаться незамеченным. Это было бы пустой тратой времени после захватывающего морского сражения. Кроме того, события того дня в Сениор-Сити убедили его, что все обычные меры предосторожности были пустой тратой времени. "Коготь" не заботился о тривиальных деталях вроде часовых и дозорных. В этом не было необходимости. Они были полностью автоматизированы.

Ник махал руками и корчил смешные гримасы перед монитором, который, как он думал, снимал его прибытие на К-стрит.


## Глава 12


Прямая лобовая атака - так планировал N3. Он осторожно шел сквозь густую жесткую тень улицы Кей, держа в правой руке газовую бомбу Пьера.

Дома по обеим сторонам тихой улицы были освещены, как рождественские елки. Во всех комнатах горел свет. Но Ник не видел в комнатах людей, не слышал ни голосов, ни каких-либо других обычных бытовых шумов. Были ли они просто реквизитом — как и все остальное в Senior City?

Где были все пожилые люди, которых он видел в тот день? У Ника была довольно хорошая идея — теперь они направлялись к « Мобил Гал». Ничего страшного, мрачно подумал он. Ингры на борту не было. Он спрятал ее на рифе недалеко от ручья. На борту их ждала смерть . В виде груза 25 фунтов рдкс, настроенных на взрыв, если кто-то сядет на борт, не перерезав сначала скрытый электрический проводник.

Дом профессора Бранда был единственным темным помещением в квартале. Подойдя ближе, Ник увидел, как по лужайке пробежали темные тени. Автомобиль вылетел с тротуара на улицу. Крысы, которые покидали тонущий корабль? Или часть ловушки?

Сквозь полуподнятые жалюзи Ник увидел профессора Бранда, сидящего в инвалидном кресле в гостиной. Мерцающий голубоватый свет телевизора освещал старика и книжные полки. Монитор, на котором было зафиксировано его приближение? N3 прокрался сквозь тени к боковому окну. Нет, видимо нормальная программа, форум что ли. Странно, он бы не подумал о профессоре. .. Внезапно он почувствовал, как волосы на его шее встают дыбом.

Иуда!

Изображение на экране телевизора длилось всего долю секунды, но он не мог ошибиться насчет жестких, квадратных плеч, круглой головы с плоским, невыразительным лицом, как будто тщательно пришитым. Теперь экран телевизора был пуст, серо-голубой глаз смотрел в затемненную комнату. Какой форум! — подумал Ник, отступая в тень и направляясь к задней части дома. «Шоу «промывания мозгов», представленное Ког, производителей убийств и микробов войны, с сотнями филиалов по всему миру».

И это, он был уверен, был одним из них. Ник проверил водосточную трубу, затем взобрался по ней, упершись ногами в оштукатуренную стену, сильные руки подтянули его вверх. Наверху он потянулся своим гибким, натренированным йогой телом к окну, которое видел справа.

Что-то ему не понравилось в окне. Хьюго выскользнул из ножен, порылся под окном, медленно поднял его. в то время как Ник цеплялся за стену в стороне. Пффф! Это был звук удара кобры. Ник посмотрел на соседний дом и увидел стрелу, вонзившуюся в глухую стену, тонкое древко которой все еще тряслось. Осторожно он распахнул окно шире и вошел в комнату. Арбалет был отрегулирован таким образом, чтобы стрела вылетала при поднятии окна. Добро пожаловать!

Он молча прокрался по комнатам наверху, но ничего не нашел. Затем он спустился по толстому ковру лестницы. Профессор сидел спиной к Нику, все еще смотря телевизор, сгорбившись в инвалидном кресле. Был только мягкий гул от устройства. Когда N3 продвинулся дальше в комнату, он понял, почему - общее изображение на экране было изображением пустой улицы снаружи. Оба направления! Он угадал правильно.

Мысли Ника мчались вперед с компьютерной скоростью, вращаясь по причинно-следственной схеме, которой раньше не было. В результате Хьюго оказался у него в руке, и он начал вращаться на кончиках пальцев ног еще до того, как услышал, как в его мозгу сработал предупреждающий сигнал.

Квадратный кубинец с плоским лицом в белой гуаябере удивился. Он все еще был в коридоре позади Ника, вытаскивая из ножен на стене тяжелый, похожий на топор, мачете. Ник достал его одним прыжком. Хьюго вошел в сердце кубинца сзади. Его ноги подкосились. Его лицо повернулось к Киллмастеру, и в выпученных глазах появилось почти облегчение, прежде чем белки закатились. Затем из открытого рта донесся приглушенный звук, и квадратное тело рухнуло на пол.

— Профессор Бранд, — сказал Ник, повернувшись к нему. — Ты … — слова замерли на его губах. Он, наконец, сделал это, роковую ошибку, чуть не стерев имя агента из активного списка, а затем поместив его на бронзовую доску в штаб-квартире АХ - убит в бою. N3 кипел от гнева и разочарования. Это было так очевидно, но он упустил из виду возможность того, что Бранд разыгрывал комедию в тот день, что он на самом деле был на стороне "Когтя". До него должно было дойти, когда он увидел, как Бранд смотрит на монитор, но, увидев изображение Иуды, он пришел к неправильному выводу — что Бранду промывают мозги вместо того, чтобы понять, что он получает инструкции.

Ник посмотрел на трость, которой указывал на него профессор Бранд. Это была винтовка с рукояткой для приклада. Резиновый колпачок был заменен трубкой глушителя.

«Ствол Remington 721», — сказал Бранд с улыбкой. « Два патрона Магнум 300»...

— Отлично подходит для слонов, — улыбнулся в ответ Ник.

'В угол!' — отрезал Бранд. «Лицом к стене». Странно, подумал Ник. Это был не тот голос, который говорил Бранд в тот день. N3 был экспертом по голосам. Учась подражать голосам, он усвоил все нюансы тона, смог классифицировать голоса на восемь основных типов, мог даже соотнести возможные изменения и сочетания. Переход от того голоса в полудень к сегодняшнему времени не был одним из них.

— Если ты убьешь меня или хотя бы остановишься, — небрежно сказал Ник, — это убьет твою собственную дочь.

Краем глаза он посмотрел на Бранда. Никакой реакции. Бранд был занят тем, что вытаскивал пару наручников из-под одеяла, закрывавшего его ноги. — Руки за спину, — приказал он, перекатываясь к нему. Нога N3 выскочила, металлическая пятка его ботинка попала по подставке для ног инвалидной коляски. Он ударил вверх изо всех сил. Трость сильно заскрипела, и на них упала известь. Ник обернулся, когда инвалидное кресло с глухим стуком опрокинулось. Человек в нем не был калекой. Он нырнул вправо, встал на одно колено и направил трость на Ника. Ник нырнул в сторону, когда палка снова выстрелила, чувствуя, как пуля просвистела мимо его уха и ударилась о стену позади него.

"Это твой второй и последний патрон," сказал он, его глаза были жесткими и холодными. Кулак с длинным стальным пальцем, вонзился ему в шею, там, где начиналась маска. Кровь хлынула из-под ластотекса. Мужчина опустился на землю.

N3 сдернул пропитанную кровью маску и мрачно посмотрел на «пенсионера», лежащего без маски. Слой за слоем обман, сердито подумал Ник. Под этим лицом будет еще одна окровавленная маска — но из плоти и крови. Обман в обмане - и к чему все это привело?

Ник закрыл жалюзи, запер двери и окна и обыскал дом сверху донизу. Ни настоящего профессора Бранда, ни доктора Орфа не осталось и следа. Никого, если уж на то пошло. К вечеру они исчезли. Эти убегающие фигуры? Машина, которая уехала? Должно быть, они увидели его приближение на мониторе и убежали, оставив достаточно ловушек, чтобы замедлить его, если не убить.

Ник внимательно осмотрел телевизор. Это была обычная марка, и другие каналы были нормальными. Ки-Уэст, Майами и Форт-Майерс. Канал, который давал замкнутый вид улицы, был каналом УВЧ, но как он ни крутил ручки, он не мог вернуть вид Иуды. Ник нашел две камеры в комнате на первом этаже, записывающие улицу через жалюзи. Второй монитор также располагался в этой комнате. На нем был общий вид на подъездную дорогу к пляжу через задний двор, а также на дом и подъездную дорогу через улицу. Перед аппаратом стоял стул, а в пепельнице на полу еще тлела сигарета. Ник схватил его и понюхал. Кубинский бренд. Значит, его квадратный друг в гуаябере прибыл сюда совсем недавно!

Запертая дверь шкафа под лестницей рухнула под специальной отмычкой Ника, открыв миниатюрную фотолабораторию с раковиной и краном, 35-мм камерами, пленкой, проявителями, бумагой для печати, оборудованием для изготовления микрофильмов и мощным микроскопом. В ящике над раковиной находился миниатюрный радиопередатчик и транзисторный пеленгатор, который мог переводить сигнал радиомаяка в линию, а затем делить эту линию на градусы.

Нику стало интересно, на какой маяк целился пеленгатор. Он включил его и отрегулировал, затем проверил по карте Биг-Пайн-Ки и окрестностей, прикрепленной к стене над передатчиком. Сначала он не понял. Маяк находился здесь, на улице К. Затем, когда он отошел от устройства, он увидел, что стрелка упала со 100 до 90. Он снова шагнул вперед. Стрелка снова подскочила к 100. Он сам был маяком!

В мгновение ока ему стали ясны события того дня. Так поэтому эти «пенсионеры» могли пойти за ним в лодочный сарай! Итак , конечно же, охота началась только после того, как он покинул дом Бранда. Обычный взгляд на пеленгатор открыл им, кем он был на самом деле. Потрясающе! — яростно подумал Ник. В его крови все еще было достаточно жидкости XL, чтобы сделать его ходячей мишенью! Но сейчас он ничего не мог с собой поделать. Ник заставил себя вернуться к стоящей перед ним задаче — обыскать дом.

Во втором шкафу была коробка с косметикой и масками, каждая из которых была невероятно реалистичной. Некоторые из них отдаленно напоминали некоторых жителей Большой Сосны, но нельзя было точно сказать, кого она изображает, не надев предварительно их на живое лицо. Ник достал водонепроницаемый пакет и развернул его. Он засунул образцы всего, что нашел, в него, затем запер дверь и пошел в спальню профессора Бранда на первом этаже. Частные письма лежали в ящике стола. Ник посмотрел на них. Большинство из них были от коллег-ученых с просьбами об информации и совете. Но были и письма от Ингры Бранд с почтовым штемпелем «Фламинго, Флорида» — камуфляжный адрес мыса Сейбл. Эти письма Ник забрал.

Теперь его пальцы проникли глубоко в ящик стола, чтобы нащупать нижнюю часть стола. На него был наклеен лист бумаги. Он вытащил его. Бумага вышла неповрежденной. Там была записана комбинация сейфа .

Ник выпрямился, осмотрел комнату. Сейф, без сомнения, должен быть за картиной. Но картин не было. Потом за мебелью. Он пододвинул кровать, затем стол — и вот он. Бранд определенно не предпринял никаких специальных мер, чтобы спрятать сейф. Ник присел на корточки, и его пальцы повернули кодовый замок.

Он нащупал стопку бумаг, потом большой конверт с фотографиями. N3 поспешно посмотрел на них. Это были пожелтевшие, залатанные фотографии со свастиками и прочим... Были группы ученых, показывающих модели подводной лодки и другого секретного оружия; на других водолазы в водолазных костюмах стоят по стойке смирно для осмотра; один от самого Бранда, стоящего рядом с высоким, похожим на волка мужчиной — адмиралом Канарисом из абвера. Было несколько кадров гражданских лиц и военнослужащих, сидящих за большим столом для совещаний и бесстрастно смотрящих в камеру; все еще другие семейные группы; несколько Бранда и его коллег-ученых с фюрером.

Ник пролистал бумаги. В основном это были письма на немецком языке, датированные между 1939 и 1946 годами. Он положил их в непромокаемый пакет, закрыл сейф и выключил монитор внизу. Он сделал то же самое наверху, затем вылез из того же окна, в которое вошел, соскользнул по водосточной трубе и исчез в тени.

Ник был несколько удивлен, обнаружив, что Mobile Gal не поврежден. Он намеренно вернулся на побережье в поисках возможной замены. Он видел 21-футовый Крис-Крафт, пришвартованный к частному причалу, и решил захватить его, если обнаружит, что его каютный крейсер разнесло в клочья. Но это было не так. Он мягко покачивался на швартовных канатах в спокойной залитой лунным светом бухте, явно нетронутой.

Тщательно отключив взрывчатку RDX, Ник запрыгнул на борт и поплыл. Через несколько минут он подошел к точке, где коралловый уступ возвышался над поверхностью. Он позволил своему катеру приблизиться к кораллу, а затем пошел дальше. Ингра лежала там, где он ее оставил, накрыв брезентом, и глубоко и размеренно дышала.

Ник постоял мгновение в лунном свете, наблюдая за ней. Голова ее была повернута в его сторону, и, пока он смотрел, быстрый порыв ветра развевал прядь волос по ее лицу и щеке, прижимаясь к ее глазам, как шелковая вуаль. В это время Ингра очень напоминала Венеру Боттичелли, поднимающуюся из моря. Он наклонился, откинул брезент в сторону и осторожно взял ее на руки. Перестань , сказал он себе сердито. У него все еще не было доказательств, что она не убивала Очоа, что она не была вражеским агентом.

Он отнес ее на катер, положил на квартердек, а сам поднялся на борт. Может быть, это было даже не ее собственное лицо. N3 теперь так увлекался масками, что даже разделил ее волосы, чтобы найти коварные хирургические шрамы. Ничего не увидел. Это было ее собственное лицо.

Но кем она была?

Пять часов спустя этот вопрос стал самым важным вопросом, который когда-либо задавал себе Ник Картер.

Он провел ночь на якоре на отмели. Он сидел в рулевой рубке, навострив уши, глаза настороженно высматривали потенциальных противников, планы крутились в его гибком мозгу, как разворачивающийся фильм. К рассвету он был готов к связи со штабом АХ сделать полный отчет обо всех аспектах дела, как он их видел до сих пор, и сообщить им , куда он идет, каковы будут его следующие шаги. Таким образом, если что-то пойдет не так, его замене не придется начинать все сначала.

Для самого Хоука было слишком рано, и Рэй Джонсон из Connections записал на пленку отчет Ника, но внезапно прервал его сообщением, в пятьдесят раз более сбивающим с толку, чем то, что говорил Ник. АХ пришлось это рассказать.

«Это только что пришло», — сказал Джонсон своим обманчиво лаконичным теннесийским голосом, читая его Нику:

'ТРАНСЛИРОВАТЬ 8096-Дж. 5,46 ЧАС. АГЕНТ ДЖУЛИ БАРОН СООБЩАЕТ, ЧТО ИНГРА БРАНД ТОЛЬКО ЧТО ВЕРНУЛАСЬ НА МЫС СОБОЛЬ.

Лицо N3 обычно было бесстрастным. Это никогда не выдавало эмоции, которую он не хотел показывать. Но на этот раз он не мог сдержаться, он даже не пытался. Он просто сидел и смотрел — сначала на коротковолновое радио, потом на девушку в каюте.

Если Ингра Бранд была на мысе Соболь, кто это, черт возьми, была?


## Глава 13


Девушка в каюте шевельнулась. Ее глаза открылись. Она посмотрела на склонившегося над ней высокого мужчину со стальными глазами и слегка растрепанными волосами, схватила простыню и натянула ее до подбородка. — Кто такие Хейсс Си? — спросила она испуганно.

Растопыренные пальцы правой руки Ника Картера двинулись от висков девушки к ее горлу и легко сомкнулись вокруг них. Там они остановились, его большой палец покоился на пульсирующей сонной артерии. N3 небрежно спросил, закуривая сигарету другой рукой: «А кто ты, Ангел?»

Пустые глаза наполнились слезами. Голос девочки прошептал:

Меня зовут Ингра. Ich habe mich verlaufen. С тех пор, как американские солдаты здесь, в дер Наэ?

Это было бесполезно, понял Ник. Она все еще была в глубоком шоке и вновь пережила детские впечатления от войны. «Меня зовут Ингра, — сказала она. 'Я растеряна. Здесь есть американские солдаты? Бесполезно беспокоить ее дальше. Он помассировал ей виски, приложил большие пальцы к глазным яблокам, и она снова уснула.

Ник подошел к рулевой рубке и огляделся. Солнце все еще было низко над горизонтом, и его отражение ослепляло кристально чистые воды Флоридского залива. Он посмотрел на свои часы. Четверть седьмого. В штаб-квартире АХ объявлена красная тревога. Хоук уже был в пути, и его машина, скользившая через Вашингтон, была уведомлена по радиотелефону. Он свяжется с N3, как только узнает больше об отчете Джули Бэрон. А пока делать было нечего.

Ник завел двигатель. Два дизеля Mobile Gal ожили . Время отправиться в путь. Пелигро-Ки находился в двадцати милях отсюда. Пелигро. Опасность по-испански, мрачно подумал он. Остров Опасности. Хорошее имя. Все указывало на то, что это нервный центр деятельности "Когтя". Телевизионное изображение Иуды, которое он видел, означало, что он, вероятно, находился в пределах 30 миль от Биг-Пайн. Замкнутые цепи не имели гораздо большей дальности действия. И загадочный А. К. Атчинсон, и его не менее загадочный Аквасити — по версии N3, оба были подозрительны. Никто, даже эксцентричный техасский нефтяной миллионер, не стал бы защищать чисто коммерческий проект с небольшой армией, вооруженной пушками. А потом исчезли Бранд и Орф. Ник был уверен, что они тоже отправились в Пелигро.

Большой вопросительный знак. До рассвета Ник провел несколько часов, просматривая фотографии и бумаги, которые он нашел в сейфе Бранда, задаваясь вопросом, действительно ли ему промыли мозги, как он сначала подумал. Те чертежи, которые он разработал для подводного вторжения в Англию. Что они делали в его хранилище 25 лет спустя? Неужто они теперь имели только историческое значение? Или их не так давно нарисовали? Несмотря на даты и географические привязки, многие материалы выглядели странно современными. Подводные крылья и тягачи, двухместная подводная лодка, все применяемые принципы и детали еще не были разработаны на войне.

"Ключи опасности" тянулись, как коралловые ступени, к Пелигро. Потом был большой скачок - шесть километров открытой воды. Но Ник не приблизилс. В течение следующих двух часов он маневрировал вокруг «Ключей», со скоростью улитки, дизели гудели как можно тише, а выхлопные газы вибрировали, испуская тонкую струю голубого газа.

"Ключи" были отличным щитом от радаров, но Ник предпочел бы подойти поближе. Шесть километров — чертовски длинный подводный заплыв. Но у него не было другого выбора. Предпоследний остров в группе, Шарк-Ки, казался лучшим местом, чтобы оставить катер с Ингрой. Небольшая Г-образная бухточка с южной стороны была окружена настолько высокими деревьями, что рубка катера была скрыта от посторонних глаз.

Входящий сигнал на коротковолновом устройстве зажужжал, когда Ник был занят швартовкой катера. Это был Хоук. «Доклад Джули Бэрон теперь официально подтвержден», — его голос надломился. «Ингра Бранд вернулась на базу НАСА на мысе Соболь сегодня в 6:15 утра. Джулия сообщила майору Бесслеру из службы безопасности НАСА и доктору Данлэпу, психологу проекта, ваши показания, и под видом медицинской необходимости девушка, выдающая себя за Ингру Бранд, была тщательно обследована. После этого ее тщательно проверили на предмет безопасности, и сама Джули присутствовала — естественно, незаметно — на собеседовании по переориентации. В конце концов все трое — майор Бесслер, Данлэп и Джули — были полностью убеждены, что девушка действительно Ингра Бранд.

N3 посмотрел через плечо на блондинку, спящую в клетке. Затем он сделал нечто удивительное. Он сказал: «Я думаю, что они обе Ингры».

Голос Хоука был ледяным. — Не могли бы вы объяснить это заявление? — отрезал он.

Натренированный мозг Ника теперь работал на полную катушку, подбирая фразу из письма здесь, фотографию там, внимательно изучая каждое доказательство, принимая его, если он не возражал. Постепенно возник образ. N3 сказал: «Мне нужно несколько минут. Пожалуйста, оставайтесь на телефоне, я вернусь. Он начал рассматривать фотографии, которые он взял из банковской ячейки Бранда, которая, как он теперь понял, предназначалась для того, чтобы скрывать вещи не от Орфа и Ко, а от его дочери. На фото - где он был? Это был ключ ко всему. Его пальцы жадно схватили его, подняли, перевернули. На обороте было написано: «Берхтесгаден, июль 1943 года».

Это была фотография собравшихся с Гитлером ученых с их женами и детьми, полных Gemütlicbkeit и пива на солнечном балконе на фоне заснеженных Альп. Палец Ника направился к профессору Бранду, который стоял немного в стороне от остальных. Он был печален, траур, и черный браслет, который был на нем, объяснял почему. Он только что потерял жену во время бомбардировки. Но трехлетняя девочка, стоявшая рядом с ним, сияла и выглядела счастливой и совершенно беззаботной. Но была ли она на самом деле рядом с ним ? На первый взгляд, Ник так и думал. Но второй, внимательный взгляд показал ему, что на самом деле она была ближе к следующей семье — по крайней мере, на шесть дюймов.

Пятнадцать сантиметров, которые имели значение! Женщина, светловолосая и хорошенькая, несколько дородная, была поразительно похожа на маленькую девочку. А мужчина - эти блестящие очки, волосы, как стальная вата! N3 узнал его - профессор Лаутенбах! А рядом с ним, ее лицо, наполовину скрытое в его штанине, играющая в прятки, смеющаяся – еще один белокурый малыш – точное зеркальное отражение первого!

Близнецы! Дочери-близнецы профессора Лаутенбаха! Лаутенбаха, злобного ученого гения Гитлера, который не погиб в берлинском бункере фюрера, как все думали, а позже оказался помощником Иуды и "Когтя" в красном Китае! В последний раз N3 видел его в диспетчерской секретной ракетной базы во Внешней Монголии, за секунды до взрыва, который Ник устроил, чтобы взорвать Лаутенбаха и его смертоносные орудия в клочья.

Теперь со скоростью компьютера Ник собирал обрывки бреда Ингры, вскрывая намеки в письмах профессора Бранда, обрывки информации из других документов. Вот что он выяснил: удар в бункер, Ингра выброшена наружу, бункер загорелся, ее отец и сестра-близнец внутри. Но был еще один выход, о существовании которого она не знала, быть может потайной выход, который сообщался с другими бункерами - фюрера, или, что более вероятно, Мартина Бормана.

Тем временем Ингра бежала с криками о помощи по горящим улицам. А потом ? Позже, как полагал Ник, Бранд удочерил Ингру. Он вырастил ее, как собственную дочь, никогда не говоря ей правды . В 1945 году было нетрудно скрыть то, что он сделал, поскольку практически все архивные записи в Германии были уничтожены. А сестра-близнец Ингры? Она умерла в том бункере в Берлине не больше, чем ее отец. Вместо этого она сопровождала его в Красный Китай, где благодаря своей западной внешности и безжалостному и аморальному поведению отца стала главным агентом "КОГТЯ" ...

«Кажется, это правильно», — признал Хоук после того, как Ник закончил свой отчет. 'Весь их путь. Хорошая мысль, мальчик. Это совпадает с некоторыми фактами , которые Джули обнаружила на своей стороне». И он кратко рассказал о том, что она почерпнула из файлов Данлэпа, подчеркнуто назвав его «бывшим психологом проекта».

Затем, после драматической тишины, в эфире внезапно раздался голос Хоука: «Есть только одна проблема. Кто есть кто? Конечно, все указывает на то, что твоя Ингра настоящая, но пока мы точно не узнаем, планы "КОГТЯ", мы не уверены. Я только что договорился с майором Бесслером, чтобы Джули могла свободно перемещаться по всему проекту, и приказал ей держаться за свою Ингру.

«Мы определенно приближаемся к критической точке», — сказал Ник и быстро рассказал Хоуку о своем запланированном подводном путешествии на Пелигро.

Старик на мгновение замолчал. Затем слова прорвались через речевой преобразователь. Ник сделал сморщил лицо. 'Замена?' — повторил он. «Но почему, черт возьми, в этот момент?»

«Я разговаривал с врачами в Майами, — сказал Хоук, — и они берут на себя полную ответственность за эту жидкость XL, но они также сказали кое-что, что имеет смысл. О жидкости известно мало. Их тесты показали, что он полностью отфильтровывается из вашего кровотока. В вашем собственном отчете указано, что до сих пор есть слабые следы этого. Они не могут предсказать, сколько времени потребуется, чтобы они полностью исчезли. А пока вы подвергаете себя серьезной и ненужной опасности.

— Решение за мной? — прервал его Ник. — Или мне больше нечего сказать об этом? Хоук ответил, что это его вина. «Тогда я хочу продолжить», — сказал N3. Единственный комментарий Хоука был: «Хотелось бы, чтобы вы знали, что есть альтернатива». Затем он добавил: «У нас осталось всего сорок восемь часов. Что "КОГОТЬ" может планировать, то это произойдет в течение этого времени. Майор Бесслер сказал мне, что пилотный запуск запланирован на 10 утра четверга. Ракета PHO без ядерной боеголовки будет запущена над островом Вознесения во время проверки точности. За двадцать четыре часа до этого я жду от вас окончательного отчета.

Двадцать четыре часа! «Это потребует быстрых действий», — подумал Ник, заканчивая разговор. Это означало, что, что бы ни делал N3 в течение суток, он должен был прекратить попытки установить радиосвязь с Хоуком, иначе кто-то другой придет вместо него, чтобы взять на себя управление — возможно, чтобы посмотреть, не осталось ли от него каких-то кусочков. Дж. Хантингтон Картер ушел в море!


Ник подверг свое снаряжение последней проверке. Он ощупал черный костюм водолаза, который был на нем. Пьер был в водонепроницаемом боковом кармане. Тонкие, как карандаш, ножны Хьюго лежали на месте, в резиновом нарукавнике. Второй нож — большой и с синей ручкой — был привязан к его ноге. Чтобы отпугнуть как акул, так и людей. Но Вильгельмина не пошла с ним. Люгер был бы бесполезен под водой. Он грустно погладил его и попрощался, а затем положил оружие в коробку Дипи с остальным своим снаряжением и бумагами. Он задвинул специальный ящик, запер его, повесил ключ на цепочку на шею и сунул его в водолазный костюм. Бросив последний взгляд на девушку, мирно спящую на койке, он пошел на кормовую палубу.

Полуденное солнце палило и жарило его в теплом резиновом костюме. Ник наклонился вперед, натянул синие ласты на ноги. Затем он закинул баллоны с кислородом на спину и застегнул ремни вокруг талии. Он засунул резиновый мундштук между зубами и отрегулировал кран, пока подача воздуха не стала хорошей. Потом перегнулся через перила, плюнул в маску, чтобы она не запотела, протер ее, перевернул. Он еще раз огляделся и опустился за борт. Коралл круто уходил вниз, и Ник спустился примерно на восемь метров, где он поплыл на несколько дюймов выше дна. Он позволил своим мышцам расслабиться и двигал ногами в плавном, расслабленном ритме. Ему предстоял долгий путь. Не было смысла спешить. Выйдя из узкого ручья, он указал своим телом, как стрелкой компаса, путь, по которому он пойдет в Пелигро, и начал плыть легким кролем. Свет был мягким и молочным, а тени волн танцевали на песке внизу. Ник посмотрел через плечо и увидел, как пузырьки поднимаются фонтаном серебряных жемчужин. Он надеялся, что они будут замаскированы рябью. Если он подойдет ближе, ему придется перекрыть подачу воздуха и положиться на йогу.

Ник плыл в течение часа, не обращая внимания на разноцветных рыбок, которые заигрывали с его маской, и на морских анемонов с малиновым сердцем, протянувших к нему свои бархатные щупальца, и на пушистых морских многоножек, которые держались от него подальше. Однажды длинные нити огромной медузы скользнули всего в нескольких дюймах над его головой, и он нырнул в сторону, зная, что если они попадут ему выше сердца, это убьет его. Но его система предупреждения была в основном приспособлена к тем необъяснимо тяжелым движениям и поворотам в воде, которые означали, что поблизости находится человек или акула. Каждый раз, когда он чувствовал что-то подобное, он оборачивался и смотрел в молочные сумерки. Однажды подошла барракуда и посмотрела на него своими злыми тигриными глазами так близко, что Ник увидел, как мягко двигаются ее жабры, а зубы в злобной нижней челюсти блестели, как у волка. После внимательного осмотра большая рыба скрылась в сумерках, а Ник продолжил свое путешествие.

Пелигро застал его врасплох. Он ожидал, что его предупредит Аквасити, которая, согласно рекламным проспектам, растянулась прямо на его пути с юга на восток. Но Аквасити не было. И никаких признаков того, что что-то подобное когда-либо будет или грядет. Нет оборудования, нет активности на морском дне. Только песок и вода. И тут вдруг показалась коралловая насыпь самого острова, круто вздымающаяся к поверхности. Остров Опасности. Он был здесь.

Ник сделал последний глубокий вдох, перекрыл подачу воздуха и пробрался в туманно-серую воду. Острая боль пронзила уши. Ник прижал свое тело к земле и висел примерно в десяти футах от поверхности, пока он не был достаточно декомпрессирован и боль не исчезла. Затем он осторожно всплыл на поверхность и остановился, как только его глаза оказались над водой.

Он один раз полностью обернулся, увидел, что поблизости нет лодок, и сосредоточился на острове примерно в полумиле от него. Вилла А. К. Атчисона доминировала над всем остальным. Он стоял на искусственном склоне у кораллового основания острова, а зеленая лужайка была усеяна маленькими пальмами и цитрусовыми деревьями, окруженными лиственными деревьями и высокими пальмами. Вдоль набережной было множество причалов, складов и барж. К одному из причалов были пришвартованы четыре судна на подводных крыльях; полдюжины мужчин с баллонами сидели на поручнях, ноги с ластами свешивались за борт. Рядом была пришвартована большая плоская лодка с навесом от солнца. Палуба была усеяна кабелями, цилиндрами, водолазными костюмами, водолазными ножами, водонепроницаемыми фонарями, ластами, подводными ружьями 002 и свинцовыми грузами. Человек в охотничьей кепке и синей джинсовой форме прислонился к стойке плоскодонки и смотрел в море с автоматом на левом плече.

Глаза Ника медленно скользили вдоль берега, и он увидел еще мужчин с автоматами и некоторых с биноклями на шее. Несколько красных и серых подводных скуттеров , оснащенных гарпунными ружьями и работающими от электродвигателей, стояли на другой пристани. N3 узнал их. Он видел их в чертежах среди бумаг профессора Брэнда. На паре опор лежала сферическая круглая оранжево-черная двухместная подводная лодка, также спроектированная Брандом.

Остальное оборудование, которое он видел, состояло из стандартного оборудования — для подводного плавания Westinghouse, Reynolds Aluminaut, пары подводных аппаратов Perry, «моботов» — беспилотных роботизированных подводных аппаратов, используемых для обслуживания подводных нефтяных скважин, — водолазного корабля в форме окарины с металлическими когтями, которые способен поднимать предметы с морского дна. В складском ангаре дальше по дороге Ник увидел группу мужчин, кладущих стекловолокно на стойки судна на подводных крыльях.

Ник понял, что на острове есть подводное снаряжение на сумму не менее 10 миллионов долларов, когда он начал прятаться. Он проплыл несколько сотен ярдов и всплыл на поверхность — и теперь он смотрел на причал, полный алюминиевых и стеклянных трубок, многие из которых все еще были упакованы в коробки с названиями ведущих американских заводов. Все это - но не Аквасити! Что это значит?

Чтобы убедиться , что он не пропустил подводный проект, Ник снова нырнул и проплыл вокруг Пелигро . Ничего такого. Ничего, кроме песка, воды и естественных коралловых образований со всех сторон острова.

Когда он всплыл на этот раз, он едва увернулся. В его сторону устремился катер на подводных крыльях, укомплектованный парнями с автоматами в согнутых руках. N3 скрылся - как раз вовремя. Огромный темный корпус пронесся над ним, и он был отброшен, как тряпичная кукла, от больших, похожих на ножи, винтов. Однако катер не остановился. Они его не видели.

В конце концов, пора возвращаться на Шарк-Ки, решил Ник, проверив подачу воздуха. Скоро стемнеет, и он не хотел, чтобы Ингра в панике проснулась и попыталась выбраться из ручья.

На обратном пути он добился больших успехов, сосредоточившись исключительно на том, чтобы держать лицо на несколько дюймов выше уровня воды, опустив голову, чтобы сделать тело более обтекаемым. Его расслабленная, плавная версия австралийского кроля позволила Нику вернуться к подводному входу в ручей чуть более чем за час. Он оттолкнулся, быстро поднялся в своих собственных серебряных пузырях и высунул голову над водой.

Лодка исчезла. Ингра тоже.

Он почувствовал сильный толчок в плечо. Он обернулся, притягивая что-то к себе. Это был кусок обломков, и по конструкции и весу он понял, что это была часть "Мобил Гал" .


## Глава 14


Теперь ничего не оставалось, кроме как вернуться на Остров Опасности.

Ник проверил подачу воздуха. Как раз хватит на последнюю милю. До тех пор ему придется оставаться на поверхности, надеясь, что его никто не увидит.

Он плыл длинными гребками, и его тело рассекало воду. Солнце село за несколько мгновений до этого, но вечер уже опускался с тропической скоростью. В темноте впереди N3 увидел горизонт океана. Затем появился слой черной туманности, над которой мерцали первые звезды.

Они убили девушку? Отвезли в Пелигро? Ник мог думать только о том, что они взорвали корабль, вероятно, из безоткатного пулемета на одном из катеров. Они, наверное, даже не предупредили, мрачно подумал он, так что шансов на то, что она выжила, очень мало.

Если, конечно, она их не призвала, не направила туда, где находился корабль! В конце концов, как еще они могли найти его ?

На этот раз на преодоление дистанции ушло вдвое больше времени. Дул ночной пассат, и поверхность стала неровной. Была сильная зыбь с глубокими впадинами волн... Когда Пелигро наконец показался над океаном темным, как большой пароход без бортовых огней, Ник надел маску, засунул мундштук между зубами, включил подачу воздуха и нырнул.

Светила луна, но она висела низко над горизонтом, мало что освещая под водой. Ник проскользнул между темными тенями рыб, которые неохотно отодвинулись для него в сторону. Через некоторое время ритм его неуклонного продвижения стал автоматическим, и очертания постепенно прояснились. На этот раз он не остановился на коралловом склоне Пелигро, а медленно поднялся.

Подача воздуха Ника была на исходе. Ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы выпустить немного воздуха из шланга. Он посмотрел на счетчик. Воздуха осталось всего на несколько секунд. Это означало, что ему пришлось переключиться на йогу, но это не имело значения. Судя по давлению, он был в секундах от поверхности. Он сделал последний глубокий вдох из почти пустого баллона и задержал дыхание. Он карабкался по острым коралловым уступам, его вытянутая рука цеплялась за опору. Внезапно его экстрасенсорная антенна загудела — но слишком поздно. Его рука уже сомкнулась на проволоке. Она взорвалась с треском искр, прожигая резину, посылая горячую, жгучую боль в его мозг . Он перевернулся, мгновенно онемев и задыхаясь. В то же время над Ником в воду рухнул тяжелый предмет. Он поднял глаза и увидел человека в водолазном костюме, плывущего к нему. В правой руке у него был гарпун 002, а к ноге привязаны дополнительные стрелы. На спине у него был костюм с пневматическим двигателем, который двигал его с поразительной скоростью.

Ник бросился в его сторону и толкнул воду ластами. Мужчина целился из винтовки C02. Ник понял, что он не выживет. Он был все еще далеко от человека. Он нырнул вниз, схватился за пальцы ног и свернулся калачиком в самую маленькую возможную цель. Он почувствовал, как ударная волна газа ударила его по ягодицам, почувствовал, как что-то отскочило от его плеча. Стрела гарпуна медленно пролетела мимо него в глубину. Мужчина теперь спешил, втыкая второй гарпун в ствол ружья.

Ник подплыл к нему, его грудь в резиновом костюме свело судорогой от попытки задержать дыхание. Хьюго вышел из ножен и лег в его руке. Он направил стилет в человека, двигаясь по воде с ужасающей медлительностью. Лезвие попало в цель. Ник почувствовал черную резину на своей руке, внезапно увидел, как человек извивается вокруг лезвия и сгибается, как насекомое. Затем вода наполнилась черным дымом, вырывающимся из желудка мужчины. Ник убрал лезвие, и из него вырвалось еще больше дыма, и человек проскользнул мимо него и медленно по спирали исчез в сумеречных глубинах, кровь клубилась позади него, как дым от сбитого самолета.

Были ли еще водолвзы? Ник быстро огляделся, едва видя из-за пота, заливающего глаза. Движения не видно. Он поковылял вверх по кораллу, почувствовал, как его колени начинают подгибаться . Йога позволяла ему задерживать дыхание на четыре минуты, но в данном случае удар током поразил его легкие, когда он только начал. Теперь он увидел черное облако, опускающееся над его полем зрения. Он тонул напротив коралла. Вода попала ему в рот. Нет! — закричал голос в его мозгу. Он заставил себя двигаться дальше.

Когда он поднимался, его плечо ударилось о борт пирса, но толстая резина смягчила удар. Он находился под лесами. Луна, и небо, и леса кружились перед его глазами; затем он упал головой вниз на отмель, сглотнул слюну и нажал кнопку на привязи, чтобы избавиться от баллона. Он лежал ртом и носом над водой, делая глубокий вдох.

Это был уязвимый момент. Но никто на него не нападал.

Спрятав баллон и ласты, Ник прокрался сквозь тени на звук тихого гудения, которое должно было быть сигналом тревоги. Оно исходило из маленькой кабинки на пристани. Человек, которого он только что убил, был единственным присутствующим. Полупустая чашка чая, еще дымящаяся сигарета и китайская газета из Гаваны резюмировали его личность.

Ник посмотрел на табличку питания сигнала тревоги на стене. Он был очень сложным, разбитым на отдельные десятиметровые отрезки, чтобы можно было быстро и точно определить место разрыва цепи . Ник выдернул вилку - и вся цепь погасла. Это дало бы им пищу для размышлений!

Он прокрался по травянистому склону к темной вилле. Дом выглядел заброшенным. Неужели все они ушли, оставив только одного человека охранять весь остров? Это казалось маловероятным. N3 скользил из тени в тень за долю секунды, прижимаясь плашмя к одной статуе за другой, поворачивался и смотрел на лунный свет. Капитан Клегг был прав! Некоторые изображения состояли из двух фигур, другие из трех, четырех, даже полудюжины, и каждое было порнографическим, их мраморные органы раздувались непропорционально, лица сатиров застыли в вечно похотливых взглядах. Что ж, со вкусом не поспоришь, подумал Ник, пожимая плечами. Лично он предпочитал плоть камню.

Окна на первом этаже были заперты, но одно из окон быстро рухнуло под ударом Хьюго. Ник напряг слух, прислушался. Сигнала тревоги не было. Он влез внутрь, приземлился, как кошка, на босые ноги. Он прошел по холодному кафельному полу, огляделся. пусть его глаза привыкнут к темноте. Мебель была бамбуковой и негабаритной, как будто она была сделана для великана. Ник провел пальцем по огромному дивану. Толстый слой пыли. В комнате и в коридоре висел влажный запах извести и гниения. Картины на высоких стенах восемнадцатого века, но не портреты предков. Они тоже были порнографическими — работы таких мастеров, как Пуссен, Ватто и Буше. Все очень ценное и очень роскошное , но у Ника сложилось впечатление тщательно продуманного камуфляжа. В этих комнатах никто никогда не жил. Они были просто обставлены мебелью и захламлены порнографией, а затем оставлены плесневеть во влажной тропической жаре. Ник попробовал несколько дверей, которые открывались в длинный центральный коридор. Из них открывался вид на пустые комнаты с закрытыми ставнями.

Кроме одной.

Темные брови Ника удивленно взлетели вверх, когда он открыл дверь.

Одну стену занимал ряд телевизионных мониторов, и две дюжины их глаз безучастно смотрели на Ника. Под мониторами, как клавиатура гигантского органа, располагались кнопки инструментов. Ник вошел в комнату, уворачиваясь от большого льняного кресла, стоявшего в лунном свете, проникавшем сквозь полузакрытые жалюзи. Первая его мысль была - Иуда! Он нашел его штаб-квартиру!

Но когда он повернул ручки на мониторах, Ник обнаружил, что смотрит на комнаты, в которых только что был. Хотя они были еще темными, он мог видеть все ясно. И - что еще более удивительно - в цвете! Второй ряд, пронумерованный с 11 по 23, занимал комнаты наверху, и Ник увидел, что они обставлены мебелью и, похоже, заняты. В каждой комнате камера была направлена на кровать.

До него медленно дошло. Это было не шпионское устройство, а игрушка богача. Многомиллионная электронная система вуайериста с самыми современными инфракрасными цветными фильтрами для ночного использования! Наверное, подсматривал за гостями, пока они развлекались с женщинами «гарема» АК. Ник с отвращением отвернулся, потом остановился.

Последняя комната, которую он только что включил — номер 18 — была с людьми!

Огромный, лысый, бочкообразный мужчина с бицепсами, как бедра, и бедрами, как дубы, сидел на кровати и склонялся над обнаженной брюнеткой с восхитительным телом, предназначенным для любви. Мягкие каштановые волосы вились вокруг ее ушей, а глаза были такими карими, что казались почти черными. На переносице у нее были бледные веснушки. Ее губы скривились в кислой улыбке, когда мужчина обхватил своими большими руками ее прекрасную грудь. Он опустился на девушку, почти полностью прикрывая ее, раздвигая ноги и тяжело двигаясь. †

Ник уже несся вверх по лестнице и вниз по коридору, считая комнаты, пока не достиг номера восемнадцать, подавляя волну отвращения, которую он чувствовал. Вуайеризм не был одним из пороков N3, хотя довольно часто входил в его работу. Он нашел дверь и распахнул ее.

Девушка закричала. Великан отскользнул от ее мягкого белого тела и повернулся к Нику, неудовлетворенное желание все еще горело внутри него, как раскаленная кочерга. Ник узнал его по газетным фотографиям.

А. К. Атчинсон поставил одну из своих статуй у себя во дворе. Он был настолько техасцем, насколько это возможно, большим, мускулистым мужчиной-быком с темно-коричневой кожей. Его глаза смотрели на Ника с блеском страсти и ненависти, и зрачки странно плавали в глазницах, как будто он был под наркотиками. N3 увидел маленькую капсулу на прикроватной тумбочке и понял, что это - кантариды. Испанская мушка. Гигант бросился на него, и Хьюго мелькнул в руке Ника.

'Одевайтесь. Оба, — отрезал он. — Если только ты не хочешь говорить голышом.

— Эй, ты с материка? — нетерпеливо спросила брюнетка. Она спрыгнула с кровати и быстро надела кружевной лифчик и пояс, который был немногим больше, чем пояс с подвязками с сексуальной привлекательностью. «Меня зовут Кара Кейн, и мальчик, как я рада тебя видеть!» — буркнула она с энтузиазмом. «Я хочу только одного — убраться с этого безумного, идиотского острова!»

— Можешь уйдти — после того, как сперва расскажешь мне кое-что, — категорически сказал Ник.

«Ах, он ничего тебе не скажет » , — сказала она, с отвращением указывая на АК, надевая пару нейлоновых чулок. «У него только одно на уме, и это то, что она с ним сделала. Она сделала из него человеческую половую железу ».

'Она?'

— Ильза Смит, — сказала Кара. «Она пригласила меня на эту работу. Вы не поверите, но я была довольно известной пловчихой. Но я ввязалась в наркобизнес и не могла найти работу. Поэтому, когда она приехала в Майами и пообещала мне двадцать тысяч долларов, если я захочу пожить на этом острове с AK в течение одного года — я ухватилась за это». Она встала, пристегнула нейлоновые чулки к ремню и сказала: «Я просто не видела ни цента, а прошло уже больше года. И теперь, когда Ильза замазана, а я не получу своих денег. И я не могу выбраться с этого острова!

АК сел на кровать. Он тихо застонал, когда услышал имя Ильзы. «Она та, которая ему действительно нравится», — засмеялась Кара, натягивая платье на свою соблазнительную фигуру. — Говорит, что делает с ним то, что никто другой не может. Я всего лишь замена, пока она не вернется — если она вернется.

«Я слышал, что он построил для тебя Аквасити».

Кара посмотрела на Ника с отвращением. «Он ни для кого ничего не строит , — сказала она. — Ты действительно думал? Он никогда не выходит из этой комнаты. Если они захотят, чтобы он подписал чек или что-то в этом роде, они приходят сюда.

Ник спросил, кто они .

«Илзи и лысый ублюдок. Послушай, друг, — сказала она вдруг, — я не знаю, что здесь делается , и знать не хочу, но одно тебе скажу. За последние четырнадцать месяцев я наблюдала, как подружка этого бедняги сплела из него моток спаржи. Ладно, может быть, он все равно был похотливым старым козлом . Но он также был чертовски умным бизнесменом, у которого все было в его руках. Посмотрите на него сейчас! Жалкий вид!

— Эта Ильза, — вдруг спросил Ник. — На что она похожа?

«Я покажу тебе», — сказала Кара Кейн. Она наклонилась над кроватью и нажала кнопку. Кинопроектор выскользнул из тумбочки, его объектив был направлен в потолок. Она снова нажала кнопку, и проецировалось изображение. Нику пришлось свернуть шею, чтобы увидеть это. Это было в цветах — позиция номер ноль-ноль-пять, иногда называемая Жаждущий Веселье, шутка в спальне, которая иногда требовала третьей цифры. Но в данном случае было только два человека АК и .... Ингра Бранд!

«На самом деле она блондинка, — сказала Кара Кейн, — но АК любит брюнеток, поэтому она носит парик, когда находится с ним».

— Как давно ее не было здесь?

«Неделю или три».

Все начало совпадать. Теперь Ник знал, кто из близнецов на самом деле Ингра, а кто Ильза. Девушка на пляже у Безымянной плотины той ночью — это была Ильза. Много лет назад Ник переоделся моряком в китайском порту и был заманен в палатку под названием «Небеса тысячи и одного блаженства». Девушек специально обучали использовать свои навыки соблазнения на моряках и иностранных чиновниках таким образом, чтобы они были настолько скомпрометированы, что их можно было заставить работать на китайских коммунистов. Китайские начинающие шпионы также отправлялись туда, чтобы научиться искусству обольщения , чтобы применять его к избранным жертвам. В ту ночь на пляже! Он был слепым безумцем, чтобы не распознать приемы, которые «Ингра Бранд» — на самом деле Ильза Лаутенбах — применила к нему! Ник посмотрел на А.К. Атчинсона. Он лежал, корчась, на кровати и смотрел, как фильм играет на потолке, его губы постоянно произносили имя «Ильза». Нику пришлось отвернуться. Это было больше, чем он мог вынести. Сколько людей эта современная Цирцея превратила в свиней? В любом случае, она поработила этого человека. Может быть, она и Очоа поработила — прежде чем убить его. Затем он подумал о настоящей Ингре. Возможно ли, что она была на Пелигро, доставлена сюда как пленница? Он сказал Каре: «Слушай, я вытащу тебя с этого острова, если ты будешь сотрудничать со мной».

— Естественно. Что я могу сделать?'

" Где женские кварталы?"

Она смеялась. — Здесь нет гарема, поверь мне. Я бы хотела, чтобы это было правдой. Я здесь одна, и я просто хочу уехать».

'Хорошо. Никаких женщин, — усмехнулся он. — Но днем я видел мужчин — много. Где они сейчас?'

"Давай," сказала она. «Я покажу вам, где все происходит». Ник снова посмотрел на Атчинсона. «Не волнуйся, — сказала она, — все будет хорошо, пока идет фильм».

Так и оставили АК с его удовольствиями. Кара провела Ника через сад гибискусов, бугенвилий и роз. Она остановилась у белого бельведера на лужайке , откуда открывался вид на далекие пальмы, полумесяц белого песка и океан. Она отодвинула несколько шезлонгов и что-то нажала ногой. Каменный фундамент бесшумно скользнул в сторону, обнажив круглую блестящую металлическую шахту размером с сам бельведер. Ник наклонился вперед и посмотрел вниз. Поднялся теплый металлический воздух, и он увидел поднимающийся лифт.

— Что бы они ни делали, — сказала Кара, — это там, внизу. Сама я там никогда не была», — добавила она. «Мне вход запрещен, но я вижу, как они приходят и уходят». Лифт поднялся в бельведер и с тихим жужжанием остановился. Ник хотел войти, но она схватила его за руку. «Если ты вот так спустишься, — сказала она, — ты попадешь в их объятия. Я знаю другой путь - тот, который не охраняется.'

Она отвела его обратно на виллу и спустилась в подвал. «Вот так они приходят, когда посещают AK », — сказала она, отодвигая полку с винными бутылками. Ник открыл люк. Железная лестница вела вниз, в ярко освещенный коридор. — Ты милая, — пробормотал Ник, целуя ее очаровательный веснушчатый нос.

Она прижалась к нему, провела руками по его мышцам. "Под этой резиной они кажутся действительно прочными, - сказала она со смехом. - Жаль, что у нас нет времени".

— Мне тоже, — усмехнулся Ник. «Может быть, когда я вернусь. А пока оставайся здесь, в доме А.К., это ненадолго. Если это займет много времени, попробуй добраться до материка самостоятельно.

— Похоже, это опасно, — сказала она. — А я все время думаю, что у них там была китайская прачечная .

Ник усмехнулся и спустился в подземный нервный центр "КОГТЯ", как он закрыл за собой дверь.

Он сделал только двенадцать шагов по коридору, как вдруг позади него раздался голос: «Стой!»

N3 развернулся, Хьюго мелькнул в руке. Но увидев, что перед ним, он уронил стилет и медленно поднял руки.


## Глава 15


Если бы их было двое, или трое, или четверо, или даже полдюжины, N3 напал бы на них. Но перед ним в двойной ряд стояли 24 фигуры в масках. Двадцать пять, кстати, если считать человека во главе процессии, который держал наведенный на него автомат.

Секунду назад их там не было, но Ник увидел полуоткрытый вентиляционный туннель, из которого они только что вышли, туннель, облицованный таким же блестящим цинком, как и коридор.

' Держите руки вверх. Подойди ко мне медленно, — приказала фигура с автоматом. Пока он говорил, резкое эхо чего-то, напоминающего ларингофон, застонало и заскребло по коридору.

Ник подошел к группе. Он сразу же заметил некоторые существенные различия между капитаном и рядами позади него. Во-первых, он был единственным вооруженным. Во-вторых, у них были руки за спиной. В- третьих, их водолазные костюмы были оранжевыми, а его — черными и имели дополнительное снаряжение — ключи, водонепроницаемый фонарь, что-то похожее на стальной спасательный жилет.

С каждым шагом Ник все больше убеждался, что перед ним не 25 противников,

но только один противник охраняет 24 потенциальных союзника! Черты лица мужчин были скрыты кислородными масками, но N3 был готов поспорить, что только одно из лиц окажется китайцем.

Теперь он был всего в нескольких шагах от капитана и имел то преимущество, что уже держал руки над головой. Он сделал вид, что споткнулся, и взял себя в руки. По крайней мере , его нижнюю часть тела. Его поднятые руки быстро метнулись вниз в смертельном ударе, и он ударил мужчину по плечам, словно острием двух топоров. Визжащий крик боли ужасно усиливался ларингофоном. Когда он упал, Киллмастер нанес еще один удар по шее, сломав ее с треском, как хлыстом. Мужчина рухнул замертво на землю.

N3 пригнулся, готовый напасть на любого из 24 других, который приблизится к нему. Но ни один из них не шевельнулся. Первый мужчина слева слегка повернулся, чтобы Ник мог видеть наручники и цепь, проходящую сквозь них, соединяющую его с остальными. Ник вытащил ключ из тела охранника и быстро открыл кандалы. Мужчина высвободил руки, потер запястья и сорвал с лица кислородную маску. Как и догадался Ник, он был американцем — с узкой челюстью, светлой щетиной и проницательными голубыми глазами.

Ник хотел что-то сказать, но мужчина быстро поднес палец к губам и указал на вентиляционный туннель. «Меня зовут Бейкер », — хрипло прошептал он сквозь ровный гул машин в туннеле. 'Нельзя терять время. У них тут везде мониторы. Если через минуту мы не пройдем мимо монитора дальше по туннелю, за нами пошлют людей. Он огляделся, словно ища спрятанный микрофон, затем сказал: «Наденьте водолазный костюм охранника! Он был высоким корейцем - примерно твоего роста. Тогда ты сможешь вести нас. Я скажу тебе, куда идти, что делать. Каждая рабочая группа общается с капитаном через военно-морскую радиосистему Bendix. Работает от батареек, с микрофонами. Ну давай же.' Они затащили тело охранника в вентиляционный туннель, и Ник снял свой собственный водолазный костюм и надел водолазный костюм охранника. «Мы можем говорить через эту систему так, чтобы нас не услышали, — сказал Бейкер , — пока вы не нажмете одну из этих двух кнопок». Он указал на пуговицы на ремне Ника. «Эта кнопка усиливает ваш голос через кислородную маску, а эта красная кнопка включает вас через основную цепь связи. Прежде всего, не давите на них, пока они не позвонят вам. И, пожалуйста, будем надеяться, что они этого не сделают.

Ник засунул Пьера в его новый водолазный костюм лягушки и схватил Хьюго, после чего двое мужчин спрятали тело охранника и другой водолазный костюм в воздуховоде. Затем двойной ряд продолжился по коридору, Ник во главе, с автоматом в руке.

— Вот монитор, — над его ухом сорвался голос Бейкера. — Ты не можешь его видеть. Он скрыт. Поднимите правую руку, большой и указательный пальцы вместе по кругу. Это опозновательный знак. Ник сделал это. «Хорошо, теперь поверните направо в этом туннеле».

Туннель был сделан из полированного металла и имел небольшой уклон. Он был идеально гладким, за исключением гребней, где куски трубы были приварены друг к другу. Пока они шли, голос Бейкера продолжал подавать информацию в ухо Ника. Он сказал, что это оперативная группа, которая как раз собиралась начать смену, но задержалась на некоторое время из-за ремонта системы вентиляции. Они временно отключили подачу воздуха во время работы, поэтому надели кислородные маски. А так как теперь они направлялись к тому, что он называл «Вакуумной лампой», не было смысла их выключать.

— Вопрос, — сказал Ник. «Вы первые дайверы, нанятые для строительства Аквасити?»

Да. - ответил Бейкер , — но что бы мы ни строили, это не Аквасити. Надеюсь, вы из агентов правительства», — добавил он. Ник сказал, что да, в некотором роде . — Пора бы тебе узнать, что здесь происходит, — с горечью сказал Бейкер . «Мы попали в эту ловушку больше года назад. Почти сто человек! Ладно, вот еще один монитор. Сделайте то же самое, затем поверните налево в следующем боковом туннеле.

На них дул воздух из системы вентиляции. Охлажденный воздух из кондиционера, объяснил Бейкер , пока они шли по боковому туннелю. «Что меня беспокоит, — его голос надломился, — так это то, что все это было построено американцами, нами, из американского материала, предназначенного для «Аквасити»! Их всего около шестидесяти , а нас сто, но все это настолько автоматизировано и связано с помощью замкнутого телевидения, что мы даже не можем высморкаться, чтобы они этого не заметили. Пока ты не убил того охранника, у нас не было шансов.

Воздух в туннеле стал теплее. В воздухе пахло металлическим жаром. Ник начал потеть под резиной . «Мы будем прямо в главном диспетчерском пункте», — сказал Бейкер . — Делай в точности, как я тебе говорю, и все будет хорошо. Мне удалось найти здесь только одно место, где нас не видят и не слышат, — добавил он, — но мы не можем пойти туда, пока не вернемся с работы».

Пока они продолжали спускаться по наклонному туннелю, Бейкер сказал Нику, что первой ошибкой ныряльщиков было подписание контракта, который вынуждал их оставаться на Пелигро в течение года. — Вот почему к нам никто не приходил, — сердито сказал он. «Китайцы разрешали нам писать письма, но они все их читали, и если у них складывалось впечатление, что мы собираемся что-то выдать, нам приходилось их переписывать. Большинство из нас просто больше не пишут ». Поначалу, добавил Бейкер , все это казалось вполне нормальным. «Нам потребовалось около шести недель, чтобы понять, что мы не работаем над Aquacity, а к тому времени было уже слишком поздно. Они нас хорошо поработили. ОК, внимание! Его голос внезапно надломился. 'Мы тут!'

Сводчатый подземный зал, в который они вошли, был разделен посередине толстым листом стекла. За ним были ряды мониторов, циферблатов, мигающих сигнальных ламп и три ряда кнопок и рычагов, огромный компьютер и пять фигур в белом, выстроившихся в линию, как команда управления на станции управления ракетами. — Это большой босс, — прохрипел металлический голос Бейкера в наушниках Ника. — Вон там, слева. Но N3 не нужны были подсказки. Залатанное лицо, призрачная улыбка, перчатки телесного цвета, высокий голос — все это он знал не хуже содержимого своего кармана. - Иуда!

Он проинструктировал группу одетых в белое техников по другую сторону стекла, как они работали с различными частями подводной лодки через акустическую систему. Субмарина — сферический, курносый, похожий на мяч для регби объект — опирался на сложную трубчатую стальную надстройку в чем-то, похожем на огромную сухую ванну. Бейкер сказал: «К ним пришли китайские инженеры и сделали эту штуку. Я слышал, что они переправили этих парней, замаскированных под техников, с нефтеперерабатывающего завода на Кубу, но я не понимаю, как они переправили их в Америку».

«Мне кажется, что это атомная подводная лодка, — сказал Ник.

— Да? Но не останавливайтесь, чтобы посмотреть. Идите к третьему лифту слева. Это приведет нас на этаж ниже. Он сделал паузу и . «Видите того старика в инвалидной коляске рядом с большим боссом?» Ник действительно видел его — профессора Бранда. «Эта субмарина — его изобретение, — сказал Бейкер . — Я слышал, как китайцы говорили, что она может бесконечно плавать на глубине двух тысяч метров ипользуя какой-то атомный реостат, который изобрел этот стараик. Я скажу вам еще одну вещь, которую они не сказали нам, но то, что я видел сам. У этой штуки есть вертикальная пусковая труба для ракеты. Некоторые из нас видели, как они проверяли ее некоторое время назад. Подводная лодка останавливается, скажем, на глубине двух тысяч метров и остается неподвижной. Они определили цель с помощью радиозондирования и звездного телескопа. Все они передают это в мозг ракеты, затем нажимается кнопка, и ракета движется вверх по воде с помощью сжатого воздуха. Твердотопливная ракета зажигается, как только он всплывает на поверхность, и траектория корректируется!

Они уже были в лифте. Двери закрылись, и Бейкер сказал: «Нажмите нижнюю кнопку». Ник видел доктора Орфа, сидевшего рядом с Брандом в стеклянной будке управления вместе с двумя другими мужчинами, оба с западными чертами лица, но в фуражках охранников и одетые в джинсовую форму. Ник спросил о них. «Может быть, они американцы, а может и нет», — сказал Бейкер . «Все, что я знаю, это то, что они говорят по-китайски, я думаю, что они его телохранители. Они прибыли сюда вчера вместе с ним. Знаешь, я не понимаю этого Бранда. Я слышал, что у китайцев с ним были большие проблемы. До вчерашнего дня его не пускали сюда. Они держали его в Большой Сосне. Он спроектировал все это на бумаге - и я имею в виду все это. Подводная лодка, станция управления, вакуумная трубка. Этот парень гений. Но я слышал, что он боролся все время. Вот почему это заняло так много времени. С ним все перепробовали - промывание мозгов, угрозы в адрес дочери, а он все недоволен. Вы знаете, — добавил он, — важный момент наступит всего через несколько часов». Ник повернулся к нему и хотел спросить, через сколько часов и какой будет важный момент, но двери лифта бесшумно открылись. «Теперь мы прерываем радиосвязь, — сказал Бейкер . «Мы идем в трубу». Двое охранников в кислородных масках жестом попросили Ника освободить своих людей от сковывающей их цепи. Когда он это сделал, всю группу загнали в длинную круглую декомпрессионную камеру. Трубчатый состав из вагонеток длиной со среднюю канализационную трубу ждал их в гладком алюминиевом удлинении. Мужчины были пристегнуты ремнями и лежали плашмя, один за другим, в отдельных пластиковых отсеках, напоминавших цепочку сосисок. Ник вошел последним.

После того, как охранники пристегнули его ремнями, один из них потянул за рычаг на панели управления. Поезд внезапно тронулся и за считанные секунды разогнался до фантастической скорости. Ник изо всех сил пытался заставить свои глаза открыться под огромным давлением. Они прошли сквозь алюминиевую трубу со скоростью и плавностью пули, выпущенной из ствола. Не прошло и шестидесяти секунд, как «поезд» замедлил ход — как бы погрузившись в мягкую воздушную подушку.

Процедуру повторили. Охранники расстегнули их и повели через декомпрессионную камеру — только на этот раз на них снова не были надеты наручники. — Мы снова можем поддерживать радиосвязь, — раздался голос Бейкера. — Вы ведете нас прямо через туннель. Но будьте осторожны. У них здесь тоже есть мониторы.

Туннель круто поднимался сквозь то, что выглядело как сплошной коралл. Инспекционные лампы в каменном потолке тускло светились сквозь густую дымку коралловой пыли. Конвейерная лента на потолке несла мимо них поток измельченных кораллов, но, хотя грохот роликов должен был быть оглушительным, Ник не услышал ни звука. Он спросил. - 'Где мы?'

— В сорока милях к северо-востоку от Пелигро, — ответил голос Бейкера. — Что вы думаете о вакуумной трубке? — спросил он с оттенком гордости в голосе. «Возможно, Бранд разработал первоначальную идею, но мы ее реализовали. Идея сама по себе проста: воздух, поступающий с одной стороны вакуумной трубки, разгоняет все, что там находится, до скорости пули. Воздух с противоположной стороны замедляет объект. Нам потребовалось шесть месяцев, чтобы проложить трубы для этой штуки. .. '

«Конечно, под океаном», — сказал Ник, думая о плане Бранда по вторжению через Ла-Манш.

"Да". - ответил Бейкер . — Около двадцати миль по песку, последние десять миль по твердой скале. Хорошее достижение инженерной мысли. Я просто подумал, что над нами должна быть какая-то база, до которой они хотят добраться.

Ник ничего не сказал, но под маской его лицо было мрачным. Они действительно были под базой. Ракетная база на мысе Соболь! И они попали бы туда, просто прокопав себе путь под комплексные системы подводного оповещения, которые Служба безопасности НАСА показал ему с таким гордым видом!

Впереди Ник увидел бригаду из 24 человек, работающую высокоскоростными отбойными молотками, чтобы пробить себе дорогу в твердой скале. И снова там, где должен был быть невероятный шум, царила жуткая тишина. Он спросил об этом Бейкера , когда они подошли к контрольно-пропускному пункту. «Вы замечаете, что воздух более или менее вибрирует воеруг вас?» Голос Бейкера сорвался над его ухом. Ник согласился. «Ну, вот почему. Электрический ток проходит через устройство, которое они называют audieur, где ток преобразуется в радиочастотную силу 20 000 герц в секунду и снова преобразуется в механическую энергию или вибрации, которые поглощают первоначальный звук. Сами вибрации постоянно отскакивают от этих стен, пока, мне кажется, они уже не действуют на инструменты, находящиеся у них наверху. Ладно, смотри сюда, — сказал он, и его голос вдруг прозвучал настойчиво. «Просто скажи охраннику - « тонцзи » . Беремся за работу. Мы будем работать три часа — и не стесняйтесь время от времени шлепать нас дубинкой ради реальности.

Они работали уже около часа, когда вдруг зазвонил зуммер на поясе Ника. Он обернулся. Главный инженер указал ему на небольшой брезентовый навес, откуда он руководил бурением. Ник подошел, нажал красную кнопку, которая подключила его к основной цепи связи. Работая в Пекине несколькими годами ранее, N3 достаточно выучил мандаринский диалект, чтобы вести разумную беседу. Он просто надеялся, что главный инженер не из Северной Кореи.

Он не был оттуда. Ник услышал мандаринский в наушниках. «Большой Босс хочет вас видеть», — сказал мужчина, указывая на монитор. Ник обернулся. Иуда смотрел на него с экрана! Был ли это двухсторонний экран? — удивился он . Устрашающе искривленный рот на экране шевельнулся, а знакомый голос звучал пронзительно, как возбужденный комар в наушниках.

— Немедленно возвращайтесь со своей группой, — быстро сказал Иуда на мандаринском диалекте. «Главный инженер доложил, что мы менее чем в восьми дюймах от места прорыва ракетного склада. После того, как вы приведете свою рабочую группу в тюремный блок, вернитесь в компрессионную камеру и присоединитесь к специальной атакующей группе, которая направляется туда. На самом складе кое-что уже сделано, чтобы упростить задачу». Механическая рука поманила Ника протиснуться внутрь.

На обратном пути в Пелигро в вакуумной трубе Ник быстро сообразил . Судя по размеру туннеля, через который их снова протолкнули, казалось очевидным, что "КОГОТЬ" не собирался украсть всю ракету PHO, а только специализированный компьютерный мозг — сложную электронную массу не больше обычного автомобильного двигателя. Они, вероятно, поместили бы это в свою собственную ядерную боеголовку в суперподводной лодке Бранда. Чтобы замаскировать кражу ракетных мозгов и дать им время дойти до недоступных глубин Атлантики, вероятно, планировалось взорвать хранилище на мысе Соболь. Из-за радиоактивного излучения никто не сможет приблизиться в течение 48 часов.

К тому времени, когда будет раскрыта кража ракетных мозгов, Красный Китай навяжет свои условия остальному миру!

Когда Ник вывел свою группу из 24 человек из компрессионной камеры на Пелигро, план начал созревать. Он мог справиться с этим вопросом на своей стороне; он только надеялся, что у Жюли будет шанс разобраться с Ильзой Лаутенбах на ее стороне. Он сказал Бейкеру : «Дай мне знать, когда мы доберемся до слепого пятна в системе мониторинга».

Но это был не голос Бейкера, просачивающийся в наушники Ника. 'Агент N3 из АХ,' — резко сказал тонкий, высокий голос Иуды. — Тело охранника только что нашли в седьмом вентиляционном туннеле. Осмотритесь, затем очень осторожно поставьте автомат перед собой. Сопротивление бесполезно.

Ник обернулся. Стальная дверь плавно скользнула перед входом в туннель за его спиной, а с другой стороны подошла цепочка охранников с автоматами наготове.


## Глава 16


На мысе Соболь начался обратный отсчет.

Радарные лопасти были направлены на юго-восток, направляясь к острову Вознесения, находящемуся на расстоянии 7500 километров. Огни мерцали на большой панели в Центре управления, и попурри голосов, занимающихся измерением расстояния, проводимостью и разрушением, смешалось и просеялось в динамиках.

Жюли Барон прижалась к стене главного здания и увидела, как Ильза Лаутенбах быстро шла по бетонной платформе к охраняемым воротам. Огромная ракетная установка и тарельчатые отражатели за ней выделялись в лунном свете, а из шахты, теперь соединенной с пусковой площадкой толстым кабелем, поднимался тонкий призрачный след пара.

Металлический голос динамиков повторил обратный отсчет со всех крыш: «Двадцать семь часов, шестнадцать минут, тридцать секунд. ... телеметрический контакт... давление в баке в норме... гироскопы в порядке... давление в ракетном баке в норме...

Джули увидела двух охранников в форме, стоящих перед Ильзой. Они указали на красную сигнальную лампочку на позиции и на вывеску, свисающую с забора. Там было написано:

НЕТ ДОСТУПА ДО НАЧАЛА ПУСКА ВХОД ТОЬКО СОТРУДНИКАМ.

Ильза полезла в пухлую сумку, которую несла, как будто искала свое удостоверение личности. Внезапно оба охранника упали. Ильза быстро огляделась, затем поспешила к бункеру.

Джули вырвалась из тени и последовала за ней. Застывшее выражение на лицах охранников указывало на нервно-паралитический газ — вероятно, из обычного пульверизатора. Джули поспешила, крадясь за ней от тени к тени. Она увидела, как Ильза спускается по железной лестнице, которая спиралью огибала бункер. Джули подошла к краю и посмотрела вниз. С пола, в шестидесяти футах ниже, круглая стена из полированного металла возвышалась, как гигантский пушечный ствол. Она смотрела, как Ильза спускается по ступеням, медленно кружась вокруг большой блестящей хромированной ракеты, покоящейся на тупом конусе из стальных балок. У основания ракеты Ильза перешагнула через перила, осторожно прошла по узкому мостику лесов, открыла маленькую дверцу и скрылась в самой ракете.

Джули сняла туфли и быстро спустилась по винтовой лестнице. Не было времени обратиться за помощью. Она была уверена, что в этой пухлой сумке у Ильзи были инструменты, и по тому, как быстро и уверенно она двигалась, было очевидно, что она точно знала, что делает. Несколько ударов отверткой здесь, несколько там — и Бог знает, что она могла сделать с системой управления ФО.

Джули понадобилось около пяти минут, чтобы открыть дверь в ракете. На одно ужасное мгновение она испугалась, что Ильза заперла её изнутри;... Первое, что увидела Джули, когда дверь распахнулась, была сумочка. Он лежала полуоткрытой на гладком хромированном полу, а вокруг него валялись какие-то точные инструменты. Ильза стояла на железной лестнице почти в шести футах над ней, распутывая запутанную связку проводов. Возможно система оповещения. В облегающем черном платье, которое было на ней, не было карманов, так что Джули не пришлось беспокоиться о нервно-паралитическом отравляющем веществе. Вероятно, он все еще был в сумочке.

Ильза чуть не упала с лестницы, когда за Джули захлопнулась дверь. 'Кто ты?' воскликнула она. 'Что ты здесь делаешь? Нет доступа посторонним лицам.

— Спускайся, дорогая, — ласково сказала Джули, отбрасывая сумочку в сторону. «Игра окончена, как говорится».

Ильза спустилась - но не так, как ожидалось. Ее юбка вздулась вокруг бедер, когда она спрыгнула и приземлилась на босые ноги, как кошка. Ее хитрые, острые глаза метнулись в сторону, чтобы измерить расстояние до сумочки, а руки сжались в когти. Она производила впечатление прыгающей пантеры. Вместо этого ее нога выстрелила, попав Джули прямо в живот. Когда она споткнулась, Ильза последовала за ней и ударила Джули в висок, заставив ее заскользить по гладкому хрому.

Джули, онемевшая на мгновение, покачала головой. Она увидела, как нога Ильзы метнулась к ее лицу, схватила ее за лодыжку и вцепилась зубами в подъем стопы. Ильза закричала, попыталась вырваться. Поздно. Джулия встала на одно колено, по-прежнему держа ногу в руках. Она толкнула его, и другая нога Ильзы оторвалась от земли, и она упала во весь свой рост.

Ее руки потянулись к сумке. Джули прыгнула на нее, царапала и дергала. Рука Ильзы поднялась, схватила платье Джули и разорвала его по шву. Ее пальцы зацепились за лифчик, потянулись, и сочная грудь Джули вздулась. Голова Ильзы рванулась вперед с оскаленными зубами. Джули закричала, когда она вонзила зубы ей в грудь. Она отшатнулась назад, пытаясь защитить себя, и Ильза с трудом поднялась на ноги, ее собственная грудь вырвалась из рваного платья. Теперь они оба стояли, осторожно поворачиваясь друг к другу. Жар в ракете был сильным, и Ильза сорвала остатки платья с тела, бросила тряпки на пол и выбралась наружу. Джули сделала то же самое, потому что платье сковывало ее движения. Они продолжали кружиться вокруг друг друга, Ильза пыталась приблизиться к сумочке. Обе девушки тяжело дышали, их груди вздымались и опускались, а их обнаженные красивые тела были покрыты слоем пота.

Внезапно Ильза напала, сцепив руки. Левая нога Джули вылетела в яростном ударе карате, который был, как выстрел пистолета. Ильза вскрикнула, схватилась за живот и упала на колени. Ее руки поднялись, чтобы защитить лицо, но слишком поздно. Жюли уже оседлала ее, прижав к спине, и ее длинные изящные пальцы царапали лицо и грудь Ильзы.

БЕНГ! входная дверь внезапно распахнулась за ее спиной. Джули повернулась, чтобы сказать: «Ну, пора бы мне помочь», но слова замерли у нее во рту.

Желтоватое восточное расположение глаз над кислородной маской было безошибочным, как и язык, исходящий из нагрудного микрофона. 'Loy gie, ar cow lar! Быстрее, хватай их! Две фигуры в масках и черных водолазных костюмах прыгнули в дверь, таща за собой окровавленные обнаженные тела Джулии и Ильзы. Появились новые фигуры в черных резиновых костюмах с инструментами в руках. Они поднялись по лестнице, и зашипела ацетиленовая горелка. Раздавались резкие приказы, звук вращающихся ключей и отверток. Посыпались искры. Ильза стояла, ее глаза глядели в сторону Джулии. "Оставьте ее здесь!" — прошипела она на китайском. "Пусть ее взорвут вместе ракетой!"

— Я узнаю ее! — прохрипел нагрудный микрофон. «Я видел ее в Пекине менее трех недель назад».

Джули изогнулась, глядя в косые глаза над маской. Без сомнения, это был Ло Джо-цзин из Пятого Управления, Вооруженная контрразведка. "Тью на ма!" — прошипела она. Это был ядовитый эпитет ненависти и презрения, который ни один китаец никогда не сможет простить.

Глаза над маской стали жесткими. «Нет, она пойдет с нами», — прохрипел нагрудный микрофон. «Есть более интересные способы умереть, чем во время взрыва».

— Но это значит, что мы должны оставить кого-то еще, — запротестовала Ильза.

Внезапно в воздухе просвистел нож, вонзившийся в черный резиновый костюм. Техник упал на колени от боли, нащупывая на спине то, что его мучило. Мужчина не мог дотянуться до ножа, вздохнул и упал лицом вниз. «Возьми его кислородную маску. Отдай девушке.

Четверо мужчин, несущих электронный мозг ракеты, осторожно перешагнули через труп и, хрипя, приказывая друг другу, попятились к двери.

Пока Джули вели по позиции и оставшимся ступеням лестницы, она увидела диверсионную группу, быстро протягивающую провода между взрывчатыми веществами, стратегически расположенными вокруг бункера. Она также увидела обесцвеченный цинк у основания бункера и большую зияющую дыру, прожженную в нем ацетиленовыми горелками. Металл все еще светился и обжигал ее босые ноги, когда ей приходилось ходить по нему. Потом фигуры в масках потащили ее вниз, в зловонные недра земли...


Ник огляделся и увидел, что стальная дверь у входа в туннель скользит, запирая его и его рабочую группу из 24 человек в тюремном блоке. Тем временем с другой стороны подошла цепочка охранников с автоматами наготове. Но Ник не опустил свой автомат, как приказал Иуда. В узком туннеле у него было преимущество. Враги приближались по двое, а это означало, что только двое передних могли стрелять, не задев остальных.

Ответ N3 был для них слишком быстрым. Голос Иуды все еще звучал в его наушниках, когда он нажимал на курок. Пистолет-пулемет заплясал и запрыгал в его руках, как живой. Первые два часовых были отброшены назад... Они упали на других, нарушив их строй. Ник нацелил автомат на потолочные светильники. Они взорвались в темноте, так что силуэты часовых выделялись на фоне света тюремного блока позади них.

'Ключи!' — раздался в наушниках голос Бейкера. N3 сорвал их с пояса и протянул ему. Теперь прозвучал голос Иуды. — Это тебе не поможет, N3. Опусти оружие. Голос Бейкера возвысился над голосом Иуды, заглушая его. "Стреляйте в монитор!" воскликнул он. — Вон там, в углу, над твоей головой! Ник прицелился в это место и нажал на курок. Голос Иуды превратился в кривое карканье, которое было резко прервано вторым залпом.

Пара часовых перепрыгнула через своих поверженных товарищей, и из их оружия вырвалось пламя. Ник упал на землю, стреляя, когда пули просвистели у него в ушах. Первый часовой схватился за шею и крутанулся медленно вокруг себя. Второй, пораженный в живот, согнулся вдвое. Эхо стрельбы медленно разнеслось по туннелю. Теперь Ник увидел людей, проносившихся мимо него и направлявшихся к часовым. Он посмотрел через плечо. Бейкер быстро прошел мимо очереди, сняв наручники и протянув цепь. "Остался только один монитор!" — его голос сорвался в наушниках Ника. — В самой тюремной камере. Но ребята там знают, как с этим справиться!

Первого из наступивших водолазов подкосили выстрелы. Но человек позади него добежал до первого мертвого часового, выхватил автомат и открыл ответный огонь. Водолазы позади него тоже каждый схватил оружие. В считанные секунды вся колонна охранников была уничтожена ценой всего двух водолазов. Теперь они ворвались в тюремный блок, и Ник начал освобождать других заключенных. Все рабочие бригады были на месте. Это означало, что вместе их было около сотни человек. Но что они при этом выиграли? Они по-прежнему были заперты в тюремном блоке.

— Но ненадолго, — отрезал N3. 'У меня есть мысль.'


Тяжелая, не совсем человеческая рука потянулась к ряду разноцветных стрелок и рычагов. Механический палец медленно потянулся, а затем внезапно приземлился на маленькую красную кнопку в нижней части панели. В главной диспетчерской не было ни звука, но двое мужчин внутри приятно улыбнулись при мысли о взрыве, который, как они теперь знали, разорвал шахту на мысе Сейбл в клочья.

-- И это, -- сказал Иуда с удовлетворением, -- это было то.

Он смотрел через стекло на электронный мозг ракеты ПНО, которую теперь осторожно выносили из подземного лифта четверо охранников.

Доктор Карл Орф повернулся к Иуде и спросил по-немецки: «Что сейчас происходит в тюремных блоках?»

Призрачная, пришитая ухмылка скривилась в гримасу отвращения. «Ба! Кто знает? сказал тонкий голос. «Они выключили мониторы. Но сейчас нет времени беспокоиться о них. Они заперты, а у нас много дел. Позвони Бранду и узнай, закончил ли он приготовления в подводной лодке. Мы не можем терять ни секунды.

— А две женщины? — спросил Орф, указывая на Ильзу и Джули, которые стояли среди охранников в черных костюмах под диспетчерской.

— Уберите их обоих! — отрезал Иуда. — Ильзе нужно вернуться на свой пост наверху. Нас не может беспокоить этот сумасшедший Атчинсон в последнюю минуту. Что до другой, то делайте с ней, что хотите.

Орф взял микрофон и отдал приказ. Ильза Лаутенбах кивнула и подошла к ряду лифтов. Двое охранников, удерживая Джулию, последовали за ней в один из лифтов, и двери закрылись.

Профессор Бранд сообщил, что все готово. Через несколько мгновений он вынырнул из люка подводной лодки. Два охранника помогли ему преодолеть вздымающийся стальной трап. Он выглядел бледным и обеспокоенным и, несмотря на их помощь и трость, двигался с большим трудом. "Несите это!" приказал Иуда. 'Время уходит.'

Когда Бранд вернулся в рубку, Иуда потянул за рычаг, и морская вода хлынула в пространство, где лежала подводная лодка. Она плескалась о стеклянные стены большими зелеными волнами. Когда вода полностью накрыла подлодку, Иуда нажал кнопку, и стальная надстройка отвалилась от подлодки. — Команда водолазов готова? — рявкнул он. «Команда водолазов готова, сэр », — ответила на китайском языке группа из сорока человек в масках, ластах и кислородных масках, стоявших перед рубкой управления.

- Ракетная часть готова?

«Водонепроницаема и готова, сэр », — протрещал из динамиков ответ.

— Отлично, возьмите часть в отсек , — отрезал Иуда. Он повернулся к Бранду. «Какое сейчас давление?»

— Пятнадцать фунтов за квадратный дюйм, — слабым, дрожащим голосом ответил Бранд. «Равно давлению моря снаружи».

'Хорошо. Мы откроем люк, — сказал Иуда. Его когтеобразные пальцы плотно сомкнулись вокруг рычага и потянули его на себя. Большой стальной экран в конце помещения медленно открылся, и стаи качающихся рыб остановились, чтобы посмотреть из темных океанских глубин на стальную рыбу, которые теперь выходила чтобы присоединиться к ним.

Иуда наклонился к своему микрофону и потянул за рычаг. «Вы слушаете меня, капитан Линь Цоэ?» — рявкнул он, глядя на один из экранов монитора. Он ожил и на нем появилось китайское лицо в кепке и свитере. «Я жду ваших распоряжений, сэр », — последовал ответ на мандаринском диалекте китайского языка.

— Отвези лодку на морское дно, — приказал Иуда. «Открой передний люк и наполни ракетную трубу». Он наблюдал, как команда водолазов ждала в стеклянной компрессионной камере, пока вода медленно поднималась над их головами. « Отсек с деталью уже в пути».


Ник Картер дико выругался. «У них электронный мозг ПХО! — прорычал он, столкнувшись с командой ныряльщиков "КШГТЯ" разлетевшизся вокруг подводных саней с батарейным питанием . Их маски сверкали, и они хлопали плавниками, выплывая из компрессионной камеры в идеальном строю в темный океан.

Он с тяжелым сердцем выключил монитор, зная, что тот факт, что "КОГОТЬ" добился того, что у него была эта часть, и это означало две вещи: Джули должна была быть убита, а установка на мысе Сейбл взорвана. Мы обратились к Джиму Бейкеру и 22 другим дайверам, стоявшим с ним в гидрокостюмах и масках в компрессионной камере вакуумной трубы. — Отсюда есть прямой выход к морю? — спросил он напряженно. — Который вы могли использовать, когда прокладывали трубу от Пелигро до Соболя?

Бейкер приостановлено. — Давление, должно быть, ужасное, — задумчиво сказал он, — но мы можем взорвать выход. У нас много груза, — сказал он, указывая на караульное помещение охранников. «И я знаю самое слабое место в компрессионной камере. Там, где мы заварили входную дверь, которой пользовались.

— Что ж, мы уже здесь, — сказал Ник. «Давайте сделаем все, что в наших силах».

Выбраться из тюремного блока было относительно легко. На Нике уже была форма часового; так что нужно было только заставить Бейкера и остальных надеть униформу и кислородные маски убитых часовых, а затем пройти к стальной двери, которая их запирала. Ник ударил по ней стволом своего автомата, крича на идеальном мандаринском: «Открывайте, товарищи. Мы убили здесь эту империалистическую сволочь. Помогите нам с телами. Охранники в компрессионной камере вакуумной трубы немедленно открыли дверь — и погибли под градом пуль. Следующая проблема заключалась в том, что не хватило гидрокостюмов и масок на всех. Бейкер нашел решение. Отправить более 70 заключенных, которых они освободили, прямо на поверхность Пелигро через вентиляционные трубы и люк, ведущий на виллу Атчинсона. Наверху было всего несколько охранников, и люди смогли подготовить суда на подводных крыльях и все другие плавучие средства для совместного отступления.

Теперь, пока Бейкер готовил заряды взрывчатки, Ник раздал всем ножи, ласты и гарпунные ружья из караульного помещения со словами: «Помните, ребята, если это дело взорвется, нас быстро разнесет в разные стороны, и все сразу соберемся, надеюсь." . Нам потребуется несколько секунд, чтобы сориентироваться. Сначала ищите подводную лодку. Я думаю, сани уже в пути. Намерение состоит в том, чтобы взять сани с прибором и поднять их наверх, чтобы загрузить на один из катеров на подводных крыльях и быстро, как молния уплыть. Не задерживаться ни для чего другого — например, для личной мести охранникам, — многозначительно добавил он. — У нас нет на это времени.


## Глава 17


Это было похоже на то, как если бы вас бросили в космос на резиновом мяче.

Толстая воздушная подушка, в которую они были завернуты, несколько защитила их от взрыва, а тонны морской воды, ворвавшиеся в зияющую дыру на месте входной двери, подняли их и унесли в море, выбросив на поверхность со страшной скоростью. . Когда он разорвался на части , воздушный шар пронесся мимо них, ударившись о бурлящую поверхность с ударом бомбы.

Ник почувствовал, как его швыряет по воде, как юлу. У него была колющая боль в ушах. Он хлопнул ластами, чтобы замедлить темп и получить декомпрессию. За его спиной через луч серебристых пузырей взлетела дюжина человек. Были также некоторые, которые уже плыли обратно к морскому дну в безошибочно узнаваемых позах смерти. Ник почувствовал прикосновение к своему плечу. Это был Джим Бейкер , указывая на свои уши. Система связи была разрушена взрывом. Бейкер указал на сумерки. Ник увидел серебристый силуэт подводной лодки на морском дне и веер ныряльщиков в черных костюмах, плывущих к ней на санях . Он увидел, что между баллонами с кислородом они несли большие баллоны — баллоны со сжатым воздухом.

Поэтому они имели вдвое большую скорость, чем его собственная группа. Однако это компенсировалось тем, что вес их ракетного компонента замедлял их сани с батарейным питанием . N3 усмехнулся. Эти воздушные скафандры очень подходили его людям, чтобы различать друзей и врагов!

Рука Ника выдвинулась вперед, сигнализируя об атаке. В составе водолазной команды "КОГТЯ", он увидел винтовки С02, привязанные к их поясам, и дополнительные копья-гарпуны, привязанные к их ногам. Маска капитана поднялась, он их увидел. У них было преимущество в том, что они поддерживали радиосвязь друг с другом. Но группа Ника имела большее преимущество, так как находилась над ними и позади них, с поверхностным сиянием раннего утра в глаза врага.

Ник бросился вперед, его нож из синей стали торчал перед ним, как копье. Он ударил ближайшего врага в бедро и метнул его в человека рядом с ним. Ник нанес удар, двигая ножом вперед и назад. Мужчина выронил винтовку С02, когда из раны закипела кровь. Он согнулся пополам, и вода попала по краям его мундштука в рот. Ник высвободил лезвие и поплыл вперед среди бешено летающих фигур. Справа от себя он увидел, как Бейкер боролся с одетой в черное фигурой и сорвал с нее маску. Над ним слева несколько его водолазов вели смертельную схватку с бойцами "КОГТЯ". Фигура в двигательном костюме упала перед Ником, когда он вцепился в его лицо, так как стекло его маски было разбито, а его лицо было ужасно искажено.

N3 огляделся и увидел сани с драгоценным грузом, завернутым в резину. Его охраняли двое бойцов "КОГТЯ" с винтовками C02 наготове. Ник уперся ногами в кусок коралла и двинулся вперед. Поток пузырей вырвался из одной из винтовок, и копье врезалось в резину , прикрывавшую его плечо. Он почувствовал боль и что-то мокрое, что могло быть водой или кровью. Он увернулся от второй вспышки металла и нажал на курок своего пистолета. Копье ударило ближайшего охранника в шею, и он сделал медленное сальто назад, перевернулся и, слабо оттолкнувшись, опустился на морское дно, из его горла валил черный дым.

Другой охранник теперь бросился на него. Приклад винтовки С02 врезался Нику в голову и он на мгновение онемел. Теперь мужчина дергал его мундштук и продолжал стучать локтем по маске Ника, пытаясь сломать ее. Хьюго проскользнул в свободную руку N3. Он ткнул его в желтый квадрат кожи над резиновым костюмом. Лицо мужчины под маской ужасно скривилось, и он отлетел от Ника, брыкаясь ногой в серии бешеных сальто, как обезумевший самолет. Черный дым валил из глубокой раны под ухом.

Ник повернулся к саням . Он видел, что у Бейкера и шести других ныряльщиков они уже есть, и они отправляют ее на поверхность. Бейкер повернулся, большим и указательным пальцами показал ему хорошо. N3 огляделся. Тут и там черные фигуры медленно опускались на морское дно в смеси копий, кусков черной резины, цилиндров и винтовок С02. Он уже мог видеть большие серые бока акул, кружащихся между ними, с плавниками, которые дрожали при виде такого количества крови.

Пора было исчезать! Он двинулся вверх, следуя за другими смутными фигурами сквозь молочную суматоху, оставленную битвой. Ник в последний раз взглянул вниз, когда он завис в двадцати футах от поверхности , топчась на месте, ожидая, когда прекратится декомпрессионная боль в ушах. Субмарина все еще лежала среди коралловых глыб на песчаном дне, казалось бы, безжизненная вещь. N3 мрачно улыбнулся. Он бы все отдал, чтобы услышать сообщения, мелькающие сейчас между капитаном и Иудой!

Затем Ник повернулся и пробил оставшиеся семь метров воды. Когда его голова всплыла на поверхность, он снял мундштук и маску и глубоко вдохнул благодатный благоухающий воздух...

У него не так много времени, чтобы насладиться этим. Пули уже падали в воду, разбрасывая во все стороны фонтаны. "У них есть тут одно из судов на подводных крыльях!" — закричал Бейкер . Он и его люди вытащили мозг ракеты, салазки и все остальное на борт ожидающего судна на подводных крыльях. Ник поплыл к ним длинными яростными гребками. Он оглянулся и увидел огромного серебряного кузнечика, мчащегося на пристань, из пулеметов на носовой палубе вырывались языки пламени.

'Быстро!' воскликнул он. "Возьмите безоткатный пулемет в корму!"

Поднявшись на борт, он увидел, как А. К. Атчинсону и Каре Кейн помогают подняться на борт соседнего катера на подводных крыльях. «Слушай, — крикнул он Бейкеру сквозь лай 57-мм пулемета , — вытащи этих двоих отсюда на другом катере Я прикрою тебя отсюда. Бейкер закричал: «Эти ублюдки даже не дождались нас. Им принадлежит все, что плавает — двухместные подводные лодки, подводные сани . Они не знают, как управлять этими катерами на подводных крыльях, иначе они бы взяли и их. Ублюдки!

"Вы не можете винить их!" — крикнул Ник. "Эй, берегись отдачи этой штуки!" — добавил он, потому что Бейкер закинул автомат себе на плечо, и порох вырвался из щели всего в нескольких дюймах от его лица.

«Не волнуйтесь, — ухмыльнулся Бейкер , — я работал с одной из таких штук в Чунгсжоне в Корее».

После прямого попадания в носовую часть вражеского корабля на подводных крыльях пламя и обломки взлетели вверх, как грибы. Корабль вильнул с ревущими двигателями. — Хорошая работа, приятель , — сказал Ник. — Но они возвращаются с подкреплением. Когда я исследовал этот остров, я увидел целую базу этих лодок на другой стороне. Слушай!' Он поднял палец. Вдалеке доносился рев двигателей на другой стороне мыса. 'Убирайся!' — воскликнул Ник. — Я один возьмусь за ракетную часть. Я не хочу никого со мной. Это слишком опасно.'

«Хорошо, приятель», — сказал Бейкер , пожимая Нику руку. Он запрыгнул на палубу другого катера. 'Удачи. Может, я смогу их от тебя немного отвлечь.

— Если сможешь, хорошо, — сказал Ник. «Поблагодари Кару Кейн от моего имени, — крикнул он, когда подъехал другой корабль на подводных крыльях, — и скажи ей, может быть, в следующий раз». Бейкер ухмыльнулся и помахал. А потом он исчез, а корабль поднялся из бури собственной пены, как огромная птица.

Ник подошел к рубке катера и быстро ознакомился с огромной приборной панелью, полной кнопок и рычагов. В приборной доске был даже телеэкран — наверняка монитор, который общался с Иудой. Это было время. Он потянул рычаг с надписью ЗАПУСТИТЕ ОБА ДВИГАТЕЛЯ. Могучие машины с ревом ожили. Внезапно он услышал голоса, кричащие сквозь шум. Он обернулся. Две фигуры пробежали по пристани. Он узнал одного из водолазов Бейкера; другая, у которой голые плечи были завернуты в одеяло, была… .. 'Ингра!' — закричал Ник и побежал на корму.

-- Я нашел ее там, в доме, -- воскликнул ныряльщик. «Она ходила совершенно ошеломленная. Похоже, они ее избили.

Взгляд Ника упал на пятна крови на одеяле, на зловещие красные отметины на ее шее и лице, на пустой, потерянный взгляд ее глаз. "Эти грязные ублюдки!" — рявкнул он , поднимая ее на борт. 'Быстро!' — крикнул он водолазу, потому что приближающиеся катера были уже близко. 'В укрытие!' — воскликнул он, когда начали стрелять. Он бросился на палубу и потащил за собой Ингру. Свист пуль рассекал воздух над головой. Он услышал, как позади него упал тяжелый предмет, и обернулся. Дайвер свернулся клубком на палубе, его черный гидрокостюм был в крови, его лицо было прострелено.

Но два катера на подводных крыльях не сбавляли скорости. Они промчались мимо, и Ник увидел, как экипажи направили пулеметы на носовой палубе в сторону судна Бейкера. Он ждал, пока их двигатели загудели где-то далеко. Затем он вскочил на ноги и посмотрел на водолаза. Мертвый. Ник бросил его за борт и отвязал веревки.

Через несколько мгновений они скользнули по поверхности воды к Большой Сосне, и впервые за многие часы Ник расслабился. Он закурил сигарету и протянул ее Ингре. Она с благодарностью приняла ее, сделала короткие нервные вдохи, стоя рядом с ним, и заглянула в окно рулевой рубки. — Я действительно думал, что ты там, дорогая, — сказал Ник, отбрасывая свободной рукой несколько прядей ее густых светлых волос. «Когда я вернулся и увидели, что лодки нет... Как же они ее нашли? На самолете?

Внезапно она оказалась в его руках, ее груди прижались к его груди, одеяло слетело с ее плеч. "О боже, это было так ужасно!" — выдохнула она. — Не заставляй меня думать об этом! Поцелуй меня!'

«Хорошая идея», — подумал Ник, чувствуя тепло от прикосновения к ее твердой, гладкой наготе. Он притянул ее к себе. Все ее тело изогнулось и потерлось о его , пока он целовал ее. Он почувствовал, как ее руки скользнули по его бедрам и расстегнули молнию резинового костюма. Ее руки вернули его к жизни. Он на мгновение отдернул рот, чтобы попытаться управлять, и увидел, как ее рука двинулась к рычагу, позволяющему кораблю продолжить автоматическое управление. «Мы это заслужили», — тихо сказала она, и Ник подумал: «Боже, это еще мягко сказано ! »

Он сильнее прижался своим ртом к ее губам, почувствовал ее губы, ее язык, облизывающий его и прижимающийся к его, словно сердцебиение и вибрация, протекающие между ними. Сладкое чувство, опыт за ним! — подумал он с удивлением и в ту же минуту почувствовал, как волосы на его затылке вдруг встают дыбом. То, как она целовала его, что она делала с ним губами и пальцами — это была не Ингра!

Это была Ильза!

Его пальцы впились ей в горло. Он услышал стук ножа по палубе позади себя, увидел ядовитую ненависть, струящуюся в больших голубых глазах. Он сбросил ее и посмотрел вниз. Это был большой акулий нож с синей ручкой и восьмидюймовым лезвием. Должно быть, она все это время прятала его под одеялом! Он прыгнул на нее и ударил ее по лицу слева и справа.

Он спросил. — Где Ингра?

'Мертва!' — прошипела она. «И ты тоже будешь мертв, N3! Да, я знаю, кто ты, я знала это с самого начала. Это ты убил моего отца во время взрыва во Внешней Монголии два года назад. Тогда я поклялась отомстить, и в том плане, что мы с Иудой придумали, замечательно то, что моя месть тебе так идеально вписывается в общую картину. Я знал, что ты лучший агент АХ. Я знала, что они пришлют тебя сюда, если узнают, что происходит. Этот глупый агент ЦРУ был убит только для того, чтобы заставить прислать вас сюда побыстрее. Моя сестра рассказала ему слишком много, и она хотела сказать ему больше. Маленькая идиотка позволила своему патриотизму взять верх над ее страхом за безопасность отца, поэтому она просто исчезла с места происшествия после того, как приняла лекарство, и я заняла ее место, пока не пришло время отвезти ее на мыс Сейбл.

— Ты неправильно разыгрываешь эту сцену, — прорычал Ник. — Не будь такой торжествующей. Ты моя пленница, помни об этом?

— Вы так думали? — отрезала она. «Включите монитор».

Ник на мгновение заколебался.

— Это то, чего ты боишься, не так ли? Боюсь, что то, что ты увидишь , заставит тебя вернуться.

Ник включил устройство. На пустом, залатанном лице, появившемся на экране, висела кривая торжествующая улыбка. — У тебя нет выбора, N3, — сказал Иуда. «Вы должны вернуть компонент ракеты, иначе мы отдадим вашу помощницу доктору Орфу». Камера переместилась на Джули Бэрон. Она была привязана к столу. Рядом с ней доктор Орф проверял свои хирургические инструменты. «Это будет первая операция доктора Орфа без анестезии со времен Маутхаузена», — ликовал Иуда.


## Глава 18


«Мой Готт! Вы с ними?

Из громкоговорителя дрожал голос профессора Бранда.

Он сидел рядом с Иудой в диспетчерской, глядя через толстое стекло на Ильзу Лаутенбах, которая только что вышла из лифта, и ее нож, приставленный к горлу Ника. Картер сдержался.

N3 не двигал головой, но его глаза метались туда-сюда, быстро оценивая ситуацию. Джули лежала на операционном столе метрах в семи от лифта. Перед ней стоял Орф, его лысая голова светилась от предвкушения, в правой руке он держал ланцет. На ряду мониторов в диспетчерской Ник увидел водолазов "КОГТЯ" которые выгрузили ракетную часть из катера и включили мотор подводных саней . На другом экране он увидел водолазов, выходящих из затопленного переднего люка атомной подводной лодки в ожидании драгоценного груза сверху.

Он видел все это одним глазом — его мысли были заняты тем, что только что сказал Бранд. Старый профессор принял Ильзу за ее сестру-близнеца! Ник сразу увидел свой шанс и воспользовался им.

"Это не Ингра, профессор!" — воскликнул он, молясь, чтобы его голос был услышан в диспетчерской. — Это Ильза Лаутенбах, ее сестра. Вы помните ее, не так ли, профессор? Вы усыновили ее сестру, когда думали, что Ильза мертва.

Его услышали. Бранд поднял голову, и из громкоговорителя донесся его слабый, дрожащий голос. — Да, я никогда не говорил об этом Ингре, — сказал он медленно, почти мечтательно. «Я не хотел, чтобы ей сказали, что она дочь сумасшедшего вроде Лаутенбаха. Я вырастил ее как собственного ребенка. Поддельное свидетельство о рождении было легко достать на черном рынке — официальные записи были уничтожены во время войны. Но где теперь моя Ингра?

Мысли Ника летели. Единственная причина, по которой Бранд работал на "КОГОТЬ", теперь пропала, он работал на них, чтобы защитить Ингру. Там, где промывание мозгов не сработало, помогла привязанность к дочери. Правда будет больна, но, как они говорили, правда освободит вас. "Она мертва, профессор," воскликнул он. «Они убили ее, когда больше не могли ее использовать!»

«Ингра… убита. .. Старик раскачивался взад-вперед в диспетчерской. Ник молился, чтобы шок не вызвал у него сердечный приступ.

— Орф, заткни этого идиота, — рявкнул Иуда в громкоговоритель. Ник обернулся и увидел, что Орф точно знает, как заставить его замолчать. Джулия конвульсивно корчилась под кожаными ремешками, которые связывали ее, когда он медленно и осторожно провел ланцетом по ее обнаженному животу, оставляя тонкую струйку крови, ярко блестевшую на белой коже. Ник инстинктивно напряг мышцы, готовый к прыжку на семь метров к ланцету; ланцет теперь медленно приближался к одной из полных красивых грудей Джулии.

Кончик акульего ножа Ильзы злобно вонзился ему в горло. «Ты умрешь, прежде чем доберешься до него», — пригрозила она.

Рука Ника сомкнула большой металлический шарик в кармане, надавила и резко повернула его. "Пьер!" — крикнул он , увидев узнавание в глазах Джулии. Затем она сделала глубокий вдох, вдох, который спас ей жизнь. Теперь шарик выпал из кармана его резинового костюма и отскочил на землю, где начал распространять свой смертоносный газ в пространстве. Ник увернулся от кончика ножа, обернулся — и увидел, что он уже сделал свое дело. Ильза медленно опустилась на землю, широко раскрыв глаза, и держась за горло. Нож со звоном выпал из ее руки. Белки ее глаз закатились. Орф тоже рухнул на пол, сжимая ланцет в кулаке.

Только Иуда и Бранд остались целыми и невредимыми в стеклянной диспетчерской. "Пустая трата времени, N3!" — щелкнуло похожее на маску лицо. Иуда наклонился вперед, нащупал ручку. Внезапно тяжелая трость Бранда ударила его по руке, и, прежде чем Иуда успел прийти в себя, Бранд протянул руку мимо него и нажал красную кнопку. Его палец остался на ней, и Ник услышал дрожащий голос из динамика: «Не заставляй меня отпускать кнопку, Мартин. Вы знаете, что бывает, когда я это сделаю — все, включая подводную лодку с ракетной частью, взлетит в небо!»

Мартин! — подумал Ник, когда Хьюго быстро перерезал ремни, связывавшие Джули. Он назвал его Мартин! Мартин Борман? Но думать об этом было некогда. Он помог Джули подняться и провел ее к лифту. Он уже собирался войти, когда голос Бранда внезапно прокричал через громкоговоритель: «Осторожно! Он за тобой!'

Ник развернулся — как раз вовремя, чтобы заблокировать опускающуюся вниз руку с ланцетом. Лицо Орфа было закрыто кислородной маской, а его голос трещал из горлового микрофона: «Я знаю все о газовых бомбах и йоге, друг мой. .. '

Ник бросился на него ладонью и повернулся , чтобы нажать кнопку, которая закроет двери лифта и поднимет Джулию наверх, где она снова сможет дышать. Он видел по ее лицу, что она не могла продержаться ни секунды дольше.

Как и он, понял Ник теперь, когда Орф снова приближался к нему со всей скоростью, рассекая воздух ланцетом. N3 увернулся от лезвия и рванул маску, пытаясь сорвать ее. Сила Орфа удивила его. Он мог быть маленьким и стройным, но его мускулы были сделаны из стали. Вес его летящего тела отшвырнул Ника в лифт. Его колено выдвинулось вперед и вжалось в костлявый пах Орфа. Он задохнулся, выронил ланцет, но ухитрился перехватить Нику горло затекшими пальцами. Ник поперхнулся, увидел перед глазами красную дымку. Он знал, что был отброшен в сторону и попал в засаду этого маленького зверя, после чего его голова сильно ударилась о каменный пол.

Ник почувствовал, как за его спиной открылась дверь лифта, услышал дрожащий голос Брнда через динамик: «Быстрее… лифт … тащите его в лифт… У меня нет сил… надо срочно нажать кнопку». ... .отпусти...

N3 позволил своему телу полностью обмякнуть на момент. Затем он внезапно поджал колени и изо всех сил ударил ногой. Орф пролетел над его головой и приземлился в лифте. Ник вскочил и нырнул за ним. Он схватил вытянутую руку Орфа, яростно пнул его правой ногой и вывернул захваченную руку так, что локоть уперся в лицо под чудовищно неестественным углом. Орф болезненно задохнулся и рухнул под сокрушительным давлением. Ник повернулся и нажал кнопку. Двери закрылись, и он почувствовал, как поднимается лифт. Но голос Иуды, теперь уже из громкоговорителя в лифте, продолжал преследовать его.

'Огонь! Идиот!' Голос закричал. 'Вы понимаете, что делаете? Ваша дочь не умерла! Он врет! Она в безопасности, клянусь!

"... это не имеет большого значения", - ответил голос Бранда, очень слабый и усталый. '... не имеет значения... надо было сделать это давным-давно... думал, что наука не имеет ничего общего с политикой... ошибся... никогда не надо было сотрудничать тогда... не сейчас. ..'

"Огонь, идиот, ты умрешь, как и я!" Голос кричал безумно. 'Для чего? Для чего?'

А потом Ник вышел из лифта и вытащил Орфа через слепящую, залитую солнцем пустошь гибискусов, бугенвиллей и роз, и больше не слышал голосов. Под ним на лице Орфа не было кислородной маски. Он умолял о пощаде. — Ты принципиальный человек, — пронзительно завыл голос, и лягушачьи глаза выпучились от страха, чуть не выскочив из кукольного лица. — Вы не можете меня убить... пожалуйста... умоляю вас... выдайте меня властям... справедливому суду...

— А как Маутхаузен? — рявкнул N3 с Хьюго в руке. Он никого не ненавидел в обычном смысле этого слова. Этого нельзя было себе позволить в его работе. Но если бы у Киллмастера была склонность к убийству, это относилось бы к людям, которые были вовлечены в нацистские концлагеря. Орф ахнул от удивления и боли, когда Хьюго погрузился в его сонную артерию. Его кровь брызнула на цветы красивыми неправильными узорами, делая их еще более красочными. †

'Ник! Ник!'

Это была Джулия. Он увидел ее в конце лужайки, среди высоких пальм, и она указала на судно на подводных крыльях, которое, подобно сверкающему серебряному кузнечику, плавало у кромки воды. Он побежал и по пути почувствовал, как земля дрожит под его ногами. Остров, казалось, взорвался где-то внутри с чудовищной силой, которая разорвала сердце острова, посылая громоподобное эхо над Флоридским заливом.


Теперь Ник находился в бурлящей воде, пробиваясь сквозь ударные волны к ожидающему судну на подводных крыльях. Он отчаянно плыл к нему, к протянутым рукам Джулии, дыша, когда мог. Его грудь сжалась от напряжения, и он увидел небо сквозь красную пелену. А потом он оказался на борту, и они отправились в путь. И его поразило то, что он был за рулем, его тело все еще откликалось на этот спокойный внутренний голос, который, как он знал, был спасительной йогой , практикуемой адитой его сокровенного существа.


Иуда был прав. Ингра не умерла. Она была на Биг-Пайн, физически невредимая, но эмоционально настолько сбитая с толку своими переживаниями, что ей пришлось бы госпитализироваться на несколько месяцев. Катер с ней, по-видимому, заметили с маленькой «Цессны» «преподобного Бертрана». Он сообщил местонахождение лодки своему сообщнику на Большой Сосне. Они быстро приплыли на катере на подводных крыльях, схватили ее и взорвали его катерер из безоткатного пулемета. После этого Ингра была заперта в подвале пастора в Сениор-Сити.

— Странно, как мы его выследили, — протянул заместитель Бьюлер из офиса шерифа округа Монро за бокалом бурбона в «Фишнете» за столиком с Ником и Джули. «Мы получили сообщения о том, что он говорил чепуху с кафедры. Прихожане говорили, что он использовал правильные выражения, но, видимо, не понимал, о чем говорит. Так что мы пошли, чтобы проверить его. Вскоре мы нашли труп настоящего Преподобного Бертрама. Увидев, что его игра окончена, парень попытался покончить с собой, но мы добрались до него как раз вовремя. Во время борьбы его лицо сползло. Я серьезно, это была маска! Ну, он рассказал красивую историю. Бьюлер хлопнул себя по толстому бедру. «Я никогда не испытывал ничего подобного. Это было как после карнавала. Маски были сняты со всех». И депутат назвал нескольких человек, которые были разоблачены — бармена в «Фишнете», несколько завсегдатаев бара, множество пожилых людей Сениор-Сити, даже мисс Пибоди, директора туристического бюро Лоуэр-Киз!

« А потом мистер Джонсон из казначейства объяснил мне, что это была китайская контрабандистская сеть, и сказал, что лучше держать эту историю при себе», — вздохнул заместитель шерифа Бьюлер. Он покачал головой. «Самый грустный день в моей жизни. Но я не думаю, что мне все равно бы кто-нибудь поверил.

Сэр Джонсон - на самом деле новый глава ЦРУ в Майами – подмигнул Нику и сказал: «Да, я подумал, что так будет лучше».

Ник посмотрел на часы и сказал: «Нам с Джулией пора уходить. Спасибо за выпивку, заместитель. Кстати, не могли бы вы удовлетворить мое любопытство в одном вопросе?

— Естественно. В чем?...

Палец Ника устроился под толстым подбородком депутата и резко поднялся. "Ой!" – прорычал Беулер. "Что, черт возьми, это значит?" А потом ухмыльнулся. "О да, я понял. Нет, это не маска, хотя иногда мне и хочется ею быть.

По пути к машине Джонсон сказал Нику: «Мы еще не рассказали Ингре о профессоре Бранде и ее сестре. Мы решили, что лучше подождать несколько месяцев. Он сделал паузу. 'Посмотрим, что еще будет? О, да, Кара Кейн передает тебе привет и, может быть, в следующий раз». Ник усмехнулся, уворачиваясь от Джулии. «И старый А. К. Атчинсон отлично справляется со своей задачей. Он уже угрожает подать в суд на правительство за разрушение его виллы.

"Это напоминает мне об этом," сказал Ник. — Ваши люди нашли все, что можно найти на Пелигро?

«Да, часть ракеты PHO была там. На данный момент это просто куча проводов и металла, но НАСА со временем сможет собрать его заново. Во всяком случае, они ее не получили. Спасибо тебе, друг.

Ник придержал дверцу низкой спортивной машины открытой для Джулии и сел за руль. — Спасибо, что одолжил машину, — сказал Ник. «Я оставлю ее в Майами».

— Хорошо, — сказал Джонсон. — Кстати, почему бы вам не остаться там на несколько дней в качестве наших гостей? Один старик в Вашингтоне, с которым я разговаривал, подумал, что вам не помешает ещё немного отдохнуть.

Джули прижалась к Нику. «Конечно, можем, — сказала она, — но я никогда не слышала, чтобы это называлось отдыхом». Ник усмехнулся. Он все еще посмеивался, когда через несколько минут вырулил на Зарубежное шоссе. Он был в прекрасном настроении, и даже придорожный знак, гласивший НАДЕЕМСЯ, ЧТО ВАШЕ ПРЕБЫВАНИЕ В БОЛЬШОЙ СОСНЕ БЫЛО ПРИЯТНЫМ не мог испортить настроение.


О книге:


Ральф Бенсон совершил ошибку, открыто связавшись со своими агентами. Он слишком долго был на этой работе, и выпивка и слабые нервы заставили его пойти на ряд невероятно глупых рисков. Он был обречен на казнь "КОГТЕМ"... Нику Картеру приказано занять его место. И как живая мишень, по имени Ральф Бенсон, он идет на задание. †


Ник Картер


Операция "Голод"


перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


Оригинальное название: Operation Starvation


## Глава 1


Большой самолет преследовал закат на западе со скоростью более 750 километров в час, заметно трясясь от преобладающего встречного ветра. В темной кабине капитан Питер Девентер сидел на левом сиденье, крутил большими пальцами и смотрел поверх изогнутого носа «Боинга» на пылающий закат за рассеянными облаками. Воцарилась тишина, пока экипаж умело справлялся с рутиной полета. Затем машина завибрировала в местном глухом поле, и капитан Девентер заговорил со вторым пилотом по-английски с легким голландским акцентом.

— Когда Прествик вернется на линию, попроси несколько тысяч футов. Посмотрим, сможем ли мы выбраться из этого».

— Мы только что подтвердили перевод на Гандер, сэр, — сказал второй пилот. — Мне снова вызвать Гандера?

«Никакой спешки. Если вы позвоните им позже, все будет в порядке».

Капитан снова посмотрел на закат.

Машина была в отличном состоянии. Он увидел сдвоенные двигатели на левом крыле, неподвижно висящие в пространстве, шедевры современного промышленного дизайна. Капитан не был слишком сентиментален, но считал Боинг-707 с его мощными обтекаемыми двигателями одним из самых красивых объектов, созданных руками человека.

Он подумывал о том, чтобы принесли кофе, но сегодня бортпроводникам будет чем заняться. На этом рейсе у них была почти полная машина. Делегаты международной научной конференции. Полет начался в Париже. Большинство пассажиров совершили пересадку из Праги. Список пассажиров был полон азиатских имен с докторскими степенями. Примерно через пять часов капитан Девентер благополучно посадит их в Нью-Йорке, где большинство ученых будут пересажены в самолеты, летящие на запад.

Капитан забыл о кофе, а его мысли обратились к войне и Голландской Ост-Индии. Он с любовью думал о яванской семье, которая рисковала казнью, скрывая его, и с другими чувствами думал о японцах и ужасных месяцах после его поимки.

Его размышления были прерваны. Свет падал в темную кабину. Девентер наполовину повернулся на стуле с раздраженным восклицанием. Стюардесса знала, что требуется его разрешение, чтобы привести посетителей в кабину, какими бы важными они ни были. И никогда такой группой.

Капитан увидел, что второй пилот выглядел столь же раздраженным этим нарушением дисциплины. Затем, словно в миг между сном и бодрствованием, когда вещи кажутся бесконечными и не имеющими видимой причины, молодое красивое лицо второго пилота совершенно изменилось, стало чем-то красным и безобразным. Сам того не понимая, Девентер заметил, что его собственная форма была красной от крови и что молодой второй пилот теперь безжизненно висит над штурвалом.

Машина снова завибрировала, но продолжала курс, управляемый автопилотом. Капитан Девентер понял, что смотрит в ствол крупнокалиберного пистолета, и заметил глушитель. Мужчина с пистолетом был необычно высоким и ширококостным для азиата и удивительно напоминал киноактера Энтони Куинна. Мужчина говорил на чистом английском без акцента.

'Дайте-ка подумать. Как дела? Ах, да. Прошу разрешения войти в кабину. Мужчина рассмеялся. — Разрешено, конечно. Пожалуйста, не будьте настолько глупы, чтобы использовать radio, mon capitaine, или вы будете мертвы, как ваш второй летчик здесь.

Капитан Девентер был храбрым человеком. Тем не менее, он подумал о том, чтобы попробовать включить радио, но знал, что это не поможет. Кроме того, кто-то должен был управлять машиной.

Человек с пистолетом двинулся к нему. Девентер почувствовал холодный круг ствола у своего затылка. Второй азиат выступил вперед и вытащил тело второго пилота из кабины. Затем высокий мужчина подошел ко второму пилотскому креслу, не отводя ствола орудия от капитана. Девентер обычно мог распознать азиатов, но ему было трудно определить происхождение этого человека. Например, то, как он был одет, было любопытно; в консервативном костюме, рубашке и шелковом галстуке, которые были популярны в банковских и деловых кругах Нью-Йорка. Все было не так.

— Теперь слушай внимательно, mon capitaine, — сказал мужчина. «Вы берете на себя управление машиной и позволяете ей нырнуть настолько круто, насколько, по вашему мнению, могут выдержать крылья. Вы снова выпрямляете её примерно на высоте 1000 футов и отклоняетесь на курс в тридцать градусов.

— Я этого не понимаю, — сказал Девентер. Но он все понял. Они хотели, чтобы машина летела так низко, чтобы ее нельзя было отследить.

— Понимание не обязательно, — отрезал мужчина. «В случае, если вы испытываете искушение действовать героически, я могу сообщить вам, что, хотя я оставил вас и вашего навигатора в живых, со мной есть люди, способные взять на себя эти обязанности в случае вашего внезапного поражения. Но ради невинных пассажиров должен признаться, что у моих людей нет опыта работы с Боингами.

— А как насчет остальных членов моей команды? — спросил Денвер. «Умерли и ушли в отставку в том помещении, что ваше правление называет VIP-гостиной». Мужчина небрежно рассмеялся. «Но пассажиры все еще живы, хотя и удивлены по понятным причинам. Я уверен, что это соображение удержит вас от потопления машины в Атлантике». Он лениво взмахнул пистолетом. — А теперь приступайте к работе, mon capitaine. Девентер оглянулся через плечо. Другой мужчина оглянулся бездонными латинскими глазами. Кубинский пилот-наемник, предположил Девентер.

Большая серебряная птица, казалось, снова вздрогнула, а затем нырнула в укрытие облаков.


Весенний вечер озарял Париж. Свежий ветерок с Сены доносил аромат растений, растущих на полях Иль-де-Франс, и сладкий аромат бутонов, распустившихся на деревьях на больших бульварах. Ник Картер зарегистрировался в отеле, получившем высшую награду гида Мишлен. Он зарегистрировался как Сэм Хармон, международный морской поверенный из Чеви-Чейз, штат Мэриленд. (Ему было нельзя подписать контракт как Killmaster of Washington или, как его более официальное обозначение, N3). Ник задержался за ужином в Фуке и развлекался, наблюдая за вечерней толпой на Елисейских полях. Наконец он допил свой кофе с бренди, расплатился и ушел.

Поскольку погода была очень хорошей, а он был в отличной физической форме, он решил прогуляться, а не брать такси до офиса Объединенной прессы и телеграфных служб. Там у него будет телефонный разговор с неким Хоуком в Вашингтоне. Затем, если у Хоука не будет ничего срочного, Ник отправится к молодой леди, которая недавно работала фотомоделью в доме высокой моды, для которого теперь создавала одежду. Они пошли бы в театр. Затем перекусили в фешенебельном ресторане недалеко от Ле-Аль, и они поболтали о старых добрых временах. И после этого был хороший шанс, что…

Ник так хорошо проводил время, что едва заметил блестящий новый спортивный «Мерседес», скользивший рядом с ним, не отставая от его спортивной походки. Он предположил, что постоялец ищет место для парковки на этой длинной пустынной улице за оживленным проспектом.

«Бонсуар, мсье». сказала девушка за рулем. Ник обернулся. Хорошо сложенная девушка с длинными волосами ловко развернула машину к тротуару и дала двигателю поработать почти бесшумно. «Могу я вас куда-нибудь подбросить, мсье? » — спросила она по-английски с акцентом. — И тебе добрый вечер, — сказал Ник. 'Я боюсь, нет. Видишь ли, у меня назначена встреча. Его ровные белые зубы сверкнули в озадаченной ухмылке. Он с удивлением подумал о вероятной реакции своего босса Хоука, если он, Ник, не появится, потому что поддался чарам одной из печально известных парижских «девушек-такси».

Ее красивое лицо скривилось от разочарования.

«Сегодня, — сказала она, — первый настоящий весенний вечер. А весной всегда так одиноко, тебе не кажется? Затем, возможно, приняв молчание Ника за нерешительность, она добавила: «Это не так… дорого, как вы могли подумать».

Взгляд Ника уловил большие ясные глаза девушки на дорогом зимнем коричневом лице, высокие аристократические скулы и блестящие белокурые волосы, ниспадавшие на твердые обнаженные плечи. Ему пришло в голову, что ее модное платье с вырезом на лифе, демонстрирующим две спелые половинки дыни женственной красоты, должно быть, слишком дорого даже для самой успешной таксистки. — Между прочим, месье, вы tres gentil, очень любезны. Я знаю, что с тобой было бы очень хорошо. По специальной цене.

Ник пришел к выводу, что манящая, манящая улыбка ей не идет. Тем не менее, большое количество женщин между Вашингтоном и Нью-Йорком и со всего мира обратно в Вашингтон согласились бы с тем, что стройный, красивый и непонятный мсье Картер действительно был trés gentil , не говоря уже о многих других вещах. Недавние убийственные дни тренировок привели здоровенного мужчину в превосходную физическую форму — состояние, подобное боксеру-тяжеловесу в ночь перед матчем за звание чемпиона. То же солнце загорело Ника так же сильно, как и она.

Он смотрел на длинные смуглые ноги, гордую грудь и аристократическое лицо с некоторым сожалением. "Это было бы действительно приятно," сказал он. 'К сожалению ...'

Она прервала его, и ее голос внезапно приобрел резкие нотки деловой шлюхи.

— Пойдемте, пойдемте, мсье. Пятьдесят франков мне и десять франков за комнату. Хорошая цена, не так ли?

Ник начал что-то подозревать. За «Мерседес» не платили десятидолларовыми цифрами. И со временем глаза шлюхи приобретают определенное выражение. Глаза девушки были слишком живыми, слишком веселыми. Ник добродушно улыбнулся.

— Нет, большое спасибо.

Ее глаза сверкнули. — Вы глупы, мсье. Tous vous anglais ... Она погрузилась в стаккато яростного французского и резко наклонилась вперед, чтобы отпустить ручник, случайно нажав на гудок. Затем она повернулась к нему и посмотрела на него с жгучим презрением.

— Вы совершенно уверены, мсье?

Ник помахал. 'Возможно, в другой раз.'

Бросив последний гневный взгляд , она отъехала от тротуара, оставив на улице две толстые черные полосы резины. Затем она исчезла на длинной пустынной улице.

Ник задумчиво посмотрел ей вслед. Цена была смехотворно низкой. А о секретных агентах, которые верят в случайность, вскоре говорят, что они «опаздывают».

Не то чтобы Ник не хотел согласиться, просто чтобы посмотреть, что он может извлечь из этого. Ему бы очень хотелось узнать, кто счел нужным преподнести ему эту приманку. Может быть, Хоук сможет сказать ему, что это было. Ник пропустил свой первый звонок этим утром. Не по его вине, как это случалось в прошлом: когда видеофон показал изображение знакомого вашингтонского офиса, на экране появилась секретарша Хока, чтобы сказать, что Хоука там нет. Ник должен был вернуться ровно в 8:00 по местному времени, и в это время Хоук должен был сделать несколько важных указаний своему самому доверенному агенту.

Помня об этом, Ник продолжил свой путь к Сене. Он увидел подъезжающий старый потрепанный Citroen 2 CV как раз в тот момент, когда девушка-швея исчезла. Из него вышли четверо мужчин в синих плащах. Они на мгновение задумались, а затем пошли бок о бок к Елисейским полям — модные молодые люди, каждый с зонтиком или тростью. Ник плавно отступил в сторону, пропуская их. Ник не мог их хорошо разглядеть, потому что заходящее солнце и яркое отражение в реке были позади них. Они казались богатыми жителями Востока. По его оценке, это были молодые сотрудники посольства или торговые представительства, отправившиеся на вечеринку. В то же время это шестое чувство, которое появляется в начале карьеры каждого успешного полицейского и дорожит им как самым ценным достоянием, о чем-то говорило ему. Волосы на шее начали жечь. Он снова посмотрел на них.

Они разделились, чтобы пропустить его. Ник прошел мимо них, пробормотав прощение , и подумал, что становится слишком подозрительным, поскольку повсюду высматривает вражеских агентов. Но они напали на него.

Двое из них взяли его за руки, один подошел спереди, четвертый сзади. Оперативная, профессиональная работа. Их хватка на его руках была похожа на пару тисков, и они использовали свой вес и преимущества, как профессионалы. Сильные руки Ника вытянулись вперед, когда нападавшие попытались завернуть их ему на спину.

Да, подумал он сердито. Я не знал ее, но она знала меня. Гнев из-за его беспечности вспыхнул в его сознании, боль в руках бросила оранжевую дымку на его глаза. Человек перед ним не улыбался и не выглядел сердитым. Он приблизился к Нику со смертельной скоростью и концентрацией профессионального спортсмена, и его бодрая трость сломалась пополам, обнажив длинный сверкающий стилет. Он кинулся на Ника исподтишка, с восходящим, выворачивающим живот, пронзающим легкие, резким выпадом опытного убийцы.

Когда он ударил, Ник кинул свои двести фунтов на мужчин, которые держали его руки. Когда его пронзила ослепляющая боль, оба его колена поднялись и выдвинулись вперед с огромной силой, и он ударил человека со стилетом прямо в лицо. Ник почувствовал жгучую боль в задней части бедра. Нападавший выпрямился, как человек, который на полной скорости врезался в стену, но Ник не успел увидеть, как он рухнул на землю. Он не собирался тихо ждать мести сзади. Если бы другой убийца не ударил в начале, опасаясь задеть своего человека, ему бы не повезло. У него был только один шанс в этом случае.

Ник притворился, что напал на одного из мужчин, и, когда другой переместил свой вес назад, чтобы удержать его, Ник полуобернулся и первым ударил его плечом. Он почувствовал, как его зубы шатаются, а хрящ ломается, как зубочистка. Кровь хлынула из его носа, как из нефтяной скважины. Затем у Ника была свободна одна рука, и мужчина лежал на полу без сознания.

Все они были профессионалами. Они сражались молча. Не кричали, не ругались. Изящные дома вокруг молча смотрели вниз, слыша только учащенное, резкое дыхание, скрежет ботинок по мостовой и стон одного из упавших мужчин. «Вильгельмина», — подумал Ник, потянувшись к прикладу своего модифицированного «Люгера». Выведи эту хорошую девочку, и мы сможем положить конец этой дурацкой игре.

Второй убийца танцевал вокруг, как мстительный призрак, ожидая своего шанса, в то время как Ник развернулся, используя человека на своей руке в качестве щита. Убийца прошипел неразборчивый комментарий своим партнерам, который Ник не понял, но узнал один из многих диалектов ханьского китайского языка. Мужчина на его руке внезапно резко ударил Ника в пах. В долю секунды Ник полуобернулся и подтянул одну ногу в стандартном оборонительном ударе в пах. Кость наткнулась на более крепкую кость, и мужчина с криком отшатнулся назад. Тогда у Ника была Вильгельмина в руках, и с этого момента, как он думал, восторжествует разум, и он получит ответы на некоторые вопросы.

Убийца с пистолетом снова рванулся вперед. Ник повернулся, чтобы нацелить на него Люгер. Потом Ник услышал два выстрела и крик, который перерос в булькающий кашель.

Мужчина со сломанной ногой лежал в луже крови на тротуаре после того, как попал на линию огня своего напарника. Первый мужчина пополз по тротуару, пытаясь достать Ника дулом пистолета. Ник выстрелил из люгера, человек с пистолетом дернулся, ужасно вздрогнул и замер. Ник присел, готовый поймать оставшегося человека со стилетом. В этом не было необходимости. Он бежал так быстро, как только мог, по улице к реке.

Ник быстро поднялся, сунул верный «люгер» обратно в кобуру. Выстрел в спину никогда не был в его стиле. Двое мертвецов лежали в растущих лужах крови. Другой был таким же молчаливым и почти таким же окровавленным. Ник наклонился и резко ткнул его в солнечное сплетение; ответа не было. Он поднял одно веко мужчины. Глаза указывали на сотрясение мозга. Ник готов поспорить, что пройдет какое-то время, прежде чем он снова станет разговорчивым. Очень жаль, потому что сейчас Ник хотел кое-что узнать.

Он понял, что стоит здесь среди двух мертвых и сильно поврежденного бандита. И если что-то и повышало кровяное давление Хоукса, так это официальное объяснение поведения его агентов и необходимость извиняться за несколько трупов. Ник в последний раз взглянул на кровавую бойню, а затем быстро кинулся к суетливым веселым Елисейским полям.

Я просто хотел, подумал он, чтобы кто-нибудь рассказал мне, что они задумали.


## Глава 2


— Oryza sativa, — сказал Хоук.

Ник поднял брови. 'Сэр?'

Ориза сатива. Научное название культивируемого риса, основного повседневного рациона большинства людей в мире. Подожди, Ник, я все еще обдумываю это сам. Ник откинулся на спинку стула в пустой комнате и выпустил дым на видеотелефонное изображение старика из Вашингтона, которому он выказывал всю свою преданность и почти всю свою привязанность. На этот раз отсутствовала знакомая потушенная сигара, блеск юмора в ледяных глазах. Если бы не святотатство так думать, Ник подумал бы, что Хоук расстроен. Нет, только не тот жилистый, крепкий старик, чье тщательно продуманное разведывательное агентство AX охватила весь земной шар и, возможно, насколько известно Нику, теперь также имела несколько сетей в космосе.

— Если это что-то серьезное, — сказал Ник, — лучше сразу скажу, что я закончил. Но полностью.

— Хорошо, — отрезал Хоук, — скажи мне. Что случилось? Быстрее, у нас много дел. Ник сказал ему.

Хоук сказал: «Хм. Должно быть, это был Джонни Ву. Ну, не повезло, но это не так уж и плохо. Камуфляж в этом отношении не самое главное».

Ник чуть не упал со стула. Это, подумал он, должно быть что-то действительно большое. Хоук любил маскировку и укрытие. По его мнению, это был ключ к успеху; агентов отзывали с другого конца света, если Хоук считал, что у противников есть хоть малейшие подозрения.

"Кто такой Джонни Ву?" — спросил Ник.

«Это то, о чем я сейчас говорю», — сказал Хоук. — Помните тот голландский самолет, который пропал на прошлой неделе во время перелета через Атлантический океан?

'Да. Он влетел в грозу. Просто исчез со всех экранов радаров и радио.

— Ага, — фыркнул Хоук. «Он был угнан. Одна из наших машин, пролетая над полюсом, заметила обломки в Гренландии. Наши ребята сразу это. Обломки были размещены таким образом, что казалось, что самолет разбился, но все это выглядело надуманным».

— И, — продолжил Хоук, — вот почему я уверен. В этом самолете был доктор Линь Чанг-со, который для микробиологии был тем же, чем был Эйнштейн для математики. Он корифей науки из Красного Китая, хотя он также известен как философ и поэт. И он планировал дезертировать, Ник. Я лично сделал для него паспорт, который он использовал для посадки в тот самолет. Мы работали над этим день и ночь здесь, в Вашингтоне». Ник присвистнул.

«Как нам удалось так близко подобраться к человеку столь важному в Красном Китае? Скоро вы встретитесь с Мао и расскажете всему миру, что убедили его перестать заниматься политикой и стать брокером на Уолл-Стрит». Хоук проигнорировал пародию.

«Я рад, что ты в Париже, а Slade в Маниле. Какое-то время я не знал, как его вытащить. Но если пойти дальше, доктор Линь — очень патриотичный человек, и, хотя у него есть серьезная критика режима, он так нужен им, что может говорить все, что хочет. Обычно он никогда бы не подумал о том, чтобы покинуть Китай. Но случился кризис.

'Доктор. Лин утверждает, что собирается вывести зародыш микроба, который при применении в небольших количествах, таких как чайная ложка, в системе водоснабжения определенного региона, обнаружит и уничтожит грибки, уничтожающие рисовые посевы по всему миру. Это должно быть бесценным подарком человечеству, но есть и обратная сторона, Ник.

«Когда доктор Лин закончит свою работу, он также разработает противоядие от чудодейственного микроба. То есть пекинское правительство будет иметь в своих руках идеальный способ уморить голодом любую нацию, которую они выберут, при этом значительно увеличив запасы продовольствия в странах, находящихся под их влиянием.

«Представьте, что вы можете контролировать питание в такой стране, как Индия, с ее сотнями миллионов людей, которым будет буквально нечего есть. Или Япония, или Филиппины, или страны Юго-Восточной Азии».

Ник не стал спрашивать, как он вписывается в картину. Он знал, что ему это сразу скажут. Хоук достал из ящика стола сигару и закурил. Он выпустил большое облако дыма и с удовлетворением посмотрел ему вслед.

«Первая, на которую у меня было время сегодня. Ты поверишь этому, Ник? Он продолжил свои инструкции, не дожидаясь ответа.

'Доктор. Лин - человек . Он знает, что режим сделает с его открытием. В результате он просто никому не доверяет. Я не могу сказать, что действительно виню его.

«Я считаю, что это недоверие к правительствам является причиной того, что он попытался покинуть Китай без нашей помощи. Он также не хотел быть в долгу перед Соединенными Штатами. Конечно, эта попытка не удалась. То, что мы знаем о нем, мы слышим от его коллеги из Всемирного института риса на Филиппинах. Кажется, что они общаются по собственному коду, который они разрабатывали годами на основе формул микробиологии, ходов из известных шахматных партий, фраз из старых фильмов Джеймса Кэгни и Бог знает чего еще. Этот филиппинец почти так же умён, как и он.

«Этот код почти невозможно взломать. Криптопарни и их компьютеры почти без ума от этого, но китайские коммунисты тоже не могут его расшифровать. Мы работали через этого парня на Филиппинах, чтобы помочь доктору Лин сбежать. Затем китайцы отправили его на научную конференцию в Прагу на прошлой неделе. В конце недели ему удалось отделаться от китайских спецслужб и парней из ЦРУ и исчезнуть с дочерью в Париже».

'Его дочь?'


'Верно. Её зовут Кэти Лин. Названа в честь ее матери, которая была американкой, ныне мертвой. Она работает его секретарем. Он улетел на том голландском самолете, но я почти уверен, что она все еще в Париже. Мы тщательно изучили список пассажиров этого 707-го. Она не садилась на тот самолет.

«Что случилось с доктором Лин?» — спросил Ник. — Погиб в аварии?

'Нет. Эта машина благополучно приземлилась, а затем была подожжена, а большинство пассажиров все еще находились на борту. Мне стало известно, что доктора Линя сняли с самолета и под охраной вернули в его лабораторию в провинции Синьцзян. Лаборатория находится в Синьцзяне по той же причине, по которой там расположены их ядерные проекты. Это пустынная горная местность, и если что-то пойдет не так, последствия не будут такими серьезными. С результатами, которых они достигли в этих биологических лабораториях, ошибка действительно могла быть чрезвычайно серьезной. И, конечно же, — продолжил Хоук, — секрет намного легче ить в этих отдаленных районах.

'Доктор. Лин сейчас снова там, но отказывается продолжать работу, пока его дочь не вернут живой. Видите ли, он думает, что китайцы похитили ее за его попытку дезертирства. Я хочу, чтобы он продолжал так думать, и предпринял шаги, чтобы убедиться в этом».

На морщинистом лице Хоука снова появилась тень юмора.

«Коммунисты понятия не имеют, где она. У них есть армия агентов, бродящих по Западной Европе и пытающихся найти ее. Проблема в том, что мы тоже не знаем, где ее искать».

— Понятно, — усмехнувшись, сказал Ник. «Я должен сделать то, что не смогли сделать хитрые и умные агенты Китайской Народной Республики. Найдти девушку. Ни Кэти, ни смертоносных грибков из папиной лаборатории.

— Это еще не все, — резко сказал Хоук, — но ваша первая задача — найти дочь доктора Линя раньше, чем это сделают китайцы. И будьте осторожны, они сделают все возможное. Главой их операций в Европе является человек по имени Джонни Во-Цоенг.

Хоук выбрал фотографию из стопки на своем столе и поднес ее к экрану. Это было лицо лохматого красивого восточного человека. Он казался смутно знакомым, но Ник не мог его вспомнить.

— Копии уже на пути к вам, — сказал Хоук. — Вы получите их завтра дипломатической почтой. Это Джонни Ву. Он хорошо воспринимает Запад и очень любит женщин - довольно сложная позиция для режима, который, по крайней мере, по пропагандистским соображениям, является строго пуританским. Джонни тоже очень крутой парень. Вы заметите это, когда будете читать его файл. У него есть видные враги в его собственной стране, но, как и доктор Лин, он добивается результатов, так что эти враги не уйдут далеко, если только он не ускользнет. Он охотится за Кэти так же сильно, как и мы сейчас. Остерегайтесь его телохранителя, шута и сутенера Ника — какого-то слабоумного умника, которого он называет Артуром. — А это, — сказал Хоук, показывая фотографию типичного американо-ирландского лица, — Расти Донован. Он на нашей стороне, ваша связь с ЦРУ, если вам нужны люди, боеприпасы или оборудование. Вы встретите его на неформальном приеме нового посла. Я хочу, чтобы вы пошли туда, потому что Джонни Ву, вероятно, тоже будет там. Если, как вы говорите, он вас увидит, вы должны проверить и его.

Ник тут же списал свои планы на театр и то, что будет дальше. Дама не была бы польщена — Ник уже чувствовал знакомую пульсацию возбуждения, которая наступала, когда получал сложное дело и игра вот-вот должна была начаться.

«Когда вы его встретите, помните, что он важный чиновник для всех, кто надеется стимулировать торговлю с Западной Европой. Обращайтесь с ним осторожно. Его не было в городе несколько дней. По времени это правильно. Десять против одного, это человек, который угнал этот самолет и убил около 150 человек, чтобы вернуть одного перебежчика».

— Он похож на мошенника, — медленно сказал Ник. — У нас есть досье на девушку?

«Донован даст вам то, что у нас есть. У китайских коммунистов есть одно большое преимущество. Они знают, как она выглядит, а мы нет. Вот еще одна вещь, которая только что пришла. Есть французский журналист, который брал интервью у дочери Линя в Праге для парижского журнала. Ее зовут Доминик Сен-Мартен. История с интересом. Великий человек глазами дочери, школы в Китае и так далее. Очевидно, Кэти достаточно доверяла ей, чтобы позвонить ей, когда она сбежала в Париж. Они договорились о встрече, но девушка Лин не пришла».

Хоук посмотрел на Ника и развел ладони. — Это все, что я могу тебе сейчас сказать, Ник. Удачи.'


## Глава 3


Париж похож на озорную, остроумную старую куртизанку, которой удалось сохранить свою красоту и большую часть своих денег. Город имеет хорошие намерения к красивым людям, но не очень им доверяет. «Это идеальный город для секретных агентов», — подумал Ник, обнимая бокал дорогого шампанского. Внешне это город света и культуры, идеальное убежище художника и мечтателя. В домах на широких бульварах с их изящными садами ежедневно ведутся мировые дела в соответствии с принципами, установленными проницательным старым флорентийцем по имени Никколо Макиавелли. Ник задавался вопросом, можно ли объективно извлечь урок из того факта, что Макиавелли умер без гроша в кармане и без работы.

Он отбросил эту мысль в сторону. Вечер только начался, и на вечеринке было слишком много хорошеньких женщин. Двери были открыты, и движение по улице образовывало движущийся калейдоскоп разноцветных огней, за которыми возвышалась Триумфальная арка.

Расти Донован, рыжеволосый агент ЦРУ , положил руку на руку Ника.

«Вот он, N3. Артур. Правая рука Ву-Цунга, эта ухмыляющаяся гора плоти вон там. Он всегда посылает его вперед вынюхивать любую беду.

«Не совсем Адонис, — засмеялся Ник, — и не выглядит очень опасным».

«Я знаю, — ответил сотрудник ЦРУ , — — Но если бы он не был хорош, он бы не работал на Джонни Воу. Стюардесса этого 707-го могла подумать, что он забавный ученый. Теперь она мертва.

Маленькая толстая фигура, о которой они говорили, очевидно, решила, что путь свободен. Он вышел из комнаты со слабой улыбкой на лице, и несколько мгновений спустя небольшая группа гуляк ворвалась в двери. Среди них был высокий, хорошо одетый, широкоплечий мужчина, обнимавший двух почти одинаковых блондинок.

— Это наш мальчик, джентльмен Джонни, — сказал Расти. «Новых лиц нет. Та самая банда. Вы должны передать ему это, это коммунист, который знает, как сделать что-то из жизни».

Люди толпились вокруг него, и он выкрикивал приветствия хорошо поставленным культурным голосом. Видимо, он был популярен в этой компании. «Сегодня он не выглядит слишком счастливым», — заметил сотрудник ЦРУ. «Я слышал, что ранним вечером кто-то связался с некоторыми из его мальчиков».

— Откуда ты это знаешь так быстро? — небрежно спросил Ник. Сотрудник ЦРУ резко посмотрел на него, затем рассмеялся.

«Мне за это платят».

Внимание Ника внезапно отвлекла эффектная блондинка, которая пробиралась сквозь толпу к компании Джонни Воу. На ней было черное платье, которое, должно быть, стоило целое состояние, а ее длинные волосы падали на прекрасные загорелые плечи. Ник не колебался ни секунды. Это была девушка в «мерседесе», которая указала ему на убийц.

Девушка обвила руками шею Джонни, а затем держала его на расстоянии вытянутой руки.

— Джонни, милый, — услышал Ник ее голос на английском без акцента, — где ты был? Это так скучно, когда ты в командировке.


Он услышал смех высокого человека, полный и веселый, когда тот ответил. — Не для дела, дорогая, а для развлечения. Я был в Биаррице, чтобы заняться парусным спортом и азартными играми. И я потерял целое состояние. Я не один из вас, капиталистов с неограниченными средствами.

Девушка презрительно покачала головой.

Мон Дьё, Джонни. Все знают, что у вас в шкафу полно иен, или пиастров, или чего там у вас.

"Ма foi!" засмеялся Джонни. «Это американские доллары».

«Расти, — сказал Ник сотруднику ЦРУ , — «Кто эта блондинка у Джонни Воу?»

«Та, что в черном платье, — Доминик Сен-Мартен, избалованная девчонка и время от времени журналист-фрилансер». Ник хотел расспросить сотрудника ЦРУ побольше, но американский агент был занят знойной брюнеткой в платье от Живанши, которая бросала на Ника несколько очень сексуальных взглядов через плечо Донована. Группа Воу двинулась дальше, и танцпол был заполнен бешено кружащимися молодыми парами. Шум был оглушительным.

На данный момент любопытное чувство юмора Ника только забавляло то, что самая красивая женщина в комнате — его главный контакт в Париже — казалась прочно закрепленной во вражеском лагере. Или кровать будет более подходящим словом?

Хорошо, подумал он, что он пришел сегодня вечером. Знание того, что его контакт был близок к китайцам, могло рано или поздно помочь ему избежать роковой ловушки. Ему нужно было узнать о ней больше — и быстро.

Тем временем вокруг него звенели разговоры компании, наполняя воздух обрывками фраз, не имевших никакого значения для того, кто не заплатил взнос и не получил шифровальную книгу.

Полная молодая женщина сказала другой: «Представь себе, Марсия, шестьдесят франков, чтобы увидеть, как эта девушка занимается любовью с Harley Davidson. Это было все , и людям это нравилось. Я определенно старею Девушка с бледным лицом и темными тенями для век, которые делали ее похожей на особенно злую ведьму с обратной стороны Луны, сказала: «Я встретила Эрни и Роя прошлой ночью в Новом Джимми, и мой мужчина устроил такую невыносимую сцену…» Другая добавила: «Последний фильм Гарри заработал три миллиона за первые восемь недель в Radio City, но он клянется, что все его деньги уйдут на долги за первые четыре. И кто-то что-то сказал о новом Шагале в Метрополитен-опера.

Ник думал о работе. Если бы Сент-Мартин работал на Джонни Воу, ему пришлось бы действовать очень быстро. Хоук сказал Нику, что китаянка пыталась установить контакт с Сент-Мартин вчера или сегодня рано утром. Это дало китайцам целый день, чтобы поймать ее. Возможно, уже сейчас девушку контрабандой вывозили из Франции в Китай. Если бы это было так, Хоук сделал бы все, чтобы вернуть ее. Тогда будет не совсем скрытая война между двумя армиями агентов. Но Хоук предпочел бы увидеть это по-другому.

Нельзя винить хитроумного старика из Вашингтона в том, что его прекрасно подготовленная операция по захвату доктора Линя у китайцев провалилась не по его вине. Люди, которым подчинялся Хоук, никогда не хотели слышать о невезении. И теперь Хоук передал ему мяч. В редких случаях, пока Хоук стонал о политике Госдепартамента, мешающей его планам, Ник услышал, как он огрызнулся по телефону, что, по его мнению, американская политика в Западной Европе будет лучше, если они отправят туда N3 вместо бронетанковой дивизии. Зная, что Ник это слышал, Хоук на следующей неделе шутил по поводу Ника.

Брюнетка Донована наконец подошла к бару, бросив на Ника последний разочарованный взгляд. Ник пошел к человеку из ЦРУ.

— Ты хорошо знаешь Доминик Сен-Мартин, Расти?

— Не больше того, что я читал в газетах, сэр. Я всего лишь грязный сын ирландского железнодорожника из Нью-Йорка. Чтобы узнать что-то большее, чем мельком увидеть это, нужно быть кем-то особенным, например, продюсером популярного фильма, чрезвычайно успешного и в то же время художественного. Или каким-нибудь другим дорогим мальчиком.

Ну, скажем так, Расти, — сказал Ник. — Что вы знаете об этой миссии?

Рядом не было никого, кто мог бы подслушать разговор.

— Официально ничего, сэр. Я в вашем распоряжении днем и ночью при полной поддержке и сотрудничестве ЦРУ. Неофициально, ну...

Отлично, подумал Ник. Вы можете быть смелым или даже очень смелым. Но если вы что-то знаете, вы в конце концов заговорите, если ваши преследователи понимают свое дело. И из файлов, которые он прочитал, было ясно, что эти господа определенно знали свое дело.

Холодные глаза агента АХ посмотрели на рыжеволосого мужчину. — А неофициально, Расти?

Донован усмехнулся. — Я некоторое время работаю на этого босса, сэр. Неофициально я знаю, что вы очень специальный агент, который выполняет только очень специальную работу. Если вы пришли к выводу, что вам нужно кого-то убить, вам не нужно сначала телеграфировать в Вашингтон за разрешением. Я знаю, что ваши рекомендации или критика после работы могут решить судьбу агента, работающего с вами.

«Меня также поражает, неофициально, что Джонни Воу, который также является опасным шпионом, находится на другом конце комнаты. И моя давняя связь с циничными французами и ЦРУ просто сделала меня достаточно циничным, чтобы не верить в совпадения. Ухмылка рыжеволосого мужчины была заразительна, и Ник почувствовал, как он улыбается.

— Возможно, в этом ты прав, Расти. А пока я должен выяснить, что происходит между Сент-Мартен и Джонни Воу. У меня есть основания полагать, что она работает на него.

«Доминик Сен-Мартен слишком красива и слишком богата, чтобы работать на него. Она не работает. У нее есть призвание, и оно такое современное. Она была выбрана модными журналами и светскими хрониками за ее работу Go-Go Girl of the Year. Она ездит по городу на мотоцикле «Хонда» или «Мерседесе» и посещает только лучшие рестораны и другие места. Она также очень приличная журналистка, когда берется за дело. Но до сих пор, сэр, — сказал Донован, — у нас не было причин связывать Доминик Сен-Мартен с сетью агентов Джонни в Европе. Но, конечно, мы тоже не все знаем.

Представитель ЦРУ пожал плечами. Ник начал злиться. Черт возьми, подумал он, за это и платят — за то, чтобы все знать.

N3 не щадил себя и иногда забывал, что другие люди редко обладали блестящим умом и выносливостью Ника. Тем не менее, если бы Ник возглавлял парижский офис ЦРУ, и рядом была бы такая фигура, как Джонни Ву, то он знал бы имя каждой женщины, которой Ву когда-либо подмигивал, и как она хотела, чтобы ее тост поджарили по утрам.

Но поскольку это дело застало всех врасплох, все, что он сказал Доновану, было: «Хорошо. Иногда приходится грести имеющимися у вас веслами. И потом разберемся с этим господином.

Группа на мгновение перестала играть. Танцующие пары вернулись к своим столам, и он снова увидел Джонни Воу и его группу. За этим столиком собралась толпа, и он увидел, как к ним присоединилась Доминик. Ее лицо было напряженным, и она выглядела мрачной.

«Сыграй в свою игру с Джонни, Доминик», — сказал кто-то. «Есть фотограф из Paris Match. У тебя есть пистолет, Джонни?

Глубокий мужской голос перешел в плавный смех. 'Конечно дорогая. Без оружия я чувствовал бы себя голым, как будто забыл надеть штаны».

— Давай, Доминик, дорогая. Что ты говоришь?' Ник узнал одну из постоянных аксессуаров Ву, блондинку, которая слишком долго была звездочкой.

"Ты принесла свои сигариллы, милая?" — спросила звездочка. Доминик Сен-Мартен медленно кивнула. Она посмотрела прямо на Джонни Воу. Он оглянулся с улыбкой, которая казалась скорее жестокой, чем веселой. Нику они показались менее дружелюбными, чем пятнадцать минут назад. Расти ткнул Ника локтем в ребра.


'Развлекаются, — сказал парень из ЦРУ .

«Возможно, мадемуазель Сен-Мартен сегодня вечером не в настроении», — предположил Джонни. Его голос был ровным, намекая на подставу. Ник знал, то есть догадывался, что белокурую девушку то, чего она делать не хотела.

Сент-Мартен выглядела явно бледной под своим загаром. «Кажется, сегодня ты ведешь себя довольно безрассудно, Жозефина», — медленно сказала она звездочке. — Ты можешь сделать это вместо меня.

«Но я не сказочная Доминика Сен-Мартен», — последовал резкий ответ. Фотограф сказал что-то, что склонило чашу весов.

— Пойдем, Доминик.....

Девушка вдруг выпрямилась с высоко поднятой головой.

О, ну тогда. Надеюсь, ты сегодня в хорошей форме, приятель, — рявкнула она на дородного китайца. «Но Доминик, — засмеялся он, — ты ведь знаешь, что пуля всегда попадает туда, куда я хочу». Француженка молча повернулась и отмерила шагов тридцать по коридору. У нее была беззаботная походка профессиональной актрисы, приковывавшая все взгляды к идеальной форме ягодиц, длинным ногам и высокой груди. Люди с той стороны комнаты быстро разошлись, чтобы быть в безопасности. Джонни Ву выхватил револьвер и повернул барабан. Доминик достала из коробки датскую сигару, закурила и сунула в рот, как ни в чем не бывало. Были аплодисменты.

Если мой единственный контакт с этой миссии будет убит выстрелом в голову прямо на моих глазах искусным китайским шпионом, подумал Ник, меня примут за самого большого идиота на шести континентах. Он сделал шаг вперед. Он не знал, что делать, чтобы закончить эту игру. Что бы ни ...

Расти неохотно положил руку ему на плечо. Очевидно, он прочитал мысли Ника, потому что сказал: «Не волнуйся. Он никогда не промахивается.

— Конечно нет, — сказал Ник. «Но эта девушка в ужасе».

Он и так уже опоздал. Часть акта, казалось, состояла из элемента неожиданности. В один момент Джонни все еще возился со своим оружием, склонив голову, в следующий он поднял голову и выстрелил, не глядя.

Кончик сигариллы Доминик исчез, и толпа зааплодировала. Он сделал еще два выстрела, пока фотограф танцевал по комнате, делая снимки. Теперь с губ девушки свисал только клочок сигариллы. Джонни Воу поднял руку, заглянул в ствол револьвера и опустил оружие. — Будьте спокойны, мадемуазель, — сказал он вызывающе. Ник пришел к выводу, что у него мало общего с Джонни Воу как в личном, так и в профессиональном плане.

«Не пей бренди, Джонни, мой мальчик, и у тебя будет лучший шанс», — огрызнулась она, зажав окурок сигары между губами. Высокий китаец долго ждал, прежде чем выстрелить. Затем тишину в комнате разорвал выстрел. Окурок сигариллы все еще был между губ девушки. Он промахнулся. — Думаю, на сегодня хватит, — сказала она, возвращаясь через комнату. «Не забудьте о встрече. Если пропустите, пришлите мне ящик Пайпер Хайдсик. Если ты прикоснешься ко мне, ты пошлешь мне ландыши».

Ник, внимательно наблюдавший, увидел, как дрожит ее рука, когда она выпила бокал шампанского и потянулась за вторым бокалом. «А теперь давайте все пойдем наверх и посмотрим фейерверк», — позвала она. Люди уже шли в этом направлении.

— Что происходит наверху? — спросил Ник человека из ЦРУ.

« Скульптор этого сезона Антонио ди Сворса демонстрирует свою последнюю работу. Он взрывается на глазах у зрителей — и это символ чего-то очень важного. Я забыл что.

Ник кивнул. Ему было все равно.

«Я должен поговорить с мадемуазель Сен-Мартен, прежде чем что-то еще произойдет».


## Глава 4


Ник проворно двинулся сквозь толпу за девушкой Сент-Мартин. Он видел, как она поднималась по широкой лестнице. Его крупный рост и плавные атлетические движения заставляли мужчин уступать ему дорогу, а женщинам следовать за ним. Он был слишком большим и красивым, чтобы его не заметили. Несколько девушек подошли к нему и спросили, не встречались ли они раньше. Ник ласково улыбнулся им и отстранился от них, притворившись, что пришел по делу.

Ник стоял спиной к комнате, но Расти Донован не закрывал глаз. Джонни Ву стоял рядом со своим столом и тоже смотрел на широкую спину Ника. Донован увидел, как он совещается с Артуром, и маленький человечек быстро вышел из комнаты вслед за Ником.

Пока он следил за Джонни , сотрудник ЦРУ подумал: если они встретятся лицом к лицу, будет фейерверк. Я надеюсь, что увижу это. Донован знал данные досье и Ву, и Ника. Сыну мусульманского военачальника из Шэньси и полурусской матери было семнадцать лет, когда он уже был опытным солдатом. Личный друг Мао и Чу. Когда коммунисты взяли Шэньси, он присоединился к ним и боролся с Гоминданом и японцами по причинам, которые могли быть как идеологическими, так и оппортунистическими. Комплексные курсы по методам пыток НКВД в России. Однажды он удержался в течение четырех раундов против Жоржа Лапьера в парижском клубе. Конечно, подумал Донован, N3 тоже был первоклассным. Ему нравилось, как двигался Ник. Когда дело дошло бы до конфронтации, он не был слишком уверен, на кого поставить свои деньги. Тем временем Ник добрался до площадки на крыше. Толпа собралась вокруг большого объекта на террасе, покрытой брезентом. Взгляд Ника сканировал растущую группу богатых искателей удовольствий, пытаясь обнаружить белокурую шевелюру. Он увидел ее почти сразу. Длинноногая блондинка не стояла среди группы, которая слушала, как скульптор излагает свои теории. Она стояла в маленькой нише рядом с баром в саду на крыше и казалась совершенно сбитой с толку. Содержимое ее сумочки лежало на столе, и она смотрела на все, складывая вещи обратно в сумочку, и, как заметил Ник, она становилась все более и более напряженной. Он решил нанести удар, пока она еще не удержалась. — Простите, мадемуазель, дитэс-муа. Он начал бегло говорить по-французски. — Разве мы не встречались раньше?

Девушка нетерпеливо повернулась. Когда она увидела Ника, хмурый взгляд сменился вспышкой чистого ужаса, прежде чем она обрела самообладание. — Пожалуйста, не беспокойте меня сейчас. Как видите, я ужасно занята. Голос девушки был холоден, как ночной мороз.

«Может быть, это было в Портофино в прошлом году? Нет, я ошибаюсь. Конечно, это было в Монако.

Ник дал ей несколько баллов за убедительность ее блефа. Его голос звучал расслабленно и добродушно, как у богатого и привлекательного мужчины, который думает, что нашел безупречный подход к особенно привлекательной девушке. Но в его глазах было что-то другое — глаза были холодными и жестокими, как ледник в Гренландии, где Джонни убио сто пятьдесят человек. — А может, это было всего пять часов назад возле Елисейских полей, — категорично сказал Ник.

Улыбка Доминик Сент-Мартен встретила его. Тот, кто смотрел, принял бы их за двух красивых людей, которые встретились на скучной вечеринке. Но Ник увидел страх в ее глазах до того, как она подавила его и заменила вежливой маской международной красавицы. И ему не показалось, что m-lle. Сент-Мартен скоро испугается.

Теперь ее взгляд скользнул мимо него, охватив его. Ник подавил притяжение, которое он чувствовал между ними, со всем своим профессиональным хладнокровием. Мир был полон красивых женщин, и были те, кто говорил, что Ник Картер отправился в одиночный крестовый поход, чтобы опровергнуть старую поговорку о том, что нельзя любить их всех. Но в этой женщине было что-то такое, с чем редко приходилось сталкиваться. Указание на полнокровную живую страсть, сделанную еще более провокационным из-за налета утонченности.

Что, как спокойно подумал Ник, было позором, потому что до того, как ночь закончится, он может быть вынужден сделать с этой девушкой то, о чем нормальный мужчина даже не подумал бы. Конечно, если бы она вскоре заговорила, им обоим было бы легче. Нику не нравилось причинять боль. Если бы она заговорила, это избавило бы его от беспокойств ранних утренних часов, которые нарушали сон в течение многих ночей.

Но, подумал он, богатые девушки, у которых есть время, должны избегать международных интриг. Первое правило было: если не переносишь жару, держись подальше от кухни.

Ее самообладание было замечательным. Она смеялась.

— А, мсье Картер. Разве я не превосходная проститутка?

В глазах цвета морской волны была бездонная радость, а ее голова откинулась назад, когда она улыбнулась глубоко, жестко и очень сексуально.

— Я открою вам маленький секрет. Я была рождена для сцены, но, конечно, мои родители сказали, что этого не может быть».

— Я польщен, что ты знаешь мое имя, — вежливо сказал Ник. Но откуда, подумал он. "Мне это льстит, но и беспокоит, - сказал Ник. - Знакомство с тобой может быть очень опасным".

— Такое большое чудесное животное, как ты? В вас есть что-то, указывающее на то, что вы не боитесь опасности. Кроме того, — сказала она, открыв глаза и надувшись очень по-французски, — если приключение не нравится, приходится платить карточные долги. Особенно, когда играешь с таким персонажем, как Джонни Ву, n'est-ce-pas? Ее зеленые глаза бросали ему вызов. Ник решил не останавливаться. Если это была ее история, он не мог проверить ее сейчас. Он указал на проходившего мимо официанта и движением руки, слишком привычным, чтобы его заметили, бросил анестетик в один из пенящихся стаканов и протянул ей.

— Я прощаю тебя, — сказал он открыто. «Выпьем за всех игроков».

Она покачала головой, но ее улыбка была веселой. - Шери, я никак не могу...

— Но я настаиваю, — сказал Ник, впившись в нее холодным взглядом. Идея, возможно, не была безупречной, но она должна была сработать. Он должен спустить ее на лифте. Моя девушка выпила слишком много шампанского, c'est tout. Бедняга забыла поесть. Но если мы будем на свежем воздухе, то все будет хорошо. Если кто-то имел что-то против этого, это тоже можно было отбросить. — Ах, — сказала она, нащупывая, — всегда найдется время для последнего глотка, не так ли? Она поднесла золотистую искрящуюся жидкость к губам. Ник пригубил свой бокал и при этом взглянул в маленькое заднее зеркало бара. Толстый маленький слуга Джонни Ву, Артур, без следа своей знаменитой жизнерадостности, стоял, наблюдая за ними. Он не пытался приблизиться к ним.

Ник не знал, какие разногласия у нее могли быть с китайскими коммунистами. Это было одной из вещей, которые он хотел знать, если бы только он мог позволить ей выпить это проклятое шампанское.

Ее большие зеленые глаза смотрели на него, и теперь у нее было стекло на этих сочных коралловых губах. — Ура, — сказал Ник, тут же сделав глоток, заставив девушку последовать его примеру.

И вот тогда свет погас. Статуя была открыта. Ник еле слышно выругался серией самых отвратительных ругательств, которые он за многие годы усвоил в самых отвратительных местах от самых отвратительных людей. Еще доля секунды, и она бы проглотила наркотик.

Он слышал ее смех в темноте. «Судьба, кажется, не хочет, чтобы мы были друзьями, мсье Картер».

На крыше теперь сияли разноцветные огни. Сама статуя двигалась замысловатой серией фигур, издавая серию булькающих звуков и небольших взрывов. Люди смеялись, аплодировали и выкрикивали некоторые непристойности.

Сквозь грохот взрывов послышался усиленный голос, говорящий что-то тяжеловесное. — Взлет и падение… — простонал металлический голос. «Золотая чаша разбита у фонтана, и порвался серебряный шнур. Варвары стоят у ворот...

— Послушай его, детка, — усмехнулся Ник. — Это было красиво сказано. Он подошел к девушке в призрачном свете прожекторов.

И тут Ник услышал звон стекла. Не дальше на террасе, а здесь, рядом с ним. Это было зеркало бара. Ник услышал остальные выстрелы, три резких удара приглушенных пистолетов.

В другом конце комнаты кто-то быстро прошептал по-французски: «Не зажигайте фонарь, пока не будете уверены в своей цели. В противном случае мы поразим всех на нашей крыше.

Ник лежал под одним из столов. В одной руке он держал Вильгельмину, Люгер, готовый к бою. В другой руке он держал разъяренную Доминику Сен-Мартен, который яростно сопротивлялся его хватке. Она с таким же успехом могла попытаться сдвинуть кусок железа. Ее волосы коснулись его лица, и запах ее духов проник в его ноздри. Ника не особо ошеломила такая близость.

"Твои друзья глупы, чтобы сделать такое," прорычал он в нежное ухо рядом с его губами. «От моего имени скажите Джонни Ву, если он не может придумать ничего лучше, пусть продолжает трясти монгольских крестьян и не трогает больших мальчиков».

Он смеялся, чтобы сделать это ещё хуже. Сент-Мартен извивалась еще сильнее. Потом она попыталась укусить его своими крепкими, ухоженными зубами. Ник протолкнул свое твердое, как камень, предплечье еще дальше в ее рот, чтобы она больше не могла напрягать свои челюсти и не позволяла себе кусать. Ник снова рассмеялся, и вооруженные люди открыли огонь вслепую, услышав его смех. Что заставило Ника расхохотаться еще сильнее.

"Мон Дьё" девушка рядом с ним ахнула. 'Ты сумасшедший.'

Ник решил, что он был в правильном месте. У него была девушка, и он сумел заставить китайцев попробовать какую-нибудь сумасшедшую импровизацию, которая, вероятно, вызвала для них неприятные последствия.

Не то чтобы он считал их идиотами. Недооценка противника обычно заканчивалась путешествием на кладбище в один конец. Но рассердить их не мешало. Они могут запутаться и сделать что-то глупое и поспешное.

Пуля попала в дерево его стола, и Ник решил, что пора исчезнуть. Как только они бы перестали стрелять наугад, он попал бы в беду. Шум вечеринки и грохот Великого Символа Самоуничтожения Скульптуры Номер Четыре работы Антонио ди Сворсы прекрасно заглушали звук его движений. Ник пробрался к другой части ниши и услышал, как пули врезаются в стол, который он только что покинул. Одна жесткая рука держала девушку против ее воли, как пловец, тянущий по воде запаниковавшую жертву.

Он услышал приглушенные выстрелы ближе. Они раздались рядом с ним. Затем он услышал другой звук. Это был английский акцент, и обладатель этого акцента был сильно пьян.

«Эй, Миллисент, — пожаловался голос, — кажется, здесь идет война между бандами». Монументальная икота прервала оратора. «Черт, Милли, любовь моя…»

— Пусть этот дурак заткнется, — услышал Ник трезвый голос. В комнате торопливо послышались шаги.

Снова прозвучал голос пьяного мужчины, на этот раз спорящий. «Это очень необычно. Мы не здесь, в Нью-Йорке или Чикаго, скажем…» Ник услышал стук и приглушенный стон англичанина, затем наступила тишина. Ник усмехнулся.

Кто поверит ему завтра, если бедолага будет утверждать, что причина его головной боли — стрельба по китайским шпионам? Ситуация изменилась. Не зная, в кого бить, Ник не мог свободно пользоваться Люгером. Если он хотел уйти, он должен был показать себя на горизонте. С Сент-Мартин в качестве багажа он все равно не мог двигаться достаточно быстро.

Она подозрительно тихо лежала рядом с ним. Шаги боевиков были пугающе близки. Они найдут его через несколько минут. Затем раздастся тихий звук заглушенного оружия, и это был конец.

Внезапно небо вспыхнуло красным заревом. Раздался взрыв за взрывом. Великий Саморазрушитель Ди Сворсы устроил настоящий праздник.

В красном свете Ник на мгновение увидел своих преследователей. Он молча напряг мышцы, готовый к прыжку. Теперь он услышал взволнованное дыхание человека. Хьюго, стилет, плавно скользнул в его руку, как продолжение руки. Ник измерил расстояние с точностью до доли дюйма. Когда человек едва не выстрелил в него, он вскочил на ноги и рванул вперед ужасным быстрым движением, смертоносным, как молния. Стилет плавно скользнул между ребер, и Ник услышал мучительный последний вздох мужчины, когда он согнулся пополам на руке Ника.

— Ли-сон? — прошептал соседний голос.

— Можешь его взять, малыш, — сказал Ник, подталкивая дохлого врага на голос. Когда они столкнулись, раздался глухой удар, и приглушенный пистолет выстрелил наугад. Ник прыгнул на этот звук, как кошка на воробья. Он схватил другого мужчину за волосы и изо всех сил вонзил в него нож. Он надеялся, что одним из них был Артур или Джонни Ву, но чувствовал, что этот человек не был одним из китайских воров в законе. Затем он быстро повернулся к Доминик Сен-Мартен. Как бы быстро все не произошло, он опоздал. Она ушла.


## Глава 5


Ник потратил немного времени на поиски длинноногой француженки. Она ждала удобного случая и воспользовалась им, как только он представился. Удачи! Ну, она не могла далеко уйти. Нику предстояло решить, подняться ли за ней на лифте или найти ее здесь, на вечеринке. Последнее было бы почти безнадежной задачей. Замирающие взрывы и угасающие огни ныне разрушенной скульптуры делали сцену в квартире на крыше и на террасе очень похожей на московский случай — и ситуация была примерно такой же запутанной.

Девушка уже доказала, что обладает смелостью медвежатника. Он бы поставил на то, что она осталась на вечеринке и смешалась с толпой.

Ник решил спуститься вниз и следить за входом, пока она не выйдет. Не имело значения, сопровождали ли ее президент Республики и взвод Республиканской гвардии, Ник был полон решимости допросить ее до наступления ночи. Но в этот момент он увидел что-то, что заставило его временно передумать.

На балюстраде, в одиннадцати этажах над сверкающими Елисейскими полями, три фигуры видные строгими силуэтами боролись. Наметанному глазу Ника было ясно, что происходит. Древняя техника броска противника с подходящей высоты. Быстро и легко, если все сделано правильно, и никто никогда не узнает наверняка, упала ли жертва или ее столкнули.

Ник прошел сквозь сбитую с толку толпу быстрыми, уверенными шагами, приближаясь с крадущейся силой зверя джунглей. Ему оставалось пройти пять метров, когда он понял, что опоздает. Жертву уже подняли, держали над пропастью и сильно толкнули.

Ник знал, что жертвой был Расти, остроумный молодой агент ЦРУ . На мгновение он умерил свой гнев на Донована, позволив ему дойти до этой точки. Расти был хорошим парнем, и это был дерьмовый способ уйти. Затем к нему вернулись профессиональные инстинкты, и Ник хладнокровно обдумал ситуацию. Присутствие Ника, должно быть, поставило под угрозу что-то очень важное, если они применили все это поспешное насилие. Выживание Расти было проблемой Расти. Человек по имени Киллмастер не был няней для американских мальчиков.

Бандиты, отправившие Расти в его последнее путешествие, снова смешались с толпой. Ник отпустил их. Он преследовал девушку и не должен был отвлекаться.

Он быстро взглянул через балюстраду на ярко освещенную аллею, и ему исключительно повезло. Девушка была внизу на улице. Он увидел, как она стоит на тротуаре, ожидая возможности перейти дорогу. Затем она бросилась в поток мчащихся машин и жестом махнула рукой приближающимся автомобилистам. Она бежала, как быстроногая златовласая спортсменка, сквозь бурлящий поток огней.

Ник видел, как она шла по улице к ярко освещенному гаражу в полуквартале от нее. Хорошо. Машина Ника была припаркована прямо у двери. Обычная мера предосторожности, но это означало, что ему не нужно ждать, пока сонный слуга найдет его машину и перегонит полдюжины других машин, чтобы добраться до нее. Он повернулся, чтобы уйти.

Затем он услышал скрежещущий шепот под собой. Ник посмотрел вниз. На карнизе под балюстрадой стоял растрепанный ирландец. В шести футах от него собралась бы испуганная толпа, чтобы посмотреть, что же случилось на тротуаре.

Со вздохом облегчения Ник сказал со смехом: «Ты там не очень полезен для своего правительства, Донован».

— Как, черт возьми, мне вылезти? — прошептал сотрудник ЦРУ. «Окно здесь заперто».

— Боюсь, тебе придется догадаться об этом самому, Расти. Мне срочно нужно к мадемуазель. Сент-Мартен. Я посмотрю, что я могу сделать, но я должен выбраться отсюда. Рад видеть, что ты еще цел.

В этот момент снова зажегся свет. Наступила короткая пауза, во время которой хорошо одетые мужчины и женщины заморгали, а скульптура забрызгала еще немного, а затем замолчала. Ник подошел к лифту. По пути туда он остановил официанта.

«По другую сторону балюстрады стоит джентльмен, жаждущий снова присоединиться к вечеринке. Пожалуйста, принесите ему лестницу, — сказал Ник на своем самом официальном французском, протягивая озадаченному официанту несколько франков. Потом он спустился на лифте. К тому времени, когда он добрался до первого этажа, он забыл о Доноване и его флирте со смертью.

Обе стороны набрали и пропустили несколько очков в первых раундах битвы, исследуя стиль друг друга. Ник знал, что если он сможет поддерживать давление и задавать темп, китайцам придется делать то, к чему они не готовы. Затем Киллмастер ударит по этому слабому месту смертоносной силой топора, рубящего дрова. Это была его работа. Он был обучен этому в AX .

На улице он завел Jaguar XK-E, который он получил из склада AX. Машина тут же ожила и зарычала, когда он отпустил газ.

Ему не пришлось долго ждать. Он только что закурил сигарету и расслабленно сидел за рулем — мужчина с суровым лицом сидел в своей спортивной машине этим приятным весенним вечером, — когда увидел, как из гаража выехал «мерседес», управляемый Доминик Сен-Мартеном. Двигатель слишком громко ревел на первой передаче, и она ехала слишком быстро, что вынуждало ее сильно тормозить, чтобы избежать проходившего мимо пешехода. Затем она свернула на дорогу и быстро поехала к площади Согласия. Ник ловко вырулил на XK-E в создавшуюся пробку и остановился за другой машиной — машиной, которую он мог бы обогнать с любой стороны, если бы девушка заметила его и попыталась исчезнуть. К счастью, она ехала немного быстрее остальных. Ему потребовалось все его мастерство, чтобы не дать машине заглохнуть в пробке. Затем Доминик получила зеленый свет и быстро ускорилась. Ник вынырнул из-за «пежо», как электрический угорь из своей берлоги — время его реакции составляло неизмеримые доли секунды. Он пронесся сквозь желтый свет, собираясь выпрыгнуть, затем ускорился позади нее, когда они достигли места, где не было движения. Позади него он услышал сердитый сигнал «пежо», водитель которого, вероятно, был напуган до смерти. Молодые деревья и огни города расплылись в уголках его глаз, когда он увеличил скорость и сосредоточился на машине Доминик. В Ронд-Пойнте она подала сигнал повернуть налево, затем резко повернула направо, ненадежно размахивая хвостом «мерседеса». Затем она снова взяла управление машиной в свои руки, и они оба бешено помчались мимо надвигающихся темных очертаний Большого дворца и влились в открытое пространство широкого моста Александра III.

Не было никаких сомнений, что теперь она знала, что за ней следят. Жандарм в белой кепи и белых перчатках выскочил на тротуар и яростно засвистнул в ее задние фонари, а затем отскочил, дико свистя, когда Ник промчался мимо. Вместе они пересекли мост, сохраняя между собой одинаковое расстояние, и тут она его удивила.

Пока они ехали по мосту, загорелся красный сигнал светофора. Ник резко затормозил, намереваясь остановиться рядом с ней, но она не остановилась. Вместо этого она затормозила и попыталась продолжить поворот. Это не сработало - она ехала слишком быстро. Маневр мог стоить ей жизни. Ник услышал визг истерзанной резины и визг тормозов, когда другие машины в панике остановились. Он смотрел, как маленький «Мерседес» быстро скользит боком влево… почти переворачиваясь. Он услышал стук металла, когда ее задний бампер ударился о бампер автомобиля, припаркованного по другую сторону светофора. Он видел, как ее волосы развевались за головой, когда она пыталась заставить машину двигаться в противоположном направлении. Когда остальные участники движения приготовились ругать ее, разъяренная молодая женщина в дорогой машине включила первую передачу «Мерседеса» и со звуком бьющегося металла оторвалась из машины, в которую попала, и скрылась за углом.

Ник подкачал немного бензина в свой задыхавшийся двигатель. Было уже слишком поздно что-либо предпринимать, пока безнадежно испорченный трафик снова не вышел из строя. Он видел, как ее задние фонари исчезли на набережной. Ник взревел, потеряв больше минуты, пытаясь протиснуться по тротуару мимо стонущего владельца сбитой машины. Много кто проклинал всех богачей, которым нечем было заняться, кроме как подвергать опасности жизни честных французов. Ник мог видеть только ее огни на расстоянии.

«Ягуар» мчался вдоль реки, под голубыми тенями поникших деревьев, где на фоне вечернего неба мрачно выделялся огромный остов Эйфелевой башни. Он снова увидел ее огни, когда она снова пересекла реку. Она ехала довольно быстро, но не в том самоубийственном темпе, который был раньше. Может быть, она думала, что потеряла преследователя. Или, может быть, ее отрезвило столкновение.

Ник решил держаться подальше от нее. Он бы ничего не узнал, если бы напугал ее так сильно, что она бы погибла. Ник достаточно знал город, чтобы иметь разумное представление о том, куда она направляется. Теперь они были на правом берегу, направляясь к Порт-де-Сен-Клу. «Ягуар» рычал на второй передаче по туннелю, ведущему к дороге в Версаль. Он видел, как она выехала из туннеля с другой стороны. Его заяц искал открытую территорию и полагался на скорость своей колесницы, чтобы убежать от собак. Ее ошибка, Ник усмехнулся. Он знал, что его Jag всегда может обогнать любой стандартный Mercedes-Benz.

Ник решил поймать ее в Версальском лесу, где дорога была широкой и темной. Она ехала по новой широкой дороге со скоростью 160 км/ч и ехала все быстрее и быстрее. В лесу было темно с обеих сторон. Ник ускорился, и Ягуар прыгнул вперед. Ветер холодно свистел в ушах, пока он смотрел, как тахометр и спидометр поднимаются. Он поддерживал скорость около 200 км/ч и приближался к ней, пока между двумя движущимися машинами не осталось около четырех футов пространства.

Страх был прочерчен жесткими линиями на белом пятне ее лица. Но у нее была еще один козырь в рукаве.

Ник увидел поворот почти одновременно с ней, но ехал слишком быстро. Он резко ударил по тормозам. Он должен был. Если бы он попытался вписаться в этот поворот, он бы слетел с дороги и поскакал по лесу, как большой металлический теннисный мяч. Он почувствовал, как «Ягуар» тянет влево, и хладнокровно подумал, успеет ли он это сделать. Но он поправил машину, переключившись на пониженную передачу, а затем ускорившись на повороте. Она убежала от него. Он мог видеть, как ее задние фонари быстро двигались среди деревьев, росших вдоль извилистой боковой дороги.

Он резко ускорился, протащил «Ягуар» через еще один поворот, и рев его двигателя разорвал тишину сельской местности. Впереди задние фонари ее «мерседеса» сверкали, как светлячки в вечернем свете.

Дорога немного выпрямилась, но роща деревьев впереди предупредила Ника, что он сразу же приближается к коварному S-образному повороту. Ник резко затормозил, переключив на пониженную передачу двойным сцеплением — как опытный гонщик Гран-при - и взял первый поворот не более чем за полсотни. Это было все еще слишком быстро для крутого поворота, но он вышел плавно, машина была полностью в его власти.


Девушке не так повезло. Ник смотрел, как она виляет по дороге впереди, пытаясь удержать «Мерседес» на колесах. Потом все счастье покинуло ее. Едва она восстановила контроль над машиной, как дорога резко повернула к старому каменному мосту с высокими сводами. Потом он понял, что она не выживет. Должно быть, она ехала не меньше семидесяти пяти, что было слишком быстро. Она попыталась замедлиться, и Ник увидел, как маленькая серебристая машинка съехала с дороги и, подпрыгивая, понеслась по берегу сквозь кусты и небольшие деревья. Потом он услышал плеск, с которым машина сильно врезалась в воду.

Ник остановился посреди моста. Он мог видеть разбитую заднюю часть «мерседеса», слабо блестевшую под бурлящей поверхностью воды. Взгляд его остановился на берегу. Ее не выбросило из машины. Она оказалась в ловушке там, в холодной, темной воде. Он разделся за считанные секунды. Он избавился от пуговиц, одним движением сорвав рубашку с тела. Мгновение он стоял голый на перилах моста. Потом он нырнул прямо в воду.

Холодная вода, полная растаявшего снега, прокатилась вокруг него, выжигая острую боль в его мозгу, холодное жжение, подобное странному огню. Это был другой мир, где Ник больше не был сильным обитателем суши, а был неуклюжим чужаком, плохо подготовленным к выживанию.

Но он угадал правильно. Сильный поток уже прижимал его к металлу двери, и, когда он схватился за нее и потянулся вперед, он почувствовал, как мокрые волосы вьются вокруг его пальцев, как водоросли. Девушка была еще в сознании или пришла в сознание от ледяной воды. Она не сдавалась ни на минуту. Он чувствовал, как она предпринимает слабые попытки вырваться из-под сопротивления течения, которое угрожало пригвоздить ее к этому месту навсегда.

Методично, экономя силы и дыхание, Ник втиснулся на заднее сиденье машины и собрался с силами. Затем он схватил девушку за руки и силой своей спины и плеч напрягся, чтобы освободить ее с переднего сидения. Битва с водой была для него почти невыносимой. Ник затаил дыхание, пока кровь не запульсировала в ушах, а мозг, казалось, не превратился в пыточную камеру чистого света и тепла. Но он держался, когда сияние в его голове превратилось в отвратительное солнце сверхъестественной яркости. Затем он почувствовал, как она расслабилась.

Они поднялись, словно в призрачном сне, сквозь холодный и странный ландшафт. Казалось, им потребовалось очень много времени, чтобы поднять головы над водой, а затем Ник поплыл с девушкой на руках и сделал глубокий, жадный вдох.

Он немного отдохнул. Затем он поплыл несколькими сильными гребками к ближайшему берегу. Он ухватился за нависшую ветку сучковатой ивы, нашел опору для своих ног и притянул ее к травянистому берегу, а затем осторожно опустил на землю. Она уже кашляла водой, и ее дыхание было неровным, когда она хватала ртом воздух. Он подошел к «Джагу», достал из багажника старое армейское одеяло и вернулся к девушке, лежащей в траве.

Небрежными движениями Ник схватил дорогое платье за лиф между пальцами и сорвал его с ее тела. То же самое он сделал с тонким нижним бельем. Когда она была полностью обнажена, он поднял ее и осторожно уложил на одеяло. Он вытер ее углами одеяла, сильно растер, чтобы восстановить кровообращение, игнорируя, насколько это было возможно, длинные, крепкие ноги, подтянутый плоский живот и сочную мягкость ее прекрасных форм грудей. Когда она начала стонать и моргать, он завернул ее в одеяло и пошел обратно к кромке воды.

«Есть одна вещь, когда ты в форме, — подумал Ник, — это сразу же вставать на ноги». Месяц назад он и подумать не мог, что когда-нибудь подумает о загорелых мужчинах, которые швырнули через прилавок пятидесятифунтовую пачку камней и приказали ему карабкаться на сорок пять миль вверх по холму под палящим американским пламенеющим солнцем в пустыня, пока они сидели с пивом и сигаретами в тени учебного корпуса. Но он поблагодарил их сейчас, на этот раз погружение было совсем не сложным.

Ее сумочка упала на пол и была прижата к коврику в углу. Он нашел его при первом погружении. Он лежал голый на одном локте и методично обыскивал промокшее содержимое, пока она двигалась. Ник посмотрел на нее. Она смотрела на него открытым, спокойным взглядом.

Затем она улыбнулась.

-- В ней ты ничего не найдешь, мой голый кавалер, -- сказала она по-английски.


## Глава 6


У Доминики было лицо Девы Боттичелли, остроумие великого игрока в покер и жажда жизни авантюриста эпохи Возрождения. С такими качествами приятно родиться богатой — и ей это удалось. Она жила по своему собственному закону, а это означало, что она не была женщиной ни для одного мужчины. Ник, который ни в коем случае не был случайным человеком, обладал теми же качествами плюс еще несколькими. Они целый час лежали голые рядом на влажном одеяле и разговаривали. В конце этого часа они продолжали общаться друг с другом, как давние любовники. Теперь Ник задумчиво вел «Ягуар» по тихой, хорошо освещенной улице престижного района, где она жила. Ничего сексуального характера на том берегу не происходило. Но теперь он вез ее домой, чтобы переспать с ней. Это было невысказанным, но взаимно ясным.

Она сидела рядом с ним, курила и небрежно давала указания, пока они ехали по пустынным улицам. По французской традиции ей удалось сделать из старого армейского одеяла нечто шикарное. Может быть, с несоответствием длинных ног, покрывающихся мурашками, торчавшими из-под грубого одеяла, прикрывавшего лишь минимум мягких изгибов ее гибкого тела, — но почему-то, мокрая и холодная, она выглядела привлекательнее, чем в платье от Баленсиаги, что он так грубо сорвал с ее тела. Вместе они выглядели как симпатичная молодая пара, попавшая под дождь на свидании.

Пока он вел машину, Ник молчал, думая о том, что она ему рассказала. Самое главное, что Кэти Лин, которая скрывалась в Париже, назначила еще одну встречу с Доминик на послезавтра в оживленном рыночном районе. У нее, казалось, была способность назначать встречи в местах, где она могла раствориться в толпе, когда возникала проблема. Доминик небрежно сообщила о первой встрече Джонни Воу, но та не пришла на встречу. Затем она обнаружила, что в ее офисе и доме в ее отсутствие прошли обыски, но она не заподозрила Джонни Ву, потому что его не было в городе.

Когда она обнаружила, что ее сумочка была извлечена из гардероба во время вечеринки, а сообщение Кэти Лин исчезло, она поняла, что это могли сделать только Джонни Воу или его люди. Это объясняло внезапную прохладу между Доминик и Джонни на вечеринке, а также ее бегство от Ника. Затем она поняла, что играет с огнем, и предположила, что пули на крыше были предназначены для нее. Она рассказала эту историю с большой иронией из-за собственной доверчивости и замешательства.

Ник понял, что она ему нравится. Теперь ему предстояло решить, верить ей или нет.

Доминик протянула руку и легонько коснулась пальцами гладкой атласной кожи предплечья Ника, где мышцы под кожей были тверды, как стальной трос.

— Останови тут, Ник, — сказала она. — Здесь можно безопасно припарковаться. Джонни Ву не знает это место.

Ее взгляд быстро скользнул по его мускулистым плечам и сильным рукам, закутанным в испорченную рубашку с закатанными рукавами.

«Ух Бьен, Я вижу, вы можете мне не совсем поверить. Ее голос был дружелюбным, а уголки глаз на мгновение сморщились. «С такими, как ты, всегда сначала война, а потом мир».

Ник умело направил свой автомобиль к парковочному месту под деревьями на тротуаре. — Я все еще считаю, что рядом с тобой опасно, детка, — сказал он, сверкая жесткой улыбкой. Она довольно улыбнулась, но не ответила.

Ник почувствовал запах речной воды раньше, чем увидел ее. Он последовал за ней по тротуару к лестнице, которая круто спускалась к причалу у кромки воды. Ее босые ноги оставляли мокрые следы на ступенях, а ее полная женственная задница плавно перекатывалась под одеялом, накинутым на талию. На пристани она схватила его за руку. Ник почувствовал, как длинные ногти впиваются в его предплечье немного сильнее, чем это необходимо.

— Будь осторожен, Ник. Рабочие повсюду разбрасывают веревки и тому подобное.

Они спустились по короткому трапу к гладкому плавучему дому с панорамными окнами. Доминик порылась в сумочке в поисках ключей и без умолку болтала.

«Женщине моего возраста нехорошо жить с родителями и работать, особенно если она журналист. А кроме того, здесь можно сидеть туманным утром и думать о своих ошибках и делать новые ошибки». Она посмотрела на него с улыбкой и сказала другим, более мягким тоном: «Мне нелегко благодарить кого-то, но…»

Это предложение она тоже не закончила, но протянула руку и притянула голову Ника к своему рту. Он почувствовал, как ее ногти проникли сквозь его густые вьющиеся волосы в его череп, и мягкое прикосновение ее губ уступило место безошибочному приглашению войти и исследовать его. Ее язык был игривым, живым существом со своим собственным языком, когда она прижалась к нему. Большие руки Ника скользнули под одеяло к тонкой, упругой талии, а затем к полным животным чреслам. Импровизированная одежда медленно упала. Он притянул ее к себе, чувствуя полные молодые груди с твердыми сосками, прижимающимися к напряженным мышцам груди там, где рубашка была распахнута.

Ноги, казалось, подкосились под ней. Она споткнулась о дверь, и ее плоский живот поднялся, чтобы принять его мужественность, отделенную лишь тонким слоем одежды. Потом одеяло совсем слетело, и это привело их обоих в чувство.

«Может быть, — сказала она с весельем в глазах, — нам лучше войти внутрь». Она натянула на себя одеяло.

— Возможно, — усмехнулся Ник. Его большие руки не сразу отпустили ее. Он был склонен отвезти ее туда, на мокрое дерево старой баржи. Это может быть немного болезненно для дамы, подумал он, ухмыляясь. Он должен был знать, что у Доминик, под ее диким безрассудством и поведением фотомодели, был вулканический характер. Она провела Ника внутрь и включила свет. — Подожди здесь, Ник. Первую записку я получила от дочери доктора Лина, Кэти. Она исчезла в спальне, а Ник опустился на недавно обитый диван семнадцатого века.

Журналистика, должно быть, преуспевает, подумал он. Ковер от стены до стены был достаточно толстым, чтобы на нем могли пастись овцы. Взглядом профессионала он заметил, что в Версале такие шторы будут смотреться неуместно. Мебель в основном семнадцатого и восемнадцатого веков, излучающая мягкое сияние ухоженного антиквариата. Он увидел картину Кокто в рамке, висевшую на одной стене, и очень маленькую картину Пикассо на другой стене.

Доминик вернулась с телеграммой в руке, все еще неопрятно завернутая в одеяло. Ник выразил свое восхищение ее видом, а Доминик с чувственной улыбкой отпустила одеяло, протягивая ему телеграмму. Доминик закурила сигарету и прошелась по комнате, пока Ник читал телеграмму. Это было не очень показательно. Это напоминало Доминике о приглашении Кэти навестить ее, если она когда-нибудь приедет в Париж. Она предложила место встречи, просила сохранить секретность и указала интересную историю для ее журнала.

— И подумать только, — сказала Доминик, затягиваясь сигаретой, — что я рассказала этой несчастной крысе Джонни все об этой сделке и что он чуть не похитил этого бедного ребенка. Я бы никогда не простила это себе.

— Значит, ты думаешь, когда он узнал о втором свидании, он собирался явиться на это свидание? — спросил Ник, пристально глядя на нее.

Она пожала плечами. — Когда Ву попросил меня использовать мои журналистские связи, чтобы следить за вами в аэропорту, он сказал, что это личное дело, связанное с азартными играми. Я была ему должна кое-что, и это было нетрудно. Но когда я увидела тебя на вечеринке, я был так напугана, что не могла больше думать. Вы имели какое-то отношение к Джонни Воу. Это все, что я знала о тебе. В результате теперь мне приходится объяснять папе, как я потеряла этот великолепный «Мерседес», который он так мило подарил мне на день рождения». Пока она говорила, Ник смотрел, как длинные коричневые ноги расхаживают по комнате.

«Извини, Ник, но я собираюсь одеться», — сказала она, возвращаясь в спальню широким плавным шагом.


Мысли Ника летели со скоростью компьютера — и с дополнительным преимуществом. Он мог взвесить факты и оценить их ценность, какой бы сложной она ни была,

В этот момент под большим вопросом все еще оставалась Доминика Сен-Мартен. Разговор с Хоуком и действительно тщательная проверка безопасности не подходили. Но даже сейчас вполне возможно, что она подставляла Ника на меткую пулю.

Например, подумал Ник, а как насчет этих панорамных окон? Большинство людей не оставляют шторы открытыми в это время ночи. Их первым действием при входе было бы закрыть их. Ник не думал, что он преувеличивает. Такая деталь часто делала разницу между быстрым и смертельным. Наблюдали ли за ним третьи лица через эти окна?

Доминик вернулась в комнату. За то короткое время, что ее не было, она превратилась из промокшей кошки, какой бы прекрасной она ни была, в другое, более стройное существо. Пара золотых эластичных брюк из ламы плотно облегали соблазнительные изгибы ее бедер и погружались в опасный изгиб ниже пупка. С брюками она носила соответствующую бретельку, которая едва удерживала роскошную грудь внутри. Она уложила свои влажные волосы в шиньон, так что изящные изгибы ее плеч и шеи поднимались непрерывной линией, привлекая внимание к ее полным чувственным губам и ярким зеленым глазам. Когда она вошла, она стояла в своих золотых туфлях на высоком каблуке, осознавая этот эффект.

— Но я ужасная хозяйка, Ник, — сказала она. — После всего, что ты для меня сделал, я даже не предложила тебе выпить. У меня есть отличный бренди.

— Коньяк превосходен, — коротко сказал Ник. — Ты всегда оставляешь шторы открытыми?

Она издала смешок, наклоняясь к шкафчику с ликером. — Но Николас. Ты такой подозрительный. Окна прозрачны только с одной стороны, через них мы можем видеть наружу, а внутрь никто не может заглянуть». Она повернулась и посмотрела на него широко открытыми глазами.

«Можно заниматься любовью так, как если бы вы занимались этим на глазах у всего мира. Это дает вам такое свободное и естественное чувство, и это большая шутка с людьми, проходящими мимо».

Ну, подумал Ник, каждому свое. Это казалось достаточно безобидным — если только это не была особо жуткая ловушка.

— Надеюсь, вы не будете возражать, если я это проверю. Не дожидаясь, чтобы увидеть, так это или нет, он встал и вышел на улицу. Она говорила правду. Он мог видеть только стекло и тусклый свет за ним. Когда он вернулся, она сидела на диване, прислонившись спиной к спинке. Ее глаза были широко раскрыты, дразня его.

— Quel tigre, мой Николас. Попробуй этот коньяк и забудь о своих войнах.

— Поверь мне, Доминика, — сказал он. 'Я бы хотел. Но мы не то чтобы играем с коммунистами в доверие. Голос Ника звучал лениво, когда он смотрел на нее.

Она опустила глаза. «Я начинаю понимать». В комнате звучала музыка из превосходного стереооборудования. Голос Рэя Чарльза следовал за его сложными, стонущими арабесками в области глубокой сердечной боли. К черту его, решил Ник. Если это ловушка, я пойду за девушкой со стилетом, прежде чем я уйду. А если нет, я использую старую, извилистую Сену для цели, прославленной в песнях и рассказах, - как фон для занятий любовью с этой великолепной девушкой, полной мужества.

Он услышал, как Доминик хихикнула.

— Я как раз думала, — сказала она, все еще смеясь, — что не могу забыть, как ты так дико хохотал, когда вокруг летали пули. Ты всегда улыбаешься, когда в тебя стреляют?

— Только если я выиграю, — усмехнулся Ник.

— Держу пари, ты бы рассмеялся, если бы проиграл. До горького конца, — сказала она.

Ник пожал плечами. «Может быть, если бы это было достаточно весело. Но, наверное, не так сильно.

— Нет, — мягко сказала она. «Для немногих людей есть только жизнь и смех. Или вообще ничего.

Она нежно поцеловала его, затем отстранилась — ее глаза были широко раскрыты. Ее руки легли на спину и они сошлись в бешенстве. Прохладная роскошь ее полных грудей была подобна живым существам, когда они прижимались к твердым мускулам его груди. Ее губы были жадно подставлены, и рот широко раскрылся, когда ее руки превратились в когти, сорвавшие тонкую рубашку с его спины. Затем ее руки скользнули по твердым мышцам его плеч и рук, вниз к его узкой талии, исследовали стальные бедра, затем снова поднялись, чтобы расстегнуть молнию на его штанах. Затем он почувствовал на себе прохладную силу ее руки, и она направила его, откинувшись назад, и ее тело исполнило дикий танец любви и напряглось, чтобы заставить их слиться.

"Вы когда-нибудь пытались сделать это на кушетке в стиле Людовика XV?" — тихо спросил Ник, но с оттенком юмора.

«В спальню, Ник...»

Он поднял ее, как будто она была ребенком. В спальне ночник отбрасывал мягкий свет на богатую мебель, и он осторожно опустил ее на кровать. Потом они оба разделись.

«Быстрее, Ник, о, быстрее». Она почти рыдала и смеялась, когда целовала твердое мускулистое тело, и ее тело извивалось. Внезапно она села, и ее прекрасное лицо покрыло его грудь лихорадочными поцелуями, которые скользили по связкам его пресса, и он чувствовал, как ее мягкие волосы ласкают его живот и бедра. Его сильные, мягкие руки обняли мягкость ее молодой груди, и он почувствовал твердые соски под своими пальцами. Его рот, такой же страстный и горячий, как и ее, исследовал ее тело, целуя и кусая прохладный плод ее плоти. Затем ее длинное гибкое тело откинулось назад, и она потянула его за собой, и красивые бедра образовали большую букву V, приглашая его в горячую пещеру ее желания.

Он услышал низкий, настойчивый шепот в ее горле, когда ее голова качалась взад-вперед, а глаза и рот были плотно закрыты, как будто это сдерживало ее страсть внутри. Он слышал ее приглушенные мольбы о большем, об освобождении, но держался на расстоянии от союза. Ее ногти царапали его спину и ягодицы, а гибкое бедро перекинулось через его плечо. Ее стоны усилились, когда она подтолкнула его.

И, наконец, он, конечно же, пришел к ней. Она напряглась, словно получила электрический импульс, когда Ник почувствовал, как ее обжигающий, всеохватывающий жар устремился в него, а ее поющая приливная волна прокатилась по его телу, когда они начали долгое триумфальное наступление.

Они забыли обо всем, кувыркались в белой волне эмоций, но все же, казалось, стояли вне своих тел, глядя сверху вниз на двух прелестных животных, которые занимались любовью на мягкой, широкой кровати. Ник обращался с Доминик, как с чистокровной кобылой, с легкими руками и нежными, но крепкими шпорами на бархатной коже и гибкими мышцами. Она идеально следовала за ним, слившись в самой нежной точке их встречи, и вместе они бежали, как кентавры, по длинной тропе к замку, когда ее уже было не остановить, и он радостно дал ей волю и дал ей жестким хлыстом своего взбитые мужественность. Ник взобрался к звездам на своем молочно-белом коне. Но долгий путь еще не закончился. Она подпрыгивала под ним, ее длинное, судорожное дыхание грозило вырвать легкие из ее тела. Ник услышал громкий крик, побудивший его как-то преследовать ее выше и выше последнего склона ее страсти. Он чувствовал глубоко внутри себя, черпая запас сил и выносливости, мягкие бедра ласкали его талию, а ее ногти рисовали стигматы Эроса на его спине и боках. Ник ускорил шаг, и по дикости ее реакции и ярости, с которой она бросилась на него своим зрелым, извивающимся телом, трудно было сказать, кто жеребец, а кто кобыла.

Но, наконец, могучее тело Ника обняло ее в последнем объятии. В то время как великая шпора его пола исследовала влагу между ее прекрасными ногами и нащупывала самые тайные и деликатные пещеры ее женственности, он поднял ее на последний склон утеса, где воздух был разрежен. Там у них закружилась голова, и они яростно сжали друг друга, когда вселенная взорвалась чистым светом, и они не осознали ничего, кроме концентрических волн их последней конвульсии.

Несколько минут она молча лежала рядом с ним, и глаза ее были закрыты, конечности дрожали, а красивая грудь смягчилась.

Позже они снова пили коньяк. Они вместе исследовали таинственные сферы своих прекрасных юных тел и снова и снова сливались вместе той ночью в жару этого магнетизма. Наконец человек по имени Киллмастер вытянулся совершенно расслабленно, лишенный той воинственной страсти, которая иногда делала его больше суперагентом, чем мужчиной. Разведывательные полеты и шпионские сети, баланс сил в Вашингтоне, Берлине, Москве и Пекине — все это было забыто в страсти той парижской ночи.


## Глава 7


Где-то раздался звонок в дверь. Настойчивое жужжание проникло сквозь слои глубокого сна без сновидений, напомнив Нику, кто он такой и зачем он здесь. Он полностью проснулся за то время, которое потребовалось бы большинству людей, чтобы протереть глаза ото сна. Его крупное мускулистое тело бросилось кошачьим прыжком через комнату к столу, где лежал его Люгер. Он быстро проверил его, вернулся к окну и посмотрел в одностороннее окно.

Посетитель был не кем иным, как Артуром, дородным союзником Джонни Воу. Он стоял у двери со своей обычной идиотской бессмысленной улыбкой и, казалось, не собирался уходить. В доме снова прозвенел пронзительный звонок.

Ник подкрался и сел на край кровати. Девушка зашевелилась, когда он встряхнул ее, лениво приоткрыв зеленые глаза. Когда она увидела Ника, на ее лице медленно расплылась довольная улыбка.

— Все еще тигр, — сказала она сонно. «Постоянно на тропе войны». Она сбросила одеяло и обнажила свое соблазнительное тело, такое же медленное и удовлетворенное любовью и сном, как оно было диким и требовательным прошлой ночью. Она нежно погладила напряженные мышцы нижней части живота Ника, затем исследовала его бедра. — Позволь мне проверить, кто бы это ни был. Может быть, они уйдут.

Она потянулась, как кошка, и попыталась стащить Ника вниз. Ее тело пахло теплым и приятным, а соски на полных овалах ее грудей начали твердеть.

— Доминик, — резко сказал Ник, садясь. — Это Артур, Доминик. Иди посмотри, чего он хочет.

Ее большие глаза широко раскрылись, и она напряглась.

— Нет, Ник. Этот парень вызывает у меня мурашки. Я не хочу его видеть.

— Боюсь, тебе придется, — мягко сказал Ник. «Поскольку они знают о встрече с Кэти Лин завтра вечером, а мы не можем ее предупредить, нам нужно узнать как можно больше».

Он наклонился и поцеловал испуганную девушку. 'Не бойся. Я буду у задней двери, и если Чарли Чан попытается сделать что-нибудь гадкое, мы прострелим в нем круглые дырки.

Уважение Ника к Доминик возросло, когда он увидел ее реакцию. Она больше не сопротивлялась, а подобрала кимоно. Ник не мог не ударить ее по заднице, когда она проходила мимо него. Затем он быстро пошел к задней двери, голый, но с пистолетом в руках. Жалюзи на двери были открыты, и он мог слышать все, что происходит в гостиной. Сейчас было не время для скромности — Доминик уже стояла у двери, и Артур, похоже, собирался заглянуть через заднюю дверь. Ник вышел наружу.

Он услышал, как Доминик открыла входную дверь и зевнула. 'Привет. О, это ты, Артур? Если вы звоните в колокольчик в этот ужасный час, мне придется принести вам кофе.

Он услышал, как Артур что-то ответил своим высоким голосом, хихикая, а затем они прошли в гостиную, где Ник мог их отчетливо слышать.

— У тебя очень милая родинка, мисс Доминик, — сказал Артур. 'Ты выглядишь очень мило сегодня. Весна хороша для тебя.

Ник, прижавшись к двери, понял, что голый с люгером в руке будет производить любопытное зрелище для прохожих. Но до сих пор река была пустынна и не видна с улицы.

«Артур, — услышал он голос Доминик, — я не хочу показаться грубой и не возражаю против вашей компании, но я встретила вчера совершенно замечательного человека и не выспалась ». У меня тоже сильная головная боль. Будь милым, прекрати запутанные шутки и скажи мне, чего хочет Джонни. Потом я могу лечь спать на недельку или около того, а потом ты сможешь делать… ну, Артур, что бы ты ни делал.

Она была права, подумал Ник. Она рождена для сцены.

— Вы очень скользкая девчонка, мисс Доминик, — прозвучал голос Артура. «Джонни не знает, куда ты пошла после отличной вечеринки прошлой ночью. Хороший материал, Джонни хорошо заплатил бы.

«Я ушла до того, как поднялась суматоха, и тот, к кому я пошла, — как говорили среди нас, — это то, к чему Джонни Ву не имеет никакого отношения». Артур казался настолько ошеломленным, что его ответ потонул в кудахтающем смехе.

— И пока мы информируем Джонни Ву, Артур, — продолжила Доминик, — ты также можешь сказать ему, что я больше не буду делать ему никаких одолжений. Я слышала от своего американского коллеги, что фотография, которую я распространила среди журналистов аэропорта, была сделана с разведчика и не имеет ничего общего с его личными делами. Скажи ему, что я не хочу участвовать в шпионаже . Я тусовщица и не более того».

— Джонни хочет, чтобы ты присоединилась к нему в замке, — прямо сказал Артур.

— Скажи Джонни, что это будет в другой раз. Скажи ему, что я занята. Что я верю, что влюблена.

Голос Артура стал напоминать упреки назойливой старой девы. — Джонни хочет вас предупреить, мисс Доминик. Ты же знаешь, какой Джонни бывает, если очень зол.

— Скажи, что Доминик очень сожалеет. А пока загляните еще раз, когда будете поблизости».

— Джонни говорит, скажи мисс Доминик, что если она сегодня вечером придет на ужин в замок, он получит кусок эксклюзивной кожи из Китая, лучше всех других шкур или мехов.

— Хм, — сказал Доминик. А потом она издала отвратительный крик, от которого Ник чуть не ворвался внутрь с пистолетом. — Боже мой, Артур, мой кофе выкипает. Я буду там обязательно.'

Она выскочила через заднюю дверь и подняла брови, проверяя, понял ли Ник. Он кивнул и сделал ей знак идти туда. Она не ответила в первый раз, но когда он настаивал, она сдалась. Она вернулась в гостиную.

— Прости меня, Артур. Хорошо. Скажи Джонни, что я приду, но я не в очень хорошем настроении. Я надеюсь, что это хорошая история, и если он настучит на меня, скажи мне, что я сообщу кое-какие приятные подробности из его личной жизни в колонку светской хроники, которые заставят его задуматься.

«Джонни сказал, что это лучшая кожа в твоей жизни, ты не пожалеешь». Наступило короткое молчание. Артур не собирался уходить. Ник начал волноваться.

— Артур, мой дорогой, — сладко сказала Доминика. — Сделай мне одолжение и не смотри на меня так. Многие женщины в гардеробе говорили, что ваш пристальный взгляд добавляет неприятный штрих вашему классическому внешнему виду. А теперь иди и скажи Джонни Ву, чтобы к восьми часам коктейли были холодными.

По комнате разнеслось пронзительное хихиканье Артура. Казалось, он собирался уйти. Ник расслабился и ждал, пока Доминика скажет ему, что путь свободен. Он, конечно, не знал, что она могла бы что то шепнуть Артуру, если бы он ушел, но Нику было трудно поверить, что она работала с китайскими коммунистами. Предыдущая ночь была прекрасной. И с этого момента он будет использовать ее. Тот факт, что ставками были жизни буквально миллионов людей, не делал его лучше. Это не было одним из самых приятных побочных эффектов работы на правительство.

Его мысли прервал грубый голос за спиной. Ник быстро повернулся и попытался спрятать Люгер. Голос, принадлежал одному из самых измученных старых бездельников, которых он когда-либо видел. Старый клошар сидел на барже, пришвартованной подальше, и время от времени отхлебывал глоток из бутылки ядовитого на вид алжирского вина.

— Я спросил, есть ли у тебя сигарета, приятель, — раздался голос по-французски. Нику пришлось рассмеяться.

"Я выгляжу так, будто у меня есть сигарета?"

Мужчина с любопытством посмотрел на него.

— Ладно, ладно, — прорычал он. — Не надо быть грубым, приятель. Ты собираешься убить кого-нибудь из этого большой немецкой пушки? Ты собираешься убить свою любовницу? Ради денег я промолчу об этом.

«Я дам вам знать, когда буду готов», — сказал Ник.

— Это стоит дополнительно, — спокойно сказал старик, делая еще глоток. В этот момент в дверях появилась Доминика.

"Кто или что это?" — спросил Ник, указывая на старого бездельника.

Доминика просунула голову в дверь, широко улыбнулась и помахала рукой. «Бонжур, Генри. Как дела?'

«По крайней мере, так же плохо, как вчера, и, вероятно, лучше, чем завтра, дорогая», — ответил старик и помахал в ответ. Доминик втянула Ника внутрь.

— Это Анри, клошар. Когда полиция пытается арестовать его за бродяжничество, я говорю, что он мой мастер на все руки. Конечно, он вообще не работает, если только не голодает по-настоящему. Хорошо, что мне нечего терять, иначе я разорюсь. Он большой сплетник».

— Не то чтобы друг, — сказал Ник. «Он думал, что я собираюсь тебя застрелить, и предложил купить мне его молчание».

Доминик посмотрела на него и нежно улыбнулась. «Он верный, но не глупый. Он бы взял ваши деньги, а потом предупредил бы меня. А теперь, мсье, — сказала она, сбрасывая кимоно, чтобы показать свои соблазнительные изгибы, — давайте вернемся в постель. Если вы будете очень добры ко мне, я внимательно выслушаю ваши инструкции о том, что делать, когда я буду в замке Джонни Ву.

Ник имел в виду и другие вещи, но ничего, что могло бы подождать. Они сразу же вернулись в спальню и вскоре снова сели рядом, курили и разговаривали.

Его инструкции были достаточно просты. Суть в том, что Доминик должна была прийти на встречу с Джонни Воу, создавая впечатление, что она будет сотрудничать, а затем расскажет Нику все, что сможет узнать о китайской операции, связанной с Кэти Лин.

«Нет никаких шансов найти Кэти Лин до того, как она придет в кафе завтра вечером?» — спросила Доминика. Ник покачал головой. 'ЦРУ поставило на это копов, но они не ждут от этого многого. На единственной фотографии, которая у нас есть, она находится на заднем плане, и ее лицо частично закрыто. И у китайцев должны быть десятки ее фотографий».

'Мерде' — сказала француженка. «Жаль, что я не сфотографировала ее, когда брала у нее интервью. Я бы не хотела, чтобы бедный ребенок попал в ловушку.

— Посмотрим, что мы можем с этим сделать, — сказал Ник, лениво потягиваясь.

— Ах, да, — сказал Доминик, улыбаясь. «Это будет чудесно. У этого несчастного Джонни Ву нет ни единого шанса. Вы поймаете девушку в мгновение ока. Она резко щелкнула пальцами. Затем она перебралась через кровать к Нику, протягивая руки, приглашая его в сладострастное утешение своего тела. Ник был тронут этим зрелищем. Он прижал ее к кровати и спрыгнул с ухмылкой и большой демонстрацией энергии.

«Мне нужно пойти, поговорить с людьми, детка. Я люблю тебя Но…'

'Кошон, свинья, — рявкнула она и продолжила серию идиоматических ругательств, которые были настолько непонятны Нику, что он не мог понять и половины из них.

— Поверь мне, мне больно, — весело сказал он. — Не могли бы вы позволить своему другу Генри заглянуть на палубу и посмотреть, не прячутся ли там какие-нибудь зловещие выходцы с Востока или другие незнакомцы?

Он быстрым шагом направился в ванную, явно не обращая внимания на соблазнительные движения ее тела на кровати.

«Я собираюсь очиститься от грехов ночи и утра, если кто спросит обо мне».

— Хорошо, — радостно сказал Доминик. 'Я тебе помогу. Однажды я брала интервью у японской гейши...

Ник решительно отклонил предложение и в качестве меры предосторожности запер дверь. Когда он закрыл дверь, Доминик с философским выражением лица надела кимоно и подошла к задней двери.

Ник несколько минут простоял под обжигающим душем, от которого он частично покраснел, как рак, потом включил холод и вышел освеженным. Посмотрел в зеркало и остался доволен. Колотая рана, которую он получил прошлой ночью во время уличной драки, была не чем иным, как хорошо заживающей царапиной. Он не видел ни грамма лишнего жира на своем теле. Он закончил свое ежедневное погружение в чистую дисциплину йоги, когда вернулась Доминик и прокричала через дверь, что Анри сказал, что путь свободен. К этому времени Ник уже не чувствовал себя таким загруженным и полностью сосредоточился на работе. Он быстро выпил чашку кофе с молчаливой Доминик, которая почувствовала, что его настроение изменилось. Он назначил ей встречу, когда она вернется из замка Джонни Ву. Затем он легко поднялся по лестнице к припаркованному «Ягуару».

Его рубашка была полностью испорчена, и в любом случае необходимо было переодеться. Поэтому он пошел в свой гостиничный номер. Его не удивило, что его тайно обыскали. Конечно, поскольку он не был настолько глуп, чтобы оставить там свою старую докторскую сумку, в которой у него было большое количество разоблачающих инструментов - он ничего не упустил.

Он позвонил Расти Доновану, любезно поддразнил его по поводу его приключения накануне вечером и попросил зайти через полтора часа в определенный ресторан, известный своей кухней и винами. «Если мой камуфляж испорчен, — подумал Ник, — мне лучше использовать его по максимуму». Слишком часто его контакты приходилось устанавливать в грязных кафе. Затем он поехал на Jag в депо AX и позвонил Хоуку по видеофону. Хоук выглядел немного усталым. Ник сказал ему это.

— С каждой минутой все сложнее, Ник. До меня доходят слухи из Китая. Может быть, мне следует вскоре вывезти вас из Парижа и отправить к доктору Лин. Китайцы разочаровываются в поисках этой девушки. Если они доберутся до нее, он никогда не покинет страну. Если они не смогут заполучить ее, может быть, они сделают что-нибудь потрясающее, чтобы спасти себя от огромных пропагандистских потерь из-за дезертирства доктора Лин. Давай послушаем, что у тебя есть.

Ник ясно рассказал ему, что произошло с момента их последнего разговора. Хоук внимательно слушал, не перебивал его и казался довольным. — Но, — задумчиво сказал он, — если эта мисс Сент-Мартин окажется двойным агентом, вы… э…

— В каком-то смысле да, — сказал Ник, — но ты ничего не можешь с этим поделать. Она уже доказала свою ценность, сэр.

"В качестве моральной поддержки?" отметил Хоук. Ник посмотрел на свои запонки и краем глаза заметил намек на улыбку на тонких старых губах Хоука.

— Вас заинтересует, Ник, что ее семья вложила значительные средства в каучуковые плантации на севере Вьетнама. Это может быть использовано для оказания на нее давления.

"Я перейду к этому прямо сейчас, сэр," сказал Ник. Он быстро развернул план, который имел в виду. Хоук согласно кивнул, слушая.

«Это звучит хорошо для меня, Ник. Еще кое-что. Когда найдешь эту девушку Лин, возьми у нее перстень с печаткой, который она носит. Он принадлежал ее матери и может доказать доктору Линю, что его дочь в наших руках. Это важно.'

— Хорошо, — сказал Ник. «Я позвоню тебе снова, как только смогу, после встречи с девушкой».

Хоук уже держал другой телефон у уха, когда экран погас.

Затем Ник пошел в один из офисов и запросил очень специальное оборудование.


## Глава 8


Площадь со старой каменной церковью, булыжником и кафе с навесом принадлежала непосредственно Утрилло. Но район пришел в упадок со времен Утрилло, и церковь и кафе были закрыты высокими промышленными зданиями, выросшими вокруг них. По широким улицам тянулось плотное движение, и толстые домохозяйки ходили от магазина к магазину с вечными сетками, с торчащими из них покрытых золотой коркой багетов. Газетчик прошел через кафе со своими газетами, которые в тот день хорошо продавались. Заголовки были привлекательными. Они кричали: Китайские торговые атташе убиты на вечеринке. Один из мужчин в баре купил газету и слабо рассмеялся, читая эту историю. Так как он был крайне грязной и неопрятой фигурой даже для этого района, никто не этого заметил. Через некоторое время к нему присоединилась столь же неблагоприятная на вид фигура, и они вдвоем вышли из кафе.

Вскоре после этого они забрались в кабину грузовика. Тот, что повыше, время от времени пил из бутылки дешевого вина и в то же время позволял свисать с нижней губы потухшей сигарете галуазе — выходка, достойная великого Жана-Поля Бельмондо.

Старый грузовик проехал через пригород, затем выехал на открытую местность. Мужчины останавливались тут и там в придорожных кафе и выпивали по стакану бренди, не разговаривая ни с другими водителями, ни с фермерами, а затем ехали дальше. Незадолго до наступления темноты они снова остановились и слонялись вокруг бара, пока солнце не поднялось над верхушками деревьев. Они были так грязны и, по-видимому, сердиты, что никто не пытался с ними завязать разговор, что было им удобно. Наконец они уехали, свернули налево с главной дороги и проехали несколько миль по малоиспользуемой проселочной дороге. В какой-то момент высокий мужчина жестом приказал водителю остановиться и указал на проселочную дорогу, ведущую через кусты к деревянным воротам.

— Вот тут и жди, — сказал высокий мужчина. «Прямо перед воротами видишь довольно большую поляну, которую не видно с дороги. Припаркуйся там лицом к дороге. До замка чуть больше километра. И Расти, — сказал высокий мужчина, кладя руку на руку водителя, — не расстраивайся. Это должно быть сделано тайно, и я имею в виду это.

«Не волнуйтесь, N3», — сказал водитель. «Я могу подождать еще немного, прежде чем заставлю китайцев заплатить за прошлую ночь. Но я хотел бы знать, как вы узнали, что там была эта поляна.

«В нынешнем виде они будут вашей интерпретацией аэрофотоснимков - нужно учиться, — усмехнулся N3. «И если ты выпадешь из своей роли даже через секунду после этого, ты получишь пощечину».

Грузовик двинулся дальше, и Ник опустился на пол кабины. Повозка остановилась у больших ворот, чтобы спросить у охранника дорогу к конюшням. Дорогу они, конечно, знали. Намерение состояло в том, чтобы создать иллюзию того, что в машине был только один мужчина, потому что так он снова уедет. Оба мужчины сели, пока грузовик ехал по длинной дороге к конюшням. Дорога вилась между рядами изящных распустившихся деревьев, стоявших на пышных зеленых лужайках. Перед длинной свежевыкрашенной конюшней оба мужчины вылезли из машины и принялись яростно швырять на землю мешки с фуражом. Медленно подошел человек в кожаном фартуке с кузнечным молотом в руке и посмотрел на них.

«Эй, — воскликнул меньший из двух мужчин с хитрым видом, — кто здесь подпишется за этот корм?»

Мужчина в фартуке почесал затылок. «Я не знал, что еда была заказана. Тренера здесь нет.

«Это особая смесь, сегодня днём захотели», — прорычал водитель. "Вы подписываете или нет?" Мужчина сомневался. — Не знаю, стал бы я. Хозяин уехал на лошади и скоро вернется. Может быть, он знает, что нужно сделать.

Водитель произнес длинную серию ругательств, закончившихся заявлением о том, что он не может ждать весь вечер, пока персонал конюшни будет в сборе.

— Ламаар, — заключил он. — Я положу его обратно в машину, но больше не звоните нам со срочным заказом. Меня не волнует, что вы, ребята, разобьетесь от голода у стартового столба.

— Хорошо, — вздохнул человек. «Я подпишусь». Он поставил свою подпись под поддельным счетом-фактурой, и ворчливый водитель пошел обратно к грузовику, даже не сказав «до свидания» . — Давай исчезнем, — пробормотал он своему спутнику. «Джонни уехал верхом и может вернуться через минуту».

— Ладно, — сказал Ник, — поедешь. Когда дойдешь до поворота, я скажу, где меня высадить. Вам придется выехать через главный вход, но скажите охраннику, что вы заблудились. Он тебя выпустит.

Когда они уезжали, Ник посмотрел в зеркало заднего вида. Он видел, как Ву подъехал к конюшням, спешился и поболтал с человеком в фартуке. Через несколько мгновений китайский мастер-шпион пожал плечами и повернулся. У Ника не было времени смотреть дальше. Они уехали в лес. Расти остановил грузовик и Ник легко выпрыгнул из кабины и подошел к задней части машины. Там он вытащил длинную алюминиевую штангу, закрепленную на плечевом упоре, как базука, и переносной энергоблок.

Он тихо крикнул сотруднику ЦРУ: «Все в порядке». «Уходи», и грузовик уехал через лес. Ник ждал на опушке леса. Не прошло и двух минут, как зашло солнце. Его время было почти идеальным. В лесу было уже темно, хотя небо еще освещал закат.

Незаметно прокрался через лес, пробираясь к своей цели с уверенностью, как будто он родился в этом поместье. Через пять минут он был на краю лужайки и увидел последние лучи дневного света, отражающиеся от старых камней замка.

По длинной дороге подъехала машина. Ник улыбнулся. Теперь Доминика ездила на значительно более консервативном седане. Интересно, как она объяснила родителям потерю «мерседеса». Зная ее, это была бы хорошая история. Он видел, как она остановилась у каменного моста через ров и вошла внутрь.

Ник молча бегал от дерева к дереву под длинным рядом дубов, пока не достиг нужного дерева. Первая ветка висела примерно в двадцати футах над ним. Он снял с плеча легкую нейлоновую альпинистскую веревку, перекинул ее через ветку и схватился за другой конец. Затем он перекинул свое снаряжение через плечо и, перебирая руками, подтянулся, ухватился за ветку и легко, как кошка, опустился на нее. Он потянул за собой веревку и приготовил свое снаряжение.

Он был примерно в двухстах ярдах от замка. Он направил алюминиевый стержень на одно из окон замка, повернул несколько ручек на блоке питания и хмуро посмотрел на новые параболические микрофоны дальнего действия, которые могли подслушивать сквозь толстые окна. Устройство воспроизведения сверхвысоких частот, которое ему подарили, было чем-то новым. Затем его хмурый взгляд исчез, и он тихо рассмеялся. Подслушивающее устройство было направлено в столовую, улавливая небольшую вольность, которую один из лакеев неожиданно позволил себе сделать с одной из служанок, накрывавших на стол. Ник слушал, как девушка ругает слугу, пока не убедился, что микрофон настроен идеально.

Затем он повернулся к окну кабинета и тут же услышал голос Джонни Воу, с напускной вежливостью приветствовавший Доминик.

Ник долго слушал сидя на дереве разговор о незнакомых ему людях и событиях, которые его не интересовали. Они сидели за столом, когда Джонни поднял тему Кэти Лин. Ни Доминика, ни Джонни Воу, разумеется, не подозревали, что их разговор записывается на медленно крутящиеся барабаны магнитофона.

— Я слышал, у тебя новое свидание, чтобы побеседовать с этой китаянкой, — услышал Ник Джонни.

— Интересно, откуда ты это знаешь, — ласково ответила Доминик.

«Моя работа заключается в том, чтобы знать обо всем, что происходит в китайском сообществе», — ровно ответил Джонни. — Вы, конечно, знаете, дорогая Доминика, что она дочь доктора Линя и что ее безопасность имеет первостепенное значение для Китайской Народной Республики. Было бы очень жаль, если бы с ней что-нибудь случилось, пока она продолжает свою девичью выходку».

— Побег? фыркнула Доминика. «У меня сложилось впечатление, что она бежала, чтобы спасти свою жизнь».

Джонни засмеялся. «Вы явно не понимаете китайскую ментальность. Ни одна благовоспитанная китайская дочь не бросила бы свою семью всерьёз. Она молода. Ее раздражают наши довольно строгие ограничения на поездки. Она и не подозревает, что ее жизнь может быть в опасности. Враги нашей страны хотели бы нажиться на политических событиях, если с ней что-то случится, пока она находится в Европе. Моя работа — убедиться, что этого не произойдет».

— Что ж, — сказал Доминик, — если я увижусь с ней, я передам ей то, что ты сказал.

'Я очень благодарен. Кроме того, мое правительство уполномочило меня предложить вам в обмен на ваше сотрудничество в этом вопросе значительную компенсацию за долю вашего отца в его каучуковой плантации во Вьетнаме, которая теперь, конечно, находится в руках правительства в Ханое».

— Тебе лучше поговорить об этом с папой, — небрежно сказала Доминика. «Он занимается бизнесом в нашей семье».

"Это значительная сумма", сказал Джонни. «Взамен я просто прошу вас сказать мне, где Кэти Лин, если вы узнаете, или же попросить ее написать письмо отцу, заверив его в своем добром здравии и сообщив ему, что она планирует вернуться». в Китай. Честно говоря, такое письмо мне нужно по политическим причинам, если нашим противникам удастся похитить девушку. Скажите ей, что вы можете переслать письмо доктору Линь через французских журналистов в Китае. Ник сразу насторожился. Джонни ничего не знал о перстне с печаткой. Его путешествие не было напрасным. Помимо того, что это доказало лояльность Доминики, теперь у него было твердое преимущество над китайцами. Джонни, конечно, попытается связаться с Кэти Лин в кафе в Ле-Аль завтра вечером, когда она встретится с Доминикой. В противном случае он не сможет помешать американской попытке вывезти доктора Линя из Китая, а без кольца доктор Лин никогда бы не поверил, что девушка у китайцев. Тогда он будет чувствовать себя свободно, чтобы уйти. Все, что нужно было сделать Нику, это убедиться, что они тем временем не заполучат девушку.

«Конечно, я хотел бы пойти с вами, когда вы встретитесь с ней завтра вечером, — продолжал Джонни, — но я боюсь, что молодежь всегда не доверяет авторитетам. Мне придется положиться на ваше превосходное суждение, Доминика, чтобы спасти ребенка от самого себя.

"Дитя - ничего себе," сказала Доминика. — Она взрослая женщина. Я встречалась с ней, помнишь. Но я дам вам знать, что она захочет сказать.

Остаток разговора был неважным. Ник оставил свой магнитофон включенным, пока Доминика наконец не ушла. Затем он подождал, пока охранник сделает еще один обход дома с двумя здоровенными доберманами. Затем он снова упаковал свое снаряжение и спустился на землю по веревке. Через двадцать минут он так бесшумно вынырнул у кабины грузовика, что Расти Донован чуть не выстрелил в него.

— Черт возьми, — сказал Расти, убирая револьвер, — вы, как призрак, сэр. Ухмылка Ника ярко сияла в темноте, когда он закурил сигарету. "Прости, Расти. В следующий раз я приду с развевающимся знаменем и бьющим в барабан, чтобы вы знали, что я иду». Сотрудник ЦРУ рассмеялся. "Все в порядке?"

— Все, — сказал Ник. "Давай выбираться отсюда."

Пока грузовик ехал по дороге в Париж, мысли Ника крутились в тысячах деталей, которые ему предстояло организовать для завтрашней операции. Джонни бы окружил кафе своими людьми. Но у Ника была идея...


Через три часа он встретил Доминику на новой модной дискотеке «Le Shakespeare a Go-Go» на Монпарнасе. Дискотека, битком набитая богатыми молодыми парижанами, была обставлена скромнее и дешевле, чем уважающее себя местное кафе. Ник прислонился к шаткому деревянному столу, пытаясь расслышать ее сквозь шум музыки. Комната была настолько шумной, что стала безопасной. Ничто, включая их собственный разговор, не могло быть подслушано кем-либо.

— А нельзя ли пойти куда-нибудь потише? — взревел Ник.

— Но я люблю показывать тебя, Николас. Здесь с полдюжины женщин готовы перерезать мне горло, потому что я заполучила тебя первой. Кроме того, я еще не слышала Freeps, и все их любят».

Ник мрачно посмотрел на "Фриспов" — пятерых молодых людей с суровыми лицами, с длинными волосами и в штанах, которые им были малы, они гремели на своих инструментах и кричали на толпу, как им заблагорассудится. Что ж, подумал Ник, Доминика немного забавляется. Но когда они начали новый танец, она была настроена оргиастически. «Она немного захмелела», — подумал Ник. Он схватил ее за руку и потащил к двери. Снаружи она обняла его и сказала: «Есть только одно место, где ты можешь меня удовлетворительно слышать». Она прижалась губами к его губам и прошептала: «И ты чертовски хорошо знаешь, где это, Ник Картер».

— Извини, — сказал Ник, — ни в коем случае. Джонни может делать глупости, но он не глуп. Ваш дом находится под наблюдением. Вы можете рассчитывать на это. Ее руки быстро гладили его тело.

«Что бы ты сказал, дорогой, — сказала она заплетающимся языком, — если бы я сказала тебе, что решила эту маленькую проблему?»

— Я думаю, — со смехом сказал Ник, — что тогда я занял бы выжидательную позицию.

«Просто подожди и увидишь», — торжествующе сказала она, подзывая проезжающее такси. Как правило, Ник не любил чопорных барышень, но Доминика определенно заслужила немного повеселиться за последние несколько дней. Такси подъехало к Сене, обогнуло окрестности Доминика и остановилось на другом берегу реки.

На берегу Доминик тихо позвала. "Анри?"

— Я тут, мадемуазель, — сказал в темноте грубый и знакомый голос. Старый бродяга сидел в лодке и пил из вездесущей бутылки алжирского вина. Девушка торжествующе посмотрела на Ника.

— Разве я тоже не отличная шпионка?

«Детка, — сказал Ник и поцеловал ее, — ты гений». Старик шумно сплюнул в воду. Они сидели в лодке в тишине, пока старик неуклонно переправлял их на веслах и высаживал у черного хода, где никто, кроме воды, не мог их увидеть.

Тишина в плавучем доме сама по себе была интимностью. Какое-то время они смотрели друг на друга. Затем Доминика тихо спросила: — Выпить не хотите?

— Ничего особенного, — мягко сказал Ник.

— Я тоже, — сказала девушка мягче.

Она сняла пиджак своего костюма и уронила его на пол. Не сводя глаз с Ника, она расстегнула блузку и накинула ее на теплые загорелые плечи, пока нежный коричневый цвет ее тела странным образом не контрастировал с ослепительно белым лифчиком. Затем бюстгальтер упал на пол.

Она скинула туфли и нагнулась, грудь ее упала, как спелый плод, чтобы снять чулки. Она стояла перед Ником, одетая только в юбку.

«Ник, — сказала она со слабым намеком на алкоголь в голосе, — помоги мне с юбкой».

Но сначала она помогла ему снять одежду. Затем она повернулась и показала ему свою атласно-гладкую кожу, пока он расстегивал юбку и стягивал ее с ее длинного тела, теперь совершенно обнаженного и ожидающего его. На мгновение она стояла, ее стройные бедра прижались к нему, ее лицо было обращено к его рту, сильное тело Ника обвивало ее, и его мягкие руки ласкали ее тело.

«Ник, пошли куда-нибудь. Прочь. По крайней мере послезавтра. Ты и я. Я могу готовить и делать все. Мы могли бы сделать красивых детей. Я никогда не хотела...

— Нет, — прервал он ее, — не думай об этом. Не сейчас, никогда. Такова была любопытная этика человека. Даже в этот момент он не мог солгать. Пока у него не было выбора.

— Я не могу мечтать, не так ли? В ее глазах были слезы. Затем она провела его руками по самым сокровенным частям своего тела, словно могла завладеть моментом, усилив его. Когда его руки играли, она дрожала, как музыкальный инструмент, к которому прикоснулись в нужном месте. Когда нарастало крещендо, он поднял ее и отнес в спальню.

И снова в течение долгой ночи мягкое тело женщины и твердое твердое тело мужчины сошлись в битве. Его твердые мускулы колотили ее мягкое, стройное тело, а ее мягкие груди и живот выдерживали ужасную атаку и непрестанно поднимались навстречу беспощадному наказанию его мужественности. Позже, когда она лежала рядом с ним в темноте, она тихо стонала, пока огонь их голода не вспыхнул вновь, и они снова не напали друг на друга.


## Глава 9


В течение дня Les Halles, большой рыночный район Парижа, оживлен больше, чем любая другая центральная часть этого переполненного мегаполиса. Под этими большими железными и стеклянными навесами, напоминающими вокзалы викторианской эпохи, торговцы стараются выполнять свою работу с минимумом упорядоченности.

После наступления темноты, примерно до полуночи, улицы в значительной степени пустынны, за исключением нескольких полицейских, топающих холодными ногами и ожидающих неизменной толпы. И когда оно приходит, это море людей - оно такое же могучее и неотвратимое, как прилив. Тяжело нагруженные грузовики едут из морских портов и полей Франции. С ними приходят рабочие, рыночные проститутки, театралы и, конечно же, туристы. В три часа ночи невозможно проехать на автомобиле по улицам, ведущим в этот район. Все доступное пространство занято грузовиками, которые загружают и выгружают ящики с овощами в кучи размером с человека. Тележки проталкиваются через толпу — известно, что люди уйдут с дороги, если вы просто притворитесь, что серьезно собираетесь их переехать.

Вокруг кафе «Свинья-рыбак» было людно. Радиевые часы Ника показывали, что уже почти два часа. Он сидел в темной кабине грузовика, не сводя глаз с кафе, которое Кэти Лин упомянула как место встречи с Доминикой. Расти должен был начать действовать в любой момент. Ник предпочел бы войти в кафе сам, но из-за его размера это было невозможно. Даже переодетый в синюю куртку рыночного рабочего, он выделялся среди других мужчин, которые семенили туда-сюда во время перерывов, чтобы быстро выпить коньяк или стаканчик горячего вина.

В целом, Ник был доволен своими планами. Если бы Доминик хорошо справилась со своей работой со специальным пульверизатором для духов, который он взял на складе AX он был уверен, что к утру китаянка будет у него в руках. Когда бы она пришла.

Он увидел вспышку камеры Доминики, когда она снимала свой якобы репортаж. Она сделала вид, что сообщает о ночном рынке. Он представил себе, как она фотографирует загорелых старых водителей грузовиков и их колоритных помощников, расспрашивает их о анекдотах и в шутку отклоняет их веселые непристойные предложения. В то же время она будет искать китайскую беглянку, у которой, должно быть, заканчиваются ее деньги и ее выносливость. Кэти Лин должна была прийти около трех часов.

Ровно в два часа Расти подъехал к кафе на армейском «Шевроле» США с ревущей сиреной и битком набитым военными полицейскими — это было, как крушение поезда. Они выкатились из машины. Двое крупных полицейских встали у входа с автоматами, когда Расти и еще двое мужчин ворвались в кафе.

Ник вышел из грузовика и подошел. В общем недоумении никто бы его не увидел, даже если бы у него было шесть голов.

Уже начала собираться толпа, и обычно шумный рынок характеризовался относительной тишиной. Ник улыбался, слушая, как Донован рявкает, как сержант-майор, что никто не должен покидать это место, пока он не проверит их документы. С ним был французский полицейский, чтобы убедиться, что сопротивления не будет.

Ник, столпившийся перед открытой дверью, увидел молодую китаянку, одетую в брюки и кофту, которая вдруг встала из-за своего столика и побежала к двери. Один из военных полицейских взял ее за руку. Она дала ему пощечину и сильно ударила Расти, когда он добрался до нее. Наконец два полицейских задержали ее, когда она взволнованно кричала по-французски, что ее похитили американцы по политическим мотивам, недоумевая, что стало с французской вежливостью теперь, когда все просто стояли и ничего не делали.

Видимо, вежливости больше не было. А может быть, здравый смысл взял верх над, когда французы увидели два автомата здоровенных полицейских стоящих у двери.

Они вытолкнули ее за дверь, а она продолжала пинаться и кричать. Они запихнули ее в машину, где она продолжала сопротивляться.

Расти посмотрел на толпу, которая издавала угрожающие звуки и, казалось, собиралась сбросить американцев в Сену - с автоматами, Шевроле и прочим. — Дамы и господа, — сказал он. «Я кратко объясню вам, почему произошла эта болезненная сцена, и приношу свои извинения за то, что прервал ваш отдых. Как вы знаете, правительство США не воюет с маленькими девочками. И этот представитель вашего собственного правительства не оказал бы нам официальную помощь, если бы слова этой девушки были правдой. Нет, указанная девушка разыскивается властями в связи с убийством ее любовника, американского летчика. Как вы все видели, она явно способна на это.

Хромающая нога Расти была вполне реальной. Она хорошо его ударила. Он понизил голос до доверительного шепота и огляделся.

«Возможно, мне не стоило вам этого говорить, но ее метод был довольно странным. Она задушила беднягу своим лифчиком.

В последовавшей тишине Расти показал свою самую ирландскую ухмылку, пожал плечами и ушел, еще раз извинившись за беспокойство. Толпа быстро разошлась, бормоча: «Ах, бон, ты должен был знать, роман, на этот раз американцы правы».

Ник зашел в кафе. Смуглый мужчина неизвестного происхождения взволнованно говорил по телефону. У Ника была идея, что он позвонил в штаб-квартиру и получил удовольствие от этого. Ник вернулся к своему грузовику. Он знал, что через полчаса в округе не останется никого, кто бы не слышал, что американцы арестовали молодую китаянку при самых ужасных обстоятельствах. Китайская девушка на самом деле была сотрудником посольства и ее не ждала более серьезная участь, чем провести остаток ночи в компании парней из ЦРУ .

Но различные китайские агенты, которые, как знал Ник, находились поблизости, тоже услышат об этом и, как он надеялся, настолько запутаются, что решат, что игра окончена. И если бы Кэти Лин узнала бы об этом, она могла бы быть более склонна появиться, зная, что давление ослабнет, потому что, по-видимому, американцы уже схватили ее. Но китайских авторитетов это не обманет, и Ник прекрасно это знал.

Следующий час Ник терпеливо ждал в грузовике. Если Доминик увидит девушку, она даст ей записку, в которой будет сказано, чтобы она вышла на улицу к грузовику. Если она послушается, все будет хорошо. Если она не подчинится, Ник придумал способ следовать за ней, куда бы она ни пошла.

Хотя Кэти Лин ничего бы не заметила, Доминика распылила бы на нее духи из пульверизатора, который дал ей Ник. Благодаря развитию науки о «микрокапсулировании» и кропотливой работе по поляризации духи были радиоактивными, но безвредными. Радиоактивный материал будет реагировать на соседний счетчик Гейгера.

Ник снова посмотрел на часы. Было уже три часа. Он надеялся, что миссия не провалится после всех его тщательных приготовлений.

Его взгляд привлекло движение в толпе. Большой «роллс-ройс» медленно проезжал сквозь толпу перед кафе. Один из бамперов попал в краснолицего мужчину в белом, окровавленном мясном халате. Мясник и его компаньон не могли вынести того, что люди отталкивают их в сторону во время осмотра достопримечательностей на «роллс-ауте». Они стояли, крича и разглагольствуя у окна и угрожая атаковать. Ник следил за этим инцидентом с некоторым удивлением, пока его счетчик Гейгера внезапно не начал работать как сумасшедший.

В одно мгновение Ник убавил громкость и не сводил глаз со стрелки, вибрирующей на высоких частотах. Его взгляд сразу же остановился на этой сцене. Его мозг работал так быстро, что все в его поле зрения казалось застывшим в его движениях, как один кадр из фильма. Где-то в толпе, освещенная теплым светом из окна кафе, стояла девушка, за которую уже умерло несколько человек. Люгер появился в руке Ника, когда он приготовился открыть огонь, если что-то случится. Только для него время казалось застывшим. Все остальные просто продолжали идти. Мясники кричали на водителя «Роллса». Трое рыночных торговцев в синих куртках как будто спорили о достоинствах двух проституток, стоявших в тени. Американский турист и его жена следили за сценой и стояли близко друг к другу. Газетчик пытался продать утренний выпуск. Тем временем стрелка счетчика Гейгера сообщила Нику, что матч начался. Ник не особо заботился о «роллсе» и присматривал за ним. Он не вписывался в эту сцену.

Затем дверь «Роллса» открылась. Вышел мужчина крепкого телосложения в смокинге, а за ним женщина в вечернем платье. Джонни Ву пришел, чтобы взять дело в свои руки, холодно подумал Ник. Он мне не нужен. Он нацелил ствол пистолета между лопаток Джонни.

В этот момент одна из проституток вырвалась из тени и выбежала на улицу. Джонни сделал шаг вслед за ней, и когда палец Ника сжал спусковой крючок, один из мясников схватил его и спас ему жизнь. Джонни боролся с мясником, предлагал ему деньги, и Ник не мог прицелиться

Ник молниеносно выскочил из кабины со счетчиком Гейгера в руке. Словно призрак, он скользил от тени к тени, проносясь мимо толпы перед кафе. Счетчик Гейгера сказал ему, что он на правильном пути, потому что девушка уже исчезла на темной улице.

Бедный ребенок, думал Ник, она продолжала бежать, только для того, чтобы выйти из кафе прямо в объятия Джонни Ву. Вероятно, она доверяет мне так же, как я доверяю Генриху Гиммлеру.

Он бежал легко и плавно. Ему показалось, что он увидел девушку примерно в пятидесяти ярдах впереди. Затем его нога приземлилась на мокрый капустный лист, и он упал, ударившись о груду ящиков с капустой, прежде чем удариться о землю. Затем ящик разлетелся на осколки, и кочаны покатились по улице, когда пули попали в цель. Ник наклонился и огляделся.

Джонни Ву стоял, опершись рукой на капот «Роллса», и устрашающе стрелял в его сторону. Ник подумывал открыть ответный огонь, но у него были дела поважнее, и всегда был шанс, что он попадет в невинного прохожего. Он использовал ящики с овощами как прикрытие и отступил дальше по улице. Он больше не мог видеть девушку, но счетчик Гейгера все еще работал.

Он проверил переулки, которые проходил. Счетчик Гейгера сообщил ему, что она все еще впереди него на улице. Вскоре за ним придут преследователи. В конце концов, арест Донована принес пользу. Джонни бы не вмешивался лично, если бы неразбериха в китайском лагере не достигла своего апогея. Он был не только лучшим шпионом, но и шефом уровня Хоука, поэтому ожидалось, что он будет избегать грязной работы и не рисковать быть застреленным или арестованным.

Ник отошел в сторону, чтобы пропустить фургон с овощами. Направляясь в том же направлении, за которым следовал Ник, он тут же сел на него, держась за груду ящиков с репой и не сводя глаз со стрелки счетчика Гейгера. Стрелка снова поползла вверх.

Внезапно фургон резко остановился. Двое мужчин в синих куртках кричали Нику, что у них нет страховки для перевозки пассажиров и что он должен просто отвалить.

— Хорошо, — крикнул в ответ Ник. «Успокойтесь, мальчики». Район, из которого исходил радиоактивный сигнал, представлял собой относительно безлюдную часть площади. Было несколько мясных лавок, в основном рядом с переулком. Ник оставил рабочих, которые все еще кричали на него, и побежал к выходу из переулка. Ник никогда не думал о том, чтобы с мальчишеским рвением бежать по темным переулкам на территорию, оккупированную врагом, но он пришел к выводу, что позволив девочке сбежать, он почувствует себя еще глупее.

«Ни мужества, ни славы, Николас, — сказал он себе. Он осторожно вошел в переулок, прижимаясь к стене и бесшумно двигаясь с Люгером в руке.

Если бы он захотел, Ник мог бы красться так бесшумно, что походка леопарда выглядела бы неуклюжей и неуверенной. Он был уже на полпути к переулку, когда услышал приближающиеся кричащие французские голоса. Он подумал, что это будут люди с рынка. Они привели бы Джонни Ву и его подручных прямо к нему — точно так же, как Ник был достаточно умен, чтобы позволить себе зайти в тупик.

Переулок заканчивался глухой стеной. По обеим сторонам были большие грузовые двери. Ник попробовал их, но все они были закрыты. Впереди он мог видеть тусклый свет под дверью, но он был слишком далеко.

В начале аллеи горел фонарь. Луч света достиг Ника в полуметре. Он неподвижно прижался к стене, пока луч света плясал в переулке, а затем снова повернулся в его направлении. Ему некуда было бежать в укрытие. Ни секунды не колеблясь, Ник выключил свет. Человек, который держал фонарь, появился как силуэт. Ник прекратил огонь. У него не было намерения стрелять во французского агента или ночного сторожа. — Американский агент, — проревел мужчина. «Он здесь, в этом…» Он подписал бы себе смертный приговор. От удара пуль Ника отбросило на три фута, он упал и замер. Он услышал властный голос Джонни на заднем плане.

— Идите за ним, мужчины. Он только что ограбил бар и хладнокровно застрелил официанта. И его даже не знают в этом районе, — услышал он Джонни. Преступность в этой области жестко контролировалась преступным миром, и вы не должны были совершать убийства без предварительного получения разрешения.

Ник был слишком занят, чтобы смеяться. Когда первые люди завернули за угол, он послал град пуль над их головами, и они быстро отступили. Проблема была в том, что Ник не знал, кто были местные и кто были шпионами Ву. Ну, подумал он, это позор. Тогда они должны бы просто предоставить полиции ловить грабителей.

Он увидел металлическую дверь подвала и двумя пулями прострелил замок. Случайные выстрелы теперь отражались от камней переулка. Ник поднял металлическую дверь и нырнул за нее. Люди Джонни Ву думали, что загнали его в угол, и к тому времени, когда обнаружат, что загнанный в угол лис был пумой, они будут в плохой форме.

Они подбежали кучкой и зажгли фонари и посветили на стены. Стоя на заглубленной лестнице в подвал, Ник положил перед собой боеприпасы и встретил их убийственно точными залпами. Они выскочили из переулка, чтобы перегруппироваться. Время от времени несколько пуль отскакивали от железной двери, но Ник не стал отвечать на этот огонь. Это была просто трата патронов. Он услышал, как один из французов сказал: «Ах, мсье, у меня есть все, что нужно, чтобы выкурить его из укрытия. Я сделаю это.

Ах, мсье, подумал Ник, у меня для вас кое-что есть, назойливый бездельник. И вы получите это. Он увидел фары в конце переулка и услышал тяжелый двигатель. Какого черта они сейчас делают? Они идут на таран?

Через несколько мгновений он получил ответ на свой вопрос. Огни повернулись и светили прямо в переулок. Ник на мгновение опустил над собой дверь подвала, и враг, должно быть, подумал, что переулок пуст. Он слышал растерянные вопли людей, голоса и приближающийся большой погрузчик.

Он вскочил на ноги, как смертоносный черт из коробки. Они устремились к нему, как солдаты с танками. У них был вилочный погрузчик, и две большие лопатки были направлены прямо на него. Он выстрелил и разбил одну из фар. Ответный огонь стал более точным, и пули отскакивали от двери, когда она опускалась обратно. Ник взвесил факты за долю секунды. Он знал, что не сможет взломать замок на двери подвала, как он сделал это с висячим замком на зарешеченных воротах. И он не был даже в шести футах, когда попытался сбежать.

Никто не любит, когда его загоняют в угол, это тошнотворное, безнадежное чувство, и Киллмастеру это не понравилось. Но, подобно боксеру, который не любит, когда его бьют, но знает, что делать в случае удара, Ник не терял времени на отчаяние. Он рискнул без страха и сожаления.

Он мог слышать двигатель погрузчика почти над головой. Собрав силы в своих огромных ногах, он спрыгнул с верхней ступеньки и приземлился посреди переулка. Мир превратился в головокружительный водоворот крутящегося переулка, стен, булыжников и бегущих рысью фигур. И в центре вихря всегда была одна фара вилочного погрузчика, на которой было сосредоточено все его внимание. Как кошка, он крутился в воздухе, когда приземлялся, и ему было все равно, как сильно он упал на левый бок, пока он не повредил стреляющую руку.

Он твердо приземлился, принял удар на левое плечо и поднял Люгер вверх. Выстрелы отражались от металлической двери и над головой, когда противники пытались изменить дистанцию стрельбы.

Блестящие лезвия погрузчика были в нескольких футах от него, и водитель быстро опустил их прямо над улицей, два стальных кинжала с электроприводом пронзили бы его, как обеденная вилка кусок вишневого пирога. Ник подпрыгнул легко и быстро, как матадор. Потом поднял Вильгельмину, нажал на курок, и вторая фара погасла. Водитель врасплох остановил свою машину, и Ника временно прикрыла эта штука от огня китайских боевиков.

Ник отпрыгнул назад и обрушил залп на человека на погрузчике.

«Вот я, — крикнул он по-французски, — хватай меня». Мужчина резко ускорил погрузчик, и машина рванулась вперед, теперь лезвия находились на одном уровне с гениталиями Ника. Ник услышал шаги в переулке.

— Вот так, ублюдок, — тихо сказал Ник и остановился. Машина приближалась к нему, как бешеный металлический бык, и Ник стоял неподвижно. Его гнев повлиял на реакцию водителя, и он затормозил на секунду позже. От толчка мощного погрузчика, врезавшегося в стену на полном ходу, на Ника обрушился град кирпичей. В результате аварии водитель упал со своего сиденья и рухнул на землю.

Ник подтянулся на одной из частей погрузчика и прыгнул на водительское сиденье. Заглохший двигатель снова зарычал, когда он нажал на кнопку. С третьей попытки Ник понял как управлять этой машиной. Они столпились вокруг него, размахивая фонарями, стреляя в него. Мужчина с длинным и опасным мясным крюком в руке яростно махнул им у ноги Ника и попытался взобраться на борт. Ник услышал, как удар отразился от металла машины. Мужчина поднял крюк для второго удара. Ник убрал руку с руля и ударил мужчину по лицу дулом «люгера». Он рухнул на землю, ревя от боли, и Ник обратил свое внимание на худощавого мужчину со складным ножом, карабкающегося по погрузчику. Люгер сверкнул в темноте, и тот соскользнул с погрузчика на улицу. Теперь машина начала быстро вилять.

Он мог бы дать полный газ и пройти через переулок в безопасное место. Да, если бы на нем была пуленепробиваемая ветровка. Когда погрузчик повернул, он почувствовал удар колеса о препятствие, и воздух наполнился оглушительным криком, который резко оборвался, когда он отчаянно развернул машину. Он увидел человека перед собой, направившего на него пистолет при свете фонарика. Ник бросил машину вперед и пригнулся. Машина ударилась о стену с таким глухим стуком, что Ника чуть не сбило с сиденья. Мужчину оттолкнуло к стене, и двигатель снова заглох. Ник завел его снова и дал задний ход. Боевик, придавленный к стене, лежал в луже крови.

Но их было слишком много. Ник развернул погрузчик и направил его к деревянной раздвижной двери, которую он увидел в самом начале.


## Глава 10


Дверь перед ним приблизилась. Выстрелы позади него также приближались. Ник вцепился в руль всей огромной силой своих рук и плеч. Он уперся в сиденье и в последнюю минуту дал полный газ, щурясь в ожидании удара. Дверь становилась все больше. Что будет дальше, зависело от толщины дерева.

Вилочный погрузчик врезался в деревянную дверь, и Ник почувствовал толчок каждой костью и мускулом. Он услышал стук погрузчика о дерево и скрип ломающихся досок, когда лопатки открыли дверь. Машина ворвалась прямо в дом. Это было большое помещение мясной лавки. В тусклом свете единственной лампочки, зажженной перед магазином, он увидел ряды туш, подвешенных на крюках, как одежда в химчистке.

Когда он завел погрузчик так далеко в магазин, что никто не мог спрятаться за ним, он выключил двигатель и направился обратно к двери. Они могут ворваться в любой момент. Хватай первых нескольких, которые ворвутся, а остальные на некоторое время растеряются. Такому суждению вы научились в суровой школе опыта, и если вы выжили в этой школе, уроки впоследствии могли спасти вам жизнь. Он опрокинул тяжелый разделочный стол, нырнул за него и стал ждать.

Когда они пришли, они сыграли круто. Двое из них, по обе стороны от двери, низко пригнулись к защитным теням. Теория заключалась в том, что Ник не мог сразу подстрелить их обоих. Это была ошибочная теория. Он мог и сделал это. Один из них все еще двигался и пытался стрелять дальше в тени. Ник посмотрел вниз на ствол «люгера», и звук удара эхом разнесся по всему зданию. Китайский агент перестал стрелять и замер.

Снаружи было тихо. Китайцам вскоре пришлось бы набирать новых агентов, если бы Джонни Ву не использовал своих людей более осторожно. Ник подумал, сидя за плахой, что бы он сделал, будь он в китайских туфлях. Очевидным решением было окружить здание. Затем они ворвутся спереди и атакуют его с обеих сторон. Должен быть выход. Счетчик Гейгера сработал где-то в переулке, но последнее излучение было замечено именно в этом доме. Если Кэти Лин вошла и вышла из него, он тоже должен был это сделать.

К сожалению, они не дали ему возможности поискать его. Он уже слышал приглушенные звуки разбитого стекла спереди. Решительный, решил Ник, - так можно назвать Джонни Ву. Столь же решительный Ник покинул мясной блок и прополз мимо длинной вереницы подвешенных туш к входу в магазин. Он пришел слишком поздно.

Внутри уже был мужчина. Как только они услышат первый выстрел спереди, они поймут, что он прибит, и ворвутся через сломанную дверь. Так что это нужно было делать молча. Он надел предохранитель Вильгельмины и засунул ее себе за пояс. Неподалеку он услышал скрип половицы, затем тишина, пока неуклюжий мужчина ждал, не будет ли какой-нибудь реакции на его оплошность. Мужчина, видимо, думал, что Ник ждет его сзади у сломанной двери. Медленно и бесшумно Ник подкрался к мужчине, прямо подняв ногу и тщательно изучив ее пальцем ноги, прежде чем поставить его на землю. Очень медленно они приблизились друг к другу в темноте. Теперь Ник мог слышать медленное осторожное дыхание, когда другой человек сосредоточился на своем движении, не подозревая о смерти, Ник приближался справа между рядами висящих туш.

Мужчина был в следующем ряду, в нескольких шагах от него. Ник стоял неподвижно. Он позволил мужчине подойти к нему, даже не рискуя вздохнуть в этот момент. Когда мужчина сделал еще один неуверенный шаг, Ник быстро прошел между рядами, сжимая руку парня с пистолетом, как в зажиме, а другой рукой прикрывая рот. Он услышал, как в панике вырвалось дыхание и лязг пистолета по полкам. Затем он отпустил запястье мужчины и позволил Хьюго, смертельно тонкому стилету, сделать свое дело. Одним ловким движением он воткнул лезвие между третьим и четвертым ребром, затем отступил назад и опустил свою жертву на землю.

В этот момент Ник попал в луч фонаря. Он немедленно среагировал и нырнул между рядами плоти. И когда его руки коснулись одной из туш, он схватил ее и поднял. Он видел, как мясники и поставщики тяжело трудятся с кусками мяса на плечах, но не представлял себе, насколько они тяжелы. Медленно огромные мускулы взяли на себя огромный вес и сняли его с крючка, и он встал, размахивая телом быка. Последним усилием измученных мышц он бросил мертвого быка прямо к свету.

Он услышал щелчок курка, но к тому времени ствол уже глубоко вонзился в плоть от удара, и удар был совершенно приглушен. А второй стрелок упал на землю под тушей быка, и Ник знал, что тот уже не встанет.

Прошлой ночью Джонни Воу потерял несколько человек. Он, должно быть, очень хочет заполучить меня, подумал Ник. Задумчиво он поднял фонарь упавшего стрелка. Он отвел луч от передней части магазина и осветил магазин. Свет освещал только подвешенное мясо, пилы, тесаки и другие инструменты мясника.

Он увидел лестницу в углу. Брови Ника радостно приподнялись. Если у меня не закончатся боеприпасы, я смогу защищать эту лестницу до Рождества, подумал он. Еще десять выстрелов. Хорошо. Китайцам потребуется десять человек, чтобы подняться по этой лестнице. Он быстро поднялся.

Комната была почти пуста. Здесь и там были свалены коробки с мясными консервами, а на полу валялось несколько пустых винных бутылок. Очевидно, хорошие мясники из Les Halles проводили здесь свой отдых. Лестница вела к другой двери, которая выглядела наглухо запертой. Нику хотелось осмотреть комнату поближе, но ему пришлось оставаться возле лестницы, чтобы слышать, что происходит внизу.

Он спрятался за дверной косяк и стал ждать. Рано или поздно придут мясники или полиция, и он может скрыться в суматохе. До тех пор предстояла битва. Внезапно легкий, приятный голос на прекрасном английском спросил: «Вы американский агент, Ник Картер?» Ник развернулся и навел пистолет на звук голоса.

«Было бы очень невежливо с вашей стороны застрелить меня теперь, когда я зашла так далеко, чтобы узнать вас получше». Это был голос девушки. Он повернул фонарь, но не увидел ее. "Кэти Лин?" — спросил Ник. — Приятно, — сказала она. «Я здесь».

Ник посветил вверх. Сначала он зацепился лучом света за стройную золотую ногу и продолжил свой путь вверх по столь же приятному золотому бедру, где на бедрах было захвачено удивительно грязное платье. Это было облегающее платье с глубоким декольте, обнажавшим верхушки двух маленьких грудей соблазнительной формы. Девушка сидела верхом на высокой деревянной перегородке и ее милое личико серьезно смотрело на него. Тот факт, что лицо как у парижской шлюхи было раскрашено в яркие цвета, а длинные черные волосы были всклокочены и всклокочены, нисколько не умаляло привлекательности в целом.

— Не будет ли слишком много спросить, что вы здесь делаете, мадемуазель Лин? — вежливо спросил Ник.

«Можно спать здесь, если в гостинице небезопасно. Мсье-мясник хранит здесь свои дорогие мясные консервы и поэтому всегда держит дверь запертой. И тепло и сухо. Дважды я ходила тут всю ночь, прежде чем нашла это место. Теперь я просто забираюсь сюда каждую ночь.

«Когда небезопасно спать в отеле? Я имею в виду хуже, чем обычно? — спросил Ник.

— Когда этот ужасный толстяк ищет девушек для Ву-цуна. Видите ли, я не останавливаюсь в очень шикарном отеле.

— Ты имеешь в виду Джонни Ву.

— Да, это его империалистическое имя. Она разразилась на ломаным французском языке. «Я всем говорю, что я вьетнамсая девчонка. Но сумасшедший толстяк узнает, кто я, когда увидит меня....».

«Старый Артур, похоже, нигде не пользуется хорошей репутацией», — рассмеялся Ник. «Вам будет интересно узнать, что Джонни Ву и вся его банда ждут внизу, чтобы их пригласили».

«Если вы поможете мне спуститься, я покажу вам свой секретный выход», — сказала она. Ник тихо, но тепло рассмеялся.

— Ты покажешь мне выход.

"Правда," воскликнула она.

— Я тебе верю, — сказал Ник. — Я почти готов поверить во что угодно о тебе.

Он поднял руки, и ее тонкая грудная клетка почти уютно устроилась в его больших ладонях. Он держал ее в воздухе на мгновение, пока она не смогла освободить ноги от перегородки, затем осторожно опустил ее на пол. Ник остановил ее, когда она начала ходить по комнате.

«Вы должны снять эти туфли, — сказал он. Как вы думаете, что подумает Джонни Ву, когда услышит стук высоких каблуков над головой?

Она опиралась на Ника одной рукой, когда наклонялась, чтобы снять туфли. Даже в темноте Ник мог любоваться стройными молодыми ногами и изящными бедрами.

Ник пошел за ней, пока они молча шли по залу. Окно открылось с таким звуком, что Ника поежило, но внизу ничего не было слышно. Осторожно поднялись на крышу. Ник закрыл за ними окно — не было смысла оставлять за собой четкий след.

— Смотри, — сказала она, — за этой крышей еще один тупик. Я иду через подвал, но если мы сможем перелезть через эту высокую стену и спрыгнуть с другой стороны, мы окажемся в переулке, который ведет на улицу Сен-Дени.

Девушка держалась за его руку, пока они ползли по крыше. Черепица была гладкой. Стена прислонилась к одноэтажной мастерской. Ник сразу понял, что добраться до крыши будет несложно, но в переулок придется прыгнуть. Он посмотрел на нее обеспокоенно.

— Думаешь, у тебя получится?

Она повернулась лицом к нему и сказала: «Да».

Ник снова посмотрел на нее. Девушка была в ужасе. — Ты уверена, Кэти? Если она упадет в своем нынешнем состоянии, то может рассчитывать как минимум на несколько сломанных лодыжек.

Она снова сказала «да».


— Кэти, дорогая, — сказал он. — Я скажу вам, что мы сделаем. Ты обнял ее, так что…

Обвивая его руками, она крепко обвила его ногами. Ник медленно спустился со стены, перенес вес обоих на свои руки и плечи. Потом он оттолкнулся, втянул голову и надеялся, что не вырубит себя этим трюком.

Большую часть удара приняли на себя его ноги, а тело пронзила жгучая боль. Приземлившись, он упал на напряженные мышцы спины и покатился дальше. На мгновение она оказалась под ним и посмотрела вверх, затем они оба засмеялись и побежали по аллее.

Она повела его по улице, освещенной лишь кое-где окнами кафе, к своей гостинице. Было уже поздно. Даже рыночные шлюхи теперь либо нашли клиентов, либо сдались. Она указала на что-то — может быть, на свою гостиницу, — и Ник увидел ее руку.

— Твое кольцо, Кэти. Что случилось с вашим перстнем с печаткой?

— О, это, — небрежно сказала она. — Я отдала его мадемуазель Сен-Мартен в кафе. Видишь ли, я думала, тебя могут поймать «Все в порядке, Кэти», сказал Ник. — Но сейчас мне нужно позвонить.

Они пошли в ближайшее открытое кафе, чтобы позвонить. Хозяин, любопытный старик с усами как у моржа, чистил бар и бросал на Кэти неодобрительные взгляды, когда Ник звонил. Сначала он попробовал позвонить Доминике, но она не ответила. Потом он разбудил Расти Донована. Он поручил ему найти Доминику, забрать у нее кольцо, а затем встретиться с ним рано утром следующего дня в ближайшем кафе.

Он отвез Кэти в ее отель. Как бы я ни старался, я не мог бы придумать лучшего укрытия, чем публичный дом в Ле-Аль, подумал Ник. На первой площадке уставшая толстуха бросила ему полотенце и потребовала десять франков, прежде чем ему позволили продолжить путь. Глаза Кэти злобно сверкнули.


«Сначала я была на левом берегу, — болтала она, пока они поднимались по узкой лестнице, — но многие китайские студенты знали меня или интересовались, поэтому я пошла сюда, в отель «Невада» возле Ле-Аль, где люди не не спрашивай так много.. Это был бы очень хороший маневр, если бы слуга Ву-цзуна не услышал, что по соседству появилась новая восточная девушка, и продолжал искать меня».

Они вошли в маленькую комнату с узкой кроватью, стулом, раковиной, биде и столиком. Когда дверь закрылась, она посмотрела на него.

— Есть новости от моего отца? Он благополучно прибыл в Соединенные Штаты? Я ничего о нем не слышала и опасаюсь худшего.

Ник посмотрел на нее. — Нет, — мягко сказал он, — это не сработало. Джонни Ву поймал его, и он вернулся в Китай.

Она слушала молча, и ее мягкие карие глаза наполнились слезами, затем она повернула голову. «Все было напрасно. Я должна вернуться в Китай».

«Это, — сказал Ник, — самая глупая вещь, которую вы можете сделать. Никогда не останавливайся, когда выигрываешь, детка. Он объяснил ей ситуацию и рассказал о планах вывезти доктора Линь из Китая. — Разве ты не понимаешь этого?

Она сказала. — "Они скорее убьют его, чем отпустят. Я должна пойти к Джонни Ву, чтобы они поняли, что мы не сбежим.

Глаза Ника стали плоскими. Ему не нравилось объяснять факты современной жизни невинным молодым людям.

— Я не думаю, что в этом случае у тебя или твоего отца есть большой выбор. Многие люди скажут, что голод миллионов людей важнее, чем вы думаете. Прости, Кэти.

Девушка посмотрела на него. - "Извините меня. Это было бы эгоистично. Дай-ка я смою с лица макияж рыночной проститутки и подумаю.

Ник лег на кровать. Он ничего не мог сделать, пока Расти не нашел бы Доминику и не принес ему кольцо. А пока ему лучше немного поспать, раз у него есть такая возможность. С Хоуком он свяжется завтра.

Он услышал звуки душа с низким напором и краем глаза заметил золотые молодые конечности, когда она сняла обтягивающее платье и вошла в душевую кабину. Черт возьми, подумал он, я бы почувствовал себя намного лучше, если бы Кэти и Доминика ничего не сделали с этим перстнем с печаткой. Через некоторое время он открыл глаза и увидел, что она вытирается в углу. Увидев его, она не торопясь обернула полотенце вокруг тела и улыбнулась.

— Я думал, вы спите, мистер Картер.

— Я тоже, — сказал он, оборачиваясь.

Он чувствовал запах свежести вымытого тела, когда она сидела на краю кровати. Ее руки сорвали изодранную, окровавленную одежду с его здоровенного тела.

«Теперь я чувствую себя лучше», — сказала она. — Но я все еще очень напугана. До этого меня смущало бегство и то, что мне приходилось прятаться и маскироваться под никчемную женщину». Она усмехнулась. «Ты такой большой иностранный дьявол, что бедной Кэти придется спать на полу».

Когда Ник предложил ей, что он будет спать на полу, она покачала головой.

«Я очень обеспокоена. Я не засну всю ночь, думая о том, что делать. Я буду спать в кресле.

Ник рассмеялся и потянул ее на кровать, снял полотенце и завернул в покрывало. Через пять минут она уснула.


## Глава 11


В Вашингтоне зазвонили телефоны, и официальные лица проводили экстренные совещания, чтобы договориться о том, какую долю кредита получит их ведомство, если AX удалось привезти знаменитого доктора Линя из коммунистического Китая на Запад. Известный корреспондент опубликовал намек на то, что у некоторых известных людей полетят головы, если некая тайная операция закончится провалом. Самолет был готов увезти президента в недоступное для дипломатов и журналистов место, если что-то пойдет не так. Посреди всего этого Хоук, более чем когда-либо похожий на провинциального главного редактора, выпускающего свою еженедельную газету по четвергам, проделал всю необходимую работу и не заговорил ни с кем, с кем ему не нужно было разговаривать. .

Ключ ко всей этой официальной суматохе был найден мирно спящим этим весенним утром на верхнем этаже парижского публичного дома, на хлипком матрасе, видевшем семена тысячи быстрых ассоциаций. Ветерок с реки шевелил занавески на одном широком окне . Звук двигателей грузовиков и гудков донесся с ветром, наполнив маленькую комнату.

Ник проснулся, как всегда, внезапно. Кэти Лин встала и оделась. Вымытая и в чистом платье, она обладала утонченной, опьяняющей красотой евроазиатской женщины.

Увидев, что она серьезно смотрит на него, Ник натянул одеяло, сползшее с него в ночь, и закурил.

— Я полагаю, Ник, — сказала она, — ты можешь подумать, что я девственница или ребенок. Я ни то, ни другое. Она села рядом с ним на кровать и провела рукой по большой мускулистой платформе его груди.

— Я думал, ты сонная девчонка, — сказал Ник, улыбаясь сквозь дым.

«В Китае, — сказала она, — верят, что если ты спасешь жизнь, ты можешь делать с ней все, что захочешь».

Ник схватил ее и потянул вниз, вдыхая мягкий аромат ее губ и чувствуя готовую чувственность ее стройного тела. Неохотно он остановился. «Разве Учитель не сказал, что никогда не следует отказываться от добродетели, даже если ты живешь среди варваров?» — спросил Ник, вопросительно приподняв бровь.

Девушка рассмеялась от удовольствия. — Ученый-конфуцианец, несмотря на все его достоинства. Я полагаю, что Конфуций говорил о более философской добродетели».

Ник сказал: «Вы должны написать записку своему отцу, объяснив ситуацию».

Ее настроение сразу изменилось. — Естественно. Я напишу ему, пока ты одеваешься.

Ник посмотрел на часы и быстро оделся. Когда она закончила писать, он взял записку и сказал: «Пора уходить. Мы уже опаздываем.

Они не опоздали. Через полчаса после того, как они должны были встретиться с сотрудником ЦРУ, они все еще сидели на теплом утреннем солнце с холодным кофе. Огромные заросли желтых и красных цветов окружили их, когда продавцы поставили свои корзины. Торговцы радовали туристов. Мимо проходил мальчик-газетчик и выкрикивал пикантные заголовки о великой битве преступного мира, которая произошла той ночью вокруг Ле-Аль.

Нику достаточно было взглянуть на взволнованное лицо ирландца, направлявшегося к их столику, чтобы понять, что что-то не так.

— Что происходит, Расти? — тихо спросил Ник.

Сотрудник ЦРУ коротко кивнул Кэти, затем посмотрел прямо на Ника. — Мы не можем найти Доминику Сен-Мартен. Мы пробовали это у нее дома, у ее родителей, в ее офисе, везде...

"Вы проверили замок Джонни Ву?" — тихо спросил Ник. 'Проклятие. Я сказал ей не идти домой прошлой ночью. Я сказал ей, что делать и как...

— У нас должен быть официальный ордер на обыск, — с сомнением сказал Расти. "Может быть много последствий. "У вас есть ордер на обыск от меня," рявкнул Ник. 'Неважно. Я сделаю это сам. Вы отводите Кэти обратно в убежище. Не выпускайте ее из виду ни на секунду. Если китайцы не могли найти ее там последние две недели, я сомневаюсь, что она найдет ее сегодня. Помни, не оставляй ее одну ни на секунду.


— Мне нужна твоя машина. Вы двое можете идти отсюда. Если они будут приставать к вам на улице, стреляйте в них, а потом задавайте вопросы». И Ник сердито сказал: «Оставайся в отеле, пока я не приеду». Через несколько секунд Ник был в «Шевроле» Донована, мча его сквозь пробки. Тюильри никогда не выглядел так красиво с длинными зелеными лужайками под последними утренними туманами и маленькими распустившимися деревьями по другую сторону массивного Лувра. У Ника, однако, не было времени на красоту, и он проклинал трафик, который медленно распутывался.

Если бы Джонни не знал значения кольца, которое было у Доминики, это ненадолго. Доминика была скандалисткой, но Джонни учился в Школе допросов при НКВД, а не просто научился выворачивать руки.

И если бы китайцы знали о планах Хоука вывезти доктора Линя из Китая, они бы увезли его быстро и далеко. Или, может быть, даже, как боялась его дочь, убть его, чтобы избежать риска потерять. Ему было жаль, что мясник встал на его линию огня, когда он пытался устранить Джонни Ву. Он бы убил его без возражений совести.

Задержка в плавучем доме Доминики не должна была быть долгой. Ник обнаружил ее тайник и полагал, что есть небольшой шанс, что она спрятала там кольцо до того, как ее поймают.

Он припарковался на берегу реки и быстро спустился по лестнице. Беглый осмотр Ника показал ему, что плавучий дом был брошен. Дверь была не заперта, и когда он вошел, то не обнаружил следов борьбы, но это ни о чем не говорило. Когда он посмотрел на потайной ящик в ее секретарше, он был так же пуст, как и весь дом.

Он должен был спешить в замок Джонни. Но сначала ему нужно было проверить еще кое-что. Спокойно, без лишних движений, он прошел к черному ходу и сел на брошенную угольную лодку, где жил бомж Анри. Баржа казалась такой же пустой, как плавучий дом. Затем чуткие уши Ника уловили звук движения под палубой. Он нашел его в темноте трюма. Обветренное старое лицо было покрыто запекшейся кровью, а грязный старый плащ промок насквозь. Ник пощупал его пульс. Старик застонал, моргнул и попытался что-то сказать, но слова были неразборчивы.

— Вам нужен доктор, — сказал Ник. — Я пришлю его как можно скорее. Почему вы не обратились в полицию?

«Передайте ле ваш», — пробормотал старик. — Нет, принцессе. Я пытался… пытался…» Затем силы покинули его совсем. Ник все равно знал, кто это сделал. В плавучем доме он вызвал полицейскую скорую помощь и вернулся к «Шевроле». У него не было четкого плана, потому что ситуация постоянно менялась. Все, что вам нужно, это много удачи и быстрая команда. Единственная проблема заключалась в том, что его команда продолжала терять мяч, когда тот был у них. Поэтому N3 предпочел работать в одиночку. Я лучше сделаю свои собственные ошибки, сказал он себе с мрачным юмором.

Он изо всех сил вел «Шевроле» по относительно пустынным дорогам и добился хорошего прогресса. Он оставил «Шевроле» на поляне, где Донован ждал его в грузовике. Аэрофотоснимки дали ему отличное представление о топографических данных поместья. Конечно же, точно зная, куда он идет, он шагнул в лес. Тропа была скользкой от весенней сырости. Только потом до него дошло, что это была роковая ошибка. Он был так уверен в победе. Замок теперь был виден вдалеке сквозь нежную листву.

Ник понял свою ошибку, когда собаки кинулись на него из-за кустов; два рычащих добермана - животные-циркулярные пилы с четырьмя ногами, чтобы двигаться, и мозгами, чтобы направлять их. Первая собака умерла, рыча, вцепившись Нику в горло. Пуля Вильгельмины кувырком отбросила его обратно в кусты. Вторая кинулась на Ника прямо в грудь. Он отшатнулся под тяжестью собаки, ощутил жар ее взволнованного дыхания и вонючий запах изо рта, посмотрел прямо в кажущиеся бесконечными ряды зубов, имевших только одно назначение; перехватить теплую артерию горла Ника.

Когда Ник, подняв одну руку, чтобы защитить горло, выпустил стилет из ножен, он почувствовал сильный удар по затылку. Долю секунды он завис на грани сознания, изо всех сил пытаясь сохранить контроль над своим телом, затем возмущенные клетки мозга отказались от неравной борьбы, и все погасло.

Часами, а может быть, и днями позже он почувствовал, что выныривает из небытия, ощущая свет и звуки. Он предпочел бы остаться там, но все время чувствовал боль в щеке. Его глаза открылись, и он увидел рядом маленькие миндалевидные глаза Артура, его пухлое лицо изогнулось в вечной ухмылке. Потом он понял, что Артур ударил его по лицу. Ник отреагировал немедленно и обнаружил, что его руки крепко связаны. Ник ласково улыбнулся Артуру.

— Артур, — сказал он своим самым приветливым тоном, — если ты немедленно не прекратишь, я оторву твою голову от туловища и подброшу ее, как баскетбольный мяч, понял?

Следующий удар был значительно сильнее. Кто-то усмехнулся на заднем плане. Ник узнал глубокий баритон Джонни Ву.

«Кажется, он очнулся. Осторожно, Артур. Он изобретателен и опасен, наш Тун-чи Картер. Артур снова ударил Ника, на этот раз костяшками пальцев. "На данный момент достаточно, Артур," сказал Джонни. Артур отступил назад, и Ник посмотрел на солнечный свет, который был таким ярким, что у него заболели глаза. Он отвернулся от свечения. Джонни сидел в деревянном кресле у окна, склонив свою красивую голову над шахматной доской. Рядом с ним на полу лежало портативное радио, которое периодически потрескивало и жужжало. Ву подобрал его, прежде чем повернуться к Нику и сказать: «Это замок. Охота окончена. Отзовите все подразделения и верните их к работе.

Он посмотрел на Ника черными невыразительными глазами. — Ты играешь в шахматы, Тунг-чи?

— В последнее время у меня не было на это времени, — сказал Ник.

«Тогда вы можете знать принцип, согласно которому пешку всегда следует жертвовать за более важную фигуру».

Ник поднял брови и ничего не сказал. Ему было любопытно, почему Джонни, одетый в шелковую спортивную рубашку и мохеровый жакет, изображал из себя помещика перед своим заключенным.

— Исключением из правил является случай, когда пешка защищает жизненно важное поле, не так ли, товарищ?

Ник был слишком умен, чтобы втягиваться в эти дебаты.

«Я спрашиваю себя, — продолжал он, — У-цзун, почему Запад посылает своего ферзя для защиты пешки? У меня нет ответа. Что защищает пешка?

— Ты уже спросил у пешки? — спросил Ник. Ву закурил длинную тонкую сигару и задумчиво посмотрел на Ника.

— Жаль, — медленно сказал он, — что обстоятельства вынудили меня предоставить допрос пешки моему идиоту-соотечественнику. У него есть свои достоинства, но чуткие руки и здравый смысл, к сожалению, не входят в их число.

Ник услышал, как Артур хихикнул при этих словах.

«Девушка, — сказал Горе, — очень сломлена, бесполезна и, вероятно, уже мертва».

Бедная Доминика, подумал Ник, глядя на Артура. То, что придумывал этот толстый ублюдок, никогда не могло быть очень приятным. Наверное, даже не человеческим. Не то что Джонни, который был известен своими приятными манерами. Но, видимо, она не заговорила.

— Тем не менее, — продолжал Горе, — мы солдаты. Когда битва проиграна, мы перегруппировываемся и минимизируем наши потери. Должен признаться вам, что хотел бы знать, зачем вы пришли за девушкой Сен-Мартен.

Ник был удивлен. Хотя он и не торопился с начатым делом, он не мог понять, почему Джонни не начал кипятить масло и греть утюги для пытки. Должно быть, он понял, что Ник не станет отвечать на его вопросы.

"Вы не вышли из рыцарства, не так ли?" — спросил Ву внезапно. — Ты случайно не идиот? Ради девушки? Нет, — сказал он, качая головой. — У нее было то, что тебе нужно.

Нику стало немного грустно от того, что китайский мастер-шпион был прав. Он пришел не за девушкой. Но он не так уж сошел с ума, как думал Джонни Ву. Хихиканье Артура прервало монолог Джонни, когда толстый китаец приблизился к Нику.

«Я посажу ростки бамбука под его ногти, и ответы прорастут», — весело предложил Артур.

Лицо Джонни потемнело. Он встал и сильно ударил Артура по лицу, чуть не сбив его с ног.

— Ты делаешь то, что тебе говорят — когда тебе говорят. Это из-за твоей глупости я вынужден оставаться здесь, когда должен был быть где-то в другом месте.

Джонни Ву схватил Артура за грудь, и его жесткая рука скрутила правый сосок, пока мужчина не закричал. Джонни продолжал крутить, а Артур продолжал кричать. В конце концов Ву толкнул его на кушетку, и Артур, обмякший, лежал там и хихикал, к изумлению Ника. От этого звука у Ника по спине побежали мурашки. Ему было любопытно, почему Артур смеётся, и он признался, что не очень хочет это выяснять. Джонни повернулся к Нику, как ни в чем не бывало.

— Видите ли, товарищ Картер, вам нечего терять. Скажи мне, что скрывала Доминика

Сен-Мартен, и я хорошо заплачу тебе за это. В конце концов, мы оба здесь из-за денег, и теперь, когда у меня есть девушка Лин, деньги могут успокоить гнев вашего начальства.

""Теперь, когда у меня есть девушка Лин"". Эти слова кричали в мозгу Ника, как крики пыток людей, которые сражались и умирали, чтобы предотвратить это. Что-то пошло не так. — Ты, конечно, блефуешь, — холодно, почти лениво сказал Ник. «Я нахожу вашу историю немного невероятной, поскольку я только что посадил ее на американский военный самолет в Соединенные Штаты — если только вам не удалось угнать и его».

«Прямо сейчас, — сказал Джонни Воу, — Кэти Лин едет не в Америку. Ее перехватили, когда она входила в отель «Невада» возле Ле-Аль, — сказал он, глядя в блокнот. — Это было сегодня в 10:30 утра, и ее сопровождал американский агент с рыжими волосами. Агента не расстреляли, потому что я был вынужден работать с известными в округе наемниками. Они не возражали против ареста незаконно проживающего иностранца, но не хотели убивать человека с американским паспортом — по крайней мере, за ту цену, которую я был готов заплатить».

Ник быстро сообразил. Годы железной самодисциплины научили его редкому качеству думать о самом важном в первую очередь при любых обстоятельствах.

«Честно говоря, как только я узнал, что девушка остановилась в районе рынка, я заручился поддержкой преступного мира Марселя, у которого есть обширные интересы рядом с улицей Сен-Дени, и этим утром я точно знал, где она была. Не твоя вина, что марсельские мафиози знают все и всех в округе.

Ник не согласился. Он никогда не должен был оставлять Донована наедине с девушкой. Ерунда, сказала другая часть его мозга, этот шаг был разумным и оправданным, вы сделали то, что должны были сделать.

— Я говорю вам все это, чтобы показать, что у вас нет причин не сотрудничать, — сказал Джонни. — Вы не хуже меня знаете, что это делалось за деньги раньше и будет происходить снова и снова. Наши средства не безграничны, но я могу предложить вам пять тысяч долларов и вашу свободу.

Он достал сигарету из серебряной пачки, закурил и сунул между губ Ника. Да, подумал Ник. Я спою свою песню и получу пулю в виде аплодисментов. Он знает, что Доминик — это часть головоломки, и без этой части Кэти Лин бесполезна для него, иначе я бы не пытался вернуть ее. И ему нужно это кольцо, чтобы показать доктору Лин, если Кэти сбежит или убьет себя или что-то в этом роде.

Девушка Линь возвращается к отцу, которого нужно успокоить из-за деликатного и независимого характера его работы. Но так как метод допроса моего соотечественника был настолько ужасно топорным, что поблизости произошло происшествие, мы были вынуждены уйти отсюда до выяснения дела. Так что, боюсь, мне нужен ваш ответ сейчас, товарищ Картер. Ву выглядел ожидающим.

— Что именно Артур сделал с ней? — тихо спросил Ник.

Безжалостное лицо китайского коммуниста выглядело бесстрастным.

«Вместо того, чтобы воспользоваться нашей комнатой для допросов, — сказал он, указывая на большую обнаженную Курбе, занимавшую почти всю стену, — Артур в своем энтузиазме отвел ее в конюшню и намазал вагинальными выделениями одной из кобыл и затем привязал ее к животу моего нового жеребца. Результаты были… — Джонни развел руками и пожал плечами. «Ее крики, естественно, привлекли внимание наших местных рабочих. Ее вовремя схватили и спрятали, но вскоре начнется расследование.

Ник подавил желание выплюнуть свой завтрак на паркет в комнате. Он больше не слышал, что сказал Джонни. Невероятную сцену в конюшне невозможно было вынести.... Тошнота нахлынула на него волнами. Бульканье Артура на диване усилило отвращение Ника. Он сам пытал людей, но никогда из забавы и никогда с излишней жестокостью. Джонни еще говорил.

— В разведке важно точно знать, когда сеть изжила себя, не так ли? Я считаю, что это так. Мне нужен твой ответ сейчас же.

Ник услышал снаружи шум машины на усыпанной гравием дорожке.

— Итак, Картер?

— Я не могу тебе помочь, Ву, — сонно сказал Ник.

'Ты - идиот.' Голос Джонни Ву звучал презрительно. «В качестве альтернативы вы остаетесь здесь с Артуром, который отвечает за получение информации от вас. Как профессионал, я бы не подумал, что такое очевидное объяснение может понадобиться».

— Подожди, Ву, — услышал Ник свой собственный голос на удивление спокойным тоном. «Мне нужно немного подумать».

Он услышал, как Джонни сказал: «Отлично. Вперед, Артур.

Великий Курбе бесшумно скользил по невидимым рельсам вдоль стены. До этого Ник очень любил Курбе.


## Глава 12


Замок Джонни Воу стоял на краю французской земли «голубой травы», известной качеством скаковых лошадей, разводимых в этом районе. Замок получил одну звезду в гиде Мишлен, и говорят, что кардинал Ришелье выбрал его в качестве тайника и места для допросов политических заключенных, хотя гид осторожно взял на себя ответственность за эту историю. В конце концов, поскольку Китайское торговое представительство арендовало замок, он больше не был открыт для публики.

Если бы сейчас кардинал был в замке, подумал Ник, он бы не узнал свое старое жилище. В комнате за обнаженной Курбе единственной узнаваемой частью замка был великолепный паркет. Стены и потолок были покрыты пробкой. В центре комнаты стоял полностью оборудованный электрический операционный стол. У стены стояла морозильная камера с выдвижными ящиками. У другой стены стояли стойки с химикатами и несколько диктофонов.

Артур был занят подготовкой — он был похож на старого учителя химии, готовящегося к следующему уроку.

"Хорошая мальчишеская игра, Артур?" — медленно сказал Ник. Артур снова хихикнул и продолжил перекладывать бутылки. Мысли Ника не были приятными, как бы он их ни извивал и не переворачивал. Он решил сосредоточиться на том, как выбраться и убить Артура. Даже эта перспектива не выглядела сейчас очень благоприятной. Один фактор был на стороне Ника. Время. Джонни сказал Артуру, что он может уехать с грузовиком, если узнает от Ника, что они ищут. Очевидно, грузовик не мог ждать вечно, если китайцы ожидали полицию. Тем не менее, если Артур торопился, одному Богу известно, что он придумал.

Тут из-за стола вышел маленький толстяк-китаец, заложив руки за спину. Ник приготовился. Он уже пробовал развязать узлы полдюжины раз. Но тот, кто связал его, знал свое дело.

Артур быстро поднял тряпку с хлороформом. У Ника было время сделать быстрый вдох, наполненный ароматом ткани, прежде чем сильно прижать ее к лицу. Ник прижался головой к ткани, но китаец был удивительно силен для такого маленького, но толстого человека. Минута, полторы минуты, и Ник притворился, что потерял сознание. Раньше он не дышал четыре минуты, когда его легкие были полны свежего воздуха.

— Иностранный дьявол спит спокойно, — хихикнул Артур. — Но как Артур может быть в этом уверен? Внезапно Ник получил сильный удар в живот, сильный, как неожиданная винтовочная пуля. Он согнулся пополам, задыхаясь, но вместо этого упивался опьяняющим запахом хлороформа. Краем глаза Ник увидел, как Артур снова поднял тяжелую гирю и ударил. Он снова почувствовал мучительную боль, а затем его одолели пары хлороформа. Он погрузился во тьму.

Он пришел в себя на операционном столе. Это не было слишком неудобно, если не считать света, сияющего прямо ему в лицо. Это был особый стол. Руки и ноги пациента были скованы цепями.

Он был раздет. Электроды были воткнуты в разные места его тела, где располагались основные нервные узлы.

«Вероятно, сейчас бесполезно рассказывать вам все, что я знаю», — сказал Ник. «Ты не можешь жить без веселья, не так ли?»

«Вы заговорите, заговорите очень скоро», — услышал он голос Артура.

«Это золотой день для тебя, приятель». Ответа не было. Ник смотрел прямо вперед через единственное высокое окно в комнате. Он увидел кружевные верхушки деревьев и небо, полное плоских пушистых облаков. Он подумал о Доминике, и тут началось. Зажужжал электродвигатель, и Ник почувствовал, как ток прошел через его тело сразу в полудюжине разных мест. Его сердце остановилось от удара, и его здоровенное тело врезалось в кожаные ремни, его спина выгнулась дугой, как лук, его череп наполнился бесшумным гулом мозговых клеток, дико стреляющих не в ту полосу движения. Машина остановилась так же внезапно, как и завелась, и тело Ника расслабилось. Он неровно дышал. У него сильно болела голова, и если бы он не был в таком прекрасном физическом состоянии, мучительный спазм сломал бы ему спину, как спичку. Пот стоял у него на лбу и стекал по конечностям.

Он услышал, как Артур радостно хихикнул. Теперь он понял, что нечеловеческий смех Артура не имел ничего общего с юмором, а был индивидуальной неврастенической реакцией явно сексуального происхождения. Странный психологический поворот заставил Артура захотеть оказаться там, где сейчас был Ник.

«Я только только смеюсь аплодируя. Раз... два... длие... — он хихикнул.

Снова ослепляющая неземная сила пронзила тело Ника. Его рот скривился в крике, который его мозг с коротким замыканием не мог произнести. Когда он достаточно оправился от второй дозы электричества, он сказал: «Не переусердствуйте, товарищ. Мертвые не могут говорить, так где ты?

Артур, казалось, сам понял этот простой факт и несколько умерил свой энтузиазм. Следующие несколько минут он развлекался, отключая несколько электродов и посылая отдельные импульсы через тело Ника. После каждого раза он с любопытством смотрел на Ника и задавал вопрос.

Ник устал от остроумных комментариев и просто отказывался открывать рот. Он знал, что сможет терпеть только определенное количество этого, прежде чем его мозг полностью сгорит, а большое крепкое сердце откажется начинать снова.

Хихиканье Артура теперь звучало по-другому, и Нику это звучало зловеще. Он чувствовал, как снимают электроды. Затем Артур прижал два к его гениталиям. Холодное прикосновение металла к его телу указывало на пытку, которая была направлена от его тела к его мозгу.

Должен быть способ вырваться на свободу. Он провел достаточно времени, изучая методы покойного Гарри Гудини. К сожалению, теперь, когда он был привязан к столу, он не мог контролировать свои мышцы.

— Подожди, — вдруг сказал Артур. "Я скоро вернусь."

— Не торопись, — сказал Ник. — Что, черт возьми, тебе нужно, чего у тебя здесь нет?

Он услышал, как толстяк вышел из комнаты. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он сразу заметил, что один из выводов электродов, прикрепленных к его гениталиям, находился в двух дюймах от его руки. Ник изо всех сил прижал руку к нему. Он почувствовал, как кончик его пальца коснулся провода. Он нажал сильнее. Кончик его пальца провис на полдюйма вокруг провода. Он не осмеливался толкать его или что-то форсировать. Он с бесконечной осторожностью обвел его своим длинным средним пальцем, пока тот не коснулся провода. Он не смел дышать, когда наматывал нить на кончик пальца, пока она не оказалась на сгибе пальца. Затем он сильно потянул и почувствовал укол ленты, удерживающей электрод.

Отличная работа. Он натянул нить между пальцами, пока она не натянулась, затем сильно потянул. От электрифицирующей машины оторвался провод. Быстрыми пальцами он смотал нить и осмотрел заклепки кандалов. Они не были заперты. Они были так далеко от стола, что «пациент» все равно не мог до них дотянуться.

Он согнул проволоку в форме рыболовного крючка, просунул ее под конец ремешка и освободил от пряжки. Ему пришлось вытянуть нить еще раз и сложить ее пополам, чтобы сделать ее достаточно прочной, чтобы расстегнуть пряжку.

Наконец пряжка неохотно отказалась от сопротивления. В то же время он услышал возвращающиеся шаги Артура. Он только успел убедиться, что кандалы сняты, и надеть электрод обратно на тело, когда Артур вернулся со вторым операционным столом, который он поставил перед собой.

На столе лежала голая Доминика Сен-Мартен. Или то, что от нее осталось. Он взглянул на нее один раз и отвернул голову. Ее длинные желтые волосы были спутаны с кровью и грязью. Ее лицо превратилось в неузнаваемую массу, а обе руки неестественно опустились. Красивое тело было покрыто порезами и обесцвечено полосами и кровью.

Она тихонько вздохнула и застонала. Ее красивое юное тело, способное танцевать, ездить верхом, сопротивляться болезням и нести другую жизнь, быстро распадалось в прах, не более чем часть азотного цикла.

Ник услышал, как его имя вырвалось из того, что когда-то было гортанью. Он заставил себя посмотреть на нее. Это было нелегко.

— Привет, дорогая, — сказал он так легко, как только мог. «Как только я прикончу здесь Артура, мы тут же вылечим тебя».

Она что-то сказала. Он не понял. Это закончилось словами «слишком поздно».

— Никогда не поздно, дорогая, — весело сказал Ник. «Через несколько дней ты будешь танцевать, как лучшая балерина», — солгал он. Он снова услышал смешок Артура...


Он пододвинул стол, на котором лежала Доминика, к столу Ника. Затем он прикрепил к ней электроды на те же части тела, что и Нику, и соединил два комплекта.

"Если вы не ответите на вопрос, то... ззз-базз будет шок для мальчика и девочки." Он ушел, чтобы запустить машину. Через несколько мгновений он увидел, что один из проводов Ника оборвался.

"Я взорву тебе еще одну глотку..."

Это были последние слова, которые он сказал. Рука Ника метнулась, как змея, и схватила его за ремень. Полуобернувшись спиной, Артур был полностью застигнут врасплох. Ник сильно прижал его к столу и схватил за горло. Медленно он давил, как человек, сжимающий резиновый мяч для упражнений, и пальцы сомкнулись, как железные скобы, вокруг дряблого горла.

Ник был профессионалом. Он не злился с тех пор, как приехал во Францию, пока не добрался до замка. Случившееся с Доминикой изменило это. Тяжелое тело рухнуло. Ник с огромной силой сжимал мышцы одной руки и плеча, пока его рука полностью не потерялась в складках горла толстяка. На мгновение он подумывал оставить его в живых и дать ему глоток собственного лекарства, но потом последним энергичным движением руки выжал жизнь из толстого тела и с презрением швырнул его на землю.

Он вырвался на свободу, потянулся и подошел к Доминике. Ее дыхание стало слабее. Ее широко распахнутые глаза на мгновение приоткрылись, а затем снова закрылись. На ее губах появилась легкая улыбка. С бесконечным усилием ей удалось положить руку на его руку.

— Ты вырвался. Вы всегда будете вырываться. Но бедные люди пытаются не отставать от вас Была попытка пожать плечами. 'Я тоже была такой...

— Прости, Доминика, — мягко сказал Ник. «Я вызову врача…»

— Тебе не в чем извиняться, дорогой, — мягко сказала она. 'Мы прекрасно провели время...'

— Я вызову врача, — сказал Ник. 'Я вернусь.' Но у него было мало надежды. Температура ее тела была фатально низкой, а дыхание едва уловимым.

— Так мало времени осталось, — выдохнула она. «У Джонни Ву есть девушка».

— Я знаю, — мрачно сказал Ник. «Я найду его».

«Он отвез ее на виллу в Биаррице… Виллу… Виллу… Сан- Суси… »

Даже когда она умерла, ее французский нрав заставил ее улыбнуться иронии в названии виллы. Вилла Беззаботная.

«Они убили бедного Анри… он пытался их остановить…» Ее голос стал слабее.

— Кольцо, Доминика, — настойчиво сказал он. — Что ты сделала с кольцом? Ее улыбка была нежной.

— Конечно, Николас. У меня на пальце. Здесь.'

Она была слишком слаба, чтобы поднять руку. Кольцо было не очень заметно, и китайцы не знали, что искать. Ник нежно поцеловал ее и увидел, что даже это причиняет ей боль. Он пошел в большую комнату и вызвал доктора. Когда он вернулся, она была мертва.


## Глава 13


В ярости Ник сорвал гобелен со стены комнаты и накрыл им тело Доминики. Потом он постоял там некоторое время, не в силах собраться с мыслями. Через минуту он оделся. Он нашел свой арсенал — Вильгельмину де Люгер, стилет Хьюго и газовую бомбу Пьера — рядом со стулом Джонни Воу.

Ник набрал номер ЦРУ . Донован был мрачен.

"Я боялся этого разговора, Ник," сказал он. — Неважно, — отрезал Ник. «Это было хорошо подготовленное нападение. Любой мог облажаться. Это просто повезло, что ты еще жив. Теперь слушай ...'

Приказы Ника были короткими и понятными. Когда он повесил трубку, его взгляд упал на буфет с вазой с фруктами. В окно он увидел мужчин, загружающих грузовик и нетерпеливо оглядывающих дом. У него появилась идея. В холодной ярости он ходил по дому, пока не нашел то, что искал. Когда он был готов, то втиснул тело Артура в небольшой сундук, как человека в маленькую ванну. Затем он нанес то, что художники называют последним штрихом.

Из одной из мисок он взял яблоко, которое, раздвинув челюсти мертвого мучителя, крепко вонзил его ему в рот. Дрожа от мрачного смеха, Ник нацарапал записку и сунул ее в карман жилета Артура. Там он написл:


Джонни Ву: Это твое. Вот так кончают свиньи.

С любовью от АХ


Ник запер чемодан и положил ключи в карман. Затем он вытащил чемодан наружу, где вокруг грузовика стояли мужчины.

— Этот тоже должен уйти, — коротко сказал он.

Один из мужчин подозрительно посмотрел на него. — Где толстый?

Ник пожал плечами. — Его давно нет. Его инструкции заключались в том, чтобы отправить это, когда оно будет упаковано.

Он снова пожал плечами и вернулся внутрь. После того, как грузовик уехал, он пошел через лужайку обратно к поляне, где припарковал машину. Через несколько часов он уже был на складе AX и говорил по телефону с Вашингтоном. Хоук бесстрастно выслушал рассказ Ника. «Могут ли ВВС доставить меня в Биарриц или куда-нибудь поблизости?» — спросил Ник. «Если все пойдет достаточно быстро, я доберусь до Джонни Ву и поприветствую его дома».


— Тебе не терпится проткнуть в нем дырку, не так ли? — спросил Хоук, глядя прямо на Ника. — Честно говоря, да, — сказал Ник, оглядываясь назад.

— Что ж, — сказал Хоук, выглядя еще более сухим, чем когда-либо, — боюсь, я должен разочаровать тебя, Ник.

Лицо Ника не изменилось, когда он посмотрел на Хоука. Хоук не стал бы удерживать его без уважительной причины. «Как я уже говорил вам в прошлый раз, ситуация в Китае меняется. Наш путь к отступлению для доктора Лин почти закрыт. Если мы не вытащим его сейчас, то, вероятно, никогда не вытащим. Вдобавок ко всему, влиятельная клика в правительстве хочет, чтобы доктор Лин был устранен сейчас же, прежде чем он снова попытается сбежать. Может быть, они добьются своего и убьют его прежде, чем мы до него доберемся. Так что ты поедешь в Китай, Ник.

Наступила минута молчания. На этот раз Ник не знал, что и сказать.

"Хорошо, сэр," показалось лучшим ответом.

— Все не так безнадежно, как кажется, Ник. Помните, я потратил деньги и время на эту операцию. Я не отправлю тебя туда, на открытое пространство. Вы получите большую поддержку, и я считаю, что сам хорошо организовал операцию. Я собирался послать вас позже, но охрана доктора Линя слишком сильна, чтобы он рискнул сбежать на Запад, а нам пришлось подождать и посмотреть, не убьют ли они его.

— А девушка? — спросил Ник. «Останется ли он на Западе, если его дочери там не будет?»

Хоук потушил сигару.

— Она будет там. Джонни Ву скрывается в Биаррице. Мы не можем поймать его, и он не может уйти. Это не наша страна, как вы знаете. Французская и испанская береговая охрана будут следить за ним день и ночь на воде, а мы — на суше. Он не причинит девушке вреда, потому что тогда ему не с чем будет торговаться. Но они могут убить доктора Лина, а затем и девушку. Вы должны предотвратить это.

Ник откинулся на спинку стула. Инструкции будут исчерпывающими. Он почувствовал, как перстень звенит у него в кармане, когда Хоук показал большой, разделенный на отсеки вид с воздуха.

«У нас есть самолен, готовый к завтрашней ночи, чтобы отвезти вас туда. Я заплатил много денег агентам в Ахорне. Джонни Ву, подумал Ник, получил небольшую отсрочку.


## Глава 14


Звезды сверкали, как бриллианты. Похоже, подумал Ник, будто он может дотронуться до них, если протянет руку. Он почувствовал изменение в движении и понял, что самолет вот-вот приземлится. Мгновение спустя по внутренней связи раздался голос пилота.

«Мы приближаемся к месту прыжка. Надо приготовиться. Обратный отсчет через две минуты с четвертью минуты обратного отсчета до пятнадцати секунд.

— Хорошо, — лениво сказал Ник. Это понятно.

— Ты выбрал для этого хороший вечер, приятель, — сочувственно сказал пилот. «Светит луна, нет ветра. Вы должны приземлиться в пределах четырехсот метров от цели. Я не понимаю, почему человек ЦРУ хочет приземлиться в этом пустынном районе».

Пилот был болтлив. Почему бы и нет? Через полтора часа он будет сдувать пену со стакана прохладного пива в офицерском клубе. Ник даже не удосужился сказать ему, что он не сотрудник ЦРУ. Может быть, пилот любил луну. Но не Ник. Он мог видеть пустыню внизу. С этой высоты и в лунном свете она была нереальной, как огромная слоновая шкура. Он знал, где приземлится, и ему не нужна была луна, чтобы найти это место. И луна будет большим подспорьем для того, кто отслеживает переделанную машину У-2, в которой он сидит. Они могли догадаться, что кого-то вот-вот сбросят. Вероятно, китайцы внимательно следили за воздухом вокруг своих сверхсекретных биологических лабораторий.

Они пролетели высоко над китайской границей и круто снизились до высоты, где Ник мог прыгнуть, чтобы кровь закипела от нехватки давления. Ник натянул кислородную маску на почерненое лицо. Черное лицо соответствовало его черному парашютному костюму, шлему и парашюту — специальной ночной версии.

Пилот предупредил Ника за две минуты до времени. Ник повернул ручку катапультного кресла. Если бы он попался, он был человеком без признаков какой нибудь страны. Все в нем было стерильно, за исключением татуировки с топором, которая показала бы его китайской разведке человеком, достойным особого, хотя и вряд ли приятного обращения.

— Готов, приятель? — спросил пилот.

«Просто высади меня нормально».

— Что ж, удачи, мальчик.

— Спасибо, — лаконично сказал Ник, слушая, как пилот отсчитывает от пятнадцати. Он только надеялся, что парень был так же быстр, как казался, и хорошо читал на своих инструментах. Ошибка в несколько секунд здесь означала бы многокилометровую прогулку до его базового лагеря. Или он может спуститься над снежной линией одной из самых высоких и недоступных гор в мире в соседнем Тибете. Когда он дошел до пяти, Ник открыл задвижку над головой.

«Четыре… три… два… один».

Ник нажал кнопку. Он почувствовал приглушенный удар взрыва под своим сиденьем. Затем его швырнуло высоко в ночь, и прохладный воздух омыл его лицо. Он почувствовал рывок кнопки, и его парашют резко раскрылся. Первые несколько сотен ярдов он поддался наслаждению десантника, чувству абсолютного покоя и изоляции, которое он всегда испытывал, когда парил между небом и землей. Когда он упал достаточно низко, он огляделся и отправил маневренный парашют в нужную область. Он мягко приземлился на песок. Ник плавно перекатился и выпрямился. У него было много дел. Но это может подождать, решил Ник.

Он находился на краю великой пустыни Такла-Макан. Он определенно был не первым белым, прыгнувшим туда, и не последним. Но это точно был и не Гарвардский клуб в Нью-Йорке. Вечер показался слишком тихим. Наблюдать за звездами с высоты 15 000 метров было приятнее.

Теперь все зависело от мужчин племени хоф. Это была раса крепких людей, потомков бактрийской конницы Цезаря, кочевников, кочевавших от Малой Азии до Китая, не признающих никаких границ. Им хорошо заплатили за хранение снаряжения Ника — доставку организовала глобальная сеть снабжения Хоука. Ни Хоук, ни Ник не могли знать, что кочевники могли с ним сделать. Если бы они сообщили о плане прыжка Ника коммунистам, все было бы кончено, когда он подал бы свой опознавательный знак. Побег был бы невозможен. Без проводников никто не смог бы пройти сотни миль по пустыне или горам, которые защищали биологические и атомные испытательные полигоны Китая от посторонних глаз. Ник следовал курсу по компасу. Вильгельмина была в пределах легкой досягаемости. Не то чтобы она была бы очень полезна, если бы Хофы предали его. «Честный наемник, — подумал Ник, — это наемник, который не даст себя подкупить.

Он остановился на дюне. Лагерь хофов был ниже его. Он увидел мужчин, закутанных в плащи от холода пустынной ночи, сидящих у костров. Сейчас было почти холодно.

Вот так, подумал он. Он посветил фонариком свой опознавательный знак и стал ждать. Он знал, что они, должно быть, выставили часовых. Он не собирался позволить себе быть застреленным, войдя в лагерь без предупреждения.

Впереди он увидел свет. Те ребята были начеку. Ник снова подал сигнал и начал снижаться. Они встретили его сразу за станом, троих широкоплечих мужчин в тюрбанах и плащах. Мужчина посередине, с суровым лицом и тонкими усами, протянул руку.

- Добро пожаловать в наш лагерь, сэр. Ник пожал ему руку. "Шангра Лал?"

'К вашим услугам.' Мужчина поклонился. Его товарищи опустили свои современные полуавтоматические винтовки и теперь выглядели более непринужденно.

«Пожалуйста, извините нас за оружие», — сказала Шангра Лал. «Обычно мы не подходим так близко к китайским установкам. Мои братья осторожны.

Ник пробормотал, что понял. Он понятия не имел, как идут дела, но именно это место Хоук решил выбрать как наиболее подходящее. Шангра Лал говорил по-английски, получил образование в Лахорском университете и был слишком кочевником, чтобы сочувствовать такому тоталитарному образу жизни, как коммунизм. Кроме того, Шангра Лала разыскивали за ограбление поезда в его родном Афганистане.

Нику не терпелось узнать, прибыло ли его снаряжение и все ли в порядке. Но Шангра Лал не хотел слышать об этом, пока они не поели. Еда оказалась тушеной козой с, как надеялся Ник, клецками, но он не спросил. Затем они пили вино, которое по вкусу напоминало сакэ, но было гораздо крепче. Было произнесено несколько тостов, и Ник отважно выпил. Было бы глупо оскорблять соплеменников, которые были его единственным путем обратно к цивилизации. Некоторые из мужчин заснули перед пылающим огнем, когда Ник решил, что пришло время снова спросить о его снаряжении.

Шангра Лал, отпивая из миски, засмеялся, передавая миску человеку рядом с ним.

«Почему ты зашел так далеко, чтобы сражаться с китайцами — дерзкий дьявол, прыгающий с неба? Присоединяйтесь к нам, и вы можете ехать справа от меня. Мы разбогатеем до того, как реки высохнут... Ник рассмеялся.

«Я не очень организаторская фигура. Я предпочитаю работать самостоятельно».

Лидер кхофов мудро кивнул, как будто все понял.

— Ты мудр, американец. Вы не хотите делить заработок, который вы зарабатываете, с вашим великим талантом. Вы потребуете целое состояние в качестве выкупа от китайских псов после того, как похитите их вожака.

— Ты не понимаешь, Шангра Лал, — со смехом сказал Ник. «Это приказ моего босса. Это то, что мы называем политическим вопросом.

Как бы Ник ни старался, ему не удалось убедить горца в том, что он не особенно изобретательный и изобретательный военачальник с огромными средствами в своем распоряжении. Вождь Хофов настаивал на том, что он находится в процессе революционизации коммунистов.

"Это не мое дело. Вы хорошо заплатили мне, и вы увидите нашу лояльность," сказал его хозяин со вздохом. «Ты интересуешься своим багажом — приходи!»

Шангра Лал поманил его, затем плавно встал, несмотря на все выпитое вино. Ник, который тоже был еще свеж, последовал за ним. Своей профессиональной автоматической смекалкой он отметил, что, несмотря на выпивку, часовые были начеку и стояли на своих постах.

Он последовал за Кхофом по неглубокому руслу, полному родниковой воды, к скалистому ущелью. Там человек с гор указал на тени пяти больших сундуков.

«Все прошло так, как я сказал. С неба упало пять сундуков. А вот и пять сундуков, которые можно сосчитать. Если бы вы сказали мне, какое оружие они содержат, я могу сказать вам, как лучше всего их использовать. Мои люди с радостью нападут на китайцев, нас пятьдесят против тысячи. Было бы неплохо, если бы у вас было тяжелое оружие, потому что я знаю, что у них нет крупнокалиберного оружия, а есть только люди, которые обращаются с ними как со зверями.

— Оружия нет, Шангра Лал, — сказал Ник.

— Что, никакого оружия! — прервал его человек с гор. Он выглядел серьезным. «Мы любим убивать китайцев, но без оружия это будет очень сложно».

— Шангра Лал, — сказал Ник. «Почему вы и ваши люди так рветесь в бой с китайцами?»

Они уже возвращались в лагерь, когда Шангра Лал ответил.

«Три сезона назад, — сказал человек с гор, — наши братья переправлялись через Такла-Макан, когда китайцы без предупреждения напали на них с самолетов и обстреляли их самой страшной бомбой чистого огня. Они сказали, что взрыв был много миль высотой, во что я, конечно, не верю. Но те, кто выжил, ужасно обгорели и через месяц тоже умерли».

— Верно, — сказал Ник. Так и случилось. Выбрав эту пустыню в качестве своего пастбища, эти кочевники забрели на один из первых китайских ядерных полигонов, были предупреждены самолетами, а затем попали под ядерный взрыв. Если он объяснит, это приведет только к дальнейшим осложнениям. Более того, их недоверие к китайцам было кстати.

— Я бы больше не пошел по этому пути, — сухо сказал Ник. «Может быть, у них есть еще огненные бомбы».

«Да», — согласилась Шангра Лал. «Без оружия...»

— Нам не нужно оружие, — сказал Ник. «Ваши люди не должны сражаться. В этих ящиках находятся части небольшого летательного аппарата - вертолета и топливо. Я сам нападу на китайцев и просто попрошу вас провести меня в Индию, когда я вернусь.

Де Хоф расхохотался и хлопнул Ника по плечу.

«Ты не американец. Я сам видел американцев - и они не такие, как вы. И ты не солдат. Потому что солдат не приходит и не уходит один и не ходит весь в черном.

«Я агент. Я работаю в секретной службе, — сказал Ник. «Вот почему я не одет как солдат».

"Ха!" — презрительно рассмеялся человек с гор. «Я также видел секретных агентов. Толстые русские и персы пьют кофе в кафе и шепчутся друг другу неправду. Вы не родились от такой матери. Но, может быть, я, Шангра Лал, отчитаюсь перед вами и стану богатым, толстым и никчемным — кроме женщин.

Они добрались до палатки Ника..

«Я ничего не могу тебе обещать, — сказал человек с гор. 'Но возможно ...'

Он все еще посмеивался, ускользая в темноту. «Спи спокойно, американец, кем бы ты ни был», — воскликнул он.

Ник вошел, завернулся в спальный мешок и, посмеиваясь, лежал в темноте. Шпионы, думал он, модернизировались, как все и вся. Но верить в старые сказки Шангра Лалу все равно было легко и приятно.

Он крепко спал и проснулся, когда сквозь полог его палатки внезапно пробился свет. Солнце встало над краем пустыни, обострив суровый луноподобный ландшафт. Он позавтракал той же тушеной козой, которую ел прошлой ночью. Когда солнце стояло в небе в течение часа, он наблюдал за группой воинов Кхофа, распаковывающих его драгоценные сундуки — те самые, которые Хоук так старательно доставил в этот уголок мира. Когда маленький вертолет медленно вышел из своего кокона, главарь хоэфов начал возбужденно танцевать. Он прыгал, как мальчишка в свой день рождения, пинаясь и похлопывая по спине своих потных мужиков. В конце концов, несмотря на настойчивость Ника, им пришлось сделать перерыв из-за жары. Шангра Лал был непреклонен.

«Солнце пустыни опасно для дураков», — сказал он.

Наконец, Ник разыграл свой единственный козырь.

— Если к вечеру вертолет не будет собран, — пригрозил он, — я не могу позволить тебе, Шангра Лал, лететь тем рейсом, который я тебе обещал. Я должен связаться с китайским лидером сегодня вечером.

Лидер хоэфов немедленно заставил своих людей покинуть тени своих палаток и продолжить работу в аду пустыни после полудня. Вертолет был готов за полчаса до захода солнца. Он был новой спортивной модели, предназначенной для гражданских перевозок. Он был легким, легко собирался из частей и легко летал. Но эта специальная модель прошла через лабораторию в AX. Результатом стала высокая скорость, малая дальность полета и дополнительное место.

Сквозь крики и аплодисменты соплеменников Ник проверил небольшой вертолет. На пассажирском сиденье сияющий Шангра Лал коснулся руки Ника.

«Хорошо, что вы полетите в темноте, иначе китайский врач испугается до смерти», — воскликнул он.

Ник усмехнулся и посмотрел на открытые борта, которые были принесены в жертву ради дополнительного топлива.

«Это немного беззаботно», — признал он.

Шангра Лал указал на вращающийся ротор. «Боюсь, вы привлечете много внимания со стороны китайцев.

Улыбка Ника стала шире.

«Смотри». Он протянул руку и выключил двигатель. Вертолет начал снижаться, и лицо Шангра Лала заметно потемнело. «Десять тысяч чертей, американец. Ты самый сумасшедший человек, которого я когда-либо видел!

Постепенно лицо Хофа расслабилось, когда он увидел беззаботное лицо Ника. Мини-вертолет медленно скользнул к земле, лениво вращая лопастями.

«Автоповорот», — сказал Ник. «Встроен в качестве фактора безопасности на случай остановки двигателя. Но это также полезно для необъявленных визитов.

Соплеменники снова начали аплодировать, когда они приземлились.

Несколько часов спустя Ник курил в палатке Шангра Лал, когда сияли яркие звезды пустыни. Вечер снова был тихим. Хорошо, подумал Ник. Эти мини-вертолеты — не самые устойчивые транспортные средства в мире.

— Вы вооружены? — спросил лидер хоэфов. Ник показал ему люгер и стилет.

«Если бы мне пришлось стрелять, — сказал Ник, — миссия, вероятно, провалилась бы».

Шангра Лал удивленно покачал головой, глядя на человека, который имел в своем распоряжении такие инструменты и предпочел работать с пистолетом и ножом. Затем он нахмурился. Ник увидел, как он нахмурился, и спросил, что его беспокоит. Наконец хоф неохотно заговорил: — После восхода солнца будет трудно остановить моих людей. Если ваш вертолет обнаружат китайцы, они тут же прочесывают местность. Но если мы выйдем на рассвете, мы можем быть в горах до того, как они нас найдут, даже со своими самолетами, - и тогда будет слишком поздно посылать за нами патрули.

Но если мы подождем, самолеты найдут нас в пустыне. Это нехорошо, американец.

— Я вернусь до восхода солнца, — сказал Ник. — Или вовсе не вернусь, — мрачно добавил он.

Через несколько мгновений Ник уже был за штурвалом, и ночь пустыни разорвал резкий рев двигателя вертолета. Боже, эта штука такая шумная, подумал Ник. Но он знал, что звук с высоты, которую он будет поддерживать над землей, будет почти неслышен. А поскольку он выключит двигатель перед лабораторией, был хороший шанс, что он благополучно попадет внутрь. Но было бы что-то другое, если бы ему снова пришлось взлететь.

Он постепенно ускорился, поднялся на несколько футов, завис, затем дал полный газ и начал свой долгий подъем в темную азиатскую ночь. На желаемой высоте дул сильный ветер, хотя внизу было тихо. Он провел большую часть двухчасового полета, борясь с органами управления, проклиная тот факт, что с двумя людьми в вертолете он не сможет им управлять при таком ветре. Когда он будет возвращаться, ему просто нужно было взлететь. Любая высота над телефонными проводами будет достаточной.

Теперь Ник мог видеть вдалеке огни лабораторного комплекса. В течение следующих нескольких минут он выполнял инструкции Хоука по подходу. На четверть меньше мощности в течение восьми минут... в течение десяти минут, спускаясь на семьдесят метров в минуту... поворачиваясь на 140 градусов, когда вы увидите административное здание...

Твердые руки Ника управляли оборудованием, внося коррективы то тут, то там, рассчитывая время спуска. Он видел, как ползла стрелка его радиевых часов, когда он делал последний поворот. Он резко выключил двигатель, и все стихло. Это было призрачно, чего он никогда раньше не видел, когда он сползал с неба. Не вспыхнули прожектора, которые дико раскачивались по небу, и не было зенитных выстрелов. Словно огромный орел, он парил высоко над забором из колючей проволоки, изо всех сил пытаясь удержать машину в равновесии.

Под собой он увидел, как экспериментальные рисовые поля становятся все больше и больше. Хоук - гений, подумал Ник, сидя в своем вращающемся кресле и вычисляя угол снижения вертолета, находящегося в двадцати тысячах миль от него. Вертолет тихо приземлился на заболоченный периметр и уперся в поплавки. Ник некоторое время сидел неподвижно. Приземлившись, он разорвал часть брезентового навеса, защищавшего рис от солнца пустыни, но никто не видел, как это произошло. Часовые были выставлены у ворот, а не посреди поля для экспериментов на этой сверхсекретной установке.

Сначала Ник двигался по влажной земле с осторожностью разведчика в джунглях. Потом он понял, что часовых поблизости нет, и небрежно направился к месту назначения. Он подумывал насвистнуть несколько строчек из «Янки Дудл Денди», но решил, что напрашиваться на неприятности глупо.

Оставив рисовые поля позади, Ник быстро скользнул в тень. Все прошло слишком хорошо. Он увидел впереди плоский глинобитный дом доктора Линя. Руководитель проекта жил в нем один. Ник быстро пошел дальше.

Дверь даже не была заперта. Его фонарик осветил замаскированным лучом скудно обставленные комнаты. На полках и столах и стопками на полу. Он был удивлен, увидев репродукцию «Подсолнухов» Ван Гога среди китайских гравюр на стене. «Если ты поедешь работать в Соединенные Штаты, — подумал Ник, — ты, вероятно, получишь оригинальный холст в кратчайшие сроки». Он пошел дальше. Проходя мимо двери, он услышал ровное дыхание спящего человека. Он позволил свету быстро проникнуть в открытую дверь. Это был человек, за которым он пришел.

Он подошел к спящему очень осторожно. Его намерением было заглушить крики доктора Линя, когда он проснется. Но его остановили. Четкий, спокойный голос вдруг сказал по-китайски:

«Если вы собираетесь убить меня, товарищ Ву, пожалуйста, включите свет, чтобы я мог видеть ваше лицо. Я готов. Я знал, что все закончится именно так».

«Извините, доктор Лин, вы ошибаетесь. Я не товарищ Джонни Ву и, боюсь, вы не можете включить свет, — ответил Ник по-китайски.

Наступила тишина.

«Ничто в Рассказах не может сравниться с заблуждениями существования», — отметил тихий голос. — Поговорим на кухне, хотя Хозяин сказал, что джентльмен избегает собственной кухни. Там нет окна.

Ник услышал шорох одежды и последовал за доктором Лин.

"Ты пьешь чай?" — спросил доктор Лин, когда они сидели на кухне.

— У нас мало времени, — категорично сказал Ник. Он быстро объяснил, в чем заключалась его миссия. Говоря это, он изучал старое морщинистое лицо доктора. Что-то вроде восточной версии Хоука, подумал Ник, посмеиваясь себе под нос.

— И письмо моей дочери, — вежливо спросил доктор Лин. «Вы видите, что я хоть и наивен, но политически начинаю приспосабливаться. Неужели правительства так сильно различаются в достижении своих целей? Я так не думаю.

«Я считаю, что и да, и нет», — сказал Ник. Он дал ему письмо. После того, как доктор Лин прочитал это, на его лице появилось лукавое выражение, но его старые блестящие глаза были веселы.

«Моя дочь пишет, что вы джентльмен, сэр».

— Для меня большая честь знать вашу дочь, сэр, — сказал Ник. А теперь давайте прекратим чайную церемонию и уйдем, — добавил он себе под нос. Он посмотрел на свои часы. Он выделил для этого определенное количество времени, но оно уже прошло. А без Шангра Лала и его бандитов, которые ведут его через горные перевалы, ему лучше сразу сдаться часовым.

— Как я уже сказал, — заметил старик, — это очень трогательное письмо. Я бы босиком пошел по пустыне Такла Макан, чтобы увидеть мою дочь в целости и сохранности. Но ваше правительство явно изобретательно. Это письмо может…


«Быть фальшивкой», — сказал Ник. — Вы должны прекрасно знать, как она пишет иероглифы. Кроме того, она попросила меня передать тебе это, когда мы встретились.

Ник протянул ему кольцо с печаткой. Доктор посмотрел на него.

«Я полностью убежден. Моя дочь доверяет тебе... тогда и я тоже. Кроме того, уже поздно спорить. Полагаю, мне не разрешено брать с собой багаж.

— Минимум, сэр, — сказал Ник.

'Это не надолго. Есть какие-то бумаги и личные вещи.

Через пять минут они вошли в темноту пустыни. Ник услышал приближающуюся к ним машину. Он прижался в тени, оставив доктора стоять в одиночестве.

Патрульная машина остановилась.

— Уходите, доктор?

«Я собирался отправиться в Москву, чтобы рассказать свои секреты собакам-ревизионистам. Так как это не сработало, я рано утром проверю температуру рисовых полей, а потом по обыкновению лягу спать, — сказал врач четким, высоким голосом.

Раздался смех, машина снова завелась, и Ник смотрел, как она уезжает.

«Боюсь, у людей здесь развивается вкус к двуличию», — сказал доктор. — Продолжим?

Наконец перед ними замаячили рисовые поля. доктор Пока они шли по болотистой местности, Лин произнес монолог о технологии выращивания риса. Ник пристегнул доктора Линя к его креслу, глубоко вздохнул и завел двигатель. Он закашлял, заглох, вернулся к жизни с кашлем.

Ник лелеял машину как ребенка, пока двигатель не заработал ровно. Затем, дальше по дороге, он увидел, как патрульная машина развернулась и поехала обратно. Шум вертолета был оглушающим, а огни машины становились все ярче и ярче. Ник мрачно наблюдал, как растут обороты. Прожектор на крыше машины скользнул по рисовым полям, освещая вертолет, освещая лицо Ника и скользя дальше. Затем он повернулся. Ник толкнул румпель вперед и почувствовал, как машина поднимается с грязного поля. Несколько секунд, чтобы задержаться и проверить двигатель. Тогда полный вперед и надежда на лучшее.

Теперь они летели и парили с трудом. Свет осветил их полностью.

— В этих машинах есть радио? — резко спросил Ник.

— Боюсь, что да, — воскликнул доктор Лин.

Пулемет трещал, и что-то пролетело прямо над их головами. Зажглись прожекторы у ворот.

— Подождите, доктор, — сказал Ник сквозь стиснутые зубы. Прожекторы освещали небо. Находясь на высоте более пятидесяти футов над землей, Ник вел вертолет прямо над ограждением и под диагоналями прожекторов. Ниже, ниже, подумал Ник. Нас ищут высоко в небе. Вертолет снижался, пока не оказался всего в трех метрах над землей. Ночь внезапно разорвала пулеметная очередь, но Ник пролетел под ней. Замаячили первые из высоких металлических ворот, и Ник в последнюю минуту поднял машину. Они пронеслись мимо пулеметной башни, прежде чем артиллеристы успели опустить оружие. Теперь приближались вторые ворота. Ник почувствовал, как колючая проволока задевает днище вертолета, когда они зависли над ним на пути к последнему препятствию.

«Это похоже на английский бег с препятствиями», — сказал доктор Лин. «Вы занимаетесь спортом только с вертолетами».

— Я рад, что у вас все еще есть чувство юмора, доктор, — со смехом сказал Ник. — Нам обоим это понадобится.

Впереди Ник увидел смертоносные вспышки приближающегося к ним крупнокалиберного пулемета. Прожектор опустился вниз, поймав их, как мотылька в пламя свечи. Ник видел, как сигнальные ракеты пересекают путь света. У наводчика был хороший обзор, и вертолет летел прямо на смертоносный град со скоростью почти 150 км/ч. Ну, угадай что будет, подумал Ник. Кто не рискует, тот не пьет шампанское.

Он резко развернул маленький вертолет и полетел к турели стрелка. Пулемет вильнул вместе с ними, но недостаточно быстро. Стрелок фанатично пытался определить свое расстояние. Тогда Ник повис прямо над ним. Наводчик не смог поднять свое орудие на такой крайний угол. Он беспомощно ждал, пока Ник пролетит, чтобы выстрелить в пролетающий самолет с близкого расстояния.

Ник держал в руке Вильгельмину, - пистолет Люгер. Внезапно он замедлился, и положение лопастей несущего винта изменилось. Мини-вертолет завис над солдатами, как разъяренная пчела. Ник потянулся к двери, и Люгер выплюнул злые вспышки выстрелов. Ник знал, что громко проклинает их предков, но в этом шуме не слышал собственного голоса. Люди под ним были либо убиты, либо нырнули в укрытие.

Не думали, что это тоже может ужалить, подумал он. Он снова пустил вертолет вперед на всех парах над уже замолкнувшей башней. Прожекторы по-прежнему яростно сканировали небо, но теперь вертолет быстро исчез, низко летя над пустыней. Только через десять миль Ник поднялся выше на холодный ночной воздух и немного сбавил скорость.

«Это было очень драматично», — отметил доктор Лин. «Человек упускает так много жизни, когда его запирают в лаборатории».

Ник улыбнулся. Добрый доктор забыл от волнения хотя бы спросить, где его дочь. Первая красная полоса солнца только что поднялась над горизонтом, когда Ник увидел лагерь Хофов. Шангра Лал был серьезен, когда сказал им вернуться к восходу солнца. Мужчины уже оседлали своих крепких маленьких пони и стерли все следы лагеря. Очевидно, Шангра Лал с трудом заставил своих соплеменников ждать до последнего момента. Но когда они увидели вертолет, они очень обрадовались.

Шангра Лал обнял Ника и повернулась к доктору Лин.

«Это китайская собака? Мы отрежем ему уши и отправим по почте китайским лидерам. Это увеличит выкуп, который вы можете потребовать». доктор Лин выглядел немного обеспокоенным.

«Лучше пусть доктор Лин успокоится», — усмехнулся Ник. — Они понадобятся ему для прослушивания официальных речей в Вашингтоне.


## Глава 15


Он как будто никогда не был в пустыне, никогда не ездил верхом на крепких горных лошадках через перевалы в компании приветливого микробиолога. Как будто Ник снова собирался устраивать гонки с Доминикой Сен-Мартен на извилистых французских дорогах. Но Доминик была мертва.

Дорога между Бордо и Байонной прямая, километр за километром, между рядами деревьев. Это отличная дорога для E-Jag, и Ник проехал по ней на своем Jag. На этот раз Хоук не хотел, чтобы Ник убирал остатки, но Ник настоял.

— Это была тяжелая работа, Ник. Почему бы тебе не взять отпуск? Рано или поздно Джонни Ву должен будет перевезти куда нибудь девушку, и тогда мы сможем ее освободить.

«Но, может быть, и нет, и китайцы могут использовать ее, чтобы шантажировать доктора Линя, чтобы вернуть его, и все будет еще хуже, чем было в начале. Более того, у меня есть в этом личный интерес».

Хоук долго смотрел на Ника. Ему не было присвоено звание Киллмастера для проведения личной мести. Затем старое загорелое лицо Хоука расплылось в улыбке. — Если так надо, сынок, поторопись. Над Бискайским заливом надвигается непогода, и на месте Джонни Ву я бы попытался увести девушку из-под прикрытия шторма, возможно, на лодке.

Хоук не просто был снисходителен, чтобы доставить удовольствие Нику. доктор Лин очень благосклонно отнесся к тому, что правительство США не смогло пока освободить его дочь. Он лучше всех понимал, что его работа гораздо важнее личных чувств; но никто не мог быть уверен ни в чем, пока не появится его дочь. Во-вторых, Ник знал противников лучше, чем любой другой агент, поэтому он был естественным выбором для ведения дела.

Донован, сидевший рядом с ним, посмотрел на часы.

— Мы можем быть там до полуночи. Надеюсь, буря не разразится слишком рано. Расти, как и Ник, очень хотел вернуться в бой против китайских агентов.

«Я позвонил в метеослужбу перед отъездом, — сказал Ник. «Они не ожидают плохой погоды в этом районе до завтрашнего утра».

Ник не был в восторге от участия Донована в этой операции, но его план требовал как минимум ещё одного человека, так что это был Расти. — На этих аэрофотоснимках, — сказал Расти, — Вилла Сан-Суси больше похожа на крепость, чем на место отдыха усталых дипломатов. Почему бы нам не пойти по воде? Тогда мы сможем подобраться ближе.

«Тогда мы должны будем взобраться на скалы, и мы не знаем, что у них есть охрана и собаки. Мы бы никогда этого не сделали", - сказал Ник. «Кроме того, наши фотоэксперты говорят, что шишка на газоне — это колодец. Я утверждаю, что это пулемет, и нас подстрелят, как кроликов. Есть еще вопросы, Расти? — весело спросил Ник.

— Мне все равно, как мы это сделаем, — усмехнулся в ответ Расти, — лишь бы у меня был шанс поймать этих бездельников. Я не испытывал такого смущения с тех пор, как проиграл матч на курсе выживания».

«Я же говорил тебе забыть об этом, это могло случиться с кем угодно».

Они ехали молча. Вскоре после этого тяжело нагруженный спортивный автомобиль выехал на тихие улицы небольшого приморского городка. Как и все сезонные курорты, городок был почти безлюден, и Нику повезло. Говорят, что большинство вилл вдоль побережья пустуют. Ему не нужно было, чтобы гражданское население мешало ему. Если бы не Кэти Лин, он был бы доволен тем, что разрушил бы виллу коммунистов взрывчаткой и остановился бы на этом.

Первое, что он увидел, когда они покинули город, это то, что ветер усилился и дождевые тучи шли с Бискайского залива. Далеко внизу он видел, как волны катятся длинными белыми линиями к берегу, когда он вел «Ягуар» по извилистой каменистой дороге. Через некоторое время он свернул с главной дороги в горы.

Хотя он никогда не был в этом месте, подробности врезались в его память после изучения аэрофотоснимков. На полпути вверх по холмам он свернул «Ягуар» с дороги и остановился.

Двое мужчин растянулись в темноте после долгой поездки. Они находились на вершине небольшого холма, поросшего соснами. Они могли видеть город и море почти в сотне ярдов под собой. Слева маяк на точке земли освещал землю и море.

«В пятидесяти ярдах находится пожарная вышка», — сказал Ник. "Давайте отправимся туда."

Двое мужчин с тяжелым инфракрасным оборудованием поднялись по крутой лестнице на платформу, где установили приборы. Ник посмотрел в бинокль на китайскую виллу.

«Да». — сказал он. — Это пулемет. Охватывает всю подъездную дорогу. После охраны у ворот это наша главная проблема. - Сказал он указывая на детали и объясняя агенту ЦРУ свой план действий

— Утверждают, — сказал Расти, — что эти так называемые охранники на самом деле китайские солдаты.

Ник кивнул. «Да, это будет тяжело. Посмотрите, как устроены эти ветрозащитные полосы. Больше похоже на Великую Китайскую стену.

Первые густые капли дождя упали на башню. Ник посмотрел на бушующее море.

— Если они собираются перевезти ее на лодке, к утру им будет тяжело. А с летающей лодкой еще сложнее, — сказал он, посмеиваясь в темноте. «Завтра вечером мы выпьем с Кэти Лин в Париже».

После этого разговоров больше не было.

Дождь начался сильнее. Остальное снаряжение они укрыли брезентом и укрылись под деревянной башней. Они ждали несколько часов. Ночь прошла медленно. Ник все время курил и был не в настроении разговаривать. Он продолжал думать о красивой дикой блондинке, которая жила в плавучем доме, и о речном бездельнике, который был ее другом. Ник был счастлив, что действие уже началось. Шансы его не беспокоили. Кстати, в первые несколько минут действия их шансы должны значительно возрасти. На его стороне был элемент неожиданности.

То, что не мог сделать взвод солдат из-за международных отношений, могли бы сделать два офицера, если бы они были умны, выносливы и достаточно удачливы.

Часы тянулись медленно. Ник сделал последнюю затяжку сигаретой; красная точка освещала четкие квадратные линии его челюсти и образовывала темную загадочную маску из его глаз. Расти посмотрел на него и порадовался, что он здесь, а не на китайской вилле.

— Полчаса до рассвета, — сказал Ник. — Давай, Расти, мой мальчик.

Двое мужчин шли под холодным утренним дождем. Ник с грузом поднялся по деревянной лестнице башни, где расчехлил свое оружие. Было бы неплохо, если бы он мог сделать несколько удачных выстрелов, но, конечно, это было не так.

Небо озарила молния, и через несколько мгновений между холмами раздался гром. Ник громко рассмеялся. Разговор об удаче. Он мог бы сбросить атомную бомбу на китайскую виллу, и добрые жители Биаррица подумали бы, что это гроза. Так же подумали бы и китайские солдаты, пока они не были наполовину уничтожены.

Расти яростно указал на небо. Ник ухмыльнулся.

— Я могу не успеть сообщить вам расстояние, когда охранник выйдет из своей будки у ворот, — крикнул Ник. — Я буду слишком занят, стреляя в него, чтобы он не мог напасть на нас сзади, когда мы войдем. Бросай свои гранаты, пока я не дам тебе другое расстояние, понял?

Расти крикнул в ответ, что все в порядке, но его ответ затерялся в ветре. Тот ветер был удачей для китайцев. Точно стрелять будет сложно.

Молнии продолжали танцевать, сверкая вдоль берега. Толстый слой облаков блокировал дневной свет. Нику показалось, что он смог различить зубчатые очертания Пиренеев. Это было о времени. Ладно, подумал он, пошли. Сейчас достаточно светло. Он прикрепил к винтовке новое устройство. Оно аккуратно отсчитывало расстояние. Он назвал номера Расти и увидел, как тот засунул первую гранату в трубу. Весь ад разразится в любой момент.

Ник перевел взгляд на пулеметное гнездо. Первая граната разорвалась в десяти метрах левее. Он указал рукой на изменение расстояния до Расти. Вторая граната попала ближе. За взрывом последовал раскат грома. С удивлением Ник увидел, как из пулеметного гнезда выполз человек и огляделся. Он был убит следующей гранатой. Потом из караульного помещения у ворот вышел охранник и огляделся, как игрушечный солдатик в музыкальной шкатулке. Ник сбил его с ног.

Мужчины с собаками бросились по лужайке к пулеметному гнезду. Китайский пулемет быстро отклонился в сторону, выискивая цель. Минометные снаряды Расти подходили все ближе и ближе, и в любой момент один из них мог попасть.

Охранники увидели это и побежали обратно на виллу, подальше от обреченного пулемета. Ник нацелил залп них и увидел, как несколько человек упали. Краем глаза Ник увидел знакомую фигуру в пижаме, выбегающую во внутренний дворик, чтобы выкрикивать приказы мужчинам. Быстрый как кот Ник нацелился на него, но Джонни Ву не пережил бы войны с Чангом и Японией, чтобы его так легко подстрелили. Он, казалось, почувствовал, что стал мишенью, и рухнул на живот за стеной. Ник видел, как его пули промахивались и отлетали от стены. Ник направил винтовку обратно на убегающих охранников. Затем миномет Донована ударил прямо по пулемету, и он был подбит. Это был сигнал к наступлению. С винтовкой Ник побежал по лестнице и добрался до Ягуара одновременно с Расти.

Пусть местные власти найдут спектроскопический прицел и гильзы. Это был стерильные предметы , не сделанные в США и не связанные с США. Утренний ветер гудел в ушах, пока Ник вел «Ягуар» по скользкой извилистой дороге. Молния все еще сверкала в густых облаках. — Ник, — проревел Расти ему в ухо, — дай мне войти первым. Вы можете дать прикрытие огнем.

Ник покачал головой и остановил спортивную машину в том месте, откуда он решил начать атаку прошлой ночью. Сотрудник ЦРУ схватил его за руку.

«Это не героизм. Это правильно. Есть четкая техника штурма дома, и я в ней эксперт. Учился в Корее. Вам нужен опыт, чтобы сражаться передвигаясь от дома к дому. Ты должно быть немного сумасшедший. Вы должны бежать, продолжать стрелять, не стоять на месте ни на секунду. Это моя работа, и ты стреляешь лучше меня! Ты можешь перебить их лучше, чем я.

Голос Расти прозвучал, как крик сквозь бурю. «Это искусство. Некоторые люди полностью влюбляются в него. Но ты должен знать, что делаешь. Ник принял быстрое решение. То, что сказал Расти, казалось разумным. Ник не был борцом за славу. Еще до утра всем будет достаточно, чтобы драться. Он схватил с заднего сиденья автомат и протянул его Доновану.

— Давай, малыш, — сказал Ник. Расти серьезно кивнул и начал вешать на себя гранаты. Он повернулся к Нику.

«Вы должны помнить одну вещь, сэр, если вы делаете это. Вы должны продолжать думать: ничто не может остановить меня. Помните: ничто не может остановить меня!

Ник усмехнулся. "Хорошо, мальчик. Успокойся.'

Расти усмехнулся. Его улыбка была полна мужества.

«Они хотели сбросить меня с этой проклятой крыши, не так ли? Кажется, снова 1952 год. Ничего никогда не меняется?

И, перелезая через стену, он крикнул: «Увидимся в баре Гарри».

Потом он исчез. Он бежал низко, петляя по барханной траве, падал, полз дальше. Ник спрятался за дерево и стал ждать первых выстрелов. Из-за своей ненормально быстрой реакции он держал винтовку наготове в тот момент, когда это произошло. Начали стрелять. Ник почти сразу открыл ответный огонь, и пули полетели в окна.

Время от времени он останавливался, чтобы подползти к дому. Так он отвел огонь от агента ЦРУ и смог точнее прицелиться. Несколько окон теперь молчали.

Тащить винтовку под дождем было жарко, и дюнная трава прилипала к его рукам и одежде. Он видел, как Донован выпрыгнул из-за дерева и пустился в свою последнюю свирепую рысь к двери, бросая гранаты. Он не дошел до двери.

В какой-то момент сотрудник ЦРУ бросал гранаты, из ствола его пистолета-пулемета вырывалось яркое пламя, и Ник услышал взрывы гранат за дверью, а потом вдруг Расти отшатнулся назад, словно его ударил огромный кулак. Он сделал несколько шагов в сторону, пытаясь двигаться вперед, затем упал и замер.

Ник знал, что ему придется самому идти в атаку. Он хотел бросить винтовку и получить в свои руки пистолет-пулемет. У него было много гранат.

Ник почувствовал, как ветер треплет его одежду, а дождь промочил его насквозь, когда он встал и побежал. Николас, - в доме тепло и сухо, сказал он себе. Был только один способ совершить такой самоубийственный порыв. Он выпустил последний дикий залп в каждое окно, заставив защитников пригнуться, а затем бросился в траву высотой по колено.

Он был уже почти у тела Расти, когда по нему снова открыли огонь. Он взял автомат и побежал прямо к двери. Вместо того, чтобы остановиться, он бросил термитную бомбу в зал и нырнул за стену, когда она взорвалась. Он бросил вторую термитную гранату внутрь и еще одну через одно из верхних окон. Взрывы и жидкий огонь создавали ад в темном коридоре, а из окон дома раздавались лишь беспорядочные выстрелы.

Он бросил осколочную гранату прямо перед собой и, как только она взорвалась, нырнул в дверь. Упав на землю, он выпустил залп из автомата в призрачно сверкающий свет, пока не убедился, что за ним ничего нет. Что сказал Расти? Ничто не может остановить меня. Вот так вот. Продолжай, не целься. Он встал и увидел первую закрытую дверь. Каким-то образом он почувствовал, что в этой комнате двое боевиков..... Ударить плечом о дверь, чтобы она распахнулась. Бросить гранату. Нырнуть прочь. Бум, взрывается граната. Вбежав в комнату, прежде чем они успеют прийти в себя, нажимай на курок. Обстреляй комнату. Пистолет-пулемет танцует в его руках, пустые гильзы с грохотом падают на пол.

Теперь быстро. Как молния уходишь. Оглянись, Картер, кто-то может идти за тобой. Следующая комната. Внутрь гранату. Тебе нужно убираться быстрее, Картер, если хочешь сохранить свою жизнь.

После каждого взрыва он чувствовал гул давления воздуха. Он никогда так не осознавал каждую долю секунды в своей жизни. Пусть эта комната наполнится свинцом. Продолжайте и оставайтесь в живых. Теперь еще одна граната в коридоре. Дом был полон дыма, от его одежды пахло порохом в сырых коридорах. Он метался по комнатам первого этажа, не зная, сколько мужчин в каждой комнате, не видя их лиц.

В одной из комнат был только один человек, быстрый красноглазый парень, который вскочил, и резко выстрелил из винтовки, когда Ник вошел в дверь. Ник опередил его на сотую долю секунды. Затем он снова оказался в коридоре, плюясь свинцом во все углы.

Он услышал шаги на первом этаже и выстрелил вверх по лестнице из полного магазина, а затем помчался наверх на полной рыси. Он бросил гранату сверху и прижался к стене, когда давление воздуха чуть не сбило его с лестницы.

Он убрал второй этаж так же, как и нижний; бегущий рысью танцующий дьявол, объявивший о себе ручной гранатой, прыгнул сквозь дым и плюнул пулями в выживших, прежде чем они успели прийти в себя. Он обнаружил, что стреляет по пустым комнатам и понял, что он единственный живой в доме. Медленно, настолько бдительно, насколько позволяли его натренированные рефлексы, он оцепенел и обошел дом.

Он чувствовал себя истощенным, как будто только что закончил с Доминикой. Дождь все еще барабанил по дому и по стенам. Его часы сказали ему, что эта вечность длилась всего около получаса.

Он методично пробирался обратно по комнатам, перебирая изувеченные трупы и безликих мужчин, ища следы Кэти Лин или Джонни Воу.

Они исчезли. В доме пахло порохом, а некоторые предметы мебели еще горели от брошенных им термитных снарядов. Через большое кухонное окно он увидел большую моторную лодку, отплывающую от пристани.

Предполагалось, что это будет лодка Джонни Воу, и он планировал уплыть с Кэти Лин в ней. N3 выломал кухонную дверь и побежал на пляж. Он видел, как Джонни Ву вместе с членами экипажа поднимал паруса. Свежий воздух быстро выдул из его мозга сюрреалистическую сцену последнего получаса. Он бросил автомат. От него будет мало пользы, если лодка оторвется от причала и оружие будет мешать ему идти. Кроме того, на этом длинном пустынном причале Джонни Ву вряд ли подпустит его достаточно близко, чтобы использовать его.

Ветер был сильный. Он слышал, как паруса стучали и скрипели на ветру. Под кормой он увидел, как двигатель взбивает воду в пену. Джонни следовало уйти с пустой мачтой, а затем взять курс на правый борт, потому что пристань мешала курсу на левый борт. Теперь у него были проблемы с отплытием, и эта ошибка дорого ему обошлась.

Ник спрятался за навесом на вершине пристани и наблюдал, как мужчины борются с лодкой. Между Ником и лодкой было около тридцати ярдов причала, и там не было укрытия. Если бы он побежал туда, они бы застрелили его, как собаку. Он знал, что ему нужно. Стилетом он выдернул старый ржавый замок из гниющего дерева сарая и вошел внутрь. Это было там. Он быстро выбрал необходимое снаряжение, затем разделся.

Когда он снова вышел, дождь кусал его тело, как тысяча муравьев. В мире не было цвета, этюд в серых тонах. Затем его тело рванулось в плоском пике и исчезло в зловещих глубинах моря.


## Глава 16


В такую раннюю пору года было слишком холодно, чтобы купаться. Ледяная соленая вода держала американского агента в кулаке и швыряла его о стойки причала, снова и снова дергая его, а затем снова ритмично швыряя о шероховатую древесину. Без ласт, нагруженный веревкой и легким якорем, Ник кашлял, отплевывался и цеплялся за столб. Он сильно недооценил силу бушующего штормом моря.

Холод проник сквозь защитные слои его тела в нервную систему. Еще несколько минут этого избиения, и он станет игрушкой для крутого Джонни Ву.

Он оттолкнулся от столба и глубоко нырнул. Горький, сковывающий холод все еще сковывал его вены, но это было гораздо лучше, чем шероховатая поверхность. Он поплыл вперед... Три четыре пять. Он всплыл, снова нырнул и оценил расстояние до кормы лодки.

Он был уже близко. Когда он всплыл, чтобы перевести дух, то увидел, что нос лодки теперь качнулся и устремлен в сторону моря. Теперь она была почти на ветру. Через мгновение она повернет на правый борт и, как только ветер подует в её паруса, уплывет прочь, оставив Ника одного в море. Он поплыл из последних сил — чемпион, которого невозможно победить... Он рассчитал точку, где лодка пойдет по ветру, и энергично поплыл к ней. Не надо скрытности. Никто не стал бы искать его в воде, и они были бы слишком заняты лодкой, чтобы заниматься чем-то другим, кроме как смотреть на паруса.

Ник ускорился. Вода бурлила в его бешеном темпе, который гнал его вперед почти так же быстро, как лодка, которая с трудом виляла в его направлении. Как только мир превратился в туманное пятно соленой воды и боли, он увидел впереди изящный нос лодки. Он только успел сделать глубокий вдох, прежде чем бросить якорь на борт. Он услышал, как он застучал по палубе, а затем почувствовал, как он зацепился за перила на трупе. Леска внезапно натянулась между его руками, когда лодка пошла против ветра и устремилась вперед.

Наполовину в воде, наполовину вне воды, прыгая и перескакивая с волны на волну, он позволял себе волочиться по бурным водам залива. И медленно, перебирая веревку руками, он тянул руку за рукой к танцующему паруснику.

Грот прикроет его, пока кто-нибудь не вернется. В этом случае он был беспомощен, как рыба на крючке. Теперь он был почти в пределах досягаемости перил. Он демонстративно танцевал взад-вперед. Еще один рывок, и он будет там. Он напрягся, веревка впилась ему в руки, как клеймо. Затем он нащупал твердое мокрое дерево перил и скрестил на нем обе руки. Лодка погрузилась в волну, которая чуть не смыла ее. Когда лодка снова поднялась, он воспользовался моментом, чтобы перепрыгнуть через перила и, измученный и тяжело дыша, лечь на наклонную палубу. Потом он увидел матроса. Он вышел вперед, чтобы отпраздновать джиб. Он не видел Ника до последнего момента. Его глаза расширились, когда обнаженный человек, который, по-видимому, появился из моря, прыгнул к нему по круто наклонной палубе. Матрос что-то крикнул в рулевую рубку, но его заслонил парус, и ветер унес его слова за океан. Он вытащил из кармана плоскогубцы и пошел к Нику.

Ник схватил его за запястье, когда рука с щипцами подошла к его черепу, а второй кулак вонзился мужчине в живот. Затем он ударил его снова, правой, которая прошла не больше шести дюймов, и человек споткнулся о палубу прямо в кипящее море. Через несколько секунд он скрылся из виду в высоких волнах.

Между мачтой и парусом Ник увидел за штурвалом Джонни Воу. Если бы он был вооружен, Ник не мог бы атаковать его спереди. И были все шансы, что он действительно был вооружен.

У него появилась идея. Как всякий отчаянный план, он требовал дерзости и скорости, а когда срабатывал, то был прекрасен. У него действительно не было особого выбора. В случае неудачи он второй раз попадет в плен к китайцам.

Он осторожно прошел по скользкой палубе к перилам и перерезал стаксель. Он удовлетворенно наблюдал, как парус порвался, затрепетал и врезался в бурю, как выстрел. Затем он доковылял до мачты и стал ждать.

Это было проще, чем он думал. Китайский член экипажа споткнулся о палубу, ругая своего товарища за потерю паруса. Ник чувствовал, что Джонни с трудом удерживает лодку на курсе без стакселя. Когда второй матрос прошел мимо мачты, Ник набросился на него, как кошка, схватил за воротник и ягодицы и перебросил через перила, где его тут же поглотили бурлящие волны.

Ему было все равно, увидит Джонни Ву своего человека в воде или нет. Джонни и сам будет удивлен.

Ник схватился за мачту одной рукой, чтобы выдержать удар, который выдержит лодка. Затем, с намеком на улыбку в уголках рта, он воткнул лезвие стилета в наветренную сторону паруса, где ветер сильнее всего давил, и резко провел ножом по полотну. Результаты были впечатляющими. Ветер сделал все остальное. Грот сорвался под звук молнии, бьющей в дуб, и в клочья улетел по ветру. Но у Ника не было времени следить за всем этим. Он использовал те несколько секунд, что лодка все еще находилась в пути, чтобы прыгнуть в рулевую рубку, мстительный Нептун, с развевающимися на ветру волосами и с ножом наготове.

В глазах Джонни Ву на долю секунды отразился страх. Затем он потянулся за пистолетом, пытаясь удержать лодку в своей власти одной рукой. Лодка сошла с ума и вильнула, когда на палубу хлынул холм зеленой воды, а нос погрузился в волну. Выстрел Джонни попал прямо в воздух, и Ник не дал ему времени сделать второй выстрел. Он позволил своему телу полететь вперед в длинном движении копья и изо всех сил направил стилет в сердце китайского мастера-шпиона. Другой рукой он нанес удар карате по запястью Ву, отправив пистолет в бушующие волны. Изогнувшись, Джонни увернулся от ножа, но не от человека. Он задохнулся, когда вес Ника ударил его. Свободной рукой он вытащил свой собственный нож. Там они лежали, не в силах пошевелиться, пока лодка снова не выпрямилась. Плоские черные глаза Джонни Ву смотрели в серо-стальные глаза Ника.

— Ты думал, что разбираешься в боях на ножах, не так ли, Картер?

Со скоростью разъяренной кобры он вонзил колено Нику в пах. Нику удалось наполовину отразить удар, сломив силу, но он почувствовал, как в нем нарастают боль и тошнота, и понял, что ему нужна секундная передышка. Горе отдохнул после ночного сна, а Ник пережил достаточно, чтобы парализовать полполка. Ник медленно опустился.

Лодка плясала между волнами и продолжала получать удары в бок. Во время дикого движения шлюпки Нику удалось освободиться от врага и перевести дыхание.

— Я думаю, ты действительно хорош в дальнобойном оружии, Картер. Но я не думаю, что ты так хорошо справишься с настоящим мужчиной.

— Пока я не встречу настоящего мужчину, мне придется обходиться с тобой, Джонни, — сказал Ник, демонстрируя свою дьявольскую улыбку. — Получил мой подарок? Джонни медленно приблизился к Нику, низко опустив нож, и оба мужчины смотрели, куда ступают на скользкую, топающую палубу. Ву сказал Картеру, что он может сделать сам. Это оказалось чем-то совершенно непристойным, анатомически невероятным и решительно смертельным».

— С этим ты не вернешь свою европейскую сеть, Джонни.

Тот зарычал и ударил его ножом. Ник откинул свое тело с грацией тореадора, не двигая ногами. Его ответный удар, едва мелькнувший рукой, пронзил свитер Горе, и лезвие вышло залитое кровью.

— Ты так и не узнал, зачем я пришел в замок, не так ли? — сказал Ник. «Я надеюсь, что в следующий раз они пришлют лучшую команду. Эта был совсем второго сорта. Кровавая, да. Умная, нет.

Ник почему-то бросил вызов Джонни. У того было преимущество над ним в доли секунды. Рефлексы Ника были не такими, как обычно. Эта доля секунды могла оказаться роковой, если бы Ву осознал это. Так что все зависело от того, сможет ли он остановить Джонни от правильного расчета времени.

Джонни опять напал. Ник увернулся от него и ударил. Джонни дико парировал. Когда двое мужчин оттолкнулись, на них обоих была кровь. Теперь Ник был уверен, что реагирует медленнее, чем Джонни Ву. Он видел смерть, смотрящую на него черными глазами на скуластом лице.

«Мне кажется, ты начинаешь немного замедляться, Картер». Лицо Джонни было лукавым. «Прости, Картер. Я могу продолжать это весь день.

Ник неожиданно ударил снова, пустив кровь, и отпрянул, прежде чем Ву оправился.

— Лучше скажи это себе, Джонни, — сказал он со смехом. Он воспользовался тем, что шлюпка упала между волнами в открытое море, но Джонни не нужно было об этом знать.

— Последнее было за людей на том голландском самолете. Последний удар за Доминику Сен-Мартен.

Ву выглядел удивленным.

'Ах, да. Самолет. Вы, капиталисты, размягчаетесь. Революции не делают слабые духом, — фыркнул он.

Внезапно мужчина бросился на него, его руки и колени тряслись, а лицо исказилось в страшной гримасе. Ник как мог приготовился к нападению, затем они оба оказались в кабине, а вода в рулевой рубке стала красной. Он задавался вопросом, была ли это кровь Джонни или его собственная. Он потерял свой нож в схватке, и теперь лезвие врага целило в его сторону. Ник вскинул левую руку, схватил руку Джонни, вывернул ее и приложил все усилия, на которые были способны его уставшие мышцы. Он увидел, как глаза Ву закатились от боли, потом услышал, как сломалась кость.

Джонни попытался перебраться по наклонной палубе. Первым порывом уставшего Ника было отпустить его. Потом он понял, что Ву ползет в каюту за огнестрельным оружием. Ник пошел за ним на четвереньках, самый верный способ передвижения на зыбком корабле. Джонни встал, чтобы открыть дверь каюты, и Ник бросился на него, словно ангел мести. Лодка нырнула, и они вместе упали в море. Ник смутно понял, что они в воде, и шок привел его в себя. Здоровая рука Джонни обвила его шею, и тот самым жестоким образом попытался утопить его. Ник высвободил руку и сильно ударил его по рту ладонью. Затем он схватил его за волосы и сунул голову под воду. Джонни отпустил шею Ника, и Ник избавился от него. Джонни отплыл, отплевываясь и кашляя, с красными от соленой воды глазами и короткими темными волосами, прилипшими к лицу. Ник развернулся в воде и бросился назад, чтобы использовать брешь. Глаза Джонни Ву расширились от страха.

— Картер, — выдохнул он. 'Я не умею плавать.'

Ник растерянно посмотрел на него. Некоторые мужчины храбры в одном месте, но не сильны в другом. В поножовщине Джонни никогда бы не стал молить о пощаде.

— Картер, я заплачу тебе за это, — выдохнул мужчина. «Я могу рассказать вам все о китайских операциях в Европе».

Ник остановился и недоверчиво посмотрел на него. В своем волнении мужчина явно сдался. Лодка катилась по волнам менее чем в десяти метрах.

«Ты — китайская операция в Европе, Джонни Ву. Ты голова змеи. В следующий раз будут новые люди, новые системы».

Плавая в ледяной воде, Ник смотрел на своего противника и пытался ясно мыслить. Джонни Ву не будет иметь большого значения для правительства США, и его угрызения совести, вероятно, исчезнут по мере того, как они будут приближаться к материку.

— В Гренландии погибли сто пятьдесят человек, которые будут преследовать меня, если я оставлю тебя в живых, Джонни, — сказал Ник. "И эта девушка."

Джонни задыхался с еще одной длинной просьбой.

Ник медленно покачал головой.

— Я сожалею об этом, Джонни.

Ник повернулся и усталыми движениями прошел небольшое расстояние до лодки. Когда он поднялся на борт и оглянулся, море поглотило Ву-цзуна и не оставило от него никаких следов. Морю было все равно. В данном случае Ника это тоже не волновало. Устало он спустился под палубу в поисках Кэти Лин. Она была заперта в своей каюте. Он не имел склонности к тонкостям. Он хлопнул дверью плечом и шагнул в каюту.

— Привет, девочка, — сказал он, его серые глаза плясали. «Я слышал, что в этом году цветение сакуры в Вашингтоне выглядит великолепно».

После первого залпа вопросов она широко раскрыла глаза по поводу его травм. Ее мягкие руки обтирали и перевязывали его, пока Ник отдыхал.

— Ты умеешь делать чизбургеры? — спросил Ник устало. Ее глаза были удивлены.

— Ничего, — рассмеялся Ник. «На самом деле я очень хотел чизбургер. Давайте съедим что-нибудь и поплывем к берегу. К тому времени, когда мы до него доберемся, ты станешь взрослым моряком.

Ник направил лодку в маленькую баскскую рыбацкую деревню и пришвартовался вскоре после захода солнца. Он нашел телефон, отправил сообщение Хоуку в Вашингтон и пошел по пустынным улицам обратно к лодке.

Волны гавани мягко плескались о корпус. Буря отступала, и вслед за бурей пришел холод.


Он понял, что происходит между ним и девушкой Лин. Он стоял на палубе и курил, глядя на вздымающееся море, задаваясь вопросом, хочет ли он, чтобы это произошло. Он до сих пор помнил длинноногую блондинку в платье от Balenciaga. Невольно в странном молчаливом человеке прозвучала старая фраза Петрония. Лучше повесить мертвого, чем убить живого. История, которая так ему помогла, преподала вам жестокий урок. Нельзя оплакивать прошлое. Живые должны были жить. Может быть, вы могли бы извлечь из этого урок и сделать лучше в следующий раз.

Ночью она пришла к нему. Она быстро скинула с себя одежду и легла рядом с ним на просторную койку хозяйской каюты. Соски ее маленьких идеальных грудей набухли и затвердели. Маленькое золотое тело соответствовало размерам Ника. Она закричала на незнакомом диалекте, когда рот Ника прижался к ее губам, и его мужское достоинство обрело покой, которого он искал. Он гладил крошечное, полностью женское тело под собой, пока в ней не поднялась дикая, задыхающаяся страсть, оставив только мужчину и его женщину, танцующих в бесконечной хореографии человечества.


О книге:


Доминик Сен-Мартен, лучшая девушка года, обладала отчаянным и ненасытным аппетитом к любви. Джонни Ву жаждал власти.

У него пошла слюна при мысли о его демонических замыслах. Его телохранитель Артур жаждал странных ощущений, и когда он готовился подвергнуть Ника Картера своим электрическим пыткам, ему хотелось испытать ужасающие муки на себе... Но голод человечества беспокоил Ника больше всего, потому что подопытные микробы китайского врача могли означать всемирное рабство...


Ник Картер


Отравители разума


перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


Оригинальное название: The Mind Poisoners


## Глава 1


Дорога, вырубленная в откосе, представляла собой узкую, извивающуюся в лунном свете ленту из серого бетона, резвую ленту, которая иногда совсем исчезала в клочьях тумана, поднимавшегося с Тихого океана внизу и вдруг сгущавшегося в непроницаемые тучи.

Более чем в 200 милях к северу Сан-Франциско спал из-за ухудшающейся погоды. Далеко на юге была мексиканская граница, и это было их целью. Их было шестеро, и они решили позавтракать там. Не было никаких сомнений, что гладкий, мощный, цвета серый металлик Jag XK-E доставит их туда вовремя. Глубокий рык хорошо настроенного двигателя под длинным капотом дал им это обещание; и дикая, решительная страсть водителя, который тянул превосходного механического зверя через крутые повороты, была их гарантией.

Ей было всего девятнадцать, но она водила мотоциклы и быстрые спортивные машины с четырнадцати, и она была экспертом. Она могла совладать с рычащей под собой лошадиной силой, и ее реакции и суждения были безошибочными, когда толстые черные шины визжали на поворотах, в нескольких дюймах от пропасти к бушующей, бурлящей воде и зазубренным камням внизу.

Четверо сзади снова курили, и тяжелый сладкий запах ударил ей в ноздри. Она рассмеялась себе под нос. Ее взгляд скользнул к тахометру, и она увидела, что на этой короткой прямой двигатель разгоняется до 4000. В нескольких сотнях ярдов произошел крутой левый поворот, и лучи ярких фар «Лукаса» поднялись над шоссе, рассекая темноту далеко над океаном.

Она не замедлилась. Это был внешний поворот, но она знала, на что способна машина.

Парень рядом с ней сонно пробормотал, протянул руку и погладил ее грудь.

Она снова рассмеялась. Чтобы дать им пинка, многого не потребовалось.

Она вдруг заговорила низким голосом, и слова были только для ее собственных ушей. «Дешевое развлечение», — сказала она. «Выпивка, секс и трава. Я думаю, мы должны испытать настоящую сенсацию.

В двух милях от них тащился маленький четырехлетний «Шевроле», а усталый водитель средних лет близоруко вглядывался в дрейфующий туман. Гордон Флешер был аккуратным водителем и ненавидел вождение в темноте в любых условиях. Он говорил с женой раздраженным тоном. Он ехал уже более семи часов и устал еще до того, как стелется морской туман.

— Черт возьми, Луиза, — сказал он, — это безумие. Я знаю, ты хотела увидеть Биг-Сур, но ехать посреди ночи — это чушь собачья. Особенно сейчас.

Жена вздохнула и вынула сигарету изо рта. — Дети хотели… — начала она, но он перебил ее.

— Они спят, — сказал он. «Я слышу, как Бонни храпит, и близнецы уснули сто миль назад. Если я увижу где-нибудь мотель, мы остановимся. Эта чертова дорога даже днем опасна, а с тормозами на этой телеге...

— Хорошо, Горди, — сказала его жена. «Мы останавливаемся там, где вы хотите. Но мы ничего не видели на многие мили, и у меня есть предчувствие, что мы не проедем мимо Кармель. Просто езжай медленно или ненадолго остановись, чтобы отдохнуть».

«По этой дороге? Боже, здесь негде стоять в стороне. Не могли бы вы зажечь для меня сигарету, дорогая? Он молчал, а когда она протянула ему зажженную сигарету, он сказал: — Слава богу, пробок нет. Я мог бы просто использовать это, нет встречного движения.

Когда он закончил фразу, «Шевроле» повернул направо, и он увидел вдалеке фары автомобиля. Через несколько мгновений свет погас, и он прикинул, что встречная машина находилась не менее чем в миле от него. Он понял, что попал в свет фар, когда машина сворачивала, возможно, один или два спуска на север. Инстинктивно он снизил скорость примерно до пятидесяти километров. Одеяло тумана опустилось на него, как гигантская повязка на глаза. Оставив их позади, он снова увидел фары. И вдруг они снова исчезли.

Белокурый парень на заднем сиденье «Ягуара» опустил стекло и выбросил окурок. Он лениво протянул руку и взял бутылку водки. Прежде чем поднести его ко рту, он сказал: «Господи, Сисси, почему ты едешь не по той стороне дороги?»

Девушка за рулем рассмеялась. — Это английская машина, милый, — сказала она, — а англичане всегда ездят слева. Этот Джаг знает свое дело.

— Но когда ты знакомишься с кем-то, лучше, если он знает свои американские манеры, девочка, — сказал мальчик, делая глоток.

Она снова засмеялась. «Если я столкнусь с кем-нибудь, — сказала она, — он остановится». Она ускорилась, и стрелка спидометра подползла к красной черте. «Если мы хотим позавтракать за границей, я не могу жалеть лошадей, и на этой скорости я держу внутреннюю полосу, чтобы не отставать».

— А если они не отойдут в сторону?

«Судьба, приятель. Судьба. Ничего не поделаешь.

Шины внезапно завизжали, и машина затряслась и заскользила на двух крайних колесах. Рыжеволосая девушка сзади внезапно проснулась и ахнула. Затем она хихикнула.

'Ага!' воскликнула она. — Давай, Сисси!

Сисси ускорилась и боролась с рулем, ее глаза блестели, а рот слегка приоткрылся. Она почти запела, когда машина круто повернула и на мгновение зависла на краю нейтральной полосы. Затем они вышли на прямую, и машина восстановила равновесие, не теряя скорости.

Она сняла с руля тонкую тонкую руку и убрала с ее глаз прядь светлых соломенных волос, а затем повернула на левую сторону двухполосной дороги.

Ее тонкий рот был немного напряжен, а маленький твердый подбородок слегка выдавался вперед.

Она вдруг увидела огни встречного транспорта в пятистах метрах сквозь густой туман.

Она хлопнула по кнопке двухцветных рожков рукой, но не свернула вправо и не сбавила скорости, когда ночь огласилась ревом рожков.

Гордон Флешер сделал то, что в подобных обстоятельствах сделали бы девяносто девять из ста водителей. Он нажал на тормоз. Скорость упала с пятидесяти до сорока километров. Времени больше не было. Затормозив, он резко повернул руль, хотя и понимал, что справа от него, в нескольких футах от дороги, неподвижно и смертельно возвышается каменная стена. Но ему не нужно бояться скалы, потому что она даже не коснулась ее. Времени больше не было. Он выкрикнул проклятие, и его последняя мысль была наполнена чувством вины.

Он и Луиза были пристегнуты ремнями безопасности, но дети — Бонни, десяти лет, и близнецы, Джек и Карел, шести лет — спали на заднем сиденье «Шевроле», и ничто не могло их остановить.

Но это не имело бы никакого значения. Ремень Луизы Флешер разорвал все жизненно важные органы в ее животе, прежде чем порвался, а зазубренные края разбитого ветрового стекла обезглавили ее. Его собственный ремень не порвался, но это не спасло его от напора на рулевую колонку.

Полиция штата, приехавшая через полтора часа, сочла чудом, что он прожил достаточно долго, чтобы произнести одну прерывистую фразу перед смертью.

«Намеренно… лоб в лоб… столкнулся с нами», — сказал Флешер. А потом кровь хлынула ему в рот, и он умер.

Снять тело с рулевой колонки было сложно; но было значительно труднее сопоставить разбросанные останки других десяти жертв трагедии.

На следующий день публика прочитала в газетах об аварии или услышала мрачные подробности по радио и была потрясена тем, что во время праздника погибла вся славная семья среднего достатка. Страшной трагедией считалось то, что шесть молодых, здоровых студентов погибли в лобовом столкновении. И это был почти единственный ответ. Конечно, не все факты были известны.

Из-за влиятельности родителей большинства учеников о марихуане, найденной в зазубренных остатках «Ягуара», ничего не публиковалось. И, несмотря на показания об обратном, полицейские власти не могли поверить в то, что водитель мощного спортивного автомобиля умышленно врезался в другой автомобиль.

Эта история появилась в первых дневных выпусках субботы, 6 ноября. Но некоторые другие необычайно драматические и жестокие события, о которых также сообщалось в газетах того времени, отводили этой истории относительно незначительное место в прессе.


Никто не ожидал неприятностей; ни ректор университета, ни лейтенант полиции штата, посланный с небольшой группой людей следить за всем. Ни местный уполномоченный полиции, ни тем более руководители демонстрации, которым позволили это сделать только потому, что они смогли убедить власти в том, что это будет организованное и мирное дело.

Одним из преимуществ жизни в условиях демократии является то, что не обязательно соглашаться с политикой правящего правительства. Молодежь, безусловно, имеет право выражать свое мнение, даже если это мнение не в русле нынешнего мышления Госдепа, военного руководства и самого президента.

Скорее, это рассматривается как благоприятный признак того, что молодежь является диссидентами, а интеллектуалы, влияющие на молодежь страны, придерживаются нонконформистских взглядов. Свобода выражения даже самых непопулярных взглядов не только допускается, но и поощряется. И уж точно никого нельзя обвинить в вере в мир. Если кто-то и должен получить разрешение на проведение демонстративного шествия, то уж точно люди, выступающие за мир.

Поэтому, когда группа из двухсот интеллигентных студентов решила провести марш протеста против Вьетнама, это никого не волновало.

Марш должен был состояться в субботу утром, а местом проведения был кампус Большого Южного университета в Хай-Сити в Южной Каролине. В Great Southern обучается около 12 000 студентов, и большинство из них не были заинтересованы. Большинство интересуется футболом в ноябре, большинство мальчиков интересуются девочками, а большинство девочек интересуются мальчиками, и это здоровое состояние.

Поэтому, когда двум сотням студентов разрешили провести парад, ожидалось, что он станет довольно скучным мероприятием. Обычные вывески, обычные протестные песни, несколько ораторов, упорядоченный итог. Не о чем паниковать.

Никто точно не знает, что произошло. Никто точно не знает, в какой момент эта маленькая мирная группа превратилась в более чем 5000 диких, кричащих и визжащих студентов, которые мчались по главной улице небольшого южного городка, где расположен Великий Южный университет.

Никто не знает, кто бросил первую бутылку колы, кто ударил первого полицейского, кто бросил камень в первое окно, кто произвел первый выстрел.

Но в субботу, 6 ноября, когда беспорядки еще далеко не утихли, почти каждый, кто читал газету, слушал радио или смотрел телевизор, знал, что Хай-Сити внезапно стал ареной ужасного и невероятного взрыва чистой анархии.

Двадцать два человека были убиты, в том числе трое из полиции штата и двое из местной полиции. Буквально сотни лежали во импровизированных госпиталях с тяжелыми травмами — проломленными черепами, раздробленными конечностями, колотыми телами. Массовое мародерство. Весь город и половина зданий в кампусе горят. Грабежи, изнасилования, грабежи и акты насилия. Сливки южной молодежи превратились в дикую безмозглую толпу, а закон джунглей заменил закон цивилизации.

К тому времени, когда та катастрофическая суббота подошла к кровавому концу, было слишком рано даже догадываться, что произошло на самом деле, слишком рано оценивать ущерб или подсчитывать потери. Оставалось только время, чтобы распространить ужасные новости по стране и развернуть ополчение штата вместе с врачами и медсестрами, которые вызвались добровольцами. Было слишком рано, чтобы чувствовать что-либо, кроме полного шока.

Двадцать два погибших, сотни раненых и умирающих. Даже в Сан-Франциско эта история привлекла больше внимания, чем трагическая автомобильная авария, произошедшая накануне вечером на прибрежной дороге Биг-Сура.

В этом нет никаких сомнений. Студенты и профессора лучших университетов несколько снобистски относятся к остальной части страны. Лучшие школы так называемой Лиги плюща привлекают «джентльменов». В других университетах происходит много вещей, которые не допустили бы в предположительно лучших университетах. Конечно, школы Лиги Плюща в равной степени заботятся о своих футбольных играх, они поддерживают свои команды с помощью групп чирлидеров и всей банды, но, в конце концов, это все еще игра.

Победа или поражение, все дело в том, чтобы весело провести время. Вы должны быть спортивными и вести себя по-спортивному. Это традиция.

Из-за этой традиции до сих пор никто не понимает, что произошло в тот роковой субботний день 6 ноября в Новой Англии. Нет смысла упоминать названия университетов; любой, кто умеет читать, знает, какие из них были вовлечены. А толпы, семьдесят тысяч человек, которые сидели на трибунах, когда все началось… что с ними? Это были студенты обоих университетов, некоторые выпускники, некоторые преподаватели. Практически каждый так или иначе был связан с одним из двух крупных университетов. Вы должны были спешить, если вы хотели получить билет.

Это была ситуация, которая, возможно, могла произойти на бейсбольном матче в конце сезона, когда судья принимает явно неправильное решение или игрок с битой бьет кетчера соперника по голове. Это могло произойти на футбольном матче на юге,где к футболу относятся так же серьезно, как к Библии. Это могло произойти даже в профессиональном боксерском поединке, если претендент или чемпион сдался в первом раунде после взятки.

Но во время футбольного матча Лиги Плюща? Никогда в жизни!

Но это все же произошло. Это произошло как раз в тот момент, когда команда-победитель была занята тем, что вырывала из земли стойки ворот соперника. Когда он начался, на поле было около половины болельщиков.

Это длилось недолго, но было кроваво и жестоко. И казалось, что для этого нет причин.

Может, потому, что кого толкнули, упали и случайно попали под ноги. Внезапный крик, крик, потасовка, возможно, на этот раз преднамеренно, возможно, от страха или гнева.

И вдруг: хаос. Насилие вокруг, испуганная, истеричная толпа, несущаяся, как бешеный скот, по вытоптанному полю. Блокировки на слишком малом количестве выходов; людей, которые были захвачены. Атавистическая тревога и паника. Массивная клаустрофобия.

В 18:30 в ту субботу власти и полиция все еще пытались опознать мертвых, многие из которых не только задохнулись, но и были затоптаны до смерти. В коридорах административного корпуса и большого спортзала раздавались мучительные крики искалеченных и раненых.

Шокированное и практически парализованное руководство университета немедленно отменило оставшиеся игры сезона, но к тому времени было уже слишком поздно. Ущерб уже нанесен.

И никто — ну, почти никто — не знал, с чего это началось, почему это произошло, что это значит. Все, что они знали, это то, что все еще неполная статистика говорила о убитых и раненых; ужасающие цифры распространились через информационные агентства и радиоволны по потрясенной и напуганной стране.

История открыла воскресные газеты и отнесла более ранние трагедии на внутренние страницы.


Расположенный недалеко от Дирборна, штат Иллинойс, колледж Маунт-Хойт, возможно, является одним из лучших колледжей для девочек в стране. Жители Среднего Запада считали, что эта школа лучше любой школы Востока.

Wheatland University — небольшой, но один из самых богатых учебных заведений страны. Это заведение исключительно для мальчиков, но мальчикам, которые туда ходят, все равно. У Уитленда всегда были тесные отношения с Маунт-Холли, которая находится всего в восемнадцати милях от него. Обе школы привлекают учеников из самых богатых и известных семей Среднего Запада.

Мальчики из Уитленда — идеальная добыча для девочек из Маунт-Холли. Они входят в десятку лучших в старшей школе; они хорошо себя ведут, мирские, утонченные, учтивые; гордятся своей школой, гордятся собой, гордятся родственной школой. Девочки Маунт-Холли разумны, здоровы, уверены в себе, социально адаптированы и редко встречаются с кем-либо, кроме мальчиков из Уитленда. Девочки из Маунт-Холли также искренне верят, что мальчики из Уитленда самые красивые, респектабельные и лучшие в округе. Для мальчика из Уитленда неслыханно - или было неслыханно - вести себя иначе, чем совершенно порядочным и честным, особенно в отношениях с девушкой из Маунт-Холли.

Даже ежегодные набеги мальчиков Уитлендов на общежития Маунт-Холли — дело приличное, безобидное и приятное. Честное развлечение и возможность для детей невинно выпустить пар и энергию.

Как же тогда объяснить, что нападение субботним вечером 6 ноября вдруг оказалось ни благопристойным, ни невинным, ни безобидным?

Конечно, эти мальчики и девочки из Уитленда и Маунт-Холли были совершенно нормальными, здоровыми молодыми американцами, и, конечно же, нельзя было ожидать, что они будут есть мороженое или играть на музыкальных стульях во время и после такого нападения. В основе такого нападения лежит сексуальный подтекст.

Раньше мальчики из Уитленда появлялись в кампусе Маунт-Холли около полуночи. Девушки были одеты в пижамы или длинные ночные рубашки, чем старомоднее, тем лучше. Мальчишки лазили по балконам и воровали колготки, которые, естественно, висели у всех на виду. (Они отлично украсили свои общежития и залы заседаний). Было много шума и крика. Затем были запущены граммофоны с пластинками джаза и рок-н-ролла. Были танцы и немного занятий любовью; то и дело парочка исчезала как бы невзначай.

Это был установленный, хотя и мало разрекламированный факт, что некоторые девушки теряли девственность ночью. Но между девочками из Маунт-Холли и мальчиками из Уитленда это всегда было принято; это всегда делалось достойно, порядочно, цивилизованно.

Что же произошло в субботу вечером, шестого ноября? Как это могло случиться?

Как могла эта, казалось бы, невинная, юношеская, простая церемония ежегодного ограбления Уитленд-Маунт-Холли вдруг превратиться в сцену террора, насилия и массовых изнасилований?

Какое жуткое, отвратительное явление превратило несколько сотен здоровых, нормальных молодых студентов колледжа в банду кричащих звероподобных животных, склонных к насилию, постыдному поведению и невероятно садистским и извращенным поступкам?

И как получилось, что буквально десятки девушек Маунт-Холли, включая самых жестоко изнасилованных, избитых и избитых ногами, поощряли истерические оргии, жертвами которых они сами стали?

Только Бог знал. Ну, не только Бог.

Университетские власти, семьи вовлеченных студентов, сами студенты предпочли бы скрыть это и оставить посторонних в неведении. Но это было невозможно.

Слишком многим девочкам требовалась медицинская помощь. А некоторые из участвовавших мальчиков пытались покончить с собой на следующий день.

Двое из них преуспели, написав пространное признание, в котором рассказали все, что произошло, — но не почему.

Так что эта история конкурировала с другими историями за место в прессе и эфире.

Это могло заполнить воскресные газеты в течение месяца. Этого было достаточно, чтобы напугать склонных к этому, бросить вызов тем, кто видел закономерность, и восхитить тех, кто считал ее удачной. Но этого оказалось недостаточно. Выходные еще не закончились.


## Глава 2


Доктор Мартин Сиддли Уинтерс покинул свою квартиру с четырьмя спальнями в Беркли ровно в семь часов вечера в субботу, 6 ноября. В Бьютте, штат Монтана, было десять часов, и мирное собрание, которое действительно началось мирно, превратилось в хаос кричащих, бросающихся бутылками подростков и спешащих жителей. В Бруклине, штат Нью-Йорк, была полночь, и на праздничном балу в колледже внезапно появились баннеры, нападающие на американскую внешнюю политику и украшенные именами правительственных деятелей, обычно предназначенные для самых отъявленных преступников. Через несколько минут бал превратился в схватку студентов с ножами и бьющих их полицейских.

Если бы доктор Уинтерс знал об этих событиях, он мог бы предложить объяснение. Но он ничего не знал об этом, и все, о чем он думал, было то, как проехать через мост в Сан-Франциско, где у него была чрезвычайно важная и очень секретная встреча в офисном здании в центре города.

Это было самое трудное решение в его жизни. Но, слава богу, наконец-то он его принял. Через час он будет за столом у Хэла Киндера, главы регионального отдела. ФБР.

О, Боже! то, что произошло за последние две недели. О, это началось несколько месяцев назад, но последние две недели были как невероятный кошмар. Подумать только, меньше месяца назад он, доктор Мартин Сиддли Уинтерс, был одним из самых уважаемых, уважаемых и уважаемых педагогов в стране. Вице-канцлер Калифорнийского университета в Беркли. Это была не та позиция, чтобы думать легкомысленно. И это в тридцать восемь лет.

Бог знал, что он заслужил это положение. Жертвы, которые он принес с самого начала. Не каждый сирота убегает из приюта и кончает среднюю школу и университет.

И все эти курсы после этого, которые чуть не убили его из-за того, что ему пришлось так много работать, чтобы их финансировать.

Он думал с мимолетным удовлетворением об этих годах борьбы и о награде, которую они ему принесли. Он сделал все это сам. Доктор философии в возрасте двадцати семи лет.

И он не остановился на достигнутом. Он мог бы устроиться на легкую работу, даже жениться и создать семью, но он был преданным человеком. Его жизнь состояла из преподавания, и он достиг вершины своей профессии. Было трудно, но он к этому привык.

И невероятная потасовка, раз уж он начал подниматься в академических рядах!

Покачал головой, пока ехал. Он сражался так же упорно, как и все остальные, даже упорнее, чем большинство, потому что было так много всего, с чем нужно было бороться. Первоначально он был непопулярен среди своих коллег-профессоров и студентов. Но он был проницательным и добросовестным, и никакая задача не была для него непосильной. Он был не только преданным учителем, но и преданным строителем карьеры. И со временем его духовная жизненная сила и честолюбие принесли ему искреннее восхищение его учеников, которого он так жаждал. Жаль, что ради своей карьеры он был вынужден поступиться некоторыми принципами; или, возможно, было жаль, что он когда-либо считал их принципами. Тем не менее, он позволил своим «принципам» ускользнуть в укрытие, и если бы он этого не сделал, возможно, сейчас он не был бы в такой ужасной ловушке.

Честность - лучшая политика, Мартин Сиддли Уинтерс. Он кисло улыбнулся про себя, ведя свой маленький автомобиль вдоль кромки воды. Старый Кенау из приюта несколько раз говорил ему об этом. Может, на этот раз он окажется прав. Если еще не поздно что-то с этим делать.


Этот чертов комитет Конгресса!


Всего две недели назад его мир начал рушиться. Тот мир был бы достаточно шатким без исследований, но сейчас это было что-то невозможное. Ему со всех сторон грозила беда, словно весенний прилив. Хотя это было уже слишком для него, особенно когда он попал под обстрел, он подал в отставку с поста вице-канцлера университета. Они не приняли её — еще нет. «В ожидании результатов расследования Конгресса», — сказали они. «И если вы держите политику подальше от университета и полностью отделяете себя от этих движений и демонстраций». Боже мой, как глупы они были! Неужели они — Конгресс и университет — действительно думали, что он участвовал в этих сидячих забастовках, в этих движениях? Не с его послужным списком. Они должны были это понять. Но они этого не сделали. Возможно, они даже думали, что он надеялся, что марш протеста пойдет именно так. Тупые идиоты! У них совсем мозгов нет? Неужели они не поняли, что он положил свою голову на плаху? Разве они не видели, что на него давили?

Он. Что ж. Но на этот раз слишком поздно. Занят, вот и все. Он сам использовал это тысячи раз. Интриги, хитрость, даже обман. Конечно, он играл по их правилам. Но теперь это было кончено. Ублюдки не успеют. Он был разорен, уничтожен. В этом не было никаких сомнений. Но, Боже мой, он не позволил бы этому произойти. Если он, доктор Мартин Сиддли Уинтерс — самостоятельный человек, известный педагог, большой идиот — если он погибнет, он позаботится о том, чтобы некоторые из них пошли с ним. Невероятная лживость и вероломство человеческого рода!

К своему удивлению, он вдруг почувствовал желание заплакать. Это было первый раз за более чем двадцать лет, когда он даже подумал о том, чтобы плакать, и он, конечно, не поддался бы импульсу сейчас, но отчасти боль заключалась в том, что он доверился им. И большая часть боли заключалась в том, что он был на конце своей веревки. Нелегко встретить конец мечты, зная, что вы собираетесь сделать что-то, что навсегда сделает невозможным пережить этот сон снова.

Его глаза слезились. Он тихо выругался и провел тыльной стороной ладони по глазам. Это была опасная слабость. Ничто не должно было помешать его встрече с мужчиной в темном и тихом офисном здании.

Он остановился на последнем светофоре и свернул в квартал, где располагалась штаб-квартира Федерального бюро расследований в Сан-Франциско. Добравшись до здания, он снова взял себя в руки.

Прямо перед зданием была парковка, но она была окружена табличками «Парковка запрещена». Он почти улыбался, демонстративно въезжая на поляну.

Что ж, старые идиоты обвинили его в радикализме. «Вы все еще радикал, не так ли, доктор Уинтерс?» - так зачем ему придерживаться их дурацких правил?

Это было незначительное неповиновение, возможно, даже ребяческое, но существовала вероятность, что это будет его последний шанс на какое-то время.

Он повернул ключ в замке зажигания и затормозил. Он подобрал лежавший рядом портфель, открыл дверь, нагнулся и вышел.

Дверь захлопнулась с решительным щелчком. Доктор Уинтер сжал губы в твердую жесткую линию. Теперь было слишком поздно для сомнений.

Блестящий черный лимузин, который преследовал его с тех пор, как он покинул свою квартиру, остановился прямо рядом с MG. Доктор Уинтерс шагнул на широкий тротуар у здания.

Значит, им нужна информация, да? Ну, ей-Богу, он бы проигнорировал эту чертову комиссию и пошел бы прямо к ним...

Пули из пистолета-пулемета образовали аккуратный вертикальный узор от копчика вниз по позвоночнику к его узким плечам, вниз по тонкой шее и вверх по ступенькам, не задев череп, когда он упал вперед. Несколько лишнх выстрелов не имели никакого значения, особенно для доктора Уинтерса.

Его лоб издал странный, довольно приглушенный звук, когда он упал на первую бетонную ступеньку, очень похожий на звук войлочной палочки на большом барабане.

Правая рука доктора Винтера крепко сжимала ручку портфеля, когда он умирал, и другому человеку потребовалось несколько секунд, чтобы выдернуть его.

Очереди никто не слышал, потому что на автомате стоял самодельный глушитель. Никто не видел, как доктор Уинтерс соскользнул на тротуар, кроме его убийц, потому что в это время ночи в непосредственной близости никого не было.

Когда стало известно о его смерти, никто не скучал по нему больше, чем его студенты в Беркли. Но никто не был заинтересован в его кончине больше, чем Ник Картер, которого он никогда не встречал и который до этого вообще не интересовался им.


Это было не совсем на верхнем этаже, но очень близко к вершине сказочного отеля Mark Hopkins в Сан-Франциско, и это, безусловно, было воплощением роскоши. Но, несмотря на размер номера и элегантную гостиную со встроенным баром и примыкающей кухней, жилец предпочел искать развлечения в спальне. В постели.

На них были только его наручные часы и ее духи за ушами, и им обоим это нравилось. Ник вздохнул и протянул длинную загорелую руку к бутылке шампанского. Был ранний вечер, и пора было выпить шампанского перед началом второго акта.

Он одобрительно посмотрел на свою гостью, наполняя им бокалы. Это была очень красивая девушка с девичьей фамилией Чли Гиллиган и известным именем Челси Чейз, и он очень любил ее.

Она очень любила его. Единственное, что было досадно, так это то, что они так редко виделись. И теперь они оба изо всех сил старались компенсировать ущерб.

Она лениво засмеялась, взяв свой стакан, и ее глаза скользнули теплым светом по его мускулистому телу.

— Мило, — пробормотала она. 'Хорошо.' Ее нежные губы попробовали шампанское, но глаза смотрели на него.

— Очень мило, — согласился Ник, глядя на ее восхитительную наготу. «Я пью за тебя, в этот день, в этом месте. Окончательно! Ты знаешь, что прошло больше года?

— Да! — решительно сказала Челси. — Я слишком хорошо это знаю, любовь моя. Моя странствующая любовь.

Ник усмехнулся. — Ты сама не домоседка, дорогая. Но мы возместим наш ущерб. Сегодня и в ближайшие три недели. Ещё?'

'Шампанского? Не тебя?'

'Нет. Больше вас.

Его руки обвили ее, а губы скользнули по ее мягким золотисто-рыжим волосам и атласной гладкости щеки. Она повернулась под ним и подняла свой полуоткрытый рот к его, прижимаясь к нему всем телом и слегка вдавливая пальцы в его плечи. И когда она это сделала, тишину в комнате нарушил настойчивый, пронзительный гул.

Ник яростно выругался, говоря себе, что на этот раз он проигнорирует звонок. Но через десять секунд он уже был в гостиной, крутил ручку коротковолнового передатчика и прижимал наушники к уху. Он посмотрел на разбросанные выходные газеты, не видя их, и дал добро, недоумевая, почему AX он так торопился вытащить его из постели в первый день отпуска.

Не было ни приветствия, ни имени. Просто сообщение.

«Большая птица ждет в Cliff House сегодня в 9:30 вечера. Быть вовремя.'

Ник посмотрел на часы, возвращаясь в спальню. Как обычно, «большая птица» не дала ему времени. Но сообщение было необычайно убедительным.

Красивые изумрудные глаза Челси были широко открыты, и она смотрела на него, когда он склонился над ней, но ее голос был холодным и напряженным.

— Я знаю, Ник. Не объясняй это. Вы должны идти.'

Он кивнул. - 'Я должен. Звонок с наивысшим приоритетом… Но мне не нужно уходить прямо сейчас, и я скоро вернусь».

Она одарила его горькой улыбкой. — Конечно, ты скоро вернешься. Ты оставил меня одну в Гонконге, когда зазвонил телефон, и сказал, что тебя не будет всего минуту. Я подождала две недели, а затем вернулась в Голливуд, и мне понадобилось больше года, чтобы снова увидеть тебя. Столько времени это заняло, помнишь?

Он помнил. — На этот раз все по-другому, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. «На этот раз я действительно в отпуске. Это то, что мне обещали. Ничто, вообще ничто не может этому помешать.

— Но ты должен идти. Челси холодно пожала плечами. Она натянула простыню на свое прекрасное тело, отвернулась от него.

— Да, какое-то время. Но у меня еще есть время. Он отдернул простыню.

'Сколько времени?'

— Достаточно — пока.

Челси горько рассмеялась и села, натянув простыню на свою изящную грудь.

«Достаточно на данный момент, но, может быть, не для меня. Я скажу вам кое-что, сэр. Я проделал весь путь из Голливуда не для того, чтобы мне разрешили остаться здесь на несколько часов для вашего удобства. И если вы думали, что я жду вас, пока вы проверите свой звонок или что-то в этом роде..."

«Дорогая, Челси». Ник взял ее лицо в свои руки. «Я действительно понимаю, что ты чувствуешь. Но на этот раз все по-другому, понимаете? Подожди меня. Обещай, что будешь ждать. Ты знаешь, что я должен идти. Но я вернусь. И не на несколько часов. Что будет...'

«Лжец». Челси вздохнула и взяла бокал с шампанским. — Но иди сейчас. Иди и разберись с этим. Но я уверяю тебя в одном, Ник, и я серьезно, если это снова Гонконг, если у тебя хватит духу...

— Дорогая, как ты можешь так думать? — укоризненно сказал Ник, и подол простыни снова перешел из рук в руки. — Я уже сказал, что вернусь. Возможно, еще до того, как вы выпьете пару рюмок.

— Час… максимум два. Не больше. А теперь, если ты хочешь разъединить эти восхитительные губы и поцеловать меня… — Она потянула простыню и завернула ее еще плотнее.

"Я не думаю об этом", сказала Челси. «Оденься, и ты получишь очень маленький поцелуй. Хочешь настоящего поцелуя - ну, вернись поскорее. Но если ты ...'

— Никаких маленьких поцелуев, — твердо сказал Ник. 'Никакой одежды. Дорогая, мы зря теряем время. Не цепляйся за эту простыню, как нервная девственница, и не падай в мои объятия, где тебе и место». Он нежно поцеловал ее.

'Нет!' — сказала она приглушенным тоном. Его руки медленно гладили ее. — Нет, — снова сказала она. "Ублюдок, Ник, ублюдок... ааааа!" И когда он на мгновение отпустил ее губы, она перестала говорить «нет». Она безмолвно сказала Да...

Через полчаса, после небольшого поцелуя, Ник сел в такси возле отеля.

Он чувствовал себя прекрасно, он чувствовал себя ужасно, и он глубоко задумался во время долгой поездки в Клифф-Хаус. Он думал о Челси и человеке, который его вызвал.

Хоук не посмеет, подумал он. Не после его серьезного обещания, что эти три недели будут полностью моими. Нет. Это просто совпадение, что он здесь. Он просто хотел меня увидеть. Ник улыбнулся. Боже, если происходит что-то срочное, у AX достаточно людей, чтобы исправить это. Он просто здесь и хочет поговорить со мной, вот и все.

Человек-птица хочет видеть вас как можно скорее. Вызов с наивысшим приоритетом, который транслируется только в случае чрезвычайной ситуации.

Ник знал, что это был не звонок вежливости.


Хоук сидел один в самой маленькой частной столовой Клифф-Хауса. Окна зала были закрыты. Плотные бархатные шторы приглушали лай морских львов на скалах у побережья.

Столовая была богато украшена. Человек, сидевший за единственным большим столом, меньше всего походил на главу секретного правительственного учреждения, известного как AX. Казалось, что он работает, скажем, фермером или, может быть, главным редактором небольшой провинциальной газеты. Он занимался сельским хозяйством и знал газетное дело вдоль и поперек, но он также знал мир предателей, саботажников и шпионов. И он также знал смерть в ее более жестоких формах; потому что АХ , его собственное детище, является правой рукой разведывательного аппарата Соединенных Штатов. Смертельной рукой.

Хоук сделал глоток хорошего красного вина и откусил еще кусок стейка, ожидая человека по имени Киллмастер.

Ровно в 9:30 Ник вошел в комнату и уставился на приветливого Хоука. Он увидел портфель и стопку бумаг, а также еду, которая ждала голову АХ. Это была изысканная еда, и выглядела она хорошо. Хоуку, похоже, это очень нравилось. В нем не было и следа волнения.

Ник посмотрел на него, пока седовласый официант, провожал его к столу. И ради этого он бросил одну из самых красивых и желанных голливудских звезд!

Хоук любезно кивнул ему.

Ник кивнул в ответ. — Добрый вечер, сэр, — вежливо сказал он. — Я вижу, ты наслаждаешься моим отпуском.

Уголки рта Хоука изогнулись в крошечной улыбке. 'Разумно. Но, конечно, меньше, потому что я должен был прервать его. Мои извинения. Садись, Картер. Не ел ли ты еще?'

"Просто немного закусил". Ник пододвинул стул. «Конечно, я все бросил и прибежал».

— Естественно. Улыбка Хоука стала шире. — Но не слишком поспешно, я надеюсь. Хорошо. Выпейте бокал этого превосходного вина. И я могу порекомендовать стейк...

«Стейк, хорошо. Но сначала очень сухой мартини.

Он отдал свой заказ, и официант ушел. Хоук отодвинул тарелку и задумчиво посмотрел на Ника. Совсем не то, что ты подумал, а? Мне жаль. Но твое прикрытие, когда ты выберешься отсюда, профессор Джейсон Хейг. Ваше второе имя, по счастливому стечению обстоятельств, Николас. Дж. Николас Хейг великолепен, если вам от этого легче. Вы приняли приглашение прочитать ряд лекций по философии в Калифорнийском университете.

— У тебя первое занятие во вторник утром в десять часов. У вас есть день на подготовку. Вам это понадобится. Но не возвращаться в свой отель; ты больше не ходишь туда. Для вас сняты комнаты в большом частном доме недалеко от кампуса в Беркли. Там вы найдете правильные документы, удостоверяющие личность, необходимый лекционный материал, инструкции и полный гардероб. Некоторые предметы были взяты из вашего текущего места жительства и перенесены в эти комнаты. Вы приносите с собой своё обычное оружие для защиты, но, конечно, следите за тем, чтобы не показывать его в классах».

Он молчал, когда появился официант с первым блюдом Ника. Это был очень холодный, очень сухой мартини, и Ник с благодарностью выпил его. Это помогло смыть неприятный привкус еще одного потраченного впустую отпуска.

— В гараже этого дома вы найдете скромный подержанный «Фольксваген» с номерными знаками Нью-Джерси — вы преподавали в Принстоне. Эта машина твоя. Ключи в квартире. Зандовски из Editors будет ждать вас сегодня вечером, когда вы закончите свою историю с камуфляжем под профессора. Это может быть короткое задание. Я сомневаюсь в этом. Это может занять четыре недели или четыре месяца. Но если это займет так много времени, значит, мы потерпели неудачу.

«Для меня это тоже что-то значит», — сказал Ник, понимая, что это безнадежно. — Это означает еще один отсроченный отпуск и некоторые очень важные личные планы на грани. Неужели больше никого нет?..

Хоук стрельнул в него холодным взглядом своих глаз-бусинок. — Я знаю об этом, — бодро сказал он. «Молодая леди уже возвращается в Голливуд».

Ник поднял брови.

— Слишком хорошо, тебе не кажется? Как все прошло? Ей заплатили и отправили домой? Он был искренне раздражен; действительно нуждался в отдыхе. Поездка в Доминго отняла у него много сил. И худшая часть работы заключалась в том, как она влияла на его близких — так близко, как только можно было подобраться к шпиону по имени Киллмастер. 'Я привык к этому. Но не она. И я не хочу, чтобы она к этому привыкла».

Осколок льда в глазах Хоука растаял.

— Я тоже, — мягко сказал он. «Мы сделали это с некоторым тактом. И я бы вообще не привел тебя сюда, если бы это не могло стать самым важным заданием, которое когда-либо выполнял человек AX. Это... Это то, что затрагивает сердце нашей страны».


## Глава 3


— Так всегда бывает, — сказал Ник.

Его стейк прибыл. Они с Хоуком молча ждали, пока официант церемониально принес тарелку и салатник, а затем с достоинством удалился.

— Действительно, — сказал Хоук. «Это всегда так. Но на этот раз я говорю буквально.

— А, — сказал Ник, — класс. Молодость. Сердце страны. Яд в крови, что ли?

— Вот именно, — сказал Хоук. Он налил себе чашку кофе и закурил одну из своих невероятно вонючих сигар. Ник ел с удовольствием. Ни прерванный отпуск, ни сигара Хоука не могли испортить ему аппетит. И Хоук имел порядочность молчать, пока ел. Но мозг Ника лихорадочно работал. Хоуку не нужно было говорить ему, что задание было важным; это были все его задания. И он знал, что каким бы преданным и жестокосердым он ни был, Хоук не стал бы вытаскивать его из долгожданного отпуска, если бы у него не было для этого веских причин.

Но Картеру придется выдавать себя за профессора, ведущего курс… Это не его область, хотя он, вероятно, изучил философию не хуже любого шпиона. И зачем профессору Хейгу "обычные репелленты" Ника? Насколько Ник знал, профессора обычно не использовали люгеры, стилеты или маленькие газовые бомбы, которые сеют быструю смерть.

Что происходило? Он задумчиво жевал, думая о том, что прочитал в газетах до приезда Челси ближе к вечеру. Беркли, а?

— Автомобильная авария, — сказал он. «Доктор Мартин Сиддли Уинтерс застрелен при загадочных обстоятельствах». Ему было приятно, что Хоук удивленно поднял брови. — Не то чтобы эпидемия сама по себе, — добавил Ник, — если только это как-то не связано со студенческими беспорядками в других частях страны. Это оно?'

Хоук кивнул. 'Это возможно; мы так считаем. Неплохо, Картер. Я рад, что вы нашли время, чтобы наверстать упущенное даже в отпуске. Вы готовы к подробностям?

"Я готов." Ник насадил на вилку последний лист салата и отодвинул тарелку. Хоук достал из портфеля стопку газетных вырезок и передал их Нику, который внимательно их прочел.

Некоторые были датированы 6 и 7 ноября. Несколько 30 и 31 октября. Пара двадцать третьего и двадцать четвертого октября. Поштучно даты выходных.

«Кажется, что-то выстраевается, что бы это ни было», — сказал Ник. «Но я до сих пор не вижу связи между автомобильной аварией и остальным. Может быть, с Винтерсом, но не с истерией на футбольном матче и другими инцидентами. Кстати, вы знаете, с чего начались эти события? Это точно не было юношеским пьянством. Однако нигде в этих историях нет ничего о каком-либо внешнем факторе, кроме выпивки, и этого недостаточно. Например, я ожидал чего-то от наркотиков».

Хоук пристально посмотрел на него. — Да? И это просто связь между всеми этими случаями. Этот аспект был тщательно утаен от газет. К этому очень чувствительны и университеты, и родители, и организаторы демонстраций. Но полиция знает, конечно. И мы тоже. И ты прав, дело становится серьезным.

Ник отодвинул стул и закурил сигарету.

«Разве это не больше дело отдела по борьбе с наркотиками, чем AX ?»

«Они работают над этим. Но они считают, что это нечто большее». Хоук просмотрел аккуратную стопку отчетов рядом со своим бокалом. «Таких случаев больше. Не все так зрелищно, конечно, но достаточно показательно. Какая-то анонимная эпидемия беспорядков и насилия, кажется, охватила страну, сконцентрировавшись на университетском уровне среди нашего молодого поколения.

«Многочисленные случаи бессмысленного насилия, ужасный рост употребления наркотиков среди студентов. Дикие, беспорядочные студенческие забастовки, сидячие забастовки, бунты, демонстрации. Фантастическое расширение преступности в расцвете нашей юности».

Он помедлил, затягиваясь сигарой.

«Я не хочу сказать, что демонстрации сами по себе являются признаком преступности. Конечно нет. Но у нас есть два толстых провода, которые кажутся параллельными и слишком часто касаются друг друга. Во-первых, это всплеск употребления наркотиков, а затем всплеск студенческих демонстраций. Что вызывает тревогу, так это характер демонстраций и то, что многие из участников являются потребителями наркотиков. Рассмотрим закономерность, сформированную всеми этими случаями. Что касается митингов и шествий протеста, то постоянно всплывает одна тема - пропагандистский подход китайских коммунистов. Мы видим оппозицию дипломатической политике США на всех фронтах, будь то дома, во Вьетнаме, Санто-Доминго или где-либо еще. Это грязный, презренный и деструктивный вид оппозиции, который выходит далеко за рамки того, что вы бы назвали нормальным и здоровым неповиновением статус-кво. Еще раз хочу сказать, что не все вовлеченные студенты следуют этой линии. Но эта линия есть, она хорошо видна и становится все четче. А еще есть то бессмысленное насилие, которое стало типичным для многих таких сборищ. Возможно, нет никакой связи между насилием на демонстрациях и другим насилием, которое мы так часто видим, - общей преступностью, бессмысленными поножовщиной, употреблением наркотиков, злоупотреблением алкоголем. Но я могу категорически заявить, что каждое прошедшее собрание было связано с массовым употреблением наркотиков».

Он сделал паузу, чтобы перевести дух, и допил холодный кофе.

«Я думаю, мы должны прийти к выводу, — сказал он, и теперь его голос звучал уже устало, — что эта модель беспорядка настолько постоянна, настолько разрушительна, что очень похоже, что за ней стоит какой-то базовый план. И не только базовый план. А также много денег и организации».

Ник задумчиво покосился на свою сигарету.

«Вы намекаете, что распространение наркотиков носит преднамеренный характер? Но даже если и так, то это не объясняет случаев массового насилия — особенно тех, которые не имели никакого отношения к мирным митингам».

— Нет, — признал Хоук. «Ты тот человек, который будет искать объяснения — почему, как, кто и так далее».

— А можно мне также узнать, почему я? — тихо спросил Ник. Хоук одарил его слабой улыбкой. — Потому что ты здесь. Потому что вы оказались здесь, в Сан-Франциско, и потому что вы похожи на настоящего - и, к счастью, очень полезного - профессора Джейсона Хейга.

«У меня есть другие люди, работающие в других частях страны. Но мне кажется, мы найдем вакансию в Беркли... Где этот официант? Давай закажем горячего кофе.

По его жесту появился официант.

— Ладно, — сказал Хоук, помешивая чашку, — ты будешь работать один, но ты можешь оставаться на связи. У вас есть две подсказки. Вы читали вырезку о шести калифорнийских студентах, погибших в той машине?

Ник кивнул.

«Девушка, Сисси Мелфорд, которая вела машину, якобы была капитаном некой группы студентов, которые… э… были довольно изолированы. Большинство умерло вместе с ней. Но мы понимаем, что некоторые из ее самых близких друзей находятся среди лидеров недавних демонстраций в кампусе. Некоторые еще живы. Вы найдете их имена в папке, которую я вам дам. Она была ученицей в классе, где вы начинаете во вторник.

— Во-вторых, доктор Мартин Сиддли Уинтерс. Уверен, вы знаете его историю. Известный бывший член партии и сочувствующий. Покинул партию несколько лет назад, но остался, открытые кавычки, либерал, закрытые кавычки. Недавно подал в отставку с поста вице-канцлера университета после того, как комитет Конгресса вызвал его на слушание по поводу его возможной связи с не очень мирными демонстрациями. Известный педагог, уважаемый. Вот почему Беркли, естественно, хотел оставить его, несмотря на его красное прошлое. Убит - скошен автоматной очередью - когда он пошел на встречу с местным главой ФБР, после того, как по телефону согласился сделать определенные разоблачения об инцидентах с участием студентов. По крайней мере, он производил впечатление, что хотел этого. ФБР работает над делом Винтерса. Но мы также должны принять участие. Нас в основном интересует одна деталь.

Хоук энергично затянулся сигарой и выпустил густое облако голубого дыма. Ник терпеливо ждал.

— В его кармане, — продолжил Хоук, — полиция нашла карточку, обычную визитную карточку с адресом компании «Ориент фильм энд экспорт», у которой есть офисы в китайском квартале Сан-Франциско. Эта компания импортирует много товаров из Сайгона, Гонконга и других портов, и мы знаем, что некоторые из них поступают из материкового Китая».

— Очень зловеще, — пробормотал Ник. "Но немного тонко, не так ли?"

Хоук кивнул. — Да, но это может быть что-то необычное. Хорошо известно, что доктор Уинтерс участвовал в демонстрациях в кампусе и имел определенное влияние на своих студентов. Мы не знаем, насколько он повлиял на них, но мы знаем, что им восхищались и его ценили. Между прочим, он был профессором в том же классе, к которому вы обратитесь во вторник. Что касается его связи с Orient Film and Export Company, мы понятия не имеем. Возможно, он намеревался инвестировать в бронзовых Будд или храмовые колокола. Или, может быть, он взял эту карточку, как другие люди берут спичечные коробки. Но мы не должны упускать это из виду. Точно нет.'

— На карточке что-нибудь было написано? — спросил Ник. — Есть отпечатки пальцев, кроме его?

Хоук выглядел обиженным. «Ничего на ней не написано. Нет. Отпечатки пальцев, да, но безнадежно нечеткие. И один из них почти полностью закрыт отпечатком большого пальца сержанта полиции Уоттса. Вы знаете наши исследования. И расследуем ли мы, как вы хотели спросить, Orient Film and Export Company? Да. Их деятельность и персонал перечислены в документе МЭБ в вашей папке. Судя по всему, с этим делом все в порядке. Но по слухам из Китай-города мы знаем, что они не всегда обращают внимание на то, откуда берутся их вещи. И это не преступление, в этом нет ничего необычного. Хорошо. Есть вопросы или пожелания?

Ник кивнул. 'А. Защита полиции.

'Какая?'

«Просто защита полиции. На несколько часов, поздно вечером. Чтобы меня не убили до того, как я начну учить этих детей. Как работает Orient lm и Export - есть ли у них там складские помещения или склады? Жилые помещения в здании или поблизости? Ночной сторож?

Хоук выглядел серьезным. 'Я понимаю что ты имеешь в виду. Но, ради бога, делайте это правильно. Мне некому тебя заменить. Он объяснил структуру фирмы. Рядом с офисом была большая кладовая. Там никто не бывает, кроме разве что ночного сторожа. А у гавани у них был склад, который уже тайком обыскали и нашли только парчу, пряности и драгоценности. Офис в Чайна-тауне не обыскивали. Это не было... сочтено целесообразным. Для этого потребовался бы ордер на обыск, на который было наложено вето. Слишком бросается в глаза, если там что-то можно найти. Склад был чем-то другим. Который вместе со всеми остальными складами находился в ведении портовой полиции...

«Вот как это работает», — заключил Хоук. — А что именно вы имели в виду о полиции?

Ник сказал ему.

Хоук слабо улыбнулся, слушая. "Это вас прикроет", сказал он. — И мы можем углубиться в это. Но не более того, видите? Мы не должны предупреждать их, если им есть что скрывать. Откуда, собираться, в половине третьего? А теперь я предлагаю вам отправиться прямо в свои комнаты в Беркли. Как я уже сказал, Зандовски ждет вас. Он философ-любитель, помимо того, что он является одним из самых разносторонних личностей в редакции. Он поможет вам с четырьмя планами лекций и маскировкой под профессора Хейга. Возьми мой портфель и отдай его ему завтра вечером, когда получишь инструкции.

— И, пожалуйста, это ваши ключи.

Он вручил Нику связку ключей и сунул две стопки бумаг в сумку. «Вы обнаружите, что ваш собственный портфель точно такой же», — добавил он. «Содержание, конечно, другое. Потрепанные конспекты лекций и учебники. Но ваша первая область исследований — отчеты о беспорядках. Затем вы приступите к работе над конспектами лекций. Он посмотрел на Ника и почти усмехнулся. «Возможно, Спиноза или Декарт могут расширить ваш кругозор. Насколько я понимаю, есть очень привлекательные студентки из колледжа. Вы все еще можете наслаждаться этим.

— Возможно, — сказал Ник, беря портфель. «И, может быть, я смогу расширить их кругозор».

Хоук выглядел несколько шокированным. В некотором роде.

"Эм... перед тем, как ты уйдешь", сказал он. «Посмотрите на фотографию Хейга внутри сумки, а затем идите в ванную. Что бы вы ни собирались делать сегодня вечером, когда вы доберетесь до своих комнат, вы должны выглядеть как профессор. Особенно в роли профессора Дж. Николаса Хейга».

— Хорошо, — сказал Ник. "Может ли осужденный сделать еще один телефонный звонок?"

Хоук посмотрел на часы. — Ах, да, — сказал он. «Я просил о встрече с Голливудом для вас. Она уже будет здесь.

Ник посмотрел на него, когда он встал.

Старый бездельник, подумал он с минутным волнением. Он, наверное, уже нашел заместителя от моего имени.

Но это не так. И в каком-то смысле было жаль, что это была единственная вещь, которую Хоук не устроил.


Луна была закрыта густым облаком. Незадолго до полуночи небо было затянуто тучами, и это сработало хорошо. Еще лучше было то, что здесь было очень мало уличных фонарей.

По обеим сторонам квартала стояли полицейские в форме. Они медленно ходили взад и вперед, размахивая дубинками. Казалось, ни один из них не заметил тени, выскользнувшей из переулка и бесшумно пересекшей улицу, хотя мужчины были настороже при любом шуме.

Ник быстро проскользнул мимо старого каменного фасада компании Orient Film and Export. Там было две двери, довольно внушительный главный вход и широкая дверь без опознавательных знаков, которая, как он знал, вела в кладовую. В главном здании было несколько маленьких высоких окон, в другом здании было большое заколоченное окно.

Окна были недоступны без лестницы. Хотя фасад был старым, он по-прежнему не поддерживал руки и ноги. Ник почувствовал грубые камни и почти сразу сдался. Как опытный альпинист, он знал, когда лезть было нецелесообразно. Так что двери остались.

Под парадной дверью пробивался тонкий луч света, словно где-то в коридоре горел свет ночного сторожа. Через дверь складского помещения не проникал свет.

Просто попробуй там сначала.

Ник натянул чулок на лицо и шею и надел тонкие перчатки, которые он использовал при взломе. Только вблизи они напоминали человеческую кожу, но отпечатки, которые они оставляли, были совсем не похожи на его, а материал был настолько чувствительным, что препятствовал его осязанию.

Он осторожно ощупал дверь. Она была заперта на два замка и заперта изнутри, и замки были прочными, но в них не было ничего особенного. Специальный взломщик должен был справиться с ними.

На улице было темно и тихо позади него. Китайский квартал спал. Было 2:45 ночи, когда он вошел в мрачное хранилище и молча заперся внутри. Он подождал немного, прислушался. Ничего не слышно. Узкий, сильный луч его фонарика-карандаша скользил по комнате. В блуждающем свете он увидел стопки коробок, некоторые из которых все еще были запечатаны, другие — с неплотно закрытыми крышками, как будто содержимое было извлечено.

За три четверти часа он их все обыскал, быстро заглядывая в открытые коробки, протыкая дырки в закрытых. Он нашел дешевую парчу, еще более дешевый шелк, благовония и медные украшения, кукол с узкими глазами и пластиковые палочки для еды, и все было настолько невинным и показным, насколько это возможно. Он фыркал, поднимал вещи, двигал другими вещами, ничего подозрительного не обнаруживал. Если где-то и были спрятаны наркотики, то в ничтожных количествах. Не было там даже ничего, что могло бы понравиться не особо придирчивому вору. Ник продолжил. Короткий лестничный пролет вел к внутренней двери, которая, как он понял, вела, в свою очередь, в контору. Он тихо взломал замок и пошел по коридору, тускло освещенному дальней лампой. Все было тихо. Потом он услышал, как где-то в конце зала скрипнул стул. Он ждал шагов, но их не было.

Мгновение спустя он тихо закрыл за собой дверь и прокрался по коридору, заглядывая в комнаты через открытые двери. Это были маленькие кабинеты, обычные офисы с пишущими машинками, потрепанными картоточными шкафами, неопрятными письменными столами. Они не выглядели многообещающе, но он быстро их обыскал. И снова он не нашел ничего, что указывало бы на то, что Orient lm and Export не является честной компанией. Он соскользнул в запертую дверь в конце коридора. Здесь свет был ярче, и в этом месте коридор, по-видимому, пересекался другим, а может быть, вестибюлем.

Его ноги тихо ступали по изношенному ковру. Он достиг пересечения коридоров и остановился, осторожно посмотрев в обоих направлениях, прежде чем продолжить. Правая сторона была доступна. Она заканчивалась полуоткрытой дверью с надписью ЗАПАС и он увидел коробки с канцелярскими принадлежностями на полках. Возможно, вдали лежали мешки с опасным белым порошком, но он в этом сомневался. Его нос был острым, говоря ему, что он чувствует запах карандашей, чернил и бумаги. Его нос также подсказал ему, что он чует человека, довольно сильно пахнущего. Но этот запах пришел с другой стороны.

Ночной сторож сидел примерно в пяти футах слева от Ника, спиной к нему. Он сидел в прямом деревянном кресле и читал китайскую газету при свете тусклой лампы, причем почти ничего не понимал, качая головой. Он сидел лицом к входной двери в вестибюле с оборванными стульями и стойкой администратора, и что-то в том, как его разместили, заставило Ника подумать, что он должен охранять запертую дверь кабинета, а не чемодан.

Мужчина вздохнул и наклонил голову вперед. С большим трудом он снова поднял его, и лицо его расплылось в могучей зевоте.

Какая жалость, подумал Ник, что этот человек сонный и не может этого вынести. Доброму самаритянину оставалось сделать только одно.

Его рука скользнула в наплечную кобуру и достала одолженный револьвер 38-го калибра. Это был пистолет, который он редко носил с собой, но сегодня он использовал его, потому что ожидал, что его увидят. Он держался за оружие и молча прошел на цыпочках к креслу ночного сторожа.

В последний момент скрипнула доска, и человек полуобернулся. Но от этого Нику было только легче ударить его по виску и тут же отпустить. Затем он оставил его, прислоненного головой к спинке кресла, и попытался открыть закрытую дверь кабинета.

Она была, в отличие от других, закрытой, и это его очаровывало. И ему потребовалось две минуты, чтобы открыть его с помощью специальной отмычки, что обычно не занимало и половины этого времени. Он оставил дверь на несколько дюймов приоткрытой, пока обыскивал комнату. Его фонарь осветил большой кабинет с большим рабочим столом, несколькими книжными шкафами и металлическим сейфом.

Сначала он пошел в офис. Ящики с одной стороны были полны образцов драгоценностей и других вещей, которые он нашел в кладовке. Остальные ящики были столь же неинтересны, если не считать стопки визитных карточек и небольшой оранжереи. Она была в запертом ящике, и это была небольшая теплица. Он беззастенчиво украл больше пятисот долларов, недоумевая, откуда столько денег в маленьком ящике и что он будет с ними делать, если окажется, что компания О.И.И. на правильном пути. Затем он обратил свое внимание на сейф. Это должно быть большой работой, если пятьсот долларов означают небольшую сумму.

Он работал долгие минуты, ощупывая и покручивая тонкими пальцами, прислушиваясь к звукам лязга замков. Он прислушался так внимательно, что едва услышал возглас удивления из коридора, за которым последовал тихий щелчок.


## Глава 4


Но он все равно это услышал и был готов. Когда зажегся яркий потолочный свет, он прятался по другую сторону сейфа, используя его как прикрытие. Ствол его 38-го калибра угрожающе ткнулся в комнату. Он знал, как он выглядел в своем строгом костюме и с чулочной маской, нечеловечески искажавшей его лицо, с пистолетом в руке, неподвижно держащим палец на спусковом крючке. Любой здравомыслящий, уважающий себя ночной сторож или даже директор фирмы сбежал бы.

Новоприбывший не убежал. Это был широкоплечий мужчина с широким лицом и большой, широкой рукой, в которой, как и у Ника, он неподвижно сжимал пистолет, и хотя на здоровенном лице не было маски, оно было почти таким же зловещим, как у Ника. В нем была жажда убийства.

Толстяк остановился в дверном проеме, используя дверь как щит. Его прищуренные глаза уставились на Ника, а широкий рот открылся, как клапан почтового ящика.

«Брось пистолет, или я выстрелю в живот», — сказал он.

— Что ты здесь делаешь, вор? Бросай, говорю!

Его первый выстрел пролетел мимо пистолета Ника и не попал в него на волосок. Его вторая пуля тоже опередила первую пулю Ника и врезалась в стену над сейфом. Ник быстро выстрелил в ответ, целясь в руку и колено, а не в жизненно важный орган. Звук его выстрелов оглушал маленькое пространство. Но выстрелы другого человека были едва громче жужжания комара.

И это было нормально? — спросил себя Ник. Что ему скрывать? И он быстро бросился из своего убежища, так что он спрятался за конторку прежде, чем широколицый человек успел его подстрелить. Ник опустился на одно колено и сделал два быстрых выстрела в щель под столом. Оба попали в цель; он услышал рев, переросший в крик, когда человек пошатнулся, схватился за свое тело и упал.

А потом свет погас.

Почти одновременно произошло еще несколько событий. Некоторые были не более чем мимолетными впечатлениями, а другие — властным громоподобным ударом в наружную дверь.

'Что там происходит?' — крикнул кто-то. 'Открыть! Полиция! И снова в дверь заколотили.

Ник прополз через отверстие под столом к стонущей фигуре, а затем почувствовал легкий поток воздуха позади себя. Затем раздался шипящий звук и вызывающе знакомый запах, который скользнул в его ноздри, когда он повернулся.

'Открыть! Полиция! — услышал он, и стук входной двери превратился в грохот.

Но Ник присел неподвижно. В тусклом свете лампы в коридоре он увидел, что книжные шкафы, стоявшие у стены почти прямо за письменным столом, были отодвинуты в сторону, открывая дверной проем. На долю секунды ему показалось, что он увидел кого-то стоящего там; а потом он услышал, как распахнулась входная дверь и закричали мужчины; книжные шкафы бесшумно встали на место.

Он вскочил на ноги и убежал. Раненый пытался поймать его, когда он проходил мимо.

Ник безжалостно пнул его и ворвался в коридор. У него было время бросить беглый взгляд, и больше ничего. Вместе с стонущим ночным сторожем в холле стояли два крепких полисмена. Один потряс мужчину, а другой поднял глаза и увидел Ника.

Ник сделал небольшой рубящий жест левой рукой и бросился в коридор, который вел мимо открытых офисов к складу.

Он услышал - 'Эй, ты!', и шаги загремели за ним.

Но они не были такими быстрыми, как его.

Кто-то начал кричать. Широкоголовый, думал он, хотя это был пронзительный, почти женский звук, - "Держите его, держите его!" Вор! Убийца!

— Ударил меня сзади, — сказал другой голос, затем из коридора донесся новый шум.

Он ворвался через смежную дверь в кромешную тьму складского помещения. Дверь снова открылась почти сразу, когда он споткнулся о коробки на пути к другой стене.

«Стой, или я буду стрелять!» — проревел голос, и широкий луч большого фонарика упал в пространство. Ник инстинктивно пригнулся. Но голос принадлежал ирландцу, а рука сжимала пистолет.

— Агент АХ, — мягко сказал он, пряча пистолет в кобуру и повернувшись лицом к свету. За ней он увидел фигуру полицейского в форме.

«Боже, ты ужасно выглядишь», — сказал полицейский. 'Удостоверение личности? Быстро!'

Ник протянул левую руку и поднес ее к свету.

Фонарик скользнул по нарисованной исчезающей краской заглавной букве А, затем позволил лучу ударить в стену с дверью.

— С той стороны, — сказал он. — И быстро делай то, что должен.

Когда они подошли, в коридоре раздались крики. — Спасибо, приятель, — сказал Ник. — И мои извинения. Говоря это, он выбил пистолет из руки офицера и сильно ударил его по твердому подбородку. Полицейский рухнул, как мешок с песком, а Ник побежал, пока тот падал.

У двери он остановился и вытащил пистолет, чтобы выстрелить в сторону фонарика, но отложил в сторону, убедившись, что не попал в офицера, но, похоже, целился в него. 'Убирайся!' — прошипел полицейский.

Ник выскочил за дверь и захлопнул ее за собой. Он добежал до конца квартала, свернул за угол и побежал дальше, пока не оказался в тупике. На полпути он остановился перевести дух, сорвал чулок и снял куртку, прислушиваясь к звукам возможной погони. Вдалеке кто-то крикнул, прозвучал полицейский свисток, но признаков непосредственной погони не было. Он сунул маску и куртку под кучу мусора в переулке и достал из кармана бутылку. Сделав большой глоток, он вылил остатки на одежду, выбросил бутылку и радостно побрел по переулку, напевая про ирландские глаза и воняя дешевым виски.

У него было пятьсот долларов в кармане и воспоминание о знакомом запахе, который нужно было запомнить. В любом случае это было начало.


Он чувствовал антагонизм. Он разносился по классу, как зловоние.

Ник — доктор Джейсон Николас Хейг из Принстона — посмотрел на двадцать пять или около того пустых лиц и холодные недобрые глаза и быстро изменил свои планы. Он покидал лекцию, над которой так усердно работал накануне. Это было то, к чему Хоук его не подготовил, что-то странное и неожиданное. Он почувствовал это, как только вошел в комнату.

Было бы вполне естественно, если бы после недавней потери их постоянного и, по-видимому, очень популярного профессора класс выказывал определенное смущение и раздражение, приветствуя его преемника. Но откуда этот удивительно тонкий антагонизм, почти ненависть? Винтерс не мог так много значить для них, не так ли? Когда он официально представился им, он размышлял о том, что прочитал в отчетах Хоука о Винтерсе, и о том, что ему сказали накануне в результате первоначального расследования смерти Винтерса. Ничто не указывало на то, что Уинтерс принимал непосредственное участие в какой-либо из так называемых миротворческих организаций или что он был ответственен за восстание в кампусе. Его подозревали только из-за его красноватого прошлого и близких отношений со своими учениками. Но не было никаких указаний на то, что он был необычайно близок с кем-либо из этих студентов, и не было никаких доказательств того, что он использовал свое влияние в подрывных целях.

Он слегка нахмурился, глядя на угрюмые лица и выражая сожаление по поводу смерти доктора Винтерса. Он солгал, когда сказал, что немного знал Уинтерса и очень восхищался им, и его мозг подсказывал ему забыть заранее подготовленную лекцию и играть на ощупь. Это был позор, потому что он часами трудился над этими приготовлениями. Внезапно он обрадовался разного рода приготовлениям, которые он сделал в квартире, предоставленной в его распоряжение. И он был рад, что последовал обычной процедуре, сжег и смыл все отчеты и записки после тщательного запоминания содержания.

Редакторы, особенно Зандовски, тщательно подготовили его прикрытие. И кто бы ни позаботился о маленькой, хорошо обставленной квартирке и перенес в нее свои вещи, сделал это с величайшей осторожностью. Они только перенесли его нижнее белье, носки и обувь из номера в отеле «Марк Хопкинс», а также дали ему совершенно новый гардероб. Ника поразило количество предоставленных спортивных курток и брюк. Он пришел к выводу, что профессора, по-видимому, все-таки много занимаются спортом.

Его любимые сигареты Players были изъяты и заменены набором хорошо прокуренных трубок Dunhill. Они предусмотрительно предоставили полящика недорогого виски, три бутылки очень старого бурбона, ящик джина и пару бутылок коньяка «Наполеон». Зандовски объяснил, что, хотя он не должен был производить впечатление пьяницы, он должен был время от времени развлекать гостей, и предупредил его, что даже студенты сегодня ожидают выпивки, когда посещают своих профессоров.

Ник был удивлен; ему дали все данные о судентах. Но теперь ему было уже не до смеха. Глядя в хмурые глаза своих учеников, Ник подумал, что вряд ли он когда-нибудь доберется до стадии близости с кем-то из них. И он должен был «завоевать их доверие». Вместо этого не было никаких сомнений в том, что лед вот-вот треснет. Он никогда не видел более недобрых глаз, особенно среди молодежи. И он знал, что если он выступит с подготовленной речью, на него продолжат недобро смотреть.

Он задумался на мгновение, затем заговорил.

«Философская истина состоит в том, — сказал он, — что незаменимых людей нет. Нет незаменимых. Но позвольте мне напомнить вам еще одну истину. В человеческом сердце никто не может быть заменен. А когда кто-то умирает, что-то теряется навсегда. Исчезло что-то, что невозможно восстановить, независимо от того, насколько большим или маленьким был человек».

На мгновение он заколебался, а затем в яркой вспышке увидел себя таким, каким они должны были его увидеть. И почувствовал себя самозванцем. Перед ними стоял он, шести футов ростом, безошибочно красивый профессор, с почти классическим профилем, разрезом на подбородке, (временным) оттенком утонченной седины на висках, в очках в толстой оправе с слегка затемненными линзами и искренними манерами. Возможно, до тошноты искренними. По крайней мере, они могли это видеть. Но чего они не могли видеть, так это глубины философской необразованности в его мозгу, или ментальных зацепок за многих людей, которых он убил, или стилета, который он носил под рукавом, или газовой бомбы в его кармане, или Люгера. которую звали Вильгельминой.

Но теперь ему было на что посмотреть; он увидел, что внезапно привлек их внимание. Он застал их врасплох, и теперь они смотрели на него, а не сквозь него.

«Я здесь не для того, чтобы заменить доктора Винтерса, — сказал он. Я здесь даже не для того, чтобы выступать его заместителем. Я здесь, потому что вы здесь. И потому, что я надеюсь, что каким-то образом смогу дать вам то, что он мог бы дать вам, если бы был жив. Интересно, что мог дать им Уинтерс? наркотики? Ложные мнения? Тонкую пропаганду?

Он продолжал.

— Я полагаю, что многие из вас в этой комнате были личными друзьями доктора Винтерса. Что вы любили его, восхищались им, может быть, даже любили его. Я не могу заменить это. Но я прошу вас пойти мне навстречу. Я прошу вас принять меня таким, какой я есть, принять те небольшие знания, которые я могу дать вам.

Он снова заколебался. Еще не было теплоты, еще не было в них и следа дружбы, но они, по крайней мере, слушали.— Я, — продолжал он, — не буду сегодня читать заготовленную мною лекцию. Я бы хотел, чтобы этот класс проводил свое обычное время занятий так, как вы считаете нужным. Те, кому действительно нравился доктор Винтерс, могут провести время, думая о нем и о том, чему он вас научил. Возможно, вы спросите, чему бы он хотел вас научить. Он посмотрел на них с надеждой многозначительно, затем задумчиво закрыл глаза. «Сейчас я возвращаюсь в свою квартиру. Я не собираюсь пользоваться кабинетом доктора Винтерса; мой дом мой офис. Со мной может связаться любой студент, который хотел бы посетить меня, чтобы познакомиться со мной. Я могу только сказать вам, что я готов приветствовать вас с дружбой и непредубежденностью. И с открытым сердцем.

Он на мгновение повернулся к ним спиной, и в комнате послышался шум.

— Я иду, — сказал он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на них. «Мой адрес есть на доске объявлений. Пожалуйста. Вы, конечно, лучше меня знаете, почему ваша обида на меня так велика. Без сомнения, вы бы так же отнеслись к любому, кто занял бы место уважаемого и, по-видимому, любимого профессора. Но я хочу отметить, что я не пытаюсь занять его место. И я также хочу сказать вам, что ваша реакция была излишней и уж точно преувеличенной. Теперь они пристально смотрели на него и слушали как один.

Он резким движением открыл сумку и сунул туда свои записи.

— Я говорил вам, что немного знал Уинтерса и ценил его. Если вы думаете, что оно того стоит, вы можете обнаружить, что у меня с ним больше общего, чем вы думаете. Сделайте что-нибудь из этого , сказал он себе и закрыл сумку. Они посмотрели на него и друг на друга. Веки моргнули, костяшки пальцев хрустнули. Он взял свою сумку и кивнул ученикам, показывая, что закончил говорить. В мертвой тишине он шел между рядами скамеек и глаз. Только когда он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, класс начал двигаться.


Ее тонкая рука покоилась на дверце низкой «Ланчи», а пальцы правой руки барабанили по рулю. Время от времени ее миндалевидные темные глаза, прикрытые сказочно завитыми шелковистыми ресницами, которые не могли быть настоящими, но они были, скользили по ее левому запястью. Когда она посмотрела на миниатюрные платиновые часы, на ее лбу появилась морщинка. Черт, он так и не вышел? Последние три ученика уже ушли 45 минут назад. В любом случае, он не ожидал новых посетителей — уж точно не в первый день.

Быстрее, профессор, черт возьми!

Конечно, она могла бы выйти из машины за восемнадцать тысяч долларов, перейти улицу и позвонить в звонок, как это сделали другие. Но это не было ее намерением. Ей не хотелось, чтобы эта первая встреча произошла в его комнатах, чтобы они не соответствовали ее представлениям о жилище среднего профессора — обшарпанном на вид, стерильном по атмосфере и пропахшем пыльными старыми книгами.

Нет, атмосфера должна быть правильной. И встреча должна была состояться. Было бы неправильно с ее стороны делать гамбит - по крайней мере, явно заметный. Это должно было показаться совпадением. Он не мог понять, что она организовала контакт; не должно быть никакого подозрения. Но разве этот человек никогда не выходил из дома? Что он вообще делал? Он читал, спал, обедал? Восхищался ли он этим удивительно красивым профилем в зеркале?

Такая красивая внешность, безусловно, стала неожиданностью. Профессора обычно выглядели не так чертовски хорошо. Не были они и агентами ФБР или отдела по борьбе с наркотиками... которым он может быть. Она снова нахмурилась, глядя на запертую входную дверь через дорогу.

Она проверила. Там действительно был доктор Джейсон Николас Хейг, и она видела репродукцию его фотографии. Этот не воздавало ему должного, но сходство было безошибочным.

А также? В компании было много любителей. Он мог быть настоящей приманкой, но все же приманкой.

С другой стороны, вполне возможно, что он был просто невинным учителем философии. Даже тогда он мог быть полезен.

Где он вообще был?

Ну, он делал скотч со льдом и записывал что то на магнитофон.

Ник удобно откинулся на спинку кресла и отхлебнул своего виски. Вильгельмина находилась в специальном отделении книжного шкафа, предназначенном для того, чтобы прятать вещи. Хьюго, стилет, был в кармане рукава, а не в своих обычных замшевых ножнах. И Пьер был у него в кармане, смерть, завернутая в металлический шарик, который мог быть талисманом или памятным знаком — но не был. Тишина магнитолы. Дэн: Что ж, спасибо за выпивку, доктор Хейг. Это определенно был конец. я...'

Ник повернул ручку и ускорил уход светловолосого юнца, который пришел посмотреть на него и похихикать. Ей было жаль, что доктор Уинтерс умер, потому что он был таким хорошим человеком. Ей было жаль, что в то утро класс так прохладно встретил доктора Хейга, но все были потрясены. Она была убеждена, что скоро все обнаружат, что доктор Хейг тоже хороший человек. Ее голос растворился в голосах быстро вращающейся группы.

Вторая часть была почти полностью заполнена голосом Ника. Он слушал его, задумчиво пил и думал о молодом человеке с горящими глазами и длинными волосами, который задавал ему вопросы из одной буквы, смотрел на свои книги и смотрел на него. Тэд Боган. Один из либералов колледжа. Яркий, но слишком озабоченный международной несправедливостью, чтобы уделять много времени учебе.

Он так намеренно осуждал Ника, что это было почти смешно. Его враждебность была почти ощутимой.

— Вы хотели обсудить что-то особенное? — раздался голос Ника.

— Разве ты не пригласил нас? — сказал Тэд. Через несколько минут он ушел, оставив Ника наедине с пустым стаканом. И ощущение, что вопрошающий взгляд Тэда был вовсе не забавным.

Затем Кевин Корнуолл, комик из кампуса. Широкоротый, с чувством юмора, считал мирные демонстрации забавными, но восхищался остроумием доктора Уинтерса. По крайней мере, так он сказал. И пока он говорил, позволяя шуткам сорваться с губ, он прижал взгляд Ника к стене и ходил вокруг, осматривая кабинет с тщательно замаскированным интересом. Он задавал вопросы о Принстоне. Он высказал юмористические замечания о различных философских институтах и вызывал комментарии. Он выслушал, кивнул, пошутил и ушел. Ник выключил магнитофон.

Он ничего не узнал, кроме того, что его проверяли. Девушка в «Лянче» переместила свое стройное шестифутовое тело на глубокое кожаное ковшеобразное сиденье, стряхнула с глаз прядь иссиня-черных волос и потянулась за открытой пачкой турецких сигарет в бардачке. Она как раз поднимала зажигалку из чистого золота и собиралась разрезать ее, когда дверь дома открылась. Сигарета не зажглась между ее губами, пока она смотрела, как высокий красивый мужчина в твидовом пиджаке и серых брюках вышел и пошел прочь от нее по улице.

Он подошел прямо к синему двухлетнему «фольксвагену» и согнулся за рулем. Ник решил, что нет смысла больше ждать других посетителей-студентов. Он ничего с ними не добился, они просто пришли его навестить.

Ему лучше проводить свободное время, изучая место своего воскресного взлома и сравнивая записи с молодым специалистом по AX, которого отправил Хоук, чтобы следить за этим делом. Кроме того, он был голоден и настроен на первоклассную китайскую еду, которую можно найти в китайском квартале Сан-Франциско.

Он свернул с тротуара и быстро поехал. В полутора кварталах ему пришлось остановиться, чтобы дождаться зеленого света светофора.

Он как раз вынимал изо рта трубку, когда машина вдруг рванула вперед; ему даже не нужно было ждать звука крушения, чтобы точно знать, что произошло. Какой-то идиот с плохими тормозами врезался в него.

Плохие тормоза, а может еще что.

Он посмотрел в зеркало заднего вида и пришел к выводу, что это было что-то еще.


## Глава 5


Ник вылез из машины. У него было несколько мыслей, но больше всего его радовала мысль, что теперь у него есть хороший повод купить другую машину, в которой места для ног больше и скорость больше. С двигателем Фольксвагена сзади можно было поспорить, что он сломался и ему придется неделями стоять в гараже.

Ему также было приятно увидеть Lancia, припаркованную возле его дома, и уехавшую вслед за ним; тот факт, что Lancia догнала его таким драматическим образом, был, мягко говоря, подкупающим. Он бросил яростный взгляд на преступника и осмотрел заднюю часть своей машины. Он был прав насчет ущерба. Небольшой высокоэффективный немецкий двигатель был разбит. А другая машина с длинным носом, воткнутым в задницу "жука", выглядела почти неповрежденной. Могучий перед был защищен специальным стальным бампером, и он понял, что машина не получила никаких повреждений.

Он был профессором колледжа, который совсем не был богат, и его первой реакцией была забота о своей надежной маленькой машине. Но когда он посмотрел на водителя Lancia, то понял, что даже профессор не станет преувеличивать своё возмущение. В конце концов, он был застрахован, а женщины-автомобилисты, которые так особенно красивы, сильно смягчают последствия аварии. А что касается доктора Хейга, то это явно был несчастный случай.

Голос девушки донесся до него еще до того, как он добрался до ее машины. Она даже не удосужилась выйти или выключить двигатель.

«Если ты не умеешь водить машину, мой дорогой друг, ты должен либо идти пешком, либо брать такси».

Ник остановился и посмотрел на нее.

— Если вы не можете отличить красный свет от зеленого, милая госпожа, — раздраженно сказал он, любуясь ее красотой, — предлагаю вам проверить зрение. Или ты не знала, что идея состоит в том, чтобы вместо бамперов использовать тормоза? И, глядя на нее, он думал, что редко в своей жизни и работе видел он такую яркую женщину. Ее необычайно ленивый голос соответствовал ее экзотической красоте, и он сразу же решил, что она, должно быть, наполовину китаянка. Ее бледно-оливковая кожа без макияжа была идеальным обрамлением для этих сказочных глаз, маленького вздернутого носа, высоких скул и твердого кораллово-красного рта, который, казалось, таил в себе тысячи приглашений к невероятному наслаждению. Но прямо сейчас рот был убедительным, а не приглашающим.

«Зеленый свет », — сказала она, и это было в то время. «Ваши водительские права и регистрацию, пожалуйста».

— Конечно, — сказал Ник. — И твои, пожалуйста. Потому что она не попыталась взять свое удостоверение личности и показать ему. Он ласково улыбнулся, потянувшись за бумажником и ожидая, что она сделает то же самое. Она помедлила, издала нетерпеливый звук и, наконец, полезла в большую сумку, которая, несмотря на свои размеры, выглядела как-то аккуратно и изящно.

Невероятно, но ее звали Твин Блоссом. Она нахмурилась, глядя на водительские права, которые Ник получил для прикрытия. Затем она тихонько вскрикнула и грациозно прикусила нижнюю губу.

"Ах, доктор Хейг!"

Когда эти разрушительные глаза поднялись на этот раз, чтобы посмотреть на него, это было так, как будто волшебная палочка провела по этой прекрасной сияющей голове. Глаза были дружелюбны, а губы приоткрылись, обнажив два ряда редких жемчужин и красный язык, который мог бы служить пестиком экзотической тропической орхидеи.

Ник открыл глаза в притворном удивлении. Теперь он был уверен, что эта встреча не случайна.

— Похоже, вы меня знаете, — осторожно сказал он, гадая, что мог сказать настоящий Дж. Николас Хейг. "Конечно, я знаю вас," сказала она нетерпеливо и немного грустно. — Я бы вас сразу узнала, если бы не опоздала на лекцию сегодня утром. Когда я пришла, все было уже кончено — класс опустел, и ты просто исчез вдали. И теперь мы встречаемся таким образом. Мне очень жаль!' Она одарила его убедительной улыбкой.

— Мне не жаль, — сказал Ник. «А чего тебе жалеть, если я сам виноват, что остановился на таком дурацком светофоре?» Он мило улыбнулся ей, и она громко рассмеялась.

— Потому что это была не твоя вина, и я знал это. И, конечно, ущерб за мой счет. Если вы позвоните и отбуксируете эту западногерманскую коллекцию запчастей, — сказала она, указывая маленькой, небрежной рукой на разбитый «фольксваген», — я буду счастлива отвезти вас куда угодно. Меня очень раздражает, что я...

— Нет, определенно нет, — прервал ее Ник. «В любом случае, мне бы хотелось чего-то более спортивного, чем этот синий жук, и теперь у меня есть оправдание. Так что держись там, а я вызову эвакуатор. О, и спасибо за предложение подвезти. Я хотел пойти пообедать. Китайскаий ресторан. Ты поешь со мной?

Она снова одарила его лучезарной улыбкой. — Согласна, — сказала она. — Но поскольку я доставил вам неудобства, вы мой гость. Вы обнаружите, что я не очень хорошо учусь, но очень хороший повар-любитель. Не сочтете ли вы очень самонадеянным — или ужасно грубым — если я спрошу вас, не желаете ли вы пообедать у меня дома? Она умоляюще посмотрела на него, ее миндалевидные глаза были широко открыты, губы слегка приоткрыты. — Вовсе нет, — сказал Ник. «Это настоящее удовольствие».

"Ах, красиво!"

Движение ползло и гудело вокруг них, затем в ушах Ника прогрохотал голос.

— Ладно, ладно, — сказал офицер, — не отпраздновать ли нам помолвку здесь, на улице? Если у вас есть минутка, может быть, мы сможем возобновить работу?


Ее резиденция находилась высоко на Телеграфном холме, откуда открывался вид на Чайнатаун и старую часть города с одной стороны и мост Золотые Ворота с другой.

Это был небольшой красивый особняк. Два этажа и, скорее всего, подвал, подумал Ник, прикидывая; довольно элегантное жилье для молодой студентки. С другой стороны, Блоссом явно не была обычной студенткой колледжа, когда дело касалось внешности, денег и утонченности.

Блоссом уже собиралась взять ключ, когда входная дверь открылась и вышла худая пожилая китаянка. Женщина сказала что-то на китайском диалекте, которого Ник не знал, и девушка коротко ответила. Нику показалось, что старуха смотрит на него чуть более остро, чем нужно, но он мог ошибаться. Потом женщина неуверенно кивнула, как это делают старухи, и ушла, оглядываясь через плечо.

«Она содержит дом в чистоте», — сказала девушка и пошла по коридору.

— А, верно, — сказал Ник с профессорской неопределенностью. "И вы живете здесь совсем одна в этом восхитительном доме?" На двери был номер, который Ник помнил из досье Хоука, а под номером была двойная прорезь для фамилий. Но в нем не было фамилии.

"Теперь это так," сказала Блоссом, довольно коротко. Затем она улыбнулась своей почти соблазнительной улыбкой и протянула руку. «Добро пожаловать, доктор Хейг. В некотором смысле я самая отсталая ученица в вашем классе, но не во всех отношениях, не так ли?

— Хм, — сказал Ник. — Или я хотел сказать «нет»? Он взял ее руку и держал ее. — По крайней мере, ты самая привлекательная. Определенно самая красивая девушка в колледже. Любого университета. И его улыбка была не менее очаровательна, чем ее.

Она рассмеялась серебристым смехом.

— Боже, доктор, это очень мило. Заходите и располагайтесь поудобнее. Хотите сначала выпить, подумала я. Что вы будете пить?'

Хотел бы я знать, что ты задумала, подумал он, следуя за ее изысканно сложенной фигурой по коридору в роскошную гостиную; И я также хотел бы знать, наполовину ли ты так сексуальна, как выглядишь.

Она избавила его от проблем, ответив на свой вопрос.

«На восточный обед я предлагаю восточный напиток». Она остановилась перед богато украшенным резным шкафом и взяла бутылку и два тонких хрустальных бокала.

«У меня есть очень особенное рисовое вино, которое подарили мне мои родители, и я уверена, что ваш изысканный вкус оценит его». Она льстиво улыбнулась и налила.

Она поставила два стакана на серебряный поднос. — Пожалуйста, — сказала она, протягивая ему стакан.

Он взял стакан, она взяла второй. Они сделали глоток, все еще стоя, и она сказала: «За твое здоровье и за твою удачу в Беркли».

Снова обворожительная улыбка. Ник посмотрел на ее удивительную темную красоту и почувствовал реакцию. Она была почти слишком красива, чтобы быть настоящей, и все же, казалось, под этой красотой скрывалось настоящее тепло. — Отличное вино, — сказал он одобрительно.

Она кивнула и сделала изящный жест в сторону глубокого кресла. 'Садитесь. И вы извините меня, пока я переодеваюсь? Мне неудобна западная одежда».

Он согласно кивнул, и она исчезла, грациозная, как весенний ветерок.

И все же в атмосфере было что-то совсем не весеннее. Ник задумался, почему. Может быть, потому, что девушка была необычайно чувственной. Или, может быть, потому, что Сисси Мелфорд жила по этому адресу до трагического столкновения на горной дороге. Странно, что в полицейском отчете о Сисси не упоминалась соседка по комнате. Но для этого не было никакой причины, предположил он. И ему предстояло выяснить, связана ли смерть Сисси с… чем? С чем угодно.

Он медленно пил вино из богато украшенного хрустального бокала, когда она проскользнула обратно в комнату, неся с собой слабый запах чего-то мускусного, но приятного. Она сняла свой изысканный шантунговый костюм и сменила его на облегающую китайскую тунику из малинового шелка. Он начинался с воротника-стойки, струившегося по ее красивой груди, которая была им подчеркнута, а не окутывалась, обернутой вокруг ее тонкой талии, которую он мог бы обернуть двумя руками, и закончился чуть ниже колен. По бокам были разрезы, доходившие почти до подмышек, и он сразу увидел, что между тканью и теплой оливковой кожей ничего нет.

Ее ноги были босыми и гладкими, а ступни торчали в открытых сандалиях. В ушах у нее были звездчатые сапфиры, оправленные в платиновый венок с бриллиантами. Если не считать простой золотисто-зеленой броши в виде дракона на левой груди, драгоценные серьги были единственным украшением на фоне простоты ее платья.

На мгновение Ник почти запыхался. Ее красота прокатилась по комнате, как ударная волна.

Он встал и поднял свой стакан, когда она взяла свой. — За очень очаровательную хозяйку, — сказал он. «За мою самую красивую ученицу. И единственную добрую ко мне!

Она поблагодарила его с несколько грустной улыбкой.

— Не вини нас, — мягко сказала она. «Для нас это был двойной шок. Не только доктор Винтерс, но и тот ужасный несчастный случай в горах в прошлую пятницу. Шесть человек из класса погибли мгновенно. Твоего класса.'

Ник посмотрел на нее с должным изумлением. «Мой класс? Я этого не понимал. Хотел бы я, чтобы мне сказали об этом заранее, тогда я мог бы вести себя по-другому. Боже мой, да. Я читал об этом в эти выходные. За рулем была девушка по имени Сисси Мелфорд, не так ли? Она была твоей подругой?

Блоссом пожала плечами. Ее грудь вызывающе вздымалась.

«Не настоящая близкая подружка, но это не делает ее менее плохой. Она некоторое время жила со мной в этом доме. До прошлой пятницы. Но мы вели совершенно разные жизни. У нее есть один — у нее был отдельный вход сбоку и две отдельные комнаты наверху. Она грустно покачала головой. «Это была ужасная трагедия. Но не будем больше об этом. Выпьем еще вина.

Она изящно осушила свой стакан.

— Позвольте мне, — сказал Ник. Он взял у нее стакан, подошел к буфету, снова наполнил оба стакана. Когда он обернулся, она села на низкий обитый шелком диванчик, свернувшись калачиком в углу, поставив крошечные ножки под себя, и похлопала по месту рядом с собой.

"Подойдите и сядьте рядом со мной, доктор", сказала она, и приглашение в ее глазах было непреодолимым. Он сел. Они выпили.

— Надеюсь, вы не слишком торопитесь, — сказала Блоссом, — я не думаю, что что-то портит еду так, как… кушать в спешке. Чувство ожидания так много к этому добавляет, тебе не кажется?

— О, конечно, конечно, — пробормотал Ник. — Но я могу вам чем-нибудь помочь? У него внезапно возникла острая потребность в еде, кофе и свежем воздухе. Влияние девушки начало сказываться на нем, и ему потребовалось почти нечеловеческое усилие, чтобы удержаться от того, чтобы не обнять ее и не обхватить рукой одну из этих мягких, но приятных на вид грудей. доктор Дж. Николас Хейг был не из тех, кто приставал к девушкам.

«Нет, правда нет, готовка почти не занимает времени», — почти прошептала она. «Сджин Тоу, старуха, как всегда приготовила еду, поэтому все, что мне нужно сделать, это зажечь газ и добавить некоторые ингредиенты. Вы знаете, что наша китайская еда почти не требует приготовления. Особый штрих, да, но после готовки... очень мало времени. Так что расслабьтесь, доктор.

Он расслабился, задаваясь вопросом, почему это было так легко. Было ли это из-за виски плюс восточного вино или просто действовало восточное вино? Он знал ответ почти не задумываясь. Но он задал себе другой вопрос. Она чувствовала то же самое или притворялась? Она снова дала ему ответ, на этот раз по-другому. Сидя рядом с ней, беспричинно возбужденный ее близостью и красотой, он видел, как она взяла его руку и повернула ее ладонью вверх, глядя на него теплыми светящимися глазами.

«У вас красивые руки для западного человека», — сказала она, и он увидел тонкую вену, пульсирующую у нее на виске. «Большой и сильный, но красивый. Я заметил, что у большинства американцев очень грубые руки с большими костяшками пальцев и довольно грязными ногтями».

Почему-то он почувствовал внезапное сильное желание поцеловать ее. Но она была быстрее его. Движением одновременно резким и грациозным она подняла его руку, и ее голова рванулась вперед, и эти желанные коралловые губы прижались к его ладони, и ее длинные, красивые, черные как смоль волосы упали вперед и ласкали его обнаженное запястье. В мгновение ока Ник испытал самый совершенный чувственный контакт, который он когда-либо испытывал, в такой нечувствительной части тела, как его правая ладонь... Это было невероятно, но она просила об этом, страстно желала этого. Он глубоко вздохнул, обнял ее свободной рукой и притянул к себе. В то же время он держал глаза открытыми и навострил уши, хотя это затруднялось ударами в висках.

Ее губы оторвались от его руки, а затем в неистовом движении он склонился над ней, и ее губы нашли его.

Его рот открылся, и красный язык скользнул, как светящийся кинжал, между зубов и глубоко в рот, когда ее руки скользнули под его куртку и рубашку к его голой спине. Он почувствовал, как ее соски внезапно напряглись из-за тонкой ткани туники, когда она прижалась к нему, и ее пальцы чувствовали и мяли, а его собственные руки скользнули в прорези этого манящего платья и обвели голые бедра, пока не достигли гладкой, круглой экстаз ее маленьких ягодиц.

Она на мгновение шевельнулась в его руках, так что ее изгибы коснулись его рук, как бархат, а ее ноги слегка раздвинулись, так что он не просто чувствовал изгибы ее ягодиц. Он позволил рукам соскользнуть с манящей пропасти, чтобы крепче сжать круглые ягодицы. Даже для него, который никогда не терял времени даром, было слишком рано для большей близости. Но одна из ее маленьких ручек повела его вниз, в долину, узкие бедра плавно повернулись, так что кончики его пальцев нашли цель, которую она ему предназначала, и он почувствовал, какая она мягкая, какая теплая, какая влажная, какая почти готовая. . Он чувствовал, что ему становится жарко, чувствовал, как кровь бежит по венам.

А потом, как взрыв, она спрыгнула с дивана и встала, маленькая и прямая, перед ним. Но ее глаза ярко сверкнули, и она улыбнулась.

— Привет, доктор Хейг, — выдохнула она. 'Ты удивил меня. Философу вы кажетесь человеком действия.

Ник заставил свой пульс замедлиться. Но на этот раз его не послушались.

«Ну, я практикующий философ, — сказал он, глубоко вздохнув, — тот, кто находит доказательства более удовлетворительными, чем чистая теория». Он встал и сумел выглядеть немного смущенным, хотя его кровь все еще кипела, и он знал, что она возбудила его намеренно. И что она была такой же горячей, как и он.

— Ты меня тоже удивляешь, — сказал он с правильной улыбкой. — Для студентки колледжа вы кажетесь мне… э… опытной куртизанкой. И это было правдой.

Она от души рассмеялась. "Студенты знают кое-что в наши дни", сказала она. «Куртизанка! Какое прекрасное слово. Может быть, я должна обидеться. Но я не обижусь. И я не какая-нибудь шутница, или глупая кокетка. Ее лицо внезапно стало серьезным, когда она посмотрела на него и легонько положила руку ему на плечо. «Я также практический философ», — сказала она. «Если я чего-то хочу, я очень стараюсь это получить. Вас это шокирует? О, нет? Ты тоже хочешь меня, не так ли?

Он наклонился вперед и поцеловал ее, сначала нежно, затем с нарастающей теплотой. Похоже, это был тот ответ, которого она хотела. Но когда он попытался расстегнуть пуговицы на ее спине, она прошептала: «Не здесь. Не на диване. Наверху есть спальня. Пожалуйста, отнесите меня туда. Мне нужно чувствовать твою силу. Я хочу знать, что я с мужчиной, настоящим мужчиной, настоящим мужчиной».

Он поднял ее, словно игрушку, и она обняла его за шею.

— Лестница в коридоре, — пробормотала она, полузакрыв глаза, — а потом ты поворачиваешь в…

— О, не волнуйся, я найду спальню, — сказал Ник. — Двери здесь заперты? Я не хотел бы видеть нежданных гостей.

« Нас не побеспокоят. Выпьем вина?

— Нам оно больше не нужно, не так ли? — тихо сказал он, увидев, как ее глаза на мгновение вспыхнули. Затем она вздохнула и прошептала: «Нет».

Он пронес ее через комнату и вверх по лестнице. Она была легка, как перышко, но тело ее вибрировало и томилось, и все его существо дрожало от лихорадочной похоти, так что ему трудно было не взять ее прямо на лестнице. Но его разум проверил факты в одном уголке, который оставался прохладным, и подсказал ему кое-что. Во-первых, это особенное восточное вино было любовным зельем.

Во-вторых, она это знала. В-третьих, она тоже пила его, зная, какими качествами оно обладает. В-четвертых, она думала, что сможет чего-то добиться, превратив его в жадного до секса зверя, и поэтому - в-пятых - он должен был суметь добиться чего-то вместе с ней. В-шестых, его тело пылало, но его бдительный центр все еще оставался начеку, его физическая сила и рефлексы не пострадали.

Войдя в комнату с огромной круглой кроватью, он остановился и прижался к ее губам обжигающим поцелуем. Но когда он поцеловал ее, он позволил своему шестому чувству исследовать комнату, не чувствуя надвигающейся опасности. По крайней мере, еще нет. Прежде чем поставить ее на пол, он быстро закрыл за собой дверь и повернул ключ. И когда он нес ее к кровати, он посмотрел на окна по обеим сторонам и заметил, что они были открыты, но снабжены постоянными ширмами.

Она со вздохом опустилась на кровать. Он нежно поцеловал ее в волосы и провел руками по ее гладкому телу, прислушиваясь к звукам в доме, но ничего не услышал. Если бы он разыграл эту сцену с ней правильно, может быть, он смог бы удивить ее настолько, что вытянул бы из нее правду — прорвал бы ее оборону и узнал, почему она устроила эту встречу. Встреча! Что ж, слов не хватило. По крайней мере, теперь он был вдвойне уверен, что она устроила аварию намеренно. И он также был уверен, что есть одна вещь, в которой она не притворялась. Он не знал, насколько это было связано с восточным вином, но… она чувствовала потребность пойти в спальню не меньше его. И теперь она дрожала от желания.

Но она снова удивила его.

Она не торопилась. После затаившего дыхание момента оказавшись на кровати, она выскользнула из его рук, приказала ему подождать и исчезла за шелковой ширмой. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы предстать перед ним совершенно голой в тусклом свете комнаты.

Он потянулся к ней, снял куртку и сбросил ее. Гюго и Пьер уютно устроились в складках. Вильгельмина была дома, все еще в ящике в книжном шкафу. Блоссом подобрала его куртку и осторожно повесила ее на стул. Вроде слишком тщательно, подумал он, словно она взвешивала её.

Она коснулась его лица. — Ложись на кровать, — прошептала она. — Я хочу раздеть тебя.

Он лег на большую круглую кровать и почувствовал, как по нему пробегает волна удовольствия, пока она медленно стаскивала с него одежду. Туфли... носки... штаны... рубашку... Она убрала одежду аккуратно, почти суетливо и нежно, как будто любила каждую вещь, которая была так близка его коже, как будто наслаждалась материей и тканью.

Когда он был уже почти раздет, она остановилась, но лишь настолько, чтобы ее губы скользнули по его груди, как две бабочки. Он попытался притянуть ее к себе, но она покачала головой и улыбнулась; она по-прежнему не спешила, хотя соски ее были тверды, а груди вздымались. Ему не разрешалось прикасаться к ней до тех пор, пока она полностью не раздела его.

А затем, после еще одного восхитительно продолжительного момента, он лежал голый на кровати, а она рядом с ним. И на этот раз губы скользили вверх и вниз по его наготе, а руки были, как мыши, ищущие потаенные и чувствительные части тела.

Он тосковал по ней, хотел устроить засаду и завладеть ею с животной похотью. И в то же время он хотел продлить то, что она делала. Он чувствовал в ней ту же ярость, готовую взорваться, и понимал, что, несмотря на страсть, подпитываемую вином, она хотела насладиться каждым нюансом, каждой тонкостью акта любви, прежде чем отдаться последней акробатике, которая привела бы к абсолютному экстазу.

И поэтому он сдерживал себя с контролем, который был подобен восхитительной пытке, и играл со всем мастерством, которым, как он думал, должен обладать достаточно искушенный профессор. Когда его мускулы напряглись, а их тела терлись друг о друга, было трудно сообразить, какие трюки он должен знать, а какие нет. Но через некоторое время это уже не имело значения. По мере того, как росла страсть, техника отпадала, и преобладала восхитительная дикость. Он только помнил, что нужно держать начеку ту маленькую часть своего мозга, которая говорила ему, что он не только профессор, но и шпион.

Наконец она упала на него и потянула его на себя, и снова его рот нашел ее, и её нежное тело покрыло его. Ее маленькие круглые бедра дрожали, и он чувствовал, как она двигается над ним, широко раздвигая их. Теперь она была готова; корчилась, стонала, сжималась.

Ее тело сомкнулось вокруг него. Он был погружен в нее, и в его голове стоял рев, который можно было заглушить только глубоким погружением в нее.

Он нырнул. Они прижимались друг к другу, ахали, наслаждаясь общим шумом.

В этот момент — момент слепой кульминации, когда в ушах звенело, мозг вращался, а его тело переплеталось с ней, — он услышал звук. Это было несложно. Очень тихие, скользящие звуки, такие тихие, что он не был уверен, что действительно что-то слышал. Но он быстро повернул голову, когда девушка извивалась и стонала, улавливая движение тени краем глаза.

Это было молниеносно и жестоко.

Блоссом задохнулась от ужаса и вцепилась в него когтями. Но он уже свернулся на полу, его длинные руки были протянуты к тени, которая теперь оказалась человеком. Твердая сторона его руки врезалась в мускулистую шею, и Ник увидел, как рухнула эта фигура.

Он также увидел, снова краем глаза, второе скольжение, которое снова представляло собой тень. Но на этот раз он опоздал. Он был в сознании достаточно долго, чтобы мельком увидеть опускающуся тень и резкий крик Блоссом… — Нет, нет, нет! - услышал он, а затем почувствовал, как мир взорвался каким-то взрывом, на который он совсем не рассчитывал.


## Глава 6


Какой то запах беспокоил его, мешал думать. И ему было о чем подумать.

Ник неловко пошевелился в ограниченном пространстве, которое ему отвели, и покачал головой, чтобы мыслить яснее. У него была ужасная головная боль. В общем, он не был особенно доволен собой.

Он был первоклассным идиотом. Мало того, что он оказался в положении, когда ни один человек не в состоянии защитить себя; к тому же - и это еще хуже - он переоценил себя. Теперь, когда действие вина выветрилось, он понял, что выпивка сделала с ним. Он обманывал себя этим. Бдительный центр, готовые молниеносные рефлексы, тело в идеальном боевом состоянии, дорогой добрый Картер - Господи! Одураченный любовным вином и излишней самоуверенностью.

Но Блоссом кричала: «Нет, нет, нет», и это прозвучало так, будто она имела в виду именно это.

Кто на него напал?

Может быть, ей просто не нравилось, когда ее прерывали посреди действия. Ему самому это не очень нравилось.

Что это был за запах? Вонючий, несвежий, затхлый. Он чувствовал это.

Они связали его, заткнули ему рот и завязали глаза, так что только его нос мог что-то уловить. Он в полной мере воспользовался этим; он знал, что уже нюхал этот запах раньше.

Совсем недавно, подумал он. Это был не тот знакомый неожиданный запах, что был несколько ночей назад; это было гораздо более экзотично. Где...?

И тут он услышал где-то звук гонга, и вдруг вспомнил его.

Он был в китайском опиумном притоне, и то, что он почувствовал, было классическим запахом ладана, сожженного для маскировки запаха готовящегося опиума.

Да. Очень волнующе.

С этой мыслью, застрявшей у него в голове для дальнейшего рассмотрения, он тщательно обдумывал свой бурный визит в дом на Телеграфном холме. Безликие фигуры, напавшие на него в спальне, не проникли через дверь или окна. В своем первом молниеносном обзоре он увидел, что они закрыты. Так что это означало своего рода скользящую панель. Скорее всего за этим экраном.

Он снова выругался за свою неосторожность, затем проверил свои путы и напряженные мышцы. Грубая ткань терлась о его кожу; по крайней мере, он больше не был голым. По крайней мере, это заставило его чувствовать себя немного менее уязвимым. Снова прозвучал гонг. Через несколько мгновений за этим звуком последовало мягкое открывание и закрывание двери. Он услышал шарканье сандалий и понял, что в комнату вошли один или несколько человек.

Теперь появился новый звук, который напомнил ему о том, как кто-то отодвигает занавеску из бисера. Судя по шагам, это были двое мужчин в обычной обуви.

Он снова немного пошевелился. Веревки были хорошо завязаны и довольно туго натянуты, но физически они его не сильно беспокоили. Он как будто лежал на какой-то койке или кушетке, ибо чувствовал под собою мягкую подстилку и чувствовал также, что находится несколько выше уровня шагов. И единственная боль, которая мучила его, была в голове, с той стороны, куда нанесли удар. Так что, похоже, они удовлетворились тем, что он потерял сознание и упрятали его. По крайней мере, на данный момент.

Грубые руки внезапно схватили его и вытащили кляп изо рта. Через несколько мгновений повязка была сорвана так же грубо. Сначала он ничего не мог разглядеть во внезапном свете, кроме смутных очертаний комнаты. Он все еще моргал, пытаясь что-то разглядеть, когда его подняли на ноги, и его связанные ноги приземлились на соломенную циновку на полу. Запах ладана был почти невыносим. Медленно он мог что-то разглядеть, комнату, мужчин. Их было четверо, и они стояли вне досягаемости полукругом и смотрели на него, не говоря ни слова. Двое из них были в старомодных китайских плащах, а двое других в западных костюмах. У всех четверых было две общие черты: они были восточными и были огромных размеров.

Человек в простой черной тунике подошел к табурету и сел, а другой мужчина в китайском плаще шагнул вперед, так что Ник мог почти дотронуться до него, если понадобится. Двое мужчин в западной одежде встали по обе стороны от Ника и скрестили руки на груди.

'Кто ты?' — сказал мужчина в черной тунике. Он был единственным, кто открыл рот.

Открытый бумажник Ника лежал в руке мужчины.

Ник уставился на него, воплощение недоумения и негодования.

'Кто я! Ты знаешь кто я. И что все это значит - нападение, грабеж, похищение? Вы многим рискуете? Он посмотрел на них, показывая приятную смесь замешательства и страха. — И что вы сделали с девушкой? Чего ты хочешь от меня?'

Никто из мужчин не шевельнулся. Выражения их лиц не изменились.

«О, как это непостижимо по-китайски», — подумал Ник. Но не переусердствуйте, ребята.

Черная Туника снова заговорила. 'Кто ты?'

— Извините, я думал, вы умеете читать, — фальшиво сказал Ник. «Я доктор Джейсон Николас Хейг, в настоящее время работаю в Беркли. Мое удостоверение личности — если это так важно для вас — находится в бумажнике, который оказался у вас в руке.

Человек в черной тунике уронил бумажник на пол, словно это была какашка.

'Ты врешь. Кто ты?'

— Что за ерунда? — спросил Ник. «Ты нападаешь на меня, тащишь сюда, крадешь мой бумажник, а потом имеешь наглость задавать мне вопросы? Я скажу это еще раз и предупрежу вас, что приму меры. Я доктор Джейсон Николас Хейг, профессор философии в Беркли. А ты кто?

У него была только доля секунды, чтобы пригнуться. Но спрятаться было негде.

Удар мужчины справа попал ему в шею, и этот человек, должно быть, знал очень неприятную технику, потому что на мгновение боль была такой ужасной, что он подумал, что вот-вот потеряет сознание. Он уже поздравлял себя с тем, что этого не произошло, когда другой ударил его слева, заставив раскачиваться взад и вперед.

Они подождали, пока он очнется, затем снова заговорил человек в черном. Его голос был резким и плаксивым, но его акцент был удивительно утонченным, почти оксфордским.

«Возможно, — сказал он, — я смогу сэкономить нам время, а вам изрядную боль. И поверь мне, странствующий друг, когда я говорю боль, я имею в виду боль. Я так скажу. У нас есть основания полагать, что вы не доктор Хейг, и мы хотим знать, кто вы. Если вы скажете правду, мы, вероятно, сможем прийти к удовлетворительному соглашению. Если ты будешь продолжать лгать, ты будешь сожалеть об этом вечно. Ник коротко покачал головой. доктор Джей Николас Хейг, да? Надежное прикрытие создал Хоук. На него было не похоже выбрать прикрытие, которое можно было так легко разоблачить.

Но действительно ли они его видели насквозь? Откуда они могли знать, что он не Хейг? Его прошлое было безупречным, а настоящий Хейг тщательно скрывался под прикрытием AX. Может быть, он все еще мог бы утвердить это через блеф.

— Я не понимаю, — сказал он. — Почему я должен что-то договариваться с тобой? Почему вы думаете, что я лгу?

Легкая улыбка скользнула по сжатым губам следователя.

«Ты зря тратишь время», — сказал он. — Это тебе не поможет. И вряд ли вы можете просить меня раскрыть источник моих знаний. Но я дам вам две маленькие подсказки. Очень маленьке. Во-первых, ваша неуместная готовность войти в мир, который вам не принадлежит, если можно так выразиться. Во-вторых, ваше тело — ваша сила, ваша скорость, ваши шрамы. Это обученное тело, хорошо обученное, и не для преподавателя философии. Достаточно. Я теряю время и зря трачу драгоценные слова. Пожалуйста, скажи мне, кто ты, прежде чем я сочту нужным убедить тебя.

Ник изобразил крайнее недоумение.

«Это полная ерунда, — сказал он. «Конечно, я поддерживаю физическую форму». Но это все, что он мог узнать о мне, подумал он. Или ещё что то было?

Человек в черном посмотрел на него. Затем он медленно встал.

«Да, у вас хорошее, сильное, здоровое тело, как мы уже отмечали. Это был не любительский удар, который нанес моему коллеге ранее днем. Мы заинтересовались вашим телом. Также возможно, что вы обладаете некоторым интеллектом, хотя в последнее время вы его не проявляли. Я советую вам сделать это сейчас.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал Ник. "Если полиция..."

«Никакой полиции, никакой помощи, за вами не придут. В следующий час твое красивое, на зависть натренированное тело будет сломлено и уничтожено. Слова были произнесены медленно и размеренно, и смысл их был безошибочен. Человек в черном, по-видимому, был не из тех, кто предается пустой болтовне. Его глаза пронзили Ника. — Ты будешь изуродован, — повторил он. — Но ты будет жить. И пока твое изуродованное тело протянет оставшиеся годы твоей жизни, твой дух будет взывать о пощаде смерти. Ибо ваш разум тоже будет ужасно и необратимо поврежден. Вы будете растением, клочком растительности, жалкой оболочкой, смотрящей мертвыми глазами в пустое будущее. И о своем прошлом ты будешь помнить только крайнюю боль и ужас.

— Мой дорогой, — сказал Ник. "Звучит ужасно." Возможно, это было не совсем то, что сказал бы доктор Хейг, но он не мог удержаться. Эта угрожающая речь была слишком похожа на речь злодея Фу Мэнджо из китайского кино.

Человек в черном злобно посмотрел на него. «Может быть, вы думаете, что я шучу. Это не относится к делу.' Он кивнул человеку позади него и махнул рукой. Мужчина бесшумно шагнул через расшитую бисером занавеску в конце комнаты.

«Он пошел за оборудованием», — сказал человек в черной тунике. «Мы используем более изощренные методы, чем вы, американские гангстеры. А теперь спрошу в последний раз. Кто ты?'

Ник стиснул зубы. — Тогда в последний раз, — яростно сказал он, — я скажу вам, кто я. И тогда ты, фальшивый Фу Мэнджо и твои миньоны могут отправиться в ад. Я доктор Джейсон Николас Хейг, доктор философии, временно работающий в Калифорнийском университете в Беркли. И теперь вы остановите этот безумный фарс и освободите меня?

Затем он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Рано или поздно каждый должен был совершить ошибку, и, похоже, теперь настала его очередь.

— Нет, вы остаетесь с нами, профессор , — тихо сказал голос, нанеся глухой удар по затылку.

Или, может быть, это была вина Хоука.

Хоук должен был знать, что он не совсем профессор.

Он сразу узнал устройство. Впервые он увидел его сразу после войны, когда помогал демонтировать концлагерь к югу от Йокогамы. Позже он видел еще одно такое во время секретной миссии во Вьетнаме после рейда на штаб-квартиру Вьетконга. И он говорил с жертвой за несколько часов до того, как мужчина покончил с собой.

Этот человек был отличным агентом. Тем не менее, он сдался.

Раскаяние было одной из меньших причин, по которым он покончил жизнь самоубийством.

Никто не знал китайского названия устройства, но в какой-то момент американский агент назвал его «Убеждающим». И это имя осталось; вещь была ужасно убедительной.

Это была машина около двух метров высотой; конструкция с металлическим каркасом и шипами, которые зажимали ноги жертвы на расстоянии около трех четвертей метра друг от друга, и толстым кожаным ремнем вокруг талии, чтобы предотвратить его падение. Запястья были обнесены металлическими браслетами по бокам мужчины, а кроме того, на уровне груди была металлическая перекладина, чтобы остановить его. Центральным элементом устройства была пара странно выглядящих шипов, которые тянулись на полпути к подножкам и тянулись примерно на три фута. Половинки шипов были овальными и слегка чашевидными. Их приводил в движение винт, который медленно, очень медленно соединял половинки.

Дрожь пробежала по спине Ника, когда двое мужчин подтолкнули машину к боковой стене, где ждал человек в черном. Он мог живо представить ужасные физические пытки, когда его яички постепенно раздавливались. И хуже, гораздо хуже было бы душевной пыткой узнать, пока он терпит мучительную боль, что он медленно, но верно кастрируется на всю оставшуюся жизнь.

Он был обучен терпеть множество форм пыток. Он знал, что мог бы терпеть часы мучительной боли, если бы это случилось. Но у большинства методов пыток есть способ выдержать, который заставляет вас надеяться, пока кто-то медленно умирает, заставляет вас молчать, зная, что смерть в конечном итоге освободит вас. Но здесь было не так. Это устройство не было смертельным. Он калечило тело и разум, как сказал человек в черном.

Говорят, что в момент смерти человек видит, как вся его жизнь переворачивается. Ник, не надеясь умереть, думал о другом. Когда более высокий из двух китайцев в западной одежде наклонился, чтобы перерезать веревки вокруг его лодыжек, он внезапно увидел, как перед ним простираются годы. И он видел будущее, населенное красивыми девушками, которых у него никогда не будет, будущее, в котором он будет одинок, как облако, и бесполезен, как разбитая раковина. Это была угнетающая картина.

Но во что бы то ни стало он должен был хранить молчание. Кем бы и чем бы ни были эти люди, он не собирался рассказывать им, кто и что он такое. Он знал, что, сказав это, уже не сможет остановиться. Он продолжал бы говорить, независимо от того, насколько обученным он был. И он слишком много знал об AX, слишком много всего , слишком много национальных секретов, чтобы болтать с этими незнакомцами-садистами.

Человек в черном как будто мог читать его мысли. Его голос был немного менее резким, и он был доволен. "Есть много вещей, которые мы хотели бы узнать от вас", сказал он.

"Я уверен, что вы назовете их по здравому размышлению."

Он уже стоял, и они шаг за шагом подталкивали его вперед, грубый плащ свободно развевался вокруг него. У него не было выбора, никакого.

Теперь они перевернули его спиной к ящику с устройством, и по обеим сторонам были люди, схватившие его за лодыжки, чтобы втиснуть ноги в шипы. Его руки были связаны за спиной и бессильны. И все же одно из высказываний Хоука оставалось верным. «Хороший агент, — сказал Хоук, — никогда не ставит себя в положение, в котором его могут пытать. Он отдает свою жизнь в борьбе». И именно поэтому у него не было выбора.

— Минуточку, — любезно сказал Ник. «Я решил использовать свою голову».

Наступила короткая выжидательная пауза.

Он использовал свою голову. Это было все, что у него было в наличии.

Сначала он ударил мужчину справа; тот был самый большой. Его тело двигалось, как объект, подгоняемый мощным электрическим током, а голова напоминала гигантский кулак, толкаемый изо всех сил. Он сильно ударил мужчину в стратегическое место, где позвоночник питает всю нервную систему головы, и мужчина потерял сознание. А затем, в том же покачивающем движении бедра, его тело изогнулось, и его череп врезался в лицо второго сутулого человека. Мужчина застонал, и его руки соскользнули с лодыжек Ника.

Это заняло всего несколько секунд. Но тут человек в черной тунике метнулся вперед, приняв стойку карате, и Ник повернулся и посмотрел на него. Когда двое мужчин были нокаутированы, а его ноги расшатаны, у него был шанс. Он позволил своей правой ноге подняться в стиле саватэ и почувствовал, как его ступня сильно ударила по цели. Было бы эффективнее, если бы он был в туфлях, но даже удара босой ногой в промежность мужчины было достаточно, чтобы замедлить человека в черном и заставить его корчиться от боли. Ник отплясывал боком, неуклюже в своем развевающемся плаще, но вне досягаемости его яростных выпадов. Но четверо мужчин было слишком много. Четвертый ударом карате ударил его по шее, и Ник упал на колени. Второй удар пригвоздил его к месту, когда он изо всех сил пытался прийти в себя и смутно думал, что, что бы они ни делали, он НЕ ДОЛЖЕН начинать говорить; он заставил свой разум сопротивляться им; сказал себе, что у него еще есть шанс с головой и ногами. Он попытался встать. Но вместо оружия его голова стала мишенью.

Для тяжелой медной вазы, которую человек в черном с силой швырнул вниз. Он увидел её приближение и подумал: Меня зовут Хейг, и я преподаю философию... Ваза сильно ударила его.

Его колени, казалось, расплавились, и он рухнул на пол без сознания.

Позже ему удалось более или менее определить, как долго он находился без сознания. Значительное время. За это время с ним многое произошло, и позже он понял, что после того, как потерял сознание, он был накачан наркотиками.

И не только простым успокоительным.


## Глава 7


Запах ладана исчез. Вместо этого был слабый медицинский запах, напоминающий кабинет врача.

Его ресницы поднялись немного неохотно. Они были как бы спаяны.

Он был уже не на полу, не на кушетке, не в обшарпанной комнате с занавеской из бисера. Перед ним не было никакого пыточного устройства, и четверо его палачей, казалось, покинули его.

Его глаза медленно открылись. Он закрыл их снова очень быстро, когда острая, непрекращающаяся боль пронзила его голову. Он попытался снова. У него сильно болела голова, но на этот раз он держал глаза открытыми. Ник осторожно сел и огляделся. Он был в современной комнате. Комфортабельный и благоустроенный номер. Кабинет врача. Он лежал в красном кожаном кресле напротив большого пустого стола, а за столом сидел худощавый, невысокого роста мужчина в непрозрачных черных очках на впалых желтых щеках. Он был совершенно лысым, и лицо его было гладким, как у младенца. В тонкой руке с длинными пальцами он держал золотую папиросу; другой рукой он тихо и терпеливо барабанил по пустому столу.

«Вот оно», — оцепенело подумал Ник. Шеф, Босс-Мучитель, Большой Босс. Второй этап игры. Сострадательное понимание, разумные слова, апеллирующие к моему интеллекту, а затем обратно к пыткам. Это случится со мной.

И вдруг он понял, что полностью одет; одетый в одежду, в которой он покинул свой дом в Беркли и которую снял в спальне очаровательной и опасной девушки, называвшей себя Блоссом-Джемини. Не хватало только очков, и он чувствовал их в нагрудном кармане. И единственной новой вещью была повязка на больной голове.

Он снова посмотрел на человека за столом, человека в темных очках. Он не мог видеть глаз, но знал, что мужчина наблюдает за ним. С любопытным сострадательным взглядом на лице.

Мужчина заговорил.

«Вы чувствуете себя лучше, доктор Хейг?» Китайский голос звучал дружелюбно.

Он бы кивнул, если бы не почувствовал, что его голова вот-вот отвалится от туловища и покатится по полу.

— Думаю, да, — неуверенно пробормотал он. Его губы были сухими и потрескавшимися, а мозг, казалось, кружился в грязи. Почему он решил, что этот человек был противником... мучителем? Ну, а что он здесь делал, если не был?

Довольно тонкие губы приятно улыбнулись.

— Никаких переломов, — сказал человек за столом, — просто довольно серьезное сотрясение мозга. К счастью, вы, кажется, в состоянии справиться с этим очень хорошо. Но вам все равно придется какое-то время расслабиться. Вам следует лучше заботиться о себе, доктор.

Голос был сострадательный, скользкий. Это мог быть голос дружелюбного терапевта.

Ник изо всех сил старался ясно мыслить. Он ожидал сострадательного обращения. Но почему-то это звучало искренне. Или за этим стояла завуалированная угроза?

«Я этого не понимаю, — сказал он. — Что случилось, кто ты?

Улыбка исчезла, но голос остался дружелюбным. «Конечно, вы запутались. Но извините меня, если я не слишком много объясняю. Позвольте мне просто сказать вам, что я врач, и мне повезло иметь некоторое влияние в Чайнатауне. И что некая барышня звала на помощь.

'Полицию?' — спросил Ник.

— Нет, доктор Хейг. Голос прозвучал несколько резко. «Полиция не имеет к этому никакого отношения. Китайский квартал сам занимается своими делами. Я смог помочь тебе лично.

— Тогда я должен поблагодарить тебя, — сказал Ник. Его мозг теперь функционировал, но где-то в глубине его преследовал другой кошмар. «Я понятия не имею, что все это значило, но, похоже, я многим тебе обязан». И вот обезьяна вылезает из рукава, подумал он; теперь маска будет снята.

Мужчина за столом пренебрежительно поднял наманикюренную руку.

'Пожалуйста. Тебе не нужно благодарить меня. Я слишком рад, что смог помочь. Но, доктор, я должен вам сказать, что китайский квартал Сан-Франциско временами может быть очень опасным. Там есть какие-то зловещие и злые люди, и часто они делают вещи, которые невозможно объяснить - ну, постороннему. Насколько я понимаю, вы стали жертвой ужасной ошибки.

— И вы не должны забывать, доктор, как однажды сказал один из ваших западных поэтов: «Восток есть Восток, а Запад есть Запад, и они никогда не сойдутся». Я не совсем согласен с ним, но есть определенные области, где нужно быть... э... очень осторожным. Он снова улыбнулся. - 'Ты понимаешь?'

— Думаю, да, — сказал Ник, хотя и не был точно уверен.

'Хорошо. У вас был очень неудачный опыт, но теперь он закончился, и вы немедленно уйдете отсюда, и я надеюсь, что вы забудете весь этот инцидент. Я могу заверить вас, что люди, которые плохо обращались с вами, будут наказаны, и сурово, но вы должны предоставить это мне. Как я уже сказал, Чайнатаун сам занимается своими делами. Желтое лицо окаменело. — И гораздо эффективнее, чем полиция. Так что можете быть уверены, что справедливость восторжествует. Но, пожалуйста, помните, что важно, скажем так, держаться от них подальше. Я предлагаю вам выбросить все это из головы и полежать в постели день или около того. Это пойдет вам на пользу.

Но не Человека в черном, подумал Ник, с мрачным предчувствием наблюдая, как хозяин встает и дергает за длинный шелковый шнур, висевший рядом с его столом...

'Такси?' — спросил мужчина за столом. — Или ты отдохнешь, прежде чем я отправлю тебя домой?

'Домой ...?' Ник медленно встал, пытаясь скрыть свое недоумение.

— Ни то, ни другое, спасибо, — сказал он. «Прогулка пойдет мне на пользу. Гм... могу я спросить вас... с девушкой все в порядке?

— Да, с ней все в порядке, — коротко сказал мужчина. Он снова потянул веревку. — Но не забывайте, что я сказал о Востоке и Западе. И что мы в Чайнатауне не любим вмешательства извне. Вы должны забыть об этом деле, доктор Хейг. Мне было бы грустно называть вас лжецом. Видите ли, если кто-нибудь спросит меня об этом, я буду все отрицать. А также мой помощник, которого вы увидите немедленно. Улыбка смягчила его слова.

— Ну, если хочешь, — неохотно сказал Ник. — Но позвольте мне еще раз поблагодарить вас…

Он снова махнул нежной рукой.

'Вы не должны благодарить. Забудьте обо всем этом, Доктор. Весь ваш путь. И... Забудь, забудь, забудь. Очень важно, чтобы вы забыли, вы понимаете, доктор?

На этот раз Ник понял. И в спящей кошмарной части его мозга шевельнулось что-то беспокойное.

Через несколько мгновений симпатичная евразийская девушка провела его по длинному коридору с рядом закрытых дверей без имен и номеров. А затем еще один коридор, и еще один коридор, пока он слишком поздно не понял, что она несколько раз возвращалась назад, так что он не мог понять, откуда он пришел.

Он покачал ошеломленной головой и выругался себе под нос. Ему пора было взять себя в руки.

Наконец она открыла одну из дверей без опознавательных знаков и провела его по небольшой лестнице в вестибюль с двойной дверью в конце с тусклыми окнами, через которые он видел улицу снаружи. На одной из стен висела вывеска, и он быстро взглянул на нее, проходя мимо. Он видел имена некоторых лиц и компаний, но ни у одного из них не было префикса «д-р», а у большинства номеров комнат не было имен.

Девушка приоткрыла дверь, и Ник вышел. Она ничего не сказала, он ничего не сказал, и стеклянная дверь закрылась за ним. Он поднял взгляд и прочитал слова над дверью. Там было написано: НЕФРИТОВОЕ ЗДАНИЕ. Он видел это мимоходом раньше. Он знал улицу, знал район, это было сердце Чайнатауна. Он медленно пошел прочь, его мысли кружились. На следующей улице, которая шла параллельно этой улице и на которой здания стояли впритык к зданиям, по которым он теперь шел, располагались контора и склад «Ориент Импорт энд Экспорт Ме». И чистый, медицинский запах кабинета безымянного доктора был тем же самым запахом, который он вдохнул ночью, когда книжные шкафы отодвинулись в сторону в тот миг.

Он пошел дальше. Был уже ранний вечер, почти стемнело, и он пытался сосчитать, как долго он не был дома. Слишком долго, наверно часы. Весь день. Его головная боль была неописуема. Он подумал обо всем. Он подумал о медной вазе. Конечно, у него болела голова. Но его головная боль должна была быть вызвана чем-то другим, а не ударами. Его накачали наркотиками. Возможно, даже с сывороткой правды, пока он был без сознания. Но хотя он не был уверен ни в чем другом, он был уверен, что не рассказал — ничего насчет AX, ничего не сказал о своем задании. Я доктор Джейсон Николас Хейг… Нет, это было невозможно, чтобы он говорил. Во-первых, его обусловленность закалила его против сывороток правды, если не против того орудия пыток.

Во-вторых, если бы тот, кто держал его в течение этих пропущенных часов, узнал правду о его личности, он не ходил бы здесь, думая с больной головой. Скорее всего, он погрузится в мягкое дно одного из устьев залива Сан-Франциско, с грузом цемента. Но даже если бы он был в коме, пока ему давали сыворотку правды, он должен был бы быть хотя бы более или менее в сознании, чтобы его допрашивали. Может, и не был. Но так должно было быть, и они должны были потерпеть неудачу, иначе зачем его отпустили...? Он зашел в аптеку, купил аспирин, выпил кофе. Блоссом - гангстеры - таинственный доктор - как они были связаны? И почему ? Восток, Запад, мягкий холод. Они сомневались в его личности, хотели получить информацию. И почему он не мог вспомнить, что с ним произошло между битвой с латунной вазой и выздоровлением в кабинете врача? Почему он был спасен?

Забудь, забудь, забудь... Очень важно, чтобы ты забыл. Просто забудьте об этом, доктор. Забудь, забудь, забудь...

Он вышел из аптеки и задумчиво пошел дальше.

Некоторое время спустя он был на Рыбацкой пристани, почти не зная, как туда попал. Он выпил еще кофе. Потом переключился на ирландский кофе. Вышел и сел на скамейку у гавани. Встал и слепо посмотрел на воду и свет. Размышляя о том, что ему нужно вернуться в свои комнаты, чтобы сконцентрироваться, попрактиковать принципы йоги для медитации в уединении своей квартиры, но пришел к выводу, что лучше этого не делать.

Он глубоко вздохнул и сосредоточил свои мысли на этом темном пятне в своем мозгу. Через некоторое время кошмар зашевелился, как спящее животное, и проснулся. Он заставил себя бороться с этим.

Он потел, пока думал. Но слава богу за твою физическую форму, за тренировки AX, йогу.

Он вспомнил. - Забудь, забудь, забудь...

Не всё, но кое что. Его допрашивали. Вежливо, но настойчиво, снова и снова, безжалостно. И он отвечал: «Я доктор Хейг, до недавнего времени в Принстоне…»

И наконец: «Отлично, доктор Хейг. Это все. Вы забудете об этом, доктор Хейг. Ты меня не знаешь, ты меня никогда не видел, ты не узнаешь меня, если мы когда-нибудь встретимся. Вы подверглись нападению; кто-то помог тебе. Забудьте о нашей встрече, доктор Хейг. Забудь, забудь, забудь...

Но он снова вспомнил своего следователя - человека в черном. Доктор Безымянный, добрый спаситель, призванный на помощь Блоссом. Но почему ? Как много она знала обо всем этом, и что — ох, черт с ним. Ник сдался и отвел взгляд от огней корабля. Он никогда не узнает ответы на эти вопросы, глядя, как призрак, в темнеющий вечер.

Он потянулся, зевнул, встал и пошел к фуникулеру. Если кто-то следил за ним, то теперь они знали, что ошеломленный доктор Джейсон Хейг сделал глоток свежего воздуха перед тем, как отправиться в свою комнату.

Человеку, следовавшему за ним, надоел доктор Джейсон Николас Хейг. Возможно, ему было бы не так скучно, если бы он знал, что, войдя через парадную дверь своей квартиры, Ник прошел через боковую дверь в гараж и нырнул головой в большой шкаф для инструментов. В нем, среди прочего, находился трансивер.

Ника, в свою очередь, мог бы заинтересовать разговор, который произошел, пока он размышлял в вечернем небе.


— Итак, дураки. Это случилось. Теперь твоя очередь. Я не буду спрашивать, почему ты переборщил. Я просто говорю, что это так. В следующий раз — если будет следующий раз — ты будешь ждать точных приказов, понятно?

"Но женщина сказала, что у нее есть знак..."

«Я разговаривал с этой женщиной и точно знаю, что она сказала. И я поговорил с девушкой. Я знаю, кто виноват. Ты! Ты был глуп. Ты глупый, бездумный, грубый, высокомерный, коварный!

"Но мы думали..."

— Ты не подумал! Ты совершил ошибку, которая могла иметь катастрофические последствия. Больше, чем ошибка. Это было преступно глупо — безрассудно, излишне жестоко. Неправильно! Послушай меня сейчас. Вас больше не должны видеть здесь. Даже по своей глупости поймешь почему. Ты лишил меня четверых мужчин. Он должен больше никогда вас не увидеть. Ты стал бесполезен.

'Почему? Если вы можете заставить его забыть вас, вы можете заставить его забыть нас.

«Ба! Ты еще тупее, чем я думал. Бедствие должно быть обращено во что-то хорошее. Конечно, он должен быть в состоянии вспомнить что-то из того, что с ним произошло. И ты тоже. Да, ты будешь помнить. И ты будешь помнить свое наказание долго-долго. Долго и мучительно...

Через некоторое время тот же голос снова заговорил, на этот раз к кому-то другому.

«Как ни прискорбно все было, я верю, что все будет хорошо. Будем внимательно следить за развитием событий. Вы особенно. Параллельно продолжаем фотоигру. У тебя есть фотографии? Дайте-ка подумать. хм. хаха. ах. Отвратительные. Отлично. Очень полезно. Может быть, мы сможем компенсировать нашу потерю.


Ник ждал в гараже, посасывая трубку, которая ему не особенно нравилась, и жаждал освежающего душа. Ему не пришлось долго ждать; местный агент АХ быстро нашел ответы.

«N3?» — раздался голос в наушниках. 'Ты прав. Здание Общества O.IE спиной к спине с Нефритовым зданием. В последнем размещаются вполне приличные деловые предприятия, всевозможные разные конторы, хотя и немного подозрительные. Вот такие они в Чайна-тауне; они не верят в рекламу и не пишут имена на дверях. Но репутация здания в порядке.

— Кто владелец?

«Недвижимость в центре города. Чрезвычайно аккуратная и респектабельная.

'Иисус. Ну, продолжай. Может еще чего накопаешь. А также список арендаторов, пожалуйста. А как насчет полицейского расследования ограбления в МЭБ?

«Вор скрылся. Поздравляем. Агенты изо всех сил пытались найти раздвижные панели за книжным шкафом и все в офисе, но не смогли их найти. Хозяин, Т. Вонг Цьен, всегда был рядом, мило улыбаясь и вставая у них на пути. И, конечно же, им не было повода срывать обои со стен. Кроме того, это не должно казаться слишком бросающимся в глаза.

— Я бы тоже так сказал. Кстати, как выглядит этот Т. Вонг Чен?

— Э… посмотрим. Пожалуйста. Довольно уродливый... здесь говорится. Неплохо выглядит для лысого китайца. Маленький, хорошо сложенный. Хорошо одет. Курит хорошие сигареты. Волос на лице и черепе нет. Впалые щеки, сильный рот. Всегда носит солнцезащитные очки.

— Ты серьезно, — тихо сказал Ник. "Если ты меня обманываешь..."

'Извините меня?'

— Позже, друг. Можно ли внедрить человека в дом на Телеграф-Хилл?

— Ни единого шанса. Нам уже не хватает людей. Пандемия. Вы знаете, это дело общенационального масштаба.

— Да, да, я это знаю. Соединишь меня с Хоуком? А скоро — кажется, меня где-то ждут.

Он быстро заговорил с Хоуком и, поместив рацию в свою поддельную батарею, вернулся в свои комнаты.

Когда он остановился у своей двери, то сразу понял, что кто-то его опередил. Нить исчезла, и внутри послышался нежный мужской голос. Его собственный голос.

Дверь слегка скрипнула, когда он открыл ее, и его записанный на пленку голос тут же оборвался. Когда он достиг гостиной своими длинными, быстрыми шагами, его гость свернулся клубочком и полудремал в кресле.

Ник совсем не удивился, увидев, что это Блоссом.


## Глава 8


"Слава Богу!" прошептала она. 'Наконец. Я так волновалась, думала, что что-то пошло не так».

— У меня было такое же впечатление, — сухо сказал Ник. — Или у ваших посетителей всегда бывает перелом черепа?

Она выбралась из глубины кресла и протянула ему маленькую руку. Ее лицо было бледным и испуганным.

— О, давай, давай! Вы должны поверить, что я ничего не знаю о том, что произошло - почему, кто, что угодно. По крайней мере, сейчас я немного знаю, а тогда не знала. Поверь мне - мне ужасно жаль. Бог свидетель, для меня это тоже было шоком».

Ник выглядел немного дружелюбнее и осторожно толкнул ее обратно в кресло.

— Естественно. Думаю, нам обоим нужно выпить и поболтать. Коньяк?'

Она кивнула, дрожа под руками.

— Я сначала приму порошок от головной боли, если вы не возражаете, — сказал он. — И на этот раз я прослежу, чтобы нас не побеспокоили. Кстати, как вы сюда попали?

— Прислуга, — сказала она тихим голосом. — Я сказала, что я твоя ученица.

— Думаю, ты можешь научить меня кое-чему. Таково и мое намерение, моя дорогой Блоссом.

Он оставил ее и помчался по своим комнатам, проверяя складские помещения и запирая входную дверь. Из аптечки в ванной он достал специальную таблетку Brand AX , гарантированно освежит разум и успокоит желудок. Затем он пошел на кухню, чтобы запить таблетку стаканом холодного молока и взять поднос с кубиками льда. Мгновение спустя они сидели друг напротив друга в гостиной и пили бренди со льдом.

— Хорошо, Блоссом, — сказал Ник. 'Просто скажи мне, что здесь происходит? Как я попал в эту передрягу и как выбрался оттуда?

Она глубоко вздохнула и покачала красивой головкой.

— Я не знаю, кто они были. Я не знаю, почему они плохо обращались с тобой. Сначала я вообще ничего не поняла, хотя мне удалось получить помощь. Но сегодня ближе к вечеру это... это было подсунуто мне под дверь. Ее лицо было мертвенно-бледным, когда она открыла свою большую сумку и вытащила длинный коричневый конверт. «Даже тогда я не понимал, как они проникли внутрь. Я... кажется, я потеряла сознание. Но после того, как я получила это, я посмотрела еще раз. И я обнаружила, что между моей комнатой и гостиной Сисси есть раздвижная панель. Не просто раздвижная панель. Также выдвижной глазок. Похоже, они сперва использовали глазок. Приготовьтесь, доктор Хейг. Вам это не понравится. По крайней мере, не мне.

Она протянула ему конверт. Он вопросительно посмотрел на нее, открывая конверт. — Раздвижная панель, — ровно сказал он. — А ты об этом не знала. Как ты думаешь, Сисси?

Она покачала головой, глядя, как он вынимает глянцевые отпечатки из конверта. 'Я так не думаю. Но мой дом всегда принадлежал китайцам, а китайцы, кажется, любят потайные двери.

Скажи так, подумал он, глядя на фотографии в руке. И хотя он наполовину ожидал этого, на мгновение он был потрясен.

Боже мой, неужели это выглядело так, подумал он.

Неописуемо непристойный.

На первых трех фотографиях он и Блоссм занимались любовью. Конвульсии, ведущие к кульминации, были слишком наглядно видны на следующих трех. Он был сатиром, она — голодной нимфой, и они пожирали друг друга.

— Записка, — мягко сказала Блоссом.

Он снова пошарил в конверте и вынул лист грубой разлинованной бумаги. Заглавными буквами было написано: «Покажи это своему другу». Нам принадлежат негативы. Вы оба еще услышите от нас.

— Верно, — сказал Ник, кладя записку и фотографии обратно в конверт. 'Очень интересно. Если бы ты только рассказала мне все, что знаешь, с самого начала. Он вернул ей конверт и стал ждать.

Она открыла глаза. — Но разве вы не понимаете, что это некая попытка шантажа? Разве ты не понимаешь, как серьезно, как ужасно это может быть для тебя?

— А может быть, и для тебя тоже, — сказал он. — Но я не собираюсь торопиться. Я не провел всю свою жизнь в университетской башне из слоновой кости. Но он мог представить, как бы он себя чувствовал, будь он доктором Джейсоном Николасом Хейгом, и эта мысль натолкнула его на другие мысли. — Так расскажи мне все, — сказал он. «Особенно о человеке, который спас меня, и о том, как ему это удалось».

'Я не могу сделать этого!' воскликнула она. «Это не имеет к этому никакого отношения. Я не могу объяснить вам, как дела делаются в Чайнатауне. Ты сейчас в безопасности? Ты жив! Эта часть жизни закончена; теперь мы должны иметь дело с этим. Что мы должны делать?

«Нам нужно мыслить мудро», — сказал Ник. «Дайте мне эти фотографии, - спасибо». Он вырвал конверт из ее безвольных пальцев и сунул во внутренний карман. «Я не люблю шантаж, кто бы ни пытался это сделать. Но я не против попробовать разобраться сам. Скажем так. Скажем так, ты не говоришь мне то, что я хочу знать. Тогда я делаю шаги. Очень простые шаги. Весь мир знает, что фотографии можно подделывать. Я думаю, например, что руководство университета поверило бы мне, если бы я сказал, что эти фотографии были подделаны. Если бы мне пришлось это сказать. Но до этого я мог пойти прямо в полицию и сказать: «Послушайте, мы все приличные люди». Вы видите эти картинки? Меня шантажируют. И какое это имеет значение, если Беркли уволит меня? Я всегда могу провести исследование. Такие вещи со временем забываются. Жаль, конечно, что твое лицо тоже видно. Но это просто означает, что вам придется найти выход самостоятельно, иначе скажите мне то, что я хочу знать.

— Но ты же не собираешься показывать это полиции, — прошептала она. — Со мной? Ты бы сделал это со мной? Мой отец, моя семья? Боже, мой отец знает, что у меня бывают гости, друзья, но это опустошит его. Он так хочет гордиться мной. Вы бы не стали это делать.

"О, вы держите пари," сказал Ник. 'Ты думаешь, я крутой? тогда извини. Но учителя философии вовсе не бесхребетные существа, за которых можно их принять. И это определенно лучший способ для нас обоих обратиться в полицию.

— О нет, ты не можешь. Ее губы и голос дрожали. — Мстительные люди — ты их не знаешь. А мой отец… о, нет.

— Хорошо, — сказал Ник, вставая. — Ты не оставляешь мне выбора. Я сейчас же им позвоню. Он посмотрел на нее тяжелым взглядом. «Я не прошу многого. Только, чтобы ты рассказала мне, кто мне помог, почему он это сделал, как он это сделал. Достаточно просто.

"Нет, это не так, о нет, это не так," заплакала она. Потом он увидел, что ее бледное лицо стало красным, а глаза замерцали. «Пожалуйста, постарайся понять…» Она вздохнула и вздрогнула, глядя на него с полуоткрытым ртом. «Помоги мне, помоги мне!»

Наконец, подумал он.

Порошок начал действовать. Это было далеко не так сильно, как ее восточное любовное зелье или сыворотка правды, которые AX иногда использовал, но это было единственное, что у него было с собой, и, по крайней мере, в целом оно неплохо работало.

Он вдруг наклонился вперед и взял ее на руки.

— Блоссом, давай, — прошептал он. — Скажи мне, для твоего же блага. Скажи мне, и я помогу тебе. Потому что я знаю, что тебе нужна помощь. Он целовал ее волосы... ее глаза... ее губы. А потом они оттолкнули друг друга. Наконец она вырвалась на свободу. — Да ладно, — сказал он снова, — никаких секретов от меня. Ты можешь доверять мне.'

Она посмотрела на него заплывшими глазами.

— Это был мой отец, — нерешительно сказала она. «Доктор Твин. Он... он имеет некоторое влияние в Чайнатауне. Как только я очнулась и вспомнила, что произошло, я позвонила ему и умоляла узнать, что с тобой случилось. Потом он всё проверил и узнал. Видите ли, в Чайнатауне все становится привычным. Так что он добился твоего освобождения.

Ник поднял брови. - 'Просто так?'

'Просто так. О, это было не так просто, но он сделал это. Он делает все для меня. Пока он чувствует, что я достойна этого. Я не могу этого вынести...'

— Но тогда он знает, кто эти люди, — сказал Ник. «Он даже обещал мне, что они будут наказаны».

— Конечно, он знает. Но он не скажет ни мне, ни тебе, что бы мы ни делали.

— Я так и думал, — сказал Ник. — Но ведь он же должен знать и о фотографиях, верно? На самом деле, он должен знать так много, что фотографии не имеют значения».

'Нет! Это невозможно. Разве ты не понимаешь? Они не сказали ему этого; если бы они имели их, они бы не держали нас. И тогда они бы не прислали мне фотографии. Таких людей должно быть больше; должны быть другие, которых он не смог найти. А мужчины, которые вас держали, никогда ничего не скажут о других. Никогда!'

— Нет, если только ты не расскажешь об этом своему отцу, — мрачно сказал Ник.

'Нет!' она чуть не закричала и отползла обратно в кресло. «Ну что же, — подумал он, пробуя другой подход. Он долго смотрел на нее, а потом сказал: — У тебя неприятности , Блоссом. Скажи мне, как долго ты пользуешься иглой? Ее покрасневшее лицо снова побледнело, и она вдруг ахнула. Он так же внезапно встал и взял обе лямки ее платья. Очень нежно, но очень быстро он натянул платье на ее красивые плечи. Две грушевидные груди выделялись обнаженными и манящими.

Он отклонил приглашение. Его руки скользнули под ее подмышки и погладили их.

— Моя очередь раздевать тебя, — мягко сказал он. «Но когда все пошло наоборот, я увидел уколы, Блоссом. Вы уже давно этим занимаетесь, не так ли?

Ее красивые, яркие глаза сверкали гневом. Она резко попятилась, обнажив крошечные жемчужные зубы в напряженной гримасе гнева. Ее тонкие руки оттолкнули его сильные пальцы, и она задрала платье. И затем, так же быстро, как рос ее гнев, ее настроение изменилось. Она опустила голову и вздохнула.

— Слишком долго, — прошептала она. «Слишком долго. Я не хотела, чтобы ты узнал. Как ты мог разглядеть так чертовски быстро? Ты в этом эксперт?

Он покачал головой. 'Едва ли. Но я и не новорожденный ребенок, как я постоянно говорю. Это будет нелегко, Блоссом. Нелегко быть на твоем месте. Я видел, как молодые люди двигались таким образом раньше. Слишком много молодежи. Я видел, как они поднимались , и я видел, как они падали. Иногда медленно, иногда со стуком. Как твоя подруга Сисси Мелфорд. Она тоже была на наркоте, не так ли? Это должно быть. Иначе зачем бы ей намеренно врезаться лоб в лоб на быстрой машине? Одиннадцать человек погибли, в том числе она и трое маленьких детей. Какой способ выбраться из этого. Я надеюсь, что однажды ты не сделаешь со своей Lancia то, что она сделала с ее машиной — что это было? -Ягуар. Или тебе все равно?

Затем она посмотрела на него, и ее большие блестящие глаза внезапно поблекли и потускнели. Голос ее дрожал, когда она говорила. «Конечно, меня это волнует. Естественно. Но мой отец. Что я должна делать?'

"Почему, ваш отец?" — резко спросил Ник. — Наверняка превосходный доктор Твин не доставляет наркоту лично вам, не так ли?

— Боже мой, нет! — воскликнула она резким движением руки и решительно покачала головой. — Он ничего об этом не знает. Он никогда не должен это узнать. Хотя я не знаю, как сделать так, чтобы он рано или поздно не узнал. Он должен мной гордиться - он хочет - я уже говорила тебе... Но однажды он обнаруживает это. Если бы я только могла избавиться от этого раньше, чем он узнает!

— Думаю, я мог бы помочь тебе, Блоссом, — медленно сказал Ник. «Я помогал и другим. Но ты должна хотеть, чтобы тебе помогли, и ты должна верить мне. Иногда я делаю что-то иначе, чем другие люди. Вы должны следовать за мной, что бы я ни делал — полностью или совсем не следовать. И я не имею в виду спать со мной и иметь какое-то безумное сексуальное влечение. Я не это имею в виду...

"Я бы хотела, чтобы это было!" Одним быстрым, грациозным движением она поднялась и обвила руками его шею, ее пальцы умоляли его голову наклониться к ней. 'Я хочу тебя я нуждаюсь в тебе. Помоги мне, пожалуйста!' Затем она прижалась губами к его губам и поцеловала его с отчаянием, которое было лишь отчасти сексуальным. «О, давай, помоги мне», — снова прошептала она, затем потерлась своим телом о его. Теперь, внезапно, она была полностью сексуальна, и ее язык был подобен горячему пламени. — Мы еще не закончили, — пробормотала она. — Ты больше не хочешь меня?

Ник мягко напомнил ей. - «Помнишь, почему мы не были готовы?»

И так же внезапно, как бросилась в его объятия, она отступила назад, и руки ее взлетели к лицу.

'Картинки! Что мы должны делать?

— Забудь о них пока, — мягко сказал Ник. «Вы беспокоитесь о самой маленькой проблеме. Также есть вероятность, что все они связаны между собой, так что нам лучше начать решать самую большую проблему».

Она посмотрела на него так, что он очаровал его с любопытством.

' Это разумно? Вы никогда не слышали о наркоторговцах, которые одновременно были и шантажистами?

'Ой.' Она вдруг села. "Можно мне еще выпить?"

Он был рад позволить добиться своего, был счастлив подсыпать еще одну маленькую дозу средства, развязывающего язык, в ее бренди.

— Что касается этого торговца, — сказал Ник. 'Откуда ты берешь наркотик? Если я хочу быть в состоянии помочь вам, это одна из вещей, которые мне нужно знать. Не только для вашего блага, но и для блага других учеников.

«Я не знаю — не могу — здесь и там — вы знаете». Она сделала большой глоток бренди и посмотрела на ковер. Ее язык, казалось, был завязан узлом, а красные пятна на щеках пылали. «Вы найдете его — э-э, ребята — э-э, в кампусе…» Она резко остановилась и сделала еще глоток.

— Мальчик, Пио, — четко сказала она. — Ну, молодой человек, мексиканец, который околачивается в палатках битников. Я мало что о нем знаю. За исключением того, что он звонит своим... своим завсегдатаям раз в неделю, чтобы сказать им, где он. У Сисси был его номер телефона; если бы она хотела, она могла бы позвать его. Но не я. Я имею в виду, я не знаю. Я просто жду, когда он позвонит.

— Раз в неделю, ты сказал. Он звонит в определенный день?

'Нет. Но когда он позвонит, то скажет, где его найти в следующую пятницу.

Пятница. Волшебный день перед выходными. А в последние несколько выходных в стране разразился хаос.

— А Сисси встречалась с ним в прошлую пятницу? — мягко спросил он.

'Да. Да, мы обе. И некоторые из ее друзей тоже.

Речь её была почти неразборчива. «Они больше не встретятся с ним».

— Думаю, я хотел бы с ним когда-нибудь встретиться, — медленно сказал Ник. «Возможно, он был бы не прочь попытаться продать это и мне. Слушай, я хочу, чтобы ты сделала следующее. Через несколько минут вы пойдете домой и там останетесь. Подождите, пока он позвонит. Если он позвонит, назначь ему встречу и немедленно дай мне знать». Он видел, как ее глаза расширились от шока. — Не волнуйся, я тебя не скомпрометирую. Где бы вы его ни встретили - я тоже планирую быть там. Но я не буду пытаться связаться с тобой, и ему даже не нужно меня видеть. Я просто хочу получить представление об этом деле, прежде чем идти дальше.

— Но ты бы помог мне, — сказала она надтреснутым голосом. — Ты что, переодетый агент отдела по борьбе с наркотиками? Я имею в виду, какое отношение помощь мне имеет к тому, чтобы посмотреть на толкача?

'Позвольте мне сказать это так. Если вы сможете продолжать получать дешевую дурь легким способом, это не принесет вам много пользы. Агент по борьбе с наркотиками! Ник коротко рассмеялся. — Да ладно, Блоссом, я не собираюсь ликвидировать банду наркоторговцев, хотя мне и хотелось бы.

Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы хоть как-то выгнать этих толкачей за пределы кампуса и из мест, где собираются студенты. И если ты не хочешь мне помочь, все, что я могу тебе сказать, это то, что ты не хочешь помочь себе. Давай, Блоссом. Давайте поможем друг другу». Он взял ее руку и нежно поцеловал. 'Хочешь жить. Убедиться, что ты не закончишь, как Сисси.

Она вздохнула, дрожа, и схватила его руку, как будто это был спасательный круг. 'Хорошо. Я дам вам знать, когда он позвонит.

'Отлично. Это начало. И можете ли вы сказать мне что-нибудь еще, что могло бы нам помочь? Например, у вас есть идеи, откуда он берет эти наркотоки? Или, может быть, у него есть связи с Чайнатауном — может быть, с теми же мафиози, которые напали на меня, или с теми, кто сделал фотографии? Он посмотрел ей прямо в глаза и увидел внезапную тень, которая закрыла ее. Она вырвала свою руку из его, и ее голос звучал сдавленно, когда она говорила.

— Нет, нет, — простонала она. "Может быть - он - видишь ли, есть - Боже, не знаю, не знаю!" Голова ее упала на руку, а тело сотрясалось от беззвучных рыданий.

Ник задумчиво посмотрел на нее. Как будто она действительно что-то знала и хотела ему рассказать. Но она не осмеливалась. Или что какая-то сила почти физически остановила ее — сила, которая сражалась с порошком в ее стакане и победила.

Но он знал, что нет смысла расспрашивать ее дальше, потому что это может даже разрушить то немногое, чего он до сих пор добился.

— Успокойся, дорогая, успокойся, — мягко сказал он. "Давай забудем об этом на время..."

Она хотела остаться с ним на ночь, но он отказался — вежливо, нежно, но решительно. Лучше всего, неохотно признала она, быть очень осторожными в их встречах. И она повторила свое обещание, что позвонит ему, как только получит известие от Пио. Уходя, она назвала его Ником и, казалось, полностью поддалась его чарам.

Ему было любопытно. Он разделся и провел целый час, выполняя упражнения йоги, которые должны были поддерживать его тело в идеальной форме. Потом он принял горячий душ, испек бифштекс и задумался.

Он мог идти по нескольким следам, но на данный момент его лучшим ориентиром был Блоссом и толкач наркоты. Если бы из этого ничего не вышло, у него всегда был доктор Твин. Доктор Твин. Доктор Т. Вонг Чен. От Orient Film and Export Company. Мужчина с мягким гипнотическим голосом и его дочь-наркоманка.

Ник хорошо спал этой ночью.

Среда прошла. Он ничего не слышал от Блоссом. Никаких сообщений от тех, кто сделал непристойные фотографии, не поступало. Он не удивился. Он был несколько обеспокоен отсутствием новостей от Блоссом и хотел, чтобы у него было время следить за ней. И что он может обыскать Нефритовое здание. И ее дом. Но у него были другие дела, одним из которых было продолжать играть в профессора, пока ему не пришлось претерпеть метаморфозу.

Он был рано в классе в четверг утром. Блоссом тоже. Она ярко улыбнулась ему и сказала: «Доброе утро, доктор Хейг. Я Твин Блоссом. Прости, что пропустила твой первый урок. Это больше не повторится. Затем она быстро огляделась, и когда она снова заговорила, ее голос был мягким. «Он звонил сегодня утром. Рыбацкая пристань, завтра в восемь вечера. Палатка битников - Грязная ложка. Я увижу тебя там?

Он покачал головой. 'Лучше не надо. Помните, я не встречусь с вами там. Я встречу тебя, скажем, через час после этого, у тебя дома. Он немного мрачно улыбнулся. — И постарайся хорошенько забаррикадировать все раздвижные панели, ладно? Мне нужен отдых, чтобы начать лечение.

Ее улыбка изменила характер, стала слегка насмешливой. Казалось, она вновь обрела уверенность в себе. — И как ты собираешься это сделать? Не могли бы вы посадить меня на стул и отговорить?

'Нисколько. Это вопрос восстановления определенных рефлексов. Возможны несколько техник — одна из них — гипноз. Вы когда-нибудь пробовали это? Он бросил ей вопрос быстро, но, казалось бы, небрежно, и увидел, как она вздрогнула, прежде чем покачать головой.

— Нет, — сказала она тонким голосом, но остановилась, услышав голоса в коридоре.

Когда прибыла первая группа студентов, Ник и Блосем были заняты разговором о философии.

Комната быстро заполнилась. Ник принял позу опытного учителя и заговорил с ними с жаром, как будто его первоначальный хладнокровный прием был забыт.

И по какой-то причине антагонизм больше не витал в воздухе. Подчеркнуто, но тонко он создал себе образ радикального политического философа; расчетливо, ловко вводил возмутительные представления и возмутительные идеи. К концу часа ему все махали руками, в том числе и Блосем.

Она задавала удивительно умные вопросы, настолько умные, что Тэд Боган расхохотался и взревел: «Боже, девочка! Ты будешь в ударе сегодня!

Блоссом скромно улыбнулась. Ник посмотрел на нее и подумал: «Все будет в порядке, после того, как ты послушаешь мою кассету с записями. Я надеюсь, что это будет полезно для тебя.


## Глава 9


В 8:45 вечера в пятницу Ник припарковал свою арендованную машину в сотне ярдов от неонового света «Грязной ложки», самого нового и популярного места для бородатых парней и взлохмаченных девушек, а также людей, которые этим воспользовались. Выбранная им машина выглядела ненавязчиво, но у нее был мощный двигатель — именно то сочетание, которое ему было нужно.

Он вышел из машины и зашагал по кварталу, чувствуя себя идиотом и изо всех сил стараясь соответствовать этой роли. Это было нелегко. На нем была черная водолазка и белые джинсы с такими узкими штанинами, что они облегали его ноги, как колготки; его босые ноги были засунуты в сандалии, а нижняя сторона лица была покрыта тонкой накладной бородой. Он отказался от парика, но его волосы были растрепаны, а в одном ухе висело золотое кольцо. В общем, он был совсем не похож на себя. Излишне говорить, что он распылил эссенцию Cannabis Indica на свитер, чтобы он пах, как заядлый курильщик марихуаны. Теперь ему все еще нужны были барабаны бонго, чтобы довести свой вид до совершенства.

Вместо этого у него был «Люгер», Вильгельмина, в удобной кобуре на бедре под просторной фуфайкой. Хьюго был в ножнах на несколько дюймов выше правого запястья.

А Пьер устроился с какими-то родственниками в кармане на поясе.

Ник свернул за угол и увидел Lancia. Он был рад, что она воспользовалась ей сегодня — это облегчило бы задачу.

Он вернулся по своим следам и нырнул в палатку, которая выглядела так, будто возникла спонтанно и мало что значила. Остальные посетители выглядели еще хуже, но она — и он — разместились в грязной палатке. Бар был грязный и вонючий, как и люди в нем. Сначала он не увидел ее в прокуренной комнате. Все клиенты выглядели странно. Затем он увидел ее поразительное лицо в странной оправе. Она сидела через несколько столиков от двери в одиночестве, и ее волосы были уложены в стиле дикой Клеопатры с длинной челкой на лбу. На плечах у нее был клетчатый шарф и она носила короткую белую плиссированную юбку. Белый макияж резко контрастировал с темными блестящими волосами, а ее ноги были заправлены в высокие черные сапоги до колен. Она была в черно-белом, больная девочка, как и почти все остальные. В палатке стоял шум, и бородатый поэт пытался читать свои стихи под звуки нескольких банджо и гитары. Там была пара парней в фартуках, которые выглядели так, будто могли бы быть официантами, и худенькая женщина, выступавшая в роли официантки, но они были слишком заняты своими друзьями, чтобы даже увидеть Ника. Он нашел место на деревянной скамейке и огляделся. Помимо Блоссом, он увидел три лица, которых он узнал из своего класса.

Он снова посмотрел в ее сторону, вынул из кармана грубо скрученную сигарету и закурил. Она огляделась, ища, выискивая, может быть, ища Пио...

Пока он смотрел, молодой человек с мальчишеским лицом и глазами старика подошел к ней и сел на скамейку рядом с ней. Она поприветствовала его, и, когда она это сделала, ее глаза вспыхнули через комнату. Пио? Возможно. На мгновение Ник задумался, действительно ли она подаст сигнал.

Потом дала. Сквозь густой дым он увидел, как она поднесла руку ко лбу, чтобы откинуть назад волосы.

Блоссом связалась с ним.

Ник подождал несколько минут и сделал вид, что зовет официанта, но краем глаза следил за Блоссом и ее парнем. Молодой человек, смуглый мексиканец, слушал Блоссом и изо всех сил старался не оглядываться по сторонам в грязной комнате. Он сказал что-то короткое и резкое. Блоссом снова заговорила. Молодой человек нахмурился и посмотрел на двух мускулистых мужчин в вельвете и коже, сидевших за соседним столиком. Он пожал плечами. Они оглянулись. Блоссом снова что-то сказала и начала вставать.

Нику этого было достаточно. Он уже стоял на полпути к двери, когда Пио тоже встал, и вышел задолго до того, как они подошли к двери. Но его шаркающие, широкие шаги не казались торопливыми, и опять никто не смотрел на него, когда он проходил.

На улице он шел к своей арендованной машине скользящими шагами, которые казались такими небрежными, но требовали плавной скорости. Только когда он добрался до своей машины, Блоссом и молодой человек выбрались из «Грязной ложки». Ник скользнул за руль и рухнул вниз, наблюдая за происходящим. Блоссом нерешительно огляделась, затем подала руку своему спутнику. Они медленно шли к «Ланче». Через несколько мгновений двое мускулистых мужчин в коже и вельвете вышли и остановились, небрежно глядя на тротуар, и разговаривали. Нику было ясно, что они ждут, не пойдет ли кто-нибудь за Блоссом и ее спутником.

Они будут разочарованы.

Он свернул в переулок, проехал квартал вперед, дважды резко свернул направо и увидел «Ланчу», припаркованную в нескольких сотнях ярдов перед ним на стоянке. Блоссом и ее друг вошли внутрь. Он проехал мимо них, отвернув свое бородатое лицо на случай, если оно покажется им знакомым, и продолжил движение чуть ниже установленной скорости, пока она не обогнала его. Проехав полквартала позади нее, он увидел, как она повернула налево, и теперь он был почти уверен, что она направляется к своему дому.

Хорошо! Она ехала быстро, но не слишком быстро. И был более короткий путь.

Ник ехал прямо и повернул налево через три квартала. Он увеличил скорость. Улицы были узкими, но движения было мало, светофоров было немного. Блоссом придется ехать как сумасшедшей, чтобы опередить его.

Прокатный автомобиль великолепно реагировал на его маневры.


В доме на Телеграф-Хилл было темно; Lancia еще не было. Ник быстро объехал дом и припарковал машину в квартале от него. «Лянчии» все еще не было, когда он снова добрался до дома, и быстрый, но проницательный взгляд на улицу не выявил прохожих, которые могли бы его поджидать. Он скользил по саду, как тень, все его чувства были возбуждены.

Но его никто не ждал. Еще нет.

Открыть входную дверь было детской забавой. Он снова тихо запер ее за собой, постояв в тамбуре две минуты, чтобы слух и шестое чувство сообщили, что он в доме один. Затем он направился прямо к лестнице и пошел в спальню Блоссом наверху. Его фонарь светил по комнате; кончики его пальцев касались стен.

Сначала он ничего не мог найти. Он почти слышал, как тикают минуты. Блоссом и ее бойфренд могут быть здесь в любой момент. Почему их еще не было? Он пока не хотел, чтобы они были здесь, но ему было интересно, где они были так долго.

А затем, за шелковой ширмой, он нашел участок стены, который казался гораздо менее прочным, чем остальные. Затем прошло несколько секунд, прежде чем панель отодвинулась в сторону, и свет хлынул в маленькую комнату. Он видел только голые стол и стул да тяжелый шкаф для документов у стола; а затем «Ланча» взревела снаружи и с ворчанием остановилась на тротуаре перед домом. Он тихо выругался и потянулся за ящиками шкафа. Замки походили на банковское хранилище.


На садовой дорожке послышались шаги.

Ник быстро вышел из странной маленькой комнаты и вернул панель на место. Внизу шаги остановились перед входной дверью, и странно акцентированный голос Блоссом что-то сказал, и он услышал звук ключа.

Ник прополз через ее комнату и бесшумно бросился вниз по лестнице. Он знал, куда идти, иначе его поймали бы.

Он нырнул в маленький шкаф под лестницей и прикрыл за собой дверь. Входная дверь открылась, и вспыхнул свет. Молодой человек вошел вслед за Блоссом и закрыл за собой дверь.

Блоссом рассмеялась. 'Тупой? Чего вы боитесь? Он просто мужчина. Кроме того, он не придет еще час. К тому времени Чин Фо и Лин уже давно будут здесь. Успокойся, Пио. Конечно, они позаботятся о нем.

'Да. Возможно. Но я хотел бы знать, почему вы не смогли указать на него. Почему ты его не видела?

'Как это могло быть? Возможно, он был замаскирован. Может быть, его вообще не было, он решил не приходить. Или, может быть, он послал кого-то вместо себя. Детектива, например.

«Пффф! Копы! Диос, тогда я буду перед блоком. Говорю тебе, все это безумие. Мне это совсем не нравится. Когда этот полицейский придет сюда?

Блоссом рассмеялась. 'Что тогда? Полиция ничего против нас не имеет. у вас нет судимостей; совсем. И они ничего здесь не найдут - мы положим ваш пакет в секретную комнату, пока они не уйдут. Если они придут. Что касается тебя, ты просто мой друг, не так ли? Я могу принимать столько посетителей, сколько захочу».

Теперь они были в гостиной, и звенели стаканы. — Черт возьми, мне это не нравится. Было неправильно уйти оттуда с тобой. Предположим, там был бы профессор, а не мент, тогда он мог бы понять, что я пришел с вами, чтобы дождаться его.

— О, перестань, Пио. Вот - пей, зажигай. Я сказал ему , что уйду с тобой и избавлюсь от тебя, как только ты отдашь мне наркоту. Давай, садись рядом со мной и выпей. Вот что мы собираемся сделать… — Ее голос смягчился, и Ник мягко толкнул дверцу шкафа.

— Когда сюда придут Чин Фо и Лин, — сказала она, — ты исчезнешь из виду. Когда он придет, я впускаю этого проповедника и даю ему сильнодействующее зелье, чтобы ослабить его сопротивление. Тогда мы поговорим. Я рассказываю ему свою историю. Скажу ему, что у меня есть информация для передачи в соответствующие органы, и я прошу его помочь мне. Я буду играть очень искренне. Если он из отдела по борьбе с наркотиками или ФБР Вы можете быть уверены, что я увижу его удостоверение личности до того, как ночь закончится. Потом вы выходите, все трое. К тому времени он стоит на коленях, пуская слюни, так что это будет легко. А если окажется, что он просто доброжелательный учитель, перейдем к фотографиям».

— Что ты имеешь в виду под картинками?

'Неважно. Не твое дело. Но это...'

Наступила короткая тишина, потом вздох, потом снова тишина. Ник подумал, что голос Блоссом утратил свое китайское очарование и теперь звучал отчетливо резко и нагло. Потом он подумал о другом, полез в карман на поясе под свитером и вытащил три вещи. Один был огрызок карандаша, потом блокнот, потом маленькая круглая металлическая сфера по имени Пепито — племянник Пьера.

Он быстро набросал записку, прислушиваясь к тихим звукам, доносящимся из гостиной. «Дорогая... милый ребенок. Аааа! Но на это нет времени, Блоссом. Скоро придут люди.

— Минутку, Пио, минутку, — прошептала Блоссом. — У нас есть на это время. Ближе... Больше. Позволь мне почувствовать тебя.' Снова тишина, если не считать их тяжелого дыхания. — Ах, да... да... да... пожалуйста... да! Оба ахнули.

Ник выскользнул из укрытия и подкрался к двери гостиной. Блоссом и Пио теперь корчились на низкой обитой шелком кушетке, спрятав руки в складках одежды друг друга. В этот момент они не осознавали ничего, кроме своей внезапно нахлынувшей животной похоти. Ник глубоко вздохнул и повернул Пепито. В каком-то смысле было стыдно, что ему пришлось сделать это таким образом, но теперь, когда пришли посетители, у него не было выбора. Он нагнулся, откатил металлический шар далеко в комнату и увидел, что тот остался под диваном. Блоссом и Пио были слишком заняты, чтобы это заметить. Настолько заняты, что они даже не заметили, как он пролетел мимо открытой двери и наполовину просунул записку под входную дверь. В записке говорилось: «Что случилось, Блоссом? Пришел сюда как договорились - нет ответа. Пожалуйста, позвоните мне как можно скорее. JNH'

Он на цыпочках вернулся в гостиную. Пио зевал.

— Твое любовное зелье слишком сильное, Девочка. Это заставляет меня спать. Привет! малыш! Вы еще не спите?

"Пио..." Блоссом сильно зевнула и откинулась на кушетку.

"Эй милая...!" Пио свалился на нее.

Сильный усыпляющий газ Пепито сработал.

Затаив дыхание, Ник закрыл дверь комнаты. Теперь он мог закончить свои исследования, если ему повезет. Сначала он пошел на кухню, открыл заднюю дверь и выглянул наружу. Там был запущенный сад, который вел к аллее, и вокруг никого не было. Хорошо. Оставив дверь открытой, он побежал обратно в вестибюль и побежал вверх по лестнице в спальню Блоссом. Его пальцы и фонарь-карандаш искали скользящую панель, когда он услышал снаружи машину. Он остановился. Тишина. Стукнул швейцар. Машина уехала. Шаги приблизились к дому.

Проклятье! — с яростью подумал он и снова побежал вниз по лестнице. Он распахнул дверь комнаты и поднял Пио с расстегнутой ширинкой со спящей Блоссом; и тут дважды резко прозвенел звонок.

Пио упал на плечо Ника, как мешок с мукой. К счастью, он был легкой, но неуклюжей ношей. Ник поднял его и побежал к задней двери. Звонок снова зазвенел.

Ник побежал через кухню. Во входную дверь постучали. Потом он оказался снаружи, как можно тише закрыл дверь, схватил Пио и побежал, с ним на спине, через ветхий задний двор в переулок.

И столкнулся прямо с огромным мужчиной, который как раз прогуливался за углом.

Они беспорядочно упали: Пио на Ника, а Ник на непрошенного незнакомца. Мужчина кивнул, его остекленевшие глаза смотрели на Ника.

Ник посмотрел в ответ... Он уже видел этого мужчину раньше, в спальне Блоссом. Он ударил, все еще наполовину ошеломленный и запыхавшийся, и его ладонь сильно ударила по напряженному горлу.

Его удар, казалось, отразили; мужчина ударил его огромной рукой, а другую руку засунул под куртку. Ник отшвырнул Пио в сторону и быстро взмахнул рукой. Хьюго скользнул в его руку и погрузился глубоко в мясистую шею — и сделал боковую борозду, когда мужчина начал кричать.

Крик не вырывался из его горла. Ник вложил Хьюго в ножны, когда тело упало. Он поднял Пио на плечи прежде, чем умирающая фигура замерла.

Ник побежал. Пио был нагрузкой, но без него вечер был бы полной потерей. Ну, почти. Блоссом дала несколько полезных советов. Он споткнулся и остановился, чтобы поднять Пио. Увидел приближавшуюся на вечерней прогулке пожилую пару, которая странно посмотрела на него.

— Пьяный разгильдяй, — с горечью сказал Ник Пио. «Почему я всегда должен нести тебя домой? бродяга! Я должен был оставить тебя здесь. Вместо этого он перекинул руку Пио через плечо и, спотыкаясь, побрел с ним. Пара смотрела на него и цокала языками.

Ник свернул за угол от своей припаркованной машины, прислушиваясь к звукам погони. «Все, что я оставляю, это умные заметки, — кисло подумал он, — и, кроме того, я оставляю труп как визитную карточку».

Доктор Хейг, друг мой, это случилось с тобой.

Но, насколько он мог видеть, никто не преследовал его. Возможно, они так привыкли видеть Блоссом в таком состоянии, что еще не осознали этого.

Пио начал тяжелеть. Ник бросил его на темной подъездной дорожке и побежал к своей машине. Если бы они искали его, у него не было бы шансов с такой тяжестью на шее.

Он бросился за угол и начал идти как обычно, приближаясь к тому месту, где он припарковался. Рядом с машиной никого не было. Но в квартале впереди он увидел свет, падающий из открытой двери Блоссом, и человек, бегущий через ее двор, сунул пальцы в рот, чтобы резко свистнуть, как услышал Ник, садясь за руль. Он попятился, перешел вперед и повернул за угол к Пио. Потом он услышал крик.

Но они опоздали. Он остановился, бросил Пио на заднее сиденье и снова поехал, прежде чем услышал визг шин позади себя.

Он свернул в переулок и зигзагами поехал вниз по склону. Первые несколько минут он слышал их позади себя. Затем он сделал резкий, обманчивый поворот вверх по холму, разогнался, снова повернул и стряхнул их.


— Жизнь тяжела, Пио, старый друг, — сочувственно сказал Ник. «И скажем прямо – лучше уже не будет. Но успокойся. Не торопись. Отдохни. Я тоже собираюсь это сделать. Не волнуйся, меня не беспокоит этот протекающий кран. Надеюсь, тебя тоже.

Говоря это, он сбросил сандалии и разделся до нижнего белья. Пио повернул голову и зарычал. Его мальчишеское лицо было бледным и напряженным. И влажным.

— А если я закричу? — прорычал он. "Когда люди придут, что вы скажете?"

— О, не беспокойтесь об этом, — весело сказал Ник. «Стены в таких старых зданиях толстые. И я не думаю, что кто-то сильно удивится, услышав ночью крики. Здесь такое происходит довольно часто. Он лег на кровать. Это был обшарпанный гостиничный номер, но идеально подходящий для его намерений. Он убедился в этом, когда накануне взял его напрокат и спрятал кусок шланга, который теперь вел от крана к точке над головой Пио.

Пио был совершенно голым, за исключением веревок, удерживавших его на полу, его руки были привязаны к трубе радиатора, а ноги — к одной из железных ножек старой, но крепкой кровати. Вокруг его головы было что-то вроде хомута, который также был прикреплен к радиатору, простое, но эффективное устройство, которое Ник сделал в своем гараже. Голова Пио оставалась почти неподвижной.

— Спокойной ночи, — весело сказал Ник. «Дай мне знать, когда будешь готов сказать мне, откуда ты берешь наркоту. У меня есть время. Он не был уверен, сколько у него времени, но определенно больше, чем у Пио. На самом деле, ему не помешало бы вздремнуть.

— Сдохни, — грубо сказал Пио.

«Никаких шансов», — сказал Ник. Он в последний раз взглянул на то, что приготовил для Пио, и увидел, что все идет хорошо. Затем он выключил свет, лег на кровать и посмотрел в темноту комнаты, обдумывая свой следующий шаг. Через некоторое время он сдался; это будет зависеть главным образом от того, что скажет Пио. И Пио еще не был готов.

Плюх... хлоп... хлоп... плюх. Ритмичный звук был громким в тихой темной комнате.

Минуты превратились в час. Два часа. Ник задремал.

Пио извивался и стонал. Он начал бормотать про себя. Ник позволил ему бормотать. Слова были грязными проклятиями, которые не принесли ему никакой пользы, разве что как доказательство того, что Пио медленно начинает сдаваться.

Прошел еще час. Иногда молчание, стоны, нецензурная брань. Тогда Пио начал напевно считать: «Раз, и два, и три, и четыре, и пять, и шесть, и семь, и восемь, и девять, и десять, и еще один, и два, и три, и четыре...» Прошло десять минут, затем вздох. , и тишина.

Ник молча встал и осторожно пошел в темноте к треснувшей раковине. Он решительно изменил ритм подтекающего крана, чтобы капли шли более медленно, неравномерно и непредсказуемо. Но неумолимо. Он прислушался к новому звуку. Шлеп... шлеп... шлеп-шлеп.

плип.

Пио застонал, когда капли упали ему на лоб. Поп, поп.

Китайская пытка водой, а-ля Картер.

Пио закричал тонким голосом. Опять же, громче.

— Мне заклеить тебе рот скотчем? — услужливо спросил Ник. «Или, может быть, я могу зашить его, пока вы не будете готовы говорить».

«Выключи эту ублюдочную штуку. Выключи это! Я даже не знаю имени парня, от которого я его получаю, - не могу сказать тебе, ублюдок. Брось, брось, брось...! Его голос становился все более пронзительным.

— Я зашью тебе рот, — предупредил Ник. «Это очень больно. И вы, вероятно, получите неприятное воспаление от этого. По крайней мере, так, как я собираюсь это сделать.

Он выдвинул ящик тумбочки и что-то достал. Ножницы что то резали в темноте. Пио затаил дыхание. Вода капала.

Ник вдруг дернул за световой шнур, и комната ярко осветилась. Быстрым прыжком он оказался рядом с Пио. Пио моргнул от неожиданного света, наконец перевел взгляд на Ника и завыл, как испуганный зверь.

Что то приблизилось к его дрожащим губам, крепко сжатым Ником. В правой руке у Ника была толстая игла с грубой нейлоновой нитью.

— Видите ли, на этом капание не заканчивается, — небрежно сказал Ник. — Я просто зашью тебе этим рот, пока ты не будешь готов говорить.

'Нет-нет-нет-нет-нет!' — прошептал Пио с дикими глазами. "Не-не надо!"

— Тогда лежи спокойно, как милый мальчик. Еще один крик и… Острие Хьюго глубоко вонзилось в верхнюю губу Пио.

Пио втянул воздух и закрыл глаза.

— Но я ничего тебе не скажу, — прошептал он.

— Тогда оставайся здесь до последнего суда, — тихо сказал Ник. «Я буду есть, спать, пить, делать то, что должен делать. Не вы. Сюда никто не придет. Вас никто не найдет. О, я буду давать тебе что-нибудь поесть время от времени, не волнуйся. Ровно столько, чтобы вы остались живы и лежали в собственном дерьме, пока у вас не образовалась дыра в голове от капающей воды. Немного веселья.'

Он вдруг снова выключил свет.

Вода капала.

Пио продержался еще два часа. Потом начал неразборчиво бормотать. Наконец бормотание превратилось в слова.

— Прекрати, прекрати, прекрати сейчас же. Отпусти меня!'

Ник ничего не сказал. Даже его дыхания не было слышно. — Слушай, а? Слушать!'

Ник слушал, но ничего не говорил.

'Привет! Привет! Ты здесь? Где ты, ублюдок?

Ник молчал.

— О Христос, о Христос, о Христохристох-хрис...! Пио начал рыдать.

Ник заставил его плакать. И когда бормотание началось снова, это были звуки кого-то на грани безумия.

Он потянул за выключатель.

— Готов, Пио? — холодно спросил он.

Глаза Пио прожигали дыры на его изуродованном лице. Он посмотрел на Ника так, словно никогда его раньше не видел. Потребовалось немало времени, чтобы понимание мелькнуло в его глазах.

— Я скажу тебе, — прохрипел он. «Закрой этот кран, и я скажу тебе».

'Нет. Иначе Пио. Сначала ты это говоришь, потом я перекрываю кран. Так быстро. Полно, но быстр.

— О Боже, ты...! Страх, гнев, ненависть, отчаяние преследовали друг друга в глазах Пио. Его тело корчилось, а голова была плотно прижата к зажиму. Говоря это, он произнес серию мексиканских ругательств, которые были настолько невероятно противны, что Ник моргнул.

— Ты ещё не готов, не так ли, Пио? — сказал он грустно, и его рука потянулась к выключателю. Все тело Пио свело вместе.

— Я вам скажу, правда! Послушай меня. Слушай ...'

Пио сдался. Его слова вырвались наружу, как жидкая грязь из прорвавшейся канализации.


## Глава 10


Ник оставил его там, где он лежал. В прохладном утреннем свете он на цыпочках прошел мимо дремлющего клерка в дешевой гостинице, сел во взятую напрокат машину и проехал несколько кварталов по тихой центральной улице, где припарковал и оставил машину. Но сначала он кое-что изменил в своей внешности, приличествуя человеку, чей неиспользованный номер в отеле «Палас» ждал на некотором расстоянии. Тогда он позвонил в полицию по телефону-автомату. В течение часа они заберут из отеля ошеломленного пушера, некоего Пио, и найдут у него доказательства его незаконной торговли. Ник понятия не имел, что он им расскажет о пытках водой, да ему было все равно. Ему предстояло идти по новой тропе, которая, как ни удивительно, уведет его за много миль от Сан-Франциско и его Чайнатауна.

Арнольд Арго. Отель-казино Tumbleweed, Лас-Вегас.

Ник провел час в другом гостиничном номере, который он снял, готовясь к встрече с Пио. В номере была роскошная душевая, которой он широко пользовался. Быстро позавтракав и переодевшись, он пошел в гараж отеля и попросил свою машину, о которой по телефону сообщил в этот отель человек из редакции «Марка Хопкинса». В машине он найдет все необходимое для своего нового прикрытия.

Джимми «Лошадь» Дженелли, бывший узник чикагской тюрьмы.

По ряду причин, каждая из которых в то время казалась ему хорошей, Ник решил не принимать свою новую личность, пока не покинет город на некоторое время. Дженелли родился где-то по пути, предпочтительно по пути на юг или запад в Вегас, а не на восток во Фриско.

Вот почему его заметили и узнали, когда он вышел из гаража Дворца и присоединился к движению. Этого не должно было случиться; законы вероятности были против этого. Но это случилось.

Ник устал, но был бодр, садясь за руль своей специальной машины; серебристый реактивный двигатель, который не совсем походил на двенадцатицилиндровый Lamborghini 350GT, но из которого он мог извлекать всю мощность, которую вы ожидаете от машины на четырех колесах.

Когда ему пришлось ждать на светофоре, мужчина по имени То Цзин вышел из аптеки и остановился, чтобы удивленно посмотреть на него. Ник его не видел; тоже бы его не узнал. Но этот человек ударил его сзади в спальне Блоссом; этот человек узнал его.

Свет сместился. Ник подтянулся.

Прямой взгляд То Цзина, увидел плавные линии серебристого демона скорости и быстро прочитал номерной знак. Ник ехал, ничего не замечая, все еще зевая после беспокойной ночи.

Не-совсем-Lamborghini был серебряным лучом, который пронесся сквозь утро, грациозный, как пантера, но бесконечно быстрый, через долину Сан-Хоакин по пути в Бейкерсфилд.

Ник говорил, пока вел машину. «Сообщение для Хоука», — сказал он в маленький сверхчувствительный микрофон, спрятанный между блестящими кнопками и циферблатами на приборной панели. Пункт назначения: Лас-Вегас. Владелец отеля Арнольд Арго. Посмотрите, что вы можете узнать о нем. Толкач Пио говорил, что получает наркотики от него. Говорит, что тот руководит национальным наркосиндикатом, который специализируется на поставках наркотиков для школьников. «Может быть, есть и другие покупатели, — подумал он, — но я не уверен». Ник сделал паузу, чтобы зажечь сигарету и подумать об истории Пио. В зеркало заднего вида он увидел, что за ним не следят; он был в этом очень уверен. Не то чтобы кто-то видел, как он уходил. Он думал.

— В любом случае, — продолжал он, — Арго приказал Пио продавать только студентам и по дешевке. Он дал мне список цен, по которым он должен продавать, которые намного ниже цен черного рынка этого наркотика. Однажды он спросил Арго, почему он не может поднять цены. Сказал, что Арго пришел в ярость и пригрозил пристрелить Пио, если он когда-нибудь услышит, что он это сделал.

«Пио получает оплату в зависимости от количества, которое он продает, а не от цены. У него была идея, что Арго работает на одних и тех же условиях для тех, кто ему поставляет . Но он не знает, откуда взялись эти наркотики. Он думает о Мексике. Сам он получает его напрямую от Арго, как и другие толкачи, по его словам. Утверждает, что однажды узнал толкача из Нью-Йорка, а на прошлой неделе видел парня, который, по его мнению, был из Хай-Сити, Южная Каролина. Вы помните бунт в Хай-Сити? Хоук знает и я знаю. Также говорит, что в последнее время, за последние три недели, он получает в три раза больше наркоты, чем обычно. И продает. Я видел товар, которые он получил на этой неделе. Я смыл большую часть в раковину, но этого хватило, чтобы его посадили надолго.

Ник молчал. Осталось немного. Пио категорически отрицал, что был кем-то большим, чем поверхностным знакомым Сисси Мелфорд; сказал, что даже не знал, что она живет в том же доме, что и Блоссом. Он знал, что в доме Блоссом есть потайная комната, но никогда ее не видел и не знал, что в ней находится. Он совершенно случайно встретил Блоссом в одной из палаток на Рыбацкой пристани. Она возбудила его, и наоборот, но он ничего о ней не знал, кроме того, что она была сексуально зависимой. Ник безжалостно расспрашивал его, но он знал, что Пио рассказал все, что знал.

— Еще одно, — сказал он, вспоминая. «Арго всегда говорил ему, в какую палатку идти. И Блоссом всегда будут рядом. Он сказал, что никогда не звонил ей, чтобы сказать, где он будет. Это история, все, что у меня есть.

Раздался свисток из радио.

— Господи, мальчик, это много. Думаешь, нормально ехать в Вегас в таком виде? Похоже, твой след ведет к Блоссом.

Ник сделал паузу. Он и сам задавался вопросом. — Может быть, и нет, — сказал он наконец. «Но после моей последней встречи с ней и ее желтыми друзьями, они будут запирать каждую дверь, в которую я пытаюсь войти. а также охранять ее. Ее дом, т. МЭБ Общество, возможно, даже Нефритовое здание. Послушай, отправь самое важное сообщение Хоуку в Вашингтон. Попроси его, умоляй его, помочь мне в Сан-Франциско. Если можете, обыщите эти дома. Я должен добраться до Арго - пока что это моя лучшая связь с продажей наркотиков студентам. Только подумайте: торговец из Беркли, торговец из Нью-Йорка, торговец из Хай-Сити, все получают дешевые наркотики от Арго. Ах, да! Что-нибудь еще. Пио подтверждает, что он всегда торгует по пятницам. Приказ от Арго, без дальнейших объяснений. Но я предполагаю, что они были приурочены к тем беспорядкам на выходных».

На этот раз с другой стороны было тихо. Затем: «Я немедленно позвоню Хоуку. Но даже если он все сделает, потребуется время, чтобы отвлечь людей от их заданий. мы не ФБР, ты знаешь. У нас нет безлимитного…”

— Я знаю это, я знаю! Лично у меня только три руки».

— Ладно, успокойся. Но... вы говорили о тех толкачах. Я подозреваю, что вы были слишком заняты, чтобы слушать новости. Суббота, понимаешь? На следующий день после пятницы. Включите другое радио, когда мы закончим. Вчера вечером студенческая встреча в Де-Мойне переросла в войну. Марш два часа назад в Лексингтоне. Восемь мертвых. Сидячая забастовка в Саванне, теперь стала побоищем - все у них в крови. Пока это все. Но АХ довольно занят. О, еще кое-что. Никаких трудностей в Лос-Анджелесе или Сан-Франциско. Но послушайте, когда у вас есть время. Тогда ты поймешь, почему у Хоука не осталось агентов.

Ник уже понял, а когда выключил рацию и включил настоящую автомагнитолу, понял еще лучше.

Он тихо выругался и поехал дальше. Невольно он увеличил скорость. Чем раньше он разберется с этим Арго, тем лучше будет. И ему придется делать это в Вегасе самостоятельно, а также в Сан-Франциско. Не то чтобы он возражал; он любил работать один. И он был уверен, что на правильном пути, что ему не следует быть ни в Де-Мойне, ни в Лексингтоне, ни в Нью-Йорке, ни в Хай-Сити. Но впервые за много месяцев, а может быть, и лет, он задумался, не слишком ли много он берет на себя.

Он пронесся мимо Бейкерсфилда и остановился за городом выпить кофе. Затем он свернул с американского шоссе 99 и повернул на восток по шоссе 466, чтобы следовать по длинному круговому повороту через пустыню, который должен был привести его через Барстоу к границе с Невадой. Где-то там он изменит курс и замаскируется.

Он думал. И он думал, что за всем, что он узнал, подкрепленным Хоука — и его собственными — взглядами, было что-то гораздо более зловещее, чем только прибыль для синдиката. Арго мог получить прибыль от продажи дорогих наркотиков. Но он решил не делать этого. Его прибыль исходила из других источников. Из собственного источника наркотиков. И было что-то еще. Что-то такое неясное и туманное, что он не счел нужным сообщать это в АХ . по радио. Сам Пио был нерешительным, искренне сбитым с толку. Он был в этом уверен. Пио сказал: «Я не знаю, чувак, я не знаю. Но в этом есть что-то особенное, что-то другое чем обычный героин и марихуана. Я не знаю что это. Но ни в коем случае я не могу дать им ничего другого, и я должен сказать тебе, мужик, что-то с ними происходит, я никогда не видел ничего подобного.

Lamborghini разогнался до 130 миль/ч.

Что-то особенное в этом наркотике. Ну, угадайте что. И что-то особенное в организации. Например, злой план подорвать моральный уклад молодежи в стране. Может быть, даже хуже. Что именно происходило, что из этого могло выйти? Ник задумался. Коррупция, через наркотики и еще что-то, от честных маршей протеста и демонстраций. Действия полиции. Далее, федеральное вмешательство. Репрессии властей против протестующей молодежи. Американский народ ошеломлен, правительство сбито с толку, внешний мир возмущен. США слабеют и политически дискредитированы. Вся картина представляла собой преднамеренную диверсию.

Но проводимую кем?

По логике, за таким хитрым заговором могла стоять только одна сила. Только одна.

Возможно, эту силу нельзя было остановить. Но, по крайней мере, была возможность разорвать связь между этой силой и той разрушительной работой, которую они творили в этой стране.

Вертолет увидел Ника, когда он пересекал границу штата.

Он пролетел над ним в тридцати метрах, затем замедлился и завис, пока снова не ушел вверх.

Ник посмотрел вверх. За то короткое время, что у него был свой особенный Lamborghini, он привык к тому, что незнакомцы останавливаются и смотрят на него с изумлением. Но это был первый раз, когда пилот вертолета проявил к нему интерес. Ему это совсем не понравилось.

Капот был опущен, и когда он поднял взгляд, то увидел мужчину рядом с пилотом. Человек, чье лицо было закрыто большими очками с желтыми линзами, властно жестикулировал, а затем указал. Вертолет внезапно упал примерно на пятьдесят футов, и человек высунулся далеко вперед и сделал жест.

Они хотели, чтобы он остановился.

Ник не хотел этого. У их вертолета не было номерных знаков, и ему не нравились их лица.

Нога Ника легко нажала на педаль газа. Спидометр резко подскочил до 150. Он знал, на что способна Lamborghini. Теперь у него был шанс доказать это.

Пейзаж пронесся мимо него с обеих сторон.

Вертолет взлетел быстро. Через несколько мгновений раздался звук автомата. Ник увидел брызги пуль, падающие на дорогу впереди него. Затем он проехал поврежденное дорожное покрытие и оставил его далеко позади. Сейчас его скорость была больше 180. Вертолет все еще летел впереди него.

Ник повернул шею и посмотрел вверх.

У мужчины не было мощной винтовки — это был автомат.

Вертолет оставался с ним, немного впереди него.

Ник нажал на тормоза. Автомобиль на мгновение дернулся, затем замедлился.

Вертолет пролетел дальше и начал делать круг, чтобы приземлиться. Дорога была пуста, если не считать его машины и вертолета, что висел над землей.

Ник резко нажал на педаль газа. Мощный Lamborghini рванулся вперед, и через несколько секунд замигал спидометр, и ветер ударил ему в лицо; зависший вертолет внезапно оказался в миле позади него.

Он знал этот тип. Он мог развить скорость около двухсот сорока миль в час

Ожидалось, что Lamborghini выжмет до двухсот семидесяти.

Скоро мы увидим, не лжет ли производитель, мрачно подумал Ник. Он нажал на акселератор. Вертолет сердито мчался за ним.


Он услышал треск выстрелов, когда вжал педаль газа в пол, на мгновение сбросил скорость и переключился на пятую.

Вдоль дороги летела полоса песчаных кочек, изъеденная непрекращающимся потоком пулеметных пуль.

Ник на мгновение потянул руль и скользнул к линии огня, рассчитывая, что стрелок исправит ошибку. Он был прав. Другая сторона дороги усыпана песчаными валунами. Потом машина проехала мимо, мелькнув, как ртуть, на центральной линии бетонной ленты.

Ник огляделся. автомат теперь молчал, и вертолет, сверкая в ярком солнечном свете, медленно отходил назад.

Повезло, подумал Ник. Этот парень был довольно хорошим стрелком, но ему в глаза светило солнце. И производитель Lamborghini не был лжецом.

Его рука потянулась к рукоятке нагнетателя.

Lamborghini устремился вперед, как стрела из лука. К счастью, было так мало трафика.

Ник продолжал набирать скорость до тех пор, пока вертолет не оказался точкой вдалеке, а он уже был далеко в полупустыне. Затем он на мгновение притормозил и высмотрел боковые дороги с небольшими группами низких деревьев. Их было немного; но вертолет все еще был немногим больше, чем маленький отблеск в небе, когда он нашел именно то, что искал, что-то даже лучше, чем он надеялся. Это была узкая дорога, которая резко уходила на север, и примерно через милю после поворота вдоль дороги тянулась роща.

Он сделал резкий поворот, быстро затормозил и направил «Ламборгини» на обочину, пока не остановился под деревьями. Потом быстро выскочил из машины и что-то сделал с серебристой кожей. На что производитель недоверчиво моргнул бы. Даже специалисты AX подняли бы брови, когда Ник представил это им. Но они следовали инструкциям.

Нику потребовалось около двух минут, чтобы снять кожу, свернуть её и засунуть в отделение на пассажирском сиденье. Она выпирала контурами спереди и сзади, но аккуратно помещалась в глубоком отделении. Потом закрыл капот и осмотрел машину снаружи. Без обтягивающей пластиковой обшивки автомобиль был темно-синим, с черным капотом, с немного измененными передней и задней частью, уже не было кричащего серебристого луча, который так легко видели с вертолета.

Ник нырнул в багажник и вытащил вещи Дженелли. Это было хорошее время, чтобы измениться. Он был хорошо укрыт от главной дороги, и время от времени он слышал, как мимо проносилась машина. Если бы кто-нибудь повернул и поехал к нему, он бы сразу это услышал. Теперь он услышал и стук вертолета, и невольно поднял глаза. Сеть сухих листьев и ветвей была между ним и небом, так что он не мог видеть ничего, кроме маленьких пятен синевы.

Он вернулся в машину и повернул ручку, в результате чего номерные знаки поменялись. Когда он разделся и начал наносить макияж, он услышал, как приближается вертолет… все ближе и ближе. Он работал быстро. Звук стих. Когда он был готов двигаться дальше, он исчез в воздухе пустыни.

Джимми «Лошадь» Дженелли — одутловатое, бледное лицо с небольшими ямочками на носу и тонкими усами; сгорбленные плечи, большой живот; роскошная, дорогая одежда, широкополая шляпа, остроносые туфли — направлялся на север, чтобы миновать Лас-Вегас и вернуться другим курсом, чем из Сан-Франциско.


Солнце уже село, когда он добрался до аэропорта и припарковал Ламборджини. Он выпил немного в баре, а затем не спеша направился к наблюдательному пункту. Небрежно осмотревшись несколько минут, он увидел вертолет на левой стороне поля. Он хотел спросить об этом, но не решился. Никто не мог рассказать ему об этом так много, чего он уже не знал. Он прилетел из Сан-Франциско с двумя китайцами на борту, и это все, что он мог узнать, не привлекая внимания. Он вернулся к своей машине. Через несколько мгновений он подъехал к отелю «Сэндс», и его отвели в комнату, которая была зарезервирована этим утром по телеграфу из Чикаго для мистера Дж. Дженелли на тот случай, если кто-нибудь попытается подкупить клерка для получения информации.

Подписывая регистрацию, он обмолвился, что друг отогнал его машину и припарковал ее в аэропорту.

Затем он пошел в столовую и заказал роскошную еду. Его поведение было тщательно рассчитано; тонкий слой цивилизации поверх толстого слоя шероховатости, тихий голос со смутным намеком на угрозу, открытая щедрость с деньгами, грубость поразительная, но невыносимая.

Потом он пошел в город. Ему не терпелось добраться до того казино, но для этого было слишком рано. Поэтому он тратил свои деньги за игровыми столами за ярко освещенными фасадами и перебирался из одного казино в другое. Он тщательно выбирал их, основываясь на предыдущих визитах в Лас-Вегас и советах коллег-агентов. Каждое из выбранных им казино предлагало немного больше, чем просто азартные игры. И в каждом из них он успел упомянуть свое имя, показать толстую пачку денег и намекнуть, что приехал в город не для того, чтобы бросать кости, крутить колесо, сверкать быстрыми картами.

И, наконец, кто-то сказал: «Да, если вы действительно хотите увидеть какое-то действие, вы должны быть в Tumbleweed». Все виды действий. И я имею в виду все виды. О, выглядит все законно, если ты понимаешь, о чем я? Этот Арго умный. Умный и богатый. Голос упал. — Если тебе интересно, у нас наверху хорошая игра. Большие ставки. Гораздо больше, чем эта мелочь. Специальные развлечения включены. Если у вас есть деньги, у нас есть игра».

Ник удивленно поднял бровь. 'Да? Знаешь что, в следующий раз, да? Я останусь здесь на некоторое время. Сначала давайте посмотрим, что может предложить Tumbleweed. Узнай, действительно ли у Арго есть то, что я ищу.

Он ушел.

Tumbleweed представлял собой набор мигающих огней, преследующих друг друга по постоянно меняющимся схемам.

"ГОЛЛИВУД В КИНО!" читал Ник, 'ТОП РАЗВЛЕЧЕНИЕ! бессчетное количество звезд! Музыка! магия! красочно!

Ник вошел внутрь. В задымленном вестибюле висели фотографии исполнителей, но перед ним стояли люди, и он видел только Марко Мага, прежде чем к нему подошел сияющий молодой человек с улыбкой на лице. Ник вытащил из бумажника крупную купюру и коротко попросил столик у подиума, где бы, черт возьми, ни был подиум, чтобы сделать несколько глотков, прежде чем действовать; и я имею в виду настоящее действие, малыш.

Тот понимающе улыбнулся, положил купюру в карман, провел Ника в большую полутемную комнату, полную людей, столов, запаха выпивки и звуков музыки. Люди прыгали от стола к столу, занимая скудное пространство на полу, и блестящий молодой человек ударился в Ника, когда тот пробирался сквозь хаос.

Ник высмотрел его в полумраке, отошел в сторону, чтобы не столкнуться с официантом с подносом с напитками, поспешно отступил назад, когда кто-то отодвинул стул, и наткнулся боком на молодую женщину, пытавшуюся добраться до двери.

— Прости, прости, — пробормотал Ник, глядя ей прямо в лицо.

Он не был осторожен. Это было слишком неожиданно.

Его проблеск узнавания был слабым, быстро контролируемым, но безошибочным.

И девушка это увидела. В глазах ее было какое-то странное выражение, как будто она решала, знает ли она его или нет, может быть, встретив его совсем при других обстоятельствах.

Она делала это. Много раз. Совсем недавно в отеле Mark Hopkins в Сан-Франциско.

Ник застонал себе под нос.

Челси Чейз.


## Глава 11


Стройный мужчина в безукоризненном шантунговом костюме постукивал своими наманикюренными пальцами по столешнице и смотрел через непрозрачные очки на троих мужчин напротив него. Голос у него был мягкий, но чистый, контролируемый.

«Это, конечно, прискорбно, — сказал он, — но мы всегда знали, что нечто подобное может произойти. Было очевидно, что будет начато расследование; мы ожидали этого. Он коротко и сухо рассмеялся. «Кажется, я был виновен в недооценке или, возможно, в тактической ошибке. Не имеет значения. Если человек делает ошибку, он ее исправляет. Ответ на ваш вопрос, товарищ Чан, толкач, не найден. По крайней мере, не нами, но и другими, насколько я смог определить. Никто из его слушателей не изменил выражение лица. Но толстяк в полосатом костюме поднял голову.

«Тогда мы должны предположить, я думаю, что этот Пио заговорил».

— Мы действительно должны это предположить, — сказал человек в темных очках. — Потому что иначе этот Хейг, или как его там, не уехал бы так быстро в Лас-Вегас.

«Так невероятно быстро».

— Подняться в воздух, — задумчиво сказал Полосатый Костюм. — Думаю, хитрый человек. Как много знал этот пушер? Что он мог сказать?

Стройный мужчина пожал плечами. 'Низкие цены. Продажа студентам. Лас Вегас. Арго. Но не больше, чем Арго, можете быть в этом уверены. Сам Арго очень осторожный человек, жесткий человек, наш тип человека. Бесконечно более устойчивый к допросам, чем такой зверь, как Пио. Очень жаль, что нам приходится работать с этими свиньями-американцами — да, конечно, он мексиканец, но какая разница? - с этими местными гангстерами, но наступает момент, когда у нас нет другого выбора, кроме как воспользоваться этими элементами. Мы не можем заполнить университетские городки и кафе китайскими лицами».

— Конечно нет, конечно. Мы это понимаем. Толстяк кивнул. "Но что касается непосредственной проблемы, если этот человек доберется до Арго?"

"Я надеюсь, что он это сделает," сказал человек в очках. — Это наша единственная надежда найти его. Арго предупредили ожидать его; Арго опасается его. И он может переместить свой товар в любое время.

— Хорошо, — сказал высокий худощавый мужчина с северным китайским акцентом. «И если этот человек вступит в контакт, Арго, конечно же, его ликвидирует».

Маленький человек покачал головой. — Нет, генерал. Не сразу. Видимо человек что-то знает, хотя бы то, что сказал ему толкач. Но нам нужно выяснить все , что он знает. Нам нужно выяснить, кто он и на кого работает. И нам нужно выяснить, какую именно информацию он передал другим. Затем, если потребуется, мы на время уйдем и изменим нашу базу операций. Уверяю вас, нигде не будет найдено ничего, указывающего на нас. Наши убежища практически неприступны. Главное сейчас — поймать этого человека и заставить его говорить.

Четвертый мужчина, смуглый, с карими глазами, сардонически улыбнулся. — Вы уже пробовали это раньше, не так ли, товарищ? И я понимаю, что ты потерпел неудачу.

Темные очки смотрели прямо на него. 'Верно. Тогда я был убежден, что он действительно был глупым профессором колледжа и что мы могли бы использовать фотографии как обычно. Теперь мне ясно, что он очень опытный агент, приученный выдерживать допросы самого проницательного характера. Сыворотка правды не подействовала. Не было причин подозревать его, даже когда он проявлил интерес к пушеру. Вполне возможно, что какой-нибудь мягкосердечный интеллигент захочет попытаться спасти бедную девушку, возможно, лично разыскать толкача. Поэтому мы предложили ему толкача в качестве приманки».

"Ах, правильно." Темноволосый снова улыбнулся. «Он укусил, и ты попался на крючок».

Тонкий рот под темными очками был сжат.

— Вы виртуоз, товарищ Линг. Но я считаю, что вы заходите слишком далеко. Такое происшествие — не более чем блошиный укус в огромной массе нашей операции. В целом мы достигли удовлетворительных результатов».

— Вот именно, — сказал высокий генерал. 'Конкретно. Кстати, пекинский ЦК просил меня выразить признательность за важность вашей работы. Они знают, как и я, что могут случаться небольшие неудачи. Но они очень хотят, чтобы с тобой , товарищ, ничего не случилось , потому что тебя нельзя заменить. Вы — сердце и душа нашей операции».

Стройный мужчина грациозно склонил голову и встал.

— Спасибо, генерал. Я чувствую себя очень польщенным. И если теперь господа пройдут за мной в другой мой кабинет, я хотел бы показать вам некоторые кадры кинохроники демонстраций и беспорядков, которые таким непостижимым образом распространились по этому оплоту демократии в последнее время». Он сардонически рассмеялся. — Думаю, ты будешь доволен.

Остальные встали.

— Хотел бы я, чтобы мы сами увидели Лас-Вегас, — сказал толстяк, с трудом вставая. "Яркий свет, женщины, игорные столы, выпивка, еще больше женщин - ах!" Он вздохнул. «Жаль, что это невозможно. Но этот Арго — он, конечно, в постоянном контакте с вами?

Мужчина в темных очках покачал головой. «Из соображений безопасности мы ограничиваем наши контакты до минимума. Но вы можете быть уверены, что он даст мне знать, как только этот агент приблизится.

— Еще один вопрос, товарищ, — сказал темный человек по имени Линг. — Два, на самом деле. Во-первых, если Арго придется поймать этого человека, как он узнает правду о том, что вы потерпели неудачу?

Тонкий рот неприятно скривился. «Бывают времена, когда брутальные американские методы намного лучше восточной утонченности. Арго увидит, что он получит в свои руки, и будет действовать соответственно. Не беспокойтесь об этом, товарищ Линг. Он будет успешным. А второй вопрос?

«Человек, несомненно, будет приближаться к Арго с крайней осторожностью», — сказал Линг. — И с тщательно продуманной историей. И Арго никогда раньше не видел этого человека. Как он должен узнать его?

Улыбка стала шире. — Девушка, товарищ, — пробормотал тихий голос. «Девушка там. Она узнает его.


Мысли Ника пронеслись сквозь его череп. Это было наихудшее чудо, которое они могли увидеть насквозь, но оно случилось. Он видел растущее понимание в глазах, которые так часто и так пристально смотрели в его глаза, и он знал, что не может просто позволить ей уйти и позволить ей все обдумать. И, может быть, даже поболтать. Почему она была здесь?

Нет, он должен поговорить с ней, прежде чем она заговорит с другими.

"Здравствуй, Челси, детка!" — сказал он, довольный своим скрипучим голосом. — Да ладно, ты ведь помнишь своего старого друга Джимми? Джимми "Лошадь"...'

Его прервал голос, который скрипел даже сильнее, чем его собственный. 'Вы знакомы друг с другом?'

Челси затаила дыхание. Ник посмотрел на человека, который протиснулся сквозь толпу и встал рядом с Челси. Он был большим и мускулистым под своим хорошо скроенным костюмом, и его глаза были ледяными.

— Еще бы, — воинственно сказал Ник. — Это не твое дело? Мужчина положил руку на плечо Челси. 'Это касается меня? Я босс этого бизнеса, это все мое дело, и вот эта девушка работает на меня. И я не хочу, чтобы она беспокоилась. Так ...'

"О, ты хозяин казино!" — сказал Ник, меняя тон. — Это что-то другое. Джимми «Лошадь» Дженелли из Чикаго. Рад встрече.' Он протянул руку и схватил сопротивляющуюся клешню здоровенного человека.

— Арго, — сказал мужчина, опуская руку Ника. Арнольд Арго. Но она по-прежнему не выглядит так, будто знает тебя.

«Ну, может быть, она не хочет меня знать», — со смешком сказал Ник. «Иногда мне кажется, что она не во всем со мной согласна. Но мы всегда сталкиваемся друг с другом тут и там, не так ли, детка?

"О, действительно, действительно," сказала Челси со вздохом. "Ты появляешься везде, не так ли, Джимми?" А потом она улыбнулась. — Но я должен сказать, что рада тебя видеть, старый бездельник.

"Теперь я узнаю свою девушку!" — радостно сказал Ник. — Но что ты здесь делаешь?

«Я выступаю здесь, как ты думаешь, дурак?»

Что бы он ответил на это?

'Потрясающе!' — с энтузиазмом сказал Ник. 'Просто восхитительно! Скажем, если бы мы выпили? Он вопросительно посмотрел на Арго.

Арго покачал головой. Лед в его глазах немного растаял. — Нет, спасибо, — сказал он. — Но вы займите мой столик, если хотите. То есть, если хочешь , Челси, детка.

— Ну, не совсем, — медленно сказала она. «У меня есть работа на сегодня, и у меня есть последнее шоу, которое надо сделать. Я как раз собиралась подышать свежим воздухом, когда наткнулась на этого бездельника. Так что, если ты тоже любишь свежий воздух, Джимми, малыш, ты, возможно, захочешь прокатить меня по кварталу.

"Ах, только на этот раз это не очень будет беспокоить меня," неохотно сказал Ник. 'Ну давай же.'

Арго выглядел нерешительно, но отпустил их.

Они медленно шли мимо ярких огней. Челси сияла в своем блестящем платье, но ее лицо было озабоченным.

Когда они оставили казино позади, она сказала: «Я не знаю, что ты задумал, Ник, но я должна была вытащить тебя оттуда. В каждом зале и комнате этого казино есть микрофоны, как и на столах, даже у Арнольда. А теперь скажи мне — что все это значит?

— Скажи мне сначала кое-что, дорогая, — сказал Ник. — Когда вы пришли работать в «Tumbleweed »?

'Во вторник вечером. Мой агент позвонил мне в понедельник - так называемый певец Арго заболел фарингитом и срочно нуждался в замене. Для меня это была возможность - клуб - хорошая витрина для моей песни. Всегда полно разведчиков талантов и прочей голливудской тусовки. И ради бога, скажи мне, почему ты шляешься здесь, как сбежавший мошенник из Синг-Синга?

Ее агент позвонил ей в понедельник. Это можно было легко проверить. Еще проще было убедиться, что она действительно начала в вечер вторника. На сердце Ника стало немного легче.

«Я одеваюсь так для удовольствия», — сказал он. «В детстве я всегда мечтал стать гангстером. Вы знали Арго раньше? Я подумал, что он ведет себя довольно собственнически. Челси посмотрела на него с любопытством в глазах. Наконец она сказала: «Нет, я его раньше не знала, и да, он что-то во мне видит, и нет, пока он только и делает, что похлопывает меня по плечу. За пятьсот долларов в неделю я могу это вынести. А теперь скажите мне, господин секретный агент, или кем бы вы ни были, почему вы считаете нужным выполнять вашу, несомненно, отвратительную для меня профессию. Ты замаскировался - а не я. Так что, если вы мне что-то рассказали.

— Я под прикрытием, Челси, — медленно сказал он. «Я часто работаю так. Особенно сейчас по наркотикам. Я ищу связь с главным поставщиком. Это Арго. Но я бы не хотел, чтобы вы имели какое-либо отношение к такому человеку.

Челси остановилась. Она посмотрела на него. — Я не имею к нему никакого отношения, — сказала она наконец. — У меня есть к тебе какое-то отношение. И ты не имеешь ничего общего с наркотиками, как и я. Ненавижу, ненавижу! Он видел, что она почти дрожит от своей серьезности. — Поверь мне, пожалуйста, Ник! Поверь мне. Может, я смогу помочь тебе… с Арго.

И он доверял ей, насколько он когда-либо мог доверять кому-либо.

— Пойдем дальше, — сказал он мягко, теперь, когда принял решение. Возможно, она была именно тем контактом, который ему был нужен.

Через несколько минут они уже были в припаркованном «Ламборджини», и он рассказал ей всю историю, которую, по его мнению, она должна была знать.

'Дети!' прошептала она. «Все эти дети». Шок и отвращение были написаны в ее красивых глазах. «Боже мой, это чудовищно. Ты должен положить этому конец, Ник. Могу я чем-нибудь помочь? Скажи это — я сделаю все, что ты скажешь.

— Слово ему, вот и все. Прохладно и непринужденно, с легким отвращением к вашему старому другу Джимми Дженелли. Вы не представляли, как низко я пал за последние несколько лет. Занимаюсь наркотиками! Ты понимаешь? Я расскажу тебе немного о Джимми "Лошади" и о том, как мы познакомились, а потом мы пробежимся по твоему подходу к Арго...


Последнее шоу около полуночи подошло к концу. Ник чувствовал вибрации сквозь толстые стены офиса Арго, хотя и не слышал звука.

Арго смотрел на него из-под густых век; молчаливый, расчетливый. Его толстые пальцы сжимали здоровенную сигару.

— Хорошо, — сказал он наконец. 'Вот так. Я сделал несколько телефонных звонков после того, как Челси рассказала мне о тебе. Ты ей не очень нравишься, не так ли? Я скажу тебе кое-что, Дженелли. И я скажу - нет. Моя работа — азартные игры. Я не знаю ни о чем другом. Но - у меня есть связи, и я всегда люблю видеть деньги. Если это большое дело.

Ник пожал плечами вместе с тонкими бровями Дженелли.

«Зависит от того, что вы называете большим. Я могу дойти до миллиона».

Арго поднял густые брови.

'Ой. И где этот миллион?

'На диване. Самая большая часть.

Арго рассмеялся. 'Да. Забудь об этом, Дженелли. Парень, о котором я думаю, так не играет.

Ник снова пожал плечами. 'Ой. А где наркота? Твой друг носит образцы, как я? Он полез во внутренний карман и вытащил новую купюру в 5000 долларов. — Это один. У меня есть больше. Если вы хотите увидеть больше, банк открывается в 9 утра в понедельник. Мы легко можем заказать трансфер. Он положил купюру обратно в карман. Глаза Арго задумчиво проследили за ним.

— Откуда у тебя такие деньги, Дженелли? ты никогда не был крупным дельцом. В противном случае я бы знал.

Ник коротко рассмеялся. 'Ах, да? Тогда многие другие люди тоже узнали бы, если бы я был на виду. Как хочется ФБР узнать все? Конечно, у меня небольшие операции. Камуфляж. Диверсии. Что-нибудь надо бросить волкам, когда они придут с воем. Что означают все эти вопросы, Арго? Прошу ли я вас иногда рассказать мне историю вашей жизни? Нет, приятель, я не люблю подробности. Насколько я понимаю, это деньги, которые говорят. Не мой рот. Если тебе интересно, так и скажи. Ты не делаешь мне одолжений.

Арго указала на него мясистой рукой.

— Садись, садись. Я не говорил, что мне неинтересны деньги. Но что именно вы хотите и сколько?

"Все, что я могу получить," сказал Ник. «Зависит от того, сколько есть в наличии, насколько оно хорошее, цена. Но начнем с героина. Только первое качество, чтобы начать с образца, чтобы я мог его проверить. И я очень разборчив. Если мне понравится образец, я хочу около пяти фунтов для начала. Как ты думаешь, твой мальчик сможет это поднять?

Арго непонимающе посмотрела на него. 'Он может. Значит , у вас должно быть около семисот пятидесяти тысяч.

— В зависимости от качества, — повторил Ник. — И я должен получить его в ближайшее время. Образец до понедельника, так что я буду готов, когда банк откроется.

Арго отодвинул стул. — Подожди здесь, я позвоню.

— Звони, сколько хочешь, — ровно сказал Ник и взял сигару из коробки Арго. Арго выглядел раздраженным, но ничего не сказал, подойдя к толстой двери в задней стене своего кабинета. Он открыл ее ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, а затем быстро закрыл ее за собой.

Ник откинулся на спинку большого кожаного кресла и посмотрел через комнату, хотя его интересовала только дверь. Большое ромбовидное зеркало было прикреплено к двери на уровне плеч, и он готов был поставить под ним жизнь, что это было одностороннее окно и, вероятно, не единственный глазок в комнате. Несомненно, нашлось место и для подслушивающего устройства. Он был занят разглядыванием своей сигары и поиском спичек, когда вдохнул запах. Жженый табак и дым. И что-нибудь еще. Слабый запах этого особого запаха проник в комнату, когда Арго открыл и закрыл дверь.

Духи. Мускусные, но приятные. Что-то экзотическое. Почти дуновение ароматного ладана.

Ник закурил сигару и мрачно улыбнулся про себя. По крайней мере, в той задней комнате была не Челси.

Прошло более двадцати минут, прежде чем Арго вернулся и потер свои большие мягкие руки. Он не сел. — Все устроено, — сказал он. — Но парень, конечно, осторожен — и он не встретится с вами, пока вы не осмотрите героин, а он не увидит ваши деньги. Следующим образом. Вы возвращаетесь в свой отель и ждете. Через несколько часов вам позвонят, что внизу ждет такси. Не разговаривайте с водителем - он вам ничего не скажет. Он везет вас туда, где вы должны быть. Возьми с собой десять штук, больше ничего. Ни оружия, ни удостоверения личности, ничего. Только деньги. Есть вероятность, что они будут проверять вас, чтобы убедить себя. Так что подыгрывай, Дженелли, иначе дело не пройдет. Хорошо?'

— Хорошо, — сказал Ник.

Всё было спокойно, когда ушел. Последнее шоу закончилось, и лишь несколько напористых гостей попытали счастья в казино.

Более масштабное действие происходило в офисе Арго.

Он спросил. - 'Что вы думаете?' Его жесткий взгляд скользнул по девушке, сидящей в кожаном кресле. Ее мускусный аромат наполнил комнату. — Ты уверена, что никогда его не видела?

Блоссом покачала своей хорошенькой головкой. — Я никогда его не видела. Он совсем не похож на человека, которого мы ищем. Она сдвинула свои идеальные брови. — Я просто не знаю, было ли мудро с моей стороны прийти сюда. Может быть, он использует маскировку — он уже одурачил меня таким образом. Может быть, я не могу видеть сквозь нее. Я не знаю. Я должна увидеть его вблизи. С очень близкого расстояния. И тогда он узнает меня. Я не могу так легко замаскироваться. Если бы я могла двигаться свободнее, но я не могу никому показываться в городе».

— Тебе следовало подумать об этом раньше, — холодно сказала Арго. 'Маскировка! Что вы хотите, чтобы я проверял каждого парня, который приходит сюда, чтобы увидеть, есть ли у него силиконовые сиськи или что-то в этом роде? Вот этот парень, например. Предположим, он постоянный гость. Какую репутацию я получу тогда? И еще кое-что. Вы так уверены, что он придет сюда лично? Если Пио все испортил, а этот парень смог уйти и рассказать историю, разве он не послал бы кого-то еще, кого вы никогда раньше не видели?

— Тогда я могу только предложить вам тщательно проверить всех ваших посетителей, — сказала Блоссом таким же холодным голосом, как и его. 'Я ухожу. Toe Jing может отправить меня обратно. И если этот Дженелли окажется настоящим покупателем, убедитесь, что он не получит ничего особенного.

— О, да ладно, куколка, теперь все это особенное, ты же знаешь. Что это значит? Тогда это как у нас есть новый толкач. И я не верю, что Genelli пропустит молодежный рынок. Лично я считаю, что мы можем его использовать».

Боссом изящно поднялась. — Просто убедитесь, что он не использует вас. Может быть, эта девушка Челси не была такой случайной, как ты думал. Следи за ним, Арго. Вы, вероятно, не хотите потерять самую доходную линию, которая у вас когда-либо была. Пусть сейчас придет То Цзин, чтобы я выбралась из этой вонючей дыры.


Значит, Блоссом был там.

Чтобы указать на него?

Вряд ли. Она могла что-то подозревать, но не была уверена.

Ник сидел за рулем «Ламборгини» в темноте, якобы чтобы достать что-то из бардачка перед сном, а на самом деле открывал и закрывал цилиндрический сейф. Он вынул стопку новых тысячедолларовых банкнот и, сунув их во внутренний карман, положил все оружие, которое обычно носил с собой, в сейф. Его удостоверение личности последовало за ним. Когда через полминуты он вышел из машины, запертый так же плотно, как банковское хранилище, он был человеком без каких-либо опознавательных знаков, за исключением крошечной татуировки с топором на внутренней стороне локтя, и безоружным, если не считать одежды, в которую он был одет. .

Он вернулся в свою комнату, чтобы ждать, страстно желая быть с Челси, но знал, что не может, что ему не следует даже связываться с ней; и он надеялся, с грызущим чувством беспокойства, что он не подвергал ее опасности.


Арнольд Арго закончил свой завуалированный телефонный разговор с Сан-Франциско и повесил трубку. Некоторое время, глубоко задумавшись, он сидел за письменным столом.

Он не мог проиграть. Кем бы ни оказался этот Дженелли,

Арго не мог проиграть. Блоссом была права насчет Челси. Он позаботится об этом. В остальном главная ловушка уже расставлена.

Он выключил свет в офисе и поднялся наверх. Но не в свою комнату.


## Глава 12


Ровно без четверти шесть такси высадило Ника в аэропорту. Он едва успел заметить, что вертолет исчез, как человек в тяжелых темных очках поманил его к самолету.

Это был частный самолет, четырехместная «Сессна», и они были на борту одни. Менее чем через три четверти часа после взлета самолет начал медленно кружить в лучах раннего утра и снижаться на дно пустыни. Ник украдкой посмотрел на пилота. Мужчина говорил только рычащими слогами, а ненужные очки обеспечивали довольно эффективную маскировку. Но Ник все же узнал в нем человека, приветствовавшего его в казино с такой искрящейся улыбкой.

Осознание не утешало. Это заставило его подумать, что его не ждут в Лас-Вегасе, где он сможет опознать этого человека. Или они действительно думали, что его одурачит хриплый голос и очки?

Пилот выключил двигатель и сказал через плечо. — Открой дверь и выходи, — безразлично сказал он. Ник сделал, как ему сказали, чувствуя себя голым и уязвимым без своей обычной коллекции любимого оружия. Через три минуты, стоя в нескольких метрах от «Цессны», он вдруг услышал рычание стартера. Самолет начал рулить. Христос! подумал Ник. Ублюдок оставляет меня здесь. Несомненно, стервятники прилетят объедать мои кости…

Машина остановилась примерно в 500 метрах.

Ник остался один.

Кусты полыни, сорняки, кактусы, голые пески кажущейся бескрайней пустыни. Серо-голубые холмы на юге, западе и севере и пологий склон на востоке. Ничего больше. Никаких признаков жизни, кроме ожидающего самолета. Полная и гробовая тишина.

И тут он услышал звук работающего двигателя где-то далеко на западе. Медленно ползущее пятнышко превратилось в лендровер, который исчезал из поля зрения и снова появлялся, исчезал и снова появлялся, пока ехал по наклонному дну пустыни.

Ник смотрел на него и ждал.

«Лэндровер» остановился в нескольких ярдах от него. Из него вышли двое мужчин, высоких и крепкого телосложения, причудливо одетых в пятнистые комбинезоны с ковбойскими шляпами и черными галстуками на лицах. Они подошли к нему молча, оба с наведенными на него пистолетами. Ник поднял руки, не говоря ни слова.

Они молча обыскали его, человек в перчатках угрожающе направил на него пистолет, в то время как другой быстро, но тщательно ощупал его. От обоих пахло затхлым потом и смесью других неприятных вещей.

Человек в перчатках обнаружил деньги, пятитысячную купюру и пять новых тысячных купюр, и сунул их в комбинезон.

— Эй, подождите, — начал Ник, и человек в перчатках придвинул пистолет на несколько дюймов ближе.

Он сказал. - 'Тихо!' Он сказал это по-мексикански, но акцент у него был не мексиканский. А глаза между полями шляпы и шейным платком, как и у человека, который его обыскивал, были узкими глазами на желтовато-оливковой коже.

Ник молчал. Другой мужчина отступил к «лендроверу» и вернулся с портфелем. Он дал его Нику. Ключ был в замке.

«Послушайте, заселитесь в отель позже», — сказал он, тщательно выговаривая испанские слова, но без мелодичности. — Тебе позвонят сегодня вечером.

Ник открыл сумку и быстро посмотрел на содержимое. Он фыркнул. Понюхал под носом.

Неразбавленный. Но было ли в нем что-то еще? В любом случае, это было первое качество. классная штука. Слишком хорошо для выскочки вроде Дженелли... чтобы оставить.

Он кивнул. — Хорошо, — сказал он, запирая сумку. 'Кто...?'

— Это все, сеньор, — бодро сказал голос со странным акцентом, и двое мужчин резко повернулись и сели в «лендровер».

Человек в черном, подумал Ник, глядя на них. И один из его сообщников.

Мысль была чрезвычайно захватывающей. Без сомнения, это доказало связь между Лас-Вегасом и Сан-Франциско, которую он искал. И это также указывало на то, что совместной операцией руководило относительно небольшое число людей, иначе им не понадобились бы люди из Сан-Франциско в пустыне Невада. Если только не было других причин, по которым они были здесь, а не во Фриско...

Звук отъезжающего «Лэндровера» заглушился, когда пилот «Цессны» разогнал свою собственную машину и медленно вырулил на Ника. Пилот поманил его на борт.

Обратный путь прошел без происшествий и слов. Ник смотрел, как под ними скользит пустыня, искал маяки, хотя и знал, что они мало что значат. «Лэндровер» приближался к ним с запада, и это было все, что он знал. Он так и не приблизился к тому месту, где хранились наркотики. Или вот это?

Он посмотрел на человека в очках, которого назвал Перл. Очевидно, он пользовался доверием Арго, по крайней мере, до некоторой степени. Может быть, вырвать у него управление самолетом? Мог ли он сделать. А потом? Управлять машиной и одновременно извлекать из нее информацию? Едва. Лучше подождать. Подождать, пока они приземлятся. Насколько он мог видеть, под летным комбинезоном Перла никаких выпуклостей не было. Достаточно быстрого захвата сзади; затем оказать давление.

Так что он ждал.

Машина приземлилась и вырулила на пустынный участок аэропорта Лас-Вегаса.

Потрясающе! — подумал Ник, напрягая мышцы для атаки.

Должно быть, именно в этот момент Перл нажимал единственную кнопку, которую Ник не видел, потому что она находилась под ногой Перла.

«Без шуток, приятель», — услышал он слова Перла, а затем что-то ударило его в живот ослепляющей твердостью — он так и не понял, что именно — что заставило его чувствовать себя почти безжизненным.

Когда туман рассеялся и боль стала скорее тупым ужасом, чем мучительным ножом в животе, он понял, что самолет остановился, и Перл вытолкнул его в открытую дверь.

Он тяжело упал на платформу. Портфель упал рядом с ним, и позади него зарычал двигатель «Цессны». Он повернулся и увидел, как самолет выруливает на взлетно-посадочную полосу, чтобы снова взлететь.

Он горько выругался и поднял портфель. И он, спотыкаясь, ковылял по аэропорту, как пьяный, втягивая воздух в свои пустые легкие, недоумевая, во что, черт возьми, он ввязался.

Они не рисковали, чертовы ублюдки; ничем. И внезапное предупреждение, ощущение покалывания в шее сказали ему, что они еще не разыграли свою последнюю карту.

Трое мужчин подошли к нему, когда он шел по краю поля в поисках выхода. Выхода не было; Ближайшим выходом был большой зал ожидания, и они добрались до него задолго до того, как он добрался туда. Один из них был одет в фуражку и форму полиции штата; он остановился, положив руку на рукоять пистолета; был один в простом костюме ФБР взял у него портфель; а третий, одетый в распахнутую спортивную рубашку, джинсы и белые кроссовки, открыто насмехался над ним, надев наручники на Ника.

"Что это за фигня?" — спросил Ник.

Человек в костюме, тот самый якобы агент ФБР, строго сказал: «Отдел казначейства» и показал удостоверение. — Давай спокойно, Дженелли. Вы арестованы.'

'Под арестом? На какой наводке? Где ваш ордер?

Тот ухмыльнулся, как волк, и подтолкнул его вперед.

"Это имеет значение?" 'Поторопись!'

Ник рванулся вперед. Офицер в форме присоединился к нему сзади, чуть сбоку от ФБРовеца, если он им был, держа одну руку в кармане, а портфель — в другой. Трое отвезли его на стоянку с другой стороны здания гавани и затолкнули в машину без опознавательных знаков.

«Эй, послушайте…» — сказал Ник, когда тот сел рядом с ним, а офицер сел за руль. «Я имею право…»

'Ты неправ! Ты не имеешь права, — насмешливо сказал он. — Я расскажу тебе все о правах, которых у тебя нет. Я, Шарки. Детектив лейтенант Шарки, Департамент полиции Лас-Вегаса. Эй, дай мне эту сумку, Дункан. Мистер Дункан, простите меня. Я отдам вам эту птицу, как только оформлю ее и задам несколько вопросов. Я позвоню тебе в офис, хорошо?

— Хорошо, — сказал мужчина по имени Дункан, ставя портфель у ног Джинса. — Но будь осторожен с уликами, ладно?

— Перестань, — коротко сказал Джинс. — Вы позвоните в штаб или мне?

— В твой отдел, — сказал мужчина. 'Я позвоню. Увидимся в Федеральном здании, Дженелли, как только лейтенант закончит с вами.

Он тонко улыбнулся и захлопнул дверь.

— Уже в пути, офицер, — сказал Джинс. "Письменный стол, и быстро напишем протокол..."

— Хорошо, сэр.

"Что это значит, офис?" — хрустнул Ник. — Что, по-твоему, ты мог бы сделать со мной?

Офицер рассмеялся. — Не то, что я могу тебе сделать, а то, что у тебя есть, приятель. Потому что что там — рубашки и крем для бритья? Он пнул портфель и снова засмеялся.

Ник молчал. Ему не хотелось ничего говорить. Они хорошо его поймали.

Он провел инвентаризацию, поскольку дорога вилась под ними, и привела их в Вегас. Один агент, почти наверняка настоящий. Один детектив в штатском, возможно настоящий, но так же вероятно и подкупленный. Один человек из казначейства, отдела по борьбе с наркотиками, для украшения - и настолько же фальшивый, насколько это возможно.

И некто Николас Дж. Хантингтон Картер, он же Джимми «Лошадь» Дженелли, направляется в тюрьму. Он был аккуратно устроен.

С уважением, Арнольд Арго.

Он, Картер, попал в беду. И Челси, скорее всего, тоже. В конце концов, она поручилась за него очень косвенным и тонким образом. Но, возможно, Арго, опасаясь трудностей, разглядел ее хитрость насквозь.

В городе машина свернула в сторону Мексиканского квартала.

Полицейский участок? - подумал Ник. Возможно. Если да, то он может быть благоприятным или неблагоприятным. Хорошо, потому что тогда у него будет больше шансов выбраться живым. Неблагоприятным, потому что его единственным выходом может быть освобождение по официальным каналам, и тогда ему придется разоблачить себя, и тогда Арго и вся стая скроются. Тогда бежать. Выпрыгнуть из машины и убежать.

Нет... Этот Шарки был звеном во всей сомнительной цепи. Попробовать Шарки. Затем ...

Машина остановилась перед полицейским участком. — Мне помочь тебе привести его? — спросил агент.

Лейтенант Шарки насмешливо фыркнул.

«Этот бомж? Иисус, нет. Я могу справиться с полдюжиной таких одной рукой, и я еще не устал.

— Когда все в наручниках? — саркастически спросил Ник. Шарки грубо вытащил его из машины и ударил кулаком по спине. — Милашка, — сказал он. «Комик. Посмотрим, сможем ли мы сделать из него актера».

Когда они вошли, сержант в форме за стойкой поднял голову. 'Это кто?'

— О, бродяга, — сказал Шарки. — Капитан здесь?

— Только после обеда.

'Хороший. Я в душевой. Но сначала помоги мне.

Сержант встал перед Ником и помог, когда Шарки снял наручники, закрутил руки Ника за спину и снова застегнул наручники на его запястьях.

— Так-то лучше, — сказал Шарки, ударив Ника по спине. «Поторопись, мешок».

Сержант посмотрел на них, качая головой.

Они прошли мимо двух детективов в штатском, которые поднимались по лестнице и направлялись в подвал. Один из них посмотрел на Ника немного грустно.

«Убийца снова взялся за дело», — мягко сказал он своему коллеге. «Интересно, что он сделает на этот раз, чтобы смыть кровь со стен».

Комната была примерно четыре на пять метров, вся, кроме потолка и цементного пола, была выложена плиткой. Там было два открытых душа, ряд шкафов, несколько раковин и единственный стул. Нет окон. Одна дверь, через которую они вошли. Лейтенант Шарки запер дверь, сунул ключ в карман, а портфель сунул в один из шкафчиков. Потом вытащил дубинку. Он поставил ногу на стул и посмотрел на Ника, свободно ею покачивая.

— Ну-ну, — сказал он. — Хорошо выглядишь, милый. Должно быть, это обошлось вам в копеечку. Но у тебя еще остались деньги, не так ли? Привет?' Внезапным движением он оттолкнул стул в сторону и поднял ногу. Ник видел, как он приближается, но все, что он мог сделать, это втянуть живот и повернуться боком. Жестокий удар, направленный в пах, попал в бедро, и его тело отлетело назад. Он выпрямился, горько ругаясь, и тяжело дыша.

— Неплохо, — рассудительно сказал Шарки. «Неплохо для старика. Но, возможно, в следующий раз вам не так повезет. Не пойми меня неправильно, я не торгую с тобой, Дженелли. Ты делаешь мне одно предложение. Ваша самая высокая ставка. У тебя не будет второго шанса.

'Предложение?' — выдохнул Ник. «Что я покупаю на это?»

Шарки взмахнул дубинкой. «Возможно, вашу жизнь», — сказал он. «Последний парень, с которым я здесь беседовал, повесился в своей камере. Но я открою вам секрет. Если бы они провели вскрытие, то обнаружили бы, что все его органы разорваны. С этим стоит поработать, Дженелли. Сделай мне предложение!'

Дубинка резко ударила и попала Нику в почки. Ник согнулся пополам, задыхаясь, и на этот раз его боль не была симуляцией.

Он задыхался. - "Ты ублюдок, ты ублюдок!" — У меня нет денег. Обыщи меня. Lamborghini припаркован в Sands. Моя машина. Десять тысяч на приборной панели, заперты. Отвези меня туда - я покажу тебе. Честно!'

Шарки рассмеялся. — Честное слово! Возможно. Возможно. Посмотрим. Может быть, мы отправимся на прогулку, только вдвоем. Но сначала...!'

Он снова двигался с молниеносной скоростью, приземляя дубику на голову Ника с умением, которое предотвратило потерю сознания Ником, причинив ему сильную боль. Быстро, яростно он еще дважды ударил его по почкам. Ник упал на землю и застонал, но не настолько деморализовано, как думал Шарки.

«Я сделаю тебе больно», — пропел Шарки. «Я причиню тебе боль. Ламборджини, да? Я могу найти его без тебя. Но ты должен говорить, и если ты будешь говорить слишком медленно, будет больно, приятель. Ты расскажешь мне кое-что, что некоторые из моих парней хотят знать. Кто вы на самом деле, почему вы приехали в Лас-Вегас. Кто еще здесь знает о вашем бизнесе. Такие вещи. Если ответы кажутся мне правильными, что ж, тогда, может быть, я просто немного причиню тебе боль. Так что вам нужно будет оставаться в больнице всего несколько недель, чтобы остыть. Специальной больница, конечно. Очень тихое место. Он усмехнулся. «Просто подумайте об этом на мгновение. Говорите. Быстро!'

Ник отдохнул, собрался с силами. Наконец он вскочил на ноги и осторожно отпрянул от Шарки.

— Нечего рассказывать, — выдохнул он. «Я такой, какой я есть, и вы знаете, кто я такой. Арестуй меня во имя Иисуса. Отведи меня в суд. Я поговорю с ними.

Шарки запрокинул голову и залился смехом.

«Все еще комик, что ли? Может быть, ты еще не знаешь, мальчик? Есть еще кое-что, кроме того, что он небрежно взмахнул дубинкой, - чтобы вы разговорились. И не напротив судьи. А рассказали всё мне. Помнишь девушку Дженелли? Подумай о девушке! Может быть, она тоже может что то рассказать. Или, может быть, вы бы предпочли избавить ее от этого. Что ж?' Ник выглядел непонятливым. - 'Девочка? Которая Девушка? Ни одна девушка не имеет ко мне никакого отношения, Шарки.

Смех Шарки был широким и фальшивым. «Я не могу их винить. Но ты, возможно, захочешь иметь с ними дело, Дженелли. Может быть, даже вы не хотите, чтобы сладкая киска пострадала. Столько боли, сколько я собираюсь причинить тебе!


Челси сонно зевнула. Час сна после ее последнего шоу, а затем этому сумасшедшему Арнольду Арго пришлось вызвать ее из постели, чтобы рано утром поехать на свое ранчо. Если бы он не был ее боссом за пятьсот долларов в неделю, она бы дала ему по морде. Но она работала на него, и так... Конечно, на свежем воздухе было хорошо. Но в этот час дня, боже мой! И по самой худшей из возможных причин. Смотреть, как восходит это проклятое солнце. Восход! Она проспала большую часть пути.

Она налила себе еще чашку кофе, подождала, пока он вернется от телефона. Рано утром здесь было людно. Сначала «Лэндровер», прибывший вскоре после того, как прибыли она и Арго. Арго вышел ему навстречу, и двое вышедших мужчин дали ему что-то, что, казалось, ему понравилось. Затем они прошли в заднюю часть дома и в спальный домик или что-то в этом роде. А через некоторое время приземлился самолетик, и Арго снова был доволен. Теперь телефонный звонок. И все это до завтрака.

Она пила кофе и думала, не связано ли это с Ником. Ей отчаянно хотелось верить, что это не так. Если Арго просто хотел заняться любовью, это одно. Она могла держать его в узде. Но...

Двое мужчин из Land Rover. Она только мельком увидела их, но ей не понравился их внешний вид. У них было что-то китайское. И двое других, владельцы ранчо. Они выглядели как мексиканцы, но выглядели фальшиво. Да и сам Арго, казалось, утратил часть своего внешнего обаяния, как будто теперь начала проявляться его настоящая жестокость.

Челси начал чувствовать себя все более и более неловко.

Арго вернулся в гостиную, потер руки и выглядел еще более довольным, чем прежде.

Арго был доволен; доволен собой. Шарки был мальчиком, чтобы получить ответы. Если Дженелли прав, немного грубости с ним не повредит. В конце концов, может быть, лучше было напугать его, чтобы он ушел. Собственные боссы Арго платили ему достаточно хорошо - много! - без необходимости дополнительного заработка. Доставляли ему героин и платили ему тоже! Боже, эти чертовы китайцы не только давали ему наркоту, они даже открыли для него совершенно новый рынок - лучшие школы в стране! Все, что ему нужно было сделать, это найти толкачей, и Бог знает, что это было достаточно легко. Какое ему дело до того, что китайцы хотят сделать из студентов и профессоров наркоманов? Он прошел весь путь с ними.

И если Дженелли окажется самозванцем, переодетым правительственным агентом, он скоро сойдет с ума после того, что они его раскусят. Шарки сразу же сообщит Арго, если Дженелли сможет вырваться на свободу. А затем — героин исчезнет, он сделает невинное лицо, предупредит китайцев, чтобы они скрылись, и спокойно заживет за счет жирного бонуса, пока они не будут готовы начать все сначала. Очень аккуратно красиво и просто.

Он сел рядом с Челси и налил себе чашку кофе. — Итак, детка, — сказал он. — Скоро мы покатаемся верхом, и я тебе все покажу. Но теперь нам нужно сначала поболтать, хорошо?

— Хорошо, — сказала Челси, изумленно глядя. Сегодня в Арго было что-то, что ей совсем не нравилось. «Могу ли я хоть немного поспать, прежде чем мы отправимся на экскурсию?»

— Возможно, — сказала Арго. «Сначала мы должны поговорить. О вашем друге Дженелли. Он сделал мне довольно странное предложение. Такое странное, я хочу сначала узнать о нем намного больше. Ты скажи мне, Челси, детка. Расскажи мне все, что знаешь.

Челси расширила глаза. Значит, это было связано с Ником. Страх закипал в ней. Но на ее лице отразилось лишь вежливое удивление и намек на скуку.

— Я уже все тебе рассказала, — сказала она. «Он просто маленький гангстер».

«Ну, и я думаю, что ты, возможно, не все мне рассказала», мягко сказала Арго, и когда он взял ее руку в свою, его прикосновение стало стальным. — Не совсем все, ангел. Он должен был обязательно немного поиграть с этой девушкой. — Так расскажи мне все об этом, Челси, моя дорогая. Его хватка на ее руке усилилась.


Лейтенант Шарки все еще смеялся, поднимая ногу, чтобы ударить Картера по голове.

Но на этот раз Ник был быстрее, он приготовился к этому. Он упал на колени, изогнувшись, чтобы повернуться спиной к Шарки; и он присел, как краб, и его скованные наручниками руки метнулись куда быстрее, чем клешни краба, и схватили Шарки за лодыжку. Он крепко схватил его и закрутил. Шарки взревел и тяжело упал на землю.

Ник ударил его по голове обеими ногами и услышал приятный удар. Затем он покатился дальше, отпустив лодыжку Шарки и пригнувшись к своим связанным запястьям. Он смотрел, как ошеломленный Шарки вытягивал руки так широко, как только мог, растопыривал локти, почти чувствуя, как рвутся его мышечные связки, и прижимал руки к своему сгорбленному телу, проталкивая зад через дугу, образованную его руками. Он снова покатился дальше, на этот раз с поджатыми коленями и пригнувшись, — а затем встал на ноги, с руками в наручниках перед собой.

Шарки тоже встал и выругался.

Ник двигался с грацией и скоростью ягуара. Его правая нога вылетела и сильно ударила другого мужчину в пах. И когда Шарки, согнувшись пополам и сцепив руки перед больным местом, попятился назад, Ник прыгнул на него с высоко поднятыми руками мускулистой петлей, которая легла на плечи Шарки, прижав руки к его телу, словно в стальная рукоятка. Ник сжался. Его колено сильно подогнулось и очень больно ударило Шарки. Затем он ударил Шарки головой под подбородок, ударил его о выложенную плиткой стену и снова и снова стучал о нее его головой, пока Шарки не закричал с булькающим звуком, который указывал на то, что он почти зашел слишком далеко, чтобы быть хоть чем-то полезным. Ник резко остановился. Но он продолжал цепляться за него.

— Твоя очередь, Шарки, — свирепо сказал Ник. 'Теперь твоя очередь. Скажи это. Что это значит с девушкой? Где Арго прячет свою наркоту? Что ты делаешь для него? И постарайся не лгать, слизняк. Не говори мне, что ты не знаешь. Попробуй скажи правду! Его сильные руки снова ущипнули его, и он ударил в горло Шарки. Но не настолько сильно, чтобы мужчина не мог говорить после того, как еще несколько раз ударился головой о твердую плитку.

Как и все хулиганы, Шарки был трусом. Он начал болтать.

Он задыхался. - 'Вы из ФБР,' — Почему ты сразу этого не сказал? Тогда мы могли бы работать вместе...!

— Теперь мы работаем вместе, ублюдок, — мрачно сказал Ник. 'По моему методу. Что дальше, Шарки? Что еще вы можете мне сказать?

Осталось немногое. Как раз то место, где было ранчо Арго, где он был с девушкой. Еще один удар об стену. Он достал из кармана ключ от наручников. Последнее, беспощадное избиение, чтобы экс-лейтенант Шарки долго-долго не мог никому ничего сказать.

Ник оставил его в луже крови. Может и будет жить. Но только вряд ли.

Ник умылся в одной из раковин и оправился. Шарки умрет, если ему в ближайшее время не придет помощь, но Киллмастеру было все равно. У него были другие дела на уме. Как выбраться отсюда, например.

Лучше всего, решил он, смело выйти за дверь. Сержант за прилавком мог сделать только один вывод — жертва Шарки заплатила. Поэтому он небрежно вышел из душевой и запер за собой дверь. Это сработало.

Детектив в штатском, которого он встретил по пути, равнодушно посмотрел на него. Сержант за прилавком удивленно поднял глаза и покачал головой.

Он сказал. - 'Мужчина!' "Вам повезло!"

Ник улыбнулся. — Маленькая ошибка, — сказал он. «Все разъяснилось».

Он вышел из здания, как мужчина, без всяких забот. Через несколько кварталов он пошел быстрее. Затем он начал бежать. Наконец он притормозил, поймал такси и сам поехал в отель «Сэндс».

«Ламборджини» все еще стоял на стоянке.

"Привет!" — сказал парковщик. «Прошлой ночью был парень, который хотел посмотреть на твою машину, ты знаешь это? Пытался подкупить меня, чтобы я пустил его. Что вы мне на это скажете? Боже, чего только не происходит в этом городе!

Ник дал ему щедрые чаевые и быстро уехал.

Покинув город на полчаса, он остановился и снял с маскировку под Дженелли. С него было достаточно, и пришло время быть самим собой. В «Ламборджини» ничего не трогали благодаря, как он предположил, парковщику. Вильгельмина, Гюго и Пьер вернулись на свои места. На его теле. А тайники в приборной доске и полу до сих пор содержат вещи, которые должны были там быть.

Он поехал дальше. Снова остановился на беспокрасочной заправке в пустыне и позвонил в казино, назвавшись лейтенантом Шарки. Скучающий голос сказал ему, что Арго здесь нет, его местонахождение неизвестно. Мисс Чейз тоже не было. Не знают, где она.

Ник снова поехал дальше, быстро связался по рации, прежде чем разогнаться до максимальной скорости. Нужно было сообщить, что наркоторговец Джимми «Лошадь» Дженелли был застрелен во время попытки побега после ужасного избиения храброго лейтенанта Шарки... не смогли остановить его.

Он открыл капот, и солнце палило на него. «Ламборджини» рванул на юго-запад, мимо того места, где приземлилась «Сессна», и направился к голубым холмам и ранчо Арго.


Лицо Арго вспыхнуло там, где его ударила раскрытая ладонь Челси, а его темные глаза загорелись.

— Попробуй еще разок, девочка, — рявкнул он, — и я сделаю тебе очень больно. Ты что-то скрываешь от меня...

'Иди к черту!' - она в гневе вскочила на ноги. — Теперь я начинаю понимать тебя, Арго. Вся эта история с Дженелли - это всего лишь твоя уловка, не так ли? Повод схватить меня и прикоснуться ко мне! Просто упади замертво. Я ухожу отсюда, даже если мне придется пройти весь обратный путь пешком...

На этот раз рука Арго рассекла воздух и ударила Челси по щеке. Ее голова отлетела в сторону, и она задохнулась.

— Смотри, что говоришь, шлюха, — прорычал он. "Еще один комментарий от вас - да какого черта вы хотите?"

Дверь была открыта, и на пороге стоял человек со слабой, но жемчужной улыбкой.

— Простите, что беспокою вас в такой неловкий момент, — сказал он, уже не рыча, но так же сверкая, как и его улыбка. «Я подумал, что вас может заинтересовать радиорепортаж из Лас-Вегаса. О вашем парне, лейтенанте Шарки.

'Да? Что случилось с ним?' — отрезал Арго.

«Они нашли его в подвале полицейского участка, избитого до полусмерти, почти мертвого. Все штаты разыскивают некоего Джимми Дженелли, подозреваемого в торговле наркотиками, который, по-видимому, сильно избил его, а затем скрылся».

Челси была актрисой, но она не могла сказать удивленное «Нет!» это не смогло ее остановить. Арго быстро посмотрел на нее.

— У тебя хорошие друзья, детка, — мягко сказал он. «Дженелли, маленький гангстер, убийца копа. А Шарки крутой. Кто бы мог подумать, что такая ветхая фигура, как Дженелли, могла дать ему пощечину? Может, у Дженелли есть скрытые таланты, а? Его взгляд скользнул к двери. — Хорошо, Хуан. Пусть ребята начинают собирать вещи. Ты никогда не узнаешь всего....'

— Хорошо, — сказал Хуан. — Вы можете на это рассчитывать. Мне позвонить?'

— Я сделаю это сам, — сказал Арго.

Когда дверь закрылась, он повернулся к Челси. — Я думаю, вы знаете, что настоящий преступник так не поступает, — сказал он разговорчивым тоном. «Он сядет в тюрьму или выкупит себя. Так расскажи мне о Дженелли, шлюха! Его открытая рука качнулась, и он сильно ударил ее по лицу, а затем по другому боку. Она споткнулась и упала.

— Ублюдок, — прошептала она. «Бедный, скользкий, жалкий ублюдок». В ее глазах стояли слезы, из носа текла кровь, и она знала, что будет еще хуже. "Грязный сукин сын, куча дерьма, помойка!" Это был не тот язык, который она использовала раньше, но теперь это было с чувством. А за ним последовали еще более непристойные слова — слова, значение которых она едва знала, но которые сами ей кажутся грязными и неприятными. Арго тоже. Он поднял ее на ноги, пылая яростью, и ударил ее по лицу тыльной стороной ладони.

«Свинья задница!» — сказала Челси.

На этот раз Арго взревел и сжал кулак. Она предвидела, что это приближается, и дала себе волю ударив его в лицо, и за секунду до того, как потеряла сознание, поняла, что добилась успеха.

Она долго никому ничего не говорила.

Дверь снова открылась.

— Ну-ну, — сказал Хуан, и его улыбка стала шире. «Я вижу, твое обаяние не оправдалось. Интересуетесь последними новостями радио? Они схватили Дженелли, он оказал сопротивление и был застрелен».

Арго повернулась и посмотрел на него. — Застрелен, — удивленно повторил он. — Значит, он не был агентом… Иисусе!

'И сейчас?' — спросил Хуан.

— Мне нужно подумать, — сказала Арго. — Уведи ее отсюда. Отведи ее в мою комнату и брось на мою кровать. Мне надо подумать.'


Солнце стояло высоко и палило в небе, а «Ламборджини» был стрелой, летящей сквозь пустыню. Прикрытия не было; ничего, что могло бы замаскировать машину и водителя; никаких шансов получить подкрепление от разбросанных по стране агентов АХ. Только Картер. Но именно так он любил работать.

Это будет нелегко, особенно сейчас, когда ему приходится считаться с Челси, а «Ламборджини» не совсем невидимка; тем не менее у него не было другого выбора.

Далеко впереди он увидел солнце, коснувшееся серебряного крыла. Потом на чем-то другом, наверное, на машине. Тогда на низкой крыше - нет, две крыши. Ферма и сарай или конюшня. Затем еще один автомобиль, Land Rover.

Он немного притормозил, чтобы надеть капот и открыть больший из двух потайных отсеков в «Ламборгини». Он положил содержимое на сиденье рядом с собой и снова ускорился, направляясь прямо к тому месту, где солнце блестело на Цессне, большой припаркованной машине, Лендровере и крышах.

«Ламборджини» пронеслась мили, пронесла Ника мимо самолета и по дороге мимо машин, вывела его с визгом на большое крыльцо, и дверь открылась, и появился человек с оружием в руках. Пистолет-пулемет, поднят — но нерешительно.

Ник не колебался. То, что он должен был сделать, могло быть опасно для Челси, но — помоги ему Бог! — это было наименьшее из его соображений. Контактная граната вылетела из его пальцев до того, как машина остановилась, и он увидел, как человек взорвался клочьями, которые разлетелись по воздуху отвратительной смесью фрагментов стены. Крыльцо рухнуло, и кто-то заревел откуда-то над треском. Ник ускорился и одновременно нацелил дымовую горелку. Её нос изрыгнул густое облако, охватившее дом, и, прежде чем дым полностью закрыл его поле зрения, он быстро обвел «Ламборджини» вокруг дома. В считанные секунды весь дом был окутан облаком дыма, и прорвавшиеся сквозь него дикие выстрелы полетели наугад.

Он остановился рядом с припаркованным «лендровером» и скользнул животом сквозь дым с гранатой в каждом кармане и Вильгельминой в руке. В доме было тихо, его ждали. Он полз медленно и осторожно; он слушал, все его нервы напряглись от звуков в доме и вокруг него.

Шаги послышались рядом с ним, снаружи. Почти такие же бесшумные, как и его собственный шаг, но не совсем. Он слышал их. Два человека. Один приближается слева перед ним, другой справа. Очень, очень осторожно. Теперь они были так близко, что он чувствовал запах их несвежих тел, почти чувствовал вибрацию их шагов. Достаточно близко.

Он упал плашмя и высоко поднял Вильгельмину. Люгер дважды гавкнул влево, вызвав булькающий крик; Ник перевернулся, когда пуля просвистела справа мимо его уха, затем выстрелил снова. На этот раз один выстрел вызвал рычание и удар. Он снова подождал. Вытащил из кармана гранату и бросил ее в задымленную дыру на том месте, где раньше была дверь. Потом он встал и побежал вокруг дома, ища пальцами окно, и услышал крики и залпы огня, которые ни в кого не попали. Затем его ощупывающие пальцы нашли окно, открытое дышащему утренним воздухом, и его тело скользнуло внутрь.

В дымных сумерках он увидел тело на кровати. Женское тело. Но у него не было времени на расследование. Голос Арго проревел: «Назад, идиоты! Надо подкрасться к нему сзади - какого черта ждете? Убейте его!

Ник подкрался к двери. Увидел Арго, стоящего в коридоре и размахивающего пистолетом. Двое мужчин убегают с автоматами. Третий стоял с бледным лицом, жемчужная улыбка пропала.

Киллмастер бросил свою последнюю гранату и прицелился. У него была мимолетная мысль о том, как жаль, что он никогда не сможет допросить Арго, а затем вторая мимолетная мысль, что ему это действительно не нужно.

Взрыв разорвал коридор в клочья. Стены рухнули, окна выбиты; дверь спальни слетела с петель и ударила Ника.

Раздался крик. Падали обломки. Поднимались облака пыли. Потом тишина. Тишина, если не считать падающих кусков известняка и вытекающего пламени.

Ник толкнул дверь в сторону и быстро осмотрел дом. Семь мужчин, которые пришли к ужасному концу, включая Арнольда Арго. Запертое хранилище, а снаружи запертый и тихий сарай, заслуживающий дальнейшего изучения.

А внутри, на кровати, Челси шевелилась и стонала.


## Глава 13


Худощавый мужчина развел изящные руки и покачал головой.

— Прошу прощения, джентльмены, — сказал он. — Боюсь, у меня нет для вас ответа. Дженелли мог быть нашим человеком, а мог и не быть. Я верю, что мы можем предположить, что он мертв. Но я не знаю, почему мы ничего не слышим от Арго. И я не могу объяснить, почему я не могу до него дозвониться. Я могу только предложить наиболее вероятное объяснение — что он сам спрятался с героином в качестве меры предосторожности, пока этот инцидент не закончится. Что касается вашего предложения, товарищ Линг, я не думаю, что было бы разумно отправить То Цзин и Ли Чан обратно на вертолете. Если бы на ранчо были какие-то трудности - в чем я, кстати, склонен сомневаться - конечно сразу начнут подозревать вертолет. Нет, товарищи. Мы можем только ждать. И я могу заверить вас, что мы здесь в абсолютной безопасности. Мы прятались; все скрыто. Нам не о чем беспокоиться. Приходите, друзья! Пришло время обеда. поедим, выпьем вина, освежимся. И планируйте еще более важные дела. Его голос бодро вибрировал, но глаза за толстыми темными очками были озабоченно прищурены.

Толстяк вскочил на ноги.

«Да, нам нужно поесть», — сказал он. «Но не забывайте, что Пекин рассчитывает на вас, доктор Твин».

Стройная фигура поклонилась.

«Эта мысль помогает мне», — сказал отец Блоссом.

-

Уже давно стемнело, когда «Ламборджини» с Ником за рулем и Челси с распухшей физиономией сбоку притормозили перед огнями Сан-Франциско. Автомобильное радио пробормотало тихо, ободряюще. Еще не было сообщений о том, что Картер оставил в пустыне Невада — пылающий огонь, который поглотил ранчо и сарай, «Сессну» и припаркованные машины. Он тщательно обыскал ферму, прежде чем вспыхнуло просачивающееся пламя. В стенном сейфе он нашел более 200 000 долларов наличными и закодированный список, который, как он полагал, должен быть списком толкачей и мест. А из запертого сарая он вытащил большой ящик с запрещенными наркотиками. Но он оставил оружие и боеприпасы, чтобы подлить масла в огонь.

Цепь практически замкнулась. Сопутствующие доказательства, да, но неоспоримые. Одна или две ссылки были еще немного темными, но они были. Непристойные фото. Мягкий, гипнотический голос. доктор Мартин Сиддли Уинтерс, так любимый учениками, но такой мертвый...

Челси зевнула, а потом вдруг застонала. Ее рука потянулась к болезненному лицу.

«Черт возьми», сказала она. — Не думаю, что мне очень нравится твоя работа, Картер, какой бы ценной она ни была. Отдохнем, что ли?

— Хорошо, — сказал Ник. 'Вы собираетесь отдохнуть. У меня еще есть дела.

Он высадил ее у отеля «Марк Хопкинс» и продолжил путь.

Возможно, он выбрал неправильную цель для своего последнего удара, но предчувствие подсказывало ему, что ему осталось идти только в одно место.


В доме на Телеграф-Хилл было тихо и темно.

Ник подкрался в темноте, темный и молчаливый сам в черной рубашке, черных штанах и туфлях на мягкой подошве. Его движения были нарочито медленными, и даже когда он оказался прямо напротив изящного домика Блоссом, он не делал быстрых движений.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы быть абсолютно уверенным, что дом охраняет только один человек — по крайней мере снаружи, — и когда он смог уловить характер медленной ходьбы человека, он подчинился этому образцу... стал второй его тенью в мягком лунном свете. Смертельной тенью.

Хьюго молча скользнул в его руку. Ник ускорил шаги. И прыгнул. Его левая рука обхватила мужчину за горло, а правой он проткнул его шею Хьюго, как вертелом. Послышался тихий булькающий звук, внезапное напряжение в теле, затем оно стало мертвым грузом.

Ник опустил тело на землю рядом с домом, в очень темное место.

Передняя и задняя двери были снова заперты с момента его последнего визита. Без специальной отмычки это потребовало бы значительных усилий. Даже сейчас ему потребовалось более трех минут, чтобы открыть заднюю дверь и закрыть ее за собой.

Он украдкой прокрался по дому, ища следы компании и боковую дверь, где, по словам Блоссом, жила раньше Сисси.

Мелфорд этим пользовалась. Компании не было, но маленькая боковая дверь показалась ему легкой, хотя он и не видел ее снаружи. Еще один секретный китайский вход, предположил он, поднимаясь по черной лестнице в ту часть дома, где жила Сисси.

Она был на удивление маленькой и совершенно пустой.

Его фонарь-карандаш осмотрел стены от пола до потолка и погрузился глубоко в шкафы; но он не мог найти никаких следов связи с покоями Блоссом. Он был уверен, что проход должен быть там — или между спальней Блоссом и этими другими комнатами, — но, несмотря на свою настойчивость, пропустил ее. И он не мог больше терять время.

Он прокрался назад и осторожно пробрался через вестибюль и вверх по лестнице в комнату Блоссом. Он слышал ее тихое дыхание, чувствовал ее запах. Бледный луч лунного света падал на большую кровать, открывая, что она лежит в центре, ее угольно-черные волосы разметались по шелковой подушке, а ее восхитительное тело наполовину прикрыто простыней, так что ее красивые груди обнажаются, как соблазнительные плоды. Но на этот раз Картер не поддался искушению. Он подкрался к кровати и посмотрел на нее сверху вниз, вдыхая аромат, который представлял собой смесь мускусных духов, ладана и опиума, и прислушиваясь к ее дыханию. Она действительно спала, и глубоко.

Он достал из кармана моток скотча и двумя быстрыми взмахами острого лезвия Хьюго отрезал два куска. Затем он откинул простыню и крепко связал запястья и лодыжки. Она продолжала спать, хотя ритм ее дыхания изменился, и он знал, что она скоро проснется.

Хорошо. Тогда они могли бы поговорить. Между тем, ему еще было чем заняться.

Он передвинул ширму, чтобы следить за ней, пока делал это, затем ощупал стену, пока панель не отодвинулась в сторону. Затем он шагнул в пустую маленькую комнату и посветил фонариком. И снова свет упал на стены без окон и дверей, на стол, стул и тяжелый стальной картотечный шкаф. Где-то должна быть еще одна дверь, еще одна скрытая раздвижная панель или, по крайней мере, люк или что-то в этом роде. Но сколько он ни искал, ничего не нашел, и в конце концов сдался и обратил свое внимание на картотечный шкаф.

Все ящики были заперты на один замок, и он сопротивлялся ему почти десять минут. Затем оно сдалось. Он выдвигал ящики один за другим, быстро и бесшумно, слыша вздохи Блоссом в комнате позади него; и он ничего не знал о замысловатой сигнализации, которая сработала, когда он взломал замок.

В ящиках обнаружилась камера, несколько негативов мужчины и женщины, переплетенных в крайне компрометирующих позах, небольшое количество наркотиков, шприц, магнитофон и стопка аудиокассет. Белый предмет привлек его внимание, когда он наклонился, чтобы посмотреть на магнитофон, и он осветил его своим светом. Билет. Несколько карточек, прижатых к стенке ящика, как будто они случайно туда упали. Ник вытащил одну.

Это была визитная карточка Orient Film and Export Company.

Так так так.

И тут он увидел, что провод от магнитофона идет через заднюю стенку шкафа к стене, а второй провод идет через небольшое отверстие спереди внизу и через пол и стену к маленькому динамику высоко над секретом. дверь закончилась.

Он нажал кнопку, и пустая катушка магнитофона закрутилась. Нет, она не была пуста. Когда катушка вращалась, оторвавшийся кусок ленты вспорхнул вверх. Он остановил устройство. Пустых лент не было, поэтому он взял полную ленту из коробки и осторожно просунул конец свободной ленты под конец другой ленты. Затем он промыл машину и включил ее.

Мягкий, добрый, убедительный голос прошептал в спальне. Не голос Блоссом — теплые, сочувственные тона мужского голоса бормотали из громкоговорителя в комнате. Ник посмотрел в спальню, пока слушал, и увидел, как Блоссом слегка повернулась в постели. Но ее глаза все еще были закрыты. — когда проснетесь, доктор Уинтерс, — произнес голос. «Ваши ученики любят вас, слушают вас. Блоссом позаботится о том, чтобы они продолжали любить вас. Блоссом тоже будет продолжать любить тебя. Вы поможете ей во всем, о чем она вас попросит. Она скажет вам, что сказать, и вы это скажете, доктор Уинтерс. Ты забудешь мой голос, но будешь помнить инструкции. Вы также помните, что мы знаем и можем предоставить доказательства того, что вы все еще коммунист, и мы это сделаем, если вы не будете сотрудничать. Кроме того, помните, что у нас есть фотографии, которые сами по себе могут вас погубить. Помните об этом, доктор Уинтерс. Но забудьте, что вы слышали голос. Помните о страхе. Помните, что вы должны сотрудничать. Теперь иди спать, а потом проснись. Спи сейчас… спи сейчас… спи… — голос доктора Твина стих.

Блоссом хихикнула. Ник выключил магнитофон и увидел, как она села. Она улыбнулась ему.

— Так вот как ты заполучила Винтерса, — категорично сказал Ник.

«Секс, шантаж, гипноз, еще раз шантаж. Но каким-то образом он узнал об этом, не так ли? Блоссом громко расхохоталась и свесила свои стройные ноги с края кровати.

— Как-то так, — сказала она. — Дважды два равно четырем, этот слабый человек. Я думаю, он был удивлен, что стал таким безумно влюбчивым после нескольких слегка пряных напитков»

Ее смех снова превратился в хихиканье. «Он был неуклюжим идиотом. Не то, что ты, гигант секса. Бог! Ты был великолепен. Я мог бы убить этих тупых идиотов, когда они ворвались слишком рано. Ее лицо потемнело. — Как раз тогда, когда я получала такое удовольствие с тобой. Гораздо большее, чем с Мартином, гораздо большее, чем Пио. Но, конечно, они начали бояться. Они были уверены, что агентство по наркотикам или ФБР поставит одного из своих людей на место Мартина. Я тоже так думала, но не была уверена . Почему бы вам не развязать меня, чтобы мы могли заняться тем, чем занимались, когда нас грубо прервали? Она обольстительно посмотрела на него и сделала непристойный жест открытыми бедрами.

— Может быть, да, — сказал Ник, испытывая отвращение к этому зрелищу. — Но сначала скажи мне кое-что. Лабораторные тесты вещества, которое он нашел в Арго, вероятно, дадут ответ, но у него было жуткое ощущение, что его не будет рядом, чтобы услышать результаты.

И он определенно хотел знать. «Скажи мне, почему этот материал такой особенный. Почему все эти студенты сходят с ума одновременно, как будто все идет по расписанию?

Ее смех был испорченным детским восторгом. «Да, это что то особенное, не так ли? Как ЛСД, но намного сильнее. О, они становятся дикарями! Они полностью поражены этим. И ты знаешь? Есть встроенные часы! Сперва они спокойны, а когда вырвется наружу - здравствуйте! И тогда только один мальчик должен бросить бутылку, один мальчик, который сходит с ума и закричит, один мальчик, который закричит "Мир!", и тогда вся толпа сходит с ума!» Она радостно усмехнулась и заерзала на кровати.

— И ты считаешь, что это прекрасно, — сказал Ник, вытаскивая Вильгельмину из кобуры.

Он знал, что дикая улыбка Блоссом вызвана не только наркотиками. Она чувствовала себя в безопасности. Полный уверенности. И через открытую дверь ее комнаты ворвался сквозняк, которого раньше там не было. - И ты действительно не хотела идти лечиться сама, не так ли?

'Ты не в своем уме?' — закричала она, и все следы восточной утонченности исчезли. «Отказаться от этого ради тебя? Даже не для тебя, красавчик! Я не думаю об этом.

— А Уинтерс? Он должен был быть вашим пропагандистом, не так ли? Чтобы развратить этих студентов политически?

«Ба». Она сказала презрительно. - «Он был только первым. Если это дело заработает, у нас будет много таких, как он. В ваших кампусах полно рыжеволосых. Все, что им нужно, это кто-то вроде меня, чтобы подтолкнуть их. И прежде чем вы это узнаете - но в некотором смысле это было позором для него. Он догадался немного раньше, чем я думала. Однажды он пришел сюда рано утром, и когда я вернулся домой с Lancia, она только что выехала из спальни, как насчет этого? И только позже я узнал, что у него была магнитофонная запись. Но это не имело значения — мы все равно его убили.

- Действительно, - сказал Ник, прислушиваясь к тихому скрипу с лестницы. Конечно, она была не против поговорить. Она знала, что дальше ее слов дело не пойдет, и наслаждалась словесной игрой, от которой раньше ей приходилось воздерживаться. «Все очень умно. Сначала наркотики, потом пропаганда. Но доктор Мартин Сиддли Уинтерс обнаружил, что это нечто большее, чем секс, грязные фотографии и обожание студентов, поэтому он упаковал свою сумку с образцом наркотиков, возможно, с фотографиями и, конечно же, с записью, которую он сделал, когда услышал нас. И визитная карточка, которая выдавала всю эту неразбериху.

«Не весь букет». На мгновение она выглядела немного неуверенной. «Конечно, он не знал…»

— Вся эта неразбериха, — мрачно сказал Ник. — Он не знал, но все равно дал нам наводку. О тебе, о твоих фотографиях, о твоих наркотиках, о твоих китайских гангстерах, о твоем толкаче, о посреднике Арго, который сейчас похож на жареную камбалу на своем сгоревшем ранчо. Он умер, Блоссом. И с тобой тоже покончено. И с твоим папой, твоим собственным поставщиком. Она лежала неподвижно в бледном лунном свете.

— Но ты… ты даже не видел Арго, — прошептала она. — Я знала, что ты вернешься, потому что ты… потому что ты… но что ты имеешь в виду? Что случилось с Арго? Но больше времени на разговоры не было.

Пистолет рявкнул из дверного проема, и Ник выстрелил в ответ, три выстрела подряд, затем он пригнулся и повернулся, чтобы поймать на мушку тех, что, как он знал, идут сзади. Тень справа от него с криком упала на дверь спальни, но продолжала стрелять, и голос Блоссом разразился взрывом смеха, когда двое мужчин ворвались через теперь открытую панель на другой стороне маленькой комнаты и начали стрелять в Ника.

Он развернулся, увернулся, пригнулся и выстрелил. Горячий свинец глубоко вонзился ему в плечо и оцарапал щеку, когда пули летели в него с двух сторон. Один человек упал и лежал неподвижно в нескольких футах от него; второй, тот, что у двери, все еще стрелял, как и другой мужчина в комнате.

Ник танцевал взад-вперед, ругался и стрелял. Он попал под перекрестный огонь, как бабочка. Он снова пригнулся и выстрелил, чувствуя, как пуля вонзилась ему в живот. Дикий смех Блоссом вдруг превратился в отвратительный крик, а когда он невольно обернулся, он увидел, как она упала с кровати и тяжело приземлилась на пол, ее связанные руки пытались схватиться за дыру в голове, а затем упали обратно. Гром ударил ему в голову, и он замер.

И снова он проплыл близко к поверхности сознания только для того, чтобы снова упасть и поплыть по морю боли.

Голоса. Запах. Опять голоса и запах.

Призраки снова появились, но он держал глаза закрытыми. Он чувствовал липкую кровь на лице, груди и плечах, ощущал ее резкий запах. На этот раз было что-то другое - ни благовоний, ни лекарств, ни духов - канализация.

Затем зазвучали голоса, плывущие, утихающие, возвращающиеся, затухающие, твердеющие, спускающиеся. Он заставил себя прийти в сознание, закрыть глаза, прислушаться, остаться в живых.

'Нет! Без промедления, — сказал один из голосов. «Он должен исчезнуть, и мы тоже».

"Но знак AX !" — сказал другой голос. 'Татуировка на локте - это значит, что мы боремся с AX и что есть и другие, подобные ему. Поднимите его, доктор! Поднимите его Чан, и я допрошу его

— На допросы больше нет времени, разве ты не понимаешь? Комиссар ждет. Генерал ждет. Его помощник ждет. Мы все в опасности, если будем колебаться. Дьяволы! Вы думали, что они пришли сюда с этими нелегальными паспортами, чтобы их задержали на складе в Сан-Франциско? Нам нужно немедленно избавиться от этого человека, а затем собраться вместе, чтобы подготовиться к быстрой перегруппировке».

'Но если этот агент AX является...'

АХ проклят тысячу раз, и вы идиоты, что не заметили эту татуировку раньше! Я говорю вам, что уже слишком поздно для допроса, и мы должны избавиться от этого человека сейчас же! Он так далеко зашел, что я все равно не могу его вернуть.

Доктор Твин, смутно подумал Ник, утратил большую часть своего обычного апломба.

От боли и головокружения Ник осмелился приоткрыть один глаз. Он увидел трех мужчин. Одним из них был доктор Твин, и он выглядел опустошенным. Двух других он не знал по именам, но видел их раньше. Один из них приподнял люк, а третий, зажав руки на забинтованной голове, выглядел очень плохо.

Грязный запах открытой канализации ударил в ноздри Ника, как запах гигантского унитаза. Но ритм его дыхания не изменился. Внутренне он боролся, чтобы взять себя в руки, боролся за свою жизнь, за сознание и за силу.

Его грубо схватили. Через несколько мгновений он почувствовал, что проскальзывает через зияющую дыру, ведущую в городскую канализацию. Он был достаточно сознателен, чтобы понять, что он, вероятно, находится в подвале Восточной компании по импорту и экспорту и что у него есть только один шанс остаться в живых, а затем руки столкнули его тело в бурлящий вонючий поток грязи.

Он глубоко вздохнул и закрыл рот.

Руки прижаты к голове. Одна минута, две минуты, дольше. Он чувствовал, что медленно умирает. Он позволил своему телу опуститься… глубже, глубже, глубже…

Послышался приглушенный стук, и стало темно.

Он считал, ждал, чувствовал, что его голова вот-вот лопнет. Но он должен был дать им время, чтобы уйти.

Прошла еще минута...

Наконец, когда он поднял голову над дурно пахнущей водой и вдохнул вонючий, гнилостный воздух, он понял, что никогда еще не был так близок к смерти. Он все еще может умереть; вероятно, это произошло бы.

Но ему предстояло еще одно свидание.

Он протянул больную руку и нащупал дно люка. Другая его рука провела по его телу, чтобы посмотреть, не взяли ли они что-нибудь у него.

И он был удовлетворен.


Стройный, изящно сложенный мужчина в безупречном шантунговом костюме сидел во главе стола, глядя на своих собеседников сквозь темные очки. Теперь их было пятеро; трое из Пекина и двое других, оба ранены, один серьезно.

-- Такое может случиться, джентльмены, -- сказал доктор Твин.

— Но непосредственная опасность теперь предотвращена. Этот человек был агентом AX и он был удален. Другие могут прийти. Тогда мы уйдем. Компания будет продолжать работать на законных основаниях во время моего отсутствия, и я приостановлю работу Арго и верну его к работе, когда придет время.

«Все это означает лишь короткую задержку. Я, конечно, тоже понес убытки... — Его голос сорвался, и он сделал паузу. — Но, — продолжал он, когда пришел в себя, — наша первая забота здесь — бесследно исчезнуть. Toe Jing отвезет вас на машине к вертолету, который доставит вас к месту вылета. Мы ничего не потеряли, господа. Ничего такого. Ну, почти ничего.

Товарищи склонили головы. Почти с благоговением заговорил толстяк.

— Мы сочувствуем вам, дорогой товарищ, — сказал он, — в связи с потерей вашей прекрасной дочери. Но она сослужила нам хорошую службу, укрепила наше дело. Мы особенно впечатлены вашей лояльностью и эффективностью. И мы очень рады, что ты избавился от агента AX потому что он кажется нам человеком, который доставил нам столько неприятностей в прошлом. Это препятствие...

Он вдруг замолчал, но рот его остался открытым. Его глаза медленно расширились, а лицо превратилось в растерянную маску.

Остальные мужчины проследили за его взглядом. То Цзин и доктор Твин хотели встать. Рука генерала полетела к прикладу револьвера. Они смотрели, застыв с выпученными глазами, полустоя.

Дверь комнаты бесшумно открылась. И там вырисовывалась чудовищная фигура чего-то, похожего больше на огромного зверя, чем на человека. Слизь, грязь, кровь и экскременты покрывали фигуру. Одежда была порвана и испачкана, волосы взлохмачены и грязны, а глаза были дикими и налитыми кровью.

Долю секунды Ник Картер стоял в дверном проеме, который он полностью заполнил, расставив ноги, раскинув руки по бокам. Он посмотрел на них. "Бу!" — сказал он и споткнулся.

Они не видели сферу, маленькую блестящую металлическую сферу в его правой руке, и не видели легкого крутящего движения, которое он сделал, прежде чем уронить ее. Они также не видели, насколько глубоко он вздохнул, прежде чем упал на землю. Ради удовольствия, которое это ему принесло, ему пришлось использовать часть этого дыхания, чтобы передать свое последнее сообщение.

— Привет от Арго из ада, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Он ждет тебя. А потом он снова затаил дыхание и лежал как мертвый в дверном проеме.

'О, Боже!' — сказал он, его лицо было зеленым и блестящим. 'Товарищ! Богохульство! — резко сказал Линг и внезапно почувствовал боль у себя в горле.

Генерал резко встал, пошатнулся и упал. Остальным потребовалось около пятнадцати секунд, чтобы упасть и умереть.

Пьер, смертоносный шарик газа, мокрый и липкий, как и он сам, выполнил свою обычную смертоносную работу с обычной для него скоростью.

Ник вскочил на ноги и закрыл дверь за отцом Блоссом и его пекинским начальством.

А потом, измученный, истекающий кровью и вонючий, как выгребная яма, он ощупью пробирался по темным коридорам Восточной импортно-экспортной компании на свежий вечерний воздух.


"Ник, дорогой!" — прошептала Челси.

— Ангел, — сказал Ник. «Ой! Нет, забудь об этом. Сделайте это снова. Ближе, дорогая. Ближе, там…

Многое произошло за две недели, которые он провел в больнице, чтобы выздороветь. Наркотики были проанализированы, записи были прослушаны, вся история предательского пекинского заговора с наркотиками и пропагандой была раскрыта... Торговцы наркотиками были арестованы, студенты были отправлены на лечение, МЭБ Компанию обыскали от чердака до подвала.

Но теперь ничто не имело значения, каким бы важным ни было дело. Что сейчас имело значение, так это тепло постели и близость двух любящих тел.

'Ты любишь меня?' — пробормотала Челси.

— Я люблю тебя, — прошептал Ник.

Это было чисто и красиво.

Они лежали в объятиях друг друга и позволяли наслаждению медленно и восхитительно нарастать. И тогда уже не медленно, а воодушевленно, и время потеряло всякий смысл в волнообразных движениях их ритмичного танца.

В комнату наверху отеля «Марк Хопкинс» вошла тьма. Тишину нарушали только тихие вздохи; и лед в холодильнике для шампанского растаял. Весь мир был сосредоточен в этой теплой, мягкой, сочной постели.

По крайней мере, так казалось Нику, когда он с ликованием боролся с Челси. Он занимался любовью как следует, после всей перенесенной злобы, и это означало и волнение, и утешение, и счастье, и все это заключалось в прекрасном, истинно женском существе.

Чувственное, сексуальное существо... Их тела двигались в одном энергичном ритме.

Чувства Ника внезапно дрогнули, и его разум, казалось, уплыл в теплое море. Пальцы Челси уткнулись ему в спину, и они вместе подпрыгивали вверх и вниз, восхищенные, лишенные дара речи. Вместе они почувствовали, как мир взорвался огромным взрывом страсти.

Несколько минут они лежали бок о бок, как измученные гладиаторы. Затем Челси вздохнула и повернулась к нему. Ее губы ласкали его лицо; ее руки легко летали вокруг него.

— Еще, — прошептала она. «Более того, прежде чем рефери даст свисток».

— Свистка нет, — сонно сказал Ник. «Мир может взорваться без моего вмешательства. Никаких телефонных звонков, никаких перерывов, ничего. Мы с тобой вместе следующие три недели.

'Ты серьезно?' — с сомнением спросила Челси. «А как насчет того будильника, который обычно звенит примерно в этот момент?»

Ник улыбнулся в темноте и прижал ее к себе.

— Я выбросил его, — сказал он.


* * *


О книге:


Студенческое движение за мир было каким угодно, только не мирным. Внезапно хорошо организованная демонстрация переросла в разнузданную волну террора. Машины переворачивались и поджигались, девушки становились жертвами жестоких и садистских оргий. И пока нацию парализует паника, Ник Картер появляется в роли учителя. То, чему он учит своих учеников, нет ни в одном учебнике. И то, что он узнает от них, вызывает у него мурашки по коже!


Ник Картер


Оружие ночи


Первая глава


Странные вещи случаются при тусклом свете

Если что и можно было сказать о Генрихе Штроблинге, так это то, что он не позволил двадцати с лишним годам украденной свободы смягчить тело своего бывшего гауляйтера. Даже будучи Генри Стилом, аргентинским бизнесменом с филиалом в Чикаго, он держал себя в тонусе в лучших загородных клубах и гимназиях разных стран. Он был одержим физической подготовкой, телесным совершенством и мускульными упражнениями еще со времен своей работы в организации Гитлерюгенд в нацистской Германии.

Теперь он тренировался.

Каждая унция его точно настроенной силы яростно напрягалась против мужского тела, столь же сильного и подвижного, как его собственное - тела моложе его, великолепного в своих лучших проявлениях, но теперь покрытого синяками и пульсирующего от боли от рук приятеля Строблинга.

Напарник лежал мертвым в комнате, где держали Ника в плену, и от Ника до конца длинной кровавой тропы оставался только Строблинг. След начался со смерти сотен невинных людей, когда Строблинг надел форму и щелкнул кнутом. Конец этого должен был быть здесь и сейчас, на этой крыше в Чикаго в этот душный, пасмурный вечер поздней осени.

Но это был бы конец, если бы Ник смог прикончить его до того, как его собственная сила иссякнет.

Ник заворчал от боли в руке и перевернулся, пиная. Ему нечем было помочь, только его измученные и ноющие мышцы. Его обычный арсенал оружия был спрятан где-то в этой комнате пыток. Больше никто не знал, где он. Никто не знал, что он, наконец, догнал Строблинга, что одним решающим ударом в нужном месте он может уничтожить одного из главных военных преступников нацистской Германии.

На данный момент казалось, что Ник будет уничтожен.

Он ударил Строблинга коленом в пах и, вывернувшись, нанес удар бритвой по шее большого немца. Теперь это был Строблинг, который хмыкнул - дважды подряд, - но он продолжал приближаться к нему, приближаясь двумя стальными руками и своим собственным коленом.

Вокруг них была тишина, если не считать возни и ворчания. Ни один из них не слышал звуков городского движения на двадцати трех этажах ниже этого старого здания, где Строблинг держал свой кабинет. Ни один из них не подумал о плотности воздуха, о темном облаке, которое, как пропитанное дымом одеяло, лежало между городом и небом. Ни один из них не думал ни о чем, кроме абсолютной необходимости убить другого.

Теперь они были врозь, стоя на ногах, тяжело дыша. Старая просмоленная крыша - здание было одним из старейших небоскребов Чикаго - потрескивала под ними, когда они шаркали ногами в танце смерти. Рука Строблинга метнулась, как хлыст, который он когда-то носил. Ник увернулся, уставший почти до смерти, и высоко замахнулся правой ногой в мощном ударе, отскочившем от изнанки твердого подбородка Строблинга.

Строблинг прыгнул, и они вместе упали.

Грубые руки схватили Ника за горло.

Большие пальцы Ника упираются в глаза Строблингу.

Прорыв и тупик.

На этот раз прыгнул Ник; на этот раз именно его ноги ударили всем своим телом боком о мужчину и заставили его растянуться. Задыхающийся рев ярости вырвался из горла Строблинга, и они снова корчились вместе, образуя спутанную волнообразную кучу.

Твердый клинок руки Строблинга ударил Ника по лицу. Голова Ника внезапно болезненно дернулась, но он собственными руками схватился за горло Строблинга. Они подтянулись, сжались.

Строблинг выгнул тело, как сражающийся тигр, и со всей силой рванулся вверх - поворачиваясь, изгибаясь, содрогаясь, чтобы отряхнуть тварь у его горла. Ник держался, сжимал сильнее.

Мгновение Строблинг лежал неподвижно. Ник думал, что он у него, надеялся, что он у него, молился, чтобы он у него был, потому что его собственная сила, казалось, мерцала, как умирающая свеча.

Затем человек под ним резко двинулся, и гранитная твердость пяток обеих рук с силой ударила Ника в лицо, и здоровенный немец в тот же момент сильно извивался и вырвался на свободу. Он приподнялся и попятился назад, его лицо превратилось в искаженную маску ненависти в тусклом свете, который исходил от более высоких зданий поблизости, и уличные фонари, которые сияли далеко внизу.

Ник вытянул обе руки, схватил убийцу за щиколотку и потянул. Строблинг тяжело упал, но перекатился и приземлился еще сильнее, оседлав Ника. Его ноги были сжаты ножницами, а руки сжались вокруг горла Ника.

На этот раз Строблинг сдавил - яростно, неумолимо, отчаянно. Он теперь тяжело дышал и выдавал свистящие немецкие слова, гортанные звуки отвращения и жажды крови - и его хватка на горле Ника усилилась.

В ушах Ника слышалось пение и боль в горле, и ему казалось, что красная дымка, в которой плавали его глаза, растворяется во тьме. Он прошел; он был прикончке; все становилось черным.


Но затем ощущение прошло, и он был все еще жив, а Строблинг все еще сжимал горло стальными, смертоносными руками коменданта лагеря смерти - руками, которые убивали так часто и так ужасно.

Ник не мог позволить ему уйти.

Он не мог позволить ему жить!

Ник с трудом отдышался и собрал последние запасы сил.

Но это была его неукротимая воля, а не его сила, которая заставила его безжалостно врезаться в грудную клетку другого человека - долбить глубоко и сильно, вывернуть когтистой рукой мускулистую плоть, схватить ребро и тянуть с присущей ему дикостью. осознания того, что это его последний шанс. Затем он перекатился, все еще держа руки Строблинга у горла; тяжело перекатился, по-прежнему раздавливая и тянет, одну за другой отводя руки назад и вонзая их глубоко в кишку, снова и снова раскалывая и скручивая, пока не услышал треск костей.

Строблинг закричал, ослабил хватку и бросился от Ника, чтобы со стоном катиться по смоляной крыше.

Ник покачал головой, чтобы прочистить ее, радуясь обещанию победы. Шансы снова стали равными, более чем равными; теперь они были на его стороне. Строблинг тоже был ранен; он был близок к истощению и корчился от агонии.

Теперь он у него есть!

Он дал себе время перевести дух.

Это был неподходящий момент.

Строблинг медленно поднимался на ноги, попятился на корточках и стонал. Он тоже задыхался. Может быть, прошлой весной. Но Ник собирался его опередить, и для него не имело значения, что Строблинг все еще отступал, рычал и старался дистанцироваться между ними. Может, он пытался сбежать. Так что, если он был? Куда он мог пойти? Они спустились по внутренней лестнице, Стробблинг впереди, а Ник за ним? Вниз по ловушке-погремушке, смертельной ловушке пожарной лестницы, на тротуар двадцатью тремя этажами ниже?

Нет - Строблинг должен знать, что Ник все еще может шагать к нему, без колебаний прыгнет на него, даже рискуя собственной жизнью. Казалось, немец понял это; он перестал отступать сейчас. Он сидел на корточках, глядя на Ника, его руки были сжаты в когти, готовые к атаке и убийству.

Тело Ника напряглось, расслабилось, а затем напряглось для нападения. Он наблюдал за Строблингом и приказал своему усталому телу пойти в атаку.

Его ноги оторвались от крыши, и внезапная чернота ударила ему в лицо, как удар молота.

Там, где раньше был тусклый свет, теперь ничего не было.

Строблинг скрылся из виду. Все исчезло. Не было ничего, кроме глубокой тьмы, густой и всепоглощающей тьмы, черной, как угольная яма в аду. А потом было ощущение ткани, когда Ник приземлился в черной пустоте и коснулся Строблинга. Просто прикоснулся к нему. И потерял его в шорохе звука.

Он замедлил агонию своего истощения, и когда он сделал выпад после шороха звука, там ничего не было.

Он тихо выругался и начал ощупывать. Только просмоленная крыша встретилась с его ищущими пальцами.

Затем он услышал легкий треск с расстояния в несколько футов.

Строблинг, крадущийся от него по древней высохшей смоле, ускользая в посланную адом необъяснимую тьму.

Крыша скрипела, когда Ник двигался. Он снял туфли и молча пошел по изношенной смоле.

Строблинг больше не издавал ни звука.

Только абсолютная тишина. Абсолютная чернота.

Нет, не абсолютная тишина. На крыше с ним, да; но не на улице внизу. Автомобильные гудки, их много; свисток полиции; люди кричат. Но здесь ничего нет.

Его скользящие ноги о что-то пинались. Он наклонился, чтобы прикоснуться к нему. Два кое-чего. Обувь Штроблинга.

Значит, он тоже шел в намеренной тишине. Ползать по крыше, чтобы устроить Нику засаду. Или, может быть, найти открытую дверь на внутреннюю лестницу.

Ник отправил свои мысли сквозь тьму, вспоминая. Когда весь свет погас, дверь была примерно в пятнадцати футах справа и в шести футах позади него. Так что теперь он будет примерно в двенадцати футах позади него и в десяти футах справа.

Или Строблинг попробует воспользоваться пожарной лестницей? Или он ждал звука от Ника?

Ник застыл… ждал… слушал - и думал.

Свет мог снова включиться в любую минуту, в любую секунду. Строблинг тоже так думал. Так что теперь он, вероятно, пытался придумать лучший вариант - спуститься по лестнице и сбежать или найти укрытие на крыше, с которого он мог бы выпрыгнуть и атаковать, как только снова загорится свет.

Какая обстановка? Здесь находились корпус для верхней лестничной площадки, корпус для лифтов и резервуар для воды. Вот и все. Но этого было достаточно.

Он решил, что для самого Ника лучше всего было пойти к двери лестницы и подождать там.

Он бесшумно шел сквозь темноту, исследуя ее чувствами, прислушиваясь к Строблингу, считая шаги.

Было невероятно темно. В его голове было мало места для праздных размышлений, но он не мог не задаться вопросом, что вызвало отключение света и почему оно было таким гнетущим. Сбой питания, конечно, но ... Он понюхал воздух. В нем сырость паров. Смог.


Раньше он был занят сознательно отмечать это. Но загрязнение воздуха было почти ощутимым. Это было как в худшем случае Лос-Анджелеса, как в Питтсбурге до зачистки, как в Лондоне в тот смертельный сезон, когда четыре тысячи человек погибли от грязи в воздухе.

Его глаза болели от этого, и его легкие были забиты этим. «Странно, - подумал он.

Но где, черт возьми, Строблинг?

Пальцы Ника коснулись стены и скользнули по ней. Дверь на лестничную клетку должна быть примерно здесь ...

Звук доносился из нескольких ярдов. Защелка трещала, сначала мягко, а потом громче, словно сопротивлялась. Он повернулся.

Какого черта! Мог ли он так ошибиться с дверью?

Он быстро двинулся на звук, слегка опираясь на подушечки ног, осторожно на случай попадания в ловушку.

Звук стал громче, и дверь распахнулась.

Он ругался, когда подошел к нему. Строблинг прошел через дверь, и в темноте он уйдет ... Но в одном уголке его разума Ник задал вопрос.

Почему Строблингу пришлось бороться с дверью? Она была открыта.

Его ответ пришел со звуком чего-то раскалывающегося, вдохом теплого, жирного воздуха и криком, который начался с высокой пронзительной ноты, которая нарастала, эхом отдалялась, опускалась, растворялась, как завывающая сирена, быстро уходящая вдаль - а затем окончание.

Он не мог быть уверен, но ему показалось, что он услышал глухой удар очень далеко внизу.

Теплый жирный воздух из открытой шахты лифта мягко дул ему в лицо, и он внезапно стал мокрым от пота.

Он закрыл дверь и отвернулся, потрясенный. Таким образом, затемнение, которое почти предложило Строблингу сбежать, забрало его вместо него.

Одно отключение электроэнергии, одно старое здание, один старый и плохо охраняемый лифт - и тропа закончилась.

Был слабый намек на свет, поднимающийся с неба на восток. Он направился к нему, осторожно ступая в темноте, пока не подошел к стене и не посмотрел на город внизу.

В нескольких окнах мерцали крохотные струйки света. Он подумал, что два невысоких здания - больница и пожарная часть - ярко освещены. На улицах светили фары. Кое-где в полумрак светился луч фонарика.

Это все. Петля была черной. Берега озера Мичиган лежали под темной пеленой. На юге, западе, севере, востоке все было темно, если не считать редких точечных лучей света или маленьких искр светлячков, которые делали тьму еще темнее.

«Еще одно, - подумал он. Еще одно из тех отключений, которые, по их словам, больше никогда не повторится.

Но в данный момент все, что это значило для него, - это необходимость потащить его усталое тело вниз по двадцати трем лестничным пролетам в поисках телефона, питья, кровати и сна. Ами это ознаменовало закрытие дела Генриха Штроблинга.

В то время он не знал этого, но это ознаменовало открытие другого.

* * *

Джимми Джонс был слишком молод, чтобы читать газеты, не слишком молод, чтобы понимать слова, но слишком молод, чтобы заботиться о себе. Бэтмен был его скоростью. А Бэтмен не был в Чикаго позапрошлой ночью, поэтому Джимми не знал, что весь Чикаго и его пригороды, а также большая часть штата Иллинойс и некоторые части соседних штатов были затемнены за долгие пять часов до того, как загорелись огни. внезапно, необъяснимо, снова началось. Он также не знал, что год назад почти днем мальчик, немного старше его, шел по дороге в Нью-Гэмпшире, делая в точности то, что Джимми делал сейчас этой холодной ночью в штате Мэн.

Джимми шел домой ужинать и размахивал палкой. Солнце село, ему было холодно, и в небе было несколько забавных мигающих огней, которые заставили его немного испугаться. Так что он взмахнул своей палкой, чтобы почувствовать себя сильным, и он ударил ею по деревьям вдоль дороги, и он ударил ею по фонарным столбам.

Он ударил два фонаря, и ничего не произошло, за исключением приятного звука удара палки о столбы.

Когда он ударился о третий столб, свет погас.

«О, Ки-рист!» - виновато сказал он и уставился на темную дорогу, ведущую домой.

Все огни погасли. Все огни на дороге и все огни в городе впереди.

"Боже!" - выдохнул он. «О боже, я действительно сделал это сейчас!»

Он побежал в темноте.

Он совершенно забыл о странных мигающих огнях в небе.

Но люди в его темном родном городе видели их, когда у них погас свет, и некоторым из этих людей было немного не по себе. И некоторые из них беззастенчиво боялись.

Три дня спустя в Скалистых горах рейнджер Гораций Смит вышел из джипа, чтобы размять ноги и полюбоваться своим вторым любимым пейзажем. Первой была Алиса, она была дома в Боулдере; вторым было водохранилище Элкхорн, обычно покрытое льдом в это время года, но пока еще синее под почти зимним небом.

«Какое-то тепло для этого времени года», - сказал он себе, шагая между высокими деревьями и вокруг естественной каменной стены, которая отделяла плотину от глаз проезжающих туристов. Совсем не удивлюсь


Если бы в этой идее не было ничего, что русские мешают нашей погоде. Следующее, что вы узнаете, - они растопят арктический ледяной покров, чтобы превратить Сибирь в цветущую пустыню и затопить восточное побережье.

Ну, в любом случае, они не могли прикоснуться к Скалистым горам и прохладной голубой воде, которую он так любил.

Он перелез через груду камней и обогнул последний большой валун. Его плотина лежала впереди, спокойная и красивая под полуденным солнцем. Он смотрел на нее с любовью.

И почувствовал внезапное ужасное ощущение, как будто его разум сломался.

Он моргнул, покачал головой, снова посмотрел.

Иногда на закате - да, но не в полдень и никогда в полдень.

Он почему-то упал на колени и пополз к воде.

К тому времени, как он дошел до нее, ничего не изменилось.

Она все еще была кроваво-красной.

А внизу, в долине, в маленьком городке, который когда-то был шахтерским лагерем, миссис Миртл Хьюстон открыла кухонный кран, и из нее вылилась струйка красноватой жидкости.

Она была не единственной домохозяйкой в Голд Гэп, которая в тот день опоздала с обедом.

К обеду странность красного озера обсуждалась по всему штату Колорадо. Никто не мог этого объяснить.

На следующий день в Покателло, штат Айдахо, Джейк Крю, как всегда, вылез из постели в 6 часов утра, но без своей обычной утренней бодрости. Он плохо спал. Ночь была душной не столько от жары, сколько от безвоздушности. Ни единого дуновения воздуха. Атмосфера была тяжелой, как какое-то огромное спящее животное.

Бочкообразная грудь Джейка расширилась, когда он стоял у открытого окна, пытаясь вдохнуть воздух. Рассвет должен был быть не раньше, чем через пятьдесят шесть минут, но уже должны были появиться какие-то признаки утреннего сияния.

Не было.

Низко над городом лежала дымка, грязный, вонючий туман, подобного которому он никогда раньше не видел. Ни тумана, ни дождя; просто грязное одеяло из грязи.

Он недоверчиво уставился на нее и принюхался. Химические запахи. Авто дым. Smoke, Sulphur или что-то в этом роде. Он раздраженно пробормотал и направился в ванную, чтобы ополоснуть лицо холодной водой и смыть ощущение ходячего комка грязи.

Запах воды был отвратительным.

К восьми часам утра почти все из тридцати тысяч жителей Покателло были обеспокоены тем, что прохладный, чистый воздух и проточная пресная вода в их городе по непонятной причине оказались зараженными.

Их нисколько не успокоило то, что позже в тот же день они узнали, что их столица Бойсе пострадала так же. Совершенно не уверен.

* * *

ФЛАГСТАФ, АРИЗОНА, 17 НОЯБРЯ. Восемьдесят семь человек, включая трех инженеров, одного врача, двух пилотов авиалиний, пять учителей, несколько десятков студентов, восемнадцать туристов и четыре государственных солдата, стали свидетелями прошедшей ночью демонстрации с воздуха НЛО возле пика Хамфри. Солдат Майкл насчитал двенадцать «огненных шаров в небе, с хвостами позади них, которые были похожи на струи зеленого огня». Камера доктора Генри Мэтисона сделала три быстрых снимка их, прежде чем они «совершили внезапный вертикальный подъем и исчезли над горами». Сегодня, разговаривая с этим репортером, он прокомментировал: «Я хотел бы, чтобы они попытались объяснить все это как болотный газ.

Над самой высокой точкой Аризоны? Скорее всего, не. Особенно после того, что случилось пару дней назад прямо в пустыне. Я говорю вам, люди нервничают из-за такого рода вещей, и пора нам предпринять какие-то реальные действия, прежде чем мы впадем в состояние паники ...

РЕДАКЦИЯ, КАНЗАС-СИТИ УТРЕННЕЕ СОЛНЦЕ, 10 НОЯБРЯ - «После девяти часов и сорока семи минут хаоса сегодня утром в пять тридцать пять снова зажглись огни в равнинных штатах. Четырнадцать человек погибли в результате несчастных случаев, прямо или косвенно вызванных отключением электроэнергии. Сотни домов всю ночь остались без воды. Тысячи людей застряли в своих офисах, на улицах, в лифтах. Сотни тысяч жителей этих четырех штатов внезапно лишились тепла, света, комфорта - и объяснения. Почему это случилось снова? Мы никогда не узнаем? Почему энергокомпании не могут объяснить, почему это произошло и как ситуация внезапно исправилась? У нас есть право знать, и мы требуем…

* * *

«Привет, привет, привет, ребята, Swingin’ Sammy снова с вами, чтобы принести вам все последние записанные хиты, выбранные специально для вас вашей любимой радиостанцией, старый добрый WROT в Тул - Что? Минутку, ребята. Получил сводку здесь. Привет! Вспышка! От городской водопроводной комиссии. Вода! Я, я никогда не трогаю это ... Слушай, может, тебе тоже лучше не трогать. Здесь говорится - и слушайте внимательно, люди - ВНИМАНИЕ! НЕ ПОВТОРЯЙТЕ - НЕ ПЕЙТЕ ВОДУ ИЗ ДОМАШНЕГО БАРАБАНА, НЕ ПЕЙТЕ ВОДУ В ГОРОДЕ, НЕ ПИТЬ ВОДУ В ОБЛАСТИ, ОБСЛУЖИВАЕМОЙ ТАПАКОНИКОВЫМ РЕЗЕРВУАРОМ. ЕСТЬ СВИДЕТЕЛЬСТВА НЕОБЫЧНОГО ЗАГРЯЗНЕНИЯ, НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ВРЕДНОГО, НО ДО ПРОВЕДЕНИЯ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ ИСПЫТАНИЙ НАСТОЯТЕЛЬНО ПРИЗЫВАЕТСЯ, ЧТО ВСЕ ЖИТЕЛИ ИСПОЛЬЗУЮТ ВОДУ В БУТЫЛКАХ ИЛИ ДРУГИЕ ЖИДКОСТИ ИЗ ЗАПЕЧАТАННЫХ КОНТЕЙНЕРОВ. НЕ БУДЬТЕ ТРЕВОЖНЫ - ПОВТОРИТЕ - НЕ БУДЬТЕ ТРЕВОЖНЫ. НО ПОЖАЛУЙСТА, СОТРУДНИЧАЙТЕ. ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ БУДЕТ СКОРО И ДОСТУПНО ПРЕДОСТАВЛЯТЬСЯ..


Слушай, мне показалось, что сегодня утром у моей зубной щетки какой-то забавный вкус.

* * *

Ник Картер затушил сигарету и пристегнул ремень безопасности. Огни окраин Нью-Йорка лежали под ним и его попутчиками, и «Созвездие Истерн Эйрлайнз» уже плавно спускалось вниз.

Он посмотрел вниз. Это была ясная, прекрасная ночь, и он мог видеть огни Бруклина, Лонг-Айленда и моста Верразано, и он был рад вернуться домой, решив все вопросы в Чикаго.

Огни мерцали и мерцали. Впереди лежала взлетно-посадочная полоса, яркая, манящая дорожка.

Потом его не было.

Он исчез в ночи вместе с Манхэттеном, большей частью Лонг-Айленда, частями Коннектикута и Нью-Джерси.

В самолете раздались взволнованные голоса. Пилот совершил крен, кружил и поблагодарил свои счастливые звезды за то, что на чистом ночном небе есть звезды.

Через три минуты, с точностью до секунды, снова загорелся свет.

Миллионы людей, в том числе Ник, глубоко вздохнули с облегчением. Но их облегчение сдерживалось растущим подозрением, что это может случиться снова, и почти уверенностью, что это случится снова.

И никто из них не знал почему.

Ник был дома в своей квартире в верхнем Вест-Сайде чуть более чем через час после того, как остановился у стойки для писем возле Колумбийского университета. Его собственный адрес был известен только его ближайшим друзьям, и большая часть его почты отправлялась окольным путем, прежде чем доходила до него на месте.

Теперь он развернул письмо, катая по языку гладкий ледяной бурбон и гадая, кто мог писать ему из Египта.

Письмо подписал Хаким Садек. Хаким, конечно! Хаким, косоглазый криминолог, который использовал свои хитрые таланты с таким поразительным эффектом во время того бизнеса в Африке.

Воспоминания о проделках Хакима заставили Ника улыбнуться от удовольствия.

Но письмо было не очень забавным. Он внимательно прочитал его дважды и, когда положил обратно в конверт, лицо его было мрачным.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Валентина Великая

«Нет, - сказал Хоук. - И, пожалуйста, снимите тост с тостера и передайте его мне. Боже мой, можно было подумать, что какой-нибудь гений в этой слишком дорогой ловушке снобов найдет способ согреть тосты.

Ник передал тост. Правда, было холодно и сыро, но не в отеле «Пьер». Хоук почти постоянно разговаривал по телефону с тех пор, как в его номер принесли завтрак, а Ник прибыл, чтобы поприветствовать главу AX по возвращении с встречи на высшем уровне в Европе.

"Нет?" - сказал Ник. «Вы почти не слушали меня. Почему бы и нет?"

«Конечно, я тебя слушал», - сказал Хоук, с осторожностью размазав мармелад. Он был необъяснимо раздражителен, но он не потерял аппетита пограничника, из-за которого он почему-то выглядел худым, жилистым и жестким. «Во всяком случае, я все об этом знаю. Здесь отключение электроэнергии, там загрязнение. Озера, которые становятся ярко-красными, и вода, текущая из-под крана. О, даже в Европе я все слышал об этом. Хмм. По утренним газетам я вижу, что вчера вечером над Монтоком снова видели летающие тарелки. Без сомнения, чрезвычайно зловеще. Он набросился на свою яичницу и некоторое время сосредоточился на ней. Затем он сказал: «Не думайте, что меня это не волновало. Обсудил это с Шефом по четырехсторонней системе в среду вечером. Централ считает, что это массовая истерия из-за войны нервов во Вьетнаме, спровоцированная совершенно нормальными инцидентами, которые случаются случайно, с гораздо большей, чем обычно, частотой. Люди преувеличивают, складывают два и два и получают сорок пять. Бюро говорит:

«Больше двух и двух, - сказал Ник. «Даже больше сорока пяти».

«Die Bureau» говорит, - повторил Хоук, пристально глядя на Ника, - что вражеские агенты совершенно не могут действовать. Все происшествия можно отнести к человеческой ошибке, механическим сбоям, самообману и воображению. Однако они предупреждают нас, что мы не должны полностью игнорировать возможность того, что российские диверсанты прячутся среди нас. Во-первых, посмотрите на красное озеро. Хоук кисло улыбнулся. «Это действительно поразило Дж. Эгберта там, где он живет. Но он будет Бдительным, сказал он, и Бдительным.

Он сделал глоток кофе и поморщился. «Очень плохо, по доллару за чашку. Пфуи. Хорошо. Маккракен выбрал средний курс между двумя средними курсами, и это действительно хорошая линия. Он придерживается теории, согласно которой все эти эпизоды легко объяснимы, хотя сам не может их объяснить. Сбои в подаче электроэнергии были обычным явлением на протяжении десятилетий. Все мы знаем, что смог и загрязнение окружающей среды пришли к нам с веком машин. И мы также знаем, - говорит он, - что здесь задействован психологический фактор - что подобные вещи происходят волнообразно, например, самоубийства, авиакатастрофы и так далее. «Это пройдет», - говорит он. Из-за нашего национального состояния нервов - опять же, я цитирую его - американский народ сваливает в кучу множество не связанных между собой инцидентов и вводит в себя состояние полупаники. Но на всякий случай - а здесь он идет вместе с Дж. Эгбертом - мы должны сохранять бдительность.


Шеф согласился. Так. Вся полиция штата и местная полиция приложит дополнительные усилия для расследования всех подобных явлений. Федеральные маршалы будут отправлены туда, где это необходимо, и Национальная гвардия уже была предупреждена, чтобы они могли действовать в крайних случаях. ФБР, как и было обещано, будет бдительным и бдительным. Но нам, AX, приказали не прикасаться к нему носом. Из. Вот и все, Картер.

"Это?" - задумчиво сказал Ник. «Жалко. Но у меня в рукаве есть один маленький козырь ...

"Держи его там!" - рявкнул Хоук. «Если у вас нет конкретных доказательств иностранного вмешательства и достаточно хорошего представления о том, где и как начать расследование. Вы?"

Ник покачал головой. "Я не. Ничего, кроме подозрений ».

«У меня это есть», - сказал Хоук. «И это все, что у меня есть». Он сделал большой глоток охлаждающей жидкости из своей кофейной чашки, и его кожистое лицо исказилось в гримасе, когда он отодвинул чашку. «Гадость», - прорычал он.

«Сделано из лучших кофейных зерен в мире и самой плохой воды в мире», - заметил Ник. «Нью-Йорк очень собственный. С уровнем загрязнения выше, чем когда-либо. Они говорят нам, что он неядовит, но отвратителен на вкус. Интересно, почему?"

- Довольно, Картер, - холодно сказал Хоук. «Тема закрыта. Даже если бы вы могли пуститься в погоню за дикими гусями, я бы не стал тратить ваше время на это. И ты несвободен.

С завтрашнего утра вы будете дежурить до дальнейшего уведомления.

«Служба сопровождения?» - недоверчиво сказал Ник. Это означало провести патрулирование с помощью какого-нибудь V.I.P. из коммунистической или «непримиримой» нации, и его идея не волновала. Он заработал свое звание мастера убийств не проведением экскурсий.

Хоук одарил его тонкой улыбкой. «Это может оказаться интереснее, чем вы думаете. Что вы знаете о заводе по производству ядерного топлива в Вест-Вэлли, штат Нью-Йорк? »

Ник снова мысленно вернулся к соответствующему файлу памяти. «Принадлежит и управляется Nuclear Fuel Services», - сказал он. «Это первая и пока единственная коммерческая установка по переработке ядерного топлива на американской земле. Он производит чистый плутоний того типа, который используется для изготовления ядерных бомб, но не для военных целей - только для питания мирных ядерных реакторов. Вест-Вэлли находится примерно в тридцати пяти милях к югу от Буффало, то есть недалеко от озера Эри и недалеко от канадской границы ». Он наморщил брови и медленно потянулся за сигаретой. - На самом деле, не так уж далеко, - задумчиво сказал он, - от источника «шестидесяти пятого северо-восточного отключения света». Никогда не думал об этом раньше - да, это интересно ».

Хоук вздохнул. «Забудь, Ник, - устало сказал он. «Забудьте об угле затемнения. Суть завода такова: он открыт для публики по предварительной договоренности. И не только американская публика. Членам Международного агентства по атомной энергии, квалифицированным ученым из дружественных стран и различным иностранным латунным шляпам, имеющим право на участие по другим причинам. Идея состоит в том, чтобы поделиться своими знаниями в мирных целях. Так случилось, что мы обязаны ухаживать - по сути, очень сильно - определенному правительственному ведомству в СССР ». Он вопросительно посмотрел на Ника, и в уголках его глаз морщинки стали глубже. - Собственно, российской разведке. Они договорились, по самым высоким каналам, направить представителя для инспекции завода в Уэст-Вэлли ».

- Российская разведка, - категорично сказал Ник. «Теперь я все слышал. И моя работа - следить за тем, чтобы она не совал нос туда, куда не должна. О, очаровательно ».

«Да, это наша работа», - признал Хоук. «Это, конечно, немного необычно, но по разным причинам мы не могли отказать в их просьбе. Я уверен, что вам это не покажется неприятным. Хотят убить Валентину Сичикову.

Лицо Ника просветлело. «Валентина! Девушка моей мечты, любовь всей моей жизни! Вы правы - это проливает на вещи немного другой свет. Но как они ее выбрали?

Хоук откинулся назад и прикусил кончик [одной из своих загрязняющих воздух сигар.

«Потому что вы двое знаете друг друга», - сказал он. «Потому что они хотели послать кого-то, кому мы можем доверять. Я сам, как вы знаете, никому не доверяю, но пока им приходилось выбирать кого-то, это могла быть и она. Я снял для нее апартаменты на двадцать третьем этаже и меньшую комнату для вас прямо напротив. Мне не нужно говорить вам об этом, верите вы ей или нет, но за ней нужно постоянно присматривать. Она блестящая женщина, и в этом может быть больше, чем кажется на первый взгляд. Так что ты будешь относиться к ней по-царски и смотреть на нее как на ... ах, ястреб. Он полез в портфель и вытащил сложенный лист бумаги. «Вы можете прочитать это письмо Смирнова, которое дошло до меня через Государство. Именно он выбрал Сичикову для этого визита. Он воспользовался этой возможностью, чтобы написать нам что-то вроде письма фанатов о нашем участии в этой московской истории. Очень хвалебный и грубый. Это может вас позабавить.

Ник прочитал это. Дмитрий Борисович Смирнов действительно щедро хвалил отдел Хоука. Но казался искренним, и он серьезно


просил, что человек, которого он знал как Тома Слейда, должен сопровождать товарища Сичикову. Как глава российской разведки, он прекрасно понимал, что визит товарища может вызвать подозрения в некоторых кругах, но был уверен, что Хоук и «Слэйд» справятся с ситуацией с их обычной деликатностью… и так далее, и так далее, и так далее. , с множеством комплиментов и пожеланий здоровья.

«Очень хорошо», - прокомментировал Ник, возвращая его. «Я знаю, что это немного красиво на ваш вкус, но я бы сказал, что друг Дмитрий значит все». Он задумчиво покосился на Хоука, думая о чем-то, что не имело никакого отношения к Валентине или ее начальнику.

Хоук уставился на него. "Хорошо?" он потребовал. "Что у тебя на уме?"

Ник полез в карман и вытащил собственное письмо.

«Я тоже получаю письма от фанатов», - сказал он почти лениво. «Вы помните Хакина из Египта и Абимако?»

Хоук кивнул. «Да, - сказал он твердо». Так?"

«Это дошло до меня через обрыв», - сказал Ник. «Я всегда думал, что Хаким был прирожденным AXEman, и я оставил его, чтобы связаться со мной. За последние год или два я получил пару информационных писем. А теперь это. Думал, это может вас заинтриговать.

Хоук взял письмо. Он нахмурился, читая.

Он сказал:

Дорогой Николай,

Небольшая заметка перед тем, как я пойду в класс и начну седьмую часть моего курса «Семь живых искусств». Подробности будут предоставлены по вашему запросу, но на данном этапе я не хочу навязывать вам слишком много того, что вы можете считать пустяком. Тем не менее, я столкнулся с чем-то, что заставило мой нос, вынюхивающий преступление, подергиваться, а глаза скрещивать мечи даже более отважно, чем обычно, и я сразу подумал о тебе и твоем собственном таланте унюхивать странное и, казалось бы, необъяснимое.

Прошлой ночью я посетил унылую вечеринку за пределами кампуса в честь еще более унылого человека в кампусе. Я прибыл с опозданием, намеренно, потому что у меня нет терпения в этих делах, и когда я добрался туда, вино текло беспорядочно и языки хлопали. К моему великому отвращению, я был немедленно схвачен доктором Вильгельмом фон Клюге из Медицинского колледжа, который сразу же утомил меня своими чудесными подвигами в области медицины. Потом он вдруг перестал меня утомлять. Вскоре он стал почти таким же косоглазым, как и я, и слова вылетели из его рта. Должен вам сказать, он хирург, которого привез в Египет наш достопочтенный Насер, и когда он начал рассказывать о своих недавних резных фигурках, я насторожился и прислушался.

Похоже, он является экспертом в косметической хирургии, о чем он раньше мне не рассказывал. Кроме того, кажется, что в течение последних нескольких месяцев он сделал серию операций по изменению черт лица ряда мужчин, которые заплатили ему огромные суммы денег за его навыки. С профессиональной точки зрения, его величайший триумф был в области вокруг глаз и в гормональном стимулировании роста волос там, где раньше волосы не хотели появляться. В ходе его болтовни выяснилось, что ни один из этих людей - их было восемь или девять, насколько я мог судить - не был изуродован каким-либо образом, так что им действительно потребовалась операция. Они просто хотели изменить свою внешность, и, по его словам, он сделал это с беспрецедентным блеском. У меня сложилось впечатление от него, хотя он не сказал об этом прямо, что все они знали друг друга и что к каждому обращались очень похоже. Некоторые требовали более или менее работы с носом; один или два требовали его величайшего мастерства в преобразовании скул. Но в целом их требования были одинаковы.

Я тогда спросил его - а кто бы не стал? - именно так, как они выглядели раньше. А потом, мой друг, он, к большому сожалению, замолчал, как вы сказали бы, и очень быстро заговорил о другом. Ничто из того, что я мог сделать или сказать, не вернуло бы его к обсуждению его хирургического мастерства. Тем не менее, мне показалось, что я видел, как он нервно оглядывал комнату, и вскоре после этого ушел.

Я вижу, что, как обычно, моя «быстрая заметка» превратилась в главу, и в ней я не предложил вам ничего, кроме нематериальных активов. Но я считаю, что они меня странно интересуют, и я займусь этим вопросом. Я также вижу, что приближается час, когда я буду читать лекции моим начинающим борцам с преступностью, так что я оставлю вас с этой маленькой загадкой.

Срок скоро закончится - хвала Аллаху с праздником моего криминалиста. Вы не предлагаете отдыхать в Египте в этом году? Увы, я так и не подумал. Но напишите мне на досуге и скажите, что вы думаете о фон Клюге и его пьяном бреде. А пока мои наилучшие поздравления -

Простите за прерывание. Телефонный звонок начальника полиции. Сегодня нет занятий; Я на связи как консультант.

Фон Клюге был найден мертвым в постели сегодня утром. На первый взгляд это выглядело как естественная смерть. В ходе расследования было установлено, что его умышленно задушили.

Мне надо идти.

В спешке,

Ваш друг, Хаким Садек.

Хоук уронил письмо на стол и осторожно закурил холодную сигару. Он, затянулся, откинулся назад и затянулся очередной раз. Наконец он заговорил.


«Вы хотите, чтобы я предположил, что здесь есть нечто большее, чем преступная группа, действующая в Египте. Хорошо, я не буду обсуждать все такие возможности и сделаю ваше предположение. И дело в том, что это дело имеет международные последствия и может попасть в компетенцию AX. Я прав?"

Ник кивнул. "Это естественно ..."

- Конечно, об операциях, - раздраженно перебил Хоук. «Глаза, носы, скулы, волосы. В частности, глаза, я уверен, вы хотите, чтобы я заметил. Я заметил. И убийство хирурга, предположительно после того, как он закончил свою работу. Но сразу после этого? Возможно, нет. Нет - после того, как его увидели говорящим. Возможно, подслушали. О, вы меня заинтересовали, без сомнения. Но мы должны знать больше - гораздо больше - прежде чем я смогу действовать ». Он задумчиво прищурился и снова затянулся. «D5 в Ираке», - сказал он наконец. «Он может добраться до Каира и немного покопаться. Это вас устраивает?

Ник слабо улыбнулся. «Вы знаете, что это не так. Но это лучше, чем ничего. Только я не думаю, что он тот, кто вступит в контакт с Хакимом. Он не совсем в вкусе Хакима.

Ястреб выпустил дым и прищурился.

- А ты, я полагаю? Чего ты хочешь, Картер, - решить вопрос о затемнении, принять Сичикову и улететь в Египет одновременно? Я не помню, чтобы мы дали вам титул Супермена. У вас есть приказ. И тебе дали задание ».

«Да, сэр», - сказал Ник и отодвинул стул.

Хоук махнул ему в ответ. «Садись, Ник, садись. Плохой кофе всегда портит мне настроение. D5 может проверить, но вы все равно можете что-то сделать. Вы безоговорочно доверяете этому Хакиму?

- Безоговорочно, - сказал Ник, садясь на стул.

«Тогда телеграфируйте ему. Используйте обычные публичные каналы. Скажите ему, что ваш хороший друг будет в Каире в течение следующих дней или двух и свяжется с ним, чтобы узнать последние новости. Сформулируйте это как угодно, но дайте понять, что вам нужны все детали, которые он сможет раскрыть, и что ваш друг передаст их вам. Я сам передам приказы D5 и заставлю его зашифровать отчет Хакима прямо мне. Как его конспирация?

Хакима? Он эксперт ». Ник ухмыльнулся, вспомнив. «Настолько опытный, что иногда я едва могу его разобрать. Но он догоняет ».

«Хорошо. Затем дайте ему знать на вашем собственном языке, который тщательно охраняется, что мы хотим, чтобы он узнал - если это возможно удаленно - когда фон Клюге завершил свои операции. Точное время и способ его смерти. Кто эти мужчины были или могли быть. Если восемь или девять человек в последнее время пропали без вести в Каире или его окрестностях. Если медицинские карты фон Клюге доступны для проверки. Кто мог видеть или слышать, как он говорил на той вечеринке? И так далее. Я оставляю на ваше усмотрение дать ему понять, что именно мы хотим знать. В настоящее время. Уберем с дороги дело Сичиковой. Хоук вытащил из своего выпуклого портфеля тонкую папку. «Вот список мест, которые она хотела увидеть, помимо завода West Valley. Возможно, вам удастся уговорить одну из ваших многочисленных подруг - с одобрением AX, конечно, - отвезти ее в Bergdorf’s и Macy’s, а также в одно или два других места, которые могут вас не слишком заботить. Естественно, ты будешь под рукой. В Документах есть примерный маршрут для загородных экскурсий. Вы можете использовать свою машину или машину из конторы. Ваш счет будет отличным, но я надеюсь, что вы принесете немного изменений. Она прибудет в Кеннеди завтра утром в десять через Pan Am, и вы будете там, чтобы ее встретить.

«Пан Ам? Не специальный российский рейс? »

Хоук покачал головой. "Ничего особенного. Она едет окольным маршрутом для собственного удовольствия, и один из наших мужчин будет с ней на рейсе из Лондона. Никакого ее собственного. Похоже, она независимая женщина. И она путешествует под своим именем, без каких-либо попыток маскировки.

«Я должен на это надеяться», - сказал Ник. «Я скорее попытаюсь замаскировать Статую Свободы, чем несравненную Валентину. Кто все знает об этой поездке? »

Уголки рта Хоука повернуты вниз. «Слишком много людей на мой взгляд. Пока не в прессе, и я намерен и дальше продолжать. Но эта история обошла правительственные и научные круги, так что это не секрет. Тем не мение. Мы ничего не можем с этим поделать. Я могу только призвать вас проявлять максимальную осторожность. На всем пути за вами будут стоять два прикрытия, Фасс и Кастеллано, но вы не хуже меня знаете, что их функция - обнаруживать хвосты, а не устранять неполадки. Так что вы будете в значительной степени сами по себе. Ваша подруга категорически отказалась от всех наших стандартных мер безопасности. Тем не менее, у нас нет причин ожидать неприятностей. Ее мало знают за пределами России - насколько мы можем судить, она не числится в чьем-либо розыске, и мы тщательно ее проверили. Так что я почти уверен, что у вас не возникнет затруднений.

«Не понимаю, почему я должен», - согласился Ник. «Я с нетерпением жду встречи с ней снова. Теперь есть одна дама, которую я действительно люблю! »

"Одна?" сказал Ястреб и одобрил Ника


с почти отеческой улыбкой. «Одна из как минимум дюжины, о которых я знаю. А теперь представьте, что вы берете бутылку «Курвуазье» и наливаете нам обоим по рюмке. Я знаю, что уже немного рано, но мне нужно что-то, чтобы отвлечься от вкуса завтрака. Боже мой, посмотри на туман над этим мрачным городом ...

* * *

Ник въехал на «пежо» на стоянку аэропорта и вдохнул чистый прохладный воздух. Валентина выбрала для своего приезда прекрасный день. Без сомнения, она приказала природе вести себя хорошо. Небо было голубым и свободным от смога, как будто он делал все возможное, чтобы приветствовать ее.

Его пропуск привел его к официальной зоне встречи на границе взлетно-посадочной полосы, и там он ждал, глядя одним глазом на часы, а другим бродя вокруг, чтобы заметить пятнышки в небе и прикрывателей позади него.

«Подобно Хакиму», - подумал он внезапно, чьи глаза действительно смотрели в противоположные стороны, и он мог смотреть сразу на две совершенно разные сцены.

Он отправил телеграмму Хакиму Отвратительному, как Хаким любил называть себя, в течение часа после того, как покинул Ястреб накануне. D5 к этому моменту должен был отправиться в Египет. И Валентина Сказочная приземлится в Нью-Йорке в ближайшие десять минут. Жаль, что Картер не мог оказаться в двух местах одновременно. И все же Валентину стоило ждать.

Взгляд Ника продолжал блуждать. Приземлился Constellation, затем 707. Два гигантских реактивных самолета с ревом взлетели. У иммиграционной службы стоял в прикрытие Фасс. Кастеллано был на смотровой площадке. Взлетел еще один самолет. А затем в небе выросла точка, которая превратилась в обтекаемого металлического гиганта, приземлившегося на полосу перед ним.

Самолет Валентины.

Она все еще знала его как Тома Слейда, имя, которое ему пришлось использовать во время того романа в Москве. Но даже при том, что она не знала его настоящего имени, она много знала о нем - что он был оперативником высшего ранга AXE, что он любит женщин, хорошую еду, крепкие напитки; что он мог использовать свой разум, а также кулаки и смертоносное оружие; что, несмотря на его звание Киллмастера, в нем были тепло, любовь и смех. А он, в свою очередь, знал, что она никогда в жизни не использовала другого имени, кроме своего собственного; что она была одной из самых разрушительных, эффектных, честных и прекрасных женщин, которых он когда-либо встречал; и что, несмотря на ее внешность, она обладала быстрым и острым умом, что позволило ей занять должность главного помощника наркома российской разведки, уступая только высшему наркому Дмитрию Борисовичу Смирнову.

Лестница была на месте; большие двери корабля были открыты. Первые из вновь прибывших начали выходить из самолета. Потом они вышли двумя постоянными потоками - люди с пальто, фотоаппаратами, сумками; люди, улыбающиеся стюардессам и радостные взгляды на лицах, и люди, неуверенно взирающие на незнакомый мир и с надеждой ищущие встречных.

Валентины пока нет.

Ник пошел к самолету.

Два устойчивых потока замедлились до тонкой струйки, а затем остановились. Валентины по-прежнему нет.

Он остановился возле переднего трапа и посмотрел вверх. На своем посту все еще ждала первоклассная стюардесса. Так что было еще кое-что.

Затем на лице симпатичной стюардессы расплылась улыбка, и она протянула руку, чтобы взять протянутую к ней огромную руку.

Великолепная Валентина стояла в дверях, произнося короткую прощальную речь благодарности. Ник посмотрел вверх, чувствуя прилив привязанности к этой прекраснейшей из женщин.

Стояли в дверях? Нет, она приказала - наполнила, уменьшила, уменьшила до размеров люка в модельном самолете. Казалось, что даже гигантский самолет уменьшился в размерах, так что его огромные размеры стали лишь фоном для этой единственной женщины.

Когда Валентина Сичикова, наконец, начала свой медленный, величественный спуск, ее глаза скользнули по огромному аэродрому, воспринимая его с небрежностью, как будто кто-то бросает взгляд на маленький задний двор пригорода.

Ник непроизвольно развел руками, задолго до того, как она подошла к нему, и его приветливая улыбка чуть не разделила его лицо надвое.

Ее собственное лицо вспыхнуло от удовольствия.

"Томашка!" - проревела она, останавливаясь на лестнице. "Приветствия! Нет, не подходи ко мне навстречу - я думаю, эта лестница только меня выдержит, да? Хо-хо-хо-хо! » Ее тело дрожало от буйного веселья. «Знаешь, почему я заставляю Алексея ждать, а мы выходим последними, друг мой? Потому что я не хотел перекрывать проходы. Хо-хо-хо!" Она ненадолго повернулась и сказала через плечо. «Алексей, у тебя все есть, друг мой. Нет, ты позволила мне взять эту тяжелую сумку, Алёша ...

Ник с любовью смотрел на нее, пока она вела оживленную беседу с Алеком Гринбергом из лондонского офиса AXE. На заднем плане его было едва видно, но он был там, комар, охранявший слона.

Ведь Валентина действительно была одной из крупнейших женщин России. Она была огромной: более шести футов ростом и невероятно широкой; широкие, внушающие страх, выпуклые плечи и грудь, такие огромные и бесформенные, что невозможно было сказать, где могла быть ее талия и даже была ли она у нее. Ее ансамбль из синих мешковин


комбинезона и прогулочные туфли размером с лодку подходили ей к Т - или, скорее, к О, на которые она больше всего походила в состоянии покоя. Но в действии она была не столько безмятежным О, сколько дирижаблем в русском платье, танком с сердцем, бульдозером с теплотой десятка человеческих существ.

Она продолжила свой медленный спуск, и прочная лестница задрожала.

Агент A7 стоял позади нее, наблюдая за ее величественным прогрессом и проницательным взглядом оглядывая поле. Ее багаж стоял наверху лестницы рядом с ним. Осторожный Алек, как заметил Ник, сознательно держал руки свободными, пока Валентина не выбралась на твердую почву и ее новый эскорт.

Ник устроился прямо у подножия лестницы и смотрел, как она приближается к нему.

Он услышал одновременно пронзительный птичий свист и первый свистящий звук, а через долю секунды внезапный резкий звон металла о металл.

Одним прыжком он поднялся по лестнице до середины и прикрыл огромную фигуру Валентины своей высокой мускулистостью - как раз вовремя, чтобы увидеть ее спину, как испуганную лошадь, и хлопнуть огромной рукой по ее пудингу на шее.

Где-то за спиной Ника раздался треск хлыста, когда Валентина шаталась к нему, как проколотый воздушный шар.

В ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

Исчезающая девятка

Ал! Доставь девушку внутрь! » Ник взревел, и даже когда он кричал, он вертелся всем телом и хватал две огромные руки, так что они обвились вокруг его шеи. Звуки комара пронеслись мимо него и закончились металлическими ударами. Один из них скользнул мимо его бедра.

Он сильно вздрогнул, как карлик Атлас, пытающийся избавиться от мира на своей спине. На мгновение ничего не произошло, и он почувствовал почти непреодолимое чувство глупости.

«Успакойся, Валя», - проворчал он, его тело согнулось почти вдвое под ее невероятным весом, его мышцы напряглись. Затем он снова вздрогнул - резким и изгибающим движением, которое перевернуло огромное тело через перила и упало на гудронированное шоссе рядом с лестницей. Он последовал за ним одним прыжком и затащил упавший дирижабль за прикрытие ближайшего багажного грузовика, услышав резкий лай ответного огня Алека и глухие удары пуль по металлу. Через несколько секунд он снова был на ногах со своим «люгером», уворачиваясь от грузовика и недоумевая, почему выстрелы, начавшиеся так высоко слева от него, какое-то время казалось, исходят из низов справа от него.

Теперь он был в стороне от грузовика с багажом и вне линии огня Алека. Его глаза осмотрели здания и поле.

Внезапно стрельба прекратилась, и люди начали кричать.

На смотровой площадке царила какая-то суматоха. Ник мельком увидел склонившегося над чем-то Кастеллано. Затем Кастеллано низко наклонился и скрылся из виду. Но крик доносился не из той части смотровой площадки. Он шел справа, как с высоты крыши, так и с уровня земли. И это был не настоящий крик, по большей части - это был крик, и кричащие указывали на то, что он не мог видеть.

Два убийцы! Конечно. Он должен был это сразу понять. Один наверху, другой внизу, и Кастеллано позаботился об одном.

Где, черт возьми, был другой?

Он проскользнул мимо бензовоза в сторону крика и увидел, о чем все кричали, в тот же момент, когда Алек крикнул: «Правее, Ник! За тем старым исландским ящиком.

Человек прополз под брюхом исландского самолета, его голова и пистолет метались во все стороны, так что он прикрывал не только свою цель, но и небольшую группу людей позади него. Ник отметил, что это были техники, среди которых было несколько чиновников, и никто из них не был вооружен.

Мужчина хорошо планировал свои маневры. Если Алек выстрелит, он либо попадает в самолет, что было бы бесполезно и потенциально опасно, либо он очень сильно рискует выстрелить в эту группу людей. Бензовоз тоже затруднял стрельбу. Итак, Алек ждал своего часа. И этот человек неумолимо полз к грузовику с багажом, прикрывавшему Валентину.

Ник на короткое время выругал себя за то, что не подтолкнул ее вверх в самолет, но в то время у него была веская причина, и, в любом случае, ругаться было бесполезно. Он низко опустился и сам пополз быстрым зигзагом, который привел его к хвосту исландского ящика. Алек произвел пару выстрелов в укрытие, которые прикусили грязь перед стрелком; он промахнулся, но выполнил свою задачу, и Ник воспользовался быстрым преимуществом и нырнул за хвост.

Он видел, как мужчина стрелял в ответ в направлении Алека, а затем повернулся назад, чтобы найти Ника, но не нашел его; он видел, как полицейские аэропорта разбивают кучу людей и загоняют их внутрь здания; и он мог видеть осторожно движущуюся фигуру, которая, как он знал, была Марти Фассом, проносившимся мимо носа самолета и приближающимся к убийце.

Итак, теперь он у них был. Оказавшись на открытом месте, он попадет в треугольник, и у него не будет никакой надежды в аду.

Ник бросился за укрытие и устроился в боевую позицию.


Дело почти кончилось, и тогда все, что им нужно было сделать, это выяснить, кто, почему и что, и попытаться объяснить это возмущенному российскому правительству ...

То, что произошло потом, случается, когда вмешивается доброжелательный любитель.

Убийца появился из-под брюха самолета… и механик в рабочем комбинезоне внезапно появился из-под крыла и быстро заскользил за ним, вытянув мускулистые руки, чтобы схватить парня и вырвать у него пистолет.

Только вышло не совсем так, как задумал молодой механик. Убийца был профи. Гениальный профи.

Он повернулся с неконтролируемой скоростью, как у дикого кота, и произвел два невероятно быстрых выстрела - не в механика, а в Марти Фасса. И достал его. Марти упал, как мешок с картошкой, и лег, слегка подергиваясь, на асфальте, и к тому моменту, когда он упал, убийца ударил механика коленом в пах и выкрутил ему руку жестоким приемом, отчего молодой человек взвизгнул от боли.

Ник слышал свистящий шепот убийцы.

«Одно движение, которое я не говорю тебе делать, и ты мертв. Вы понимаете? А теперь иди вперед. Иди хорошо.

Молодой человек шел, его тело исказилось , а лицо исказилось разочарованием и болью. Пистолет убийцы был сильно прижат к его спине, и его послание было безошибочным. И на тот случай, если среди наблюдателей есть кто-то, кто не понял картину, движения тела вооруженного преступника сделали это зловеще очевидным. Его голова металась во все стороны, как у поражающей змеи, а верхняя часть тела вращалась гибкими быстрыми движениями, так что его положение постоянно менялось - буквально от доли секунды до доли секунды - по отношению ко всем людям, которые стояли или приседали. рядом и наблюдали за ним. И с каждым быстрым, стремительным поворотом он крепко поворачивал молодого механика, чтобы прикрыться, так что его беспомощный живой щит наверняка выдержал бы удар любого огня. Любой пожар; потому что тот пистолет, врезавшийся в спину невиновного, означал, что Ты стреляешь в меня, а я стреляю в него и не даю кому-нибудь смерти!

Убийца ускорил шаг. Теперь он почти бежал, тараня, поворачиваясь и уворачиваясь по асфальту к Валентине.

Никто не стрелял.

Ник медленно выдохнул. Его урезанный «Люгер» следил за бегущими фигурами, как магнит. Если вместо Валентины должен был умереть смелый и глупый молодой человек, то умереть он должен. Выбора действительно не было.

И Ник уже достаточно долго ждал открытия, которое могло никогда не произойти.

Он приподнял ствол на долю дюйма, и его прищуренные глаза впились в цель на дуэли. «Как сиамские близнецы», - подумал он, осторожно нажимая пальцем на спусковой крючок. Убить одного; убить обоих. А может и нет. Это был шанс, которым он должен был воспользоваться.

Потом, даже когда его палец сжался, он замер.

Громкий голос прогремел по полю, и из-за багажного вагона с удивительной внезапностью появилась огромная фигура - цель размером с сарай, с ревом, как разъяренный динозавр.

«Вы сразу же отпустите этого молодого человека, и немедленно!» Валентина взревела. «Не будет больше этой чепухи -!»

Вильгельмина, упрощенный Люгер, взорвалась грохотом и яростью, потому что в это мгновение боевик поднял пистолет со спины механика и нацелил его через плечо молодого человека прямо на Валентину, оставив его голову резко очерченной на фоне утра. небо, когда он оскалил зубы и нажал на спусковой крючок.

Когда он упал, его профиль пропал вместе с расколотым черепом.

Валентина грациозно перевернулась, как слон, принимающий грязевую ванну, и приземлилась на ноги. Молодой механик упал на колени, бледный и дрожащий, и потянулся за упавшим пистолетом. Убийца лежал без лица в крови.

Ник подбежал к Валентине. Кровь скапливалась на воротнике ее синего саржевого костюма, но глаза ее были яркими и живыми, как синее море под летним солнцем.

«Хорошая стрельба, Картер!» - весело проревела она. «Но я дала тебе тот единственный момент, в котором ты нуждался, да?»

* * *

«Следующий вопрос», - крикнул Хоук. «Мелочь, но мне интересно». Его стальной взгляд бродил по небольшой группе людей, собравшихся в его номере в отеле «Пьер»: Валентине Бескрайней, агенту AX Алек Гринберг из Лондона и Николасу Дж. Хантингтону Картеру.

«Откуда, - сказал Хоук, и теперь его взгляд был устремлен на Ника, - мадам Сичикова знала ваше имя? У меня сложилось впечатление, что вы известны ей и всегда были как Томас Слейд. И все же она смогла обратиться к вам по имени Картер. Похоже, что это какая-то брешь в нашей безопасности - и не единственный случай, а просто наименьший из них. Вы можете объяснить?"

Ник беспомощно пожал плечами. «У госпожи Сичиковой есть свои методы. Не знаю, что это такое. Возможно, она всегда была осведомлена. Так же, как мы знали ее имя и Смирнов ».

Валентина счастливо заурчала глубоко в горле. Повязка на шее походила на дополнительный воротник и, похоже, ее совсем не беспокоила.

«Ах да, у нас есть свои методы, товарищ Хоук», - фыркнула она,


Посмотрите, как Хоук вздрогнул, она притворялась, что не знает. «Давным-давно, когда у нас была причина просить вас о помощи, мы ожидали, что вы пришлете все самое лучшее, и, конечно же, мы знали, что у вас есть агент Николас Картер». Ее добродушная улыбка тепло коснулась Ника. «Итак, когда человек по имени Томас Слейд проделал с нами такую блестящую работу, мы, по крайней мере, заподозрили, что он вовсе не Слейд».

"Подозреваемый?" - сказал Хоук. - Но сегодня в аэропорту вы позвонили Картеру по имени. К тому времени вы были уверены? "

Валентина усмехнулась и изучила узор на ковре.

«Но, естественно, я была уверена».

Хоук сердито вздохнул.

"Но как -"

Алек Гринберг пошарил ногами и сказал: «Гм. А, сэр, я полагаю, что я - а - обратился к моему коллеге по имени Ник в разгар битвы, сэр. Оплошность, ради которой я ...

«Можешь быть повешен за шею», - яростно перебил Хоук. А потом он улыбнулся. «Госпожа Сичикова, я вижу, что вас недооценивать не стоит. Но теперь, когда мы решили этот вопрос, нас интересуют другие, более важные. Во-первых, это вопрос о жалобе, которую вы, несомненно, захотите подать против нас. Вы будете оправданы. Я могу только попросить вас увидеть это в свете вашего собственного желания с минимальными мерами предосторожности. Во-вторых, причина нападения на вас. О вашем прибытии не было известно широкой публике, и у немногих, если у кого-то из них, были причины причинить вам вред. А поскольку было два профессиональных убийцы, мы можем быть практически уверены, что имеем дело не с безумцами. Поэтому вопрос в том, кто? Почему? В-третьих, мы должны принять меры для предотвращения подобных случаев в будущем. Либо вы должны отменить свое пребывание здесь и тихо вернуться, либо вы должны разрешить нам организовать для вас прикрытие. Если бы вы, например, несколько изменили свою внешность и сняли жилье в частном доме ...

«Хо. хо! О нет, друг мой. Валентина решительно покачала головой. «Ты думаешь, может быть, мне стоит замаскироваться под тётю Николая и остаться с твоими или его друзьями? Уверяю вас, что это никогда не сработает. Если меня ищут, меня нельзя замаскировать. Не меня. Никогда. Это невозможно. Сначала я отвечаю на ваш последний вопрос, и ответ будет отрицательным. Я не ухожу отсюда и не пытаюсь замаскироваться. Теперь меня предупредили. Я уже совершила несколько непростительных ошибок. Ах! Как разозлится Дмитрий! » Она тяжело вздохнула, казалось, сотрясая мебель, и захохотала в укоризне. «Он будет совершенно прав. Но больше я ничего не сделаю. Я согласна с тем, что я не частное лицо, и я позабочусь. Что касается подачи жалобы, то у меня ее нет. Это была моя вина. Уверяю вас, никаких последствий не будет. Вы занимаетесь своей американской прессой; Я займусь своим Дмитрием. Нет, я продолжу свои планы… »

Ник прослушал ее громкий голос позади и встал, чтобы ответить на сигнал у двери. Когда он вернулся, в руке у него была пачка бумаг, и он задумчиво хмурился.

"Да? Что это такое?" - потребовал ответа Хоук.

«Отчет от Кастеллано», - сказал Ник. «Фасс в больнице, пуля в животе, поправится. Два убийцы были застрелены, опознаны как жители села, не имеющие известной политической принадлежности. Дома обысканы, в каждом обнаружены большие суммы денег, мало что еще. Но для этого. Он протянул Хоуку фотографию. «Найден в доме Джона Снайдера, убийцы номер два».

Хоук взял фотографию и молча внимательно ее изучил. Потом передал Валентине. «Имя Джон Снайдер что-нибудь для вас значит?» он спросил.

Она покачала головой. «Я полагаю, купили и заплатили», - коротко сказала она, и ее голубые глаза сузились до острых щелей, когда она уставилась на фотографию.

Это было фото Валентины Сичиковой с головы до плеч. Помощник комиссара разведки России.

«Из официальных файлов», - сказала она отстраненно, и ее голос походил на эхо грома, раскатывающегося по пещере. «Доступен только советской прессе и нашим союзникам для официальных публикаций. У вас, может быть, нет копий? »

Теперь ее глаза смотрели бусинки и искали.

«Нет, - сказал Хоук. "Поверь мне. В наших файлах такой картинки нет. Это не было получено через нас. Но похоже, что кто-то предоставил его Снайдеру - а как звали другого человека? Ах, Эдвардс, да - с очевидной целью. Эдвардс, похоже, уничтожил свою копию. Разумно. Но без разницы. Доказательства очевидны. Наемные убийцы, как вы говорите, снабжены вашими портретами. Но почему? Почему ты? Почему здесь? Чтобы в очередной раз дискредитировать США? Возможно. Но предположим, что есть другая причина. Может быть, тот, который указывает прямо на вас. Вы, Валентина Сичикова. Русская, да, но индивидуально ». Он ждал.

Глаза Валентины смотрели вдаль, которую могла видеть только она.

«У меня будет время подумать», - резко пробормотала она. «Дай мне хотя бы один час».

«Это разумно», - сказал Хоук. «Гринберг, вы отложите свое возвращение в Лондон и поработаете с Кастеллано, пока мы не узнаем все, что нужно знать об этих двух мужчинах. Отнесите эти файлы в другую комнату, прочтите их и уходите. Сразу."

Алек кивнул и ушел с отчетом Кастеллано.


«Старик был необычайно категоричным», - подумал Ник. Но, без сомнения, у него была причина. И взгляд в глазах Хоука указывал на то, что агент Картер с трудом соответствовал своим предварительным уведомлениям.

- Картер, - тихо сказал Хоук. «Еще один вопрос к вам. Если не возражаете.

Действительно, старик был настроен в колючий манере !.

"Сэр?" - вежливо сказал Ник.

«Скажи мне, - сказал Хоук еще тише, - просто скажи мне это. Почему вы сочли необходимым перебросить госпожу Сичикову через перила лестницы, вместо того, чтобы помогать ей вернуться в самолет? Я думаю, что последний путь был бы намного разумнее ».

«Хорошо, - сказал Ник. "Хорошо. Гм. Видите ли, сэр, движение по лестнице было… то есть Гринберг был в дверях, и стюардесса тоже, и на мгновение путь туда был заблокирован. Да это оно. Не было четкого пути, поэтому я сделал следующее. Я знаю, это не очень по рыцарски, но ...

Глубокий смешок Валентины прокатился и расширился. Ее тело дрожало, как гора студня.

«Но теперь вы ведете себя по-рыцарски, дорогой Николас. Если ты не скажешь правду, я расскажу ». Ее улыбка расплылась по Хоуку, как широкий солнечный луч. «Дело не в том, что другие блокировали дверь, понимаете? Он боялся, что я это сделаю! А потом, какую цель я бы сделал с моим… Тогда вы также не должны забывать о том, как сложно подтолкнуть меня обратно по лестнице. Нет, товарищ Ястреб. Ваш Картер сделал единственно возможное. Вы должны хвалить его, а не сердиться на него. Хо-хо-хо! Это было великолепно, как он меня бросил, я бы хотел, чтобы вы это видели. Хо-хо-хо-хо! »

Кожаное лицо Ястреба медленно сморщилось в улыбке, а его жилистое тело задрожало от беззвучного смеха.

«Товарищ Сичикова, - тепло сказал он, - вы одобряете все, о чем говорил Картер, и даже больше - в плане характера, конечно».

"Конечно!" Валентина снова взревела. Но когда шум ее смеха утих, ее милое крестьянское лицо внезапно стало серьезным. «Ты мне нравишься, Хоук», - сказала она. «Так же, как я люблю Картера. Думаю, я должен тебе доверять. И вы должны попытаться мне поверить, пожалуйста. Потому что у меня есть небольшой скрытый мотив, чтобы приехать сюда, в вашу страну. , вы понимаете, не чтобы причинить вам вред. Но у меня была собственная причина ».

"Так?" - сказал Хоук, и теперь улыбка исчезла с его глаз. Но на его покоящемся лице не было недоверия, и он был человеком, который думал, что доверие было для детей и глупцов.

«Итак, - сказала Валентина. Ее огромная фигура неудобно ерзала в маленьком кресле. «Мне нелегко сформулировать себя, но я постараюсь. Во-первых, я женщина, поэтому вмешиваюсь. Во-вторых, я - российская разведка, поэтому с подозрением отношусь к мелочам. И я с большим подозрением относился к небольшим отключениям электроэнергии и другим беспорядкам в Москве и близлежащих городах, которые произошли около года назад. Я говорю «маленьким», потому что в нашей системе невозможно крупномасштабное отключение электроэнергии - я вас интересую? »

«Вы нас интересуете», - кратко сказал Хоук. "Пожалуйста, продолжайте."

«Но потом инциденты прекратились. Как будто их взяли под контроль. Однако никто не мог их объяснить. Никто не мог сказать, как они начались, никто не мог сказать, почему они закончились, и никто не мог начать предполагать, почему они внезапно прекратили свое существование ». Добродушный крестьянский взгляд исчез с лица Валентины, его место заняла умная и проницательная женщина. «Затем, с прекращением тех событий, я заметила кое-что еще. В течение нескольких недель Москву покинуло несколько человек. Конечно, многие знают. Но они возвращаются. Те люди этого не сделали. Они ушли без оформления возврата. Обычно это ничего не значило бы. Но для меня это означало то, что двое из них покинули определенный ресторан, еще два - прачечную, три из них - посольство, один - торговое представительство и один - сувенирный магазин. Все они уехали по, как мне казалось, самым банальным причинам - и растворились в неопределенности ».

Она остановилась на мгновение, ее живые глаза скользнули по лицам Хоука и Ника.

«Вы спросите, ну и что?» - продолжила она жестом огромной руки. "Я скажу тебе. В течение нескольких месяцев я откладывала свои мысли в глубине души. Затем в ваших Соединенных Штатах начинают происходить события. Многие перебои в подаче электроэнергии. То, что вы называете смогом. Сильное загрязнение, даже больше, чем вы считаете нормальным. Много странных вещей, слишком многие из них невозможно объяснить. Я вспоминаю крупный сбой в электроснабжении ноября 1961 года. Я уже с интересом заметил вашу атомную станцию в Вест-Вэлли - у меня связь с научными кругами, и я увлекаюсь ядерной физикой. Но я говорю о другом времени приготовления. Теперь я подчеркиваю, что я давно интересовалась ядерной энергетикой и, следовательно, Западной долиной. И когда я вспоминаю большое затемнение, я вспоминаю, как читал отчеты о том, где началась проблема. Мне приходит в голову, что недалеко от завода в Вест-Вэлли.

- Не очень далеко, правда, - вмешался Хоук, - хотя в нескольких милях от границы. Но завод не пострадал. Здесь не было и намека на неприятности ».


«Об этом я в курсе, - прогрохотала Валентина. «Близость, наверное, ничего не значит. По крайней мере, в первый раз, я думаю, это было совпадение. Но что, если это повторится снова, и что, если при этом пострадают растения? Не вызывает ли у вас беспокойства тот факт, что именно в секторе вашей страны чаще всего возникают перебои в подаче электроэнергии? Возможно, опять совпадение. Но так много всего происходит в последнее время, - и ее большая рука ударилась о стол, - все это не совпадение. Их слишком много. Они слишком загадочны. Слишком много сразу. Да? Это вызывает беспокойство. Я сам думаю - нет, я не могу рассказать вам все, что думаю. Это слишком много. «Полеты фантазии», - сказал Смирнов. Подозрения женщины. Не мое дело. Тем не менее, ему тоже было любопытно, что такое исчезающие китайцы ».

"Китайцы?" сказал Ник; и Хоук глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула с полузакрытыми глазами, но его худощавое тело почти трясло от интереса.

«Китайцы», - сказала Валентина. «Девять мужчин, уехавших из Москвы после наших маленьких« сбоев в электроснабжении », прекратились. Как будто они тренировались на нас. И бросили нас тогда, перейдя на другие пастбища. Да, все они были китайцами ».

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Хаким Отвратительный

Агент D5 сидел в уютном вестибюле отеля «Семирамида» и в десятый раз смотрел на часы. К черту этого парня за то, что он опоздал, когда в Багдаде ждали насущные дела AX! И, черт возьми, Хоук тоже за то, что отправил его в Каир, как какого-то посыльного.

«А теперь перестань, Эйгер, - сказал он себе. Старик не послал бы вас сюда, если бы это было не очень срочно. Во всяком случае, это ненадолго. Одна быстрая встреча с ним, может ... немного осмотреть с ним достопримечательности для оформления витрины, и все.

Агент Эйгер откинулся на спинку своей газеты и открыл редакционные страницы. Но он думал о предстоящей встрече и о том, куда они должны пойти после встречи. Очевидно, они не могли здесь разговаривать. Садек также не хотел встречи в собственном доме, что было понятно, если что-то витало в воздухе. Он ненадолго задумался, мог ли он скучать по этому человеку, но почти сразу решил, что не мог. Описания Хоука - и Картера тоже - были поразительно точными. Что касается самого Эйгера, он был одет в предписанный светлый костюм и темно-синий галстук, читал лондонскую «Таймс» и нес изношенную кожаную сумку для фотоаппарата. Нет, невозможно, чтобы они скучали друг по другу.

В двух кварталах от него Хаким Садек платил свой третий за вечер билет на такси и задавался вопросом, не выбрал ли он все-таки неправильное место для встречи, когда ему позвонил Эйгер. Но было естественно встретить так называемого туриста в холле отеля в этот вечерний час, и такие места в любом случае были более подходящими, чем, скажем, одинокая мечеть или собственный домик Садека.

Хаким быстро прошел вокруг квартала и вошел в галерею. Две минуты спустя он вошел в боковую дверь «Семирамиды» и направился в вестибюль.

Да, это был бы Эйгер. Немного напыщенный на вид, как и предупреждал Николас, но с отвисшей челюстью и жестоким взглядом, как и положено всем хорошим AXEmen.

Эйгер опустил газету, чтобы посмотреть на ручейки людей, входящие в главный вход вестибюля. Садек опоздал более чем на полчаса. В нем зарождалось беспокойство; беспокойство и любопытство по поводу этого человека, который был верным другом Картера. Было бы интересно посмотреть, каким будет друг Картера. Если он когда-нибудь появится.

Может, ему лучше позвонить этому парню домой.

Затем он увидел человека, который шел к нему странной неуверенной походкой, и понял, что это, должно быть, Садек.

Но Боже всемогущий! Как могли Хок и Картер доверять такому человеку? Описание, как обычно, было точным, но не соответствовало действительности.

Подошедшая к нему фигура была высокой и слегка сгорбленной, а лицо, которое, казалось, подозрительно парило над ней, могло по сравнению с ним сделать арабского работорговца милым. Непревзойденные мерцающие глаза, рябая кожа, жестоко изогнутые тонкие губы, походка по бокам - все складывалось в картину невероятного разврата.

К нему подошла когтистая рука, и его уши разозлил свистящий голос: «Чувственные пики, мистер?»

О боже, нет! - подумал Эйгер. Это слишком много.

Хотя это была кодовая фраза, которую он ожидал услышать от этого зловещего человека, эта карикатура на разносчика грязи, это воплощение непристойной злобности, это было действительно слишком.

«Только если они будут резкими, - сказал Эйгер, - показывая все детали».

Он невольно смахнул руку, тянувшуюся к его руке, как если бы она была такой же скользкой, как этот человек. Рука поднялась и хлопнула его по плечу удивительно твердой и мускулистой хваткой.

«Хаким Садек, к вашим услугам», - сказал мерзкий человек перед ним. Высокое сгорбленное тело, казалось, выпрямилось, почти распространилось, а на невероятно ужасном лице внезапно появилась еще более невероятно привлекательная улыбка. "А ты ... ты, должно быть ...?"

«Дэн Эйгер, к твоему», - сказал Эйгер, глядя на него. Казалось, этот удивительный человек трансформируется прямо на его глазах. Он все еще был до невозможности уродлив, но больше не был тайным созданием закоулков;.


Теперь он был человеком, стоящим прямо и четвероугольником, человеком культуры, воспитания, ума и… целостности, клянусь Богом! Изменение было неопределимым, но оно было. Раны, тонкие губы, косоглазие - ничего из этого не изменилось. И все еще…

«Друг моего друга, я приветствую тебя», - тепло сказал Хаким, глядя одним глазом в лицо Эйгеру, а другим глядя почти под прямым углом. «Как хорошо с вашей стороны, что вы нашли время в поездке, чтобы навестить меня. Вижу, ты без труда меня узнал.

- Ну… а… - Дэн ненадолго заколебался. У него не было желания быть оскорбительным для этого нелепого человека, и он едва ли мог сказать ему, что было бы невозможно найти другого человека таким уродливым. Он также не мог сказать, что с первого взгляда был так сильно оттолкнут, что подумал, что это какая-то ошибка. «Да, я узнал вас, хорошо, но на мгновение вы меня немного озадачили. Так что помоги мне, я не могу не сказать это - возможно, это была игра света или что-то в этом роде, но ты выглядел немного более злодейским, чем я ожидал.

Хаким засмеялся. «Настоящая подлость - моя специальность», - весело сказал он. «Хотя иногда прелюбодеяния тоже могут быть забавными. Прости меня, друг. Николас предупредил меня, что я могу оказаться не совсем вам по душе, поэтому должен признаться, что немного повеселился за ваш счет. Вы не сердитесь? »

На этот раз Эйгер протянул руку и сжал другую.

«Конечно, нет», - сказал он и улыбнулся.

«Благодарю вас», - вежливо сказал Хаким и вежливо склонил голову. Тем не менее, Эйгеру казалось, что даже когда он кланялся, Хаким бродил взглядом по вестибюлю в поисках чего-то, что он не хотел находить. «Для нас неразумно оставаться здесь», - тихо сказал Хаким. «Сегодня за мной очень часто следят, и за моим домом следят. Давайте вместе выпьем в честь нашей встречи и поделимся новостями общих друзей. Может быть, в баре? Хотя лучше поговорить в своей комнате ». Его голос повышался и понижался в любопытной, но расчетливой манере, как будто это были слова для общественных машин и слова для ушей Эйгера.

Эйгер покачал головой. «Когда я позвонил, вы были в такой спешке, что у меня не было возможности сказать вам, но у меня нет места, к сожалению, я должен сказать. Это место забронировано по швам, как и все остальные. Лотус обещал мне сегодня один за десять, но до тех пор я на свободе.

«Но какая неприятность для вас». Хаким покачал головой и сочувственно кудахтал. «Тогда пусть это будет планка, пока мы не решим, что нам делать дальше. Но будьте осторожны, мистер Эйгер, пожалуйста.

Это больше, чем просто наблюдение. Сегодня произошла авария с моей машиной, которая, я думаю, не совсем… Каким был наш друг Николас, когда вы в последний раз видели его? »

«В своем обычном неудержимом приподнятом настроении», - сказал Эйгер, наблюдая, как мимо проходит пара туристов вслед за груженым коридорным. «Полный радостей жизни и довольно непристойных сообщений для вас». На самом деле, он не видел Ника много месяцев и не очень любил его. Картер был слишком большим бабником - для него слишком любил встречаться со своеобразными персонажами, которых он встречал в бизнесе. И все же этот его друг был до странности привлекательным. Эйгер посмотрел в блуждающие глаза и внезапно почувствовал искреннюю теплоту к невероятному Хакиму.

- Тогда бар, - тихо сказал он, - но ненадолго. Я нанял машину, как только сел сегодня. Думаю, лучше было бы покататься и поговорить спокойно ».

«Хорошо», - сказал Хаким. "Это очень хорошо. Возможно, вдоль Нила, и я покажу вам некоторые достопримечательности. Ты был здесь раньше?"

Они вместе вошли в вестибюль, дружелюбно болтая, направляясь к бару.

Пока Эйгер не замедлил шаг и не остановился, чтобы случайно взглянуть на резьбу в витрине.

«Возле двери бара стоят двое мужчин, которые мне не очень нравятся, - сказал он разговорным тоном. «И они, кажется, наблюдают за тобой».

«Так и есть», - сказал Хаким, явно не глядя на них. «И не только смотреть - вернись, друг мой, скорее!»

Одна длинная худощавая рука протянула руку и ударила Эйгера в грудь, а другая, вскользнув во внутреннюю нишу куртки, вытащила пистолет. Эйгер слегка отшатнулся, но стоял на своем.

«Нет, ты возвращайся, приятель, - решительно сказал он. «Это на мне». Его морщинистое лицо было твердым, а рука, которая потянулась к Хакиму и сбила его с ног, была полна силы. Хаким взлетел в воздух и врезался в тяжелый стул, и силы его удара было достаточно, чтобы перевернуть стул и бросить его на ковер с другой стороны.

На один оглушительный, бессмысленный момент ему показалось, что он и падающее кресло издали грохочущий звук, который разнесся по холлу. Но когда он вскочил на ноги и услышал звон осколков стекла и эхо выстрела, и увидел дымный хаос вокруг себя, он с внезапным ужасом понял, что на этот раз они пришли за ним с взрывчаткой. Пришли за ним -! .

И взорвали Бог знает сколько еще людей, потому что он был достаточно глуп, чтобы встретить Дэна Эйгера в оживленном вестибюле отеля.

Теперь он стоял на коленях и высовывал пистолет из-за упавшего стула.

В вестибюле царил беспорядок. Стеклянный шкаф был разбит на миллион осколков, а сломанная мебель была разбросана, как осколки, оставленные после урагана. На полу лежало несколько человек. Некоторые из них стонали. Двое или трое молчали.

Дэн Эйгер был одним из самых молчаливых. Его израненное тело распростерлось лицом вверх на полу, и от его лица почти ничего не осталось. Но перед смертью он выстрелил со смертельной точностью. Один из врагов лежал мертвым всего в нескольких футах от него.

Другой…?

В столовой двигалось несколько человек. Но только один, который приседал и смотрел вокруг, как животное, ищущее свою скрытую добычу; только один с курносым пистолетом в руке, чтобы добить умирающего.

Так. Один человек с гранатой и один для прикрытия.

Хаким выстрелил дважды, со скоростью хлыста и высокой точностью, которые он так старался передать своим ученикам в первой части своего курса Семи Живых Искусств.

Его первый выстрел раздробил руку, в которой находился пистолет, и сам пистолет улетел в недосягаемые ярды. Его второй врезался в грудь стрелку. Мужчина с криком отшатнулся.

Хаким поднялся. Этот будет жить. На этот раз будет у кого-то допросить.

Он пробирался сквозь разбитую мебель и людей, мрачно отмечая количество стонущих раненых и мертвого кассира возле измельченной витрины. Черствость убийства царапала его внутренности. Клянусь Аллахом, эти люди - кем бы они ни были - ни перед чем не остановятся в своих попытках заполучить его!

И ему было интересно, что именно он должен был знать, что ему нужно было заставить замолчать. Неужели не было ничего, что он еще не раскрыл в полиции? Но он узнает, что это такое, даже если ему придется нагнуться перед пытками.

Теперь двигались и другие люди. Его блуждающий взгляд скользнул по ним, и он определил в них то, кем они были: швейцар, помощник управляющего, детектив, раненые гости отеля. Бандит лежал там, где его свалили выстрелы Хакима, возможно, без сознания. Но нет, похоже, нет! Тело сильно дергалось, словно от боли.

Хакин бросился к нему сквозь обломки и упал на одно колено рядом с ним.

Затем его сердце упало в болезненном разочаровании.

Ведь это был не судорогой жизни, а судорогой смерти. И улыбка на лице мужчины не была приветствием. Губы, плотно прижатые к зубам, образовали хитрую улыбку смерти, сардоническую гримасу человека, проглотившего быстродействующий яд.

Хаким мягко выругался про себя на нескольких языках. Теперь вопросов не будет. И все же самое интересное, что его потенциальный убийца получил таблетку для самоубийства и решил принять ее. Это было не последнее средство бандитизма; это был выход шпиона.

В дверь входят полицейские в униформе, и он должен им заявить о себе.

Он показал им свое удостоверение личности и пошел с ними к их начальнику полиции, с которым он провел большую часть дня над загадочным делом фон Клюге. Теперь это было еще более непонятно. А может и не было.

Он должен копать, и глубоко. И он должен остаться в живых. Это означало, что он должен радикально изменить свой подход к проблеме, и что если он должен передать информацию AX, он должен сделать это каким-то другим способом.

Но что он мог знать, что могло быть опасно для них? Он сидел в V.I.P. шефа Фуада. на стуле и объяснил, как он встречался с другом друга, когда произошло нападение, все время обдумывая в своем уме, что именно он мог знать. Все, но все, что он знал, было известно полиции.

За возможным исключением одной крохотной мелочи. А может, два, второй еще мельче. У них был список гостей вечеринки, на которой присутствовал фон Клюге. Но он и только он один точно знал, кто был в комнате в то время, когда он слушал фон Клюге. Счета разошлись, частично из-за употребления алкоголя, частично из-за того, что тусовщики не особенно наблюдательны, а частично из-за того, что никто не знал друг друга. И он тоже. Но он был наблюдательным и обладал фотографической памятью на лица. Он был известен этим. К тому же он был единственным, кто слышал каждый оттенок голоса фон Клюге и видел, как его глаза нервно метались по комнате, когда он понял, что сказал слишком много.

- Худой, Садек, очень худой, - сказал себе Хаким. Но может что-то…?

«Мы должны искать секретные файлы», - сказал Хаким. «Нет никаких свидетельств пропажи чего-либо, хотя офис фон Клюге был тщательно обыскан. У него могут быть записи где-нибудь еще. Мы должны продолжить проверку пропавших без вести, потому что в Каире есть лица, если не люди. Мы должны удвоить наши усилия с посольствами, с иммиграционными службами, с Паспортным отделом. Мы должны заставить людей думать о лицах. Сподвижники фон Клюге. Его друзья. Его домработница. Его помощники. Все должны думать о лицах, которые приходят - и уходят. Мы должны…"


Он продолжал говорить, потому что в отношении убийства фон Клюге еще предстоит провести много расследований. Но со смертью Эйгера из AXE у него появился еще более глубокий личный мотив, чем раньше, чтобы разгадать эту загадку, и он сам думал об одном лице, которое он видел ...

* * *

Квадратный мужчина во главе стола в зале заседаний поднял голову и кивнул в знак приветствия.

«Ах, рад тебя видеть, Б.П.», - сказал он тонким голосом, который казался неуместно хрупким для такого человека с бочкообразной грудью. «Вы опоздали - я начинал думать, что вы не можете прийти».

Б.П. поставил портфель на стол и придвинул стул. Было необычно прохладно даже для поздней осени, но все же на его лбу выступили капельки пота, и он слегка попыхивал.

"Как и я! - сказал он, бросаясь к высокому смуглому мужчине с раскрытой папкой перед ним. «Это напряженное время для меня. Но я подумал, что лучше прийти на этом этапе, прежде чем все станет еще более загруженным. Я вижу, что я здесь не последний, - добавил он, оглядываясь на полдюжины своих коллег.

«А, но я боюсь, что это так», - с сожалением сказал председатель. «Джонс и Мейстер уехали по делам и вернутся только завтра. Однако я прослежу, чтобы у них были копии наших протоколов, и я, конечно, сам просматриваю их отчеты. А пока у нас есть кворум. Так. Джентльмены, позвольте нам объявить о проведении этого собрания Canadian Ceramics, Ltd. Мы сразу же приступим к рассмотрению первого пункта повестки дня ». Говоря это, он потянулся к компактной черной коробке на столе рядом с ним и щелкнул переключателем. «Рыночные тенденции по-прежнему благоприятствуют расширению нашего предприятия», - продолжил его высокий пронзительный голос. Но его бледные, почти бескровные губы были неподвижны. Один за другим люди, сидевшие с ним за столом, протягивали ему листы бумаги, и он читал их без комментариев.

Другой, более глубокий голос заполнил комнату, за ним последовал еще один. Это было достаточно типичное заседание совета директоров; каждый член выступал по очереди, а затем голоса объединились в дискуссии за круглым столом. Тем не менее, никто из мужчин за столом не произнес ни слова.

«Таким образом, к девятнадцатому семидесяти двум годам у нас должны быть полностью введены в эксплуатацию восемь заводов», - уверенно произнес тонкий голос. Но лицо человека во главе стола отражало его неудовольствие. Он перегнулся через стол и заговорил впервые с тех пор, как включил записанную на пленку встречу, но его голос был низким, шипящим шепотом, который достиг только ушей, для которых он был предназначен.

«Это было плохо, Джей Ди, очень плохо», - прошипел он. «Почему я не был проинформирован об этом раньше? Вам нужно будет сразу же отправиться туда и претворить в жизнь новый план. И вам лучше убедиться, что это работает. Я не буду брать много такого на данном этапе - на любом этапе. И вам лучше устроить это так, чтобы вы сами были свободны для других своих обязанностей. Платите, сколько должны, но делайте это и убедитесь, что все сделано правильно! " Его голова повернулась в другую сторону. «Ты, Б.П.» Звуки встречи гудели ровно, как высокий водопад, заглушающий звон реки. "Вы. Разве ты не можешь договориться о том, чтобы уехать оттуда? »

Б.П. покачал головой. «Это выглядело бы очень странно, М.Б.», - тихо пробормотал он. «Моя позиция требует моего присутствия. Даже если предположить, что я попаду в некую несвоевременную аварию, это, возможно, сочтут немного странным. Но… - Он нацарапал записку и сунул ее человеку, которого назвал М.Б.

Председатель правления прищурился. Его тонкие брови задумчиво изогнулись, а губы изогнулись в чем-то вроде улыбки.

«Но, конечно, ты должен быть там», - прозвенел его тонкий голос.

«Так верно то, что вы говорите о несчастных случаях. А ты, из всех людей - нет, я не могу тебя пощадить. Очень хорошо, Б. Действительно очень хорошо. Думаю, за это мы могли бы устроить бонус. Особые дивиденды ». Он сделал паузу, и его холодный взгляд обвился вокруг стола. "Что-нибудь еще?"

Тишина. Головы покачали. Приемная бобина записывающего устройства почти заполнена. Человек во главе стола открыл прочный кожаный портфель и дал каждому по тонкому листу бумаги.

Каждый молча читал, кивал и брал спички или зажигалку.

Клочки бумаги вспыхнули, затем скрутились в почерневшие чипсы среди окурков в пепельницах.

Лента оставалась всего в дюймах.

«Тогда собрание закрывается», - сказал шипящий голос председателя.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Леди в клетке

«Ах, на свежем воздухе, как я люблю его, Ника!» Валентина прогремела. Ее большая рука выразительно указала на зимний пейзаж штата Нью-Йорк. «Хотел бы я успеть увидеть твои поворачивающиеся листья, но даже в этом случае это так красиво». Она внезапно повернулась к нему, и ее круглое лицо было серьезным. «Но ты недоволен, Николас. ты слишком молчалив ».

«Будем благодарны за маленькие благословения, госпожа Сичикова», - сказала девушка на переднем сиденье. «Обычно его невозможно выключить». - Достаточно, мисс Барон, - строго сказал Ник. «Еще один треск от тебя, и я отправлю тебя обратно к твоему захламленному столу в O.C.I.» Он тяжело вздохнул. «Действительно, качество помощи в наши дни…»


Валентина усмехнулась, получая огромное удовольствие от обмена. «Вы не обманываете никого из нас, Николас. Вы не могли быть более довольны, когда услышали, что к нам присоединилась очаровательная Джулия. Я тоже доволен. Но очень приятно ». Она наклонилась и похлопала Джулию по плечу, и они двое обменялись понимающими улыбками искушенных женщин.

«Кадиллак» плавно скользил по дороге, направляясь на запад под лучами полуденного солнца. Автомобиль был пуленепробиваемым, противоаварийным и почти защищенным от бомб, а его водителем был AXEman Johnny Thunder. Ник был вооружен, как и Джулия, его любимая шпионка. Может быть, Валентина тоже была вооружена (она немного стеснялась этого, и он не настаивал на этом). Но они были окружены максимальной безопасностью, насколько позволяла Валентина. Немного впереди них была простая темная машина, а немного позади - обычная светлая машина, в обеих были AXEmen. Да и сам завод хорошо охранялся собственной охраной.

Однако Нику было не по себе. Они целый день говорили - он, Ястреб и Валентина - о последствиях покушения на ее жизнь и исчезновениях китайцев из Москвы. Она с большим интересом выслушала, когда ей рассказали о письме Хакима, но это ее озадачило.

"Конечно! Конечно! Это должны быть одни и те же люди! " - взволнованно сказала она. А потом ее лоб затуманился. «Но… я начал быть настолько уверенным, что попытка убить меня могла означать только одно: что в Вест-Вэлли есть что-то, что мне нельзя разрешать видеть. Потому что, конечно же, китайские ученые - а значит, и их правительство, и их разведчики - очень хорошо знают, что я здесь, чтобы увидеть это растение. Но они не хотят удерживать меня от самого растения. Это не может быть вещью. Это должен быть кто-то. Но почему они должны бояться признания, если они все изменились? » Ее лоб потемнел еще больше. Тогда это должно быть что-то. Но что? »

«Я не могу себе представить, что это может быть за вещь, которую еще не видели сотни людей», - сухо сказал Хоук. «Но мне все яснее становится одно: вы должны отложить свой визит в Западную долину и когда-нибудь совершить секретное путешествие».

«Отложите! Когда-нибудь! » Ее огромная фигура, казалось, расширилась, как надутый воздушный шар. «Я сейчас здесь, теперь я иду».

Итак, теперь она собиралась. Она была непреклонна.

Вот почему Ник был обеспокоен, потому что он тоже считал, что в Вест-Вэлли есть что-то опасное для нее.

Еще одна вещь, которая беспокоила его, заключалась в том, что он больше ничего не слышал от Хакима или D5. Сам Хоук ничего не слышал от D5 с тех пор, как Эйгер сообщил о своем прибытии в Каир.

«Хватит», - сказала Валентина. «Теперь хватит. Вы делаете этот сладкий день кислым. Обещаю, я позабочусь обо всем. Еще на мне пуленепробиваемые корсеты. Тебе от этого лучше? Ее тело дрожало, когда она хихикала, и ее рука опустилась на колено Ника в сокрушительной хватке.

«О, бесконечно, - сказал Ник. «Мне всегда нравится сломанная нога». Потом он засмеялся. Она была целью такой же привлекательной, как танк, но, по крайней мере, она была бронирована, как танк. Ему действительно стало лучше. «Вы могли бы сказать мне это раньше», - сказал он. «Джулия все время носит ее». Он проигнорировал фырканье Джулии и ткнул загорелым пальцем влево. "Видите эти стопки?" он сказал. «За полями? Это оно. Приедем через пару минут.

Валентина посмотрела. "Да это как маленький нефтеперерабатывающий завод!" воскликнула она. «Или что-то на ферме, например, группа элеваторов. Силосы, вы их не называете? Но вся земля вокруг - фермерская. Я совсем не ожидал этого ».

«Что ж, надеюсь, это последний из ваших сюрпризов», - сказал Картер.

Их прибытие на завод прошло гладко, что сделало честь как AX, так и собственным силам безопасности West Valley. Охранники были вежливы и внимательны. Обитатели простой темной машины и простой светлой машины показали свои удостоверения личности, и им было разрешено расположиться в ключевых точках завода. Джонни Тандер парил на заднем плане, бетонный кусок человека.

Даже представления были на удивление аккуратными и краткими.

«Уважаемая, госпожа Сичикова», - сказал президент компании. «Мой директор завода Джеймс Уэстон; вице-президент Барретт Полинг; начальник службы безопасности Дж. Болдуин Парри. Надеюсь, вы присоединитесь ко мне позже в моем офисе за напитками. А пока пойдем?

Они прошли сначала через современные офисы, а затем в пульсирующее сердце завода. В его глубинах не было окон во внешний мир, но приятное сияние искусственного дневного света заполняло все его углубления. Он был обтекаемым, безупречно чистым и по большей части просторным; проходы между установками были широкими и свободными от беспорядка, и только неизбежная лестница


проходы и подиумы были обычного компактного размера.

«Мы постарались сделать условия работы как можно более приятными, - сказал Уэстон, идя впереди. Начальник службы безопасности Парри шел с ним, настороженно глядя на него, методично проверяя позиции своей охраны и различного персонала на их обычных постах. Мягкая музыка играла фоновый аккомпанемент под низкую пульсацию машин. «Это место было специально спроектировано так, чтобы не вызывать ощущения изолированности, которое возникает при работе в закрытых помещениях. Вы заметите широкие проходы, ведущие в разные места. Каждый идет прямо в то, что мы называем зоной отдыха - большие, просторные комнаты с мягкими креслами и телевизорами, с растущими зелеными растениями и тому подобным. Нижний уровень ... э-э ... женские туалеты также находятся здесь, через коридор Б. У нас, как вы знаете, есть несколько женщин в нашем штате, в основном на административной стороне.

«Хорошо, хорошо», - сказала Валентина, шагая за ним между Ником и президентом компании. - Но, как я вижу, в комбинезонах нет.

«К сожалению, нет», - с сожалением сказал Уэстон. «Я знаю, что мужчины это оценят. А вот женщины - ничто не заставит их вылезти из коротких юбок в комбинезоны. Боюсь, Россия в этом отношении намного опережает нас ».

Валентина громко захохотала. «Я не уверена, что это такой успех, друг мой», - сказала она. «Это может быть еретическим с моей стороны, но я все же считаю, что женщины должны быть женщинами. Подскажите, а какая здесь связь между этими двумя устройствами? Я знаком с одним, но ... "

Уэстон остановился возле установки и начал техническое объяснение. Начальник службы безопасности Парри и президент компании добавили знаки препинания. Ник слушал только половиной уха. Больше всего его внимания было уделено обстановке вокруг, и в целом он был удовлетворен мерами безопасности. Вице-президент Полинг и Джулия Барон стояли рядом с ним за Валентиной и остальными, и он заметил, что глаза Полинга тоже скользили по площади между тайными взглядами на стройную фигуру Джулии. AXEman Thunder шел сзади, но не спускал глаз с тела Валентины. Казалось, все в порядке.

"Пойдем дальше?" - сказал наконец Уэстон. Валентина кивнула, все еще глядя на чудо машины, привлекшее ее внимание, и группа двинулась вперед, изменчиво. Изменение было небольшим, несущественным, но теперь Ник отставал на полшага, и Полинг шел рядом с Валентиной.

Она говорила с ним. «Значит, вы вице-президент», - оценивающе сказала она. «Вы молодой человек с такой большой ответственностью. Это хорошо. Мне нравится видеть молодежь в авангарде ». Полинг прочистил горло. «Э-э… а…» - начал он. Голос Валентины заглушал все, что он собирался сказать.

«Вот это интересное сооружение», - проревела она, указывая вперед. "Какова его цель?"

Высокий портал высотой около четырех этажей доходил от пола до потолка с башней, очевидно встроенной в крышу. Узкие платформы окружали его на разных уровнях, и по каждой из них медленно шел мужчина, глядя вниз. Внутри его клетка двигалась вверх и вниз, как лифт внутри открытой шахты. Клетка замедлилась, пока Ник смотрел, и остановилась примерно в пятнадцати футах от пола на уровне одной из платформ.

«Устройство безопасности», - услышал он слова Полинга. «Больше в отделе Парри, чем в моем».

Начальник службы безопасности повернулся к Валентине и кивнул. «Многообразие», - объяснил он, с гордостью поглаживая свою аккуратную бороду. «Я считаю, уникальный. Сторожевая башня, сигнализация и пожарное депо вместе. Это, конечно, мои люди наверху. Вы заметите, что с этих платформ они видят все работы. И не только это. Сам портал простирается через потолок еще на тридцать футов, так что дежурный охранник - оператор клетки - может наблюдать за каждым уровнем операций не только в этом главном здании, но и на самой территории. Как видите, клетка снова поднимается. По пути оператор сделает еще две короткие остановки, а затем вылезет через крышу, чтобы осмотреть ландшафт. А потом он спустится. Сама клетка оборудована как телевизионная диспетчерская с группами мониторов, передающих информацию с камер со всех уголков всего комплекса ».

«И не только это», - добавил президент компании. «Охранники башни также контролируют узкоспециализированное противопожарное оборудование, устройство спринклерного типа, которое покрывает каждую сторону, каждый уголок этой области. Его можно активировать с любой из платформ, а также из клетки. В зависимости от потребности в данный момент он может испускать точно направленные химические растворы, определенные типы газов или просто водяные струи. И, конечно же, любая часть установки может быть изолирована дистанционным или прямым закрытием ряда тяжелых стальных дверей, так что в случае какого-либо небольшого пожара или… … нарушения его можно немедленно изолировать и локализовать. Естественно, это не единственные наши гарантии. Просто дополнительные меры предосторожности для общей безопасности. Наш мистер Парри все это спроектировал сам. Он работает с нами много лет, с самого основания завода ». Он бросил теплый взгляд на шефа Парри.


«Я должен сказать, что он разработал замечательную систему, которая никогда не подводила нас. Башня практически устраняет необходимость в более обычных устройствах безопасности даже для наблюдения за вертолетом. Но, как я уже сказал, мы все еще используем все такие устройства - у нас даже есть пара птиц-наблюдателей, размещенных на основании на крыше, хотя мы редко используем их. Потому что, конечно же, с башни открывается вид на сельскую местность на многие мили вокруг, а в этой относительно плоской фермерской стране почти ничего не видно ».

«Надежно», - подумал Ник, глядя вверх на поднимающуюся клетку. Если, конечно ...

«Итак, - сказала Валентина. "Очень интересно." И ее глаза тоже смотрели вверх, завороженные, когда дно клетки исчезло из поля зрения. «Но какой вид он должен иметь оттуда на весь этот комплекс. И как жаль, что я не могу втиснуться с ним в эту маленькую клетку! »

Вице-президент Полинг вежливо усмехнулся. «В этом нет необходимости», - сказал он. «У нас есть смотровая площадка, и мы планировали отвезти вас туда. Если вы пойдете этим путем ...? » Группа двинулась вперед.

Директор завода Джеймс Вестон взял на себя инициативу. «Лестница и клетка находятся на западной стене», - сказал он. «Но прежде чем мы поднимемся, вы можете взглянуть на это маленькое устройство, которое мы называем Handy Andy. Энди, конечно, компьютер, но очень особенный ... - его голос продолжал гудеть.

И снова группа почти незаметно изменила форму, пока шла по дороге. Ник подошел к Валентине и почувствовал легкое прикосновение к своему рукаву. Шепот Валентины был очень низким, легкое дыхание ему в ухо.

«Я видела это раньше», - пробормотала она.

Ник напрягся. "Который из?"

«Это лестница», - сказал президент компании, прервав медленную походку и с беспокойством глядя на Валентину. - Как видите, довольно высокая и крутая. Но есть и другая клетка, как сказал Уэстон. Ах, успокойтесь, мадам. Я вижу, это немного скользко. Крайне небрежно к кому-то ». Его рука перешла к руке Валентины, чтобы вести ее.

И снова картина изменилась. Валентина бросила взгляд на Ника и молча пошевелила губами. Но в этот момент Полинг отступил в сторону, пропуская ее, и она отвернулась, так что ее невысказанное слово было потеряно. А затем президент и Полинг встали между Картером и Валентиной узким узлом у подножия высокой винтовой лестницы, которая заканчивалась высоко наверху платформой с огромной дверью, врезанной в единственную стену. Рядом с ним поднимался второй лифт, клетка ждала на уровне пола. Парри и Уэстон расположились по обе стороны от него и стали ждать.

Ник посмотрел на клетку, и она ему не понравилась. Она была даже меньше клетки сторожевой башни.

«Сильное сжатие», - тихо сказала Джулия. «Я не знаю, что меня это слишком волнует. Вместимость, три человека - или одна Валентина ».

«Ну вот и все, мэм, - сказал Полинг. «Я полагаю, вы скорее воспользуетесь этим, чем подниметесь? Я уверен, что ты бы стал.

«Довольно маленький», - виновато сказал президент. «Чтобы сэкономить площадь, как вы понимаете. Но Парри и Уэстон будут управлять снизу, а остальные подойдут и встретят вас там. Это удовлетворительно? "

«Но конечно, конечно?» - сказала Валентина. «Это не ваша вина,что я большая ».

- Минутку, мадам Сичикова, - решительно сказал Ник. «Честно говоря, как по отношению к компании, так и по отношению к себе, вам не стоит подниматься в клетку одной». Когда он говорил, его глаза осматривали обширную рабочую зону. Другая клетка, как он заметил, вернулась из своего путешествия в небо и парила на средней высоте внутри своей платформы. Все охранники находились на своих постах на платформах и на уровне пола. Нет ничего более безопасного и безмятежного. Но известно, что в шахтах лифта что-то происходит, и Валентиана видела знакомое лицо среди людей, которых никогда раньше не встречала.

«Но здесь есть место только для меня», - рассудительно сказала Валентина. «И я могу пообещать вам, товарищ, меня никак нельзя заставить подняться по этой лестнице. И не отговаривать меня подниматься в клетку. Решено, Картер. Положительно ».

Ник по опыту знал, что она не сдастся. Итак. любой ценой ему придется постоянно держать товарища Валю в поле зрения. Но это было сложно, потому что на высоте потолка лифт выходил прямо за крышу в собственное жилье. И на тот короткий период это было бы вне поля зрения.

«Тогда, если вы не возражаете, - тихо сказал Ник, - я пошлю Гром впереди нас на крышу, чтобы подождать снаружи дома. Мисс Барон останется здесь внизу. Начну лазить, держась немного впереди клетки. А вы, сэр, - сказал он президенту, - можете следовать за мной с мистером Полингом. Я знаю, что вы понимаете, что мадам Сичикова - это моя ответственность и что я должен оставаться с ней как можно ближе. Мистер Парри, я полагаю, верхняя дверь заперта. Возможно, ты будешь достаточно хорош, чтобы послать туда охранника с Громом, чтобы выпустить его. Парри заколебался. «Ну, знаете, это немного нерегулярно. Я не уверен, что ...


«Все в порядке, Парри, все в порядке», - сказал президент. "Г-н. Позиция Картера вполне понятна. Пошлите охрану с помощью Грома; это будет в порядке ».

«На самом деле в этом нет необходимости», - сказал Парри. «У меня уже двое мужчин на крыше, и я могу открыть дверь отсюда». Он щелкнул переключателем на маленькой панели управления у основания винтовой лестницы. «Ты можешь идти вверх, Гром. На внутренней платформе есть электрический глаз, который откроет вам дверь. Потом тоже закройте ее, но потом она снова откроется, и следующий мужчина последует за ней. Вы окажетесь на широкой смотровой площадке с двумя моими охранниками по обеим сторонам и лифтовой клеткой справа от вас. Дверь в нее, конечно же, откроется только тогда, когда клетка достигнет верха. Вы понимаете, автоматически. Мадам не составит труда. И клетка сторожевой башни, конечно же, будет следить за всеми нашими движениями ».

Тогда давайте сразу же, - сказала Валентина. Она прошла мимо Полинга и величественно шагнула в крошечную клетку.

«В пути, Джонни, - сказал Ник.

Big Thunder начал подниматься по винтовой лестнице по трем ступенькам за раз.

- Боже мой, - восхищенно сказал Полинг. "Как ты думаешь, он выдержит дистанцию?"

«Он выдержит», - коротко сказал Ник. "Юля. У лифта, пожалуйста.

Ее духи пронеслись мимо него нежной лаской.

Клетка сторожевой башни медленно поднималась, чтобы соответствовать подъему Джонни Грома.

Ник смотрел и ждал. Джонни поднялся. Клетка сторожевой башни медленно поднималась, шагая за ним. Валентина нетерпеливо наблюдала. Джулия стояла рядом, ожидая, как и все остальные.

- Должен сказать, что я нахожу ваши меры предосторожности немного чрезмерными, Картер, - мягко сказал Полинг.

«Нет, он абсолютно прав», - хрипло сказал Парри. «Нельзя рисковать».

Джонни достиг лестничной площадки, и верхняя дверь открылась. Клетка сторожевой башни, все еще шагавшая по нему, исчезла из поля зрения.

Дверь за Джонни закрылась.

Валентина подавила огромный зевок.

«Я начну», - сказал Ник.

Он медленно проехал первый круг, одним глазом следя за Валентиной, ожидающей на своей платформе, а другим - в поисках возвращающейся клетки сторожевой башни.

Последовала шестидесятисекундная пауза. Затем клетка сторожевой башни медленно заскользила вниз и остановилась на высоте нескольких футов над полом.

«А теперь, Парри, - сказал президент компании.

Парри нажал выключатель возле клетки Валентины. Он поднимался нехотя, как будто для непривычного к такому весу.

Ник взбежал по винтовой лестнице. К тому времени, как лифт Валентины поднимется наверх, он уже будет на внутренней платформе, чтобы последовать за Джонни через дверь. Он увидел ее только в ногах под собой, поднимающуюся, как бегемот в резервуаре, и в нескольких ярдах от него, через огромное рабочее пространство, клетка сторожевой башни плавно скользила вверх по платформе, шагая за Валентиной. Позади Ника поднимались Полинг и президент. Джулия стояла внизу, странно сплющенная, когда он взглянул на нее сверху вниз, держась одной рукой за подножку, а другой грациозно помахивая в воздухе, как будто отвечая на какой-то вопрос. Парри и Уэстон стояли рядом с ней, наблюдая за поднимающейся клеткой Валентины.

Ник посмотрел на Валентину.

Он остановился на мгновение, чтобы позволить ее клетке приблизиться к нему, чтобы он мог позвать ее. Но в этот момент позади него раздался крик, и, когда он повернулся, чтобы найти его источник, он почувствовал, как его голова кружится, как от раннего утреннего похмелья.

Он увидел, как Полинг упал с лестницы, схватившись рукой за горло. Он видел, как президент компании схватился за перила лестницы, промахнулся, упал и с грохотом упал вниз. Его чувства закружились. Сквозь густой туман, который, как он знал, находился внутри него, а не снаружи, он увидел, как Парри, Уэстон и Джулия рухнули на пол, и когда он попытался подняться по лестнице, чтобы шагать по поднимающейся клетке Валентины, он почувствовал, что пробирается через густая грязь, схватившаяся за ноги и заполнившая рот и ноздри.

Газ! - лихорадочно подумал он. Должен достичь вершины! Надо ... Валентина ... нужно добраться до двери ...

А потом грязь потянулась к нему, потекла через него, утопила его, и он упал.

Его последний расплывчатый вид был на массивной женской фигуре, гротескно упавшей в клетку, клетке, которая, казалось, неумолимо поднималась за пределы его досягаемости ...

* * *

Единственный мужчина, затаивший дыхание, молчал на месте, пока не был полностью уверен, что никто другой не двигается. Затем, ради безопасности, он еще сосчитал до десяти и огляделся. Защитные двери были закрыты. Охранники валялись на полу и платформах. То же самое сделали Брасс и очень важные гости.

Он мрачно улыбнулся про себя и принял единственную меру предосторожности, необходимую в последующие несколько критических минут. Затем он своим умелым прикосновением потрогал органы управления и занялся своими делами.

Две кабины лифта двигались сквозь тишину наполненного газом помещения.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Жизнь полна взлетов и падений

«Я не понимаю, о чем вы говорите, - сказал Гамильтон Гарви. «И более того, я ничего о тебе не знаю. Могу ли я предположить, что вы просите меня связать вас с Центральным разведывательным управлением? Первый секретарь американского посольства в Каире смотрел на своего посетителя с отвращением и подозрением. Хаким Садек раздраженно вздохнул. Американское чиновничество доставило ему боль в традиционном месте; по его опыту, почти все они, черт возьми, были скованными,


лишенными воображения болванами. Неудивительно, что у американцев было так много проблем с тем, чтобы их понимали за границей.

- Тогда еще раз, - терпеливо сказал он. «Меня зовут Хаким Садек, я профессор криминологии в Каирском университете. Я также прикреплен как консультант к местному департаменту полиции, и в настоящее время я расследую убийство немецкого хирурга по имени фон Клюге. У меня есть информация, которую меня попросили передать американскому агентству под названием AX. Только не Си Ай Ай. ТОПОР. Ах, Ex, Ee. Один из их агентов, классифицированный как D5, должен был связаться со мной, чтобы получить эту информацию. Его убили, когда мы встретились. Мне сейчас еще важнее связаться с его начальством, с его коллегами. Мне нужно сообщить о многом, и это срочно. Налаживайте контакт любым удобным для вас способом - говорите самостоятельно, скремблируйте, телефонируйте, кодируйте, используйте хиндустани или свиную латынь - но ради Аллаха, вступайте в контакт!

Гарви поджал губы. Он знал о D5 - во всяком случае, кое-что о нем. AX направил запрос о местонахождении этого парня. Казалось, что он пропал. А теперь казалось, что он мертв.

«Но зачем приходить ко мне?» - тихо спросил он, все еще не любя этого отталкивающего вида парня. «Что заставляет вас думать, что я вообще могу связаться? Ой, напишем, конечно ...

«Нет, писать не будем», - ледяным тоном сказал Хаким. «Мы позвоним по горячей линии в штаб-квартиру AX в Вашингтоне и поговорим с Хоуком или агентом под номером N3, также известным как Killmaster. И я знаю, что вы можете установить контакт, потому что N3 сам сказал мне об этом, когда я работал с ним в предыдущий раз. Каждое американское посольство, миссия и консульство в мире имеет такую горячую линию для чрезвычайных ситуаций. Не правда ли? И это срочно. Сам Хоук прислал мне D5, а теперь D5 мертв. А теперь не могли бы вы позвонить?

Гарви отодвинул стул и очень медленно поднялся. Садек, похоже, много знал об AX - о Hawk, N3, D5. И он был прав насчет горячей линии.

«Очень хорошо», - сказал он наконец. "Я буду. Подожди здесь, пожалуйста.

Он прошел от своего стола к внутренней двери офиса и закрыл ее за собой.

Он вернулся через три минуты с выражением удивления на широком лице.

«Я поставил их на карту. Иди сюда, пожалуйста, - сказал он.

Хаким последовал за ним в маленькую заднюю комнату и заговорил в трубку.

«Садек здесь», - сказал он. "Картер?"

Произошла небольшая пауза, возможно, из-за колебаний или, возможно, из-за процесса расшифровки. Затем ему в ухо отчетливо заговорил сухой голос.

«Картер сейчас немного занят», - сказал голос. «Это его помощник. Имя Ястреб ».

На другом конце провода Хоук слабо улыбнулся самому себе. На данный момент его забавляло играть вторую скрипку Картера.

Но его веселье исчезло, когда он услышал рассказ Хакима.

Насчет D5. О лице, которое вспомнил Хаким. О фотографиях, контактных отпечатках, найденных в секретном ящике в доме фон Клюге.

По поводу искусственных рук.

«Есть ли еще какие-нибудь угрозы вашей собственной жизни?» - спросил наконец Хоук.

«С перебоями», - сказал Хаким. «Иногда я могу работать скрытно, иногда - нет. Каждый раз, когда я являюсь собой, вещи летают по воздуху, и люди крадутся по углам. Они преследуют меня, хорошо.

"Жалость. И никакого шанса перевернуть их?

«Но, к сожалению, нет. У них есть уловка мгновенного самоубийства. Также они теперь более осторожны, действуют всегда на расстоянии. Возможно, у них не хватает персонала ».

«Возможно. Я надеюсь, что это так. И вы говорите, что у вас нет изображения десятого человека? "

«Нет. Ничего. Вообще ничего. У меня нет никаких доказательств того, что он связан с остальными. Только небольшая косвенная закономерность, которую я выстроил в своей голове. И воспоминание о том, как он выглядел ».

«Тогда тебе лучше сразу прийти сюда», - сказал Хоук. "Вы доступны?"

«Я упакован, - сказал Хаким. Он услышал короткий смешок Хоука.

«Тогда оставайся на месте. Я устрою транспорт. Дай мне Гарви на минутку, через час ты снова услышишь от меня.

Хаким вернул горячую линию Гарви и вернулся в другую комнату, чтобы ждать.

Медленно тянулись десять минут.

* * *

В его ушах раздался крик, такой же острый, как физическая боль, и тяжесть в груди, которая давила на него и душила, как если бы его заживо похоронили.

Затем сквозь волну тошноты он услышал бегущие шаги и крики и внезапно вспомнил.

Ник открыл глаза и поднялся на ноги. Он покачнулся, схватившись за перила лестницы, и посмотрел вниз сквозь море тумана. Охранники устремились через проходы к кошмарной сцене внизу. Раскинувшиеся фигуры все еще лежали там, где упали. Одна Джулия поднималась с пола и неустойчиво смотрела вверх на клетку Валентины.

Ник ошеломленно повернулся и тоже посмотрел на него.

Он был немного выше, чем когда он видел его в последний раз, но он был там, неподвижно висевший на платформе посередине между полом и потолком. И было пусто. Он невольно застонал и повернулся к сторожевой башне. Его клетка тоже была там, где он видел ее в последний раз, и она тоже была неподвижна. Но он был закрыт, и невозможно было сказать, чем занимался его обитатель. Теперь зашевелились другие - охранники на платформах и гражданские на полу - и его глаза пробежались сквозь них, как будто каким-то чудом он увидел, как огромное тело Валентины поднимается среди них. Но нет; ее там не было. Он повернулся и взбежал по винтовой лестнице на крышу. Далеко внизу он услышал голос, кричащий «Гаити», и голос Парри, кричащий: «Отпусти его - это Картер - о, боже мой, она ушла!» Затем он был на площадке, и большая дверь открылась, когда он приблизился к ней. Он вышел на яркий холодный свет осеннего полудня и втянул воздух от внезапного шока от увиденного. Джонни Тандер неподвижно лежал в нескольких футах перед ним. Кровь, свернувшаяся в затылке, больше не текла; большое сердце перестало биться. И две униформы


Виды перевода На смотровой площадке лицом вниз лежали гвардейцы. Первый был мертв, как камень, с маленькой дырой в животе и большой в спине. Другой шевелился. Ник бросился к нему, пробегая мимо большого двойного сарая с одной открытой дверью. Через него он увидел призрачную форму вертолета с пустым пространством рядом с ним, где должен был находиться другой. Значит, это был ответ - или его часть. Но как насчет тех клеток, которые все еще свисают внизу…? Он бросился рядом со вторым упавшим стражником. Человек был разбит, умирал, но искра все равно осталась. Он слабо нащупал пистолет рядом с ним, и глаза, ошеломленно смотрящие на Ника, были суровыми и ненавидящими. - Картер из AX, - быстро сказал Ник. "Я на твоей стороне. Что случилось?" Выражение лица умирающего изменилось, и пальцы выскользнули из пистолета. «Ху… Ху… Хьюз», - слабо сказал мужчина. «Клетка». Он слабо помахал сторожевой башне. "Без ума. Должно быть злой. Выстрел… Мы Бегем… Я пытался… - Он глубоко вздохнул, его глаза закрылись. "Женщина!" - срочно сказал Ник. «Вы видели русскую женщину?» Голова неопределенно покачивала. "Когда?" - срочно сказал Ник. "Где? Она сюда приходила? Тогда ему показалось, что голова человека качается из стороны в сторону; но он не мог быть уверен, потому что колебания закончились обвалом палубы, и человек был мертв. Ник вскочил и побежал. Он был почти уверен, что уже слишком поздно для бега, но в то же время он должен был убедиться в точных условиях на многоярусной крыше. Кроме него на нем не было ни одного живого существа. Но в ангаре для вертолета было ощущение тепла и запаха дыма, и было ясно, как печатное сообщение, что один из вертолетов взлетел в последние несколько минут. Он взглянул на часы, быстро обыскивая смотровую площадку и ангар. Прошло двенадцать, тринадцать, может быть, пятнадцать минут с тех пор, как он впервые начал подниматься по лестнице и в него попал газ. Трудно сказать точно, потому что он не смотрел на часы, когда занавес упал, но в любом случае у вертолета было достаточно времени, чтобы взлететь и скрыться из виду. К тому же времени было достаточно, чтобы оператор клетки сторожевой башни нажал выключатель или что-то еще, из-за чего газ разлился через рабочую зону; затем подняться, стрелять - без сомнения, из пистолета с глушителем - зацепиться за Валентину, когда она вышла из клетки; снова отправьте обе клетки обратно, чтобы получить дополнительные несколько секунд; взлететь со своим пленником в вертолете. Пленник или труп? Живая или мертвая Валентина была бы непослушным бременем. Может быть, замешаны двое мужчин, один из клетки и сообщник на крыше, может быть, ждут в ангаре вне поля зрения. Он внезапно осознал, что считает само собой разумеющимся, что оператор сторожевой башни тоже пропал, определенно был замешан. Тем не менее, даже если он не пропал, он должен был участвовать. Если только он тоже не собирается где-нибудь оказаться мертвым ... Крыша взорвалась от активности, когда он стоял, глядя на пятно крови возле открытой двери ангара, и разговаривал в крошечный микрофон в нагрудном кармане. «Фишер - как можно быстрее сюда, на крышу. Дэвис и Олстон - доберитесь до своей машины, сообщите Хоуку, что Сичикова пропала, по-видимому, похищена вертолетом, запросите всеобщую тревогу, затем оставайтесь в машине для дальнейших распоряжений. Хаммонд и Джулия - оставайтесь на месте, держите глаза и уши открытыми для всего, что не мешает - на все! А потом рядом с ним оказался Полинг с бледным лицом и дрожащими губами. Охранники хлынули через открытую дверь позади него, еще трое вывалились из клетки, которую недавно занимала Валентина. «Бедствие, бедствие!» - простонал Полинг и уставился в темноту ангара. «О, Господи, его больше нет. Охранники сказали, что видели, как он взлетал, и сначала подумали, что мы его отправили. Затем в Центре управления B прозвенел сигнал тревоги, и прибыло отделение экстренной помощи, которое обнаружило, что мы запечатаны. Когда они вошли, многие из нас, когда они вошли, задыхались от газа, как группа ... "Они выключили газ, не так ли?" - сказал Ник. Он увидел, что клетка сторожевой башни достигла уровня крыши и извергала еще трех фигур. Очень скоро внизу уже никого не останется. Полинг тупо посмотрел на него. "Oни-? Да нет, я так не думаю. Мне кажется, к моменту вызова клетки система вентиляции уже работала. Конечно, дистанционно. Потому что в нем никого не было. Ни в одной из клеток никого не было! " Он потрясенно покачал головой. "Я не понимаю, как ... я имею в виду, что могло случиться с Хьюзом?" "Хьюз, это оператор клетки, верно?" - сказал Ник. Полинг кивнул. «Высший охранник, один из лучших. Да ведь его, должно быть, вытащили прямо из клетки! Кто-то, должно быть, ждал на крыше - у кого-то должно быть ... «Невозможно, - сказал я Парри, подходя к нему сзади. Его аккуратно бородатое лицо выглядело жестким, с прищуренными глазами и злым. «Если только самому Хьюзу не удастся провести в ангар сообщника, что кажется крайне маловероятным. Должно быть, Хьюз сам устроил это дело по какой-то немыслимой причине. Вторая дверь ангара отодвинулась, когда он заговорил, и он указал на человека в комбинезоне пилота. «Ты, Охотник, убери эту штуку оттуда и вперед - быстро! Охранники сообщили, что видели корабль, направляющийся на север на северо-восток, - добавил он в пользу Ника. «Мы будем погоняться. Я также разослал полицию штата и пограничное предупреждение. Есть идеи? " «Подождите минутку, - сказал Ник. «Я хочу, чтобы мой мужчина пошел с нами. И мне нужно провести тщательный осмотр всех зданий, территорий и прилегающих территорий на случай, если дело «вертолета» - приманка. «Приманка», - сказал Парри. «Трое мужчин погибли, один из наших самолетов пропал. Но как скажешь. Где этот твой мужчина? Ради бога, не будем терять время зря. Что такое должно произойти на моем заводе! » «Невероятно», - мягко сказал Ник. «Ах, Фишер - в« вертолет »и уже в путь. Давай, Парри, давайте очистим колоды и приступим к делу. Я хочу провести полную перекличку всех мужчин, которые должны находиться в помещении. И я хочу, чтобы это место была полностью охвачена безопасностью, чтобы никто - кроме никого - не ушел отсюда, пока я не разрешаю это. Между прочим, тот другой «ваш вертолет - он был точно таким же?» «Это близнец», - сказал Парри. «Идентичен до последней детали». «Хорошо, - сказал Ник. "Что помогает." Но он не объяснил, как это помогло, когда он работал с Парри, чтобы привести план поиска в действие. * * * «Извини, что заставил тебя ждать», - сказал сухой, резкий голос главы AX. «Но кое-что произошло, и мне пришлось заняться этим. Что-то, что может сделать ваше пребывание здесь еще более важным. Хаким смотрел на часы и слушал. Всего полчаса, и мужчина извиняется! AX двигался довольно быстро. «В ближайшие десять минут вас заедет джип, - продолжил Хоук. «Сначала вы попадете на небольшой частный самолет на местном аэродроме. Этот самолет доставит вас на одну из наших армейских авиабаз, где вы сядете в самолет и полетите прямо в Нью-Йорк. Вас встретят. Вот и все. Если у вас нет вопросов? » «Без вопросов», - сказал Хаким. Но пока он ждал джип, он попросил Гарви использовать зеркало, и когда тот отвернулся от него, его лицо было совершенно непохожим на его собственное. В игре в переодевания он был не хуже всех, и у него не было намерения потерпеть поражение на этом этапе этой игры. * * * "Я вас не понимаю!" - сердито сказала Джулия. «Во что ты, черт возьми, играешь? У вас есть все остальные, которые бьют кусты - вертолеты здесь, пограничные патрули там, охранники роятся по сельской местности, Дэвис и Олстон кружат в той реактивной машине, Хаммонд прячется по территории, заглядывая под каждый окровавленный камешек, и все такое. Вы можете думать о том, чтобы кататься вверх и вниз по этим клеткам для крыс. Боже правый, я подумал, что самое меньшее, что ты сделаешь, - это захватить самолет-погоню и самому выбраться оттуда. Что случилось, Картер, ты стал мягким или что-то в этом роде? Клетка сторожевой башни медленно спускалась. «Самое интересное - это газ», - сказал Ник. «Его можно включать и выключать только отсюда. Так что стражник сторожевой башни, должно быть, выключил его перед тем, как покинуть нас. Заботился о нем, не так ли? Учитывая, что он мог бы выиграть несколько лишних минут, если бы этого не сделал. Но к счастью для всех нас, что он сделал ». Джулия фыркнула. «Что в этом такого удачного? Похоже, это нам ничем не помогло. В любом случае, это не был смертельный газ ». - Нет, не смертельно, - задумчиво сказал Ник. «Но если бы мы вдыхали его намного дольше, мы все были бы ужасно больны. Продолжительное вдыхание вполне могло стать причиной смерти. Как ты думаешь, он заботился о нас после убийства троих мужчин на крыше и бог знает что с Валентиной? Я так не думаю. И он сам достаточно думал о газе, чтобы надеть маску ». Ник задумчиво подергал. Он все еще лежал на полу клетки, как будто его небрежно отбросили, когда он больше не нужен. «Интересно, почему он потрудился его снять. Это была бы довольно эффективная маскировка. С другой стороны, все на заводе знали, что он дежурил в клетке, поэтому я думаю, он не думал, что есть смысл закрывать лицо. Так что давайте поиграем с тем, что он, должно быть, сделал ».


Клетка достигла уровня первого этажа и спустилась в подвал. Ник сдвинул рычаг, и они снова поднялись. Телевизионные мониторы на панели перед ним отражали миниатюрные изображения обыска на территории и в зданиях, и он почти лениво наблюдал за усилиями, мысленно воспроизводя сцену отравления газом.

«Играй сколько хочешь», - ледяным тоном сказала Джулия. «Но вы все еще не ответили на мой вопрос. Почему ты там ничего не делаешь? "

"Что делать?" - мягко спросил Ник. «Вы сами ответили. Как вы говорите, у меня есть все остальные, которые ломают кусты. Кто-то должен поддерживать огонь в домах. Мне." Все его существо взывало к действию, даже когда он говорил, но что-то продолжало его ворчать и говорить ему, что нет смысла уходить с полувзводом в какую-то бесполезную погоню на самолете. Клетка неуклонно поднималась, а затем остановилась от его прикосновения.

«Это было примерно здесь, - сказал он, - когда я видел это в последний раз. Клетка Валентины была напротив. К тому времени газ уже начал выходить. Допустим, я убийца Хьюз. Я надеваю противогаз и останавливаюсь. Жду пару минут, пока газ не выбьет всех. Пока я не уверен. Я знаю, что Валентины нет , потому что я вижу, как она падает в клетке. Но ее клетка продолжает подниматься. Или нет? Я полагаю, да. Я, Хьюз, не могу остановить его рост, и в любом случае я хочу, чтобы она была на крыше. Поэтому, когда все лежат плашмя, я двигаюсь вперед, вверх ».

Ник коснулся выключателя, и клетка сторожевой башни неуклонно поднялась. «Я добираюсь до крыши, останавливаюсь, выключаю газ и снимаю противогаз. Я вижу Джонни Грома с двумя охранниками и стреляю в них. Затем я подбегаю, хватаю тяжелую Валентину из ее теперь открытой клетки и тащу к «вертолету». Нет - сначала я отправляю свою и ее клетки, потому что теперь, когда я нахожусь на крыше, я контролирую обе клетки. По словам Парри, ими обоими можно управлять изнутри или дистанционно с основного этажа или крыши. Поэтому я отправляю клетки обратно, позволяя им остановиться посередине между полом и потолком, а затем сажаю громоздкого товарища Валю в вертолет, с помощью или без помощи какого-то таинственного сообщника, и взлетаю ».

Ник выглянул через крышу. «Я довольно умный человек. Быстрый, находчивый, достаточно сильный, чтобы поднять быка. Поздравьте меня. Потому что, судя по перекличке, я единственный человек, пропавший с завода. Со мной нет сообщника. Это означает, что либо мне удалось провести одиного из них на крышу снаружи - что, как уверяет этот шпион Картер, совершенно невозможно, - либо я совершил все чудо в одиночку. Конечно, невозможное было известно. Но нужна небольшая помощь. И почему среди всего остального, что я должен делать, я беспокоюсь о том, чтобы выключить газ и отправить клетки обратно? »

Миндалевидные глаза Джулии пристально смотрели на него. Презрение исчезло с ее лица, мелкие морщинки сдвинули вместе изящно изогнутые брови. «Вы отправили клетки обратно в качестве маневра, - сказала она, - чтобы ввести в заблуждение остальных из нас. Это не сработало из-за того шпиона Картера, но к тому времени вы уже за горами и далеко, так что это не имеет значения. А что касается отключения газа - может быть, у вас внизу есть сообщник, которому вы не хотите причинять вред ».

«Может быть», - сказал Ник. "Может быть." Он уставился на то место, где лежало тело Джонни Грома. У Джонни даже не было возможности вытащить пистолет, а Джонни быстро нажимал на курок. Но у одного из охранников. Успел и дважды выстрелил. И умер на глазах Ника.

Был шанс, что он кого-то ранил, и кровь за пределами ангара не была Валентининой.

«Мы сейчас спустимся, - сказал Ник, - и попробуем другую клетку». Он нащупал рычаг, и клетка сторожевой башни спустилась мимо платформ и охранников. «А теперь, когда вы предложили соучастника внизу, попробуйте этого для размера: он мог бы управлять клетками с пульта управления на полу. И выключите газ ».

«Нет», - сказала Джулия. «Нет, этого не может быть. Вы были первым, кто пришел в себя. Когда спасательный отряд бежал на выручку, каждый из нас все еще был без сознания. Мы уже через это проходили. Они видели нас, видели, как каждый из нас лежал, как выброшенная на мель рыба, а затем задыхался. Только ты двигался.

«Переезд, да», - сказал Ник. «Не играю в опоссума, хотя, может быть, кто-то играл. Потому что, если бы я был сообщником внизу, я был бы чертовски уверен, что меня не заметят движущимся, пока полдюжины других людей не встанут на ноги. Давай, попробуем другую клетку.

Охранники бесстрастно наблюдали за ними, когда они покинули портал сторожевой башни и вошли в клетку, которую последней занимала Валентина.


.

«То, что идет вверх, должно упасть», - разговорчиво сказал Ник. «Лифты, а также прочее. И мы знаем из нашего долгого взгляда на подуровень, где эта клетка останавливается. Но давайте попробуем еще раз сами. Но сначала встань, чтобы взглянуть на вещи.

Они величественно взлетели через крышу и затем спустились. На этот раз они не остановились на уровне основного этажа, а спустились на более низкие глубины. Дверь клетки открывалась в коридор с тяжелыми стальными дверями. Каждая из комнат за дверями была тщательно обыскана, и никого не удивило, что ничего не нашли. Здесь были ремонтные мастерские, диспетчерская с рядами блоков предохранителей и выключателей, складские помещения для оборудования и запасных частей. Ник знал, что там внизу были охранники, но они стояли вне поля зрения по коридорам доступа. Все двери, как и сейчас, по обычаю были заперты. И все они были заблокированы, когда не использовались.

«Тем не менее, ключи есть, - сказал Ник. «И в какой-то момент во время нашего нокаута клетка могла спуститься сюда. При небольшой удаче и хорошем планировании кто-нибудь мог бы вытащить Валентину из клетки и затащить в одну из этих комнат, чтобы никто не увидел ее. Что, если она упала, а не поднялась? Подумай об этом, Джулия.

«Я думаю, - сказала Джулия. «И я думаю, что все эти комнаты были обысканы, а ее там нет».

«Кажется, - сказал Ник. «И все же Валентина кого-то узнала. Не Хьюз, уединенный в клетке сторожевой башни. Она его не видела. Кто-то внизу, с нами. В нашей ближайшей группе. Я думаю, это был всего лишь случай, и из-за того, что группа продолжала болтать об этом, ей было трудно сказать мне, кто это был. Проклятье! " Он внезапно был ужасно зол. «Я, должно быть, был не в своем уме, чтобы позволить ей заниматься этим в одиночку. Особенно зная, что она кого-то видела. Но какой именно? Кто это мог быть? Уэстон, Парри, Полинг, сам президент? Все они здесь уже много лет - я знаю их историю. О, черт возьми. Давайте снова поднимемся и проведем военное собрание в президентском офисе. Может быть, поисковые дела уже что-нибудь дадут.

Он провел Джулию обратно в клетку и нажал кнопку первого этажа.

"Ты что-то знаешь?" сказала Джулия, с отсутствующим взглядом в ее кошачьих глазах. «Я заметил одну мелочь, которая мне показалась довольно странной. У подножия лестницы несколько шкафчиков с тросами, а над ними висит табличка «ГАЗОВЫЕ МАСКИ». Когда я пришел в себя, то увидел, что одна из них слегка приоткрыта, как будто кто-то пытался ее схватить в последнюю минуту. Но об этом никто ничего не сказал. И насколько я мог видеть, никого не было достаточно близко, чтобы это сделать ».

«Насколько вы могли видеть, - сказал Ник. «Но вы отсутствовали на счет десять - десять минут. Предположим, кто-то знал достаточно, чтобы задержать дыхание ... Это очень интересно. Какой это был шкаф? "

Клетка остановилась на уровне первого этажа, и сквозь металлическую решетку они могли видеть маленькие дверцы под табличкой с надписью «ГАЗОВЫЕ МАСКИ».

«Тот, что справа», - сказала Джулия, глядя на нее. «Клянусь, он был открыт раньше! Я знаю, что это было. Но теперь все они были закрыты.

«Значит, кто-то немного прибрался, - сказал Ник, - что, возможно, у него не было возможности сделать это раньше. И что, черт возьми, с этой забытой богом дверью? »

Он нажал кнопку с надписью ОТКРЫТЬ. Ничего не произошло. На другом конце пола, через ажурный портал, он мог видеть Парри, Полинга и пару охранников, оглядывающихся на него.

Парри сделал шаг к клетке и крикнул: «Картер! Что-то не так?"

И тогда огромный машинный зал погрузился в чернильную черноту.

Ник произнес свистящее проклятие и бросился к двери. Она слегка задрожала от его атаки, но удержалась.

«Какая прелесть», - сухо пробормотала Джулия. «Только ты и я вместе в темноте - в ловушке в крысиной клетке с убийцей на свободе».

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Где-то есть кто-то

Это было похоже на вызов на бис для первого будильника, за исключением того, что эта сцена разыгралась в темноте, которая сначала была абсолютной, а затем рассекалась поисковыми фонарями. Завизжала сирена, и охранники деловито сновали по дому, не зная, что искать.

«Вот, возьми это», - сказал Ник и ткнул своей карандашной флешкой в Джулию. «Брось его в замок, и поехали отсюда».

Он вытащил маленький пистолет из кобуры на поясе и нацелил его на запорный механизм. Сработал предохранитель, и пистолет выплюнул - не пули, а узкий луч раскаленного добела света, глубоко вонзившийся в металл.

«Небеса, о чем они будут думать дальше?» - восхищенно сказала Джулия. «Маленькая карманная ацетиленовая горелка, не меньше».

- Лазерный луч, - коротко сказал Ник. «Держись подальше от этого».

Металл возмущенно зашипел, когда луч прорезал его. Замок ненадолго затлел и рассыпался. Ник погасил смертельный луч и резко ударил ногой в дверь, и на этот раз она послушно качнулась в сторону.


«Подойди к охранникам с фонариками и оставайся с ними», - решительно сказал он Джулии. «Я иду вниз».

Его длинные, резкие шаги быстро привели его через мерцающую безмятежность огромной комнаты к лестнице, ведущей в подуровневые переходы. Свет внезапно осветил его лицо, и кто-то схватил его за руку.

«Не нужно метаться как сумасшедший, Картер, - сердито сказал Полинг. «Через минуту включится свет, так что, ради бога, оставайтесь на месте, пока не упадете с лестницы и не сломаете себе шею. С тех пор, как вы приехали, у нас было достаточно неприятностей.

«Будет еще кое-что, если ты не слезешь с моей спины», - грубо сказал Ник, отталкивая его в сторону. Полинг взвизгнул и отшатнулся. «И не натравливай на меня никого из своих охранников, - добавил Ник через плечо, увидев, как один из охранников рванул вперед, - иначе я задумаюсь о ваших мотивах. Верни его! »

"Хорошо, хорошо, тогда иди!" - прорычал Полинг.

Ник уже начал спускаться по лестнице, тонкий луч его вспышки проникал во мрак. Он быстро спустился вниз, а затем погасил свой свет, когда увидел внизу фигуру, которая быстро приближалась к нему.

"Стой!"

"О, только не снова!" Ник застонал. Охранник с фонарем нацелил на него пистолет. «Послушайте, я тоже делаю работу, и мне нужно добраться до силовой - быстро!»

«О, ты, я тебя знаю, да», - задумчиво сказал охранник. Но я получил приказ от начальника. Он сам там и сказал мне, что никто - кроме него - не поднимается и не спускается по лестнице или через эти коридоры, пока он не скажет. Он никому не доверяет, в том числе и вам, понимаете? Извини, приятель. Но оставайся на месте ».

«Мне тоже очень жаль, - любезно сказал Ник, - и более того, я тоже никому не доверяю». Его улыбка в круге света была нежной и отзывчивой, но ладонь руки, выстреливающей и ударившейся о громоздкую шею охранника, было совсем не так. Мужчина упал с тихим вздохом и тяжелым стуком.

Ник обошел его упавшее тело и побежал к диспетчерской. Его карандашная вспышка то и дело прорезала мрак, но ненадолго; в сложившихся обстоятельствах он предпочитал незаметно скользить в темноте. В проходах, ведущих от него, он видел другие маленькие круги света и слышал топот ног, но в коридоре, в котором находились запертые служебные помещения и шахта лифта, никого не было. Он быстро попытался открыть двери, проходя мимо. Они все еще были заперты.

Луч его фонарика падал на прочную дверь диспетчерской. Она тоже была закрыта и заперта, предположительно, внутри находился начальник службы безопасности Парри.

Он с грохотом ударил по нему.

"Откройте! Впустите меня!" он назвал. «Это Картер, открой».

Нет ответа. Ничего не произошло. Он попробовал еще раз. Еще ничего.

Он мог вызвать охрану. Но он был один, и ему нравилось делать все по-своему. Иногда это было ошибкой.

На этот раз он использовал не лазерный луч, а особый взломщик, потому что, в отличие от двери лифта с электронным управлением, у этой двери был замок, которым он мог манипулировать. Он работал методично, тихо, прислушиваясь к звукам изнутри и из соседних коридоров, но он слышал только отдаленное бормотание голосов охранников и случайные шаги… за исключением одного небольшого лязгающего звука, который он не мог определить.

Дверь распахнулась внутрь, и он осторожно вошел внутрь.

Недостаточно осторожно.

Его луч света на долю секунды исследовал внутреннюю темноту, в то время как его правая рука потянулась к «люгеру» в ее скрытой кобуре. А затем внезапный свистящий звук, просвистевший во тьме, внезапно закончился ужасным, чрезвычайно болезненным взрывом в его голове, и он увидел сверкание мерцающих огней там, где раньше не было света. Один раз он яростно нанес удар обтекаемым стволом «Люгера» и почувствовал, как тот ударился о что-то твердое, но упругое; а потом снова его голова взорвалась, и он упал.

* * *

Яркий свет и резкий звук обрушились на его чувства, и он заставил себя открыть веки.

В комнате управления электроэнергией и в коридоре за его спиной вспыхнул свет. У переключателя был охранник в униформе, и с ним был кто-то, похожий на механика.

«И мне пора тоже», - неуверенно подумал Ник и, поднявшись на ноги, увидел Парри на полпути через комнату, устало покачивающегося на корточках и держащего обе руки у головы. Его лицо было в синяках и крови, а его одежда была разорвана. Над ним парил мужчина, возможно, медик, но Парри нетерпеливо отмахнулся от него и с трудом поднялся на ноги. Потом он увидел Ника.

"Ты видел его?" воскликнул он. «Вы видели, кто это был?»

«Я ни черта не видел», - коротко сказал Ник. «Ты пришел первым - что ты увидел?»

«Это», - сказал Парри и ткнул пальцем в массивный коммутатор. «Пришел с фонариком, заставил всех охранников охранять проходы, чтобы никто не мог войти или выйти,


обошел вокруг и увидел половину переключателей. И не просто отключены - повреждены. Посмотри на них!"

Ник посмотрел. Ущерб был небольшой, но был. Странный вид повреждений, как если бы какой-то чрезвычайно тяжелый предмет ударился о блок рычагов, и некоторые из них слегка искривились. Рядом на полу лежал гаечный ключ.

«Да, и это тоже». - сказал Парри, проследив за взглядом Ника. Он все еще был здесь, кем бы он ни был, и каким бы чертом он ни попал. Не знаю, использовал ли он этот гаечный ключ на доске, но он точно использовал его на мне. Пришел ко мне в темноте, когда дверь за мной захлопнулась, и я направил свой свет на панель. Сначала скользнул по мне, поймал сторону моего лица. Я уронил фонарь, попытался схватить пистолет, на мгновение схватился за него, а затем - все. Шпаннер поймал меня, я упал. А потом, я полагаю, вы вошли как раз в тот момент, когда он пытался сбежать.

«Вырубил и охранника лестницы, когда уходил», - сказал мужчина у пульта управления. "Должен знать какой-то выход отсюда, о котором мы не знаем ..."

"Какой!" - яростно рявкнул Парри. «Почему мне не сказали об этом сразу? Это означает, что он, должно быть, поднялся по лестнице в главную ...

«Вы только что очнулись, мистер Парри», - напомнил ему мужчина. «И я уже поставил оповещение по всем станциям».

«Я вырубил этого парня», - сказал Ник. Злые, пораженные глаза Парри впились в него. «Пришлось - он мне мешал. Он сказал, что вы отдавали конкретный приказ, чтобы никого не впускали и не выпускали отсюда, включая меня. Почему ты ему это сказал?

«О, нет, нет, нет, ты ошибаешься, Картер», - серьезно сказал Парри. «Конечно, я не хотел включать вас. Как я мог -? В последний раз я тебя видел, ты застрял в лифте. Скажи… как ты выбрался? »

- Магия, - коротко сказал Ник. «А теперь предположим, что мы продолжим поиски и попытаемся найти этого загадочного человека».

- Таинственный человек, - повторил Парри, дергая себя за бороду. «Это должна быть внутренняя работа, вы это понимаете? У нас есть еще один Хьюз - охранник, механик, один из инженеров, любой из ста семидесяти человек. Боже, я не знаю кому верить! Но ладно, давай продолжим.

Они ладили с этим. Но часы поиска и допроса ничего не дали. Никто не был объявлен пропавшим без вести, кроме Валентины. Можно было объяснить движения каждого. Ни в одной из запертых комнат никого не обнаружили.

Была одна новость, и она была поразительной. Об этом сообщил Аль Фишер на ночном заседании в офисе президента после возвращения на вертолете.

«Верно, в Кэтскиллс», - терпеливо сказал он. «Очевидно, ему хватило форы, чтобы улететь на восток еще до того, как была подана тревога. У нас было немало времени, чтобы найти его на всех этих деревьях, и не поиск самолетов помог нам - во всяком случае, для начала. В полицию штата поступили звонки от местных жителей о том, что выглядело как аварийная посадка, и они передали нам информацию. Это довольно труднодоступное место, поэтому у нас возникли небольшие проблемы. Вот, я отметил это на карте ». Он толкнул карту короткими пальцами. Ник даже не взглянул на нее. К этому времени он был уверен, что это не поможет.

«Итак, нам наконец удалось приземлиться», - устало продолжал Фишер. «Это было недалеко от горной дороги, и он, возможно, направлялся к небольшой поляне, на которую мы упали. Он не выжил. Но аппарат был не в таком плохом состоянии, так что вполне возможно, что план сработал более или менее по графику. За исключением того, что он сам был в довольно плохой форме. Точнее, как мертвый. Послушайте, я уже через все это проходил, - обратился он к Нику. «У вас уже есть дорожные патрули. Что добавить? "

«Еще раз, Ал, - сказал Ник. «Пока мы все вместе, я хочу, чтобы у всех была полная картина. Итак, этот человек был мертв и весь в крови. Но ты говоришь, что не из-за крушения.

Фишер кивнул. "Правильно. Два пулевых ранения, одно пронзило живот, а второе попало в шею. Судя по состоянию «коптера», я бы сказал, что он контролировал ситуацию почти до последней минуты. Никаких пулевых отверстий в аппарате, но кровь по всему сиденью и органам управления, так что похоже, что он унес рану в живот с собой во время взлета.

- Мой человек на крыше, - напряженно сказал Парри. «По крайней мере, кто-то устроил нам что-то вроде шоу. Но никакой женщины! Я этого не понимаю. Должно быть, на той дороге ее ждал автомобиль. Но почему они не взяли Хьюза?

Эл Фишер пожал плечами. «Думаю, он выполнил свою задачу. Нет смысла тащить мертвого человека. Кстати, состояние кустов и дороги ничего не доказывает. Кто-нибудь мог пройти сквозь деревья; кто-то мог уехать по дороге. Но там слишком сухо, чтобы что-то сказать наверняка. И это все, что я могу вам сказать.

- Лицо, Ал, - напомнил ему Ник.

«О да, лицо», - сказал Фишер. «Как я уже говорил, медики Хоука осматривают его. Но когда я посмотрел на него крупным планом, то увидел приподнятое лицо. Крошечные шрамы возле рта и


да, и по щекам, и под подбородком. Может быть, операция по поводу старой травмы лица, я бы не знал. Но они были там ».

Полинг внезапно рявкнул, но это не совсем было смехом.

"Хьюз, с подтяжкой лица!" он фыркнул. "Что ты знаешь! Я видел этого человека много лет и даже не подозревал. Никто из нас этого не сделал ».

"Почему мы должны?" - коротко сказал президент. - Полагаю, это было его частным делом. Его глаза внезапно сузились, и он бросил на Ника проницательный взгляд. «Или, может быть, этого не должно было быть».

«Возможно, и не должно», - согласился Ник. «А теперь давайте разберемся с этим и отдохнем, как сможем. Ты уверен, что хочешь умереть в первой смене, Парри?

Начальник службы безопасности выглядел измученным до упора, но энергично кивнул.

«Моя ответственность», - резко сказал он. «И со мной все время будут двое мужчин. Еще три часа меня не убьют. Тогда вы можете взять на себя ответственность. Бери всех своих людей с собой, если хочешь.

«Спасибо, но я бы предпочел, чтобы они были у выхода», - ответил Ник. "Я так понимаю, вы дадите мне еще пару резервных людей?"

«Конечно, будет», - сказал Парри. «Когда я уйду, ты получишь новую пару». Он коротко рассмеялся без всякого веселья. «Я надеюсь, что им можно доверять. Тем не менее, я объединяю их, как могу, и один мужчина может наблюдать за другим. То же самое, когда Полинг дежурит. И это должно позаботиться о ночи. Я ухожу сейчас. Увидимся внизу в два.

Он покинул роскошный президентский кабинет и направился в диспетчерскую. Совместное заседание решило, что именно здесь могут возникнуть дальнейшие проблемы, если вообще что-то произойдет. Мрачная мысль о саботаже витала в воздухе.

Встреча быстро прекратилась. Полинг и президент должны были спать на кушетках в своих офисах, Джулия должна была спать на койке в комнате первой помощи для женщин, а Ник вздремнул в одной из «зон отдыха».

Только так не вышло. Диван в большой комнате с цветным телевизором был достаточно большим для двоих, и им пользовались двое. В углу комнаты тускло горела маленькая лампочка.

«Это адское время заниматься любовью», - сонно сказала Джулия. «Один крупный российский сановник все еще отсутствует, один зловещий незнакомец таится в темноте на заводе с бог знает, какими злыми мыслями на уме. А ты -"

«И у меня есть свои злые мысли», - пробормотал Ник, чувствуя мягкость ее гибкого бронзового тела и любя ее ответное прикосновение. «Пока у нас есть время, давайте использовать его с умом. Я хорошо знаю нашу Валентину, и она была бы не против ». Его ловкая рука сняла тонкий ремешок, и Джулия оказалась обнаженной и красивой.

«Я не против, - прошептала она, помогая ему расстегнуть пуговицу на рубашке, - но разве мы не должны что-то делать?»

«Мы что-то делаем», - мягко сказал Ник. «И не думай о таинственных незнакомцах, . Их нет. Вопрос только в том, чтобы взять небольшую веревку и дождаться повешения.

«Ах, как романтично», - иронично пробормотала она. «Если это все, о чем ты можешь говорить, не говори ...

Никто из них не разговаривал, кроме как произносил тихие, мягкие слова любви и произносил имя друг друга, как если бы само имя было лаской. Они искали, касались и находили то, что искали, а затем их тела сливались, как бурная река.

«Моя любовь, моя любовь», - тихо выдохнула Джулия, и ее тело растаяло под его. Его руки скользили по ней и обводили бархатистые контуры ее текучей красоты, а его губы пылали огнем ее губ. В них обоих было напряжение, взывающее к освобождению, и вскоре медленно покачивающиеся движения и нежные прикосновения превратились в неистовый, невыносимо восхитительный ритм. Он сделал это последним для них обоих. Он знал как; раньше они бывали там вместе больше одного или двух раз, и каждый знал, как взволновать другого до безумного взрыва.

Ее темные волосы были распущены по плечам, а глаза сияли, и ее глаза сияли с таким восторгом, который всегда заставлял его хотеть доставить ей максимальное удовольствие, который всегда заставлял его чувства шататься, а все его нервные окончания звенели, как будто она гладила каждого один из них своим электрическим прикосновением. Как и сейчас… но она делала больше, чем поглаживание, а он уже прошел точку простого покалывания. Он был в огне, она тоже; и они слились вместе в долгом мгновении горящего счастья. А затем они погрузились, все еще соединенные, в мягкую как подушку лужу освобождения и томно плыли, как будто на теплом, отступающем летнем приливе.

Некоторое время они лежали, сцепившись, в тишине, нарушаемой только их неровным дыханием и стуком их сердец.

Ни один из них не забыл, как они оказались там, и что произошло исчезновение и несколько смертей, которые еще предстоит выяснить, но они оба привыкли жить на краю ада и обретать свое счастье, когда они могли его найти.

Наконец Ник вздохнул и потянулся.

«Недостаточно», - пробормотал он. "Недостаточно. День и ночь на теплом песчаном пляже - вот что нам нужно. Или пару дней на лугу, катаясь по траве. Или неделю


или около того в красивом мягком стоге сена… »

«Для меня все это звучит очень публично, - практически сказала Джулия. «Также немного колюче. Я думал, тебе нравятся кровати?

«Я знаю, знаю», - тепло сказал Ник и провел губами по мягкости ее груди. «Посмотрите, как мне нравятся кровати и что с ними идет». Он поцеловал ее в губы и задержался там, пока его пульс не стал слишком энергично учащаться, а затем он заставил себя откатиться в сторону.

«А, ну, происходят странные вещи, - сказал он, - и мне лучше пойти что-нибудь с ними сделать».

Он поднялся одним плавным движением своего упругого тела и начал одеваться.

«Но ты еще не в смену», - сказала Джулия, глядя на него.

«Верно», - согласился он. «И я бы совсем не удивился, если бы нас увидели, что мы пришли сюда вместе, и я не ожидал, что выйду, пока не придет время занять место Парри. Так что я уезжаю отсюда задолго до этого и сам немного выслеживаю ».

Джулия начала натягивать свою одежду. "Что ты имел в виду - загадочных незнакомцев нет?" - спросила она, ее слегка раскосые кошачьи глаза смотрели на него сквозь полумрак. «Мы согласны, что в здании есть сообщник, верно? И определенно происходит что-то чертовски странное. Кто-то виноват ".

«Верно, по всем пунктам», - согласился Ник. «Но не чужой. Не забывайте, что Валентина узнала кого-то, кто был с нами. И забей это в свою прекрасную голову, дорогая - тебе не кажется, что похищение Валентины и саботаж - это слишком много для однодневной работы? Почему инсайдер, сообщник, хотел взорвать власть через несколько часов после похищения Валентины? Кажется бессмысленным. Во время отключения электроэнергии не было серьезных повреждений и ничего значительного не произошло. Для чего это было? И я не могу купиться на совпадение. Итак, я говорю себе, что эти две вещи напрямую связаны. И я имею в виду прямо. Я думаю, мы определенно можем принять идею сообщника, который все еще с нами. Давайте не будем отдавать должное Хьюзу за быстроту, находчивость и все такое. Представим себе человека, который надел на себя противогаз, который манипулировал клетками снизу после того, как Хьюз выстрелил на крыше и взлетел, и который включил газ, когда «вертолет получил хорошую фору. Потому что, знаете, если бы Хьюз выключил его, мы бы пришли в себя намного раньше, чем мы. Хорошо, представьте себе такого человека, и я думаю, вы должны принять на себя больше, чем сообщник. Наверняка у вас есть мужчина, которому здесь не чужд ".

Джулия провела расческой через гриву черных волос.

«Хорошо, значит, он не сообщник, - согласилась она, - а сам генеральный планировщик. Однако мне интересно, почему он не пошел с Валентиной ». Ее кошачьи глаза сузились и потемнели. "Вы не думаете, что она мертва?"

Ник на мгновение замолчал. Вильгельмина Люгер скользнула в свою обычную кобуру. Стилет Хьюго скользнул в его замшевые ножны на предплечье Ника. Пьер, газовая гранула, невинно укрытая в кармане куртки Ника.

«Я так не думаю», - медленно сказал он. «Хьюз легко мог убить ее и оставить тело в клетке. Нет, здесь есть более сложная схема. Слишком сложно принимать за чистую монету. Я думаю, они, должно быть, решили, что она для них более ценна, чем мертвая, поэтому вместо этого они ее похитили. Для… допроса ».

«Допрос», - повторила Джулия, слегка вздрогнув. "Но где? А кто и как? »

«Что ж, я скажу вам, что я думаю, - сказал Ник, - и я скажу вам, почему я так думаю».

Он сказал ей коротко. Глаза Джулии расширились, когда она слушала.

«Так что я думаю, тебе лучше пойти со мной на этот раз», - закончил он. «И если меня снова поймают дремлющим, я хочу, чтобы ты бежал как черт и кричал изо всех сил. Вы готовы?"

«Для чего угодно», - сказала она, и ее прекрасные губы были мрачными.

В основной рабочей зоне горел свет. Клетка сторожевой башни медленно двигалась вверх и вниз, и дежурные охранники на полу и платформах патрулировали с двойной силой, но никто их не остановил. Парри отдавал приказы.

«Мы будем использовать лестницу», - сказал Ник, и они спокойно спустились по винтовой лестнице на подуровень. Охранники поприветствовали их кивками, когда они вошли в широкий коридор, в котором располагались мастерские и диспетчерская, и снова их не остановили.

Двое мужчин дежурили у закрытой двери, ближайшей к лифтовой шахте. Они стояли по обе стороны от него, настороженные, вооруженные и готовые. И они выглядели удивленными. Один из них посмотрел на свои часы.

«За два часа до смены, сэр», - сказал он услужливо.

«Я знаю, у меня срочные новости для Парри», - сказал Ник. "Он внутри?"

"Да сэр. С пальцем на красной кнопке на случай, если мы ему понадобимся. Мужчина слабо улыбнулся. «Но он этого не сделает. Сначала обыскали, никто не прячется. И никто не сможет пройти мимо нас ».

«Я могу», - сказал Ник. «Надеюсь, он вам это сказал».

- Ну, он сказал, что вы придете в два, сэр, но ...

«Но я ведь здесь, верно?» - сказал Ник. «И у нас с дамой есть с ним дела. Так что откройся, ладно? Если хочешь, можешь пойти с нами ».

Охранник пожал плечами. «Хорошо, ты босс. Но


мы должны оставаться здесь согласно приказу. Как он нам сказал, мы проверяли его с двадцатиминутным интервалом - мы сделали только одну проверку - и, как он нам сказал, мы остаемся вне дома, пока он не позвонит нам. Так что ему не понравится ...

«Ему понравится», - сказал Ник. «Вы в чистом виде. Приказы от дяди Сэма. Так открыто.

"Да сэр. Джерри - ключ.

Второй охранник кивнул и воткнул ключ в замок. Затем болтливый взял свой ключ и совершил второй маневр.

«В целях безопасности», - пояснил он. «Надо использовать две клавиши, отдельные, это довольно сложно, ты должен знать, как… Эй, подожди минутку! Что-то заклинило. Он толкнул дверь и пошевелил ключом. «Джерри, ты снова повернешь свой ключ».

Джерри попробовал еще раз. «У меня все в порядке», - сказал он.

"Ну, черт возьми!" сказал разговорчивый охранник. "Что-то здесь застряло, черт возьми!"

- Хорошо, брось это, - настойчиво сказал Ник. - А теперь не говорите тихо. Хорошо запереться в прошлый раз? Пока он говорил, лазерный пистолет вышел из своего укрытия.

«Конечно, это было ... какого черта ты делаешь?»

«Я иду туда. С дамой. И вы двое будете придерживаться своих постов, что бы ни случилось ».

Металл плюнул и расплавился. Дверь вокруг замка клубилась, как горящая бумага. Тонкая полоса света сияла на них через отверстие, затем круг, затем сфера, когда толстая металлическая деталь с замком провалилась в ничто.

«Шефу это не понравится», - нервно сказал болтливый охранник.

«Нет? Но вы заметите, что он еще ничего не сказал. А теперь молчи и оставайся здесь. Джулия - пойдем со мной. Но оставайся на несколько шагов позади ».

Дверь распахнулась внутрь от прикосновения Ника. Он пнул ее как можно дальше и уставился в комнату.

Погнутые переключатели были выпрямлены и отремонтированы. Резкий свет заливал каждый уголок комнаты.

«Нет, черт возьми, это невозможно!» выпалил охранник. "Почему мы были здесь ..."

"Заткнись!" - в ярости сказал Ник. «Ты должен быть на страже у этой двери, так что охраняй ее и молчи!»

Он вошел в комнату, и его взгляд скользнул по ней.

Как лифт Валентины после отравления -

Он был пуст.

Начальник службы безопасности Дж. Болдуин Парри исчез.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Девять минус два листа - восемь

И не было никаких признаков насилия.

Джулия закрыла дверь и прислонилась к ней.

«Я полагаю, в этой комнате есть своя маленькая лифтовая клетка», - пробормотала она.

- Что-то в этом роде, - пробормотал Ник. "Он должен."

И он знал, что это должно быть довольно простое устройство, иначе не было бы времени на то, что нужно было сделать.

Однако в полу и потолке не было аварийного люка. Раньше он проверял, а теперь снова. И все равно ничего не нашел.

«Если мы просто подождем…?» Джулия крикнула ему.

Он покачал головой. «Не могу оставить ему лазеек. Надо найти его там, где он сейчас.

Через комнату от него у стены стоял ряд шкафов для хранения вещей. Их он тоже изучил с охраной ранее вечером, и они не сказали ему ничего, кроме того, что завод хранит много запчастей. Шкафы были широкими, но неглубокими, а на их полках были аккуратно уложены ящики и инструменты.

Теперь он внимательно их изучил. Особенно их замки. Днем шкафы оставались незапертыми, и когда он видел их в последний раз, два или три были слегка приоткрыты. Он осмотрел их все, открывая те, которые еще не были открыты, и было очевидно, что только очень маленький карлик мог втиснуться между любой из полок. И даже тогда ему пришлось бы отодвинуть содержимое. Тем не менее, ни одна из полок не была потревожена, и карлика не было видно. Но Ника интересовала ширина неглубоких шкафов - ширина, которая заставила вспомнить еще одно менее вместительное отверстие.

Теперь все двери были закрыты и заперты.

И он увидел то, чего раньше не замечал. Возможно, он пропустил это, потому что двери уже были отперты, а некоторые из них открыты, или, может быть, потому, что он был так занят, заглядывая внутрь в поисках нападавшего, которого на самом деле не ожидал найти; возможно, потому, что его разум вообще не был заблокирован.

Но теперь это было, и теперь он это увидел.

Замок и ручка одной из дверей слегка выпирали наружу, как будто дверь была помята изнутри. И внешняя обшивка замка была совершенно новой. Он блестел, он сиял. Все остальные имели тупость, почти ржавость нескольких лет эксплуатации.

Джулия приподняла брови и вопросительно посмотрела на Ника.

Он прижался ухом к прочному металлу дверцы шкафа и потянулся к отмычке, пока слушал.

Изнутри не было ни звука. Он действительно не ожидал, что это произойдет. И все же откуда-то через дверь доносился звук, как если бы сам шкаф был слуховым ухом или проводником очень далекой полой нити шума. Недостаточно громко, чтобы его можно было услышать в диспетчерской; конечно, недостаточно громко, чтобы быть услышанным через практически звуконепроницаемые двери в коридор.

Ник жестом приказал Джулии замолчать


и приступил к работе над замком. Он был действительно новым, и он был таким же крепким, как и сложные замки на главных дверях завода… невероятно крепкий для замка простого шкафа для хранения вещей.

Наконец, это дало. Он осторожно приоткрыл дверь, и она открылась, как будто только что смазанная маслом. Ряды коробок по-прежнему стояли нетронутыми на полках. Он толкнул их. Большинство из них были маленькими и легкими. Но они не двинулись с места.

"Да они же на полках!" - прошептала Джулия. «Почему в мире…?»

- Я дурак, - пробормотал Ник. «Должен был понять это раньше. Они там застряли, поэтому, конечно, не упадут.

Тонкий луч его карандашного фонарика исследовал внутреннюю часть шкафа. В ящиках хранились ненужные части, остатки материала, от которых было мало пользы. А это значит, подумал Ник, что сам шкаф нужно будет открывать редко, если вообще. И все же он был открыт ранее вечером, когда он заглянул в него после того, как его забили.

Проходили минуты, пока он проводил тщательный поиск. Он взглянул на часы. Восемь минут с тех пор, как он прожег свой путь в комнату. Что ж, это должно дать ему достаточно времени - если только он сможет найти эту вещь.

А потом он увидел это. Маленькая выдвижная ручка в задней части шкафа, наполовину скрытая картонным клапаном на открытой коробке.

«Джулия, - прошептал он, - выключите свет в комнате - у двери есть выключатель - и скажите охранникам, чтобы они молчали и молчали».

Ее брови спросили его, но она тихо ускользнула, не сказав ни слова. Свет погас, все, кроме тонкого луча его фонарика, и он услышал позади себя тихое бормотание ее голоса. Потом тишина. Он скорее почувствовал, чем увидел, как она вернулась к нему в темноте.

«Это дверь», - пробормотал он. «Я прохожу; ты останешься здесь. "

Он сдвинул ручку в сторону. Раздался малейший щелчок, и полки повернулись внутрь на несколько дюймов. Тусклый призрачный свет пробивался сквозь отверстие, и он услышал тонкий звук, похожий на эхо далекого голоса. И теперь, когда фальшивая задняя стенка шкафа была открыта так, что был виден его край, он мог видеть отметины на ней - как будто кто-то взломал ее, буквально взломал ее с другой стороны.

Это был последний ответ, который ему был нужен. Теперь он точно знал, как и почему отключилось электричество. Но какая ирония в том, что он оказался заперт в кабине лифта!

Он толкнул дверцу полки, вошел в широкий, но неглубокий шкаф и посмотрел вниз.

Там была грубая лестница, ведущая вниз к сиянию света, а у ее подножия был узкий проход, через который проливался более яркий свет.

Запах сырой земли достиг его ноздрей, когда он спускался. Но что его больше всего интересовало, так это одна лестница, которая была расколота, словно от внезапного тяжелого груза, и фрагмент темной ткани, прилипший к одной из заноз.

Он достиг дна. Сейчас не было ни времени, ни необходимости осматривать следы потертостей на грязи у подножия лестницы. Кто-то там лежал, а кто-то поднялся, но это уже не имело значения. Теперь для него могли иметь значение только звуки, проникающие в освещенный коридор… два голоса, бормочущие, оба низкие и низкие.

Ник молча двинулся к яркому свету и остановился там, где проход расширялся в маленькую грубую комнату, занятую двумя людьми, которые что-то бормотали друг другу.

Одна из них - товарищ Валентина Сичикова из российской разведки.

Другим был Дж. Болдуин Парри, начальник службы безопасности Вест-Вэлли.

«Это хорошо, товарищ, очень хорошо», - сказал Парри почти любящим голосом. «Итак, вы рассказали им о нас девятерых, да? Ах так. Это было естественно. Но как насчет этого египтянина, который, по вашему мнению, имеет определенную опасную информацию - как его зовут, вы помните?

Широкое лицо Валентины покачнулось в знак сожаления.

«Не сейчас», - сказала она. "Не сейчас. Но подождите - это придет ко мне. Дай мне немного подумать. Терпение, товарищ. Терпение."

На один ослепляющий, ужасный момент вера Ника упала. Она, Валентина - его Валентина - все это устроила, чтобы болтать с одним из Девяти….

А потом Валентина двинулась, и Парри двинулся с ней, а Ник проклял себя как сомневающегося дурака.

Ее руки были связаны за спиной, а лодыжки обвязывала тяжелая цепь. А у Парри в руке была игла для подкожных инъекций.

«У меня нет времени на терпение, товарищ, - мягко сказал Парри. «Не могу поверить, что память твоего слона подвела тебя. Мы ведем одну и ту же борьбу, ваш народ и мой. Мы должны сотрудничать. Я должен знать, кто еще что-нибудь о нас подозревает. Я должен знать, кто нас узнает. Я должен знать имя этого человека и где он находится. Времени мало - я должен знать, я должен знать, я должен знать! Кто он?"

Валентина потрясающе зевнула. Ее глаза внезапно открылись в ярком и похожем на бусинки взгляде. «Нет, ты не товарищ, и наша борьба не такая, как твоя. Рядом озеро, китайский дьявол. Я говорю, прыгай в него! »

Ее связанные ступни хлестнули и сильно ударили по сидящему на корточках Парри.


Он зарычал, как собака, споткнувшись и злобно ударив тонкой кнутом в левой руке.

«Толстая сука! У меня есть другие методы - наркотики, чтобы заставить вас кричать о пощаде, но вы даже не станете кричать, потому что этот ваш огромный зияющий рот ...

«Тишина, свинья!» Валентина взревела, и на этот раз ее огромное тело двинулось, как таран, и сильно врезалось в Пэрри.

Ни один из них не видел летящего подката Ника, но Парри почувствовал, как стальная ловушка обхватила его нижнюю часть тела, когда он отшатнулся, плюясь от ярости от удара Валентины. Он упал на сырой земляной пол, как мешок с балластом.

"Хо-хо-хо! Это было красиво, Никска! " взревела Валентина .

Но Парри не закончил. Он корчился, как разъяренный питон в лапах Ника, а его копающие когтистые руки были руками человека, хорошо обученного искусству убийства.

Они вместе перевернулись. Ник нанес удар по виску Парри и вместо этого нашел сырую землю, когда Парри отшатнулся. Ник ухватился за набросившееся на него запястье и яростно повернулся, поднявшись на ноги и затягивая замок, пока Парри не болтнулся через его плечо, как пьяный, которого тащат домой после слишком долгой вечеринки. Потом что-то оборвалось. Парри пронзительно взвизгнул, и Ник позволил ему упасть, нанеся ему удар в шею на пути вниз. Он лежал ровно, как человек, готовящийся к счету, и нога Ника прошла по дуге, что должно было быть нокаутирующим ударом по подбородку.

Но Парри был быстр. Вы должны были дать ему это. Он отшатнулся, одна рука зарылась глубоко в карман, а затем послышался резкий лай и запах горящей ткани. Ник почувствовал, как пуля ударила его бедро, а затем прыгнул - сильно на упавшую фигуру Парри, с одной рукой в кармане. На этот раз его удар прошел прямо и верно. Голова Парри откинулась назад, он как бы отрыгнул, а затем замолчал.

Ник глубоко вздохнул и повернулся к Валентине.

«Слава Богу», - сказал он и опустился рядом с ней на колени с Хьюго в руке. «Давай снимем эти шнуры с тебя и наденем на него».

«Спасибо», - просто сказала Валентина. «Я знал, что ты придешь, мой друг».

Ее одежда была разорвана и покрыта грязью; ее лицо и руки были в крови. Но она улыбнулась и, освободив руки, легонько обняла его и поцеловала в щеку.

«Это была моя вина, Ник. Клетка, мне пришлось подняться в ней, потому что я чувствовала, что тогда что-то должно произойти, и мне было очень любопытно узнать, что это будет. И я доставил тебе много хлопот. Мне очень жаль Извини."

«Не твоя вина», - сказал он, наматывая веревки на запястья Парри. «Это было запланировано с самого начала. Парри что-нибудь сумел бы - он и его товарищ в клетке ».

«Ах! Клетка на сторожевой башне, - сказала Валентина, осознав, что все в порядке. «Итак, был еще один. Но вот этого ... этого, конечно, я узнала. Ее пухлые руки ласкали лицо Парри, блуждали по его бровям и под его бородой. «Конечно, сначала я не была уверена», - сказала она. «Но вот шрамы. Вы их видите? Лицо этого человека когда-то было немного другим. Конечно, не слишком сильно отличается, иначе они не выбрали бы его, и я бы не знал его. Но я очень подозреваю, что настоящий Дж. Болдуин Парри был убит несколько месяцев назад. Этот человек - Чанг Чинг-Лунг - он уехал из Москвы около года назад ».

"Это так?" - мягко сказал Ник. Его пальцы сунули в рот Парри с отвисшей челюстью в поисках спасательной таблетки, которая, как он подозревал, могла быть там, но ничего не было. «Ну, он привел с собой друга, израненного примерно так же. Но его больше нет с нами ». Он вкратце рассказал ей о человеке по имени Хьюз, пока тот рылся в карманах Парри, о полете ложного вертолета и об отравлении газом. «Так что я был почти уверен, - продолжал он, - что тебя сбили, а не подняли. А после сбоя в электроснабжении я был почти уверен. Я решил, что Парри был единственным мужчиной, который мог ударить меня этим гаечным ключом. Достаточно легко ему лечь и притвориться, что его ударили, просто ... как он притворился, что его отравили газом. Как я это видел, тебя бросили сюда и каким-то образом спрятали, а потом ты получила возможность разбить выключатели.

Валентина ухмыльнулась. «Итак, вы получили мой сигнал. Я думал, ты поймешь. Я только боялся, что тебя еще нет на заводе, что ты, возможно, пустился в погоню за дикими утками ...

- Погоня за гусями, - автоматически поправил Ник, глядя на маленький прямоугольник плотной бумаги в руке.

«Итак, гусиная погоня. Но в любом случае ты все еще был здесь. Однако в следующий момент Чанг-Парри врывается в комнату питания, а я все еще настолько ослаблен его наркотиками, к тому же частично связана, что не могу сопротивляться в своем обычном стиле. Мы вместе падаем на выключатели, и некоторые из них я сгибаю. Затем идет его игла для подкожных инъекций и - ух! Я снова выхожу, и, полагаю, он сбрасывает меня с лестницы прямо перед тем, как вы сюда пришли. Итак, эта часть окончена. Но скажи мне, Никска, почему ты была так уверена, что я не взлетела на вертолете?

Ник мягко усмехнулся. «Валентина, милая, я видел его близнеца


г Мне просто нужно было знать. Я не знаю, какая сила в мире могла втиснуть вас в этот маленький корректировщик через его обычный люк размером с человека. Он был слишком мал для тебя, вот и все.

«Хо, хо, хо, хо, хо!» Валентина радостно хлопнула себя по бедру. «Но что это за бумажка у тебя в руке?»

- Билет на самолет, - медленно сказал Ник. «Вчерашнее свидание. Из Монреаля в Буффало ».

«Вчера», - пробормотала Валентина. "Монреаль. Да, это довольно интересно… Кто-нибудь идет? »

«Я иду», - сказала Джулия из темноты грязного коридора. Она вышла на свет и улыбнулась Валентине. «Приветствую, товарищ, - тепло сказала она, - я скажу вам позже, как я очень рада вас видеть. Но пока что, Картер, в наших руках небольшой кризис. Люди толпятся в диспетчерской, требуя спуститься сюда. Должна ли я задержать их с помощью моего верного дерринжера или я должна впустить их? Полдюжины охранников размахивают ружьями; есть Уэстон, Полинг и наш Чарли Хаммонд. Все вокруг выглядят очень мрачными и белыми.

«Ради бога, не все», - сказал Ник, вставая с распростертого тела Парри. «Уэстон, Хаммонд и один из охранников. Больше нет места. И пусть кто-нибудь разбудит медика, пока ты рядом ».

«Да, сэр», - живо ответила Джулия и исчезла по коридору.

Тело Парри внезапно ожило. Его голова мотнулась в сторону, а рот широко раскрылся в резком движении.

Ник развернулся и жестоко ударил Парри ногой.

Но зубы Парри уже были зажаты в углу воротника рубашки и застегнуты там с укусом бешеной собаки. Ник упал на него и дернулся с отчаянной силой. Ошейник порвался у Парри в зубах, уголок оторвался у него во рту. Кулак Ника сильно ударил его по щеке, и челюсть приоткрылась; И когда это произошло, Ник крепко обхватил мужчину одной рукой за горло, а вторую грубо просунул между стиснутыми зубами.

Парри издал негромкое бульканье, когда из его рта вырвался легкий хруст.

Его голос был приглушенным, но слова были достаточно ясными.

Слишком поздно, слишком поздно, - хрипло пробормотал он и гальванически закинул голову назад, пока руки Ника все еще цеплялись за него. Его лицо ужасно исказилось; он дернулся, а затем упал обратно, мертвый.

Ник отстранился, и его руки упали по бокам. Не было смысла что-либо говорить, но на его лице отражалось отчаяние и презрение к себе.

Валентина вздохнула с огромным разочарованием, но взгляд, который она посмотрела на Ника, был полон сочувствия и привязанности. «С одной стороны, это потеря», - мягко сказала она. «Но все же мы многого добились. Подумайте - двое закончились, а осталось семь ».

- Всего семь, - с горечью сказал Ник. «И он мог бы сказать нам, где их найти».

«Думаю, он бы не стал», - мягко сказала Валентина.

Ноги скатились по коридору, и трое мужчин посмотрели на них. Болтливый охранник, директор завода Уэстон и Чарли Хаммонд из AXE.

«Ради любви к Христу, что ты сделал с Парри?» - воскликнул Уэстон.

«Это не Парри», - сказал Ник. «Я объясню позже. По крайней мере, с нами снова госпожа Сичикова. Чарли, у тебя есть новости?

Потому что он не выставил своих людей на выходах, как он обещал; вместо этого он тихо приказал, чтобы они обыскивали завод только с Уэстоном в качестве проводника. Даже если Вестону нельзя будет доверять, ему придется показать им все, что они просят показать.

Чарли Хаммонд кивнул. «Новости, хорошо», - сказал он жестко. "Плохие новости. Уэстон лучше меня скажет вам, сколько не хватает, но вот что я могу сказать - недостающих урана и плутония достаточно, чтобы взорвать весь мир дюжину раз и унести с собой Луну. Если когда-нибудь так будет использоваться. Если нет - где-то на свободе чертовски много радиоактивного материала ».

"Это катастрофа, немыслимо!" Уэстон взорвался, и охранник посмотрел на него с открытыми ртами и широко раскрытыми глазами. «Кто-то, должно быть, систематически воровал его в спец. Контейнерах. Раньше мы этого не замечали - мы храним его в том ряду из стали и бетона, который я вам показывал ранее, и не используем их сразу. Камеры A и B - это те камеры, которые мы используем в течение последних нескольких месяцев. Но C, D и E мы не трогали; нам не нужно. Они должны быть полными - но они практически пустые! Но как - почему - кто? Я не понимаю. Это невозможно! "

«С парочкой предателей среди вас, а может быть, и с парочкой, - мрачно сказал Ник, - и парой вертолетов!» на крыше и фальшивый Парри со всей свободой приходить и уходить, я не думаю, что это так невозможно. Вы сказали президенту?

"Да. Боже, он бегает по кругу, - лихорадочно сказал Уэстон. «Звонок в Нью-Йорк, Вашингтон, его жене, черт побери».

«Это нужно немедленно остановить, - резко сказал Ник. «Прежде чем он закончится, воцарится национальная паника. Давай выберемся к черту из этой темницы и вбиваем ему в голову хоть немного здравого смысла. Хаммонд - оставайся здесь с Джулией и поищи, нет ли других спрятанных


дверей или украденных запасов черт знает чего. И я хочу внушить вам - каждому из вас, в этой комнате и где-либо еще на заводе - что ни слова из того, что здесь произошло, не должно просочиться. Ни слова. Меньше всего о недостающем материале. Поймите меня? Ладно, давайте поднимемся и убедимся, что президент это тоже понимает ... и отдаст приказ. Никто, никто не будет говорить ».

* * *

Но кто-то это сделал.

Первым открыл рот болтливый охранник по имени Браун, Джо со своими приятелями - а их у него было много. Когда он пришел домой после выхода из смены в два часа утра, он разбудил жену и рассказал ей все об этом. В конце концов, она была его женой, а с женой нужно поговорить, верно?

Хейзел Браун не могла дождаться утра, чтобы позвонить своей лучшей подруге. Так что может повредить, если рассказать только одному очень хорошему другу? И кто мог держать при себе такие потрясающие новости?

«Джинни! Знаешь что? На заводе произошло самое ужасное ограбление. Не деньги. Уран! Плутоний! Милый, ты понимаешь, что это радиоактивный материал, и никто не знает, куда он пошел. И знаете, что еще… »

Джо проснулся поздно и взял свою машину на тюнинг на своей любимой станции техобслуживания. Это было его любимое занятие, потому что им руководил его старый приятель, бывший охранник из Уэст-Вэлли, и он не видел ничего плохого в том, чтобы рассказывать об этом старому Максу, пока тот поклялся хранить в секрете ...

Джинни Нельсон что-то прошептала своей соседке через задний забор…

У Марты Райан была партийная линия….

У Макса был брат, владелец салуна…

Никто из них не знал, что несколькими часами ранее, в Калифорнии, маленький мальчик взял деревянную коробку на стоянке и поиграл с ней, пока его старший брат не пришел, забрал ее у него и передал полиции, ни что полиция передала его экспертам, которые отнеслись к нему с большой тревогой.

Они не знали ни о жестяной коробке, которая была заложена в больнице Денвера, ни о пациентах, которые медленно умирали, сами того не подозревая. Пациенты, врачи и медсестры.

Ник не знал ни о чем из этого намного позже.

В первых лучах утра после событий в Уэст-Вэлли он с головокружительной скоростью возвращался в Нью-Йорк. Валентина крепко спала на заднем сиденье; Джулия и Чарли Хэммонд разговаривали тихо. Впереди была машина AX, впереди была машина AX, над головой вертолет AX и хаос на заводе.

Сигнал на приборной панели запищал.

Ник щелкнул выключателем. «Картер. говорите, - сказал он.

«Ястреб, здесь», - сказал ответный голос. «Многое из того, что я вам скажу, останется у вас, пока вы не отдохнете достаточно. И мне есть что тебе сказать, N3, поверь мне. Но прямо сейчас со мной кто-то еще хочет поговорить с тобой. Давай, H19. "

H19? - подумал Ник. Что, черт возьми? Нет H19.

«Приветствую, N3», - сказал голос, который казался странно знакомым. «H19 здесь с совершенно новой партией приятных ощущений. Но, возможно, ты сейчас не в настроении для них, мой друг.

«Хаким!» - крикнул Ник. «Ты косоглазый старый сукин сын!» И его лицо расплылось в улыбке, которую он не использовал уже много часов. «Что вы делаете здесь - или там - или где бы вы ни находились? А что с программой H19? "

«Теперь я секретный агент», - сказал Хаким мрачно. "Г-н. Хоук дал мне временное задание. Меня специально послали, чтобы исправить твои ошибки ». Затем его голос изменился; это было низко и серьезно. «Мы поговорим позже, Николас. Но у меня есть одна новость, которая, я думаю, может вас заинтересовать. Вот что: я вспомнил, кого я видел, наблюдая за хирургом фон Клюге на той вечеринке в Каире. На следующий день он покинул страну, место назначения неизвестно - в его паспорте было много виз, включая Канаду. Не США, но Канада достаточно близко. Я описал его вашему мистеру Хоуку, которого особенно интересовали его искусственные руки.

«Искусственные руки!» Ник выпрямился на водительском сиденье, а Джулия отвернулась от Хаммонда и уставилась на него.

«Да, искусственные руки. Их две, причем неплохие. Судя по всему, в остальном он сильно изменился, но, судя по описанию, которое я смог дать, Хоук думает, что знает этого человека. Его имя было названо мне Мартином Брауном по профессии, коммивояжером в какой-то узкоспециализированной компании по производству оборудования, которая часто отправляла его по всему миру. Но вполне вероятно, что его занятие совершенно иное, и его зовут не Мартин Браун, а Иуда ».

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Десятый человек

Пальцы тонкой формы, почти естественные, бьют по металлической татуировке барабана на полированной поверхности стола. Голоса заполнили комнату; на повышенных тонах мужчин, вовлеченных в жаркую деловую дискуссию. На этот раз пленка была специально выбрана, чтобы заглушить живые звуки, потому что теперь было невозможно вести повседневные дела с помощью наброскованных заметок и случайного короткого шепота. Было слишком о многом говорить.

«Ты должен быть уверен в этом, Эй Джей, ты должен быть уверен!» - воскликнул председатель, и его голос прозвучал


вокруг стола, как поющий вой разъяренного комара. «Мы не можем позволить себе обмануть себя слухами, которые, возможно, были подброшены преднамеренно».

«Я уверен в своих силах», - воскликнул Эй Джей. пробормотал. «Сначала я услышал эту историю в Буффало, а затем снова в небольшом городке недалеко от Вест-Вэлли. Затем, как и было запланировано, я связался с Л.М.Он подтвердил, что со своей выгодной позиции он видел, как вертолет упал, и наблюдал за поисковыми группами. Фэн наверняка мертв. Что касается Б. - Нет, я не могу быть уверен в этом. Но он не связался со мной, как должен был. Может быть, М.Б., вы слышали о нем?

"Не будь дураком!" - яростно завыл комар. «Спросил бы я вас об этом, если бы я сам знал ответы? Конечно, идиот! Нет, от Б.П. Я также не слышал ничего умного от Джей Ди из Нью-Йорка. Он ничего не видел, ничего не знает, только то, что Картер и русская женщина не вернулись в свой отель. Но я получил известие из Каира. Да-а-а, я слышал из Каира! И египтянин, Садек, ускользнул от нашего народа там. Дьявол знает только то, что он обнаружил и что он делает со своей информацией ».

А.Дж. пожал плечами. «Но что он мог открыть? Он не будет знать, где нас найти, и он не узнает нас, когда увидит нас. Мы были осторожны. Конечно, он не видел нас ни до, ни после наших ... э-э ... операций. И фон Клюге вернул нам всю информацию и фотографии из своих файлов. Он ...

«Ах, он вернул нам фотографии, да!» Человек во главе стола изобразил улыбку, превратившую его лицо в мертвую голову. «И я бы убил его гораздо раньше, если бы не выяснилось, что мы могли бы использовать его в дальнейшем - в этом случае я был бы очень уверен, что он не хранил скрытые копии. Но как бы то ни было, работать надо было быстро и без привычной заботы. Ба! те платные египтяне оказались хуже, чем бесполезны. Неосторожное убийство и неосторожный поиск. Ах да, вполне вероятно, что свинья фон Клюге - мой уважаемый земляк, прогни его бог! - сохранил копии картинок для себя. И Седек не такой дурак, каким выглядит. Если и были картинки, Садек их нашел ».

«Но картинки?» H.M. заговорил впервые. «Это все, что он мог найти, и нам нечего их бояться. Это большие страны, и как ему нас найти?

Металлическая рука тяжело ударила по столешнице.

«Я говорю вам, что он не дурак!» - прорычал тонкий голос. «Он найдет им хорошее применение. Вы можете рассчитывать на это. И это не только картинки. Он видел меня! Меня! Он может не помнить; он не может ничего из этого сделать. Но он может. Конечно, он предпримет эти невероятно неумелые попытки убить его. Адские зубы, я должен был сделать это сам! Но хватит об этом. Он живет; он опасен. Предположительно россиянка тоже живёт. Еще одна опасность. Поэтому мы должны действовать быстро ». Его горящие щели в глазах рассекали стол, как горячие ножи, по очереди впиваясь в каждого мужчину. Присутствовали только четыре члена правления, помимо председателя; трое занимались своим делом в Соединенных Штатах, а двое других ...

«Мы должны предположить, - продолжал пронзительный голос, - что и Чанг, и Фэн мертвы. Это означает, что вся наша связь с заводом была стерта в мгновение ока. Очень жаль, что мы не можем произвести дальнейшие замены на заводе, но я полагаю, что мы должны считать себя удачливыми, сделав то, что мы сделали. Когда наступит день L, мы без труда возьмем растение. А пока у нас есть все необходимое для генеральной репетиции ». Пергаментное лицо снова раскололо ухмылку мертвой головы, а тяжелые плечи сжались. «Перед вами четверо - инструкции. Читайте и записывайте как обычно. С остальными свяжусь сам. Отныне мы активизируем все действия, особенно связанные с материалами с завода. Наши трое мужчин на местах займутся его распространением. Вы, A.J., приложите дополнительные усилия и примете ЛСД. Вы увидите, что я сделал так, чтобы его использование совпало с отключением электроэнергии. Вы, C.F., будете обращаться с загрязнителями. О.Д., то же самое, но вы сконцентрируетесь на водоснабжении. Х.М., вы останетесь здесь на два дня. У вас есть удаленный выключатель питания? Хорошо. Вы активируете его в соответствии с инструкциями, а затем вернетесь в отель, чтобы установить передатчик и принимать звонки. Я сам поеду и позабочусь о том, чтобы все наши планы сбывались. Мы здесь больше не встретимся. Это может быть опасно. Другая ваша обязанность, Е.М., будет заключаться в том, чтобы сообщать о любых следственных действиях здесь, в Канаде, в течение следующих нескольких дней, после чего вы получите дальнейшие распоряжения. Помните - сейчас мы работаем над генеральной репетицией. Там может быть только один. Это должен быть успех, это должно быть разрушительно! А после этого ... ах, после этого! » Снова отвратительная улыбка, как злорадство Смерти в склепе.«После этого последняя тьма. День L и конец. Вся Северная Америка будет нашей ».


Он глубоко и удовлетворенно вздохнул и откинулся назад, думая о славе, которая ожидала впереди его и китайских мастеров, которые так много платили ему. «И хорошо бы, - подумал он. ну они должны.

А потом он резко наклонился вперед, и его слегка жесткие пальцы погрузились в портфель.

«У меня тоже есть картинки», - проговорил он. «Изучите их. Запомни лица. Это те люди, которых мы должны искать. Это люди, которых мы должны избегать или убивать. Желательно убить. Пять лиц. 5. Изучайте их! »

* * *

Девять минус два - семь, плюс один - восемь. А восьмым был Иуда. В его уме не было сомнений.

Ник откинулся назад в самолете ВВС США и закрыл глаза. «Слава богу за Хакима», - устало подумал он, - «Жаль, что воссоединение было таким коротким и безрадостным, но когда весь этот беспорядок будет улажен, им предстояло возместить это одним адским трепом - Ник, Хаким, Валентина и Джулия». , и, возможно, даже Хоук.

В его голове и в кармане были картинки. Их десять. Девять были копиями фотографий, которые Хаким обнаружил в доме фон Клюге, и среди них были лица фальшивых Парри и Хьюза. Десятый был набросок, сделанный по памяти Хакимом, и мысленный образ Ника был окрашен его собственными острыми воспоминаниями об этом человеке. Валентина подтвердила основную историю; ее девять были такими же, как у Хакима. Девять минус два оставляет семь… плюс один дает восемь… а восьмым живым человеком был вездесущий, убивающий Иуда, человек, который столько раз предлагал свои услуги тому, кто больше заплатит - при условии, что этот участник торгов разделял пугающую ненависть Иуды к Западному миру.

Ник задремал. Нью-Йорк и Вест-Вэлли остались далеко позади него; Западная долина кишит дополнительной охраной, AXEmen и суровыми мальчиками Дж. Эгберта; Нью-Йорк снова благословлен присутствием Валентины. Но на этот раз она согласилась замаскироваться, и у Хакима тоже было странное лицо.

Джулия рядом с Ником потянулась во сне, и прядь новых светлых волос упала на ее новые голубые глаза. Она выглядела такой же скандинавкой, как и сам Ник; Редакционный отдел AXE сделал их максимально похожими на брата и сестру Viking.

Ник пошевелился и посмотрел на нее. «Практически кровосмесительный», - пробормотал он.

Джулия снова потянулась. «Никакого инцеста прямо сейчас, братишка, - сонно напевала она. «Твоя маленькая Ингер нуждается в отдыхе».

«Ты получила это, дорогая, - сказал Ник, взглянув на часы. «Мы приедем в Монреаль примерно через десять минут. Время дневного сна закончилось.

Что это было. Не только тогда, но и на многие часы вперед.

Они поселились в соседних одноместных комнатах скромного отеля «Эдвард» и почти сразу же уехали на обзорную экскурсию. Но они были вооружены не только фотоаппаратами, и они увидели полицейские участки, муниципальные управления, туристические бюро, офисы авиакомпаний, отели, рестораны и - лица. Больше всего они искали лица. Через некоторое время они расстались, договорившись встретиться за напитками в баре Princess отеля Monte Royale.

* * *

Паника в Штатах начала нарастать.

Во-первых, это были недели периодических отключений электроэнергии, смога, грязной воды, кроваво-красных озер под утренним солнцем. Затем внезапно начались разговоры, дикие слухи о том, что произошло в Вест-Вэлли.

В то же время новое наблюдение мигающих летающих тарелок в штате Среднего Запада.

Еще одно озеро, кроваво-красное.

Смог в Дариене, штат Коннектикут. В Дариене!

Затем медсестра в больнице Денвера обнаружила странный контейнер далеко в шкафу для белья. Она вызвала дежурного стажера на свой этаж. Он сообщил об этом своему начальнику. Его начальник вызвал полицию.

То, что об этом говорила полиция, было в дневных газетах.

Это было незадолго до того, как загадочные контейнеры стали появляться на свалках, кухнях ресторанов, ночлежках, железнодорожных станциях и раздевалках по всей стране. Большинство из них были безвредными. Но некоторых из них не было.

Они находились на расстоянии сотен, даже тысяч миль друг от друга, безобидные коробки и опасные. Но новости распространились быстро. И сам факт того, что ящики были разбросаны так широко, способствовал превращению страха в почти истерию. Это означало, как говорили люди, что среди них было бесчисленное множество врагов. Или как еще они могли распространить свое предательство так далеко и широко? К этому времени они были совершенно уверены, что есть враг, и те, кто не верил в пришельцев из космоса, неизбежно начали связывать все бедствия, большие и малые, с одним источником. Красные.

И они были правы. Но из-за своей невиновности у них не было возможности узнать, что происходящее с ними было вызвано не чем иным, как небольшой группой сверхквалифицированных саботажников, вооруженных химикатами, кинопроекторами с батарейным питанием, красителем, простой электроникой. устройств и смертельной добычи с завода West Valley. Им не приходило в голову, что противник это широко распространял только потому, что он совершал быстрое и эффективное использование авиалиний доступных для всех.


*

Ник прибыл в отель «Монте-Рояль» на несколько минут раньше. Было вполне естественно использовать это время, задавая те же вопросы, которые он задавал в другом месте в течение дня, но он делал их автоматически и без особой надежды. Самой большой его инициативой была авиакомпания, выписавшая билет Парри, и это оказалось бесполезным. Как и все его другие усилия.

И поэтому, когда управляющий отеля и его детектив с сожалением покачали головами, он совсем не удивился. Они просмотрели все фотографии, включая набросок Мартина Брауна, сделанный Хакимом, и среди них не было ни одной, которую они узнали бы.

«Красиво выглядящие мужчины», - прокомментировал управляющий отеля. «Только человек с бородой и этот парень с черепным лицом вообще ни на что не похож. Но ты остаешься здесь, и я уточню у администратора и прислуги.

Ник остался и поговорил с менеджером.

«Сомневаюсь, что они были здесь гостями», - сказал Ник, просто чтобы что-то сказать. «На самом деле, насколько мне известно, только один из них - бородатый мужчина - когда-либо был в Монреале. Я думаю, что они, должно быть, когда-то встречались где-то, но не обязательно здесь. И все же мы знаем, что у этого человека, - он коснулся эскиза Иуды, - есть виза в Канаду. Возможно, они обосновались в вашей стране ».

Менеджер криво улыбнулся. - Надеюсь, не на моем месте. Мне не хотелось бы думать, что я мог укрывать банду международных воров ». Ник назвал их так, чтобы не вдаваться в детали, и это принесло сотрудничество, если не конкретным результатам.

А потом лицо менеджера застыло, и в его глазах появилось любопытство.

- Укрывают их, - слабо повторил он. «Не в качестве гостей. Конечно, не в качестве гостей, иначе я бы наверняка видел некоторых из них, по крайней мере. Если только они не были замаскированы? Но… возможно, они не нуждались в маскировке. Потому что они не ожидали, что их увидят. Не с первого раза. И вы говорите, что думаете, что у них должно было быть где встретиться?

«Да, я так думаю», - резко сказал Ник. "Что ты к чему?"

Менеджер встал и уперся обеими руками в передний край стола. «У нас есть конференц-залы», - сказал он интенсивно. «Отдельные конференц-залы. Некоторые компании используют их для заседаний совета директоров или специальных банкетов. По большей части они используются только по специальному назначению. Но одна-две компании сдают их на длительный срок. У них есть отдельные входы, собственные ключи. Даже специальные замки. Мы никогда не видим, чтобы эти люди приходили и уходили - они принимают такие меры из-за очень секретного характера их бизнеса. Я не должен даже говорить тебе, кто они такие ...

«Но ты будешь», - настойчиво сказал Ник. "Вы должны. Мне неинтересно вмешиваться в невинные дела; Я ищу одну группу очень опасных людей. Воры? Они убийцы, мужик! Я должен знать.

Менеджер уставился на него. «Да», - сказал он. «Я думаю, тебе лучше знать. Одна из комнат используется отделением правительства Канады, и они использовали ее уже много лет. Я ручаюсь за них, пока ад не замерзнет. Другой - Canadian Ceramics, Ltd. Мне сказали, что все еще в процессе строительства, поэтому у них нет собственного постоянного офиса. Я видел одного из них только однажды. Не могу сказать, был ли это один из этих мужчин на ваших фотографиях. Он был пожилой, седой, знатный. Подготовлены всевозможные справки и рекомендации и оплачены за полгода вперед. Настаивал на абсолютной конфиденциальности, потому что его компания внедрила революционно новый процесс на стадии планирования и не могла рассчитывать, что конкуренты узнают об этом. Я уже много раз слышал подобные истории. Так что, конечно, я ...

- Купился, - закончил за него Ник. «Естественно. И вы не представляете, когда они проводят свои собрания? "

«Совсем нет, совсем нет. Они приходят и уходят незамеченными, как и правительственные люди ...

«Я хочу увидеть эту комнату», - сказал Ник, направляясь к двери.

«Сам отвезу вас туда», - сказал менеджер и провел Ника через вестибюль.

Они вместе обошли здание и вышли на узкую асфальтированную дорогу, ведущую к отелю.

«Входы отдельные, как видите», - указал менеджер.

Ник увидел. Они были не только отдельными, но и ограждены низкими кирпичными стенами, ведущими в отдельные подъезды. При разумной осторожности десять человек или две дюжины мужчин могли легко прийти и уйти незамеченными.

«Спасибо», - сказал Ник. "Вот этот? Хорошо. Я пойду один. И его кивок означал отказ.

"Но как? У меня нет ключа.

"Я имею."

Ник дождался, пока его проводник скрылся из виду, а затем принялся за работу со специальным отмычкой. Замок был действительно хитрым.

И это было прикручено изнутри.

Он работал тихо, методично, радуясь засову внутри, потому что это определенно должно означать, что там кто-то был.

Произошла серия низких кликов. Он подождал секунду, но ничего не услышал изнутри, и отодвинул затвор.

Затем он остановился в узком коридоре и запер за собой дверь. Он снова остановился, чтобы послушать.

Ничего.

Была прочная деревянная дверь.


Достигнув конца коридора, он молча заскользил к нему. Он тоже был заперт.

Он взял его и скользнул внутрь.

Это был большой зал заседаний с большим блестящим столом. Стол был пуст, и места вокруг него были пустыми.

Через комнату была еще одна дверь. Тот был полуоткрыт.

Ник потянулся к Вильгельмине и подошел к двери.

Комната за ней была маленькой, чуть больше туалета, и крупный мужчина с мягким лицом сидел за столом и стучал по связке ключей. И это были не ключи от пишущей машинки.

Азбука Морзе была языком, который Ник знал достаточно хорошо, чтобы думать. Ему не нужно было останавливаться, переводить и пропускать какое-либо сообщение. Он прижался к стене возле крошечной комнаты и прислушался.

«H.M., H.M., H.M.», - услышал он. «Заходите Т.С. Заходите в Т.С. Отчет. "

«Т.С., Литл-Рок. Т.С., Литл-Рок. Stinkbomb в негритянском секторе вызвала жестокие беспорядки. Весь город в напряжении. Завершено присвоение ящиков согласно M.B. заказов, несмотря на сложные обстоятельства. Все с подозрением относятся к незнакомцам с сумками. Почти напали, но сбежали. Однако график выкинули. Задержка мешает выполнению следующего проекта. А также копы на выходах из города, на вокзалах и так далее. Не будет разумной попыткой ухода. Запросить совет. Над."

«H.M. к Т.С. Есть ли у вас безопасное жилье там, где вы находитесь? Над."

«Достаточно безопасно. Рундаун-отель на Орваль-стрит.

«Оставайся там для дальнейших распоряжений. Не могу посоветовать иначе, пока M.B. дает инструкции. Он может обратиться к вам напрямую, но сомневаться в том, что он уже достиг вашего района. Могу только предложить вам подождать в отеле и повторить контакт через два часа. Над."

Ник услышал плавный щелчок переключателя, а затем резкое скрежетание стула. Дородный мужчина громко зевнул и поднялся на ноги. Его большая фигура вырисовывалась в дверном проеме рядом с Ником.

Ник откинулся назад, чтобы набраться силы, а затем рванулся вперед. Ствол Вильгельмины резко, свирепо ударился о висок большого человека; а затем удар каратэ левой рукой Ника вонзился топором глубоко в шею.

H.M. упал без звука.

Его лицо было зеркальным отражением одной из картинок Хакима.

На этот раз Ник не рисковал. Он быстро взял прочную липкую ленту, которую он почти потерял надежду использовать, и связал ею рот, руки и лодыжки. И когда он это сделал, он взял крошечный шприц и пузырек из внутренней капсулы и сделал укол в вену Х.М.

В маленькой комнатке находились небольшой передатчик-приемник и один полностью упакованный чемодан, Ник быстро взглянул на оба и затем нащупал небольшой переключатель за лацканом. Вшитое в его куртку двустороннее радио было не больше портсигара, но было мощным и универсальным.

«N3 в AX HQ», - пробормотал он. «Главный приоритет для Хоука… Сэр? Нашел зацепку в отеле Mont Royale. Я верну его тебе. А пока вот еще один, и он означает максимальную скорость: один из семи находится в Литл-Роке, в захудалом отеле на Орваль-стрит, и ему приказано оставаться там. Но он не может оставаться там надолго, так что ...

Он закончил свое сообщение четко. Прежде чем он закончил, он услышал тонкий голос Хоука: «Садек! Немедленно приведи меня сюда, Садека. Хорошо, Картер. Хорошо. Наконец-то ради бога! Кончено.

Следующий звонок пошел Джулии. Он мог слышать звуки бара на заднем плане.

«Купи себе выпить, кукла?» - соблазнительно сказал он в крошечный микрофон.

«Заблудись, засранец», - резко сказала она. «Купи себе выпить. Я ухожу."

Он ждал, изучая маленькую машину перед ним. Это было необычное устройство, но он решил, что сможет заставить его работать.

Приемник Х.М. начал пищать.

«L.M. Норфолк. Л.М., Норфолк, - говорилось в нем. «Войдите, H.M., войдите, H.M., войдите, H.M.»

Ник щелкнул переключателем передачи. Он не видел, чтобы скрытый второй переключатель на задней панели крошечной машины автоматически срабатывал, когда он начал передачу.

«H.M., H.M., H.M.», - постучал он. «Заходите, Л.М. Идите, Л.М. Репорт».

Пауза. Затем: «Х.М. Запрос. H.M. Запрос. Ваше прикосновение другое. Что-то не так? Запрос. Запросите дополнительную идентификацию ».

«Хорошо, Никска», - прошептала Джулия ему в ухо. «Мне пришлось покинуть бар. Слишком много слушателей. Я в дамской комнате. А ты где, черт возьми? Говори, любимый ».

- Х.М., Х.М., Х.М., - постучала трубка. "Назовите себя."

«Подожди, Джулия», - прошептал Ник. «Вернусь к тебе через секунду».

Его пальцы играли по клавишам.

«H.M. в Л.М., - постучал он. «Да, что-то не так. Деятельность в отеле. Обыск подозреваемого. Б.П. должно быть говорил. Должен скоро уехать отсюда. М.Б. получим сообщение в течение следующих нескольких часов. Постойте - кто-то придет. Кончено, но подожди! »

«Джулия, детка», - сказал он в микрофон, - «выйди из отеля, обойди западное крыло, выбери второй путь с кирпичными стенами и подай сигнал ТОПОР». По пути отправь сообщение Хоку, что одна из наших кур живет в Норфолке. Подробности позже, но сейчас я на другой линии ».

Он снова постучал. «H.M. до L.M. Safe пока что, но поиск приближается. Ваш отчет, быстро. Я перешлю к M.B. если я уйду отсюда.


Поторопитесь, Л.М. Поторопитесь ».

«L.M. к Х.М. », - последовал ответ, и на этот раз постукивание с другого конца было не таким плавным, как раньше. «Сообщите следующее. Размещен контейнер в корпусе ВМФ. Начал пугать блюдцем. Оставил загрязнители смога в восьми разных местах. Запросить подробности проблемы с вашей стороны. Над."

- Нет времени, - настойчиво постучал Ник. «Надо немедленно уйти. Последние заказы от M.B. для вас следующее. Оставайся на месте. Он свяжется с вами лично в связи с кризисной ситуацией. У вас есть безопасное жилье? »

«Достаточно безопасно. Мотель «Скайлайн», 17-й маршрут.

«H.M. Л.М. Оставайтесь там и соблюдайте осторожность. Нет необходимости в большой тревоге, но нужно проявлять осторожность. Не пытайтесь связаться с другими. М.Б. или я сделаю это как можно скорее. Над."

«Но мои предыдущие инструкции ...»

Ник заглушил прослушивание своим собственным.

"Были изменены. Вы будете подчиняться новым приказам. Конец связи."

Пауза. Тук-тук. «Примите. Над."

Ник усмехнулся про себя, вставая с маленькой машины. Он был готов принимать новые входящие звонки, и он тоже. На этот раз ему повезло, и если ему повезет и дальше, он сможет сидеть здесь и принимать сообщения, пока все они не позвонят, и Хоук будет их забирать одно за другим.

К сожалению, он до сих пор не знал о скрытом переключателе на задней части машины, который был установлен Х. выключился, когда он встал, чтобы потянуться, и это сработало автоматически, когда Ник начал передачу. Он не мог знать, что к нему был подключен таймер и что он случайно оставил его в положении «включено».

Ник снова заговорил в свой крошечный микрофон, когда начал обыскивать упакованный чемодан. «N3 к Хоку. N3 в Hawk. Далее в Норфолк ведут. Определенно Норфолк. Вирджиния. Проспект разместил контейнер, предположительно радиоактивный, в жилом блоке ВМФ. Самого себя можно найти в мотеле Skyline, Норфолк, Маршрут 17. "

"Хорошо. У меня уже есть человек ... ну, кто-то ... на пути в Норфолк, - вернулся Хоук. «Какая из них это перспектива?»

- Не знаю, - холодно сказал Ник, роясь в чемодане. "Инициалы, которые он использует в данный момент, - Л.М. Но он не прислал свою фотографию вместе со своим сообщением ..."

«Хорошо, хорошо, хватит об этом. Но знаете ли вы, был ли это Иуда? »

Ник покачал головой в невидящий микрофон. «Это был не Иуда, определенно не Иуда. В Литл-Роке тоже не было. Они оба ждут приказов от M.Б. сам. Мартин Браун, босс. Или это Брюн, или что-то еще? Между прочим, я сейчас разбираю чемодан, который, по-видимому, должен был вынести отсюда H.M. парень. Я подозреваю, что это только один из нескольких, остальные уже используются где-то еще. Это должно дать скептикам повод задуматься - в нем больше вкусностей, чем в мужской сумке Fuller Brush ».

«Подожди», - сказал Хоук и заговорил с кем-то рядом с ним. «Проспект Л. М. Норфолк. Оповестите нашего курьера, немедленно отправьте подкрепление. Говорят, что он находится в мотеле Skyline, Маршрут 17. На двухместном! Хорошо, Картер.

Ник продолжил осмотр. «Загрязняющие вещества, которые вам нужны? Сделайте свой выбор. Смог тебе нужен? У нас много! Тебе хватит вонючих таблеток? Возьми домой упаковку из шести ". Он описал содержимое Хоуку, пока быстро разбирал его.

Один небольшой кинопроектор с двумя необычно широкими отверстиями, двумя линзами и двумя сопутствующими рулонами пленки. - Готов поспорить, трехмерные летающие тарелки, - сказал Ник.

Большая плоская упаковка таблеток угольного цвета, вызывающих тошноту до ноздрей. Канистра с желатиновыми колпачками-правилами, наполненная какой-то жидкостью. Пара кусачков. Маленькое электронное устройство с крошечным поршнем и таймером - что-то вроде сверхсовременной версии динамитного детонатора, за исключением того, что оно, казалось, было предназначено для взрыва или заклинивания электрических цепей.

«Хорошо, остальное останется», - сказал Хоук. «Я понял. Я пришлю человека взять передатчик: я не хочу, чтобы вы часами сидели на заднице и болтали. У тебя есть другие дела. Я буду на связи."

В ухе Ника раздался легкий щелчок, и Хок исчез. «Крутой старый дьявол», - подумал Ник и затем поднялся на ноги из-за стука в входную дверь. «Лиззи Борден трепетала», - подсказывал ему ритм, и он знал, что его посетительницей была Джулия.

Он взглянул на знакомые черты лица Х. Мужчина был вне дома и будет оставаться там до тех пор, пока врачи AXE не разбудят его с помощью противоядия. Он еще может поговорить. И передатчик все еще был на месте, чтобы выдать людей, которые его использовали.

Дела шли совсем неплохо.

Он сделал два шага от крошечной комнаты.

Взрыв был настолько внезапным, что охватил его прежде, чем он его услышал.

С шипящим, свирепым, оглушающим ревом и мучительным треском металла маленькая комната взорвалась позади него и выбросила летящие обломки в большую комнату. Осколки стали, гипса и дерева брызнули наружу, как будто выстрелил из пушки; комки и осколки обжигающих снарядов ударили его по затылку. Ник упал, как вол на бойне.

Передатчик доставил последнее сообщение.


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Два против двух

Человек с искусственными руками сидел, опустив шляпу на глаза, и ждал до последней минуты, прежде чем сесть на второй за день рейс. Но он был настороже и наблюдал.

При последнем звонке на рейс он неторопливо поднялся и спустился по трапу, тонко улыбаясь про себя. Он думал, что путешествовать в Соединенные Штаты и через них не составит труда, если бы только у одного были удостоверения личности и паспорта на все возможные случаи. И те, что у него были - лучшее, что можно было купить за деньги. Так же поступали и его люди.

Он сел в самолет и послушно пристегнул ремень безопасности.

В целом он остался доволен. Было очень жаль Б.П. и завод, но они выполнили свою главную задачу. Теперь нужно было просто работать с удвоенной осторожностью, и он привык к этому. Даже вопрос о новом штабе был уже решен; она была решена заранее, поскольку требовалось место для хранения украденных материалов из Западной долины.

О да. Дела шли совсем неплохо. Газеты, репортажи по радио; все были довольны. Еще день или два, и настало время для последнего, смягчающего удара перед днем L.

За тысячи миль отсюда другой мужчина высказывал подобные мысли. Он был одет в тусклую армейскую форму, как и люди, бывшие с ним; но они представляли высшие военные умы своей страны.

«Мы входим в полуфинал, - сказал генерал Куо Си Тан с тихой гордостью. «Наши собственные силы находятся на пике готовности, а условия на другой стороне почти созрели. Иуда поступил хорошо. Империалистические собаки уже залиты страхом. Ему нужно только выбрать подходящий момент, нашему Иуде, и тогда он сделает свой ход. Это будет окончательное смятеение, хаос. Затем мы переезжаем ».

«Начинаешь думать, что в нашем движении даже не будет необходимости», - презрительно проворчал Ли Ту Мэнь. «Возможно, одного страха будет достаточно, чтобы сломать бумажного тигра. Тогда мы сможем ... а ... вести переговоры на своих условиях.

«Возможно», - сказал Куо Си Тан. «Но посмотрим, посмотрим. Конечно, страх и деморализация - наши главные союзники. Но когда общая сумма всех страхов сочетается с широко распространившейся необъяснимой тьмой ... ах, какая еще большая возможность у нас когда-либо появится для использования Оружия! Но, как я уже сказал, нам придется подождать и посмотреть - подождать совсем немного - чтобы увидеть, чем закончатся военные игры, генеральная репетиция. Затем мы будем действовать соответственно. Но все зависит от Иуды ».

* * *

В его ушах доносился лепет голосов, а голова казалась лопнувшей перезрелой дыней. Что-то липкое прилипло к его спине и сочилось по лицу. У него был привкус крови и запах крови.

«Полагаю, это кровь», - ошеломленно подумал Ник и попытался открыть глаза. Но ни один мускул на его лице или теле не двинулся.

Помимо крови, был еще один запах - сбивающая с толку смесь гипсовой пыли, расплавленного металла и обожженного дерева.

Люди говорили очень громко и возбужденно, и ему хотелось, чтобы они ушли. Звук и боль пронзили его тело. Кровь, хаос и агония; те вещи, о которых он знал. Но не более того.

А потом в его ноздрях появился еще один запах - ароматные духи, похожие на чистый и прохладный, но в некотором роде соблазнительный ветерок. Легкие пальцы коснулись его лица; влажная ледяная ткань нежно погладила кровь.

Голос Джулии шептал ему.

Джулии ... Он все еще не мог разобрать отдельные слова из-за лепета и рев в ушах, но его чувства медленно возвращались к нему - теперь достаточно, чтобы он пренебрежительно подумал, что все эти люди бредили, как кучка идиоты. Тем не менее, он все еще даже не гадал, где он, и его глаза смотрели в кружащуюся красную тьму.

Затем голос Джулии внезапно стал резким и чистым. Он поднялся над лепетом и оборвал его, как будто ее голос был выключателем.

«Мне нужен доктор в отеле и такси», - резко сказала она. «Если тебе нужно вызвать полицию, сделай это и перестань болтать. Но вам было бы намного лучше, если бы вы поскорее пригласили сюда C.B.I, человека, и позвольте мне все ему объяснить. В противном случае я сам позвоню в Вашингтон напрямую. А теперь выйдите отсюда и принесите мне того доктора и такси. Я серьезно!

И нравится тебе это или нет, я могу отдавать тебе приказы, так что любезно делай, как тебе говорят.

«Довольно высокомерная с ее стороны», - туманно подумал Ник. Она тоже врет, сладкая сучка. Но делает это хорошо.

В комнате внезапно стало тихо, если не считать тихого бормотания Джулии. Сначала он подумал, что она разговаривает с ним, но потом он услышал, как она сказала: «Барон в AX HQ. Срочно Хоуку, Барону в AX HQ. Срочно для Хока »

А потом его голова снова закружилась, и он глубоко погрузился в красноватую тьму.

Спустя несколько мгновений он снова всплыл на поверхность, и воспоминания вспыхнули, словно острая боль. Его глаза открылись и увидел, что Джулия склонилась над ним, и он изо всех сил попытался сесть.

«Вниз, тигр», - предупредительно сказала она. «Вы еще не готовы к занятиям йогой».

Его глаза испытующе метались по комнате. Это был хаос. Но хуже всего было


Окровавленная фигура, лежащая всего в футах от него.

- Джулия, - болезненно прохрипел он, - это…?

Джулия кивнула. «Твой пленник, да. Если вы приберегали его для разговора, вам снова не повезло. На него упало что-то очень острое и тяжелое, и - прощай, номер три. А теперь заткнись ненадолго. Шарлатан из отеля собирается вас подлатать, а затем мы возвращаемся в Нью-Йорк. Папа Хок - это ...

«Подожди», - сказал он настойчиво. У них где-то есть тайник. Радиоактивный материал. Они должны держать его в каком-то месте, чтобы к нему можно было приехать. Это могло быть здесь, где-нибудь в отеле. Придется провести поиск счетчиком Гейгера - придется перевернуть весь город с ног на голову ...

«Не ты», - твердо сказала она. «Ты не в форме, чтобы перевернуть что-нибудь с ног на голову. Я сообщу Хоуку, и это сможет сделать кто-нибудь другой. Но не ты ».

Боль пронзила его голову, а затем наступил еще один момент черноты. Смутно он услышал, как открылась дверь, и услышал шаги, идущие по коридору. Они принесли с собой голоса и легкий запах антисептиков.

«А что насчет других?» - слабо спросил он. «Литл-Рок и Норфолк? Любое слово?"

«Слишком рано для Литл-Рока», - пробормотала Джулия, когда в комнату вошли доктор и домашний детектив. «Но если наша птица не прилетела из Норфолка, мы должны установить контакт прямо сейчас».

Миссис Гарри Стефенсон пережила много странных событий за девять лет работы в качестве владелицы мотеля Skyline в Норфолке, но этот, похоже, превзошел их всех. Она никогда в жизни не видела парочку сыщиков с таким странным видом. Что ж, один был довольно стандартным, за исключением того, что он казался намного аккуратнее и жестче, чем неряхи, которые обычно приходили на пропущенные звонки на отслеживание, но другой -!

Она оторвала от них глаза и снова посмотрела на ряд фотографий, разложенных на ее стойке регистрации.

«Да, я уверен», - щебетала она птичьим голосом. «Вот это прямо здесь. Пришел вчера вечером в Hertz, вышел сегодня утром, пришел сегодня поздно вечером, с тех пор не выходил. Номер семь, справа от вас. Вы видите, что машина все еще там.

«Черная дверь или окна?» громадный мужчина пророкотал своим глубоким голосом со странным акцентом.

Она покачала головой. «Нет двери. Маленькое окно в ванной. Нет выхода - или внутрь - кроме фронта. И большое стеклянное окно в передней не открывается из-за кондиционера. Вот ключ. Если хотите, можете остановить машину перед номером шесть. Там никого нет.

«Как вы, мадам», - прогремел здоровяк. «И будьте уверены, что если будет какой-либо ущерб, вы получите достаточную компенсацию».

«Ну, я надеюсь, ты не ...» - начала она, но крупный мужчина и худощавый крепкий мужчина уже уходили из ее офиса.

Она смотрела, как они садятся в ожидающую машину и коротко разговаривают с водителем и другим мужчиной. «Как странно они выглядят вместе, - подумала она. Прямо как Ниро Вулф и Арчи…

Автомобиль подъехал к дому номер шесть. Выбрались крупный мужчина и худощавый; двое других ждали.

- Стучите в окно, - мягко сказал здоровяк Чарли Хаммонду. «Я воспользуюсь ключом».

Чарли скользнул к окну и издал ритмичный стук, который мог быть осторожным сигналом. Внутри послышалось легкое движение, и Чарли продолжал стучать.

Замок повернулся с крошечным щелчком, и здоровяк толкнул. Ничего не произошло. Снова нажали. Дверь не открылась.

"Зут!" сказал здоровяк раздраженно себе под нос; отступил на два шага, рванулся вперед, как разъяренный бык, с одним огромным, невероятно мощным плечом, направленным в дверь, и ударил триста фунтов мускулистой тяжести по хлипкому дереву.

Он раскололся и провалился внутрь с возмущенным визгом, когда груды мебели отлетели назад.

Огромный мужчина прыгнул через разбросанную груду стульев, кровати и телевизора с удивительной ловкостью и нацелился прямо на человека, который стоял у окна с широко открытым ртом и высовывавшимся из руки пистолетом.

Его единственный выстрел стал безнадежным, когда огромная фигура приземлилась на него, одна массивная рука вонзилась ему в лицо, а другая повернула руку с пистолетом одним аккуратным, почти случайным движением, которое сломало ее. Затем большие руки протянули руку и схватили ее за лодыжки, чтобы поднять упавшую фигуру в воздух, развернуть ее, как тряпичную куклу, и сильно ударить по стене.

Здоровяк отряхнул пыль с рук и посмотрел на свою работу.

«Как вы думаете, он переживет это?» - спросил Чарли Хаммонд, стоя в дверях, и на его лице появилось выражение благоговения, которое он обычно приберег для подвигов Картера.

«О да, он дышит. Оберните его, друг Чарли. Но мы его не доставим, не так ли? Мы возьмем его с собой и съедим по дороге. Хо-хо-хо-хо-хо! »

А Валентина Сичикова хлопнула по своему громадному обтянутому бедру и весело засмеялась.

* * *

На реактивном самолете ВВС США было переднее отделение, которое обычно предназначалось для начальства. Для этой поездки его наспех превратили в лазарет. Было прохладно, тихо и очень, очень приватно, и


медсестра была в постели с пациентом.

Ник был закутан в бинты и больше ничего. А смуглую, шелковистую фигуру Джулии прикрывал только Ник.

"Вы быстро поправляетесь, не так ли?" пробормотала она. "Вы не думаете, что можете напрячься?"

«Нет, я так не думаю», - мягко сказал Ник и прикусил ее ухо. «Это терапия. Мне это надо. Ты мне нужна. Ты знаешь, что я люблю тебя?"

«Да», - просто сказала она и склонила его голову к своей. Их рты соединились в тающем поцелуе.

Он любил ее по-своему, как она любила его по-своему. Это не была любовь типа «мальчик встречает девушку и женится»; это не имело ничего общего с лунным светом, музыкой и розами. И все же по-своему он был глубоким и сильным. Это была тоска, чувственная, иногда отчаянная из-за навязчивой мысли, что завтра может не наступить; это была прерванная серия резких встреч, внезапное соединение и разлука плоти, периодические интервалы обманчивого покоя. Нужда; понимание.

«Это такой короткий перелет до Нью-Йорка», - вздохнула Джулия, поглаживая потрепанное тело, которое лежало на ней, как одеяло… очень заряженное электрическое одеяло.

«Да, поэтому я сказал пилоту отвезти нас в Сан-Хуан», - пробормотал Ник.

А затем ее рыжевато-коричневое тело тигрицы чувственно задрожало под ним, и больше не было шуток, которые так часто скрывали то, что они действительно хотели сказать.

У них оставалось не больше получаса, чтобы позволить телам говорить; и их тела говорили красноречиво.

Безмолвная речь началась с нежных прикосновений, небольших исследований, от которых покалывала плоть, а мускулы напрягались в ожидании. Пальцы Джулии обводили контуры его гибкого мускулистого тела, вспоминая, где они были раньше и что могло сделать их прикосновение; а его руки, в свою очередь, ласкали ее набухшие груди и бедра, пока ее тело не принялось восхитительно, требовательно. Она слегка дрожала, когда он искал тайные места - для него уже не секрет, но по-прежнему с их собственной тайной - и маленькие стрелы страсти пронеслись сквозь нее, неся отдельные маленькие лучи тепла, которые постепенно сливались, пока не охватили ее мягкое свечение. Ник сладострастно вздохнул и погладил зарево в пламени здания.

Ее ноги переплелись с его ногами, и они перекатились вместе. Губы встретились и горели; бедра волнистые.

Приятное пение их чувств смешалось с тихим гудением мощных двигателей, а легкая пульсация самолета растворилась в более острой пульсации их тел.

Он восхищался ею, когда занимался любовью всем своим сердцем и всей своей утонченностью, гордясь ощущением ее твердой плоти против его и провокационными движениями, которые вскоре оживили его тело. Она всегда была такой же, но никогда не была прежней; это было ее противоречием. Утонченная Джулия, с дразнящим, экспертным тоном…. Кошачья Джулия, томная, желающая, чтобы ее гладили ... Тигровая Джулия, горячая от желания, падала на него и нападала как дикая ... затем снова томилась, вызывающе откинувшись на спинку кресла, ожидая, что он сделает с ней то, что мог сделать только он ее на высшую вершину страсти.

Они собрались вместе, как будто это было все, чего они когда-либо хотели, позволить стимулирующему движению развиваться до тех пор, пока не станет казаться, что оно больше не может развиваться, затем расстались, задыхаясь, чтобы насладиться экстазом и отложить неизбежный конец до последней возможной секунды. .

- Джулия, детка, Джулия, детка, - прошептал Ник, уткнувшись лицом в ее волосы и забыв обо всей боли. "Милый ребенок…

«Мой», - прошептала она в ответ. «Люби меня, люби меня, люби меня!»

Она снова приняла его, и он погрузился в тепло и мягкость. Она плавно, медленно таяла, а затем вспыхнула новым пламенем, которое пробежало по ее телу и дергало ее извилистые конечности в эротическом, волнующем ритме. Легкий стон сорвался с ее губ, и ее руки сжались вокруг него в объятиях, которые были жестокостью и нежностью вместе, как если бы она держала в своих руках весь мир и была бы совсем потеряна, если бы отпустила.

Он чувствовал в ней тоску, не только животный порыв, но и искреннюю глубину чувств и потребность быть частью кого-то еще, кто знал ее мир. В каком-то смысле они оба были изгоями обычного уклада жизни, и оба знали это. Итак, два человека, которые жили этим моментом и могли только надеяться, что будут другие моменты, проявили такую любовь, в которой они оба нуждались.

Ее пальцы крепче сжались на его спине, и ее гибкое, извилистое тело отчаянно корчилось.

Теперь она была полностью женщиной - не кошкой, не тигром - женщиной. Земная женщина, влажные волосы вьются вокруг ее ушей, рот прижимается к его губам, грудь вздымается и толкается, бедра жадно сжимаются, тело созрело и готово.

Он перевернул ее, все еще переплетенную с ним, плавным вращательным движением, которое вызвало у нее резкий крик дополнительного удовольствия и притянуло ее так близко, так очень близко, что она могла почувствовать все, что он хотел дать. Она снова вскрикнула, почти жалобно, и ее мускулы напряглись от его сильного толчка, так что он не смог бы отпустить, даже если бы хотел.

И, конечно, не хотел.


Вес ее лежащей на нем, легкой и гибкой, нарушил тонкий баланс между контролем и абсолютным бредом, и с приливом чистейшего счастья он уступил последнему порыву.

Они толкались вместе, раскачивались, толкались, растворялись в одном человеке в состоянии крайнего экстаза. Дикое возбуждение охватило их, как стремительный штормовой ветер, и унесло их в интимную близость на долгие минуты изысканной страсти… и постепенно штормовой ветер перешел в легкий ветерок. Они плыли по нему лениво и с любовью, пока он не остановился.

Их слова были мягкими и прерывистыми, а порхающие поцелуи были маленькими подарками благодарности.

Звук огромных двигателей за пределами их крошечного мирка слегка изменился. Самолет медленно наклонялся.

«Ты солгал мне», - пробормотала Джулия, полузакрыв глаза, а сердце все еще билось от возбуждения. «Это не Сан-Хуан, а все-таки Нью-Йорк».

«О, я коварный парень». Ник улыбнулся ей и еще раз наколдовал ее на Hps. «Но я зарабатываю на жалкую жизнь. И большой человек-птичка ждет ».

Он быстро оделся, краем глаза восхищенно наблюдая за Джулией, когда она надевала свою одежду. Для женщины она была самым быстрым костюмером, которого он когда-либо видел в действии.

«Но какого черта!» - внезапно сказал он. «Зачем меня тащат обратно в Нью-Йорк? Что там за действие? "

- Насколько я знаю, нет. Джулия задумчиво посмотрела на него. «Просто Папа Хок хочет тебя видеть и ...»

Ник внезапно ударил кулаком по раскрытой ладони. «Черт побери! Он послал счетчиков Гейгера в Монреаль, не так ли?

«Конечно, послал», - сказала Джулия. «Паппи всегда следует твоему совету. К этому времени там дежурит новый радист с новым передатчиком - на всякий случай.

Самолет теперь кружил, сохраняя устойчивую схему ожидания.

"Не Канада!" - сказал Ник. «Я слепой дурак. То, что у них там было место для встреч, не означает, что именно там они хранят украденные с завода вещи. Почему не в Штатах, где это было бы намного проще? Боже мой, мы должны искать в США! »

«Ну, мы, - разумно ответила Джулия. «Готов поспорить, что в Штатах нет счетчика Гейгера, который не использовался бы прямо сейчас, чтобы отслеживать маленькие коробочки…»

"Маленькие коробки!" Ник фыркнул. «А как насчет источника поставок? Если только, Боже, помоги нам, это все уже разбросано. Скажите - а как насчет «коптера AX»?

«Коптер AX?» Джулия приподняла брови, глядя на него. «Не знал, что у AX есть такой. При чем тут это?

- Много, - коротко сказал Ник. «Он оснащен такими же устройствами, которые ученые используют для измерения радиоактивных осадков после ядерных взрывов, и целой лабораторией, полной устройств обнаружения».

«Ну, это просто денди, - сказала Джулия, - но на то, чтобы обыскать всю страну в поисках тайника, которого, возможно, больше не существует, потребуются недели».

«Почему вся страна?» - спросил Ник. «Это должно быть в месте, которое имеет какое-то значение; это должно быть в каком-то фокусе ».

"Конечно. Монреаль, - сказала Джулия.

«Нет, я так больше не думаю. Достаточно удобно для встреч, но как насчет между встречами? Не практично. Проклятье этот самолет! Почему не приземляется? "

Он все еще сохранял устойчивую схему удержания. Ник машинально взглянул на часы. «Подожди здесь», - резко сказал он. «Надо использовать радио пилота, чтобы дозвониться до Хока».

Несколько мгновений спустя он разговаривал с Хоуком в коде AX, который звучал как английский и был английским, но не имел смысла, кроме тех, кто знал ключ.

«У тебя есть как минимум десять минут», - заверил его пилот, и Ник использовал только пару из них. У Хоука были для него новости.

"Хорошо и плохо. Четыре вниз пока; Перспектива поймана в Норфолке. Сотрясение мозга, к сожалению, но поправлюсь. Кроме того, весь остальной персонал в West Valley был полностью очищен. И Хьюз, и Парри были в отпуске около трех-четырех месяцев назад, и это несомненно, когда были произведены замены. Умные планировщики, эти ублюдки. И ребята, бесспорно, китайского происхождения. Плохие новости: лучевая болезнь ощущается в нескольких частях США, контейнеры еще не обнаружены. Мы ищем. В настоящее время часть Пенсильвании и Нью-Джерси пребывает в отключенном состоянии. Доказательства загрязнения плотины Вайоминга. Больше никаких зацепок. Еще ничего из Литл-Рока. А ты? Я думал, тебе оторвало голову. Отчет. "

Ник коротко доложил, а затем обратился с просьбой.

На мгновение воцарилась тишина. «Очень хорошо», - сказал наконец Хоук. «Я принесу это там. Но тебе придется идти одному »

* * *

Сотни, тысячи, миллионы радиоприемников и телеграфных устройств работали в то время по всей территории Соединенных Штатов.

Один из них сильно отличался от всех, кроме своих девяти братьев, специальных подразделений, предназначенных для общения только с остальными.

Вот почему AXEman, находившийся в разрушенном зале заседаний отеля, не получал входящих сообщений.

«М. Х. М.Б. Х. М.Б. Х. Входите, H.M. Войдите, H.M. Входите, Х.М.! »

Иуда ждал. Пробовал снова. Все еще нет ответа. Кожа на его выпуклом лбу, похожая на пергамент, сморщилась.

«М. к L.M. M.B


. к L.M. M.B. к L.M. Войдите, L.M. войдите в L.M ... »

Без ответа.

Лицо черепа под соломой пересаженных человеческих волос ужасно искривилось.

«М. к Т.С. М.Б. к Т.С. Заходите, Т. Заходи, Т.С. »

«Т.С. Литл-Рок, М. Войдите, М. Жду инструкций. Почему нет ответа, Х.М., Монреаль? Над."

«Я хотел бы знать себя», - яростно постучал Иуда. «Немедленно покиньте нынешний штаб, соблюдая все возможные меры предосторожности. По возможности оставьте оборудование в скрытом месте. Теперь сконцентрируемся на заключительном этапе. Немедленно идите в мужскую комнату на вокзале и ждите меня там. Встретимся в ближайшее время. Над."

* * *

Беспокойство в Литл-Роке было почти ощутимым.

Высокий красивый мужчина со странно стремительной походкой чувствовал это, когда шел по Орваль-стрит. Ему казалось, что люди наблюдали за ним, когда он проходил мимо захудалых магазинов и останавливался перед дверными проемами; Ему также показалось, что на этой задворной городской улице было несметное количество ветхих гостиниц и пансионатов.

Вечер был прохладный, но Хаким Садек вспотел под пластиковой маской для лица телесного цвета. Он использовал все свое обаяние и все свои тщательно подделанные документы, чтобы навести справки, но он вытащил дюжину бланков. Никто не узнал лиц на фотографиях, которые он им показал. Теперь он мог видеть, что жилой квартал растянулся всего на пару кварталов, прежде чем превратился в район заправочных станций и парков подержанных автомобилей.

Он остановился у бара, закурил сигарету и с тоской подумал о холодном египетском пиве. Голоса из бара были громкими и резкими, и он мог слышать в них нотку истерии, когда разгорелся спор.

«Слушай меня! Это коммунисты прямо здесь, в нашей стране, и вы не верите ни во что другое. Мы должны были поджарить всю вонючку из них, всех членов партии и всех ...

«Ты сумасшедший! Они пришли извне, мальчик! Они проникли в нас. Ты знаешь как? Траулеры, вот как. И подводные лодки. А кто-то из них беженцы с Кубы, да че жизнь. Подонки, их удел. Собираюсь захватить нас, вот что. Русские и их приятели ».

«Это бомба. Так было с момента взрыва бомбы. Коробочки - кто в них верит? Изменения погоды - волны тепла здесь, засухи там, наводнения, когда вода больше не нужна, воняет в воздухе - не говорите мне, что это не имеет никакого отношения ко всем этим атомным экспериментам. Ты чертовски хорошо знаешь ...

«Ага, атомная бомба. Что ж, позвольте мне сказать вам, что происходит много вещей, которые нельзя объяснить ни бомбами, ни русскими, ни чепухой в этом роде. Вы не видели их летающих тарелок? Хорошо, у меня есть. Все это здесь происходит: затемнение, красная вода и умирающие люди, это из космоса, приятель, это из космоса. Конечно, в нас проникли. Говорю тебе, я видел то выжженное место, где приземлился этот тварь, и это было ничем с этой земли, мальчик ...

«О, ты и твои марсиане, Билли Джо! Это люди! Люди прямо здесь, среди нас. Может ты. Может, Дьюи. Может, Чак. Может быть ... - Может быть, ты, ты ...!

Хаким выбросил недокуренную сигарету. «Это скоро лопнет, - подумал он. Так не может продолжаться. Если это то, что Они пытались сделать, у них это превосходно преуспело. Он начал идти стремительным шагом. Именно тогда он увидел человека, спускающегося по ступенькам ветхого здания и проходящего под уличным фонарем, так что свет упал на его лицо. Мужчина повернулся к Хакиму. Его походка была неторопливой, но в какой-то степени напряженной, и хотя он был все еще слишком далеко для точной идентификации, его тело было коренастым, а ноги слегка искривлены, что усилило первое поразительное впечатление Хакима о его лице.

Хаким слегка пошатнулся и выудил еще одну сигарету.

Мужчина подошел ближе и приблизился к нему.

«Эй, приятель, есть спичка?» - спросил Хаким.

Мужчина искоса посмотрел на него и нетерпеливо покачал головой.

Свет бара заливал его лицо - и Хаким знал его.

«Жалко», - сказал он приятно.

Его долговязая правая нога взлетела в унисон с рукой, и он резко дернул. Мужчина тяжело приземлился и перевернулся, как раненое животное. Хаким мгновенно оказался на нем, его тощие пальцы умело нащупали нежные точки шеи мужчины.

Затем что-то резко ударило Хакима в бок. Ни ножа, ничего более грубого. Острие иглы.

Он чувствовал, как его чувства плавают, даже когда его руки крепче сжимали шею. Опять ощущение булавочного укола. Он видел, как метаются и размахивают руки другого человека, и знал, что сам гибнет. «Лекарство быстрого действия», - холодно сказал ему мозг; и он знал, что есть только один способ выиграть этот бой. Он хотел, чтобы этот человек был живым, но теперь ему придется умереть.

Его тело было похоже на свинец, а другой корчился под ним. Наконец, он сумел одним быстрым рывком нанести жестокий удар коленом мужчине в пах. Затем его сильные пальцы неумолимо сжались.

Но мужчина продолжал извиваться.

Итак, с большим усилием Хаким поднял толстое, тяжелое тело в сидячее положение и сильно ударил головой о


бетонный тротуар.

И все же коренастое тело извивалось.

Неуклюже Хаким нащупал перьевую ручку в верхнем кармане. Его тонкий конец внезапно удлинился на три дюйма от его неуклюжего прикосновения. Он вонзил его глубоко в шею, которую все еще сжимал слабой рукой.

В нарастающей тумане он смутно осознавал, как распахиваются двери бара и кричащие люди вываливаются на тротуар.

«Господи, позови копов! Господи, Кудряшка, посмотри - он убил парня!

С ручкой, ей-богу! Вилля, посмотри, что »

Руки потянули за Хакима.

"Эй смотри! Это маска, он в маске. Господи, видишь лицо? Это один из них! Боже, убей грязного ублюдка! »

Хаким почувствовал, как пластиковая маска срывается с его лица, дождь ударов ногами обрушился на его тело. Смутно, очень смутно он услышал звук полицейского свистка, когда его одежда рвалась, и он почувствовал, как струйка крови стекает по его лицу.

«Дай мне его, Билли Джо! Ради бога, дай мне поворот, ладно?

Он почувствовал еще одну мучительную боль в ребрах и услышал крик дикого восторга. Потом он больше ничего не слышал.

Г-н Иуда услышал о новом бунте еще до того, как добрался до железнодорожной станции.

Т.С. не было в мужской комнате. Иуда не удивился. Яростно зол, но не удивлен.

Он покинул станцию и пошел в уборную небольшого кафе. Там, в промежутках между посещениями этого места другими людьми, ему удалось установить контакт со своими оставшимися четырьмя. Он дал им новые инструкции.

Через час он сел в другой самолет. Несмотря на свои потери, он был мрачно удовлетворен. Несколько мертвецов для него ничего не значили. Но хаос, о котором он слышал и видел, заставил его усмехнуться про себя. И теперь ничто - ничто - не могло помешать выполнению его генерального плана.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Встреча за убийство

Пять вниз, если повезет Хакиму. Осталось четыре плюс один.

Десять маленьких, девять маленьких, восемь маленьких красных китайцев ...

Спускаемся, как кегли, но слишком медленно. И никаких признаков Вора в законе, в то время как драгоценные часы прошли в утомительных поисках.

Ник следил за индикаторами на панели, пока вел вертолет AX «через ночь». Его взгляд был пристальным, потому что теперь, наконец, ему было на что посмотреть. Казалось, что весь корабль тикает и крутится, как бомба, готовая взорваться.

Он усилил круговую схему полета и стал смотреть на шипящий зеленый свет главного детектора. Она ненадолго сузилась и снова расширилась, когда он повернулся на север, к озеру, а стрелка индикатора на панели под ней резко нырнула и конвульсивно задрожала.

О времени.

Это заняло гораздо больше времени, чем он надеялся; времени достаточно для него, чтобы услышать сообщения о странном происшествии в Литл-Роке, а для Хоука - отправить Джулию вниз, чтобы проверить это; времени достаточно, чтобы задуматься, не ошибся ли он в конце концов.

Но теперь он знал, что был прав.

Если где-то и был тайник, он должен был находиться в непосредственной близости от завода в Вест-Вэлли для удобства покойного мистера Парри; он должен был быть доступен по дороге для других; и, вероятно, это было недалеко, в милях от дороги, от приличного аэропорта. По крайней мере, он так думал, пока не начал сомневаться и пробивать дыры в своих аргументах.

Дыры быстро закупоривались. Широкая полоса детектора вздымалась наружу, создавая зазубренный узор, который подсказывал ему, что тайник находится внизу. К югу от Буффало, к северу от Западной долины, недалеко от берегов Эри.

Он снова кружил, пока не определил точное место. В темноте под ним не было видно ничего, кроме широкой бреши и отблеска бледного лунного света на воде, которая отбрасывала слабое свечение на бесформенную массу деревьев и скал, но весь его набор сверхчувствительных инструментов убедил его, что там было что-то не принадлежащее.

«N3 до Hawk, N3 до Hawk»

Ник дал свой отчет, когда он снова кружил, на этот раз немного южнее, в сторону посадочной площадки.

«Если они там внизу, они, должно быть, меня слышали», - сказал он, низко парив над полосой луга, граничащей с полосой озерного песка. «Посоветуйте вам присмотреть за аэропортом Буффало и близлежащими дорогами на случай, если они укроются».

«У меня больше нет мужчин», - напряженно сказал Хоук. «Я приказываю им проверять беспорядки отсюда в ад и обратно - Врата ада в адскую кухню. Боже мой, Картер, я бы хотел, чтобы ты знал, сколько проблем у нас на руках. Но мы точно опознали этого человека в Литл-Роке и нашли его чемодан брошенным в номере отеля. То же содержимое, что и вы нашли ».

"А Хаким?"

Наступила пауза.

«Жестоко избит», - мрачно сказал Хоук, - «Жертва паники. Он жив, но ... но давайте продолжим работу. У меня будут специалисты по радиации, которые будут сопровождать вас, когда вы будете уверены. Но, как вы понимаете, я совершенно точно не могу послать вам подкрепление.

«Не хочу», - сказал Ник, когда самолет AX мягко приземлился на траве. «Но дороги и аэропорт -

«Я сделаю все, что в моих силах», - прервал его Хоук.

Ник подписал контракт и привязал портативный счетчик Гейгера, разработанный AX.


на его талии, с единственным наушником у уха.

Вильгельмина, Гюго и Пьер ждали на своих обычных местах начала действия.

Теперь самое сложное - найти место пешком.

Он шагал по пляжу и по опушке деревьев, следя за колеблющимся гулом в ухе.

Время шло. Чуткий инструмент тихо пел ему.

Он обогнул берег озера и, как тень, порхал сквозь рощи деревьев, проклиная трату времени и подгоняя себя, когда гудение в его ухе становилось все громче.

Линия пляжа и прерывистых деревьев уступила место полосе скал, а затем горкам земли, запутанной корнями, выступающим в воду. Он бесшумно пробирался через кусты, через другие камни, мимо большого валуна и через еще одну небольшую рощу деревьев.

Он вышел из рощи и обогнул груду валунов. И внезапно звук в его ухе стал почти оглушительным.

Теперь он стоял на внешнем краю небольшого водозабора, и его вид на внутреннюю дугу был закрыт кустами. Ему потребовалось мгновение, чтобы обойти их, но когда он это сделал, он смог увидеть всю бухту и древнюю пристань, которая выступала в нее с берега. К этому времени звук в его ухе был настолько громким, что это было невыносимо. Выключил инструмент, он ему больше не нужен.

Им повезло найти это место. Иуда, без сомнения, проводил разведку, и у него был нюх эксперта для поиска таких скрытых мест. Таких заливов на побережье Эри не могло быть много. Кто-то давным-давно построил здесь, в этой дикой бухте, эллинг, и бросил его. Может быть, потому что это было так дико; может быть, потому что скалы здесь были коварными. Может, он разорился. Но он ушел и оставил свою хижину и причал для Иуды.

Рядом с провисшими досками покачивался старый, но крепкий круизер с каютой, и только один тусклый синий свет выдавал его присутствие. За ней находился эллинг, провисший, как пристань, и явно непригодный для использования, но, без сомнения, укрепленный изнутри и вполне способный хранить достаточно материала, чтобы «Десятка» была занята на многие недели. Должно быть, было довольно легко построить, скажем, фальшпол или стену и придать им вид выветривания. Вообще нет причин, по которым кто-то мог наткнуться на их тайник, пока он не послужил своей цели. Обычный счетчик Гейгера также не смог бы уловить сообщение по его содержанию. Однако оборудование AX не было обычным.

Ник бесшумно пробирался по изгибу бухты к пирсу. За ней была эллинг, а за ней - еще одна роща деревьев. Где-то за ней, решил Ник, будет проселочная дорога, ведущая к главной автомагистрали, которая ответвляется как на Буффало, так и на завод Вест-Вэлли.

И сам круизер с каютами был полезным транспортным средством, особенно если те, кто его использовал, знали место приземления на канадской стороне озера, где они могли соскользнуть незамеченными ...

Он просматривал свою мысленную карту, скользя в темноте. Ниагарский водопад был всего лишь участком озера и полосой земли к северу. Очень, очень удобно добраться отсюда, если у кого-то есть дела в этой части Канады - или в любой ее части, если на то пошло, и с определенными навыками шпионажа.

Мастерство Иуды было мастером рекорда. И не было никаких сомнений в том, что его бизнес-интересы выходили за границу.

Ник прошел параллельно пристани и повернул к ней внутренний изгиб водозабора. Эллинг представлял собой темную и бесшумную громадину. Только лодка у причала подавала признаки жизни, и это было не более чем ритмичное покачивание на воде и бледный отблеск голубого света.

Но лодка могла подождать. Прямо сейчас он хотел удостовериться насчет эллинга.

Он осторожно обошел его, глядя в рощу в поисках какого-нибудь наблюдателя и нащупывая руками вход в шаткое здание. Он нашел это достаточно легко, но, конечно, двери, которые должны были быть такими же ветхими, как и здание, были не только прочными, но и надежно запертыми и запертыми. Ржавчина на замках казалась настоящей, но он был уверен, что это не так.

Замок мягко лязгнул от его прикосновения - и что-то зашумело в деревьях.

Он отступил в самую темную из теней и прислушался к ночи. Он слышал сверчков, трепет птичьих крыльев, вздох слабого ветра в листве, лягушку, плеск воды, когда крейсер мягко раскачивался и покачивался. Ничего тревожного, ничего неуместного. И все же его мускулы напряглись от ожидания, а волосы на затылке торчали, как иглы дикобраза.

Кто-то был рядом. Он был в этом уверен.

Но ничего не двигалось, когда он напряг глаза и машины в темноте, и после долгого, выжидательного момента он вынул из кармана крохотное устройство, похожее на компас, и направил его сначала в сторону лодки, а затем - на развалины эллинга. Это никак не отреагировало на лодку. Но когда Ник повернул его обратно к лодочному домику, он увидел маленькую светящуюся стрелку, судорожно дергающуюся по циферблату в его сложенных ладонях, и тогда он был уверен, что эллинг был складом снабжения, а лодка - местом встречи.


Так. Он будет присутствовать на их следующей встрече, когда бы это ни было.

Синий свет лодки заливал пристань и освещал ее сияющей дорожкой. Ему пришлось бы повернуть назад по изгибу входного отверстия, раздеться и соскользнуть в воду, иначе он мог бы быть замечен… тем, что заставляло ползать мурашкам по его коже.

Он медленно продвигался вперед, в тысячный раз в своей жизни желая, чтобы у него были глаза на затылке, глаза со встроенными ночными прицелами, чтобы превратить тьму в свет. Но он этого не сделал. Его ночные чувства были исключительно острыми, но он был всего лишь человеком.

Его нога скреблась по крошечной невидимой ветке, когда он был примерно в пяти футах от эллинга и украдкой направлялся к группе высоких валунов. Он услышал другой звук в то же мгновение и понял, что выдал себя. Позади него послышался шорох ткани и тихие шаги; он бросился в сторону и выдернул Хьюго из ножен. Но две мускулистые руки уже сомкнулись вокруг его шеи ослепительной мертвой хваткой. Они сжались вокруг его трахеи, безжалостно сжимая. Ник яростно пнул назад, когда его собственные руки взлетели, чтобы царапать те, что стояли у его горла. Его удар промахнулся, когда человек позади него ловким, изгибающимся движением уклонился. Эта хватка превратилась в медвежьи объятия, ломающие шею.

Щелкающий клинок Хьюго глубоко вонзился в сжимающие руки. Они бесконечно ослабили, чтобы изменить положение, но затем захват превратился в удушающий блокиратор. Мужчина был высоким и невероятно сильным. Его сцепление было железным, и его решимость, должно быть, была сделана из того же материала, потому что Хьюго не производил впечатления. Хватка еще больше усилилась, а затем произошел внезапный резкий поворот, от которого Ник чуть не свалился. Он толкнул назад ледорубом стилета и с удовлетворением услышал болезненное ворчание. Затем он перекатился поворотным движением атакующего и резко бросился на землю, увлекая за собой другого. Снова он задохнулся от боли, но хватка все еще удерживала его. Головокружение начало затуманивать его разум. Его горло и грудь горели в агонии. Даже когда его разум закружился, он неохотно восхищался упорством другого человека, потому что, очевидно, укус Хьюго, наконец, начал действовать, хотя железная хватка все еще неумолимо душила его.

Он изо всех сил откинул локоть назад и сильно и глубоко ударил врага в живот, а когда раздался громкий хрюканье и ноги затряслись, он резко повернулся и вырвался. Длинное костлявое колено толкнуло его вверх, в пах, и он увернулся от него, быстро перевернувшись. Он попал ему в бедро, но он отшвырнул его своим быстрым пинком, который вызвал у другого человека дикий звук и удивительно быстрое движение.

Мужчина был на ногах - невероятно, на ногах - и его правая рука была засунута под куртку.

Ник вскочил и прыгнул. Его левая рука схватила другую руку и повернула ее, и Хьюго упал в грудь. Высокий мужчина издал звериный звук и ударил его ногой, похожей на хлыст, так что его нога прошла мимо ноги Ника и заставила его собственное длинное тело покачиваться, как падающее дерево. Мужчина яростно выругался и рубанул обеими руками.

Ник низко пригнулся и поднялся вверх, даже вставая. Его палец на ноге соединился с подбородком, и высокий мужчина покачнулся и крякнул. Он проклял. На китайском.

«Это был твой последний шанс, друг», - разговорчиво сказал Ник и пригвоздил Хьюго к шее.

Мужчина булькал и брыкался, его долговязое тело тряслось, как раненый осьминог, а руки и ноги метались в атаке. Ник снова почувствовал волну неохотного восхищения. Парень отказывался умирать, продлевая битву и свою агонию.

Хьюго отстранился и бросился вперед еще раз.

Руки высокого человека отчаянно царапали лицо Ника, в то время как его тело, все еще почти прямое, безумно колебалось, борясь со смертью. Долгое время высокая фигура стояла там, покачиваясь и извиваясь. Затем он упал, как срубленный дуб.

Ник присел рядом с ней, ожидая, тщательно вытирая лезвие Хьюго о рукав другого человека и исследуя темноту ушами и глазами. Умирающее сердце замедлилось и остановилось. Тишина была еще глубже, чем раньше.

Его уши слышали только обычные ночные звуки.

Он перекинул тело себе на плечи и отнес к ближайшему камню. Когда он бросил его с другой стороны, он направил тонкий луч своей вспышки на узкое плоское лицо и мощное тело.

Без сомнения. Шесть проиграли, а осталось три плюс один.

Содержимое карманов подсказывало Нику, что он обыскивает некоего Джона Дэниэлса из Нью-Йорка. Известный как J.D.? Он не знал; он не заботился. Все, что его волновало, это шесть проигрышей и три плюс один до конца.

Он выпрямился, продолжая прислушиваться. Инстинкт, натренированный инстинкт, который так много раз служил ему сказал ему, что он теперь один.


Ник сначала шел осторожно, а затем смелее в бледном лунном свете. В лодочном домике он ненадолго остановился, чтобы перепроверить свое инстинктивное ощущение, что его единственной компанией был один мертвец, а затем он открыто заскользил по причалу к лодке. Никакие призрачные фигуры не прыгали на него и не плевались пистолеты.

Лодка имела одну небольшую каюту с отдельной рулевой рубкой, много места на палубе и крошечный камбуз. Когда-то он, должно быть, сослужил хорошую службу рыбаку. Но теперь это -

Теперь это было место встречи, и где-то вдалеке он слышал машину.

Он быстро сел в лодку и быстро обернулся. Все остальное в нем было старое и ветхое, но двигатель был новый. Небольшой люк в кормовой части содержал веревку и брезент. Примерно через мгновение он также удержал Ника. Он одной рукой придержал верхнюю дверь и навострил уши. Когда он присел, звук машины затих.

Прошло много минут.

Он как раз решил, что машина должна принадлежать какому-то местному жителю, когда услышал шелест листьев с берега, а затем шаги по скрипучей пристани.

Вильгельмина скользнула в его руку. Он установил глушитель, пока ждал своих гостей.

Ночной воздух донесся до него тихим шепотом. Китайский шепот. Он напряг слух, чтобы послушать, и до него дошли осколки.

«… Должен быть здесь, перед нами… машина… спрятана… но где он может быть? Он только ... из Нью-Йорка.

«Его приказы могут… измениться. Возможно, Иуда… »

«Конечно, мы… уведомлены? После всех хлопот, с которыми мы встретились в Buffalo Air ...

"Тихий! Может быть ... Юань Тонг, оставайся на палубе ... Смотри ...

«Нечего…»

Теперь отчетливо слышен был шепот: «Да, но не забывайте о наших потерях. Мы должны позаботиться ».

Лодка раскачивалась, когда на нее поднялись один человек… двое… трое мужчин.

Ник выглянул в едва приоткрытую дверь люка.

Трое мужчин смотрели вокруг лодки.

«Кажется, все в порядке», - пробормотал один из них. «Наверное, его задержали в Нью-Йорке. Может, по злоключению? Мы должны связаться с ним ».

«Разве мы не должны искать?» - прошептал второй мужчина.

"Для чего?" прорычал третий. «Может ли здесь спрятаться армия? Позволил бы Иуда встретиться с ним здесь, если бы не был уверен, что это безопасно? Нет, мы свяжемся с Цзин Ду изнутри. Юань Тонг будет нести караульную службу. Не так, Эй Джей? Ник услышал слегка фруктовый смешок, а второй мужчина кивнул и ответил с преувеличенным южноамериканским акцентом. «Да, конечно, вы держите пари, C.F.», - произнес он, и на его лице появилась уродливая усмешка.

Двое мужчин с чемоданами вошли в маленькую каюту и закрыли дверь. Юань Тонг, он же Эй Джей, сел на моток веревки и открыл свою большую дорожную сумку, чтобы вытащить пистолет.

Ник знал оружие. Это было особенно противное китайское устройство, небольшой автомат с повторяющимся действием, делавший его более чем в два раза более смертоносным и быстрым, чем средний автоматический.

Юань Тонг какое-то время сидел неподвижно, прислушиваясь к мягкому бормотанию голосов через приоткрытый иллюминатор кабины и нежно ощупывая дуло пистолета. Затем он беспокойно поднялся и начал рыскать по палубе.

Он поднял холст и заглянул под него. Он остановился у низкого перила и посмотрел на озеро. Он вошел в рубку. Он заглянул в иллюминатор каюты. Он снова посмотрел на лодочный домик и рощу деревьев.

А потом он небрежно зашагал к люку на палубе, в котором спрятался Ник.

Ник наблюдал за ним через узкое отверстие, сделанное его собственными сжимающимися пальцами. Другая его рука рефлекторно сжала Вильгельмину - а затем расслабилась. Даже тихий хлопок глушителя услышали бы те, кто сидел так близко, а затем раздался бы глухой удар тела и лязг падающего пистолета на палубу. Слишком громко; слишком рискованно.

Ему придется воспользоваться другим шансом.

Он ждал. Может быть, Юань Тонг не заглянет в люк.

Мужчина приближался медленно, почти вяло, его оружие висело у него в руке. И вдруг все, что Ник мог видеть в нем, - это толстая фигура, блокирующая почти весь тускло светящийся свет, и вес крышки люка поднялся с его кончиков пальцев.

Нику потребовалась одна доля секунды, чтобы бесшумно посадить Вильгельмину на моток веревки и напрячь свое тело для пружины. Затем над ним открылась крышка люка, и он двинулся в путь. Молниеносным хватом он поймал болтающийся пистолет и воткнул его рядом с Вильгельминой, в то время как стальные пальцы его левой руки схватились за горло другой. Затем обе его руки начали действовать вместе, быстро и яростно сжимая шею Юань Дуна и сжимая его с экспертной злобой, порожденной отчаянной необходимостью сделать все правильно и быстро. Он услышал тихий сдавленный вздох и почувствовал, как крышка люка с тяжелым стуком упала на его изогнутую спину, и произнес небольшую тихую молитву, чтобы шумы не были такими громкими, как ему казалось.

Ноги Юань Дуна скребли по палубе, как напильники по грубой наждачной бумаге, и его рот работал в отчаянной попытке издать какой-то звук. Ник туго


схватился за шею и потянул вниз с внезапным резким рывком, в результате чего красный китаец резко упал животом о край люка и почти оказался на нем. Раздался еще один звук, резкое дыхание, и руки вонзились в его тело сверху. Но они походили на клопов на пляже за весь вред, который они могли нанести. Большие пальцы Ника нашли артерии на шее другого, и они безжалостно давили внутрь. Сложнее, тяжелее, тяжелее! - приказал он себе и вложил все свои силы в это единственное действие сжатия. Тело мужчины внезапно выгнулось, а затем расслабилось. Ник сменил хватку на доли дюйма и сосредоточился на дыхательном горле. Горячее дыхание отрыгнуло ему в лицо… и вздохнуло в пустоту. Юань Тонг осел на него сверху, и крышка люка провисла вместе с ним.

Ник вылез из-под и молча приподнял крышку. На встречу с ним не последовало никакого крика. Ничего не было слышно, кроме нежных звуков озера и тихого постукивания из кабины.

«И удачи тебе», - мрачно подумал Ник. Все еще приседая на месте, он повернулся и нанес последний сокрушительный удар по шее красного китайца с обеих сторон. Возможно, это было ненужным, но слишком много шансов не окупилось.

Он поднял Вильгельмину, вылез из люка и бесшумно опустил крышку над покойным Юань Тонгом.

Семь маленьких красных китайцев ушли.

Ник подошел к единственному открытому иллюминатору крошечной каюты. Звук прекратился, и двое тихих голосов вели оживленную дискуссию на разговорном китайском языке. Но это не сказало ему ничего, чего он еще не знал, в основном то, что ДжейДи не отвечал из Нью-Йорка.

Он ждал. Может быть, они перейдут к чему-то более информативному.

«Но в послании Иуды говорилось, что мы должны запланировать закончить это завтра, - сказал один из них, - как, во имя сатаны, мы будем это делать, когда нас так мало?»

Другой хмыкнул. «Это было запланировано для немногих», - пробормотал он. «Иуда будет знать, что делать. В конце концов, это всего лишь вопрос доказательства того, что это возможно. Одна последняя волна террора, и американские дураки превратятся в бормочущих испуганных идиотов. Вы знаете, о чем люди говорили в самолете, что они говорили? Что марсиане высадились! Что их захватили существа из космоса. Тройник, хи, каблук С таким складом ума, ты не думаешь, что к концу завтрашнего вечера они все превратятся в желе?

«Я сам могу быть желе к концу завтрашнего вечера», - угрюмо сказал первый. «Они знают о нас, разве ты не понимаешь? Они убивают нас медленно, одного за другим. Это русская женщина и тот египтянин Садек. Они отметили нас на смерть ».

«Тьфу! Вы и сами говорите, как трепещущий американец. Как они могут…? »

Но уши Ника уловили кое-что еще.

Откуда-то из-за поляны деревьев приближалась машина. Пока он слушал, звук его мотора становился громче. А потом остановился.

Это должен был быть Иуда. Так должно было быть.

Ну, двое - это компания. А четыре - это два слишком много. Он очень долго ждал новой встречи с Иудой и не хотел, чтобы пейзаж был загроможден статистами.

Он бесшумно скользил по крохотной хижине. Через несколько секунд специальный взломщик сделал свою работу, и двое мужчин были заперты. Он подумал, но не мог быть абсолютно уверен, что деревья в роще шуршат с лишним звуком.

Два голоса продолжали ныть. «Недолго», - молча сказал им Ник и вытащил Пьера из кармана. Он быстро повернул маленькую смертоносную газовую бомбу и легко уронил ее в приоткрытый иллюминатор. Он приземлился с легким щелчком и покатился.

"Что это было?" Двое мужчин вскочили на ноги. Один пошел наощупь за Пьером, а другой потянулся к двери. Ник тихо закрыл иллюминатор и стал ждать. Несомненно, они откроют его в считанные секунды, но это им не поможет. Он скрылся из виду. Не нужно смотреть, как они умирают.

Но они сделали это громко, слишком громко. На это ушло чуть больше тридцати секунд, но в предсмертной агонии они кричали булькающими высокими голосами и стучали в дверь. На мгновение ему показалось, что хлипкие доски разобьются под их весом, хотя яд Пьера уже действовал на их нервную систему, и он уперся в дрожащую дверь, чтобы держать ее закрытой.

Был ли слышен или не слышен звук шагов сквозь деревья? Поспеши умирать, черт тебя побери!

Крик и стук прекратились с любопытной внезапностью, и раздалось два глухих удара. Он медленно сосчитал до десяти, а затем поднялся, чтобы посмотреть в иллюминатор.

Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два….

Девять маленьких красных китайцев ушли. Последние два лежали на полу мертвыми кучками.

Он низко пригнулся к палубе и пополз на корму, мимо люка, который превратил в гроб. Оставался еще один человек. Десятый человек, самый большой из них.

Птица задрожала и завизжала. И тогда поляна деревьев затихла, если не считать мягкого вздоха ветерка. Густая гряда облаков закрывала луну. На берегу все было в кромешной тьме.


Ник скорчился за неглубокой переборкой, скрываясь от глаз. Синий свет превратил бы его в сидячую утку, если бы он хоть раз поднимал голову. И все же он едва мог потушить это на данном этапе.

Новый звук начался с низкой трели, а затем превратился в птичий крик, который поднимался и опускался в прохладном ночном воздухе. Все закончилось напряженной тишиной, и Ник продолжал ждать, его мысли бились в напряжении. Там был кто-то, и это должен был быть Иуда, и звук был своего рода сигналом. Но что, во имя Бога, было ответным сигналом?

Звук раздался снова; поднимается, падает, умирает. Снова наступила тишина.

Он должен был что-то сделать, как-то ответить.

Ник поджал губы. Из них донесся низкий трель, звук, который превратился в птичий крик, который поднимался и опускался, как зов с поляны, а затем переходил в тишину.

Послышался шорох. Что-то шевельнулось среди деревьев - отошло от него. Неправильный ответ!

Он мягко выругался и бросился через борт, чтобы легко приземлиться на причал в присеве. Из его уха раздался резкий звук, но он был к этому готов. Вильгельмина сплюнула в ответ, когда он быстро зигзагом прошел по провисшему пирсу и бросился к лодочному домику, затем обогнул его к роще деревьев и звукам бегущих шагов. Всплеск огня вернулся на него, и Вильгельмина резко ответила, нацеливаясь на небольшую вспышку пламени.

Затем внезапно вспышки пламени погасли, и он больше не мог слышать даже звука шагов. Он остановился на мгновение, уставившись глазами и ушами в безмолвную темноту, а затем он услышал безошибочный звук открывающейся двери машины. Мотор пролетел, и он побежал к нему, Вильгельмина носилась перед ним, а его ноги выбирали путь между деревьями. Конечно же, машина Иуды, а Иуда убегал!

Первый выстрел прозвучал мимо его уха еще до того, как он увидел машину, - первый выстрел из выстрела, в результате которого он упал брюхом на землю и выстрелил в нечеткую форму обтекаемого спортивного автомобиля, который стоял там с включенным мотором и выключенным светом. , и окна выплевывают пули во все стороны.

Он закачал свинцом шины и внутренности машины, прежде чем с ужасом осознал, что пули все еще дико изрываются во всех направлениях, а также что машина не двигалась ни на дюйм. Затем он отчаянно пополз к нему под бесцельным потоком пуль - и увидел, что машина пуста. Нет Иуды! Ник снова выругался, на этот раз вслух, и прокрался под струями огня в поисках других машин, которые, как он знал, должны были где-то быть.

Он нашел их обоих через минуту или две. Сначала пустой «Фольксваген» в форме жука, глубоко в деревьях, потом большой седан, тоже пустой.

Остался Иуда - но что оставил Ник?

Ложные выстрелы из спортивной машины внезапно прекратились, и снова воцарилась абсолютная тишина. Ник повернулся и вырвался с поляны, как демонический охотник за своей добычей, его мысли метались. Если бы Иуда намеревался использовать одну из других машин, он бы уже сделал это, пока Картер стрелял по ложному огню. Но он этого не сделал. Таким образом, Иуда оставался перед выбором из двух дел: Первое. Уйти отсюда пешком - и это было безумием. Два. Воспользоваться озером - и это имело смысл.

Это имело такой неизбежный, ужасный смысл, что он не был удивлен, услышав шум мотора круизного лайнера, когда он завернул за угол эллинга и побежал, как сумасшедший, к пристани. Он все еще бежал, когда лодка оторвалась от причала и оторвала половину древней пристани позади нее, и он произвел два последних выстрела, пробегая вдоль того, что от нее осталось. Пули врезались в рулевую рубку, и человек за рулем быстро пригнулся, затем развернулся и дико рассмеялся. Лицо могло принадлежать любому довольно уродливому человеку, но это было лицо рисунка Хакима. А компактное тело с вытянутой рукой и пылающим огнем принадлежало неуловимому Иуде.

Выстрелы пронеслись мимо головы Ника, и его плечо охватило обжигающее пламя, но он едва ли почувствовал это из-за пламени собственной ярости и разочарования. В ярдах впереди мотор набрал скорость, и кильватерный след лодки качнул то, что осталось от гниющего пирса.

Еще оставался шанс - один отчаянный шанс. Ник нырнул в воду и начал яростно плыть. Мотор закашлялся и закашлялся, и след накатил его вздымающимися волнами. Он уткнулся лицом в воду и сильно ударил ногой, мощно пробив себе путь сквозь тьму, как мстительная торпеда. На мгновение показалось, что он выигрывает. И тут победно взревел двигатель; Лодка тряслась, качалась и уносилась прочь от него, словно реактивная, и оставила его в водовороте бурлящих волн и брызг. Он наступил на воду, морщась, глядя, как она течет. Он улетел с невероятной скоростью, и сквозь ликующий звук его отлета ему показалось, что он слышит раскат пронзительного смеха.

Еще мгновение он смотрел, как оно уходит вдаль. А затем, кипя от гнева, он в своей промокшей одежде перебрался через залив и потащился, капая на берег.


.

Девять опущены, и один остался.

* * *

Утро принесло с собой ужасную историю о старинном круизере с каютами, брошенном на канадской стороне озера Эри, с двумя мертвыми мужчинами в его крошечной каюте. Но о человеке, который, должно быть, пилотировал судно, не было никаких признаков того, что его поиски начались очень скоро после его побега через озеро.

«Но он не мог уйти далеко», - сказал Ник, невидяще глядя на голубоватые кольца дыма, доносящиеся до потолка его комнаты в мотеле. Вертолет AX «стоял в ангаре в аэропорту Буффало неподалеку, и он был готов снова использовать его в любой момент. Полиция оцепила вход в озеро, а специалисты по радиации напряженно работали в эллинге, где они обнаружили большую часть пропавшего материала в Вест-Вэлли. «Он бы не хотел далеко уходить. Если у него есть что-то на сегодня вечером - последний панический толчок, в какой бы форме он ни был, - он, должно быть, планирует сделать это в этой общей области. Или зачем еще собирать его людей у озера? Нет, сэр. Лучше всего, если у вас все настроено, подождать прямо здесь и быть готовым к атаке. Он где-то в районе Нью-Йорка - Онтарио, и я поставил бы на это свою жизнь ».

«Надеюсь, тебе не придется», - мрачно сказал Хоук, яростно жуя кончик сигары. «И я надеюсь, что ты прав. О, у меня все настроено, хорошо. Нужно время, но к закату вся страна будет готова приступить к действиям. Надеюсь, что сегодня вечером всему этому придет конец. Вы слышали о радиационных беспорядках в Беркли, в Лос-Анджелесе? Да, ради бога, люди убивают друг друга на улицах! Я могу только молиться, чтобы выступление президента успокоило ситуацию. Небеса знают, что худшее позади, но поверят ли они в это? "

«Они должны», - резко сказал Ник. «Но если мы не остановим это сегодня вечером - они этого не сделают».

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

А потом были…?

Джулия роскошно вздохнула и растянулась на кровати рядом с ним, как просыпающийся котенок. Ее загорелые пальцы поглаживали его тело по всей длине, и ее груди чувственно поднимались и опускались, как будто они только что пережили восхитительный опыт. Что, действительно, имело место.

- Грешно, - хрипло пробормотала она. «Играть, пока горит Рим. Почему мы такие грешные, Картер?

«Потому что нам это нравится», - весело сказал Ник. Он ухмыльнулся ей и взъерошил ее волосы, а затем легко скатился с кровати и приземлился ногами на толстом ковре в номере мотеля. «Но время греха на время закончилось, дорогая». Он щелкнул выключателем и залил комнату светом. «Настройтесь на AX H.Q., ладно? И узнайте, что происходит в мире. Я собираюсь принять душ. Мои кости говорят мне, что мы скоро увидим какие-то действия ".

Она наблюдала за дрожащими мускулами его атлета, когда он, обнаженный, вошел в ванную, и слегка вздохнула, когда включила радио AX. Его голова все еще была сильно забинтована после взрыва в Монреале, и теперь у него на плече появилось новое толстое клейкое пятно. Еще один день, еще один шрам. И каждое новое задание приносило очередную дуэль со смертью. Когда-нибудь - может быть, на этой работе, может быть, на какой-нибудь другой - смерть обязательно победит. Это были шансы. И он уже слишком долго играл в эту смертельную игру.

Так что, если на то пошло, она.

Джулия медленно накинула тонкий халат на свои смуглые плечи, и потрескивающие голоса на общей длине волны AXE рассказали ей о ЛСД в резервуаре Джерси и загрязнении воздуха в Спрингфилде. Здесь радиационная паника, там небольшая горячая коробка найдена; где-то еще - митинг разгневанных граждан, переросший в бунт. В течение всего дня службы новостей распространяли информацию о том, что ситуация находится под контролем. Но слово было расплывчатым и неубедительным… потому что это не совсем правда. Осталась еще одна неясная фигура. И все же без ответа остались основные вопросы: кто это с нами делает и почему? С какой целью? Была ли это война нервов или прелюдия к атаке?

Она, Джулия Барон, знала о том, кто, что и почему, больше, чем любая женщина в Соединенных Штатах, за исключением, пожалуй, Валентины Сичиковой, и даже она, Юлия, беспокоилась о том, чего не знала. «Насколько же хуже», - подумала она, слегка дрожа и плотнее закутавшись в мантию, чтобы вообще ничего не знать - смотреть в ночь и гадать, какая неведомая угроза там поджидает.

Ник пел в душе. Она слабо улыбнулась себе и встала с кровати, чтобы посмотреть в окно. На улице было темно с темнотой раннего вечера поздней осени, но залито яркостью миллионов огней в домах и вдоль шоссе. Она обнаружила, что молится, чтобы они оставались зажженными.

Шипящие брызги душа прекратились, и комнату заполнили только голоса коммуникаторов AX. Ник вошел внутрь, обернул полотенце вокруг талии и присел на пол с задушевным выражением лица.


"О, Боже," - покорно сказала Джулия. «Дыхательные упражнения в такое время?»

«Твоя вина», - весело сказал он. "От тебя перехватывает дыхание."

Он долго концентрировался, а она молча наблюдала за ним, восхищаясь мужской красотой его тела и любя каждую его линию.

Наконец он встал и щелкнул двумя переключателями на радио AX: один, чтобы заглушить голоса, а другой, чтобы открыть канал, по которому должны были приходить его собственные сообщения.

«Довольно», - сказал он, быстро вытирая себя полотенцем. «Это депрессивно и бессмысленно. Извини, что попросил ».

«Это меньшее из того, о чем ты просил, Ник, - тихо сказала она. «Собираетесь ли вы когда-нибудь выйти из этого дела?»

«Есть только один выход», - коротко сказал он и начал одеваться.

Он взглянул на часы, когда пристегивал их. «Пришло время выступления президента», - сказал он. «Давайте искренне надеяться, что он сможет произвести как успокаивающие, так и эффективные слова для« соотечественников ». Жаль, что мы не можем сказать правду о том, что уже знаем ».

«Доказательство», - коротко сказала она и щелкнула по телевизору.

«Да, доказательство», - с горечью добавил он. «Китайские тела повсюду, и нам все еще нужны доказательства!»

«… Передача из Вашингтона», - громко прогремел голос диктора. Джулия убавила громкость. Затем она начала одеваться своей обычной бойкой манерой, так как голос красивого лица на экране повторял события последних нескольких дней.

«А теперь - президент Соединенных Штатов».

На трибуне возникла бурная активность, микрофоны были настроены, камеры приблизились.

Ник и Джулия сели на кровать бок о бок.

Знакомая фигура заполнила экран и торжественно смотрела на свою многомиллионную аудиторию.

«Ах, друзья, американцы», - начал известный голос, и в его спокойном тоне звучали доброжелательность и уверенность, - великий человек нашего времени и нашей собственной страны однажды сказал нам, что нам нечего бояться, кроме самого страха. Я здесь, чтобы сказать вам сегодня вечером, что нам в этой великой стране нечего бояться, даже самого страха… - Голос внезапно умер.

Губы продолжали шевелиться, но теперь они не издавали ни звука.

"Боже, что происходит!" - воскликнула Джулия, когда свет в комнате стал странным желтым светом. Изображение на экране медленно потускнело и исчезло, а желтое свечение превратилось в кромешную тьму.

Ник был на ногах, схватив радио AX.

"Это оно!" он постучал. «Не уходи отсюда. Дай тебе знать, если ты мне понадобишься. Следи за собой."

Его губы коснулись ее щеки в темноте, и радио запищало.

«Не волнуйся», - прошептала она. «Я принес свечи. Возвращайся. Пожалуйста, Ник, вернись.

«Я всегда возвращаюсь», - сказал он, а потом ушел.

Джулия включила собственное транзисторное радио и две привезенные с собой лампы на батарейках. Затем она открыла шторы и позволила свету заиграть по территории мотеля. Она уже слышала стук приближающегося вертолета. Фары машин, припаркованных у дверей хижины, начали включаться по два, и в их свете она увидела Ника, мчащегося мимо них к широкой овальной лужайке перед мотелем.

Город Буффало был в полной темноте. Куда бы Джулия ни повернулась, везде была тьма, пугающая, жуткая тьма, лишь изредка прерываемая лучами света из ушей.

Ник побежал с рацией к своей машине, глядя в небо. Мигающие огни уже приближались к нему.

Голос Хоука ударил ему в ухо… чрезвычайно серьезная утечка электроэнергии в том же районе в ноябре прошлого года, а также в Вашингтоне на этот раз. Дежурные бригады готовы, приступили к немедленной проверке КИПиА. Пока ничего определенного. Части Канады, большая часть Нью-Йорка, Мичигана, Массачусетса. Пенсильвания, часть Техаса, из любви к ... Подожди минутку.

Ник удержался, поместив радио в пиджак, пока он ждал, и вытащил из кармана миниатюрный сигнальный пистолет. Он извергал свет на лужайку, и «вертолет с пыхтением рванулся к нему, раскачивая стропу.

«Репортаж из Вашингтона», - сказал Хоук, и теперь его голос звучал странно взволнованно. «Блэкаут тут не при чем. Рядом с местной электростанцией найдено устройство: электронный таймер. Можно было установить в любой момент. Вероятно, то же самое и с Техасом. Мы проверяем. Остается Северо-Восточная цепь, как и раньше. Государственная полиция, национальные гвардейцы и так далее, все работают, как вы и предлагали. Аварийные системы - подождите! »

Ник использовал время ожидания, чтобы забраться на стропу лестницы и помахать ей вверх. Лестница быстро поднималась.

"Картер!" Голос Хоука заревел ему в ухо. Это звучало торжественно. «Проверка приборов показывает, как и раньше, на север сильное течение тока. Пока точно не определено, но велика вероятность, что беда началась в районе водопада. Похоже, что первой вышла из строя электростанция Green Point. Оказывается, что это главное звено в цепи, и она слишком легко доступна извне, хотя и защищена от удаленных устройств. Похоже, твоя догадка верна. Пошевеливайся!"

«Я иду», - сказал Ник, влезая в вертолет. «


«Куда, старый приятель?» - спросил пилот AXEman А.И. Фишер.

Ник сказал ему.

Ал уставился на него, как будто он потерял рассудок.

«Ты сумасшедший, Ник? Что заставляет вас думать, что он туда пойдет? И как, черт возьми, мы его найдем, если он это сделает? »

«Не мы - только я», - сказал Ник. «Ты бросишь меня. А теперь вытащи поводок из штанов и дай мне посмотреть, как ты управляешь этой штукой.

Он занялся небольшими приготовлениями, пока они набирали скорость и высоту. Закончив с ними, он посмотрел на темноту внизу.

Уже сейчас он был менее гнетущим, чем раньше. Аэропорт был залит светом. Огромные лучи света прорезали городские улицы, и несколько зданий светились веселым светом. По улицам плотно тянулись полосы движущихся огней. И даже пока он смотрел, новые пятна яркости зародились в яркую жизнь.

Он позволил себе мгновенную вспышку удовлетворения. По крайней мере, на этот раз они были к этому готовы. Все ресурсы в стране были мобилизованы заранее, все доступные люди в униформе были предупреждены, каждый полицейский, каждый пожарный, каждый гвардеец, каждое учебное подразделение были предупреждены о необходимости стоять в стороне и управлять системами аварийного освещения в городах, деревнях и вдоль национальных автомагистралей. ; каждый ответственный государственный чиновник проинформирован, каждый звуковой грузовик переведен в режим ожидания, все возможности чрезвычайно способной нации приведены в состояние готовности за несколько коротких часов - за исключением миллионов частных граждан, которые весь день жили слухами. Их не предупреждали - в случае ложной тревоги, в случае, если Иуда решил отложить сцену на занавесе.

Но, видимо, этого не произошло.

Кратковременное удовлетворение Ника превратилось в холодную оценку ситуации. Он не знал больше, чем кто-либо другой, где находится Иуда и куда он направится. У него было только предположение, основанное на самых надуманных доказательствах, которые легко могли превратиться в пыль в его руках по мере того, как ночь приближалась.

Когда он сел на древний крейсер у гниющей пристани, он увидел аккуратно сложенный на полке рубки комплект маслёнок. Впоследствии, когда лодка была обнаружена брошенной с мертвыми, клеенки уже не было.

«Нужны ли мужчине клещи, чтобы купаться?» он спросил себя.

Нет, решил он, он с ними не так поступает.

* * *

Шум падения заглушил тихий треск вертолета, когда Ник спустился на землю и отмахнулся от лестницы. Он находился за канадской границей, а электростанция Грин-Пойнт находилась в 2,2 милях от него. По нему мог ходить человек. И даже если бы этот человек проехал часть этого короткого расстояния на машине, ему все равно пришлось бы идти оттуда добрых десять-двенадцать минут, чтобы добраться до одной короткой полосы вдоль ревущей реки, откуда он мог бы сбежать.

Это была короткая и быстрая поездка из Буффало на вертолете с двигателем AX.

Ник карабкался по склону, довольный ботинками и плащом, которые защищали его от прохладного ночного ветра и ледяных брызг. Была холодная темная ноябрьская ночь, и огни Онтарио были редкими и редкими. Ниагарский водопад все еще был в полной темноте, если не считать тусклого света вспомогательного освещения с другой стороны.

Он достиг кромки воды и скользнул вдоль берега у первого участка относительно спокойной воды, ища при слабом свете звезд лодку, которая, как он был уверен, должна быть там.

Но этого не было.

Он знал это после первых нескольких мгновений, потому что было немного мест, где можно было бы оставить лодку, и он проверил все их в полумраке на берегу реки. Может, дальше вниз по реке…?

Нет! Иуде понадобится лодка под рукой.

Ник повернул вверх по реке, обратно тем же путем, которым пришел, пробираясь сквозь кусты и валуны, когда острые иглы брызг обжигали его лицо и, образуя ливни, лились на его тело. «Возможно, Иуда намеревался украсть Деву Тумана», - подумал он. Если так, то ублюдку не повезло, так как она уже стояла на приколе на сезон и в ремонте. Во всяком случае, Иуда знал бы это.

Ник нахмурился, глядя сквозь летящие брызги. Значит, никакой лодки. Вряд ли кто-то пришвартовался под водопадом - он бы полностью утонул за считанные минуты, если бы физически добраться туда было возможно. Тогда что… Невозможно было спастись сквозь гремящую воду, если Иуда не собирался стрелять по порогам. Но Иуда наверняка должен знать, что он никогда не сможет пережить это. Может быть, он намеревался прыгнуть через водопад в бочке. Это было бы подобно тому, как Иуда изобрел что-то новое в бочках; аппарат ударопрочный, непотопляемый, изолированный от ударов и погодных условий, оснащенный автоматическим оружием, способным извергнуть мгновенную смерть всем нежеланным посетителям.

Эта дикая идея была в чем-то убедительной. Ник оттолкнулся от леденящего дождя ослепляющих брызг и вытянул шею, чтобы посмотреть на край водопада. Его разум уловил мысли о водяных крыльях и персонализированных реактивных самолетах, а затем вернулся к размышлениям на бочках. Это было возможно. Конечно, потребуется немного спланировать


, но -

Он уставился вверх, не совсем веря своим глазам, несмотря на то, что только что обдумывал. Потому что в темноте ночи и брызгах существо, упавшее с высоты 150 с лишним футов над ним, не имело ни размера, ни формы, но оно было чем-то чуждым воде, и оно подпрыгивало, катилось и кувыркалось, как будто с гальванической жизнью свой собственный.

А затем, когда пятно приблизилось и пролетело мимо него, он увидел, что оно не было ни бочкообразным, ни размером с человека. Это был всего лишь чемодан.

Чемодан. Может быть, один из десяти подходящих наборов?

Он был далеко за пределами его досягаемости и быстро перемещался по ревущим водам. Но то, что это значило, было гораздо важнее того, что было внутри. Это могло означать, что Иуда был рядом и бросил свою сумку, чтобы путешествовать налегке.

Куда? Где он был?

Ник напряг уши, несмотря на оглушительный грохот текущей воды. Это было бесполезно, совершенно бесполезно. Слишком шумно, чтобы слышать Иуду, слишком темно, чтобы его видеть.

Он начал усердно подниматься по крутому склону к скалистому, заросшему кустарником выступу, с которого он мог лучше видеть водопад и реку. Когда он поднимался, сильные брызги залили его до костей и смыли последние следы его энтузиазма. Внезапно он убедился, что Иуда не мог пройти этим путем, что даже чемодан был ложной надеждой, просто куском мусора, который никто не выбрасывал, может быть, несколько часов или дней назад за много миль по реке.

Ник выбрался на выступ и задумчиво уставился в темноту. «Он должен быть рядом, - сказал настойчивый голос в его голове. Видимо, не зря он взял масленки. Но предположим, что он не собирался спускаться вниз по реке. Предположим, он попытается пересечь его. Но не у Радужного моста. Это было усиленно охранялось с обоих концов. Так что осталось ... Осталось невозможное.

Ник снова нахмурился. С Козьего острова, между Канадским и Американским водопадами, к Пещере Ветров был спуск на лифте. Из Пещеры Ветров был выход на узкий мост с низкими перилами - немногим больше, чем подиум, - который проходил на небольшое расстояние за плещущимся занавесом водопада. Но это не слишком помогло бы Иуде. Даже если предположить, что ему каким-то образом удалось добраться до Козьего острова, избавившись от его охраны и активировав запертый лифт, он все равно не мог добраться до любого берега по этому крошечному мосту, который был едва ли более чем прогулкой, и он не достигал берегов на любая сторона.

Он все еще обдумывал возможности и невозможное в своем уме и напрягал глаза в темноту, когда свет ударил его по лицу, как внезапный, жестокий удар. Яркие разноцветные огни вспыхивали и кружились, как будто водопад превратился в большую пузырящуюся радугу. Он быстро моргнул и сфокусировался, и на долю секунды он увидел огромную фигуру с испуганным радужным лицом, скользившую по берегу в тридцати футах от него. Затем он исчез, как призрак, глубоко в каскаде бурлящей воды.

Но это было невозможно! Там не было ничего, кроме бушующей воды и верной смерти от утопления.

А может пещера…?

Ник прокладывал себе путь вдоль обрыва по тропе невероятного. Громадной фигурой был Иуда, и он погрузился в этот кипящий котел, так что должно было быть какое-то укрытие.

Через несколько секунд Ник оказался на том месте, где мельком увидел Иуду. Он смотрел на прыгающую суматоху воды. Но это было все, что он мог видеть, только воду, взбаламучивающую, погружающую и хлестающую его своими брызгами. Знаменитые огни Ниагарского водопада играли на его глазах живописную симфонию, но ничего не показывали.

Он схватился за скалу и продвинулся вперед в мокрую завесу падающей воды, задерживая дыхание, и глаза наполовину ослеплены гигантским непрекращающимся душем. По одну сторону от него был скользкий камень, и он ощупывал его с отчаянной надеждой. Но пещеры не было. Он был наполовину утонул, прежде чем понял, что нет никакого укрытия, кроме самой воды. И она лилась у него на глазах между ним и бегущим Иудой.

Был только один возможный ответ. Он нащупал обратно в сторону банка и потратил больше драгоценных минут, прежде чем нашел то, что искал. Его пальцы подсказали ему то, что его глаза не могли видеть сквозь каскад - он почувствовал, как конец длинной прочной нейлоновой веревки надежно прикреплен к выступающему корню одного из огромных, нерушимых деревьев, которые высоко поднимали свои гигантские головы над берегом. . В тот день Иуда хорошо использовал свое свободное время.

Он глубоко вздохнул и направился обратно под ливень, на этот раз по веревке. Вырезать? - Нет - невозможно сказать, сжимал ли Иуда его все еще или нет, поскольку вода била его во все стороны и передавала свое давление через его руки.

Земля под ним начала опускаться. Он крепче сжимал веревку, когда водные потоки хлестали его с новой вспышкой свирепости, и это было так же хорошо, потому что в этот момент его ноги раскачивались.


вылезла из-под него, и он болтался руках. Он пошел вперед, ища опоры ногами, но не нашел. Так и должно было быть; он был обезьяной, раскачивающейся на веревке, как, должно быть, перед ним качался Иуда.

Он стиснул зубы при мысли об Иуде, ждущем его на другом конце с острым ножом, готовым перерезать веревку и отправить его в мокрый ад, который бурлил внизу. Но у него не было выбора. Ему пришлось использовать мост, построенный Иудой, или вообще потерять его.

Держась за руки, он шел по смертельной веревочной тропе. Иногда под ним хлестала вода; иногда он падал далеко внизу в бурлящую бездну. Время от времени ему удавалось вдохнуть, когда водяная завеса брызгала наружу и мимо него. Но, напрягая глаза, как мог, Иуды не уловил.

Проклятая веревка, казалось, тянется вечно. Казалось, что его руки вылезают из орбит. Как, черт возьми, Иуда справился с этим своими искусственными руками? но они были хитрыми, эти руки, может быть, даже лучше приспособлены для такого рода вещей, чем человеческая плоть.

Его собственные руки онемели к тому времени, когда рев воды внезапно изменил характер, и он появился через полосу брызг в спокойную область за стеной жидкости. Конец веревки был привязан к маленькому мостику за пределами Пещеры Ветров. Он с благодарностью повернулся к нему.

Потом он увидел Иуду.

Иуда не остался, чтобы перерезать веревку позади себя. Он был в дальнем конце подиума, наполовину скрытый брызгами и странно освещенный приглушенными цветами, которые просачивались сквозь воду. Очевидно, в тот день у него не было слишком много свободного времени, потому что он все еще был занят строительством следующего участка своего моста.

Ник затаил дыхание от явной дерзости этого человека, от его сводящего с ума спокойствия и невероятного мастерства в таких фантастических обстоятельствах. Он, должно быть, был здесь много раз раньше, но его не заметили, и он, должно быть, немало потренировался. Он стрелял во что-то, чего Ник даже не мог видеть, но мог только догадываться.

Это должно быть перила подиума позади Американского водопада.

Ракетная линия снова развернулась, пока Ник наблюдал. На этот раз он, должно быть, попал в цель и туго обвился вокруг нее, потому что Иуда резко дернул его, а затем положил оружие рядом с ним.

Ник опустился на узкую металлическую дорожку и полез из капающего дождя.

Иуда привязал конец своей веревки к перилам подиума. Теперь ему нужно было переступить через еще один мост. Вихрь на мгновение отключил его, когда Ник подкрался к нему. Затем он снова оказался в ясном месте, и на этот раз в руке Иуды был нож, и Иуда возвращался, чтобы разрезать первую из его линий.

Даже в этом тусклом и зловещем свете и на таком туманном расстоянии Иуда был легкой мишенью. Ник низко присел на скользкой дорожке и нежно сжал Вильгельмину.

А затем сдвиг ветра внезапно погрузил его в одеяло из воды и на мгновение закрыл ему обзор. Ему показалось, что он услышал крик, но он не мог быть уверен.

Он молча пробирался сквозь холодный мерцающий душ, низко приседая и прислушиваясь. Сцена внезапно прояснилась, когда стена воды отпала, и на подиуме остался только Картер.

Поток мягко коснулся дальнего конца дорожки и натянутой веревки, которая ждала, чтобы ее использовали. За ней была темнота с тусклым оттенком.

Ник инстинктивно пригнулся. Теперь Иуда знал, что кто-то гнался за ним, а Иуда не ушел. Он был где-то в этой темноте ...

Выстрелы раздались низко на уровне колен Ника. Он быстро покатился, вскрикнул и выстрелил в ответ в направлении небольших вспышек пламени. Иуда был над краем подиума, его тело было в воде, и целился в него. У него не было шанса ударить.

Ник выстрелил один раз, чтобы показать, что он все еще играет. Затем пламя обожгло его бедро, и он снова перевернулся с громким и отчаянным криком - и он соскользнул в воду с самым громким всплеском, какое только мог. Он наклонил голову и стал ждать.

И ждал…

Он начал пробираться через бурлящую воду вдоль подиума. Вильгельмина была насквозь мокрой и бесполезной, но это уже не имело значения. Иуда был в пути. Иуда купился на маленькую сцену смерти Ника криком и плеском, и теперь Иуда проделывал свой обезьяний трюк через веревку.

Ник знал, что был прав, к тому моменту, как пробился к концу подиума. Иуда ушел, а веревка все еще была натянута и дрожала.

Глубоко в воде Ник вытащил Хьюго из ножен. Он посмотрел сквозь брызги и поймал один краткий тусклый взгляд на обезьяноподобную фигуру, высоко качающуюся за разбивающейся завесой воды, направляющуюся к подиуму на американской стороне. Затем видение исчезло.

Лезвие Хьюго с острым лезвием глубоко вонзилось в веревку.

Ник приподнялся в воде и глубоко вздохнул.

«Прощай, Иуда!» - воскликнул он восторженно, и последняя прядь оборвалась от укуса Хьюго.

Конец веревки хлестнул Ника, но он этого почти не почувствовал.


Сквозь бурный шум воды он услышал пронзительный крик, и ему показалось, что он услышал более громкий всплеск над бурлящим шумом. А потом ничего не было слышно, кроме грохота водопада. Веревка в его руках обвисла.

*********

«Это, понимаете, не мое любимое времяпрепровождение, - виновато сказала Валентина Сичикова. «Но, по крайней мере, мне не нужно было причинять вред человеку - не считая того небольшого сотрясения мозга, которое я нанесла ему в той моторной кабине. О, мотель, да? Так. Мотель. Я играю ему мягкую музыку, одну ноту, одну ноту, одну ноту, и я даю немного наркотиков. Понимаете, одна эта запись похожа на капающую воду китайских пыток. Слишком много этого не выдержит ни один мужчина. Я не мог слушать себя. Пока он не заговорил.

«Пока он не заговорил», - повторил Хоук. «И тогда вы получили единственный ключ, который мы искали. Ваше здоровье, госпожа Сичикова ». Он поднял свой стакан.

«Ваша дружба, товарищ, - тихо сказала она. «Долгой жизни и хороших друзей для всех нас».

«Действительно долгая жизнь», - тепло сказал Хаким. «Хотя, как это может быть возможно в вашей сфере деятельности, я не могу понять». Он театрально схватился за скованные ребра и скривился. «Моя добрая мама предостерегла меня от общения с сомнительной компанией. И посмотри, как она была права! »

«Твоя хорошая мать должна была меня предупредить», - сказал Ник, похлопав Джулии по колену и не обращая внимания на укоризненный взгляд Хоука. «Ее маленький мальчик издавна возмутитель спокойствия. Почему, если бы не ты ...

«Мы бы сейчас не сидели здесь», - прервал его Хоук. «Только небеса знают, что мы бы делали. Может быть, выползти из бомбоубежища и разглядеть руины. Да, это мог быть L-Day. Но это не так. Так что давай доведем этого парня до конца, а потом убираемся отсюда, чтобы отпраздновать стильно. Он помахал своим бокалом в комфортабельном холле филиала AXE из коричневого камня рядом с Columbus Circle и сказал с непривычным дружелюбием: «Корпоративные вечеринки - это хорошо на их месте, но этот случай заслуживает самого лучшего. Настоящий старомодный, шумный, капиталистический праздник! » Его обычно холодные глаза были теплыми, и он улыбался впервые за много дней.

Ник улыбнулся ему и чокнулся с Джулией. Лицо на телеэкране у стены было мягким и невыразительным, почти трансом, но слова безудержно бормотали сквозь бледные тонкие губы. Когда Квонг Ю Шу заговорил, его было трудно остановить.

«… Использовать природные ресурсы страны», - бормотал он. «Не обязательно брать с собой много оборудования, всегда найдем то, что нам нужно, куда бы мы ни пошли. Очень эффективная, очень экономичная схема. Итак, у нас есть небольшая группа, десять человек… »Он сказал им это раньше, подробно описывая умный отъезд девяти из Москвы, их встречу с Иудой в Египте, блестящий их план по изменению своей внешности и незаметному проникновению в мир. Соединенные Штаты. Небольшая медикаментозная и музыкальная терапия Валентины в сочетании с осознанием того, что он был очень одинок в недружелюбном мире, привели Квонга в состояние неконтролируемой болтливости.

«Это был план Иуды и генерала Го Си Тан», - с энтузиазмом пел он. «Во-первых, кампания террора по деморализации империалистических собак. На пике этого - обширное затемнение как последний сокрушительный удар, а также то, что вы называете «пробой». Если нам это удастся, то мы готовы приступить к реализации плана на L-Day. L-Day может быть через два-три дня после генеральной репетиции. L-Day - день высадки, день высадки с секретным оружием под покровом тьмы и ужаса. Как противостоять панике на улицах, когда друг борется с другом, семьи умирают от необъяснимой болезни? Невозможно! О, хорошая схема; очень хорошая схема. И когда-нибудь… »

«Вот и все», - сказал Хоук, щелкнув дистанционным переключателем и погрузив Квонга Ю Шу в небытие. «Я сожалею только о том, что он, кажется, действительно ничего не знает об этом секретном оружии. Но похоже, что мы в безопасности по крайней мере какое-то время, и теперь мы кое-что знаем о том, как подготовиться к чрезвычайным ситуациям. Да, я думаю, мы довольно аккуратно придушили эту штуку в зародыше. Пойдем?"

Они встали, все пятеро, и осушили стаканы.

Для тех десяти, кто не смог попасть на вечеринку, - криво сказала Джулия, все еще протягивая стакан. «И пятерым из нас, кто почти этого не сделал. Они выбрали себе неудачное число, не так ли? Десять, как индийские мальчики, кусая пыль один за другим, пока ...

«До Дня Д», - тихо сказал Хаким. «День смерти. А после там не было ничего."

Хоук задумчиво жевал свою мертвую сигару.

"Верно, Картер?" - спросил он насмешливо. "А после там не было ничего?"

Ник посмотрел на него. «Верно», - твердо сказал он. "Никто. Но… - он пожал плечами. «Известно, что происходили странные вещи».

"А, ну, Никска!" Валентина прогремела. «Сначала вы были уверены. Почему ты сейчас сомневаешься? Невозможно, чтобы этот человек смог пережить это падение ».

«Может быть», - сказал Ник. «Но мало ли, с Иудой». Конец


Ник Картер


Золотой змей


перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне


Оригинальное название: The Golden Serpent


1 - ЗЕЛЕНЫЙ ВРЕДИТЕЛЬ


Подобно зеленой чуме, фальшивые пятидолларовые купюры распространились по Соединенным Штатам. Они заполонили , как огромное и скрытное полчище саранчи — их нужно было по одному находить в их укрытии и уничтожать. И даже когда наконец подняли тревогу, остановить их оказалось невозможно. Они продолжали приходить. Не только в Соединенных Штатах, но и во всем мире. Где бы ни был спрос на доллар США, открыто или тайно, каждый доллар теперь оказывался под подозрением. Это были изысканные подделки, почти настолько совершенные, что только эксперт мог определить, что они не настоящие. И многие эксперты были обмануты.

Наконец, в отчаянии, граничащем с паникой, Министерству финансов пришлось предупредить страну. Местных и региональных мер оказалось недостаточно. Большой и боеспособный корпус F-men был бессилен. В том, что было признанием близкого опустошения, министр финансов обратился к общественности по всем радио- и телевизионным каналам. Не принимайте пятидолларовые купюры, не тратьте их, держите то, что у вас есть, до особого распоряжения. Не было и намека на то, когда придет «дополнительное уведомление». Спустилась тишина. Вашингтон держал ситуацию под контролем.

В уединении этого города на Потомаке, в тайных местах, где вершится политика и принимаются решения, котел беспокойства кипел и кипел.

В Вашингтоне стояла палящая жара. Город оправдывал свое название Ад на Потомаке. Мужчины, которые обычно были хорошо одеты, сейчас носили рубашки без рукавов, а женщины носили минимум одежды, требуемый приличиями, а иногда и того меньше. Асфальт повсюду таял, и лица людей были похожи на увядшие листья салата. Но в одной потайной комнате казначейства было прохладно и уютно, гудел кондиционер, а вокруг огромного U-образного стола сидело более двадцати озабоченных мужчин, заполняя в ней воздух своим табачным дымом и приглушенными ругательствами.

Босс Ника Картера, угрюмый Хоук, со своей неизбежной незажженной сигарой в тонких губах смотрел, слушал и ничего не говорил. Вокруг его худощавого тела, теперь закутанного в мятый летний костюм, витало ожидание. Он знал, что эта встреча была лишь одной из многих. Многие предшествовали этому, еще больше последует. На это уйдет какое-то время, подумал теперь Хоук, но он знал, чем все обернется в конце. Была определенная атмосфера. Рот Хоука, потрескавшийся и пересохший от жара, сжал сигару. Было стыдно вспоминать Ника Картера в Акапулько. На секунду Хоук отвлекся от насущного вопроса, пытаясь понять, что сейчас делает Ник. Затем он отбросил эту мысль — он был слишком стар и слишком занят, чтобы думать о таких вещах. Он снова обратил внимание на насущный вопрос.


На столе перед каждым мужчиной лежала пятидолларовая купюра. Теперь один из мужчин взял купюру и еще раз рассмотрел ее через увеличительное стекло. На столе рядом с ним стояла батарея маленьких лампочек — ультра и инфра разных видов — и он осветил купюру, изучая ее. Его губы были сжаты, а брови нахмурены, пока он продолжал свое кропотливое изучение. За столом было комариное жужжание разговоров, теперь оно постепенно стихло и затихло, а мужчина все еще смотрел на счет. Все взгляды были прикованы к нему.

Наконец мужчина вынул из глаза увеличительное стекло и бросил купюру на стол. Он посмотрел на выжидающие лица. «Я повторю это еще раз, — сказал он, — и это мое окончательное убеждение — эта купюра сделана с использованием подлинных клише Министерства финансов США. Это абсолютно безупречно. Фальшивку выдает только бумага, а бумага исключительно хороша».


Мужчина с другой стороны стола посмотрел на говорящего. Он сказал: «Ты знаешь, что это невозможно, Джо. Вы знаете наши меры безопасности. К тому же это такое старое клише — сериал 1941 г. По правде говоря, он был уничтожен сразу после Перл-Харбора. Нет, Джо, ты ошибаешься. Никто не может украсть эти клише из министерства финансов. К тому же, мы это уже десять раз проверили - клише уничтожены. Все люди, причастные как к созданию, так и к разрушению клише, теперь мертвы. Но мы так тщательно проверили архив, что в этом нет никаких сомнений. Эти клише уничтожены!»

Человек, изучивший купюру, снова поднял ее. Потом он посмотрел на человека с другой стороны стола, в этом случае где-то на свете есть гений. Гравер, который абсолютно точно скопировал оригинал.

Перед столом другой мужчина сказал: «Это невозможно. Клише — это произведение искусства, их невозможно идеально воспроизвести».

Эксперт швырнул банкноту на стол. Он посмотрел через стол и сказал: — В таком случае, джентльмены, мы имеем дело с черной магией.


Последовало долгое молчание. Затем один шутник спросил: «Если они так чертовски хороши, почему бы нам просто не принять их?» Можем ли мы позволить этим миллиардам течь в экономику?»

Его шутка вызвала небольшой смех.

Уставший мужчина, который руководил совещанием из-за приподнятого стола в отверстии U-образного стола, постучал молотком. — Это не легкомысленное дело, джентльмены. Если мы не найдем источник этих фальшивок и не уничтожим эти клише в самое ближайшее время, мы столкнемся с большими трудностями. На самом деле, мы уже находимся в большой трудности. Миллионы людей были обмануты, за ними последуют бессчетное количество людей, и это только в этой стране».

Человек, сидевший рядом с Хоуком, спросил: «Какие последние данные, сэр?»

Председатель взял лист бумаги со своего стола и посмотрел на него. Он вздохнул. «По данным компьютера, включая экстраполяцию, сейчас в обращении находятся фальшивые купюры на миллиард долларов». Он снял свое старомодное пенсне и потер красные пятна на носу. — Вы понимаете, какая огромная задача стоит перед нами, джентльмены. Даже если бы сегодня днем мы смогли остановить поток фальшивых банкнот, нам все равно пришлось бы столкнуться с колоссальной задачей найти и уничтожить их все.

«Мы могли бы обойтись без пятидолларовых банкнот, — сказал один, — в течение следующих десяти лет или около того».

Председатель пристально посмотрел на говорящего. — Я не соизволю ответить на это, сэр. Наша первая, первая и самая неотложная задача — проследить происхождение этих фальшивок и положить им конец. Но это не наше дело. Нисколько. Я уверен, что заинтересованные ведомства уже предприняли шаги. Собрание закрыто, джентльмены. Он постучал молотком.


Хоук подумал, когда он вышел из комнаты, я это знал. Я чувствовал это своими хрупкими старыми костями. это будет муторное дело для АХ. Это слишком трудно для ЦРУ - у них нет Ника Картера.

Выйдя на палящую июльскую жару и надевая коричневую соломенную шляпу, он подумал: «Уже почти миллиард долларов». О Господи! Какая операция! Неудивительно, что F-boys и Секретная служба не могут с этим справиться. Он шел по Пенсильвания-авеню, его каблуки увязали в асфальте, который теперь выглядел как горячая грязь. Его острый, старомодный, острый как бритва ум рассматривал проблему со всех сторон. Ему было весело. Это был вызов, который он любил и понимал. Уклоняясь от группы девушек в шортах и лифчиках, в которых не допускали на пляж, он думал, что в мире есть только два фальшивомонетчика, достаточно крупных, чтобы провернуть такое дело. Интересно, кто это - Медведь или Дракон?

Хоук решил пока не перезванивать Нику. Пусть номер один еще немного порезвится на пляже в Акапулько. Killmaster более чем заслужил этот отпуск.

Хоук прошел по Дюпон-Серкл и направился в свой кабинет в лабиринте Объединенной службы печати и телеграфии. Не повредит, сказал он себе, привести в движение несколько шестеренок, АХ еще не вызывали. Еще нет. Но это произойдет. На мгновение, пока он ждал лифта, он стал похож на старого лесника, измеряющего дерево.


Тони Варгас, отставник-пьяница, бывший офицер мексиканских ВВС, из которых он был с позором уволен за карточное жульничество, слушал чутким слухом уютное мычание маленького Бичкрафта. Его слегка затуманенные глаза смотрели на приборы, выискивая какие-либо проблемы. Ничего такого. У него было много топлива. Тони усмехнулся и взял бутылку рядом со стулом. Это был полет, в котором ему не нужно было беспокоиться о точке невозврата. Он не вернется! Нет, если только он… Тони снова усмехнулся и провел пальцем по горлу. Уф! Что они с ним сделают! Но они никогда не поймают его. Никогда.

Тони потянулся назад и похлопал по одному из стоявших там больших чемоданов. Матерь Божья! Какая добыча. А он - какой он был неудачник . Правда, удача попала ему в руки, но он был достаточно умен, чтобы понять, что это был шанс разбогатеть, быть богатым до конца жизни, путешествовать, извлечь из этого максимум пользы. Гораздо лучше, чем летать с миссис Стервой и ее друзьями туда и обратно в ее замок на Гольфо-де-Калифорния и обратно. ха-ха! Тони сделал еще глоток из бутылки и облизнул губы. Он задумался о лице и фигуре своего бывшего работодателя. Ах какая женщина! И это в ее возрасте. Когда-то она бы ему понравилась...

Он прервал свои мысли, чтобы свернуть налево и быстро взглянуть на землю внизу. Ему было приказано пересечь Рио-Гранде немного западнее Президио, но восточнее Руидоса. Тони поморщился и сделал еще глоток. Это было похоже на продевание нити через игольное ушко, но он мог это сделать. Он много раз летал в пограничном патруле, когда был лейтенантом Антонио Варгасом, для них… ну, сейчас не было смысла думать об этом. Скоро он станет миллионером… ну, полумиллионером. Этого было достаточно.

Время также было важно. Он должен был пересечь Рио-Гранде низко и незадолго до заката и высматривать самолеты и вертолеты иммиграционных рейнджеров. В эти дни они много работали с подпольными рабочими, американцами. Однако важнее всего то, чтобы он достиг условленного места встречи как раз перед тем, как стемнело. Он должен был быть достаточно ловким, чтобы приземлиться. Не было бы факелов. Тони Варгас усмехнулся. Факелы. ха-ха! Американские мафиози не зажигали факелов. Тони снова погладил чемодан. Сколько миллионов плохих вещей, этих прекрасных плохих вещей, он в спешке упаковал в свой портфель? Он понятия не имел. Но это было много. Два чемодана. За что он получит полмиллиона хороших, красивых, вкусных и настоящих американских долларов!

Это было тщательно объяснено ему снова и снова во время встреч в Мехико. Если бы он мог получить в свои руки эти вещи и если бы он смог добраться до оговоренного места встречи, он бы получил полмиллиона. На последней встрече Тони задал вопрос. Фальшивые пятидолларовые купюры теперь нельзя было выпускать - их оборот приостановили, да? Любой идиот, который мог читать газету или слушать радио, знал это. Тогда что Синдикат мог сделать с подделками, когда они были у них?

Он получил сочувствующий взгляд и резкий ответ. Люди, купившие деньги, могли позволить себе подождать. Двадцать лет, если нужно. Эти доллары могли подождать, пока не пришло время мягко вернуть их в обращение. И в этот раз это будет сделано правильно, профессионально, а не выброшено на рынок одним махом. Тони уловил презрение к таким любителям в голосе гринго. Но гринго тоже не все знал. Тони мог бы сказать ему кое-что, но это не его дело. Тони наскучила политика.

Он посмотрел на карту, которая была привязана к его колену. В то же время он увидел, как солнце блестит в серебряной змее Рио-Гранде. Карамба! Он был слишком рано. Потом он вспомнил, он посмотрел на свой высотомер: 10 000 футов. Это было, конечно, слишком высоко, но это объясняло яркое солнце. Внизу опускались сумерки, когда солнце скрывалось за горными вершинами. Тем не менее, он сделал круг и некоторое время летел на юг, теряя высоту, на случай, если его где-нибудь заметят или увидят на экране радара. Тони усмехнулся и сделал еще глоток.

Он упал до тысячи футов, затем снова вильнул и полетел обратно к Рио-Гранде. Положить этому конец. Через узкую траншею к засушливой земле национального парка Биг-Бенд. На его карте был нарисован грубый треугольник, ограниченный пиком Чинати, пиком Сантьяго и Соборной горой на севере. В центре этого треугольника была высокая плоскогорье , куда он мог приземлиться. В тридцати километрах к северо-востоку шла главная дорога, US 90. Люди, с которыми он должен был встретиться и которые заплатят ему, ждали уже неделю. Притворялись туристами. Они подождут еще неделю, потом уедут, и сделка закончится.

Широкая неглубокая Рио-Гранде — на самом деле не более чем грязевые отмели и небольшие ручьи в это время года — блестела под маленькой плоскостью. Он был выше этого. Слишком низко. Он поднял машину и повернул на северо-восток. Тоже как-то рано. Только начинали сгущаться сумерки. Тони потянулся к бутылке. Какое это имело значение? Вскоре он станет богатым человеком. Он сделал глоток и поставил бутылку. «Проклятие!» Это был трудный полет. Только ущелья, каньоны и пики. Держать прямо было непросто. Тони снова усмехнулся. Его последняя улыбка. Он не заметил выступающего выступа скалы, похожего на большой бивень, касающийся крыла маленького Бичкрафта.


Джим Янтис, техасский рейнджер, только что погрузил свою лошадь Йорика в небольшой грузовик и садился за руль грузовика рейнджеров, когда увидел аварию Beechcraft.

'Проклятье!' — сказал Джим вслух. Вот что у тебя случается, когда ты часто бываешь один. 'Иисус!'

Он ждал кипящего пламени. Его не было. По крайней мере, беднягу не кремировали. Осталось бы что-то, что можно было бы идентифицировать. Он вышел из машины — Боже, он устал — и пошел обратно, чтобы открыть грузовик. Он провел Йорика по небольшой подъездной дорожке и начал его седлать. Большой мерин заржал и протестующе отступил в сторону. Янтис успокоил его несколькими похлопываниями.

— Я тоже это ненавижу, — сказал он лошади. — Я знаю, что пора ужинать, старина, но так оно и есть. Мы должны добраться туда, чтобы узнать имя и личность того клоуна, который только что умер». Он похлопал Йорика по носу. «Кстати, может быть, он и не умер. Не любите такие хлопоты? Тогда тебе не стоило записываться в рейнджеры, мальчик. А теперь поторопись!

Джиму Янтису понадобился почти час, чтобы добраться до разбившегося самолета. К тому времени уже стемнело, но в небе над Сантьяго висела полная луна. С этой высоты он изредка видел лучи фар одинокой машины на шоссе 90.

Рейнджер обыскал обломки с мощным фонарем. Пилот был мертв. Там была наполовину полная бутылка виски, которая не была разбита. Джим Янтис тихонько присвистнул. Вот что делали некоторые идиоты...

Потом он увидел деньги. Один из больших чемоданов распахнулся, и легкий горный ветерок с чистым ароматом пронесся по пачкам зеленых банкнот. Рейнджер взял одну из купюр и рассмотрел ее. Пять. Это были все пятерки. Он встал на колени и открыл другой чемодан. Полный пятерок. Его осенило, когда он встал и похлопал себя по коленям.

— Черт возьми, — сказал он лошади. — На этот раз у нас что-то есть, мальчик. Мы должны вернуться для рапорта по радио. И нет смысла роптать, потому что они пошлют нас назад, чтобы охранять это, пока они не доберутся сюда.

Джим Янтис цокнул языком лошадьи и пошел назад тем же мучительным путем. Слава богу, что там была большая луна! Сидя в седле, он смутно подумал о том, почему оказался в этом районе. Шестеро мужчин — они сказали ему, что здесь можно встретить странных людей — которые тут пропали - более или менее растворились в воздухе из таверны «Высокая сосна». Окружной штаб сказал Джиму, чтобы он осмотрелся и посмотрел, что с ними случилось. Что ж, это могло подождать. Это было важнее, чем шесть пропавших без вести незнакомцев!


В дорогом номере одного из роскошных отелей Мехико зазвонил телефон. Мужчина у большого панорамного окна не обернулся. Он отдернул толстые бархатные шторы и посмотрел вниз на Плазу и движение, сплетающее золотые арабески вокруг статуи Куаутемока. Только что спустились сумерки и пошел мелкий дождь, увлажнив оживленные улицы и превратив их в черные зеркала. Зеркала, в которых отражались тысячи автомобильных огней. «Пройдет совсем немного времени, — подумал мужчина с любопытной возбудимостью, — пока проклятое движение здесь не станет таким же плохим, как в Лос-Анджелесе». Почему эта глупая проститутка не встала! Он заплатил ей достаточно! Телефон снова зазвонил. Мужчина тихо выругался, отвернулся от окна, прошел по роскошному ковру и взял трубку. При этом он заметил, что его пальцы дрожат. Проклятые нервы, подумал он. Когда эта последняя работа была сделана, он вышел. Он ушел в подполье.

Он осторожно говорил в трубку. 'Да?'

Раздался металлический стук. Пока он слушал, его розовое, упитанное лицо начало обвисать. Чисто выбритые щеки задрожали, когда он яростно замотал головой.

'Нет! Не приходи сюда, идиот. Никаких имён. Послушайте и сразу же повесьте трубку. Через полчаса в парке Аламеда напротив Сан-Хуан-де-Диос. понял? Хорошо. До скорого!' Когда он положил трубку, в дверь тихо постучали. Мужчина выругался и пошел в фойе. Эта дурацкая путана должна была прийти прямо сейчас! Как раз тогда, когда он должен был уйти.

Женщина, которую он впустил, была одета слишком кричаще, и на ней было слишком много дорогих духов, чтобы быть той, за кого она себя выдавала — первоклассной девушкой по вызову. Она была молода и очень хороша собой, с большой грудью и прекрасными ногами, но все же имела вид шлюхи. Как только дверь закрылась, она подошла к мужчине, прижавшись к нему всем телом.

«Извини, что опоздала, дорогая, но мне нужно много было сделать, чтобы подготовиться. Пардон? Кроме того, ты не звонил мне до самой последней минуты! Ее алые губы полностью надулись, когда они вошли в гостиную.

Максвелл Харпер на мгновение остановился рядом с женщиной и погладил ее. У него были большие руки и сильные короткие пальцы с черными волосами между костяшками пальцев. Женщина прислонилась к нему и безучастно посмотрела через его плечо, пока его руки исследовали его. Как будто он обыскивал ее на наличие оружия. Он быстро проследил линии ее бедер, ягодиц, талии, груди. Она знала его достаточно хорошо, чтобы не притворяться кем-то, чего не чувствует. Она много раз бывала у Харпера в прошлом году и знала, что он действует так только при определенных обстоятельствах. Она полностью осознавала игру, которая сейчас начиналась.

Но на этот раз Харпер оттолкнул ее. Его пульс участился, и он знал об опасности. Он никогда не ставил девушку выше дела. «Прости, Розита. Я должен уйти. Ты можешь подождать меня здесь. Это не надолго.'

Она надулась и протянула ему руку, но он избегал ее. — Ты непослушный, Макси, — поддразнила она. «Ты заставляешь меня торопиться, а потом уходишь».

Максвелл Харпер подошел к шкафу и взял плащ Burberry. Он надел шляпу-федору перед зеркалом, хмуро глядя на отражение женщины. Проклятые шлюхи! Почему они всегда должны были потом плакать?

— Не называй меня Макси, — коротко сказал он. — Я сказал, что это ненадолго. Подожди меня здесь. Есть много журналов. Просто закажи в номер все, что хочешь».

Когда дверь за ним закрылась, Розита высунула язык и позволила ему мелькнуть, словно красная змея, за исчезающими следами. Она повернулась, посмотрела на номер на мгновение, затем подошла к телефону. Она колебалась, держа руку на устройстве. Ей было интересно, как долго он будет отсутствовать. В отеле был посыльный, очень молодой и красивый мальчик, один из немногих мужчин, которые когда-либо доставляли ей удовольствие. На самом деле она предпочитала женщин, но должна была признать, что Хуан был великолепен .

Лучше не надо. Она вздохнула, пробежала через комнату к дивану и села. Она схватила книгу Харпера с журнального столика и начала рассеянно листать ее. Когда она заметила сходство в именах, то хихикнула и показала журналу язык. Может, эта ревиста тоже принадлежала жирному кабану? Кто бы это сказал? По крайней мере, он был достаточно богат, чтобы хорошо платить ей за свои странные удовольствия. Она нашла в серебряной пачке длинную сигарету, закурила, сунула в свой алый рот и посмотрела сквозь дым на одежду от кутюр. Возможно, после сегодняшнего вечера она сможет позволить себе что-то подобное. Квин сабэ?

Максвелл Харпер быстро пошел в парк Аламеда. Пошел еще один мелкий дождь, и он поднял воротник своего «барберри». Для тучного человека, который начал толстеть, он хорошо двигался. Тем не менее, когда он добрался до церкви Сан-Хуан-де-Диос, он слегка задыхался, и на его лбу была тонкая пленка влаги. Когда он проходил мимо тускло освещенного фасада, из узкой готической ниши вырвалась маленькая фигурка и последовала за Харпером в парк. В парке Аламеда всегда есть навесы и скамейки, когда жарко, даже под дождем, и двое мужчин ничем не выделялись.

Человек, который шел рядом с Харпер, мог быть метисом , смесью испанца и индейца, но на самом деле он был китайцем. Его настоящее имя было Тьонг Хие, хотя теперь он использовал имя Хуртада. Неудивительно, что он мог сойти за метиса . Любой, кто видел восточные экипажи в мексиканских портах, также должен был заметить поразительное сходство в физиономиях. Это из-за индейской крови; оба являются потомками далеких монгольских предков. Пекин не забыл об этом.

Чон Хи, или Хуртада, был невысоким, крепко сложенным мужчиной. На нем был дешевый пластиковый плащ поверх хорошо сшитого костюма и шляпа с вмятинами, прикрытая пластиковым дождевиком. Пока мужчины шли по узкой тускло освещенной дорожке, Максвелл спросил Харпера: «Как этот пьяница вообще попал в хранилище? Проклятие! Я не могу уйти ни на час, прежде чем произойдет что-то подобное!» Его меньший спутник посмотрел на Харпера с оттенком фальши, но ответил спокойно. — Тебя нет уже два дня, Харпер. Пришлось все взвалить на свои плечи. Я признаю, что это была брешь в системе безопасности, серьезная брешь, но Варгас оставался в замке, когда не работал. Я не мог все время следить за ним. Вы знаете, в каких условиях мы работаем - две отдельные группы безопасности, можно сказать, два проекта. Пока мы не возьмем все на себя, вы не можете ожидать, что я буду отвечать за замок, за миссис Стерву и за всех ее сотрудников. Кроме того, кто бы мог подумать, что пьяный Варгас сделает что-то подобное? Я никогда не думал, что он когда-нибудь станет достаточно трезвым или наберется мужества!

Харпер неохотно кивнул. 'Да. Мы недооценили этого пьянчугу. Но не будем нажимать кнопку паники. Я признаю, что это опасно, но это не поможет нам, если мы расстроимся. Неужели нет никаких шансов поймать Варгаса?

Они достигли тихого места, далеко от центра парка, где единственная лампа несла рассеивала туман. Там была скамейка. Харпер тяжело уселся на нее и закурил сигару. Хуртада нервно ходил по тропе, словно по палубе.

"Я не понимаю, как мы можем получить его," прохрипел он. «Он набил несколько чемоданов деньгами, угнал джип, выехал на взлетно-посадочную полосу и исчез в «Бичкрафте». Как говорят немцы - ins Blaue himeln. Мы даже не знаем, куда он полетел. Как вы думали, что найдете его, Харпер?

"Ни каких имён!" — отрезал Харпер. Он посмотрел на мокрый подлесок за скамейкой.

Хуртада перестал ходить взад-вперед и посмотрел на Харпера. 'Я знаю, что это! В последнее время ты слишком беспокоишься о своей шкуре. Что ж, может быть, это так. Ты здесь только из-за денег. Он наклонился к дородному мужчине и прошептал: «Тебе не обязательно когда-нибудь возвращаться в Китай. Я сделаю это. Это меняет точку зрения, извращенный жирный ублюдок. И я говорю вам, что мы в беде. Подумай, мужик! Варгас пьян! У него миллионы этих фальшивых денег, и у него есть самолет. У него также есть несколько бутылок поблизости. К чему все это сводится?

Харпер поднял мясистую руку, и сигара засветилась между его пальцами. 'Хорошо хорошо! Бесполезно спорить. Тогда мы были бы хорошими дельцами. И не ругай меня! Не забывайте, что я отвечаю за эту операцию, черт возьми.

«Должно быть, в Пекине сошли с ума», — сказал Хуртада. Но голос принадлежал Чон Хи.

Харпер проигнорировал протяжный тон. «На мой взгляд, у нас есть два варианта — запаниковать, собраться и исчезнуть, или подождать и посмотреть, как все будет развиваться. Мы были бы одурачены, если бы позволили такой операции остановиться до того, как она станет абсолютно необходимой. И ты прав - мы не знаем, куда делся Варгас. Сомневаюсь, что он отправился на север, в Соединенные Штаты. Вероятно, он направляется на юг, в Центральную или Южную Америку. Вы знаете, он чертовски хороший пилот, и он достаточно умен, чтобы знать трюки. Я предлагаю подождать и посмотреть - если он пойдет на юг, мы, вероятно, будем в порядке. Он скроется где-нибудь и попытается потихоньку пустить эти деньги в оборот».

Китаец перестал ходить, уселся на мокрую скамейку и мрачно посмотрел на гравийную дорожку. «В этом дерьме есть только одна хорошая сторона — по крайней мере, этот ублюдок не унес настоящих денег. Он не смог попасть в это хранилище.

Манжета Хуртады сдвинулась. Что-то блеснуло на его тонком запястье. Он рассеянно потрогал золотой браслет, змею с хвостом во рту. Свет отразился от браслета, и Харпер какое-то время смотрела на него. Его поразила мысль. — Варгас не знал о партии, не так ли? Я имею в виду, он не работал для этого, не был в этом.

«Конечно, нет», — раздраженно сказал китаец. — Как он мог? Он не более чем пьяный идиот. Как мы могли бы использовать его?

— У него были ваши ребята из службы безопасности, — лукаво сказал Харпер. Затем, взглянув на лицо Хуртады, он поспешно продолжил: «Я думал, что несколько раз видел, как он носил такой браслет. Вот почему я спросил.

Хуртада пожал плечами. 'Возможно. Их носит множество людей, и они не имеют ничего общего с Партией Змеи. Даже дети. Чем больше, тем веселее - я думал, мы договорились об этом. Прямо как пуговицы во время выборов в Америке».

«Но в данном случае», — начал Харпер, затем покачал головой. Он встал. «Давайте покончим с этим. Вернитесь на побережье. Держись подальше от замка и Стервы. И, ради бога, усилите меры безопасности.

Хуртада выглядел рассерженным. — Я уже сделал это. Лично. Двое охранников, которые выпили бутылку Варгаса, больше никогда не выпьют. Ни с кем.

'Отличная работа. Я надеюсь, вы утопили их в море. Харпер похлопал китайца по плечу. — Я буду там как можно раньше утром. У меня есть кое-что, чем я могу здесь заняться. К тому времени, когда я доберусь туда

Я принял решение. Подожди или исчезни. Я дам Вам знать.'

Когда они собирались расстаться, Хуртада сказал: «Вы понимаете, что я должен сообщить об этом. Я должен связаться с «Морским драконом» и передать это в Пекин.

Максвелл Харпер долго смотрел на своего спутника. Его маленькие глазки, блестевшие серым в толстых мешках, были холодны.

— Просто сделай это, — сказал он наконец. — Я не могу остановить тебя. Но на твоем месте я бы этого не делал - пока нет. Партия только начинает действовать, добиваясь результатов. Если мы остановимся сейчас, много работы уйдет на разные кнопки. Но вы видите иначе.

Пока он шел по дорожке, Харпер оглянулся на человечка. — Наконец, — сказал он злобно, — вы отвечаете за безопасность. Я бы не позволил Варгасу сбежать с деньгами.


Пекин — это город, построенный примерно в форме ряда китайских коробок. У вас есть Внешний Город. Тогда у вас есть Внутренний или Запретный город. А в его сердце находится Имперский город. Это сердце ЦК Китая. Как и во всех бюрократиях, будь то диктаторские или демократические, в труднодоступных зданиях разбросаны бесчисленные малоизвестные офисы.

В одном из таких офисов был человек, отвечающий за политическую и экономическую войну.

Его звали Лю Шао-хи, и ему было немного за пятьдесят. Это был невысокий мужчина, бледно-желтый человечек с некоторой деликатностью Мина. Лю Шао-хи, или Лиоэ был замкнутым человеком с вежливой сдержанностью, которая казалось, больше принадлежало старому, чем новому Китаю, но истинная природа Лиоэ читалась в его глазах. Они были темными, настороженными, горящими диким умом и нетерпением. Лиоэ понимал свою работу, и его власть простиралась на высокие посты.

Он оторвался от своих бумаг, когда вошел ассистент с сообщением. Он положил лист бумаги на стол. «Последние новости с Морского Дракона , сэр». Помощник знал, что нельзя называть Лиоэ «товарищем», что бы ни говорилось в партийном протоколе.

Лиоэ отмахнулся от него. Когда мужчина исчез, он взял сообщение и внимательно его прочитал. Он прочитал это снова. Его гладкий лоб сморщился. Казалось, в Мексике все идет хорошо. Почти слишком хорошо. Такой оптимизм беспокоил его. Он нажал кнопку на своем столе.

Лиоэ спросила: «Где сейчас Морской Дракон ?»

Мужчина подошел к стене и снял большую карту. Не колеблясь, он передвинул красную кнопку с одного места на другое. Его работа заключалась в том, чтобы знать эти вещи. Теперь он указал на красную булавку. «Примерно, примерно 108° на запад и 24° на север, сэр. Мы использовали тропики Рака для широты. У вас есть заказы для Морского Дракона , сэр?

Лиоэ поднял руку, призывая его замолчать. Его превосходный мозг визуализировал карту этой части мира. Он не пошел к настенной карте. Через мгновение он спросил: «Разве это не возле устья Калифорнийского залива?»

'Да сэр. Морской дракон днем лежит на дне, сэр, и...

"Если я хочу урок по базовым данным,"

— сказал Лиоэ, глядя на него непроницаемым взглядом. — Я вам скажу. идите отсюда.' Мужчина поспешно ушел. Снова один, Лиоэ взял сообщение и снова его прочитал. Наконец он отложил бумагу и погрузился в работу. Мексиканское приключение было, конечно, авантюрой. Большая игра. Казалось, все идет хорошо. Но все же он чувствовал себя неловко. Никогда нельзя было слишком доверять своим агентам! Для этого требовался осмотр на месте, лично, а это было невозможно. Лиоэ вздохнул и принялся за работу, его старомодное перо шипело по бумаге, как змея.


2 - КОРОТКАЯ ИДИЛЛЕЯ


Закат в Акапулько. Окрестные горы стали багровыми в сгущающихся сумерках, а в белоснежных роскошных отелях замерцало несколько огоньков. Запоздало вернувшиеся яхты устремились из открытого моря в уютную гавань. Температура снизилась ровно настолько, чтобы кожа ощущалась как атлас.

Ник Картер спокойно лежал на пустынном пляже, наслаждаясь спокойной красотой этого момента. Девушка тоже молча лежала на песке, и на данный момент это было нормально. Весь день она была непрестанной болтуньей, такой веселой и забавной — и нетерпеливой, — что Ник, каким бы очарованным он ни был, теперь был благодарен за покой.

Они лежали с закрытыми глазами, бедро к бедру, ее стройная и темно-коричневая, его обманчиво стройная и мускулистая. Рядом с ними в песке лежала украденная корзина для пикника с двумя пустыми винными бутылками. Среди них был Taittinger Blanc de Blanc . Виноград из Шардоне. Киллмастер теперь почувствовал мягкую игристость вина. Вино оказало на него в небольшой степени физическое воздействие; он не надеялся, что его разум был размягчен. Потому что он должен был принять решение в ближайшее время. Что касается девушки, Анджелиты Долорес Риты Инес Дельгадо.

Это было трудное решение.

Ник приоткрыл глаза и уставился на море. Солнце было гигантским золотым медальоном, которое висело прямо над водой, а воздух вокруг взбивался в пену ярких цветов.

'Ник?' Бедро Анджелиты сильнее прижалось к его. Ее палец сжал внутреннюю часть его левой руки, чуть выше локтя.

"Хм?" Ник закрыл глаза от золотых стрел солнца. Он сказал себе, что должен принять решение. скоро. У него было предчувствие, что Энджи собирается вмешаться. Она безжалостно преследовала его в течение недели, и ее намерения были ясны с самого начала. Эта девушка была полна решимости отдать себя, пожертвовать своей девственностью на алтарь мужественности Ника. И по какой-то любопытной причине, которую сам Ник не понимал, он не хотел принимать жертву. Он был очень удивлен своим отношением. Не то чтобы у него был большой опыт общения с девственницами, по крайней мере, со времен учебы в колледже, когда, как и большинство молодых людей, он лишил невинности некоторых девственниц. Но с тех пор он полюбил женщин красивых, опытных и немного старше двадцатиоднолетней Энджи. Но вот он был на пляже с этой восхитительно горячей мексиканкой - и он все еще не решился. Соблазнять или не соблазнять? Нику пришлось усмехнуться. Ответственность за это искушение было бы чрезвычайно трудно определить. Если это вообще произойдет.

— Ник, дорогой? Ее пальцы снова коснулись его руки. Он держал глаза закрытыми. «Молчание — золото, Энджи».

Она хихикнула. «Я устала молчать. Кроме того, я хочу знать, что это за татуировка у тебя.

Это был, конечно, синий топор. Символ АХ. Окончательная идентификация - и причина, по которой ему пришлось плавать на отдаленных пляжах. Снова и снова он сопротивлялся властям, настаивая на том, что маленькая татуировка бесполезна и коварна, но тщетно, ТОПОР может, в своем роде, быть таким же традиционным, как и старые службы.

Но он сказал: «Когда я был молод, я убежал к морю. Тогда я был полностью татуирован. Так делают все парни. Когда я вернулся домой, моя мама приказала уничножить их все, кроме этой. Я так сильно плакал, что мне разрешили оставить её на себе».

Энджи ткнула его в бок. «Лжец!»

Ник улыбнулся темнеющему небу. 'Абсолютная правда.'

Ее пальцы скользнули по напряженным мышцам его живота. — Ты замечательный человек, Ник. Я никогда не видел такого красивого человека. У тебя есть мускулы, восхитительные мускулы, но ты гладкий. Знаете - не то что те бодибилдеры. Это все узлы и шишки. И они показывают их все время.

'Но не я?'

Девушка рассмеялась. 'Показываешь себя? ха-ха! Большую часть времени я даже не могу найти тебя. Ты избегаешь меня. Я знаю.'

Это было правдой. Какое- то время он пытался избегать Энджи. Сначала он почти испугался такой вибрирующей юности, такого сочного, гладкого и восхитительного тела. Как Хоук бы расхохотался! Этот человек по имени Киллмастер, этот профессиональный истребитель врагов своей страны, эта прекрасно подготовленная и отлично обученная машина, смелая, как бык, и хитрая, как бешеное копье , — этот человек боялся маленькой девочки?

Солнце исчезло. Ник почувствовал странное, безмолвное напряжение в воздухе, когда он обнял девушку и обнял ее, все еще без страсти. Сияли угли заката — приглушенный Götterdammerung без ужаса и следствия — и сквозь опаловую воду, растянувшуюся тонкими нитями шума, он услышал цвет.

Он нежно поцеловал девушку в губы. Она прижалась к нему, и рот ее был сладок, как цветок. Она извивала свои загорелые конечности в экстазе, таком же любезном и невинном, как у собаки. Она прошептала ему в рот.

— Я была очень бесстыдной, Ник. Я могу признаться в этом сейчас. Но я так тоскую по тебе и... и ты не такой, как все. Я не могу пойти к папе и попросить его купить тебя для меня, не так ли? Так что я должен преследовать тебя, выставить себя идиоткой. Я не против. Потому что это очень важно для меня. Очень важно!' Лишь изредка, когда она была взволнована, ее воспитание в Рэдклиффе отступало на задний план настолько, чтобы показать, что английский не был ее родным языком.

Ник явно знал это о ней. На ней было крохотное бикини, две узкие желтые полоски, и теперь у него был беспрепятственный обзор мягкой круглой груди.

— Да, — сказал он. «Мы не должны забывать папу». Папа владел половиной крупного рогатого скота в Мексике, выращивал призовых быков и занимал высокое положение в мексиканском правительстве. Теперь Ник подумал с определенной твердостью, что было бы неплохо, если бы тебе приходилось думать о таких вещах, прежде чем переспать с девушкой. Но вот как обстояли дела. Мексиканское правительство, правительство США, АХ, Ястреб(Хоук) - никто бы не оценил, если бы он соблазнил эту здоровую, теплокровную нимфу, похожую на юную и очень нежную Долорес дель Рио.

— Мне любопытно, — сказал Ник, оттягивая момент истины, — что случилось с системой Дуэнья. В этом были свои преимущества. Благовоспитанные барышни в таких ситуациях не попадали. Они не купались с неизвестными мужчинами на отдаленных пляжах. Энджи хихикнула. Она перекатилась на него, прижавшись к нему своей теплой молодой кожей, как красивая пиявка. — Тебе нужен компаньон, Ник. Знаешь... Я действительно верю, что ты боишься меня. Она подошла ближе к нему и поцеловала его в шею. Ник обнял ее. Долгое время она лежала совершенно неподвижно на нему. Легкий ветерок пронесся мимо них, набрасывая на них тонкий слой песка.

Когда девушка снова заговорила, она была очень серьезна. — Ты не будешь надо мной смеяться, если я тебе кое-что скажу, Ник?

«Я не буду смеяться над тобой».

— Тогда закрой глаза. Я не могу сказать, если вы смотрите на меня.

— Я их закрыл.

Она лежала, прижавшись щекой к большому изгибу его груди. Она почти прошептала. — Я… я никогда не была с мужчиной, Ник. Вы уже догадались? Я уверен, что вы такой светский человек. Ну, я долго искала своего первого мужчину. Я говорила тебе, что я плохая девочка. бесстыдная. Но я хочу, чтобы это был правильный мужчина, Ник! Я продолжаю говорить себе, что это должен быть идеальный мужчина в первый раз. Иногда, часто, я думаю, что нашла его. Но с ним всегда было что-то не так. Наконец я нахожу тебя. И я знаю, что это правильно!

Ник держал глаза закрытыми. Он чувствовал бархатное сияние ее спины под своими пальцами. Вот оно, во всей свежести и прямоте юности, без лицемерия. Она была, конечно, всего лишь ребенком, но обладала мудростью вечной женщины.

Тем не менее Ник колебался. Он не понимал себя. Он был полностью мужским животным, иногда даже очень животным, и ее гибкое тело, так тепло светящееся, возбуждало его. В паху горело, угрожая отключить мозг. И он сказал себе, что если это не он, то это будет кто-то другой. Может быть, хам, клоун, сексуальный развратник, который причинит ей боль и разочарует ее. Это должно было случиться. Неизбежно. Энджи созрела для того, чтобы ее ощипали, и была полна решимости быть ощипанной!

Девушка решила вопрос. Она извилась два, три раза и ослабила ремешок. Обе части бикини проплыли по воздуху и приземлились на песок. Ветерок поднял их и унес. Ник увидел, что они наткнулись на наполовину утопающую в дюнах изгородь.

Теперь голая Энджи лежала на нем сверху. Ее рот был у его рта. — Давай, — прошептала она. — Давай, возьми меня, Ник. Научи меня. Будь добр и нежен и возьми меня. Я так хочу этого, Ник. С тобой.'

Ник обнял ее большой рукой и прижал к себе. Ее маленький язычок был горячим, острым и влажным у него во рту. Он начал целовать ее, на самом деле целовать, и Энджи застонала и извивалась на нем. Он почувствовал легкое покалывание маленьких розовых сосков на своей груди.

Быстрым, плавным движением он поднялся на ноги, девушка перекинулась через его плечо. Он крепко похлопал ее сзади. — Хорошо, — сказал Ник. — Хорошо, Энджи.

Это был последний момент перед полной темнотой, и в воздухе повисло последнее прикосновение пурпура. Стоя в полумраке, со своими невероятно широкими плечами, узкими бедрами и двумя колоннами ног, Ник мог бы быть превосходным образцом первобытного человека, который привел свою невесту в его логово. Девушка расслабленно лежала у него на плече, свесив руки, и темные волосы развевались на ветру, как знамя.

В большой дюне, рядом с тем местом, где осталось ее бикини, ветер создал неглубокую ложбину. Ник отвел ее туда и нежно уложил. В последний момент она крепко обняла его, и ее горячий рот прошептал ему на ухо: - Тебе... очень больно? Он чувствовал, как дрожит ее стройное тело.

Он заставил ее замолчать поцелуем. И он был настолько нежен, насколько мог, что было нелегко для Ника, когда он был взволнован.

И таким образом Анджелита Долорес Рита Инес Дельгадо наконец-то достигла совершеннолетия. Если он причинял ей боль, она не издавала ни звука, кроме задыхающегося крика в конце. Ник, переполненный восторгом и легким удивлением, почувствовал неподдельную благодарность за подарок, который сделала ему эта девушка-женщина.


Когда он вернулся в свое бунгало в отеле Las Brisas Hilton, ему под дверь подсунули телеграмму. Это могло означать только одно. Его отпуск закончился. Он разорвал желтый конверт.

Экскалибур - стоп - Должен - стоп - 33116 - стоп - Дрозд - конец -

У Ника, который путешествовал под именем Картер Мэннинг, не было с собой кодовой книги. У АХ было всего несколько кодовых книг, и они хорошо охранялись. Но ему не нужна была кодовая книга для этого сообщения. Хоук, конечно, это знал. Экскалибур - приезжай немедленно.

Тебе обязательно - Чрезвычайная - чрезвычайно срочная.

33116 - широта и долгота. Ник достал из портфеля небольшую карту и обвел карандашом круг вокруг самого большого города в районе указанных широты и долготы. Сан Диего.

Нахмурившись, зная, какое впечатление это произведет — и что почувствует Энджи, — он написал девушке записку. Он вызвал слугу и отправил записку с дюжиной роз в ее отель. Она бы, конечно, не поняла. Она никогда не поймет, и ей будет больно, но она ничего не могла с этим поделать.

Через полчаса он был в аэропорту.


3 - КИТАЙСКИЙ КУЛАК


Когда Ник Картер собирался покинуть аэропорт Сан-Диего, к нему подошел мужчина с суровым лицом, стоявший у входа. Во рту у мужчины была незажженная сигарета, и он шарил в карманах. Когда Ник подошел, он сказал: «Извините. У вас есть огонь?

Ник, заинтересовавшись его контактом, достал большую кухонную спичку и чиркнул ею о подошву своего ботинка. Мужчина коротко кивнул. — Я сержант Престон, сэр. Морская разведка. У меня есть машина.'

Сержант взял чемодан Ника и подвел его к маленькой спортивной машине. Пытаясь втиснуть свое здоровенное тело в ковшеобразное сиденье, агент АХ сказал: «Я часто задавался вопросом, что произойдет, если не тот парень зажжет кухонную спичку. Это может вызвать неприятную путаницу.

У сержанта, похоже, не было чувства юмора. Его холодные глаза скользнули по Нику без улыбки. — Маловероятно, сэр. Ими мало кто пользуется».

Это был прекрасный июльский день, золотой и голубой, с освежающим бризом. Ник расслабился. — Куда мы едем, сержант?

— Недалеко, сэр. Семь, восемь кварталов, и я тебя доставлю.

Через несколько минут водитель с Чула-Виста-авеню свернул в тихий переулок. Он остановился возле длинного черного седана. — Вот, сэр. Вас ждет джентльмен.

Джентльменом был Хоук, который выглядел худым и усталым на огромном заднем сиденье. Было похоже, что он спал в этом летнем костюме, а его старая коричневая соломенная шляпа была помятой и грязной. Воротник его рубашки был грязным, а галстук был завязан гордиевым узлом. Его лицо цвета и текстуры старого пергамента раскрылось вокруг незажженной сигары, когда он приветствовал Ника.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал Хоук. «Отдохнувший, загорелый. По-прежнему в отличной форме и готов к работе.' У Хоука была склонность к таким выражениям. Ник сел рядом со своим боссом и посмотрел на пожилого человека. — Не могу этого сказать о вас, сэр. Вы выглядите усталым.' Хоук приказал водителю в ливрее и закрыл стеклянную перегородку. — Я знаю, — сказал он. 'Я устал. Я не лежал на пляже и не смотрела на проплывающие бикини». Он закатил сигару к другому уголку рта и добавил: — Но я не завидую тебе, мальчик. Ты отработаешь этот отпуск — можно сказать, задним числом. Он посмотрел на Ника с выражением добродушной злобы в своих старых хитрых глазах.

Ник закурил сигарету с золотым мундштуком. — Тяжелая работа, сэр?

Хоук кивнул. — Можно так это назвать, мальчик.

Может тяжелая, может нет, но в любом случае очень сложная. Если бы я был богохульником, я бы назвал это чертовой дерьмовой работой! Вот почему я хотел поговорить с вами до того, как мы перейдем к инструкциям, чтобы прояснить кое-что. Суть в том, что мы отдадим тебя ЦРУ. одолжим, Ник. Они специально просили вас, и, конечно, я должен был согласиться.

Ник подавил ухмылку.

Хоук опустил окно и выбросил изжеванную сигару. Он засунул в рот новую.

«Их бюджет в четыре раза больше нашего», — сказал он с удовлетворением. «И все же они должны прийти к нам, когда они действительно в беде. Я, конечно, знал, что они придут. Чего я не ожидал, так это того, что шеф приедет к нам лично. Он сейчас здесь, в Сан-Диего. Мы встретимся с ним на военно-морской авиабазе через несколько минут. Я подумал, что будет лучше, если ты узнаешь об этом заранее. Лучше, чем просто войти и внезапно оказаться перед ним».

Ник Картер кивнул. Он знал, что беспокоило его босса. — Я буду вести себя прилично, — серьезно сказал он. «Я говорю что-то только тогда, когда меня спрашивают, и я не забуду сказать ему «сэр». Хорошо?'

Хоук бросил на него взгляд. — Не будь таким легкомысленным, мальчик. И ты знаешь, что мне плевать на твои манеры. Дело в том, что, ну, вы знаете, ЦРУ а также АХ часто видят вещи по-другому. Это очевидно. Мы работаем, так сказать, на разных волнах. Я хочу, чтобы ты просто выслушал. Надо слушать и быть вежливым. Играть с ними. Тогда мы сделаем это по-своему. Понял?'

Ник сказал, что понял. Такая ситуация возникла не в первый раз. АХ была небольшой, тесно организованной, компактной организацией с вполне определенными представлениями о выполнении своей задачи; ЦРУ представлял собой большой обширный комплекс людей, объектов и функций, с целями и мотивами, обычно сходными с целями АХ. Некоторые трения были неизбежны.

По дороге из Акапулько Ник задумался. Теперь он спросил: «Имеет ли эта миссия какое-либо отношение к этой волне фальшивых пятидолларовых банкнот?»

Хоук кивнул. «Я удивлен, что ты знаешь об этом. Вы хотите сказать, что не были на пляже достаточно долго, чтобы прочитать газету? Ник покачал головой и улыбнулся. 'Нет. Радио. Я был в постели в то время.

'Я так и думал.'

«Похоже, они не распространяются в Мексике», — сказал Ник.

Хоук кивнул. — Это очевидно. Если наши предположения верны, подделки приходят из Мексики. Они не хотят засорять собственное гнездо. Но в этих поддельных банкнотах есть нечто большее. Гораздо большее. Большую часть я сам еще не знаю. Вот почему у нас назначена эта встреча с Великим Человеком. Он бросил всю свою работу и прилетел сюда, чтобы поговорить с вами лично. Это, мальчик, дает тебе некоторое представление о важности этой миссии!

Ник тихо присвистнул. Его не так легко было впечатлить, но теперь он впечатлен. Казалось, он скоро вернется в Мексику. Он сомневался, что на этот раз будет с Энжи…

Через полчаса Ник и Хоук сидели в аккуратной комнате, полной карт, на цокольном этаже военно-морской авиабазы. Снаружи над дверью горел красный свет. Ника представили, обменялись рукопожатием и внимательно изучили холодными, умными глазами. Глава ЦРУ был крепким мужчиной с носом, который можно было бы сломать на боксерском или футбольном матче, воинственной челюстью и копной огненно-рыжих волос.

Ник сидел и молча ждал. Курение было разрешено, и он закурил сигарету с золотым наконечником и развлекался, наблюдая, как Хоук демонстрирует свою естественную воинственность и пытается подавить гордость за АХ. Хоук был горд и сходил с ума при малейшем проявлении снисходительности. Если вы попытаетесь относиться к Хоуку покровительственно, у вас будут проблемы. Теперь проблема заключалась в том, что, хотя мужчины были одного ранга, ЦРУ превосходил АХ. И Хоук знал это.

Хоук и Ник сидели там, пока сотрудник ЦРУ некоторое время ходил по комнате. Он помедлил мгновение перед картой, затем встал перед Ником. — У тебя есть таблетка цианида, Картер? Или что-то еще, что убьет тебя быстро и безболезненно?

Ник посмотрел прямо в холодные глаза. 'Нет, сэр. У меня никогда не было этого с собой.

«В этой миссии, надо. В этой комнате вы услышите нечто большее, чем совершенно секретную информацию. Дело в том, что у нас нет подходящего ярлыка для этих вещей; если вы называете их совершенно секретными, вы еще не все знаете. Это ясно?

Хоук сказал несколько хрипло: — У Картера такой же допуск, как и у меня, Рэд. Вы знаете что это значит.'

Выше не было. Хоук, глава ЦРУ и несколько других были на на том же уровне допуска, что и президент.

Босс ЦРУ кивнул. — Я знаю, Дэвид. Но он должен принять таблетку цианида или что-то в этом роде. Если его поймают и, возможно, подвергнут пыткам, он примет это. Я руковожу этой миссией по прямому указанию президента. Таков порядок!

Хоук посмотрел на Ника, которому показалось, что он подмигнул, когда его босс сказал: «Ник, ты примешь цианид».

— Хорошо, сэр.

— Хорошо, — сказал сотрудник ЦРУ. - 'Давайте двигаться дальше. Нам нужно многое обсудить. Я думаю, будет лучше, если вы двое послушаете, пока я расскажу все это. Сохраните свои вопросы на потом. Если хочешь, можешь делать заметки, Картер, но сожги их перед тем, как покинуть эту комнату.

Ник улыбнулся. — В этом нет необходимости, сэр. У меня отличная память.

'Хорошо. Вот так. Для удобства и для облегчения вашей памяти я разделю эту инструкцию на две важные части: факты, то, что нам действительно известно; и догадки, которые мы делаем, то есть гипотезы. Как вы знаете, в подобных операциях мы должны полагаться на догадки и Бога и надеяться, что мы правы».

Дородный рыжеволосый мужчина подошел к столу и что-то взял. Он дал его Нику. Агент AX внимательно изучил его. Это был золотой браслет в виде змеи с хвостом во рту. Ник провел пальцами по этому предмету и обнаружил крошечные канавки или выступы сразу за плоской головкой.

Сотрудник ЦРУ посмотрел на него. — Ты их чувствуешь? Их трудно увидеть. Он не очень хорошо сделан, но эти маленькие выступы представляют собой пружины.

Ник вытащил из кармана маленькую лупу и снова осмотрел браслет. Теперь он увидел, что он был только из золотой пластины и плохой работы. Он убрал лупу и вернул браслет сотруднику ЦРУ. Он сразу узнал этот символ.

— Это Пернатый Змей, — сказал он. «Символ древнего ацтекского бога Кецалькоатля».

Сотрудник ЦРУ казался довольным. Мрачная улыбка играла вокруг его твердого рта. Он бросил браслет на стол. 'Именно так. Это также символ или знак отличия новой политической партии в Мексике. Они используют браслеты, как мы используем избирательные значки. Они называют себя Радикальными демократами или Партией Змеи и, чтобы дать вам представление о программе партии, призывают к возвращению Мексике Техаса, Нью-Мексико, Аризоны и Калифорнии!

Даже Хоук был потрясен в своей обычной бесстрастноси. 'Как? Это невероятно! Должно быть, это кучка сумасшедших.

Представитель ЦРУ пожал плечами. — Может быть, не таких уж сумасшедших. Конечно, сами вожди в эту чепуху не верят, но крестьянам бедных провинций она нравится. Мы не имеем к этому никакого отношения сейчас. Мы имеем дело с тем, что наши эксперты считают, что браслеты сделаны в Китае. И я не имею в виду Тайвань!»

Хоук подумал: «Значит, это все-таки Дракон».

Босс ЦРУ снова взял браслет и накрутил его на палец. «Это взято у мертвого человека. Его самолет разбился в Техасе, и рейнджер увидел его крушение и нашел обломки. Он нашел кое-что еще. Два чемодана с фальшивыми пятидолларовыми купюрами. Нас тут же оповестили, и мы приступили к работе. Я считаю, что наши люди проделали большую работу. Мы оцепили территорию и как бы изучили этот самолет с помощью увеличительного стекла. Я считаю, что мы вывезли все, что имело хоть какую-то ценность».

Он подошел к карте и красным карандашом нарисовал небольшой круг в Техасе недалеко от мексиканской границы. «Это место, где разбился самолет, в парке Биг-Бенд. К счастью для нас, он не сгорел. По количеству бензина в баках мы смогли определить след от самолета. В определенном радиусе, конечно. Это немного помогло нам, но это было только начало. По засохшей грязи и нескольким веткам и листьям на шасси наши люди смогли его сузить. Самой важной была грязь - она происходила из золотосодержащей земли. Мы нашли очень слабые следы золотой руды.

«В Мексике много золота, — сказал Хоук. «И это чертовски большая страна».

Представитель ЦРУ холодно улыбнулся. «Точно, Дэвид. Чертовски большая страна. Но нам повезло. С помощью обратной проекции мы смогли определить возможную точку отправления разбившегося самолета — конечно, все еще в определенном радиусе. Но мы искали золотой участок, где растительность соответствовала тому, что мы нашли на шасси, все в пределах воображаемого курса, основанного на израсходованном топливе. Мы думаем, что нашли его. Сотрудник ЦРУ нарисовал второй красный круг, на этот раз побольше. Ник подошел к карте, чтобы посмотреть на нее.

Указанный район находился на западном побережье Мексики, примерно параллельно устью Калифорнийского залива. Красный круг тянулся вглубь суши через Масатлан к Дуранго, а затем изгибался на север к Сьерра-Мадре. Линия вернулась в бухту Лос-Мочис на запасном пути.

Панамериканское шоссе.

Ник Картер посмотрел на сотрудника ЦРУ. « Это чертовски большой участок земли — для одного человека». Он, конечно, знал, что ему придется сделать это самому.

«Все не так плохо, как кажется». Сотрудник ЦРУ поставил точку на карте. «Здесь, между деревнями Ла-Крус и Элота, находится взлетно-посадочная полоса. Находится в частной собственности и сейчас используется — я расскажу вам об этом позже — но раньше аэродром использовался для перевозки золота. В этом районе добывают золото, по крайней мере, в прошлом. По нашей информации, сейчас он опустошен. Покинут. И это довольно дикий район. Район с бандитами. Об этих бандитах я тоже скоро расскажу.

Хоук подошел к карте с сигарой в тонких губах. — Это единственная взлетно-посадочная полоса поблизости?

— Насколько нам известно. Мы почти уверены, что упавший самолет взлетел именно с этой полосы. Все верно. Образцы почвы, растительность, расход топлива. Сотрудник ЦРУ снова указал на больший круг. «Подделки производятся или, по крайней мере, распространяются оттуда».

Хоук посмотрел скептически. 'Возможно. Но мне это кажется слишком простым. Я имею в виду тот самолет, пролетевший над границей средь бела дня с кучей денег. Это напрашивается на неприятности. Эти фальшивомонетчики слишком умны для этого - посмотрите, как они наводнили страну этими банкнотами до того, как проснулись люди из министерства финансов. Что-то не так с этим....».

Сотрудник ЦРУ погладил свой красный хохолок. Внезапно он стал выглядеть усталым и напряженным. — Конечно, ты прав. Нас это тоже смутило. Но у нас есть какая-то теория. Пилота звали Антонио Варгас. Ренегат, как мы слышали в Мехико. Несколько лет назад его выгнали из мексиканских ВВС. И у него была репутация пьяницы. Мы склонны думать, что на этот раз он работал на себя - просто украл кучу подделок и исчез. Может быть, он нашел кому можно продать эти подделки в Штатах. Но это не важно для нас сейчас.

Ник провел пальцем по красному кругу. "И вы хотите, чтобы я пошел туда и посмотрел, что я могу обнаружить?"

«Действительно», — сказал глава ЦРУ . — Но это всего лишь твоя основная миссия. Это гораздо больше, чем вы слышали до сих пор. Он посмотрел на свои часы. — Предлагаю сделать перерыв, джентльмены. Я в настроении выпить.

Ник остановился на бутербродах и пиве. Хоук и человек из ЦРУ выпили бурбон и скотч соответственно. Когда они закончили, сотрудник ЦРУ расслабился за своим столом и закурил сигару. Хоук тоже начал искать новую сигару. Ник сел у карты на стене, посмотрел на нее и выкурил сигарету. Ни он, ни Хоук не были готовы к бомбе.

— У китайских коммунистов, — сказал сотрудник ЦРУ нормальным тоном, — есть эскадрилья из шести атомных подводных лодок. Некоторые могут нести карликовые подводные аппараты, запускать и принимать их в море. Мы полагаем, что одна из этих подводных лодок сейчас находится где-то в Калифорнийском заливе».

Это был первый раз, когда Ник действительно видел Хоука в шоке. - «Атомные подводные лодки? Боже! Вы уверены, что это не ошибка?

Рыжий мужчина покачал головой. - 'Без ошибок. Я бы хотел, чтобы это не было правдой. Они у них действительно есть. Также они могут стрелять ракетами. Только у них нет ракет. Еще нет.'

Ник почувствовал, как его кишки напряглись. Китайские подводные лодки патрулируют западное побережье! Это была неприятная мысль.

Сотрудник ЦРУ посмотрел на него. «Вот почему я говорю о цианиде, — сказал он. «Вы должны знать об этих подводных лодках, чтобы хорошо выполнять свою работу, но вы не можете говорить об этом, когда вас поймают и будут пытать. Нам потребовалось несколько миллионов долларов и шесть хороших агентов, чтобы узнать о существовании этих подводных лодок. Китайцы охраняли этот секрет, как мы охраняли атомную бомбу. Но мы узнали. Мы знаем, где эти подводные лодки. Но китайцы не знают, что знаем мы - и они никогда не должны это узнать! Если узнают, передвинут подводные лодки, потом они просто исчезнут, и нам придется начинать все заново. Прежде всего, мы должны убедиться, чтобы они думали, что их секрет в безопасности. Снова босс ЦРУ подошел к карте. Он коснулся Калифорнийского залива светящимся кончиком сигары, оставив на нем пятно пепла. «Я сказал, что у китайцев шесть подводных лодок. Это правда. Но только пять в настоящее время там, где они должны быть. Мы подозреваем, что другая, шестая подводная лодка, где-то в этом районе. Мы полагаем, что она имеет какое-то отношение к подделкам, а также к Партии Змея. И должен признать, что это весьма гипотетично. Но у нас есть некоторые зацепки и…

«Бумага», — прервал его Хоук. «Эта почти идеальная бумага, на которой печатают фальшивые купюры. Китайцы делают такую бумагу!

Представитель ЦРУ кивнул. "Это вариант, который мы рассматривали. Что они провозят контрабандой бумагу для печати фальшивок. Но, по мнению наших экспертов, эти штампы придумали не китайцы. Я расскажу вам об этом позже. Теперь нам нужно сосредоточиться на подводной лодке, которая, как мы полагаем, совершает поездку у мексиканского побережья».

Сотрудник ЦРУ взболтал остаток виски в своем стакане и на мгновение посмотрел в потолок. «Как вы знаете, у нас много станций прослушивания по всему миру. Некоторые в местах, которые удивили бы даже тебя, Дэвид. Что ж, в течение последних двух месяцев мы получали сведения о том, что подводная лодка, которая явно не наша, перемещается вверх и вниз по Западному побережью. Но они скрытны как чума - постоянно меняют позицию и их радиопередачи очень короткие. Еще несколько дней назад мы не могли определить их положение. Потом нам повезло, они пользовались своим передатчиком дольше обычного, так что мы смогли сделать примерное позиционирование. Он указал на карту. — Настолько точно, насколько смогли — у оконечности полуострова Баха и примерно в семидесяти пяти — ста милях от мексиканского побережья. Конечно, это большой кусок океана, и у нас нет особой надежды найти их, но мы делаем все возможное. Сейчас этот район патрулирует дюжина эсминцев.

Хоук спросил: «Мы работаем над этим с мексиканцами?» Ник должен это знать. Держим ли мы их в курсе?

Директор ЦРУ сразу не ответил. На суровом лице появилось загадочное выражение. Он провел указательным пальцем по вдавленному носу, глядя на Хоука.

— Не совсем так, — сказал он наконец. — По крайней мере, не полностью. Официально ЦРУ помогает им следить за партией Золотого змея, о которой они, кажется, мало беспокоятся, но они ничего не знают об остальных проблемах».

Хоук мрачно кивнул. - «Я так и думал. Это будет обычная «черная» операция?»

Улыбка директора была слабой. 'Да. Вот почему вы были призваны. Я, мы, признаем, что вы делаете эти вещи, проводите эти «черные» операции, как вы их называете. Наконец вы из АХ в таких делах эксперты.

Хоук бросил пожеванную сигару в мусорную корзину и нащупал новую. «Пока мы согласны на это». Он повернул голову к Нику. «Если мой агент будет находится на месте и возьмет на себя это дело, может ли он играть по-своему?»

"Нет", — сказал сотрудник ЦРУ . Немного жестковато, подумал Ник. «Он не должен пересекать линии».

Ник скорее почувствовал подмигивание Хоука, чем увидел его. "Ладно", — сказал его босс. 'Давайте двигаться дальше. Я так понимаю, есть что то еще?

- 'Намного больше. Возвращаясь к китайской подводной лодке, мы полагаем, что она находится поблизости. Как я уже сказал, у нас есть частичное обнаружение её позиции. Но в этом районе идут две серии довольно секретных радиопередач. Одна с материка, на довольно слабом передатчике - слабом, но способном дозвониться до подводной лодки. Во-вторых, с подводной лодки, как мы полагаем, практически в любую точку мира. Очень сильный сигнал. Итак, у нас есть вторая зацепка, указывающая на этот участок Мексики. Мы подозреваем, что наземная станция передает на подводную лодку, а подводная лодка передает сообщения им. Вероятно, также в Китай. Они также высокомерные ублюдки. Они используют обычный код.

Он взял со стола желтый лист бумаги и с отвращением посмотрел на него. «Это фрагментарное сообщение, которое уловили наши станции прослушивания. Они используют стандартные процедуры радиосвязи, голоса никогда не слышно.

Слушайте:

'Коготь - вес - топаз - ива - зеленая ветка - жаба -мартини - бо - это все, что мы узнали из той передачи. Но, как видите, это код, а не числа, и у нас нет шансов взломать его. Он безрадостно усмехнулся. «У нас есть хорошие люди в Китае, но у них еще не было возможности украсть их главную кодовую книгу».

Хоук некоторое время жевал сигару. Затем: «Вы уверены , что это китайская подводная лодка? Не другой страны?

Директор бросил бумагу. - «Сначала это было возможно, но мы проанализировали записи в Бюро национальной безопасности в Форт-Миде, и они говорят, что это определенно китайский кулак». Ник знал, что у каждой страны, у каждой военной или военизированной организации есть свой особый способ кодовой передачи, работа с ключом. Обычно можно было определить национальность радиста, по крайней мере, его организации, по тому, как он нажимал на ключ. Этот индивидуальный стиль назывался китайским «кулаком».

Ник задал вопрос: «Эти передачи — они используют автоматический ключ, кассеты или это делается вручную?»

Директор посмотрел на другой лист бумаги. - «Передачи с материка на подводную лодку ручные, очень медленные и любительские. Тех, кто с подводной лодки бог знает куда, отправляют с автоматическим ключом, управляемым экспертом». Он посмотрел на часы на волосатом запястье. «Теперь подойдите к карте, господа, и я расскажу вам еще о некоторых хитросплетениях этой операции. Дела, с которыми нужно обращаться очень осторожно. Они касаются очень важного американского субъекта, или, скорее, субъекта, который владеет замком прямо посреди интересующего нас района.

'Замок?' Это был скептически настроенный Ястреб.

«Настоящий замок», — сказал сотрудник ЦРУ. «Камелот по сравнению с ним — театральная сцена. Он был построен в начале века богатым издателем, который хотел уйти от цивилизации. С тех пор у него было несколько владельцев, но та, что у него есть сейчас, дама, с которой мы должны быть так осторожны, известна в местном масштабе как Стерва. Я уверен, что ты знаешь ее настоящее имя, когда я говорю о ней…»

Ник внимательно слушал и ничего не упустил, но в другом независимом уголке его мозга раздался сардонический смех. Недавно он прошел курс повышения квалификации по последним достижениям в области «электронной разведки», во время которого инструктор ясно дал понять, что время индивидуального человеческого агента почти закончилось. Гаждеты и электроника брали верх. Спутники-шпионы кружили вокруг Земли со скоростью 25 000 км/ч. Специалист мог сесть, положив ноги на стол, выпить и сосчитать межконтинентальные баллистические ракеты в Казахстане. Ему удалось бы подслушать радиопереговоры между Кремлем и российской подводной лодкой в Арктике. Великолепные истребители У-2 уже устарели. И по некоторым данным люди тоже.

Ник Картер знал это. Хоук тоже. Директор ЦРУ доказал это прямо сейчас. Но сейчас неизбежно наступило время, когда устройств и приспособлений стало не хватать. Если нужно было выполнить какую-то особую грязную работу, обычно связанную со смертью, ее мог выполнить только человек. Человек. Настоящий смелый мужчина с нужными мускулами и мозгами. Если опасности и трудности нарастали, как снежный ком, и казались непреодолимыми – только такой человек мог добиться победы.

Сотрудник ЦРУ сказал: «Ты пойдешь туда сегодня вечером, Картер. Не забывай об одном: с того момента, как вас высадили на берег, и до того момента, когда вас подобрали, вы полностью стоите на своих ногах. Отдел планирования подготовил для вас хороший камуфляж, и этого должно быть достаточно, но если он не сработает и вы попадете в беду, мы ничем не сможем вам помочь. Правительство Мексики не уведомляется о вашем присутствии в стране, поэтому вам следует по возможности избегать полиции штата. И, во-первых, если наши подозрения верны и замешаны китайцы, вас не следует заставлять говорить! Если вас поймают и будут пытать, вы должны сами положить этому конец, прежде чем достигнете предела своей выносливости. Это очень ясно?

N3 коротко кивнул, слегка кисло улыбнулся. Это было действительно очень ясно. Разве не всегда так было? Вероятно, он был лучшим в мире агентом по «убийствам» — и его можно было не заметить почти так же легко, как парня, управлявшего офисами АХ.

Инструкции продолжались часами, пока даже запас духовной энергии Ника не начал иссякать.

Хоук стал раздражительным, почти угрюмым, тщательно следя за каждой мелочью подготовки. Директор ЦРУ сохранял огромное самообладание - достаточно легко, так как он был не тем человеком, чтобы пойти на это.

Уже довольно давно было темно, когда Ник сел на катер на заброшенной пристани. Во внешней гавани его ждала подводная лодка. Хоук был с ним. Сотрудник ЦРУ уже был в самолете в Вашингтон. Хоук, сухой, как увядший лист, протянул руку. «Buena suerte, мальчик. Береги себя.'

Ник подмигнул своему боссу. — Что-то пришло на ум, сэр. Если мне удастся достать несколько миллионов этих прекрасных подделок, мы с тобой сможем отправиться в Паго-Паго на всю оставшуюся жизнь. Только джин и коричневые девушки под пальмами.

"Хороших снов", сказал Хоук.


4 - ХОРОШО Сохранившийся труп


Американская подводная лодка « Гомер С.Джонс» бесшумно всплыла в районе, где Калифорнийский залив встречается с Тихим океаном. Гомер, как команда называла корабль, ждал заката луны. Теперь он парил, как гладкий стальной кит. С грохотом открылся люк. Молодой лейтенант повел Ника Картера вверх по лестнице на мокрую палубу.

'Мы прибыли. Люди немедленно приготовят для вас лодку. Лейтенант вгляделся в берег в четверти мили от него. Кое-где в темноте виднелись рассеянные огни, слабые маяки цивилизации.

— Я думаю, мы в нужном месте, — сказал лейтенант. Он указал налево. «Эти огни, должно быть, Эльдорадо. А там справа Ла Круз. Мне приказано высадить вас на берег между ними.

Шлюпка была спущена в спокойное море и ударилась о подводную лодку. Ник пожал руку лейтенанту. — Спасибо, лейтенант. Вы проделали хорошую работу. Давай еще раз обсудим наш план посадки.

'Хорошо. Мы будем держаться подальше от территориальных вод, ждем вашего сообщения... Две недели ждем. Когда мы получим сигнал, мы прибудем к этому месту и заберем вас после сигнала опознания. Если через две недели от вас не будет вестей, мы пойдем домой. Лейтенант не видел необходимости повторять данные ему лично приказы: осмотритесь и посмотрите, не найдете ли вы в этом районе еще одну подводную лодку. Если да, и если она не может идентифицировать себя, потопите его. Тараньте её, если вам это нужно! Это были его секретные приказы от флота, и, насколько он знал, они не имели никакого отношения к высадке этого бездельника на мексиканское побережье.

— Хорошо, — сказал Ник Картер. 'Хорошо. Я скоро увижу тебя. Надеюсь, в течение двух недель. Он прошел по палубе к ожидающей его шлюпке. Лейтенант заметил, что этот человек, хотя и был похож на бомжа, двигался, как тигр. В его глазах также было что-то, что могло бы напугать любого. Они меняли цвет, эти глаза, но всегда смотрели на тебя холодным взглядом, когда он говорил.

Высокий мужчина не терял времени даром. Он плавно и ловко прыгнул в шлюпку и прижался к подводной лодке. Он оглянулся, поднял руку, и над водой раздалось мягкое приветствие. Лейтенант помахал рукой, затем повернулся к боевой рубке. «Все вниз. Готовьтесь нырять. Киллмастер поплыл к берегу, выглядевшему как мерцающая, мимолетная белая полоса в свете звезд. Он услышал шорох и бульканье позади себя, когда «Гомер» нырнул, но не оглянулся. Созвездия над ним ярко кружились на фоне черного бархатного неба. Прекрасный, спокойный вечер. Но сколько времени это займет? Ухмылка Киллмастера была жесткой. Его задачей было нарушить это всепоглощающее спокойствие, эту мирную сцену. Он был песчинкой в устрице, колючкой, которая может достать, а может и не достать жемчужину там, где ЦРУ а также АХ ее ищут.

Волны были по колено. Ник без труда приплыл к берегу и разгрузил свое маленькое судно. Он сдул надувную лодку и веслом зарыл ее в песок. Возможно, какой-нибудь любитель пляжной пены найдет его и удивится. Он получит за это несколько песо . Это не имело значения.

Закопав лодку и разровняв песок, Ник поднял тяжелую сумку и закинул ее себе на спину. В нем были мирские владения Джейми Макферсона, его камуфляжной личности. Он был потрепанный, неряшливый турист с этим именем, плюс имел потрепанный паспорт, с просроченным сроком действия. Паспорт был искусно состарен и пропитан потом, так что его едва можно было прочитать.

Ник добрался до ряда невысоких дюн и побрел к ним, увязая в песке по самые края своих рваных полуботинок. У него не было иллюзий насчет того, что произойдет, если его поймает мексиканская полиция. Тюремная камера. А Мексика не славится ни тюрьмами, ни обращением с заключенными. Полиция не должна была его поймать. А если и не нужно, то он не хочет, чтобы его заставляли убивать копа.

Он покинул пляж и нырнул в густой подлесок с кривыми соснами, высокой грубой травой и растениями агавы. Со временем он вышел на шоссе, черную двухполосную дорогу, которая тянулась с севера на юг. Дорога была тихой и пустынной, и не было никаких признаков того, что по ней когда-либо проезжала или проедет машина. Ник перешел дорогу и спрыгнул в канаву, чтобы отдышаться. Всего десять минут, сказал он себе. Он должен был пробраться немного вглубь страны, недалеко от деревни Косола, до того, как взойдет солнце. Он закурил, но не с золотым мундштуком, а самую дешевую мексиканскую сигарету, вдохнул едкий дым и задумался. Миссия началась хорошо. Его камуфляж был бы хорош, если бы он мог держаться подальше от мексиканской полиции. Если бы его поймали, то камуфляж фактически стал бы недостатком - он был нелегалом в Мексике, во-первых, и он был бродягой, "золотым копытом", который нелегально искал золото. Времена старателей-фрилансеров в Мексике давно прошли. Им требовалось разрешение, и они должны были делиться выручкой с правительством. У Ника не было лицензии, и он едва мог поделиться несуществующей выручкой. Он не думал, что у него будет много времени, чтобы действительно искать золото. Тем не менее, он должен был произвести должное впечатление, разбить свой лагерь и сделать вид, что ищет золото. С точки зрения АХ его одежда была шедевром. Он выглядел именно так, как и должен был выглядеть — бродягой, пытающимся заработать достаточно денег для очередной попытки начать новую жизнь. Его шапка — изодранный, крапчатый и изодранный головной убор — была старой армейской шляпой, той самой, которую носили американские солдаты, когда они преследовали Панчо Вилья вдоль Рио-Гранде. Бог знает, как ЦРУ !

На нем была армейская рубашка и рваные вельветовые брюки, заправленные в сапоги. Под ним была грязная майка и грязные кальсоны. В его носках были дырки, и они пахли, хотя у него в сумке была чистая пара. Кроме того, в сумке у него был сильный оптический прицел — что было бы трудно объяснить, если бы он попал в руки полиции — и старый револьвер Уэбли, выпущенный еще до Первой мировой войны. Это был большой, тяжелый и неуклюжий револьвер — и в нем было всего несколько патронов, но это было такое огнестрельное оружие, которое мог бы носить человек вроде Джейми Макферсона. Нику пришлось довольно неохотно признать, что его «люгер» был бы неуместен. Ни его стилет Хьюго, ни маленькая смертоносная газовая бомба Пьер. Он чувствовал себя несколько голым без своих старых товарищей, но ЦРУ настояло на том, чтобы он въехал в страну «чистым», и они с Хоуком наконец смирились с этим.

Его борода, черная и грубая, когда он позволил ей отрасти, уже зудела. Ник на мгновение почесал его, затем поднял сумку и выбрался из канавы. Часа через четыре рассветет, а ему нужно было максимально использовать темноту. Он взял курс, нырнул в осиновую рощу и начал взбираться по длинному склону, который привел его к холмам у подножия Сьерра-Мадре, где дорога спускалась в Дуранго.

Ник поддерживал быстрый, бодрый темп на восток. Он непрерывно поднимался. Он пересек второстепенную дорогу, а затем местность стала более дикой, с глубокими каньонами, крутыми скалами и длинными сланцевыми ледниками. Когда на востоке показалась полоса перламутра, он увидел следы рудников — старые шахты, зиявшие, как черные зубы, в скальных стенах — и горный ручей, на который вот-вот рухнет гнилое сооружение. Несколько раз он проходил мимо хижин и хибарок, одиноких и гнилых, но не останавливался. Но хижины натолкнули его на мысль. Ник Картер не стал бы спать на твердом полу, если бы в этом не было необходимости.

Ему сказали, что в это время года в этой части Мексики умеренный сезон дождей. Информация оказалась верной. Туманные серые и белые облака быстро сбились в кучу, не обращая внимания на золотую гирлянду восходящего на востоке солнца, и вскоре выпал теплый серебряный дождь. Ник плелся дальше, наслаждаясь мягкими каплями на своем лице.

Внезапно он подошел к нависающей скале. Под ним лежала длинная узкая долина, буйно-зеленая барранка, которая, казалось, была высечена из холмов. Он сразу почувствовал, что это то, что он искал. Он опустил сумку, сел и, свесив ботинки с края утеса, посмотрел вниз. Узкий ручей кружился и мчался по дну долины, танцуя вокруг валунов и скал в шоу белой пены. Должно быть, это хорошее место для поиска золота, подумал Ник.

Он огляделся, и его острые глаза ничего не упустили. Справа от него, там, где начиналась долина, была скала с плоской, усыпанной валунами вершиной. Оттуда, подумал он, ему должно быть видно все вокруг. Из укрытия скал он должен быть в состоянии видеть побережье и столь же далеко внутри страны. У него будет одинаковый вид на север и юг. В то время как на дне долины он будет защищен от посторонних глаз. Да. Это было оно.

Ник шел по краю обрыва, ища путь вниз, такой, чтобы не сломать себе шею. Это было нелегко. Скалы на его стороне долины имели крутые склоны тут и там на протяжении примерно двухсот футов. Если бы он подошел к барранке с другой стороны, было бы легче; там дно долины наклонялось под легким углом в сорок пять градусов к поросшей деревьями плато. Ник выругался себе под нос. Все бы хорошо, но его просто не было по ту сторону!

В этот момент скала сделала крутой угол, и он увидел мост. Он подошел и посмотрел на него с отвращением. Ни Хоук, ни ЦРУ не были бы довольны, если бы он сломал себе шею на дне каньона. От мертвого агента толку мало. Ник проверил конец моста ногой, отчего шаткая конструкция тут же закачалась.

Это был, подумал Киллмастер, мост, который вы видели бы в приключенческом фильме, действие которого происходит в высоких Андах. Она была узкой, достаточной для одного человека, и зловеще прогибался посередине. Он был сделан из широко расставленных досок, скрепленных стальными тросами. По обеим сторонам была веревка, закрепленная то тут, то там вместе с деревянными столбами.

Внезапный порыв ветра пронесся по барранке, и мостик заплясал, как дервиш. Ник пожал плечами и пошел дальше. Мост раскачивался, нырял, скакал и дрейфовал под его ста восемьюдесятью фунтами, но не сломался пополам. Когда он добрался до другой стороны, он весь вспотел, и его борода сильно чесалась. Но когда он, наконец, достиг дна долины, он был удовлетворен. Это было идеальное место.

На этой низкой стороне барранки стремительный поток был перекрыт. Гниющие балки и сломанные доски — все, что осталось от шлюза, свидетельство того, что в прошлом здесь искали золото. Большое озеро было осушено прорывом в центре плотины. Само озеро выглядело заманчиво зеленым и казалось глубоким. Ник пообещал себе принять ванну, как только устроится.

У каменной стены стояла ржавая хижина Ниссена, почти скрытая рощей красных кедров и примаверы. Ник посмотрел на нее с удовлетворением. В нескольких местах она прогнила и дверь совсем исчезла, но она отлично подходила. Атмосфера запустения сослужила бы ему хорошую службу. Он хотел побыть в одиночестве какое-то время. Когда придет время, возможно, ему придется показать себя намеренно, хотя бы для привлечения пуль, но не сейчас.

Он шагнул под ржавый навес хижины. Дождь прекратился, и солнечные лучи просачивали пыль сквозь дыры в крыше. Хижина была пуста, если не считать трех кроваток, выстроенных вдоль одной стены, и старой печки в углу. Трубы на печке не было, хотя в крыше для нее была дыра. Когда Ник подошел к плите, чтобы проверить ее, раздался шорох, и три ящерицы прошаркали к двери.

— Извините, ребята, — пробормотал Ник. «Жилищное состояние отвратительное». Но ящерицы заставили его задуматься, и он тщательно обыскал хижину. Под гнилой половицей он нашел трех смертоносных скорпионов и огромную жабу. Ник отогнал скорпионов из хижины палкой и убил жабу маленькой складной лопатой, которую принес с собой.

Когда он избавил свой новый дом от паразитов, он вернулся к печке. Она была набита черным жирным пеплом. Ник взял горсть и позволил ей скользнуть сквозь пальцы. Его красивое, костлявое лицо выражало крайнюю сосредоточенность, когда он долго смотрел на пепел. Либо нервы на кончиках его пальцев обманывали его, либо пепел был все еще смутно теплым! Киллмастер знал, что плотно упакованный пепел в защищенном помещении долго сохраняет тепло. Два дня? Три?

Он бросил свою сумку на одну из голых деревянных кроватей, распаковал ее, проверил негабаритный «Уэбли» и засунул его за пояс. Он никогда раньше не стрелял из «Вебли» и сомневался, что тот сможет поразить сарай, даже если он будет в сарае, но визуально это было грозное оружие. Миниатюрная пушка. Наверное, тоже выглядело как пушка.

Он также достал неглубокую кастрюлю с мелкой сеткой на дне, с помощью которой он намеревался сделать вид, что ищет золото.

Прежде чем начать, он на мгновение задержался у двери. Он не шевельнул ни одним мускулом, и зритель не смог бы обнаружить его дыхание. Он мог быть призраком, обитающим в затененной хижине. За пределами хижины он слышал и видел, как жизнь шла своим чередом. Белки бегали туда-сюда, а птицы резвились и пели в зеленой клетке деревьев вокруг хижины. Ник успокоился. Сейчас там ничего и никого не было. Не было существа, которому там не место.

Киллмастер вернулся к плите и принялся за работу. Он наполнил кастрюлю жирной золой и начал ее процеживать. Углубившись в закопченные массы, он обнаружил, что был прав. Пепел был еще теплым. В данный момент его не беспокоило, что это может означать, хотя он и осознавал последствия. Его уединение может быть нарушено в любой момент.

Когда он закончил, у него на полу была куча пепла и три более или менее интересных предмета. Они могли бы быть более захватывающими, если бы он понял, что они означают.

А - обгоревшие остатки мужского кошелька.

Б - угол паспорта, где видна только часть визового штампа.

C — черненая серебряная монета, которая при очистке оказалась монетой в 5 крузейро . Бразильские деньги.

Остальное было пеплом. Глупо и откровенно, хотя он думал, что нашел волокна в этом материале. Сгоревшая одежда?

Его руки и предплечья превратились в массу липкой грязи. Ник положил свои три находки на другую койку, затем взял свою фляжку и не спеша направился к озеру. Он бросил таблетку виоформа в фляжку и налил в нее воды, затем посмотрел на озеро. И поддался искушению. Если бы за ним наблюдали, что было вполне возможно, то принять ванну было бы в природе грязной «золотой подковы».

Киллмастер быстро разделся и усмехнулся про себя, стоя в грязных кальсонах. Если кто-то и наблюдал, то, должно быть, его позабавило зрелище. Даже такой физически великолепный экземпляр, как Ник, должен был выглядеть несколько комично в кальсонах с обвисшими коленями. Он нырнул в озеро, чтобы совершить долгое плавание, и обнаружил, что вода достаточно холодная, чтобы взбодрить. Он проплыл взад и вперед около десяти раз красивым кролем на полной скорости, а затем нырнул на дно. Как он и предполагал, это было глубокое озеро. Не менее семи метров. Он набрал со дна пригоршню и поднялся, топчась на месте, осторожно промывая между пальцами образец со дна — ил, песок и гравий. На его ладони осталось несколько крошечных пятнышек золота. Значит, поблизости было еще золото. Недостаточно, чтобы сделать его коммерчески привлекательным, но бродяга, каким он должен был быть, потенциально мог зарабатывать от двадцати до тридцати долларов в день. Тем лучше для его камуфляжа. Тем более, что у него не было проблемы с контрабандным вывозом золота из Мексики.

Ник немного поплавал вокруг озера, погрелся на теплом солнышке, потом снова нырнул. Прошло много времени с тех пор, как он действительно проверял свои легкие. В прошлый раз он продержался чуть больше четырех минут, но выносливость под водой зависела от практики и практики, а ни тем, ни другим он не занимался. Он коснулся дна и начал неопределенно принюхиваться, несколько раз оглянулся в поисках мелкой рыбы и погнался за большой испуганной черепахой.

Когда он увидел это, его легкие только начали слегка болеть. Случайный луч солнца каким-то образом пробился сквозь густую зелень и отразился от белого предмета, лежавшего на дне. Ник плавал там. Это было обнаженное тело мужчины, руки и ноги которого были связаны железной проволокой. Талия мертвеца была обмотана веревкой, которая, в свою очередь, была привязана к мешковине, набитой камнями. Кто-то хотел быть уверенным, что мертвые никогда не воскреснут.

Боль вспыхнула в его легких, и ему пришлось подняться наверх. Он сделал десять глубоких вдохов и снова нырнул, на этот раз с охотничьим ножом. В рукоятке было спрятано очень чувствительное электронное устройство, но эксперты заверили его, что оно водонепроницаемо.

Ник перерезал веревку и освободил тело от груза камней. Он поднял его на поверхность и вытащил на берег. Он стоял, мокрый на солнце и его загорелая кожа сияла. Он чувствовал вибрацию и жизнь, когда смотрел вниз на мертвое тело.

Это был труп мужчины лет пятидесяти. К лысому черепу приклеились пряди светло-русых волос. Выпученные, пристальные глаза были бледно-голубыми. Это был довольно невысокий мужчина, квадратного и крепкого телосложения, с хорошо развитыми бицепсами. Когда его убили, он отчаянно нуждался в бритье. И его хорошо убили. Его грудь была пронизана рядом маленьких голубых дырочек. Кто-то, как догадался Ник, почти опустошил в него весь магазин автомата Томпсона. Киллмастер присел рядом с трупом и дюйм за дюймом ощупал кожу, ставшую теперь безжизненной. Татуировку нашел сразу. Он был высоко на внешней стороне левой руки, чуть ниже накачанного бицепса. Татуировка в виде двух одинаковых молний. Печально известная татуировка СС! Ник присел на корточки и тихонько присвистнул. Шутцстаффель. Гитлеровская элита. Грязная банда ренегатов, головорезов и убийц. На них по-прежнему охотились, как на крыс, но многие по-прежнему бродили на свободе, лихорадочно перебегая из одной норы в другую. У большинства была удалена эта татуировка молний с кожи. Мертвец, который сейчас смотрел на него, был одним из высокомерных .

Ник взял лопату и выкопал неглубокую могилу. Он бросил тело внутрь, накрыл его и засыпал землей. Он не хотел загрязнять свое озеро трупом.

Он оделся, сунул охотничий нож в ботинок и вернулся в каюту. Он взял Крузейро и снова посмотрел на него. Ходили слухи, что в Бразилии много бывших нацистов. Ник подбросил монету высоко в воздух и снова поймал ее. Тот, кто убил человека и сжег всю его одежду и имущество, не взял монету. И теперь она рассказала часть истории. Киллмастер не смел догадываться об остальном. Вероятно, это не имело ничего общего с ним или его миссией. Почти наверняка нет. И все же — кто-то убил нациста, эсэсовца, и утопил тело там, где, как он надеялся, его никогда не найдут. Это само по себе не имело значения. Важно было, чтобы пепел был еще теплым!

Ник неохотно признал, что, вероятно, он не так одинок, как надеялся. Тем не менее, он должен был продолжать играть свою роль согласно плану.

Он повесил бинокль на шею и под рубашку. Уэбли уже была у него за поясом, он достал из сумки банку фасоли и съел ее под сосной. За рощей примаверы он выкопал небольшой туалет и воспользовался им, затем отбросил ведро и снова зарыл уборную. С лопатой и кастрюлей он пошел вверх по течению к дальнему концу барранки. Он надеялся произвести впечатление гринго , ищущего хорошее место для нелегальной промывки золота.

Он нашел неглубокое место, где ручей кувыркался о большие валуны, и перешел на другой берег. Он останавливался тут и там, чтобы просеять немного земли, а тем временем продолжал идти вверх по течению. Время от времени он находил в кастрюле крупинки золота, которые аккуратно клал в кожаный мешочек. Если мексиканская полиция схватит его, ему понадобится что-то, что докажет, что он добросовестный "золотоискатель". Если бы власти были в хорошем настроении, они могли бы в лучшем случае выгнать его из страны. Что само по себе было, конечно, поражением. он явился бы в АХ, поджав хвост. При этой мысли обычные черты лица N3 приобрели мрачное выражение. Такого с ним никогда не случалось. Он не думал, что это произойдет на этот раз.

Он провел весь день, играя комедию. Солнце начало садиться на западе, и небо заливалось всеми цветами радуги, когда он нашел то, что искал, в конце барранки . Это был почти тупик, угловатый овраг, но наконец он нашел крутой проход, узкий и коварный, ведущий из оврага на пологий склон горы. Он оставил свою кастрюлю и лопату у ручья и проскользнул через узкий проход, поскользнувшись на сланце. Проход заканчивался грудой огромных валунов недалеко от плато , которое он уже видел. Справа от него, в полумиле, была приплюснутая гора. Пояс деревьев и густой подлесок образовывал шаткую линию от плато до подножия горы. Достаточно прикрытия, подумал он, для того, кто умеет пользоваться прикрытием. И он знал это. Главное было добраться до точки обзора до того, как стемнеет.

Солнце наполовину утонуло в Тихом океане, когда Ник Картер достиг вершины горы. Он был прав — он смотрел на все на мили во всех направлениях. Он нашел нишу между валунами и поправил бинокль.

Справа, на северо-востоке, белела в сумерках деревня Косола. Он должен был пойти туда на следующее утро, чтобы его увидели, чтобы его заметили, и чтобы сделать покупки. Он не думал, что в такой маленькой деревушке найдется обычный полицейский.

Ник медленно повернул бинокль против часовой стрелки и осмотрел осыпающийся ландшафт. Кое-где он видел зияющие пасти старых шахтных стволов, шаткие башни, гниющие. От одного из валов в никуда вела ржавая узкоколейка. Рядом с ним стояла старая паровая машина. Внезапно Киллмастер удовлетворенно зарычал. Вот оно. Взлетная полоса. Маленький аэродром, откуда, по мнению ЦРУ , пьяный Варгас поднялся с грузом фальшивых банкнот. Ник внимательно изучил взлетную полосу. Сорняки росли, и поле выглядело неопрятным, но он ясно видел следы недавно взлетавших и приземлившихся самолетов. В конце ветроуказатель лениво покачивался на вечернем морском бризе. Был металлический ангар и неокрашенное деревянное рабочее место. Все производило впечатление запустения.

Изрытая дорожка вела от взлетно-посадочной полосы к двухполосной дороге, которую он пересек утром. Ник навел бинокль и посмотрел по черной ленте дороги на север, где проселочная дорога сворачивала налево и заканчивалась высокими металлическими воротами. Сразу за воротами находилась каменная караульня.

Он опустил бинокль, чтобы зажечь сигарету, а когда снова поднес бинокль к глазам, то увидел, как на дороге появилась машина. Это была блестящая, дорогая машина, и последние лучи солнца отражались от блестящего черного кузова. Ник с удолетворением кивнул. Роллс. Такой автомобиль мог принадлежать только владельцу замка Эль Мирадор. Сторожевая башня. Эта довольно известная и экстраординарная женщина, известная в местном масштабе как Стерва.

Ник позволил сигарете свисать из уголка рта, разглядывая женщину в машине. Может быть, барыня выехала повесить каких-то мужиков или хотя бы выпороть их. Она была способна и на то, и на другое, если слухи верны.

Что касается дамы и ее знаменитого замка, то его приказы были очень четкими. Руки прочь! она была VIP. Не беспокоить. Если только не было очень маловероятного случая, что она была замешана в фальшивках или Партии Змея. Директор ЦРУ практически заявил, что Герда фон Роте - это ее настоящее имя, вне подозрений. Он не зашел так далеко, но намекнул на это. Следя за «роллсом» в бинокль, Ник Картер усмехнулся. Он знал лучше. Никто не был вне подозрений! Это было кредо АХ и Хоука и это также было его кредо.

Ему показалось, что он увидел вспышку белых волос, когда «Роллс» съехал с шоссе на проселочную дорогу, ведущую к замку. Дама была платиновой блондинкой? Человек из ЦРУ, должно быть, сказал ему, хотя фотографии не были доступны сразу. Ник пожал плечами. Странно, что он не мог вспомнить. Не то, чтобы это имело значение, если дама была такой же «чистой», как ЦРУ вроде думало о ней.

«Роллс» остановились перед воротами. Из караульного помещения вышли два охранника в форме и открыли ворота. Ник улыбнулся, увидев, как они отдают честь по-военному. Сука держала своих людей под каблуком.

Роллс въехал в ворота и поехал по длинной извилистой дороге, которая исчезала между густыми деревьями. Ник потерял машину из виду и снова повернулся к охранникам в форме. На фуражках у них было что-то вроде серебряного значка. На них не было опознавательных знаков. Оба мужчины носили хорошо начищенне ремни с кобурой с клапаном. Ник задумчиво нахмурился – чего так боялась дама? Мгновение спустя он нахмурился еще больше, когда один из охранников вошел в караульное помещение и вернулся с автоматом. Он сел на стул у боковой стены гауптвахты и стал чистить его тряпками и маслом. Бинокль был настолько мощным, что Ник мог видеть плоское, ничего не выражающее лицо мужчины.

Что, черт возьми, происходит в этом замке, подумал Ник. Охранники с автоматами! Мили проволочного забора с колючей проволокой. Это действительно были меры безопасности, но почему такие масштабные? Что должна была скрывать дама?

Из-за деревьев он почти не видел самого замка, сказочного Эль-Мирадора , который так много раз фотографировали и описывали. По крайней мере, в прошлом. Ник определенно помнил, как сотрудник ЦРУ говорил, что в последние годы о замке мало что писалось. Журналисты и фотографы больше не приветствовались. Стерва жила одиноко между своей пышностью и своими миллионами, и ей это так нравилось.

То, что он мог бы видеть в замке, напомнило ему сказочный замок, который он когда-то видел вдоль Рейна. Он увидел башенки и более высокие башни с зубчатыми стенами и фальшбортом с глазками, выходящими на невидимый ров. С самой высокой башни, высокого шпиля, развевалось большое знамя. Ветер туго затягивал знамя, и Ник увидел декаль — одинокую белую лилию на алом поле. Он не мог не улыбнуться нелепости этой сцены. Великолепие, даже величие, в этой обстановке вкупе с меркантильностью. Белая лилия. Логотип косметики White Lily! Миллионы баночек ворвани ежегодно покупают женщины по всему миру. Женщины, которые надеялись, что белое желе сделает их такими же красивыми, как Герда фон Роте. Женщина, известная в местном масштабе как Стерва.

Ник мягко улыбнулся и покачал головой. Это был сумасшедший мир. Но Де Тиф, ее замок и ее косметика не имели ничего общего с его миссией. У нее были миллионы, так что ей не нужны были фальшивые купюры. Да и в мексиканской политике такая женщина вряд ли бы участвовала. Нет. Это было совпадение, и ничего более, что Стерва и ее замок оказались в центре всего этого. Посреди огромной территории ему предстояло это исследовать.

И тем не менее - самолет взлетел с этой взлетно-посадочной полосы. Взлетно-посадочная полоса принадлежала этой даме, как и, насколько было известно мексиканской полиции, «Бичкрафт». Варгаса был нанят этой дамой. Это все, что знала мексиканская полиция.

Ник улыбнулся. Они, конечно, были бы более заинтересованы, если бы ЦРУ что-то сказало о двух чемоданах с фальшивыми деньгами, которые были найдены в самолете. Но ЦРУ ничего не говорило об этом. ЦРУ держало это при себе и только сообщило, что гражданин Мексики погиб в украденном самолете.

Уже темнело, но было недостаточно темно, чтобы стрелок его не увидел. Пуля отскочила от валуна слева от Ника и отчаянно зарикошетила из стороны в сторону.

Ник упал на землю и попытался зарыться в скалу. Мы не одни, подумал он с полным отсутствием благочестия. Черт возьми - мы не одиноки! С «Вебли» в руке он пробрался боком к укрытию нависающей скалы и стал ждать следующей пули.


5 - СУКА


В наступившей мертвой тишине Нику показалось, что он услышал где-то в сумерках насмешливый смех. Он не был уверен — это могдо быть эхо или его воображение. По крайней мере, он больше этого не слышал. И больше в него не стреляли. Была только тишина, и становилось все темнее, и щебетали маленькие птички. Он лежал неподвижно, едва дыша, быстро соображая. Теперь, когда он был в самой высокой точке земли на многие мили вокруг, выстрел был сделан снизу, из одного из бесчисленных ущелий, оврагов и скальных утесов, покрывавших местность. Это была специальная засада.

И все же стрелок промазал! Хотя стрелять в гору было непросто, особенно в сумерках, ему все равно было любопытно. Если бы стрелок попытался еще раз, если бы он попытался прижать Ника несколькими выстрелами, это было бы другое дело. Но выстрел был только один. Это и насмешливый смех — неужели он действительно его слышал?

Альтернатива заключалась в том, что кто-то играл с ним в игру; его предупредили, что за ним наблюдают. Кто Бандиты, директор ЦРУ? Подчиненные Стервы? Члены Партии Змеи? Друзья бывшего нациста, которого он так недавно похоронил? Ник пожал плечами и с некоторым усилием вырвался из ментального клубка. Со временем это станет очевидным. Это всегда случалось.

Он лежал без движения в течение часа. Мимо него пролетела птица, не заметив его. Наконец он вернулся в барранку. Его глаза светились янтарем, когда он легко перешагнул путь, по которому до этого ходил лишь однажды.

Ничего не было нарушено в хижине или вокруг нее. Следов посещения не было. В темноте Ник срезал несколько кедровых веток и сделал фигурку человека, спящего на кровати с сумкой. Он накрыл её своим единственным одеялом.

Золотая точка луны поднялась над тупыми зубами Сьерры на востоке, когда она выползла из хижины и укрылась в низких ветвях сосны на ночь, чтобы нести вахту.

Это оказалось напрасными усилиями. Единственным его посетителем была пума. Большой кот бесшумно вышел из-за деревьев за озером, прокрался на своих крадущихся бархатных лапах и остановился, учуяв человеческий запах. В желтой вспышке он исчез.

Пока рассвет заливал бледными лучами горные вершины, Ник заснул, обхватив руками свою ветку. Когда он проснулся, солнце было в небе уже три часа. Он спустился вниз, проклиная свою бдительность и чувствуя себя немного идиотом. Тем не менее, было необходимо принять эту предосторожность. Он умылся в озере. Затем, с Вебли за поясом и спрятанным за рубашку, он обошел озеро и взобрался на плоскогорье. С другой стороны он спустился и нашел тропу, ведущую в деревню Косола. Он последовал по ней, идя спокойно. Он поспорил, что в деревне не будет полиции, а поход за покупками поможет сыграть роль "золотого копыта". Кроме того, мрачно подумал он, это может спровоцировать какую-то реакцию — кроме стрельбы — у тех, кто за ним наблюдает. На хмуром взгляде N3 был элемент удивления, когда он шел дальше. Сотрудник ЦРУ заверил его, что насчет бандитов можно не беспокоиться . Теперь Нику было интересно, как ЦРУ мог быть так в этом уверен. Были ли у них какие-то частные договоренности с Эль Тигре и его бандой головорезов? Где-то в глубине сознания Ник почувствовал первый укол напряжения. Будет ли дело в том, что левая рука не знает, что делает правая? Залив Свиней в меньшем масштабе? Он чертовски хорошо знал, что ЦРУ не рассказало ему всего. Они никогда этого не делали!

Но какими бы ни были препятствия, у него была своя работа; он был подотчетен Хоуку и АХ и пришлось продолжать. Но когда он вошел в деревню, смутное ощущение приближающейся беды не покидало его.

Это была унылая деревня, типичная для бедности и инертности, которыми пыталась воспользоваться Партия Змеи. Ник Картер, довольно аполитичная фигура, сразу увидел, что это может стать благодатной почвой для коммунизма. Называется, конечно это, по-другому. Китайские коммунисты вовсе не были идиотами.

Там была единственная мрачная улица с ветхими глинобитными домами. Посередине улицы бежал открытый водосток, забитый грязью. Вонь и нищета были повсюду, они нависли облаком над деревней, цепляясь за немногочисленных крестьян, которые шаркали мимо него без обычного в Мексике дружеского приветствия. Ник заметил украдкой взгляды, когда искал возможного полицейского. Жители деревни, конечно, сразу поняли, кто он такой. Нелегальный золотоискатель. Какими бы грубыми и недружелюбными они ни были, он сомневался, что кто-нибудь донесет на него властям; такие люди обычно не имели хороших отношений с полицией.

В конце улицы он нашел ветхую забегаловку, освещенную свечами и дымящейся масляной лампой. Электричества в деревне, конечно, не было. Ни проточной воды. Воду приходилось брать из одного коммунального насоса. Когда Ник постучал в стойку — за ней никого не было — он не мог не провести резкое сравнение между этой деревней и Акапулько. Это были два разных мира. Правда, это была одна из беднейших провинций, и мексиканское правительство делало, что могло, но эти люди тем не менее жили в невежестве, нищете и отчаянии. Ни одна из кровавых революций в их стране ничего для них не сделала. И вот здесь и в подобных местах Партия Змеи завоевала места в палате депутатов и даже в сенате. Партия была еще слаба, но на марше. И она, по мнению экспертов АХ и ЦРУ , финансируется за счет доходов от фальшивых денег, которые потрясли американскую экономику. Они были умные враги, эти китайцы!

Ник снова постучал в стойку. Стойка тоже была гнилой. Он посмотрел на выцветший плакат над баром, кричащую рекламу пива. Бродячая собака цвета разбавленной горчицы проскользнула в дверь и спряталась под стол. Каким-то образом вид несчастной собаки вызвал растущее раздражение Ника. Он ударил кулаком по стойке. 'Проклятие! Здесь есть кто-нибудь?'

Старый, обветренный и сутулый человек с гротескно распухшими фалангами пальцев вышел из задней комнаты. — Простите, сеньор. Я не слышал тебя. Моя внучка, маленькая девочка, умерла сегодня утром, и мы готовимся к похоронам. Что желаете, сеньор?

Текила, пор фаворит . И мне жаль вашу внучку. От чего она умерла?

Старик поставил перед Ником грязный стакан и полбутылки дешевой текилы. Он выдвинул соль, половинку лимона и тарелку сушеных ломтиков манго. Ник налил, не обращая внимания на лимон — он выглядел заплесневелым, — но использовал соль. Старик апатично смотрел на него, пока Ник не повторил свой вопрос. Затем он пожал плечами и развел руками в старомодном жесте поражения.

— Из-за лихорадки, сеньор. Брюшной тиф. Здесь это часто случается. Некоторые люди говорят, что это происходит из колодца, из которого мы все должны пить.

Ник налил себе еще стакан текилы. — У вас в деревне нет доктора? Глупый вопрос!

Старик покачал головой. — Доктора нет, сеньор. Мы слишком бедны. Никто не хочет оставаться в нашей деревне. Правительство обещало нам доктора и сыворотку, но они не приходят. Врач не приходит, поэтому наши дети умирают».

Наступило долгое молчание, нарушаемое только жужжанием мух. Кантина была полна ими. Ник спросил: «В деревне есть полицейский?»

Старик лукаво посмотрел на него. — Полиции нет, сеньор. Они не мешают нам. И мы им не мешаем. Нам плевать на полицию!

Ник уже собирался ответить, когда услышал звук дорогой машины на улице. Он подошел к двери, скрылся из виду и выглянул наружу. Это был «роллс-ройс», который он видел в бинокль прошлой ночью. На этот раз он не увидел вспышки серебряных волос. Каковы бы ни были намерения водителя Роллса в этой отдаленной деревне, дама, по-видимому, к этому не причастна. Машиной управлял невысокий толстяк, похожий на метиса или, на взгляд опытного N3, на китайца, пытающегося сойти за метиса . «При данных обстоятельствах это вполне возможно», — подумал Ник. Он с интересом наблюдал, как «Роллс» остановился сразу за закусочной , и из него вышел водитель. Он был одет в спортивные шорты и модную спортивную рубашку, а также в синие кроссовки. Он шел пружинистой походкой и его фигура производила впечатление угловатой мускулатуры, мощной свернутой пружины. Дзюдист, подумал агент AX, или каратист, наверное. Он сделал мысленную пометку. У мужчины был небольшой молоток и большой свернутый лист бумаги. Он подошел к глухой стене заброшенного глинобитного дома и прибил к ней плакат, вынув гвозди изо рта. Ник не мог прочитать слов, но изображение змеи было достаточно четким. Золотая змея с хвостом во рту, такая же, как браслет, который он видел.

Второй мужчина высунул голову из заднего окна «Роллса» и что-то сказал метису. На мужчине была белая панама, но Ник мог ясно видеть лицо.

Он был румяный, упитанный, начал немного толстеть. Свиная морда, которую он не так давно видел на глянцевой фотографии из Сан-Диего. Этого человека звали Максвелл Харпер, и он был директором крупного агентства по связям с общественностью в Лос-Анджелесе. Он руководил рекламной кампанией косметики De Teef.

Харпер также занимался рекламой Партии Змеи, отсюда несколько поверхностный интерес со стороны ЦРУ. на него. Мужчина не делал ничего противозаконного, как ясно дал понять директор. Он был зарегистрирован в правительстве Мексики и имел разрешение на работу. Змеиная партия открыто платила ему за проведение кампании. Тем не менее, за ним следили. Из того, что директор не сказал, Ник сделал вывод, что ЦРУ несколько беспокоился о Максвелле Харпере.

Метис закончил прикреплять плакат и пошел обратно к машине. Вместо того, чтобы сесть за руль, он взял с переднего сиденья второй рулон бумаги, сказал что-то Харперу и направился к кафе-закусочной. Ник повернулся и пошел к задней части буфета. Проходя мимо бара, он поднял двадцать песо и приложил палец к губам. Старик кивнул. Ник проскользнул через дверь в заднюю комнату. Он приоткрыл дверь и прислушался. Взгляд его, обыскивая обшарпанную, голую комнату, упал на маленький гробик на козлах. Ребенок в гробу был одет в белое платье. Ее маленькие ручки были скрещены на груди. Она была похожа на коричневую резиновую куклу, которую на мгновение отложили в сторону.

Из бара лился поток испанского языка, сильно приправленного провинциальным диалектом. Ник посмотрел в щель. Метис выпил и обратился к старику. Он развернул плакат на стойке бара и поставил на него пивные бутылки. Он указал тупым пальцем на текст и продолжил. Старик угрюмо молча слушал, время от времени кивая. Наконец, метис сунул старику тонкую пачку песо, указал на стену кантины и ушел. Ник подождал, пока не стихло тихое гудение роллов, и вернулся к бару. Старик читал плакат, пока его губы шевелились.

«Они много обещают, — сказал он Нику. — Змеи — но они ничего не сделают. Как и все остальные.

Ник прочитал текст. Он должен был признать, что это было неплохо сделано. Не то чтобы тонко, конечно, нечестно, но сделано умно. Должно быть, это рука Максвелла Харпера. Спец по связям с общественностью, американский стиль. Каждое обещание было сдержано, но так, чтобы невежественный, неграмотный человек никогда бы не заметил.

Он взял еще один стакан текилы и сунул старику купюру в пять тысяч песо. «Для мучачи », — сказал Ник. Он кивнул в сторону задней комнаты. «На надгробие. И мне жаль, старик. Я так виноват.'

Он остановился у двери и оглянулся. Старик взял деньги. Серебряная слеза скатилась из обоих влажных глаз. Они скользили по его темным щекам, оставляя на грязи легкий след. «Muchas gracias, сеньор. Ты хороший человек.'

Ника поразила мысль. — Ребенок, — мягко сказал он. — Почему ты не отвел ее в замок, в Эль-Мирадор ? Наверняка там тебе бы помогли? Я слышал, что владелец очень богат.

Старик долго смотрел на него. Потом плюнул.

— Мы отвезли ее туда, сеньор. Мы умоляли о помощи. Я лично плакал. Я упал на колени. Нас отогнали от ворот. Он снова сплюнул. «Ла Перра! Сука! Это никому не помогает.

Ник Картер с трудом мог в это поверить. Она могла быть стервой, но она была женщиной. И женщина, и больной ребенок... — Может быть, охранники виноваты, — начал он, но старик перебил его. — Они позвонили в замок, сеньор. Я сам слышал, как они разговаривали с женщиной. С Лаперрой. Она не хотела ничего делать. Она назвала нас нищими и приказала охранникам прогнать нас».

Ник пошел по грязной улице к маленькому винному погребу , на который указал старик. Это был плохой магазин, с небольшим запасом, но ему удалось купить немного консервов, два одеяла и маленького паршивого ослика по имени Джейк. Он заплатил, нагрузил Джейка и вернулся в барранку. Никто не обратил на него внимания, когда он уехал из села. Не было никаких признаков Роллса. Остаток дня он провел, промывая речной песок вверх и вниз по течению, собирая немного золотой пыли. Это не сделало бы его богатым.

Было жарко и сухо, а небо было ясно-голубым с редкими облачками тут и там. Около четырех часов он прекратил поиски и принял ванну в озере. Он оставил свою одежду рядом с берегом, положив сверху Уэбли. Он нырнул на глубину и поплыл, как и накануне, но не нашел ничего интересного. Он не ожидал найти и другое тело.

На этот раз он пробыл под водой чуть более четырех минут. Ей хватило времени, чтобы добраться до озера так, чтобы Ник не услышал топот копыт. Когда он подошел, шипя и отплевываясь, она сидела на прекрасном паломино и смотрела на него. Люгер в ее руке был твердым как скала. Сразу за паломино два огромных добермана лежали на животе, их алые языки были засунуты в злые клыки. Мужчина и женщина какое-то время смотрели друг на друга. Первой заговорила женщина по-немецки. «Дер Таг идет!» Мозг Ника Картера гудел, как компьютер. Это была половина опознавательного знака, и он знал ее, но не другую половину. Он сразу понял, что это Сука; он также считал, что ее визит как-то связан с мертвецом, которого он нашел, но он не мог использовать свои знания. Он мог только играть хладнокровно и прямолинейно. Он позволил нотке раболепия проникнуть в свое поведение. Он нежно улыбнулся ей.

— Простите, мэм. Я не говорю по-немецки. Понимаю только английский. Это был немецкий язык, не так ли?

Он увидел проблеск разочарования в прищуренных зеленых глазах. Она была высокой женщиной с огромной, упругой грудью и невероятно узкой талией. Волосы ее были как тонко пряденое серебро, водопад Медузы ниспадал ей на плечи и скреплялся золотой брошью. Ее изысканная кожа сияла рыжевато-коричневым оттенком. То, что он знал о ней — и что ему не разрешалось раскрывать, — произвело впечатление на Ника Картера. Эта женщина хоть и была стервой, но при жизни была легендой.

Люгер двигался в ее руке так, словно жил своей собственной жизнью. Он знал, что она убьет его на месте, если захочет.

Она снова заговорила. — Слово «Зигфрид» вам что-нибудь говорит?

— Нет, мадам. Это необходимо? Ник пытался выглядеть застенчивым и беспокойным. В данный момент это было не так сложно, теперь, когда он был по пояс в воде.

Зеленые глаза скользнули от Ника к вороху одежды, заметил Уэбли, затем скользнули мимо озера и хижины. Она ничего не упустила. Взгляд вернулся к Нику. 'Что ты здесь делаешь?'

Ник пожал плечами и сказал: «Я пытаюсь заработать немного денег, мэм. Я хотел поискать здесь, пока не накоплю достаточно золота, а потом вернуться в Штаты».

Как будто эта мысль только что пришла ему в голову, он добавил: «Эта земля ваша, мадам? Я здесь без разрешения? Тогда мне жаль. Я не знал. Если вы так скажете, я уйду, мэм.

«Земля не совсем моя», — сказала она. Она держала в руке хлыст для верховой езды и постукивала им по бедру, пышно раздувшемуся в розовых штанах. Тик-тик-тик — в движении были наглость и нетерпение. — Это не мое, — повторила она, — но я здесь главная. Я говорю, кто может искать здесь золото, а кто нет. Я могла бы посадить тебя в тюрьму или даже повесить, если бы захотела. Или я могу застрелить тебя прямо сейчас. Сомневаюсь, что кто-нибудь будет скучать по тебе.

Смиренно, настолько скромно, насколько это было возможно, Ник сказал: «Я тоже в этом сомневаюсь, мэм».

Паломино терял терпение, пританцовывая на своих тонких ножках, размахивая светлым хвостом перед дразнящими его мухами. Женщина яростно дергала удила и жестоко держала животное. — Успокойся, бомж! Ее зеленые глаза не отрывались от Ника, и Люгер не сводил своего холодного взгляда с живота Ника.

— Ты совсем один?

'Да мадам.'

— Ты больше никого не видел? Другого человека? Он старше тебя, почти лысый, но крепко сложен. Вы видели такого человека?

Еще бы, подумал Ник. Он похоронен метрах в семи. Он сказал: «Нет, мэм. Я никого не видел. Но я здесь только со вчерашнего дня. Могу я сейчас выйти из воды, мэм? Холодно.' Она проигнорировала это и спросила: «Как тебя зовут?»

«Джейми Макферсон, мэм».

— Вы легальны в Мексике? У вас хорошие документы?

Теперь Ник позволил себе чувствовать себя более комфортно. Он играл исключительно на ощупь, но подумал, что теперь может притвориться, что напряжение немного ослабло. В конце концов, она еще его не застрелила, и он не должен быть слишком большим комиком. Не казаться слишком глупым или слишком раболепным, иначе она никогда не даст ему шанса занять место мертвеца. И это было именно то, что имел в виду N3. Он знал, что сильно опережал события, но иногда эти безумные авантюры окупались.

Поэтому он лукаво сказал: «Ну, мэм, я бы сказал, что я здесь не совсем легальный. У меня есть документы, но они могут быть немного устаревшими. Может быть, небольшой беспорядок.

Впервые широкий алый рот показал намёк на улыбку. Ее зубы были большими и ослепительно белыми. Ник, думая о ее истинном возрасте, задался вопросом, настоящие ли они. Это было бы еще одним чудом.

Люгер описал короткую дугу. — Выходи, — приказала она. 'Одеваться. Я хочу увидеть ваши документы. Тогда, может быть, мы сможем поговорить.

Ник Картер смотрел на эту седовласую валькирию с не совсем напускным недоумением. «Но, мэм… я имею в виду, ну, я не одет!»

Люгер уставился на него. — Вон, — сказала она. Я уже видела голых мужчин. Много. Выше пояса вы отлично сложены. Я тоже хочу увидеть остальное».

Это было сказано с естественной демонстрацией авторитета, с совершенной искренностью выше условностей.

Ник пожал плечами и взобрался на скользкий берег. Старый Лорд Хоук никогда бы в это не поверил. И сам Ник с трудом верил в это.

Когда он вышел из воды, два добермана зарычали и оскалили зубы. Женщина высунулась из седла, чтобы ударить их хлыстом, но оружие по-прежнему было нацелено на цель: мускулистый живот Ника.

— Успокойтесь, — сказала она собакам. "Деймон, Пифий, прочь!" Собаки снова присели на корточки, принюхались и лукаво посмотрели на Ника. Это были определенно неправильные имена для зверей, подумал он, не выказывая признаков узнавания классических имен. Такой необразованный человек, как он, не знал бы Деймона и Пифия.

Он пошел к своей одежде. — Не бери револьвер, — приказала она. «Пни его в мою сторону».

Ник подтолкнул «Вэбли» к ней большим пальцем ноги. Она ловко спрыгнула с седла и подняла оружие. Ее плавные движения напомнили Нику ту пуму, которую он видел прошлой ночью. Он хотел получить свою одежду.

— Не одевайся пока. Встань и обернись. Медленно.'

В ее голосе появился новый тон.

Медленно, с теплым солнцем на голой коже, Ник повернулся к ней. Медленно, очень медленно зеленые глаза поднялись у его ног и поползли вверх. Они долго лежали на его чреслах, и Ник почувствовал, как он начал реагировать. Он пытался остановить его, остановить надвигающийся отек, но это не помогло. Медленно, безвозвратно он ответил на ее нетерпеливый взгляд. Он видел, как она увлажнила губы легким движением языка. Зеленые глаза сощурились на него, на его плоть, и на мгновение она, казалось, расплавила золотую маску со своего лица, надев в быстрой последовательности новую маску...

Помимо физического принуждения, которое делало его племенным жеребцом, агент АХ чувствовал возрастающее возбуждение. Он смотрел на ее лицо, с высокомерным крючковатым носом над широким ртом, и в лице он читал страсть — это была женщина, которая могла перейти от дикой жестокости к сладким шепотам страсти; эта женщина была - это было ясно видно по ее лицу - способна на жестокость, извращение, эротическую фантасмагорию, далеко за пределы понимания нормальных людей - он сомневался, что она была в своем уме в строгом смысле этого слова - на фаллическое поклонение во время дьявольской мессы. В ее возрасте, подумал он, она, должно быть, видела и испытала все, что мужчины и женщины могут делать вместе, а также многое искусственное и неестественное. И все равно осталась недовольна. Теперь ее взгляд доказывал это.

Герда фон Роте вздрогнула и издала горловой звук. Она разрушила молчание. — Одевайся, — резко приказала она. 'Поторопись. Тогда мы сможем поговорить. Я должна вернуться в замок.

Она смотрела, как он одевается. Затем она бросила ему все еще заряженный «Уэбли» и убрала «люгер» в кобуру. Теперь она была уверена.

— Пойдем, — сказала она ему. 'Мы немного погуляем. Надо поговорить. Я думаю, Джейми, ты мог бы мне пригодиться. Легкая работа, — зеленые глаза заблестели, — и я хорошо тебе заплачу. Мне кажется, вы отчаянно нуждаетесь в деньгах.

— Да, мэм, можете поспорить.

Она нахмурилась. — Не называйте меня мадам, зовите меня пока Гердой. Но это не значит, что вы должны быть слишком фамильярны, понимаете? Я нанимаю тебя, Джейми. Вас и ваше тело. Что бы ни случилось, ты мой слуга. Больше ничего. Ты понял это?'

— Да, мисс... То есть, да, Герда. Я понимаю. Хорошо, насколько я могу судить. Я не многого стою. Просто старатель, которому никогда не везло.

Она нахмурилась. Ветерок прошелся по серебристым волосам и развевал ее лицо. Она была почти его роста, как заметил Ник, и весила, должно быть, 130-140 фунтов. Плотно упакованное женское тело. Даже в бриджах и простой блузке было что-то рубенсовское в ее фигуре.

Она все еще хмурилась. — К сожалению, да, — сказала она. 'Меня тошнит от этого. Люди - это то, что они делают из себя, Джейми. Я не думаю, что вы сделали много для себя. Я нахожу это довольно странным, мужчина с таким телом. Почему ты не боксер или борец или что-то в этом роде? В древние времена ты мог бы стать гладиатором.

Ник не ответил. Она достигла мелководья и нагнулась, чтобы подобрать камень и пустить его по течению. Солнце уже висело низко на западе.

Герда фон Роте указала на плоский валун. — Мы сядем здесь и поговорим, Джейми. У вас не будет сигареты?'

«Простые мексиканские. Они не настолько хороши.

'Не имеет значения. Я хочу одну.'... Как послушный раб, Ник протянул ей сигарету.

Она выпустила дым через высокомерный нос. «Это место для разговоров. Открытое пространство, где никто не может приблизиться к вам.

Ник, твердо чувствуя, что сейчас за ними наблюдают, подавил улыбку. Если бы она только знала. Он надеялся, что стрелок не решит стрелять снова, ради забавы или нет. Это бы все испортило.

Герда посмотрела на него сквозь дым. — Вы не образованный человек, не так ли?

'Нет. Я так не думаю. Я пошел только в пятый класс. Почему? Вам нужен образованный человек для упомянутой вами работы?

Она снова нахмурилась. — Я задаю вопросы, Джейми. Вы не задаете вопросов. Вы выполняете приказы. Буквально. И это все, что я хочу от тебя.

'Хороший. Естественно. Но эта работа — что вы хотите, чтобы я сделал? Она ответила ему ответным вопросом. — Ты когда-нибудь кого-нибудь убивал, Джейми?

Ник мог ответить правдиво. 'Да. Пару раз. Но всегда в честном бою.

Герда фон Роте кивнула. Казалось, она была довольна. — Я хочу, чтобы одного человека убили, Джейми. Может, двоих мужчин. Может быть, даже больше. Хочешь ли ты это сделать? Здесь есть некоторая опасность для вас самих, я предупреждаю вас об этом.

«Меня не волнует опасность. Я испытывал это не раз. Но у меня должна быть хорошая цена — я не рискну расстрелом из-за горсти мелочи.

Она наклонилась к нему, и ее зеленые глаза стали твердыми, как стекло, и на мгновение у Ника возникло впечатление львицы. — Десять тысяч долларов за первого мужчину, — мягко сказала она. — И по десять тысяч на каждого после этого. Разве это не справедливо и великодушно?

Ник сделал вид, что на мгновение задумался, а потом сказал: «Да. Это звучит неплохо. Кого я должен убить? Как? И когда?'

Герда встала. Она вытянула свое длинное, сочное тело, как кошка. Она похлопала себя по бедру хлыстом. — Я еще точно не знаю. Я должна составить план. И я должна провести тебя в замок. Там есть люди, которых нужно убить. Они опасны и очень осторожны. У тебя есть только один шанс. Ничто не может пойти не так.

Ник посмотрел на свою изодранную одежду. «Ваша охрана не пустит меня в ворота».

— В этом нет необходимости. Вы не входите через главный вход. А у меня в замке есть одежда, все, что нужно. Как только вы окажетесь внутри, я могу представить вас как путешествующего друга. Их это не удивит. У меня были… друзья-мужчины раньше.

Ник подумал: ну, угадай, детка!

Герда фон Роте взяла Ника за запястье большой ухоженной рукой. У нее не было лака на ногтях. Она посмотрела на дорогие наручные часы — он надеялся, что она этого не заметит — и сказала: «Боже мой, неужели уже так поздно? Я должна вернуться.

От прикосновения ее сухих, теплых пальцев по Нику пробежал электрический ток. Он попытался высвободить руку, но она крепко сжала ее. Она посмотрела на его часы. Ее глаза слегка сузились, когда она снова посмотрела на него. «Это дорогие часы для бомжа».

Это были действительно особенные часы. Ник молился, чтобы часовая стрелка больше не дрожала. По сути, это была комбинация часов и пеленгатора - часовая стрелка мгновенно вращалась, чтобы определить любую радиопередачу в пределах тридцати пяти миль. Часы и гудящий сигнал на рукоятке его ножа — вот все, что ему разрешили взять с собой в эту миссию.

Он посмотрел прямо на нее. 'Хорошо, да? Я украл их в Тампико около года назад. Я собирался отнести его в ломбард, но этого не произошло. А теперь и не нужно — если я сделая эту работу для тебя.

Они пошли обратно вдоль ручья. Кажется, она забыла про часы. — Ты приедешь в замок сегодня вечером, — сказала она. «Приходи около полуночи и держись подальше от главного входа. Примерно в полумиле к северу от главных ворот есть ворота поменьше, так что они справа от того места, где ворота поворачивают на запад к морю. Подойди к тем воротам. Я подожду тебя. Будьте очень спокойны и осторожны. Охранники каждый час патрулируют внутреннюю часть ворот, и с ними есть собаки. Я не могу изменить распорядок сейчас. Тогда они будут подозрительны. Как вы думаете, вы можете сделать это без ошибок?'

Ник подумал, что пора проявить некоторую живость. — Я не идиот, — прорычал он. «То, что я не образован, не означает, что я тупица. Предоставь это мне.'

Снова жесткий зеленый взгляд. Затем: «Я думаю, ты готов к этому, Джейми. Пока вы следуете приказам не следует и пытаться думать самостоятельно или пытаться понять, что происходит». Она коротко рассмеялась. — Это было бы ошибкой, уверяю вас. Это слишком сложно для такого человека, как ты. Ты великолепный грубиян, Джейми, и я жду от тебя жестокой работы. Больше не надо.'

Она позволила своему бедру коснуться его. Она облизала губы алым языком. — И я вознагражу тебя, Джейми. Я имею в виду что-то кроме денег. Обещаю, это тебя не разочарует.

Они вышли на поляну у озера. Паломино царственно паслись сами по себе, игнорируя Джейка как представителя низших классов. Двое доберманов лежали, тяжело дыша, на том же месте, где их оставили. Хорошо обученные звери, подумал Ник. Они показывали ему зубы и рычали, когда он приближался, но не двигались.

Герда фон Роте, высокая и величественная, как Цезарь, свернула в седле. Внезапно Ник положил руку на внутреннюю сторону ее бедра, между коленом и пахом. Он мягко сжал ее и ухмыльнулся. «Увидимся в полночь, Герда».

Несколько секунд она терпела его прикосновение. Ее улыбка была холодной и жестокой. Затем она сильно ударила его по лицу хлыстом. «Никогда больше не прикасайся ко мне», — сказала она. Пока я не скажу, что хочу, чтобы меня трогали. До свидания, Джейми. В полночь у ворот. Ник осторожно ощупал рубец на своем лице и смотрел, как она едет вокруг озера к плато . Она пустила паломино рысью. Деймон и Пифий побежали за ней.

Он смотрел, пока она не скрылась из виду. Когда он, наконец, повернулся к хижине, на его лице было выражение удивления, почти недоверия, что было очень необычно для агента AX. Он часто сталкивался со странными ситуациями в своей работе, но это была вершина. Ему казалось, что он движется в темном сне.

Может, она и стерва, но она все равно была легендой. Если верить рассказам, слухам, широко распространенной устной и печатной огласке – Герде фон Роте было семьдесят лет!


6 - ЭЛЬ ТИГР


Они напали на него, когда он пользовался уборной. Их хитрый ход с их стороны. Человек со спущенными штанами находится в очень невыгодном положении. Ник положил Webley на землю рядом с собой. Когда четверо бандитов вышли из-под укрытия небольшой рощицы юки, он потянулся за оружием, но вовремя остановился. Его держали под прицелом четыре карабина.

Самый младший из разбойников — едва ли старше мальчика, с ослепительной белой улыбкой — сказал: «Buenos dias, сеньор. Или мне сказать "Добрый вечер"? В любом случае, сеньор, пожалуйста, поднимите руки. Не бойся. Мы не хотим причинять вам вред.

Ник Картер сморщил лицо. — Могу я сначала пристегнуть ремень?

Мальчик кивнул. Очевидно, он был лидером, несмотря на свою молодость. — Продолжайте, сеньор. Но, пожалуйста, не пытайся ничего сделать - я не хотел бы стрелять в тебя. Хосе! Возьми револьвер.

Ник яростно смотрел, как один из бандитов поднял «Вэбли» и передал мальчику. Было унизительно быть пойманным так легко. Он глубоко задумался о Герде фон Роте, замке и странном повороте событий. Он не был начеку. Иногда думать было неправильно.

Он сказал: «Знаешь, ты делаешь ошибку. У меня нет ничего, что стоило бы украсть, если только вы не считаете, что несколько банок с едой и облезлый осел того стоят.

Молодой человек рассмеялся, и его зубы сверкнули в наступающих сумерках. — Мы это знаем, сеньор. Мы пришли не грабить вас. Но не будем больше говорить. Мой брат Эль Тигре с нетерпением ждет тебя. Я полагаю, вам потребовалось много времени, сеньор. Вы , гринго , не очень-то держите свои обещания.

Ника оттолкнули к деревьям, где ждал мул. Вскоре он понял, почему. Ему завязали глаза и заставили сесть на мула. У животного был костлявый позвоночник, похожий на пилу. Его ноги были связаны под брюхом мула, но руки остались свободны.

Перед тем, как на глаза надели повязку, он внимательно их рассмотрел. У троих пожилых мужчин были плоские, бесстрастные индейские лица цвета бронзовой монеты. Все они были одеты в классическую форму мексиканских бандитов — свободные пижамные костюмы, которые когда-то были белыми, и высокие широкополые сомбреро. Они носили сандалии. У каждого было по два кожаных патронташа, скрещенных на груди. У всех были, кроме карабинов, пистолеты и ножи. Они были, подумал Ник, довольно кровожадной бандой. Вы должны были быть крутыми, чтобы долго выживать в качестве бандита в Мексике. Если бы вас поймали, власти не удосужились вести вас в суд. Бандитов заставляли копать себе могилы, дали последнюю сигарету, а потом расстрел делал свое дело. Он задавался вопросом, как Эль Тигре выжил. Мексиканское правительство громко заявило, что бандитизм подавлен. Было ли какое-то соглашение? Нику снова показалось, что он спотыкается во сне, блуждая по лабиринту. Постоянно появлялись новые открытия. Как Хоук назвал миссию? Чертовски грязная работа! Ник был склонен согласиться со своим боссом.

Он попытался пойти по пути, по которому они шли. Он почувствовал, как они достигли тупика барранки, и мул направился вверх по крутому склону. Если бы они пошли прямо, то пришли бы к плато. Но мула потащили вправо, к горе, с которой он смотрел вниз прошлой ночью и был обстрелян. Ник подождал, пока они поднимутся, но вместо этого путь пошел вниз по крутому склону, мул соскользнул и заскользил крупом по сланцу. По резкой смене акустики — бандиты все время тарахтели друг на друга — послышалось, что они в другом овраге. Они все время спотыкались и падали. Ник сдался. Он был безнадежно сбит с толку.

Во время часовой поездки у него было достаточно времени, чтобы подумать. Скользя на муле, постоянно терзаемом костлявым хребтом зверя, ему удалось сосредоточиться. Возможно, ему в этом помогла повязка. Он изо всех сил пытался привести свои мысли в порядок и попытаться разобраться в этой особенно странной последовательности событий.

Герда фон Роте ждала бывшего нациста, эсэсовца, тело которого Ник нашел и похоронил. Вероятно, этот человек приехал из Бразилии. Судя по всему, он был убийцей, посланным для Герды. Работа, которую теперь возьмет на себя Ник. По крайней мере, так думала Герда. Он предположил, что одним из мужчин, которых она хотела убить, был Максвелл Харпер, специалист по связям с общественностью. Почему? На данный момент Ник отказался от этой проблемы. Он понятия не имел, должно ли быть так, что Герда производила впечатление пленницы в собственном замке. Возможно ...

Кто был другим мужчиной - или мужчинами? - кого она хотела убить? Метис или китаец , которого он видел в деревне? Другая возможность. Метис и Харпер , похоже, тесно сотрудничали. Но опять же - зачем убивать? И как китайские коммунисты и нацисты играли вместе в одном сюжете, если вообще играли? Ник Картер покачал головой и чуть не застонал вслух. Сложный механизм!

А теперь следующая ошеломляющая грань в этом сводящем с ума беспорядке. Эль Тигре ожидал его ! По словам молодого главаря бандитов уже некоторое время. Мышцы тонкой челюсти Ника напряглись. Проклятие! Сотрудник ЦРУ пробежался по вопросу о бандитах. Слишком мимолетно. Маловероятно, что бандиты побеспокоят его. Он был в этом уверен. Но вот он сидел на этом жеском муле, как пленник бандитов.

Его мысли вернулись к Герде фон Роте и первым словам, которые она ему сказала. «Дер Таг идет!»

Наступает день! Какой день? Когда? Почему? Как? Кто? И как соотносились китайцы и фальшивые деньги? На этот раз Ник действительно громко застонал.

Главарь бандитов, который должен был быть рядом с ним, сразу же проявил свою озабоченность. — Вам больно, сеньор?

— Этот проклятый мул убивает меня, — резко сказал Ник. Он был раздражен, и он сказал себе, что должен держать себя в руках. Это был момент ледяной невозмутимости, на которую он был способен в свои лучшие минуты. У него точно не было одного из лучших моментов. Он должен был признать это. И не только из-за его плачевного состояния на данный момент. У него было тошнотворное чувство человека, шарящего в бочке, полной смолы. Были вещи, события, происшествия, о которых он понятия не имел. Теперь он был убежден, что ЦРУ обладало важной информацией , которую оно утаиол. Даже если это было непреднамеренно, если это была ошибка, это было серьезно.

Его внутренние проклятия были жгучими и похожими на купорос. Если в этот момент он противостоит директору ЦРУ встал бы, его язык по крайней мере привел бы его к суду. ЦРУ был просто слишком большим, со слишком большим количеством людей, чтобы функционировать эффективно. слава богу, что существовала АХ. Потом Ник вовлек в свои проклятия и Хоука за то, что он сунул его сюда.

"Мне жаль, что у нас нет седла, сеньор," сказал молодой бандит. — Но не волнуйся — это недалеко. Чтобы очистить свой разум и отвлечься от страданий, Ник спросил: «Кто из вас, бездельников, стрелял в меня прошлой ночью?»

Бандит рассмеялся. — Простите, сеньор. Мой брат был muy colérico по этому поводу. Очень злой. Это был некий Гонсалес, у которого не было мозгов. Видите ли, он хотел пошутить. Он хотел тебя напугать.

— Он преуспел, — кисло сказал Ник.

Через десять минут ему помогли слезть с мула. Повязка осталась на его глазах. Его осторожно провели через то, что, как он знал, должно было быть шахтным стволом. Это было очевидно. Вероятно, в этом районе были десятки заброшенных шахт, идеальные бандитские гнезда. Вернулась мысль - почему полиция штата их не выкурила и не уничтожила?

Повязку сняли. Ник моргнул в желтом свете масляных ламп, свисавших с низкого потолка. Это действительно была шахта. Влага капала с потолка, подпертого толстыми столбами, и скатывалась по стенам шахты. На полу валялись ржавые рельсы.

Молодой бандит улыбнулся ему. 'Ну давай же. Я отведу тебя к моему брату. Он вошел в шахту. Ник оглянулся. Он увидел около дюжины мужчин в шахте. Там были рулоны одеял и спальных мешков — последние, несомненно, были украдены, пока хозяев хоронили или оставляли стервятникам, — и несколько мужчин готовили что-то на небольшом костре. В коридоре был сквозняк, поэтому дыма не было.

Молодой бандит остановился перед большим брезентом, закрывавшим коридор шахты. — Германо, вот гринго. Он зол, и его задница болит, но он в порядке. Вы хотите поговорить с ним сейчас, си?

— Впусти его, Панчо. Его одного. Его английский был хорошим, почти без акцента. Это был голос человека, который наслаждался своим развитием. Вероятно, он оказажется доктором философии, подумал Ник. Ничто больше не удивляло его в этой безумной миссии.

Молодой бандит положил руку на плечо Ника и что-то тихо прошептал. — Мой брат — великий человек, сеньор, но он также и un gran borrachón. Я предлагаю вам выпить с ним, если вы можете справиться с этим. Мой брат не любит людей, которые не пьют, и он им не доверяет».

Ник кивнул в знак благодарности. Панчо снова сжал его плечо и отдернул брезент, и Ник вошел в галерею. Она была огорожена сзади и обставлена как примитивное жилое и спальное помещение. С потолка свисала лампа. Второй фонарь стоял на столе из старых сундуков. За столом сидел человек по имени Эль Тигре и наблюдал за ним.

Мужчина встал. Вежливым жестом он указал на сундук перед столом. — Садитесь, сэр. Вы что пьете? Выпивка тебе понадобится после той поездки на муле, да? Я проделал такую поездку сам, и это не совсем весело».

— Это очень мягко сказано, — сказал Ник. Его глаза глядели на маленькую комнату, охватывая все. Он повсюду видел книги. Полки полные книг. Книги на земле. Книги в переплете и в мягкой обложке.

Эль Тигре вышел из-за стола и протянул Нику оловянную чашку. — Вы не возражаете, — сказал он, — если я еще не пожму вам руку? Я еще не уверен, что мы станем друзьями, понимаете. Если бы мне пришлось убить тебя позже, о чем я бы очень пожалел, было бы немного легче, если бы я не пожал тебе руку. Ты понимаешь?'

— Думаю, да, — сказал Ник. "Хотя я не могу себе представить, почему вы хотите убить меня."

— Я понимаю, — сказал Эль Тигре. — Я понимаю, но мы поговорим об этом позже. Он поднял свою чашку. «Salud y pesetas, сеньор».

Ник выпил. Его горло сжалось, а желудок вздулся. мескаль! Пульке! Что бы это ни было, это было убийство. Он знал, что мужчина наблюдает за ним, пока тот пил. Он сохранил бесстрастное выражение лица и вернул чашку. — Еще глоток, пожалуйста.

Эль Тигре взял бутылку и налил. Нику показалось, что он увидел одобрительный взгляд в темных глазах. Эль Тигре был высоким, хорошо сложенным мужчиной с густой черной бородой, что делало его несколько похожим на Кастро. Борода была аккуратно подстрижена, а когда Ник снова взял чашку, то увидел, что руки мужчины чисты и ухожены. Эль Тигре носил не обычную бандитскую форму, а зеленый американский боевой костюм и плоскую кепи. Что-то блестело на шапке. Ник пригляделся и увидел, что это металлический значок в виде горного льва или пумы, мексиканского «тигра».

Они снова выпили, на этот раз молча. Мескаль уже разжег огонь в животе агента АХ. Все, что мне сейчас нужно, — подумал он, — это отключиться. Стать полностью пьяным. Это было бы чудесно. Но, конечно, с ним этого бы не случилось. Он должен был оставаться трезвым и продолжать работу. У него было предчувствие, что это будет нелегко. И у него не было никаких иллюзий — Эль Тигре воспользовался бы тяжелой пушкой на поясе, если бы захотел. Ник танцевал на очень тонкой грани между жизнью и смертью.

Эль Тигре вернулся к своему столу. Он сцепил руки и посмотрел на Ника, которому было интересно, насколько пьян главарь бандитов. Он предположил, что довольно сильно, хотя он мог справиться с этим хорошо.

— Теперь, — сказал Эль Тигре, — мы можем перейти к делу. И давай начнем с того, что я очень зол на тебя. Вы не сдержали своего слова. Вы много обещали и ничего не сделали. Я плюю в молоко ЦРУ !» И сплюнул на землю.

Ник Картер на мгновение закрыл глаза в молчаливой мольбе. Вот оно. Эти чертовы тупые бомжи! Куда меня затащили на этот раз? Его мысли вспыхнули. Он должен был решить, как это сделать, и он должен был сделать это правильно с первого раза. Он принял решение.

"Была сделана ошибка," сказал он. 'Я не из ЦРУ , хотя в данный момент я работаю на них». От них было его прикрытие. Делать было нечего.

Эль Тигре долго смотрел на Ника. Затем: «Я понимаю тебя хорошо, сеньор? Ты не из ЦРУ , но ты работаешь на них. буэно. Это сводится к тому же, да? Вы принесли мне инструкции и деньги, не так ли? И, несомненно, скоро прибудут обещанные поставки?

Это было рискованно. — Я ничего не принес, — сказал Ник. — Я ничего об этом не знаю. Клянусь, амиго. Он присмотрелся повнимательнее и добавил: «Могу ли я сейчас встать и показать что-нибудь без того, чтобы меня не застрелили?»

Эль Тигре сделал глоток из бутылки мескаля. Он расстегнул кобуру, достал пистолет и положил его на стол. — Разрешено, сеньор. Но будьте очень осторожны. Я начинаю тебя по-настоящему ненавидеть.

Ник закатал левый рукав и просунул руку в круг света фонаря. Голубая татуировка с топором блестела в мягком свете. На данный момент Ник отбросил свои плохие мысли о символе. «Я являюсь членом организации, которая называется АХ (Топор), — сказал он Эль Тигре. "Вы когда-нибудь слышали о нас?"

Эль Тигрек погладил бороду. Он кивнул. — Я слышал о вас. Вы организация убийц, да? Палачи.

Не было смысла отрицать это. Ник решил быть полностью искренним. Ложь могла означать только смерть.

«Среди прочего», — признался он. «Может быть, это миссия по убийству, а может и нет. Я пока не знаю. Есть слишком много вещей, которых я не знаю. Включая связь между вами и ЦРУ . Я абсолютно ничего не знаю об этом, Эль Тигре. Если ты скажешь мне и доверишься мне, возможно, мы сможем помочь друг другу. Кого вы ожидали?

Эль Тигрек взял бутылку с мескалем и обнаружил, что она пуста. Он взял еще одну из сундука у своих ног и снова наполнил их чашки. Ник выпил, поставил чашку и стал ждать. Другой мужчина залпом допил мескаль. Он снова наполнил свою чашку. Он подавил икоту пальцами и посмотрел на Ника. Медленно он указал от стены к стене через маленькую галерею.

— Вы видите, как я должен жить, сеньор? Прятаться, как крысу в шахте. Нехорошо, что Эль Тигре приходится так жить. Сеньор, я был студентом знаменитого Мексиканского университета. Который, должен признаться, я закончил бандитом. Белые блестящие зубы образовали улыбку в бороде. — Конечно, это шутка. Я закончил философию.

Ник не мог сдержать вопрос, хотя знал, что это уведет их с пути, по которому он хотел идти. — Тогда почему ты стал бандитом?

"Ну зачем?" Эль Тигре снова наполнил чашку Ника и пододвинул ее к нему. 'Выпей!' Это был приказ. Ник выпил. Он определенно начал напиваться. Будь осторожен , сказал он себе. Осторожно, мальчик.

Эль Тигре пожал широкими плечами. «Я не знаю, почему я стал бандитом. Моя мать любила меня, и у меня не было подавленного желания переспать с ней. Никаких следов Эдипова комплекса, сеньор. Кстати, как вас зовут?

Ник назвал ему свое настоящее имя и добавил: «Мое имя подприкрытием — Джейми Макферсон, и я изображаю золотоискателя. Думаю, твой брат сможет это подтвердить.

«Ник Картер! Я слышал от вас, сеньор. Вы, я думаю, довольно известны. Ник увидел в темных глазах вспышку уважения. Уважение и что-то еще. Расчет? Действительно ли эта фигура была так пьяна, как он утверждал?

Эль Тигре взял пистолет со стола и слегка направил его на Ника. — Но вернемся, — сказал он, — к причине, по которой я стал бандитом. Очень интересный вопрос, на который, как я уже сказал, я не могу ответить. Я подозреваю, что психоаналитик (я плюю в молоко всех психоаналитиков) сказал бы, что это потому, что кто-то украл мою красную игрушечную машинку, когда я был маленьким. Такая ерунда. Но у меня никогда не было красной игрушечной машинки, а если бы она у меня была и кто-то ее украл, я бы его убил. Нет, сеньор Картер, у меня было очень счастливое детство. Мои родители были здоровы, а мама, упокой господь ее душу, была ангелом. Мой отец был не совсем ангелом, но все же хорошим человеком, и я...

Эль Тигрек направил пистолет Нику под ноги и нажал на курок. Это был автоматический 45-й калибр, и грохот прогремел по маленькой галерее. Ник наполовину поднялся со стула, его охватил пот и охватила паника. Он не понимал, почему ничего не чувствует. Ни шока, ни боли, ничего.

Затем он увидел огромную крысу. В агонии она откатилась от стула примерно на три фута. Тяжелая пуля обнажила её внутренности. Кровь окрасила землю.

Эль Тигре пустил дым из ствола. Он ухмыльнулся Нику. — Надеюсь, я не напугал вас, сеньор. Я ненавижу крыс. Я постоянно стреляю в них здесь. Их должны быть миллионы.

Картер достал свой грязный носовой платок и вытер пот с глаз. Его нервы были напряжены до предела. Он начал задаваться вопросом, не был ли Эль Тигре не только пьян, но и сумасшедший. Он взял свою чашку и допил остаток мескаля.

— Ты меня немного напугал, — сказал он. — Но продолжим? О ЦРУ . Он посмотрел на свои часы. Часовая стрелка делала свою обычную работу. Было пять минут девятого. В полночь Сука будет ждать его у ворот. ха-ха! Шанс, что он сможет сдержать свое обещание , был примерно один из тысячи .

Но когда Эль Тигре встал, он не дрогнул и не помахал рукой. Казалось, он без труда стряхнул с себя действие смертоносного мескаля. — Простите меня на минутку, сеньор. Мне нужно поговорить с моим братом. Он сунул пистолет в кобуру и вышел из комнаты. Пока его не было, Ник посмотрел на книги. История, философия, политология, биографии — Эль Тигре был большим читателем, образованным человеком. В этом заключалась его надежда, подумал Ник. Он имел дело не с пустым крестьянином, снедаемым жадностью и кровожадностью. Острый ум Ника Картера начал формулировать план. Извращенный план, который заставит его пойти против приказа, но Хоук поймет. Ситуация изменилась после его указаний в Сан-Диего — и как! Эль Тигре вернулся. Он снова сел за стол и налил им обоим мескаля. Теперь Ник почувствовал приятную эйфорию — берегитесь! — и галерея то и дело кружилась. Он еще не был пьян, но был на границе.

Эль Тигре выбрал из коробки длинную сигару maduro и подал коробку Нику. Агент АХ закурил, затем кашлянул. Сигара была достаточно крепкой, чтобы стоять на собственных ногах.

— Панчо сказал мне, что вы разговаривали с Ла Террой, Стервой из Замка, сеньор. Эль Тигре выпустил из ноздрей синий дым, когда посмотрел на Ника.

Ник кивнул. Они, конечно, наблюдали за ним. 'Да. У нас состоялся очень интересный разговор. Я должен быть гостем в замке — честно говоря, я должен пойти туда в полночь. Он посмотрел на свои часы. Было уже половина девятого. — С вашего позволения, конечно. И мне нужен гид. Я не знаю, где я.

К его удивлению, Эль Тигре на мгновение склонил голову. «Возможно, вы сможете сохранить это соглашение. Посмотрим. Меня очень интересует Де Битч. Можно сказать, что это сводится к одержимости. Я хочу изнасиловать ее. Изнасиловать и разграбить ее замок. Я бы сделал это и раньше, но вел себя прилично из-за обещаний ЦРУ . Но теперь мое терпение кончилось, но давайте по порядку, сеньор. Тогда, как ты сказал, может быть, мы сможем помочь друг другу. Пожалуйста, выпейте!

Ник выпил. Дохлая крыса как будто шевельнулась, и красно-синее облачко проплыло по сумрачной комнатке. Мрачно он цеплялся за внутреннее чувство трезвости.

Он наклонился к Эль Тигре , ухмыляясь . Он чувствовал себя прекрасно.

«Расскажи мне, — сказал Ник, — все о твоей сделке с ЦРУ ». Эль Тигре уставился в потолок. Его красные губы были сжаты в темной бороде, и он выдыхал идеальное кольцо дыма. — С удовольствием, сеньор. Но сначала я хочу повторить — я думаю, что на этот раз они все испортили!

"Вы должны сказать мне!"

Ник сказал это горько и с чувством.


7 - ВЫЗОВ БЫЛ БРОШЕН


— Шесть месяцев назад, — сказал Эль Тигре, — я был на подветренном берегу, сеньор Картер. Я потерял много людей, награбленное было небольшим, а полиция штата — да проживу я достаточно долго, чтобы плюнуть им в молоко — загнала меня в угол. Не желая сдаваться, я приготовился к смерти. И вдруг чудо — полиция прекратила охоту. Мне прислали сообщение, что если я останусь в этом районе и не буду высовываться, меня не будут преследовать. Я не понял.' Он отпил из бутылки и бросил ее Нику. Ник выпил и задумался, поможет ли ему йога в таком состоянии. Ослабнет ли смертоносное влияние мескаля, когда он войдет в транс? Он так не думал.

«Через некоторое время, — продолжил главарь бандитов, — со мной связался сотрудник ЦРУ. Он притворился заблудшим туристом. У него было удостоверение личности, которое мне показалось настоящим. Я принял его таким. У нас был долгий разговор.

Ник понимающе кивнул. Картинка стала немного яснее. ЦРУ могли использовать Эль Тигре , поэтому они использовали свою политическую власть и влияние, чтобы заставить полицию прекратить охоту. Но почему?

— Ходили разговоры о Партии Змея, — сказал Эль Тигре. — Я мало знал об этом. Эта партия только что была создана. Но сотрудник ЦРУ очень волновался — он сказал, что Партия Змеи финансируется китайскими коммунистами и что в свое время они попытаются захватить власть в Мексике. Боюсь, я высмеял его, сеньор Картер, но он был очень серьезен. Он хотел использовать меня и моих людей в качестве ядра, кадров для борьбы с любой революцией, которую развяжет Партия Змея. Для этого я должен был набрать как можно больше людей. Тем временем мне не разрешалось действовать как бандиту , и я должен был тихо скрываться. Ты понимаешь что-нибудь из этого, амиго?

Ник сказал, что понял. Он понял некоторые, если не все, сведения, которые он получил от ЦРУ. задумался. Вы должны были передать им это - они планировали заранее. Если бы они считали, что в Мексике существует опасность революции, вдохновленной Китаем, — а это постоянный риск в этой политически нестабильной стране (см. историю) — у них, по крайней мере, была бы боевая сила, чтобы дать отпор, знамя, которое контрреволюционеры могли бы получить.

Эль Тигре не будет первым бандитом, сражающимся за свободу.

«Мне обещали много оружия и денег», — сказал Эль Тигре. «Между тем я должен был помалкивать, не грабить богатых, чтобы отдавать бедным и вербовать людей. Я делал все это, сеньор. Но ничего не вышло. С тех пор у меня не было связи с ЦРУ. Другой агент должен был переехать жить со мной и моими людьми, но он так и не пришел. Оружие и деньги так и не пришли. Теперь, возможно, вы понимаете, почему я разочарован тем, что вы не из ЦРУ' Он сделал большой глоток из бутылки мескаля.

Ник затянулся сигарой мадуро. Какая банда! Тем не менее, он должен был найти путь через этот темный лабиринт, чтобы завершить свою миссию.

— Где-то произошла большая ошибка, — сказал Ник. «Возможно, на самом деле это не вина ЦРУ . Их агент мог быть убит до того, как смог связаться с вами.

« Человек был убит», — сказал Эль Тигре. — Недалеко от того места, где тебя нашли мои люди. Его одежда была сожжена, а тело брошено в озеро».

Ник пристально посмотрел на мужчину. — Вы это видели? Эль Тигре пожал плечами. 'Нет. Один из моих мужчин. Мы внимательно следим за всем и ничего не упускаем из виду. Мужчина был убит американцем по имени Максвелл Харпер. Иногда он остается с Ла Перра в замке. Но я не верю, что он спит с ней. Я так понимаю, что они не simpatico . Если бы они были любовниками, я не думаю, что она стала бы подбирать бомжей, иногда автостопщиков, и отвозить их домой. Мы видели, как она это делала.

Ник проигнорировал этот пристальный взгляд на героиню Герды фон Роте. Какие странные сексуальные нравы могли его ждать.

— Этот американец, этот Харпер, был один, когда убил этого человека?

'Нет. Вместе с ним был еще один мужчина, который выдавал себя за метиса . На самом деле он китаец. Но не он убил человека. Это сделал гринго с автоматом. Потом, как я уже сказал, его тело бросили в озеро, а одежду сожгли. После того, как они ушли, мои люди выловили тело из озера и осмотрели его. Они пришли сказать мне, и я тоже посмотрел на тело. Потом мы бросили его обратно в озеро. Похоже, это не имело к нам никакого отношения. Эль Тигре достал из коробки новую длинную черную сигару и закурил.

Это был именно тот человек, которого ожидали - Зигфрид, или как бы там ни было его настоящее имя. Харпер и китайцы поймали его и навсегда упокоили. А Герда фон Роте, отчаянно нуждавшаяся в помощи, предложила Джейми Макферсону работу, на которую бывший нацист не мог согласиться, потому что внезапно умер.

Эль Тигре сделал глоток и передал бутылку Нику. 'Выпей!' Он добавил: «Я нашел очень интересным знак СС на мертвом человеке. Я слышал, что в Южной Америке скрывается много нацистов. Но сотрудника ЦРУ интересовали только китайские коммунисты. Он ничего не говорил о немцах».

«Я не думаю, что они могли что-то знать о нацистах, — сказал Ник. Он попытался удержать последний глоток мескаля. Его желудок был в огне. Справившись с тошнотой, он спросил: «Человек из ЦРУ говорил что-нибудь о замке, об Эль-Мирадоре ? Он просил вас присматривать за женщиной?

Эль Тигрек тряхнул своей черной шевелюрой. 'Ничего такого. За исключением того, что мы должны были держаться подальше от него. Казалось, он не беспокоился об Эль-Мирадоре . Я думал, это потому, что Стерва так богата и так важна в Америке. Вы действительно верите, что ей семьдесят, сеньор Картер? Вы видели ее ближе, чем я, вы говорили с ней. Что вы думаете?'

Неуместный комментарий прервал ход мыслей Ника. Он посмотрел на бандита сквозь клубы сигарного дыма. Затем: «Я действительно не знаю. Она определенно не выглядит так, не ведет себя так. На вид не старше тридцати пяти, может, сорока. Она очень красивая, в холодном, довольно жестоком смысле. Но все рассказы о ней, огласка на протяжении многих лет утверждает, что ей действительно семьдесят, и она остается молодой благодаря своим кремам и лосьонам — и своему образу жизни. Я скептик и с трудом могу в это поверить. И все же она существует. Я просто не понимаю, какое это имеет отношение к нашему делу.

Его убежденность укрепилась за последние несколько минут. ЦРУ ошибался насчет Эль-Мирадора и Стервы. Мне придется это доказать! И он это докажет... Если он допустит ошибку, его в лучшем случае могут повесить и четвертовать.

«Это во многом связано с нашим делом», — сказал Эль Тигре. Он сплюнул на пол и ухмыльнулся Нику. — При условии, конечно, что мы согласны по нашему делу.

Ник снова посмотрел на часы. Было десять часов. «Я хочу войти в этот замок, — сказал он, — и разрушить его».

Эль Тигре кивнул. 'Я тоже. Я пойду еще дальше — я хочу украсть в замке все, что того стоит. Я больше не держу свое слово перед ЦРУ . Мое терпение закончилось. После ограбления я распущу свою банду и тогда мы разойдемся. Может быть, я поеду в Южную Америку. В любом случае, в бандитской работе нет большого будущего. Но сначала - ах, сначала - я должен изнасиловать Стерву. Я пообещал себе это.

Ник почувствовал, как мескаль подействовал на него. Комната медленно поворачивалась, и вдалеке доносилась слабая музыка карусели. С большим трудом ему удавалось сдерживать слова.

— Должен признаться, — осторожно сказал он, — что я нахожу это странным стремлением. Зачем ее насиловать? Если то, что ты сказал о том, как она подбирает мужчин, правда, не должно быть никакой необходимости насиловать Стерву.

— Ах, — воскликнул Эль Тигре. — Ах, но это было бы не то же самое. У меня бы не было такого дикого веселья. Я жестокий человек, сеньор Картер. Я признаю. У всех нас есть свои маленькие извращения, и мое извращение состоит в том, что я не могу наслаждаться женщиной, которая отдает себя добровольно.

Ник сказал смеясь: — Ты можешь быть разочарован, амиго. Она, вероятно, окажет вам теплый прием.

«Мне было бы очень жаль». Эль Тигре дернул себя за бороду. «Я давно хотел ее изнасиловать. Сука так - да именно так: Сука! Гордая. Высокомерная. Она использовала свой хлыст на фермерах и индейцах поблизости, как если бы они были ее рабами. Я собираюсь унизить эту гордость. Я заставлю ее кричать и молить о пощаде. Ник Картер пожал плечами. Почему бы и нет? Герда фон Роте ничего для него не значила, кроме как путь к цели его миссии. И теперь он был уверен, что его настоящая работа, источник всех тайн — фальшивых денег и Партии Золотого Змея — находится в замке Эль-Мирадор или рядом с ним . Так что он будет использовать Эль Тигре в своих целях. Именно так, как это хочет Эль Тигре .

Главарь бандитов мечтательно смотрел в пространство с сигарой во рту и бутылкой мескаля в руке. Он поднял что-то с пола рядом с собой и бросил Нику. «Я смотрю на эту фотографию каждую ночь перед сном, сеньор Картер. И тогда я обещаю себе, что однажды она у меня будет. Этот день настал.

Это был шикарный американский модный журнал, порванный, оборванный, без обложки. Ему было пять лет. Там была фотография на всю страницу, на которой Герда фон Роте лежала в бикини рядом с бассейном. Она была похожа на Венеру из Боттичелли, а сочные и мясистые изгибы резко обнажались в крошечном купальном костюме. Подпись гласила: «Чудо в шестидесят пять».

Ник читал текст пьяными глазами, а буквы плясали и колыхались, как живые существа. Было что-то о Черных Быках, еще одно литературное упоминание, « Она » Х. Райдера Хаггарда, и много о кремах и строгом лечении, которому легендарная фон Роте приписывала свою молодость.

Киллмастер — был ли он на самом деле Киллмастером? - переложил журнал обратно на Эль Тигре. Комната теперь плыла. Сам он висел в трех дюймах над землей.

— Возможно, — сумел он сказать. «Возможно, это правда, но я все еще верю, что это уловка». Он должен был смеяться.

— Надеюсь, что нет, — сказал Эль Тигре. — Это было бы очень жестоко со стороны судьбы. Я так ждал возможности изнасиловать эту 70-летнюю женщину. Это будет огромная сенсация, а я из тех, кто испытал множество ощущений. Что вы сейчас делаете, сеньор Картер?

'Я?' — сказал сеньор Картер. «Меня сейчас вырвет, дорогой. Надо выблевать все. Надеюсь, ты не будешь возражать против моих плохих манер, но я пьян. А ты не можешь. Есть работа, которую нужно сделать.

— Это правда, — согласился Эль Тигре , — что вы полный боррачо . Извиняюсь. Возможно, вы не очень хорошо пьете. Но продолжайте, сеньор. Облегчайся сколько хочешь.

Стоя в углу, его рвало, и Ник подумал, что со стороны Эль Тигре было очень нелюбезно так уничижительно относиться к его способности пить. Ник Картер мог напоить кого угодно. Ну, почти всех. Затем рвота снова подступила к горлу, и он больше ни о чем не думал. Когда он, наконец, подошел к столу, бледный и дрожащий, он увидел, что Эль Тигре стоит. Главарь бандитов стоял скрюченный, как бородатая пизанская башня, но улыбался.

— Пошли, — сказал он Нику. 'Я лично провожу вас в замок. Мы можем строить планы по ходу дела. Мы работаем вместе, и мы оба получаем то, что хотим. Как вы говорите, гринго, что для чего годится, си?

«Си». Он чуть лучше вытянулся. Сможет ли он остаться на лошади, еще неизвестно.

Эль Тигре протянул большую руку. — А теперь мы пожимаем друг другу руки, мой друг. Я доверяю тебе. вы из АХ являюетесь солью земли. Я плюю в молоко ЦРУ» . Они пожали друг другу руки. Эль Тигре вышел в шахту и начал выкрикивать приказы, на которые бандиты отвечали, как дикари. Нику вернули Уэбли.

Это был Панчо, младший брат, который снова завязал Нику глаза. Эль Тигре было все равно. Но Панчо, завязывая ткань перед глазами Ника, был как всегда дружелюбен. — Это для твоего же блага, хомбре. Когда мой брат борракбо , он что-то забывает. Но не я. Но если вы не знаете этого места, вы не можете предать нас, и нам не нужно вас убивать. Разве это не так? Ник признался, что это так.

'Пойдем!' — взревел Эль Тигре. — У нас нет времени. Мой амиго не должен опаздать на встречу с Ла Перра.

Это была поездка, которую Киллмастер никогда не забудет. На этот раз у него была лошадь с седлом и поводьями, за которые можно было держаться, и это было хорошо. Лошадь Эль Тигре, привязанная к лошади Ника длинным поводом, пустилась в путь в бешеном темпе. Скользя, взбираясь, они продолжали скакать. По холмам, через овраги и по плоскогорьям. Наконец бандит натянул поводья. — А теперь можешь снять повязку, амиго. Мы почти на месте.'

Они стояли на невысоком холме, возвышающемся над шоссе. Вздутая луна отбрасывала тусклое сияние. Вдалеке Ник увидел горящий в Эль-Мирадоре свет . Ворота и караульное помещение были окутаны тьмой. Наверное, специально. Он вспомнил охранника, которого он видел чистящим свой автомат.

Он посмотрел на часы и наконец увидел, что уже половина двенадцатого. Еще полчаса, и он встретит Герду фон Роте у боковых ворот.

«Теперь, — сказал Эль Тигре, — вперед , амиго. Это очень просто. Слушай.'

Они говорили пятнадцать минут и пришли к полному соглашению. Киллмастер знал, что жребий брошен, что он перешел Рубикон и пути назад уже нет. Он нуждался в Эль Тигре , а бандит нуждался в нем. Каждый для своих целей. То, что собирался сделать Ник, было крайне незаконным — он нарушил бы множество законов. Ничего нельзя было с этим поделать. В любом случае, он и Хоук договорились, что он будет делать все по-своему. Если он был неправ - ну, ему не следует об этом думать.

Эль Тигре похлопал его по колену. — Пора идти, амиго. Увидимся в оговоренное время. Buena suerte. Ник выскользнул из седла. Остаток пути ему пришлось пройти молча. Он пожал руку Эль Тигре . « Прощай ».

Эль Тигрек наклонился к нему. «Будь осторожен, мой дорогой. Очень осторожен. Я забыл тебе кое-что сказать - мы видели, как Стерва приводила в замок множество мужчин. Мы никогда не видели, чтобы кто-то из них выходил оттуда».

Спасибо, сказал Ник. себе под нос. Он смотрел, как Эль Тигре ведет другую лошадь вниз по пологому склону холма. Что ж, это было. Это был момент. Он знал, что все еще немного пьян. У него болела голова. В целом, тем не менее, он был в неплохом состоянии, учитывая мескаль, с которым он столкнулся. Какая фигура, этот Эль Тигре.

Киллмастер снова взглянул на часы. Было без десяти двенадцать. Затем он напрягся, его глаза остановились на часовой стрелке часов. Она тряслась, быстро вращалась и дергалась. Пеленгатор заработал. Кто-то рядом работал с мощным передатчиком. Наконец часовая стрелка остановилась и указала прямо на замок.

Ник почувствовал облегчение. Его подсказки начали приносить плоды.


8 - СЕКС УТРОМ


Киллмастер проснулся, как всегда, резко и полностью овладев своими способностями. Он не двигался и не открывал глаз, но знал, где он, как он здесь оказался и почему он здесь. У него все еще была небольшая головная боль, а желудок был болезненным — последствие смертельного мескаля — но на самом деле похмелья не было. Он слышал, как рядом с ним тихо дышит Герда фон Роте, и ее пухлая крепкая нога согревает его. Ник сдвинулся ровно настолько, чтобы разорвать контакт. Женщина шевелилась и что-то бормотала во сне. Он не понимал слов, она говорила по-немецки. Он ощутил тихую музыку, льющуюся в комнату, приглушенную, очень тихую, все время Он лежал неподвижно с закрытыми глазами, пытаясь войти в полутранс, чтобы организовать свои мысли. Но звуки беспокоили его, и он знал, что это будет продолжаться до тех пор, пока он её не поймет. В его отношении к окружающей среде было что-то фрейдистское — он должен был проникнуть в ее глубину. Следить за всеми факторами, которые могут способствовать его жизни или смерти! Расставить точки над i. По сути, он был экологом-практиком, как однажды сказал Хоук, изучавшим причины и следствия, чтобы выжить.

Наконец он узнал музыку - "Проданную невесту" Сметаны . Он был несколько удивлен. После прошлой ночи и утренних часов, проведенных за удовлетворением седовласой амазонки рядом с ним, он ожидал, по крайней мере, Вагнера. Может "Ночь валькирий". Ник вздохнул от не неприятных воспоминаний. Герда действительно довела его этой ночью! Женщина была ненасытной. Если ей действительно было семьдесят, он был рад, что не знал ее, когда ей было тридцать. Тогда он был бы мертв этим утром.

Он вытер глаза и открыл их. Он уставился в потолок. Он возвышался более чем на двадцать метров над ним и был изогнут. Если бы ему нужна была мнемоника, чтобы напомнить ему, что он находится в средневековой крепости, сказочном замке, этого потолка было бы достаточно. С арок безвольно свисали знамена и знамена, каждое из которых было украшено белой лилией косметического бренда. Это была ложная нота.

Ник позволил своим слегка налитым кровью глазам бродить по спальне. Если бы вы могли назвать пол-акра плиточного пола спальней. В нишах было несколько высоких окон, теперь закрытых занавесками, менее чем в пятидесяти футах от них. Ему было интересно, на что выходят окна. Возможный путь побега?

Кровать, на которой он лежал, была огромной. Это была кровать в форме гигантского золотого лебедя. Царственная жизнь была здесь. Ник на мгновение подумал о других мужчинах, которых привела сюда Стерва. Должно быть, они удовлетворили ее в той же постели, что и он прошлой ночью. Что с ними случилось? Ему казалось, что он знает... покойник не может сплетничать о странной ночи любви!

Он услышал странное жужжание и щелчок над головой. Мгновение спустя на кремовой стене комнаты появилось изображение. Помимо динамика для музыки, между арками был еще и проектор. Оба работали автоматически. Он вспомнил, что прошлой ночью, после того как она провела его через потайной ход в эту удивительную комнату и заставила принять холодный душ, он и Стерва рассматривали картины на стене. Эротические картинки, если вам нравились эвфемизмы. Порнографические, если не хотите нарушать правду. Они были захватывающими, понял Ник, и хорошего качества. Но вы можете быть уверены, что у фон Роте было самое лучшее, даже когда дело доходит до порнографии.

«У устройства должен быть автоматический механизм отсчета времени», — подумал Ник, так как теперь появились совершенно невинные пейзажи. Был Маттерхорн, снимок Арктики с белыми медведями, а потом Тауэр в Лондоне. Вспышка бейсбольного матча. Микки Мантл сделал хоумран. Ник лежал на спине и с интересом наблюдал. Захватывающее устройство. Сука пробормотала накануне вечером, что она предпочитает это статичной форме картин.

Проектор ошибся. На стену было брошено некое похотливое изображение. Мужчина и три женщины предавались сексуальной акробатике. Ник усмехнулся и подавил смешок. Машина запуталась - видимо были ночные и дневные образы, кровати и дома, сада и кухни.

— Эту чертову штуку нужно починить, — сказал сонный голос рядом с ним. «Постоянно путает. Я выключу его.

Киллмастеру хотелось сказать : «Guten Morgen, schönes Fraulein» . Но вовремя понял, что он Джейми Макферсон, бедный невежественный Джейми, не имевший образования. Здесь, чтобы сделать работу для фройляйн фон Роте. Дело об убийстве.

Поэтому он сказал: «Доброе утро, Герда. Вы правы - эта машина запуталась. Он не должен показывать такие изображения так рано утром. У тебя может появиться идея. Он изобразил лучшую хитрую ухмылку, которая была в его распоряжении в этот час.

Женщина проигнорировала его. Она наклонилась в сторону, чтобы что-то пристроить на своей стороне кровати. Изображение на стене исчезло, и музыка остановилась. Ник сделал мысленную пометку. Кнопки управления под кроватью. Для музыки и проектора - а что еще? Назовите это интуицией или шестым чувством, которое он развил за эти годы, но он подумал, что у нее должна быть какая-то система сигнализации.

Герда фон Роте села на кровати и посмотрела на него. Королевское пурпурное полотнище из тончайшего шелка — не эрзац для этой дамы — закрывало ее только до талии. Ее крепкий торс был золотисто-коричневого цвета, такого же сияния, как и ее лицо, и не было видно ни грамма жира. Ее лицо, даже с морщинами от сна, было мечом надменной красоты, с широким ртом и глазами, подобными изумрудам. Ее груди были большими, тяжелыми и очень твердыми, с длинными красными сосками и коричневатыми ореолами. Теперь они были направлены прямо на Ника, как спаренные пистолеты. Она не пыталась прикрыться. — Ты был пьян прошлой ночью, — сказала она обвиняюще. Ее зеленый взгляд был жестким. Она провела большой рукой по растрепанным серебристым волосам. - Этого больше не повторится, пойми! Это был не вопрос.

Он кивнул. 'Понял. Извиняюсь. У меня в сумке была бутылка текилы, и, думаю, я просто выпил слишком много. Но все прошло хорошо. Я пришел сюда, не так ли?

Алый рот скривился. — Не в этом дело, идиот. Я плачу тебе за то, что ты делаешь для меня работу. Вы не можете все испортить. Она сильно прикусила нижнюю губу и некоторое время смотрела на него. — Тебе плохо будет, если ты облажаешься, Джейми. Если они не убьют тебя первым, это сделаю я. Пойми это хорошо. Во-первых, если ты выпьешь и облажаешься, тебя убьют без сомнения. Харпер и Хуртада крутые парни и умеют обращаться с огнестрельным оружием. Убить их будет не так просто.

Наконец-то у его жертв теперь были имена! Ник не собирался убивать ни их, ни кого-либо, если только это не было необходимо для его работы, но было хорошо знать, кого он должен убить. Он, конечно, знал Харпера и предположил, что Хуртада был метисом — или, скорее, китайцем, выдающим себя за метиса . Он задавался вопросом, до какой степени Де Битч скажет ему правду.

Ник повторил имена. — Хуртада и Харпер? Это те парни, которых я должен охладить? Ты сказала, что у тебя есть план, Герда. Может быть, тебе лучше сказать мне сейчас. Мне нужно знать многое, все, что только можно знать, если я не хочу все испортить, как ты сказал. Когда вы хотите, чтобы эти фигуры были убиты? Когда? Где? Как? Ты понимаешь?'

Ее улыбка была слабой. — Ты начинаешь учиться, Джейми. По крайней мере, ты не спрашиваешь, почему я хочу их смерти. И я бы тоже не сказал тебе. Назовите это своего рода дворцовым переворотом. Знаете ли вы, что это значит?'

— Нет, я не знаю. Но для этого у вас есть дворец.

«Действительно, Джейми. И в том-то и дело, что старый сумасшедший, построивший этот замок, был романтиком, человеком, рожденным не в свое время. Это огромный замок. Есть места, в которых я даже никогда не была — и подземелья, и потайные проходы, и множество потайных уголков. Места, где тело никогда не найдут. Сегодня ты должен исследовать замок, Джейми, и найти подходящее место или места. Если они вам не кажутся правильными, у нас всегда есть океан. Я оставлю это вам. Но ты должен убить Харпера и Хуртаду по отдельности, если сможешь, и никто не должен увидеть, как ты это делаешь. Это очень важно. Я хочу, чтобы они растворились в воздухе, не оставив следа. Как вы это сделаете - ваше дело. В конце концов, вы должны сделать что- то за двадцать тысяч долларов.

Сука перекатилась к нему и погладила его бицепс кончиками пальцев. — Я была права насчет тебя, Джейми. Ты был бы прекрасным гладиатором. Зеленые глаза теперь тепло светились. Ник внутренне застонал. Сука снова была в течке. Внезапно он почувствовал непреодолимую потребность в туалете.

Он выскользнул из-под простыни на своей стороне кровати. "Извините, но я должен облегчиться ..."

— Подожди, — резко сказала она. 'Стой!'

Было слишком поздно. Босая нога Ника ударилась о землю, и начался шум. Гонги гудели в комнате и между арками потолка. Он смотрел, выказывая большее удивление, чем чувствовал, как Герда фон Роте просунула руку под кровать и потянула невидимый рычаг. Резкий гул прекратился. Женщина на мгновение хмуро посмотрела на Ника, а затем улыбнулась в немного хорошем настроении. — Теперь можешь успокоиться, Джейми. Это была всего лишь тревога. Когда эта функция включена, никто не может добраться до кровати или встать с нее, не подняв тревоги. Пол подключен. Ее улыбка сменилась раздраженным выражением. "Но, конечно же, Эрма сейчас придет, черт возьми!"

— Кто такая Эрма? Ник все еще притворялся ошеломленным. Он был тайно доволен. Было приятно знать, что сигнализация была там, но не так хорошо знать, что нельзя встать с кровати , когда она включена. Это ограничит его шансы на проведение ночной разведки — если только он не сможет найти способ перехитрить сигнализацию.

Огромные двустворчатые двери спальни с грохотом распахнулись. Ник видел, кто такая Эрма. В 1966 году она была Мисс Чемпион. Она могла бы играть в команде по регби. У нее были желтые волосы, переплетенные с сединой, массивным кольцом обвивавшие ее череп. Поверх брюк она носила мужскую спортивную рубашку. Ее бицепсы, видневшиеся из-под коротких рукавов, были почти такими же сильными, как у Ника, и казались такими же твердыми. Ее лицо было красным и покрытым пятнами, и Ник мог бы поклясться, что у нее уши цвета цветной капусты. В этот момент его больше интересовал «люгер», который она держала в квадратной руке. Он чем-то напоминал его собственный 9мм, который не стоило брать с собой, но это оружие не было разобрано и выглядело совершенно новым. Он был направлен прямо в его голый живот.

Ник решил пошутить. Он хотел, чтобы Стерва продолжала думать о нем как о крутом парне, возможно, немного глупом. Медленно подняв руки, он сказал: «Не стреляйте, не стреляйте! Я действительно ничего не сделал. Это все ошибка. И подмигнул Герде. Эрма перевела взгляд с Ника на свою госпожу. Люгер по-прежнему был направлен прямо в пупок Ника. У Эрмы были желтые глаза, желтые, как у кошки.

— Все в порядке, — сказала Герда фон Роте. — Это была ошибка, Эрма. Он ничего не знал о сигнализации, а я забыла её выключить. Вы можете идти.

Эрма посмотрела на Ника. Ее желтые глаза начались у его ног и очень медленно скользнули вверх. Взгляд задержался, охватывая каждый квадратный дюйм его тела. Ее большой влажный рот скривился от отвращения. Его нельзя было спутать и с блеском ненависти в ее желтых глазах, когда она, наконец, посмотрела Нику прямо в лицо.

Эрма повернулась и вышла из комнаты. Большие двери захлопнулись. Она не сказала ни слова. Ник посмотрел на Стерву. «Я не нравлюсь этой женщине, — сказал он. Она засмеялась. 'Нет. Она ненавидит всех мужчин. Она любит меня - и иногда досаждает. Но у нее есть свои плюсы. Прежде всего, она отличный телохранитель. Раньше она была борцом в Германии. Джейми, я бы не советовала тебе позволять себе такие вольности с Эрмой. Сука подавил зевок. — Но Эрма неплохая девчонка — время от времени, когда я умираю от скуки, она спит со мной. Потом она бывает счастлива несколько месяцев».

Киллмастер сохранял хладнокровие. Считалось, что он необразованный хам. — Я не понимаю, — сказал он. "Она женщина?"

— А ты большая, красивая обезьяна, — почти ласково сказала женщина. — С мозгом обезьяны. Сходи в ванную, если надо. А потом возвращайся скорее. Я замечаю, что ты мне снова нужен.

Она указала королевским пальцем на Ника. — Ты был хорош прошлой ночью, должна признать, но я уверена, что тебе лучше быть трезвым. иди.' Это был приказ. Ник прикинул, что ванная была всего в четверть размера спальни. Все краны и тому подобное были из чистого золота. На мозаичном полу лежали красивые турецкие ковры. Вместо ванны был небольшой бассейн, дюжина больших зеркал, а санузел был восточный. Блестящий кафельный желоб с хромированной перекладиной для сидения на корточках. Гораздо лучше для здоровья, чем в западном стиле. Отопление и освещение были непрямыми. Из ванной не было выхода, кроме двери. Он хотел бы всё знать.

Ник опустился в кресло рядом с ванной и задумался. Сука пообещала ему свободу в замке, чтобы он мог исследовать территорию и планировать убийства. За ним будут постоянно наблюдать. Он мог быть в этом уверен! Но он будет обеспокоен этим, когда придет время.

Ник посмотрел на часы. Он увидел, как часовая стрелка вращается, Пеленгатор был в работе. Этот скрытый передатчик снова заработал!

Агент АХ посмотрел на дверь ванной, взглянул на часы и попытался определить направление. Он представил себе комнату и вспомнил высокие окна в рамах. Они были слева от него, когда он вышел из ванной. И часовая стрелка теперь указывала, слегка дрожа, в ту сторону. Он должен был увидеть, что находится за этими окнами.

Раздался громкий голос. - «Джейми!»

— Я иду, — пробормотал Ник себе под нос. «Я иду, о благородная Сука. Твой добрый и верный слуга слушает тебя. Избавь меня от хлыста, сучья сука! Его ухмылка перед тем, как он открыл дверь в ванную, была жесткой и жестокой. Он пожелал Эль Тигре всяческих успехов в его плане изнасилования. При мысли об Эль Тигре он снова посмотрел на часы. Пеленгатор все еще работал, но минутная стрелка показывала пять до какого то часа. Разве не был полдень? Эль Тигре и его люди прибудут в сумерках. Это было около девяти часов в этом сезоне. Эль Тигре доверил Нику подготовить почву для атаки.

Возвращаясь к лебединой кровати, он бросил неясный взгляд на высокие окна. Пеленгатор все еще указвыаал в том направлении; так что это была длинная трансляция. Гораздо дольше, чем обычно. Возможно, ЦРУ определит более точное местонахождение. Возможно, мальчики с «Гомера» могли бы даже точно определить местонахождение. Да, может быть. Многое может произойти, прежде чем он получит помощь. Помошь? Глупый мальчик! Это была сольная работа — на этой основе он взялся за нее и на этой основе будет ее выполнять. Он выиграет или проиграет сам по себе. Кроме Эль Тигре. У Ника не было иллюзий по поводу Эль Тигре .

Герда фон Роте, роскошная золотая Венера на лебедином ложе, лежала в нетерпеливом ожидании. Ее крепкие, пухлые ноги были раздвинуты, и теперь Ник увидел — чего он раньше не видел, — что ее лобковые волосы были такими же серебряными, такими же блестящими и переливчатыми, как волосы на ее голове. Бог! Возможно ли, что ей действительно семьдесят?

Сука была быстрой фигурой, которая не любила предварительные ласки. Она схватила агента AX удивительно сильной хваткой и подтолкнула его под себя. "Ты внизу," коротко сказала она.

Так и случилось. Она воспользовалась им, время от времени стонала, а потом обернулась. — Я сейчас пойду спать, — сказала она спокойно. 'Какое-то время. Я всегда так делаю. Вы ни за что меня не разбудите.

И она действительно заснула. Совершенно естественный сон удовлетворенного животного. Ник на мгновение прислушался к глубокому размеренному дыханию, осторожно поднял одну ногу с кровати, а затем отдернул ее. Он даст ей пять минут. И он надеялся, что она не включила сигнализацию снова. Сейчас ему нужно было немного удачи.

Он лежал, заложив руки за голову, и смотрел в потолок. Громкоговоритель замолчал. Проектор был выключен. Ему было интересно, что случилось с его одеждой. Его «камуфляжная» одежда, грязные кальсоны и прочее. И где был Уэбли? Он был совершенно голым в замке ведьмы. Окруженный сигналами тревоги, собаками и охраной, не говоря уже о Брунгильде с люгером. Она хотела бы пустить пулю в его кору.

Агент AX сморщил глаза и очень тихо пробормотал: «Они никогда не поверят мне, если я им скажу, и я обязательно скажу им… дум-дум-да-дум…»

Прошло пять минут. Женщина еще спала. Ник осторожно выскользнул из постели. Сигнал тревоги не прозвучал. Он подошел к высоким окнам, раздвинул шторы и выглянул наружу. С этой стороны спасения не было. Слева и справа он видел зубчатые башни. Между ними, под окнами, стена спускалась перпендикулярно к покрытым пеной скалам. Он прикинул, что эти зазубренные серые зубы были на семьдесят футов ниже. Нет выхода!

Справа от себя, к северу, он увидел комплекс невысоких белых зданий, расположенных на естественном склоне утеса, так что они были невидимы, когда он смотрел в бинокль. Он думал, что их даже не будет видно с дороги. Это были одноэтажные прямоугольные здания — их было пять — и выглядели они довольно новыми.

Когда он посмотрел, то увидел, что двое мужчин в длинных белых халатах вышли из одного из зданий и подошли к одному из других, разговаривая и жестикулируя по пути. Это были халаты, какие носят лаборанты. В этом не было ничего особенного, должен был признать Ник. Это могли быть лаборатории, где Де Тиф испытывала новые формулы кремов для кожи и других средств для красоты и вечной молодости. Это могло бы. Что делало это невероятным, так это сцена, разворачивавшаяся сейчас перед его глазами.

Когда двое мужчин подошли к двери одного из зданий, появился вооруженный охранник и остановил их. Нику очень хотелось иметь с собой бинокль, но его прекрасного зрения было достаточно, чтобы увидеть, что этот охранник отличается от того, что стоит у ворот. Этот человек был то ли метисом , то ли китайцем! На нем были рубашка и шорты цвета хаки, гольфы до колен и тяжелые армейские ботинки. У него была плоская кепка с козырьком, но без значка. Но больше всего на Ника произвела впечатление манера поведения охранника — в человеке, когда он просматривал бумаги, было что-то строго военное.

Ник Картер очень тихо присвистнул. В Мексике были китайские военные! И меры безопасности были строгие — этим двоим приходилось предъявлять документы, чтобы переходить из одного здания в другое. Как будто они были подневольными работниками, которым нельзя доверять.

Позади него на лебедином ложе шевелилась Герда фон Роте и стонала во сне. Ник побежал в ванную.

Он принял ванну, поплескался, проплыл несколько гребков и принял душ, чтобы смыть мыло. Теперь он был острым и бдительным, мескаль был лишь галантным воспоминанием. Он увидел небольшой шкаф со специальным зеркалом для бритья и подсветкой, в котором находилось все, что может понадобиться мужчине для туалета. Все было дорого, лучшее из лучшего. Ник поморщился в зеркале, сбрив черную щетину. Это было очевидно. Он поспорил, что где-нибудь найдется и мужская одежда.

Когда он вышел из ванной, она уже не спала. Она улыбнулась ему. Он остановился в двух метрах от кровати. Она посмотрела на него одобрительно, подумал Ник, одобрительно и еще что-то. След сожаления? Будет ли она сожалеть о том, что ей пришлось убить его после того, как он сделал за нее всю грязную работу?

— Я понятия не имела, — сказала Стерва через мгновение, — что ты такой красивый под этой бородой. Твое лицо совпадает со всем остальным, Джейми. Ты восхитительный зверюга. Ее зеленые глаза без промедления скользнули по его телу, и Ник вздохнул с облегчением. Она была довольна — по крайней мере, на данный момент.

«Выглядя так я мало что могу сделать», — сказал он. «Мне нужна одежда. Где она?

— Конечно, я приказал Эрме сжечь её. Она указала. «Нажми кнопку на стене рядом с дверью в ванную».

Ник сделал это. Панель в стене скользнула вбок, открывая длинный и глубокий шкаф. Длинный ряд аккуратно разложенных на вешалках мужских костюмов и брюк. Десятки. У них были лейблы из Лондона, Парижа, Рима и Нью-Йорка. Всего наилучшего жеребцам Ла Перра, подумал Ник.

Треть шкафа занимали полки, на которых были свалены рубашки, носки, нижнее белье и дорогие галстуки, все еще упакованные в коробки. Под полками было не менее пятидесяти пар обуви всех размеров и типов. Все было новым. Естественно. Если бы она избавилась от своих мимолетных любовников, они были бы похоронены — если бы она удосужилась их похоронить — в одежде, в которой они были одеты в момент смерти. — Узнай, чего ты хочешь, — сказала она с кровати. — Одевайся и оставайся здесь, пока я не позволю тебе пойдти. Потом позавтракаем и поговорим.

Она встала с кровати, надела халат и обула ноги в тапочки на высоком каблуке. Она подошла к двойным дверям. Через плечо она сказала: «Заомни, Джейми. Не пытайся выбраться отсюда, пока я не позволю тебе этого. Снаружи стоит охранник. Это для твоего же блага. Среди моих людей есть шпионы, и я не хочу, чтобы Харпер и Хуртада знали, что ты здесь, до самой последней минуты. Когда уже слишком поздно. Мы должны быть очень осторожны.

Когда она открыла дверь, Ник мельком увидел вооруженного охранника, откинувшегося на спинку стула у стены. Он вскочил на ноги, когда вышла Сука. Он был одет в темно-серую форму, с блестящим ремнем и значком в виде серебряной лилии на фуражке. Из кобуры с клапаном торчал тяжелый приклад автоматического 45-го калибра. Ник увидел, как мужчина хлопнул каблуками и отдал честь проходившей мимо женщине. Она не обратила внимания. Затем дверь закрылась.

Разбирая одежду, Ник Картер глубоко задумался. Чем больше он узнавал об этой странной ситуации, тем безумнее она становилась. Но он начал понимать, что происходит. Как сквозь полупрозрачную воду, как в темное зеркало, он стал видеть очертания событий. Это действительно напоминало дворцовый переворот.

Два разных типа охранников. Одна группа была военная и — он был готов поспорить — китайская; другая группа была военизированной и присягнула на верность Герде фон Роте. Она ждала помощи, помощи от неонациста. Харпер и Хуртада положили этому конец, и именно поэтому фон Ротэ рискнула — Ник холодно улыбнулся — нанять красивого и глупого зверя для своей защиты. Защищать? Ему пришлось расхохотаться. Она нуждалась в защите так же сильно, как тигрица или паук черная вдова.

Факт оставался фактом: он наткнулся на небольшую гражданскую войну, кровопролитную битву за ставку, о которой он не знал, но которая должна была быть высока. Ужасно высока. Ник выбрал серые брюки, замшевые туфли на резиновой подошве, ирландскую льняную рубашку с короткими рукавами и светло-коричневый жакет. Он накинул на шею белый шелковый шарф и застегнул куртку. Когда он посмотрел на себя в зеркало, то подумал, что, возможно, выглядел слишком утонченно — не его вина, что хорошая одежда ему к лицу. Ему хотелось переодеться, но он решил этого не делать. Сука будет очень занята. У нее не будет времени на подозрения. Она, вероятно, даже не заметит, а если и заметит, то в лучшем случае подумает, что это тот случай, когда необработанный алмаз предстает во всем своем великолепии после полировки. Ник все еще чувствовал вкус мескаля в горле. Он вернулся в ванную, снова почистил зубы и прополоскал горло. Он вернулся к высоким окнам и выглянул наружу. Солнце скрылось, и на западе сгустились черные тучи. Грозы приближались со стороны Тихого океана. Глядя, как высокие облака поднимаются и кружатся, он вдруг почувствовал странный холод внутри себя. Он должен был признать, что в этой миссии было много нелепых аспектов, но, в конце концов, Смерть была готова. Для кого? Для скольких человек?

Молния чертила бледное пламя над одной из возвышающихся грозовых туч. Затем грянул гром, тяжелый и угрожающий. Ник опустил занавеску и просто повернулся лицом к двери, когда она открылась. Охранник поманил его пальцем.

'Ну давай же. Ты ей нужен".


9 - МГНОВЕННОЕ УБИЙСТВО


После плотного завтрака — Ник не осознавал, как он проголодался, — поданного из буфета перед камином в огромной трапезной на прозрачном фарфоре и позолоченном серебре, Герда фон Роте повела Ника по ряду длинных сырых коридоров к то, что она называла библиотекой. Это было большое пространство с соборным потолком. Вокруг были книги, тысячи книг, а на верхние полки шла лестница на колесиках. Сидя перед камином, в котором одновременно могли жариться несколько быков — в замке, по ее словам, всегда было сыро и холодно, несмотря на центральное отопление, — они болтали. Но сначала Сука вернула ему Уэбли и охотничий нож, который достала из ящика огромного письменного стола в стиле Людовика Квинза.

Вручая ему оружие, она сказала: «Ты используешь свое собственное оружие, Джейми. Нож тише, но приходится полагаться на собственный здравый смысл. Если вы воспользуетесь этим револьвером и он когда-нибудь вызовет проблемы, ваши пули будут найдены в трупах. Мне кажется уникальная вещь, ваш револьвер. Я никогда не видел такого. Где ты это взял?'

— Получил от парня, — хрипло сказал он. 'Давным-давно. Они никогда не смогут опознать его, не волнуйтесь.

'Я не беспокоюсь.' Она постучала по его подбородку тонким черным кожаным хлыстом. Он представлял себе, что она всегда будет носить с собой какой-нибудь кнут или хлыст. Без него она, вероятно, чувствовала бы себя голой. Еще одна грань ее личности, этой невероятно готической личности.

Она переоделась в спортивные шорты и простую белую блузку, а ее серебристые волосы снова были скреплены золотой пряжкой. На ней были блестящие черные туфли на плоской подошве.

'Я подумывала.' И она рассказала ему, о чем думала. Киллмастер почувствовал, как по его спине пробежал слабый холодок. Она хотела оказать на него давление.

"Почему мы должны ждать?" Алый рот улыбался ему, белые зубы блестели. «Эта комната огромна, и книги будут поглощать большую часть производимого вами шума. Я подозреваю, — сказала она с сожалением, — вам все-таки придется воспользоваться револьвером. У вас не будет шанса обмануть их и подойти достаточно близко, чтобы сделать это ножом. Нет, это нужно сделать из револьвера. Я запру дверь, когда уйду, и прикажу никому не входить сюда. Когда вы закончите, я вернусь, чтобы помочь вам с телами.

Ник посмотрел на нее. Он опустил рот. — Ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы я сделал это здесь? В этой комнате? Немедленно?'

Она провела кончиком кнута по его лицу. — Почему бы и нет, Джейми? Чем скорее, тем лучше. Я должна была подумать об этом раньше. Видите ли, у меня сегодня деловая встреча с ними, и они всегда проходят сюда. Сначала я дам им немного выпить, чтобы они расслабились и не беспокоились, а потом найду какой-нибудь предлог, чтобы выйти из комнаты. Тогда вы сделаете это. Очень просто.'

— Не так уж и просто. Он не мог притворяться таким глупым ! Даже Джейми Макферсон не был таким глупым. — Как ты объяснишь, кто я? Они не знают меня, они даже не знают, что я в замке. Как только они увидят меня, они станут подозрительными. Ты сказала, что они знают, как выживать, Герда. Кстати, смотрите! Ник заткнул большой «Уэбли» за пояс и натянул на него куртку. 'Видеть? Эта штука слишком заметна. Эти парни увидят это именно так. Нет, будет лучше, если вы позволите мне самому выбирать время и место. я...'

Фффффтть... хлыст хлестнул его по щеке. Не так сильно, чтобы выступила кровь, но с резким уколом. Ник сделал шаг назад, заставляя себя отдохнуть. Если бы он разозлился сейчас, он бы все испортил. Он съежился. «Эй, оставь это! Это больно. Я только хотел...'

'Нет.' - Сука сказала это тихо. — Я же говорила тебе не пытаться думать. Я делаю это сама. Ты так многого не знаешь, Джейми. Иди сюда, и я покажу тебе, как застать их врасплох.

Он последовал за ней к полке с книгами у камина, увидел, как она надавила на корешок книги пальцем-лопаточкой. Это был « Домби и сын » Диккенса .

Небольшой участок стены бесшумно распахнулся. Она отошла в сторону, чтобы он мог войти первым. Это была маленькая тесная каморка без отопления, обшитая темными панелями. Герда закрыла за собой дощатую стену. Ароматный аромат ее большого золотого тела заполнил маленькое пространство. Ник подумал, что если у секса есть свой собственный запах, то это он. Она указала на узкую щель в стене. «Смотри, Джейми».

Он обнаружил, что может видеть большую часть библиотеки. Некоторые из книг были меньше других, а пространство над ними было закрыто тонкой черной сеткой. Она хлопнула его по плечу и указала на наушники, свисавшие с гвоздя в панели. «Это позволяет вам слышать все, что говорят в библиотеке. Но они не могут слышать или видеть вас из-за этой сетки. Все, что тебе нужно сделать, это дождаться, пока я уйду — я не хочу быть свидетелем убийства, понимаете — тогда вы выбираете подходящий момент, открываете стену и убиваете их. Это должно быть легко. У них не будет никаких подозрений. Они не знают об этой комнате.

Он неохотно кивнул. 'Да. Это как стрелять по рыбкам в аквариуме. И когда это должно произойти?

'В настоящее время. Почему мы должны откладывать это? Сейчас гремит гром, и видимость плохая. Из лабораторий они могут даже не увидеть, как они приходят сюда. Не то, чтобы это имело значение. Они просто исчезнут, и их больше никогда не увидят». Она коснулась его лица хлыстом. — Позаботься об этих двоих, Джейми. Я могу позаботиться об остальных.

- И обо мне тоже. Несомненно. Вслух он сказал: «Эта часть меня немного беспокоит, Герда. У них есть друзья, не так ли? Что будет, если они вдруг пропадут?

Кожа хлыста охолодила его щеку. 'Я уже говорил тебе. Я устрою это. Я обещаю тебе, Джейми. Когда они уходят, уходят и, э-э, эти друзья. Они просто пакуют чемоданы и уходят. Хорошо, я сейчас позвоню и скажу Харперу и Хуртаде, что хочу их видеть. Оставайся здесь. Что-нибудь еще хочешь спросить?

Он ничего не мог придумать. Время задавать вопросы истекло. С этого момента это была смертельная гонка, и каждый мужчина или женщина стояли на своих собственных ногах. Затем его осенила мысль. «Лучше, если я попробую наушники», — сказал он. «Я не хочу, чтобы что-то пошло не так».

'И я нет.' Она наклонилась к нему, прижавшись к нему своим большим телом с полными твердыми грудями. Ее губы коснулись его щеки. — Не облажайся, Джейми. Вы знаете, что происходит, когда что-то идет не так. Но если ты все сделаешь правильно, я покажу тебе, каково это в раю».

Она потянула небольшой рычаг, и книжные полки распахнулись. Она вышла, и полки захлопнулись. Он смотрел на нее сквозь щель между книгами. Она подошла к столу, повернулась и посмотрела на полки. 'Вы меня слышите? Если да, постучите по панели.

Ее голос был мягким, металлическим, но чистым. Он постучал в стену и увидел, как она кивнула. Она потянулась к телефону на столе и набрала номер. Она подождала, притопнула ногой, забарабанила хлыстом по столу с угрюмым выражением на высокомерном лице. «Харпер? С Гердой. Она скривила лицо напротив телефона. — Я должен немедленно поговорить с вами. Ты и Хуртада. Да, конечно важно, иначе я бы не стала заморачиваться. Да, черт возьми. Я сказала что надо. Пожалуйста, приходите в библиотеку как можно скорее. Нам надо поговорить. Немедленно, черт возьми!

Сука бросила трубку. Она посмотрела на книжные полки, подмигнула, затем подошла к высокому шкафу в углу библиотеки и достала бутылки и стаканы. Ник услышал ее тихое мычание, пока она готовилась. Одна из коротких частей Брамса из Liebeslieder. Какая фигура! Леди Макбет была святой по сравнению с ней!

Пройдет несколько минут, прежде чем двое мужчин прибудут. Ник хорошо использовал это время. Он последовал догадке. В маленькой комнате было темно, а спичек и зажигалки у него не было, так что пришлось в темноте осматривать панели. Он поднял наушники. К счастью, шнур был достаточно длинным.

Если в этом убежище и была задняя дверь — а он был в этом уверен, — то она должна была быть в задней панели. Он ощупывал гладкое дерево кончиками пальцев, мягко нажимал и постукивал, прислушивался к глухому звуку. Ничего такого. Он продолжал пытаться. Он уже был готов сдаться в отчаянии, когда его пальцы коснулись небольшого выступа в панелях, завитка или арабески. Он нажал на нее, услышал тихий щелчок, и часть обшивки скользнула в сторону. Влажный сквозняк, пахнущий плесенью, пылью и старыми костями, коснулся его лица. Он нашел выход. Одному Богу известно, куда это его бы привело. Наверное, в какой-нибудь склеп, где поджидал Дракон.

Он оставил панель открытой и вернулся к глазку. Герда фон Роте сидела за столом, пила коктейль и постукивала хлыстом по своему упругому округлому бедру. Не глядя в его сторону, она сказала: — Они должны быть здесь с минуты на минуту, Джейми. Подумай о хлопотах и сделай их быстро, положи этому конец. И помни - они крутые парни. Не дай им шанса!

В дверь библиотеки постучали. Сука взглянула на убежище и очень тихо сказала: «Вот они. Фелл Глюк, Джейми. Он и раньше замечал, что, когда она возбуждена, она снова говорит по-немецки. Он смотрел, как она исчезает в слепой зоне в конце библиотеки. Холодный воздух дул из туннеля позади него, холодя шею. Почему бы ему не исчезнуть прямо сейчас? Начало его исследования... В конце концов, чтобы добраться из замка до этих лабораторий, ему потребовались часы, а ему нужна была каждая минута. Тем не менее, он колебался. Если столкновение окажется злым, на что он надеялся, есть шанс, что он получит ценную информацию, которая в конечном итоге сэкономит ему время. Вновь появилась Герда фон Роте, за ней Максвелл Харпер и метис - китаец - Хуртада. Нику стало интересно, как звали этого человека в Пекине. Теперь на нем был длинный белый лабораторный халат поверх вязаной жилетки и темные брюки. У него была непокрытая голова, а его черные, как смоль, волосы были коротко подстрижены. На Харпере была та же панама. Он не сменил его. Его жемчужно-серый легкий костюм был изысканно скроен, а на ослепительно белой рубашке блестел яркий галстук. Агент АХ, ничего не упускавший, видел, что Харпер любит накрахмаленные края: острые концы впиваются в розовые обвисшие щеки. Харпер, снова подумал он, похож на хорошо вымытую и выбритую свинью. Но он не недооценил этого человека. Он увидел плоский горб наплечной кобуры под красивым костюмом. Теперь он подумал, что из двух мужчин Харпер может быть более опасным. Просто потому, что он не был похож на него.

В наушниках доносились голоса, тихие, но четкие.

— О чем это, Герда? Голос Харпер был хриплым. - 'Не могли бы вы немного поторопиться? Я должен вернуться в Мехико сегодня вечером, чтобы успеть на самолет в Лос-Анджелес. Что это?'

Хуртада ничего не ответил. Харпер плюхнулся на стул у стола, а Хуртада нервно ходил по комнате, щурясь и бросая мрачные взгляды на двоих других. Он производил впечатление крайнего волнения.

Картер с интересом ждал, что скажет Герда. Она должна была им что-то сказать, держать их на поводке теперь, когда она хотела их прикончить. Что бы это могло быть? Часть правды или паутина лжи? Он прижался носом к черной сетке. Герда фон Роте разлила напитки и подала мужчинам по стакану. Харпер сделал большой глоток. Хуртада попробовал свой стакан, скривился и поставил его на стол.

«Все идет не так, и ты это знаешь!» - Сука посмотрела на двух мужчин. Она хлопнула хлыстом по ладони. — Все пошло не так с тех пор, как этот придурок Варгас украл фальшивые деньги и исчез с ними. Рано или поздно это приведет к трудностям. Я хочу, чтобы вы отменили свою операцию здесь и исчезли!

Харпер весело посмотрел на Хуртаду, сделал еще глоток, затем Герда рассмеялась. — Господи, это все? Вы позвали нас для этого? Я уже говорил вам, что мы с Хуртадой обсудили это и пришли к выводу, что риск небольшой. Поверь мне, Герда, мы посмотрели на это со всех сторон. Если бы мы были связаны с этими деньгами, мы бы уже знали. Так что не волнуйтесь. Будь благоразумной девочкой и подыграй нам. Таким образом, каждый остается со здоровым телом и конечностями. Кроме того, эта операция не будет длиться вечно. Однажды мы уйдем и оставим тебя в покое.

Женщина ударила по столу хлыстом. — Ты погубишь меня, — кричала она. «Ты разрушаешь все, что я построила за эти годы. Я не потерплю это. Я хочу, чтобы ты убрался отсюда. Она яростно посмотрела на Хуртаду. «Возьми своих грязных китайских солдат и посади их на свою подводную лодку, где им и место. Верни их в Китай! Я покончила с этим.

Наблюдающий Ник удивленно нахмурился. В этом была доля правды. Был ли ее гнев подлинным или фальшивым? Неужели она забыла, что он слушает? Тогда он понял. Ей было все равно, что он узнает сейчас. Джейми Макферсон был тупым бездельником, не так ли? И это не имело значения по другой причине: он никогда не покинет Эль-Мирадор живым.

Хуртада еще ничего не сказал. Теперь он уставился на женщину холодными черными глазами и сказал: — Я не понимаю этого, Герда. Зачем ты устраиваешь такую сцену? Это бессмысленно. Я думал, что все ясно. Вы не можете предать нас или даже доставить нам неприятности, не предав себя. Ты думаешь, мы не знали о твоих друзьях в Бразилии? Ты думаешь, мы настолько глупы, чтобы не принять меры предосторожности?

Максвелл Харпер рассмеялся. — Он имеет в виду, Герда, что тебе больше не нужно искать своего бойфренда-нациста из Бразилии. Боюсь, он никогда не появится.

Теперь Ник был уверен, что Герда фон Роте на время забыла о нем. Смертельная слабость высокомерия — а германская гордыня намного хуже, чем когда-либо была греческая, — заключается в том, что она не выносит оскорблений. Герда как будто распухла, даже выросла. Она стала ярко-красной, и в этот момент ее лицо потеряло свою красоту и приобрело демонический вид. Она хлопнула по стакану Харпера, смахнула его со стола хлыстом.

'Итак, это все! Ты убил его!

Американец пожал широкими плечами. — Если ты имеешь в виду парня, называвшего себя Зигфридом, то да. У нас сложилось впечатление, что это был стрелок, наемный палач, которого ты вызвала, Герда. Вот почему мы играли осторожно. У тебя временами возникают очень ложные идеи, мое дорогое дитя. Я хочу, чтобы это тебя не беспокоило.

Женщина, казалось, восстановила самообладание, по крайней мере, частично. Она наклонилась к Харперу. — Откуда ты знаешь, что это был Зигфрид? Он бы никогда не сказал тебе этого. Никогда! Он был одним из наших лучших людей. Харпер закурил маленькую черную сигару. Сквозь синий дым он весело просиял Герде. — Но он это сделал. Хуртада расколол его. Его ноги слегка обожгли зажигалкой. Еще до того, как мы с ним закончили, он был готов к разговору. Он хотел рассказать нам всю свою родословную и подробности своей личной жизни. Харпер усмехнулся. «Хуртада очень хорошо обращается с огнем. Просто не очень тонко, особенно для китайца.

— Хватит этой чепухи, — отрезал Хуртада. Он остановил Стерву холодным черным взглядом. «Мы, я, отныне ожидаем от вас полного послушания. Больше никаких вызовов из Бразилии. Они не могут помочь вам. Именно Партия Змеи при китайском финансировании захватит Мексику. А нее новая нацистская партия. Пусть это будет тебе понятно, женщина.

Ник увидел, как по ее массивному телу пробежали мурашки. Она была мертвенно-белой, а рот ее представлял собой малиновую полоску. Внезапным диким движением она сломала хлыст пополам. — Как ты смеешь так со мной разговаривать ? Как ты смеешь! Здесь, в моем собственном доме.

— Да, смею, — мягко сказал Хуртада. — Отныне ты выполняешь приказы, как и все остальные. Теперь я отвечаю за бизнес.

Это было увлекательно. Ник изо всех сил пытался сдержать ликование, наблюдая и слушая. С бодрыми, приятными звуками кусочки головоломки встали на свои места.

Он случайно посмотрел на лицо Харпера, когда Хуртада произнес свои последние слова. Он прочитал удивление и потрясение на толстом розовом лице.

'С тех пор как?' — прорычал Харпер. — С каких это пор ты стал главным, Хуртада? Я ничего об этом не слышал. Теперь оба мужчины игнорировали Стерву. Между ними было почти видимое напряжение. Ник потер руки. Становилось все лучше.

Хуртада вынул из кармана тонкий лист желтой бумаги и бросил его Харперу. — Ровно час назад, мой друг. Это было послано мне Морским Драконом . Из Пекина.

боинггггг - снова в середине розы. У берегов Калифорнии и Мексики курсировала китайская подводная лодка .

Харпер посмотрел на бумагу. Его губы скривились. Он бросил газету на пол. — Это кодовые группы. Ты же знаешь, я не могу прочитать этот код. Кто мне сказал, что ты говоришь правду? Вполне возможно, что ты лжешь! Ты хотел взять на себя ответственность с самого начала этой операции.

Ник снова посмотрел на Стерву. Теперь она сидела, спокойно переводя взгляд с одного мужчины на другого, очевидно, чувствуя глубокое трение между ними двумя, и была напряжена при открытии, которое это трение могло дать ей. Она снова взяла себя в руки, и лицо ее было спокойным. У нее все еще был Джейми, ее козырная карта. Какое значение имело то, что эти двое спорили? Через несколько минут оба будут мертвы. Ник видел, как ее мысли кружились за этим красивым, высокомерным фасадом.

Ей даже не пришлось придумывать предлог, чтобы уйти. Хуртада, не спуская глаз с Харпера, отпустил ее. Он сказал: «Оставь нас в покое, Герда. Мне нужно обсудить кое-что с моим другом здесь. Наедине. Я расскажу вам позже, что мы обсуждали.

Готовое оправдание. Герда фон Роте обошла стол и направилась к двери. Она бросила единственный взгляд в сторону Ника. Он увидел мерцание зеленых глаз, едва заметное движение, но смысл был ясен. Поторопись, Джейми, мой мальчик. Убийство! Кровь! Когда я вернусь, я хочу видеть здесь два теплых трупа...

Она исчезла из поля зрения. У двери он услышал, как она сказала: «Есть еще кое-что. Мои охранники сообщают о движениях в холмах по другую сторону шоссе. Бандиты, как они думают. Мы не должны упускать это из виду...

— К черту этих бандитов, — громко сказал Харпер. — Пока это не полиция. Боже, мы справимся с этими бандитами. Твоя и наша охрана везде с автоматами. Тогда какое нам дело до каких-то несчастных бандитов?

— Я думал, ты должен знать. Дверь за ней закрылась. В наушниках раздался хорошо смазанный щелчок замка. Ник почти не слышал. Он не сводил глаз с трещины в стене.

Хуртада обошел стол и подошел к тому месту, где стояла Стерва. Он был быстрым. Так быстро, что даже натренированный взгляд Ника Картера не мог сказать, откуда он вытащил маленький автоматический пистолет. Это был 32-й калибр, смертельный на таком близком расстоянии, и Хуртада держал пистолет направленным на Харпера.

«Твоя игра окончена, — сказал Хуртада. «Ты жирный ублюдок. Ты свинья!

- "Я должен был это понять". - спокойно сказал Харпер.

Нику пришлось признать это в американце. Он не вздрогнул. Он сел рядом с еще одним стаканом и посмотрел на пистолет в руке Хуртады. — О чем, черт возьми, ты говоришь, Чанг? Что с тобой случилось? Ты злишься, потому что я усомнился в твоем сообщении? Хорошо, я возьму эти слова обратно. Теперь ты главный. Удачи. Теперь мне нужно ехать в Мехико, иначе я опоздаю на самолет. Знаешь, у меня есть дело, за которым нужно следить. Я должен поддерживать камуфляж, производить нормальное впечатление. Так что, если вы меня извините… Харпер начал вставать. Хуртада, или Чон Хи, направил на него пистолет. - «Оставайся на месте. И не лги. Наконец-то в Пекине узнали о вас и передали мне. Чанг указал на желтую бумагу, лежащую на полу рядом с Харпером. — За исключением того, что Пекин назначил меня ответственным за миссию, они сообщили мне, что вы — двойной агент. Я уполномочен распоряжаться вами по своему усмотрению.

Ник с радостью выдвинул бы Максвелла Харпера на «Оскар». Парень был изысканным. Он откинулся на спинку стула и хмуро посмотрел на Чон Хи.

— Я просто не понимаю! Ты сошел с ума? Пекин сошел с ума? Если это должно быть шуткой,

Чанг, ты выбрал неудачное время, чтобы...

— Заткнись, — прошипел китаец. — Тебе не нужно пытаться выпутаться из этого ложью, Харпер. У Пекина уже много лет есть доказательства того, что ты российский агент. С тех пор, как была основана Партия Змеи, ты передаешь разведданные в Кремль, жирный ублюдок. И ты саботировал дело! Теперь я понимаю то, чего раньше не понимал. Почему мы продвигались так медленно, почему полиция поймала так много хороших партийных лидеров по сфабрикованным обвинениям. Почему раздача фальшивых денег шла так плохо, хотя и ваше начальство от этого выиграло бы! С осторожностью, с хитростью мы могли бы теперь распространить фальшивые деньги в Соединенных Штатах и ввести настоящие деньги для финансирования партии. Но вы настаивали на том, чтобы выбросить все сразу на рынок. И неудивительно, что тебе было наплевать на этого пьяницу, на Варгаса. Если его поймают и разгонят партию, тем лучше для вас. Ну, свинья, свое кремлевское жалование ты заработал — и заслужил смерть!

Размер и толщина Харпер даже одурачили Ника. Он бы поставил на Чон Хи. Он бы проиграл.

Харпер мгновенно швырнул стакан в китайца. Тьонг нырнул и выстрелил, но, пригнувшись, потерял равновесие и не смог прицелиться. Он не попал Харперу в живот и сильно ударил его по правой руке. Харпер спрятался за большой стол и выстрелил из-за угла. Большой черный пистолет плясал и ревел в его руке. Чангу удалось сделать еще один выстрел, и от стола полетели осколки. Чанг уронил револьвер 32-го калибра и медленно попятился, держась обеими руками за живот. Он смотрел растерянными темными глазами на красноту, просачивающуюся между его пальцами. Было ясно, что он не поверил в это.

Харпер встал из-за стола и медленно пошел к все еще удаляющемуся Чангу. Он поднял черный пистолет. Китайец протянул руки ладонями вверх, как будто в мольбе, как будто надеясь, что он успеет схватить пули, прежде чем они ранят его.

Харпер трижды выстрелил ему в живот с близкого расстояния. От удара Чанг повернулся и упал на книжные шкафы. Он соскользнул вниз, и его пальцы соскользнули с корешков книг, оставив кровавый след. Он снова шевельнулся, как рыба на вертеле, и перевернулся на живот, дернувшись. Харпер выстрелил еще раз в затылок.

Если бы Стерва слушала их, а Ник был в этом почти уверен, она бы сейчас обрадовалась. Она бы подумала, что Джейми выполнил сделку. И она может оказаться здесь в любой момент.

Он увидел, как Харпер снял куртку и осмотрел рану на плече. Белоснежная рубашка стала красной. Харпер взял носовой платок, скомкал его и приложил к ране. Затем он достал из кармана новый магазин и перезарядил пистолет. Ник кивнул с холодным профессиональным одобрением. У него были серьезные сомнения, сможет ли Стерва неожиданно атаковать эту фигуру. Хитрая и скользкая фигура, и жесткая; Ник ни секунды не сомневался, что Тьонг Хи был прав. Пекин понял, что Харпер был двойным агентом. Работал и на Кремль, и на Пекин. Неважно, в чем заключалась его настоящая преданность, если она у него была. Такие люди, как Харпер, работали за деньги, только за деньги.

Вероятно, у него были свои мысли о фальшивых деньгах и клише.

Ник повернулся и шагнул в холодный туннель. Он нашел рычаг, закрывавший панель позади него. Сука, конечно, поймет, куда он делся, но у него была фора. И у него были свои мысли.


10 - СИНЯЯ БОРОДА БЫЛ ЖЕНЩИНОЙ


Узкий туннель вел к каменной лестнице, спускавшейся в смрадную тьму. Ник осторожно пробрался по нему. Когда он спустился метров на семьдесят, то увидел слабый отблеск света и услышал жужжание -жужжание-жужжание. Какая?

Динамо, конечно. Герда фон Роте не стала бы полагаться на капризы мексиканского электричества. Она должна была иметь собственные генераторы, как основные, так и резервные.

Он дошел до последней ступеньки и остановился. В конце короткого коридора была ярко освещенная комната, из которой доносился звук динамо-машины. Ник увидел мужскую тень на полу в коридоре. Тень была прямо за дверью освещенной комнаты. Когда он прислушался, он слабо услышал шелест переворачивающихся страниц. Скучающий охранник, читающий, чтобы скоротать время.

Ухмылка Ника Картера была жесткой. Нельзя терять бдительность, дружище! Он полз по коридору, как призрак. Это должно было произойти быстро. Он понятия не имел, что происходит в замке. Объявили ли Харпер и Стерва друг другу войну и, возможно, уже вели ее? Или они объединились и теперь преследуют его? Многое зависело от реакции женщины на смерть Чон Хи. Она может попытаться добраться до Харпера. Она может рассказать ему о Нике. Возможно, нет. Ник пожал плечами — ему было все равно. Он был в пути, и теперь ничто не могло его остановить.

Обезвредить охрану было детской забавой. Он проскользнул в дверь, как тень, и приставил охотничий нож к горлу мужчины. — Ни звука, — прошептал Ник. — Не двигайся, или я перережу тебе горло. Понятно?' Охранник напряженно кивнул. Он понял. Ник вытащил кольт 45-го калибра из кобуры мужчины и засунул его себе за пояс. — Мой дорогой мальчик, — прошептал он. — Продолжай в том же духе, тогда, может быть, ты сможешь это пережить.

Он сделал полшага назад и позволил мозолистой стороне своей правой руки приземлиться на шею мужчины жестоким ударом карате. Этим ударом Ник мог разбить пополам пятидесятифунтовую ледяную балку.

— Спокойной ночи, мальчик, — мягко сказал Ник. Он быстро осмотрел комнату, нашел моток шнура и связал охранника. Он заткнул мужчине рот собственным носовым платком в качестве кляпа. Потом быстро побежал по коридору к лестнице и прислушался. Погоня еще не началась. Конечно, Стерва хорошо знала свой собственный замок. Она может прийти с другой стороны.

Потом Ник подумал о собаках, Деймоне и Пифиасе, злобных доберманах. Он выругался себе под нос. Его старая одежда! Она бы не сожгла её всю. Должно быть, что-то оставила, чтобы пустить собак по его следу.

Он побежал обратно в генераторную. Настало время дать всему аду вырваться на свободу. Он быстро оглядел комнату; она была полна распределительных щитов и металлических ящиков, лабиринта электрического оборудования. Ник взял у охранника мощный фонарик. Он щелкнул всеми рычагами, которые видел, в положении ВЫКЛ и усмехнулся. Это вызвало бы некоторый переполох там и в лабораториях. Если лаборатории получали электроэнергию из одного и того же источника. Он на это надеялся.

Ник передвинул еще один рычаг и свет в комнате погас. Хорошо. Он щелкнул фонарем, продолжил работу с рычагами, дружелюбно толкнул связанного охранника ногой и вышел из комнаты. Он повернул направо, от лестницы, и пошел за фонарем к пучку кабелей, ведущих в другой коридор. Он надеялся, что к лаборатории. Кабели были прикреплены к влажным каменным стенам скобами, толстым клубком — такое количество кабелей могло означать только то, что они снабжали лаборатории. Он сделал ставку на это. В противном случае он мог бы часами бродить по подвалам и подземельям этого готического чудовищного замка.

Ник врезался в большую железную дверь. Она была заблокирована. Кабели исчезали в V-образной прорези в верхней части двери.

Ник напрасно сосредоточил свои огромные силы на двери. Она не пошевелилась. Осознание того, что он сделал, осенило его, и он почти почувствовал себя плохо. Он совершил ошибку. Серьезную ошибку!

Он побежал полной рысью обратно в генераторную. Он проклинал себя на каждом шагу. Он не мог допустить таких ошибок . Еще несколько, еще одна такая ошибка может означать его смерть.

Он направил фонарь на все еще бессознательного охранника и обыскал его, что ему следовало сделать раньше. Вот они - ключи. Один был особенно большим и старомодным. Должно быть, это ключ от железной двери. Ник положил ключи в карман и уже собирался вернуться, когда увидел первую лужицу света, падающую на нижнюю ступеньку лестницы. Он слышал голоса. Они уже преследовали его.

Ему потребовались секунды, чтобы пройти через железную дверь, и ему придется бороться за это. На цыпочках он побежал по короткому коридору к лестнице с револьвером 45-го калибра в руке охранника. Яркий свет упал к его ногам. Они только что достигли последнего поворота винтовой лестницы. Ник выгнулся из-за угла и начал стрелять.

Кольт гудел в замкнутом пространстве, как тяжелая артиллерия. Свет погас, и они, спотыкаясь, спустились по лестнице. Мужчина закричал. Послышались торопливые удаляющиеся шаги. Сука не заплатила им достаточно, чтобы добровольно попасть в такую смертельную засаду.

Ник подождал немного. Он услышал приглушенные звуки над головой. Рискнув взглянуть с собственным фонарем, он увидел на лестнице тело охранника. Кровь текла по лестнице, как миниатюрный водопад. Кто-то выстрелил в луч света Ника на стенах. Пуля гудела, как обезумевшая свинцовая пчела. Ник выстрелил из пистолета вниз по лестнице, пытаясь вызвать рикошет пули от стены и за изгиб лестницы. Он услышал крик боли. Он повернулся и побежал обратно по коридору. Это должно остановить их на несколько минут.

Железная дверь открылась большим ключом. Замок был хорошо смазан. Ник проскользнул в дверь и запер ее за собой. Его отступление было прикрыто довольно сильно — им потребовались бы часы, чтобы пройти через эту дверь, даже с ацетиленовой горелкой, — но эта мысль едва ли успокаивала его. Если его догадка верна и кабели ведут в лаборатории, они должны знать, куда он направляется. Там его попытаются отрезать. Все, что он выиграл, это те несколько минут, которые они потратили впустую на лестнице.

Он сразу увидел, что находится сейчас в самой старой части замка. Коридор непрерывно спускался вниз, а стены были покрыты слизью и капающей водой. Это был не подвал, а подземелье, вырубленное в скале, на которой стоял Эль-Мирадор .

Пока он продолжал спускаться, перед ним шаркали крысы. Он задавался вопросом, не ослепли ли крысы через несколько поколений, как рыбы, живущие в пещерах и никогда не видевшие дневного света.

Он дошел до первой камеры. Дверь была железная, с узким зарешеченным окном. Ник позволил свету проникнуть в отверстие… и затаил дыхание. Отвращение, словно электрический ток, пронеслось по его телу, пока он наблюдал за жуткой картиной. Он видел вещи и похуже, но ненамного хуже и не часто.

Мертвец, прикованный цепью к задней стене камеры, был еще не совсем скелетом. Он должен, понял Ник в приступе тошноты, быть последним, кого притащат сюда. Кости сверкали белым и синим среди истощенной плоти. Крысы, на мгновение встревоженные своей деятельностью, смотрели на свет; затем, не видя опасности и чувствуя, что неизвестное не помешает, снова принялись за еду.

Крысы не едят одежду. Ник увидел, что покойник был изысканно одет. Складка все еще была на его штанах.

Костюм выглядел так, как будто его купили в магазине «Регент» на Бонд-стрит. Оно недавно досталось покойному из шкафа в главной спальне Герды фон Роте. Бедный неряха, который носит его сейчас, подумал Ник, не мог долго удовлетворять Стерву. Он вспомнил слова Эль Тигре: «Мы видели, как она вела многих мужчин в замок. Мы никогда не видели, чтобы кто-то выходил оттуда».

Теперь он знал. Он имел дело с психопаткой, сумасшедшей женщиной. Мысль о том, что ей действительно может быть семьдесят, вызвала у него новый озноб — все эти годы рыскания по миру, убийств и пыток, но при этом сохраняющих собственную красоту.

В соседних камерах тоже были трупы, но они были в плохом состоянии. От них осталось не так много. Ник быстро прошел вдоль ряда камер. Их было шесть. В четырех были прикованные к стене скелеты. Белые полированные кости блестели в свете его фонаря. Каждый скелет был изысканно одет. По крайней мере, она не скупилась на одежду, подумал он. В этом отношении она была щедра, учитывая её собственную дорогую одежду того времени. Подбирайте их, одевайте, кормите, используйте — и убивайте. Таков был ее образ действий. Они, вероятно, были прикованы цепями, а затем умерли от голода. Автостопщики, бродяги, прохожие, одинокие мужчины, у которых нет родственников, чтобы навести справки, которые могли бы инициировать сложные расследования. Один или два охранника, должно быть, знали об этом и им хорошо заплатили за их молчание. И Эрма, толстая лесбиянка, наверняка знала об этом! И помогала. И смеялись над ними. Ник сомневался, что Чанг или Харпер могли знать, что происходит. До сих пор Эль Мирадор хорошо хранил свои секреты.

Он последовал за блестящими кабелями через другой коридор, который внезапно появился под прямым углом. Теперь, подумал он, он дошел до того, что оказался рядом с лабораториями. Он должен был быть внизу. Потом он увидел невдалеке пляшущий свет фонарей и услышал ропот голосов. Итак, он оставил подземелья позади, но кто и что его ждет впереди?

Один из фонарей плясал в его направлении. Ник шагнул в неглубокую нишу в стене и стал ждать. Мужчина, как он подозревал, искал обрыв кабеля. Видимо, они еще не знали, где кроются настоящие трудности - в генераторной. Связь между замком и лабораториями была далека от совершенства, и это было ему на руку. Но как долго? Он ожидал, что свет снова включится в любой момент. Если бы они поймали его сейчас, он был бы мертв.

Мужчина прошел по коридору, светя фонарем на кабели. Он тихо свистнул. Ник вытащил из-за пояса охотничий нож. Это нужно было делать молча и постоянно. Теперь он попал в ловушку и не мог позволить себе пощады.

Подошел свистящий человек. В отражении света фонаря Ник увидел, что это был один из китайских солдат. Бедняга, который, вероятно, ничего не знал и никогда больше не увидит доброй земли Китая. На мгновение у агента АХ возникло искушение попытаться заставить его замолчать, не убивая его, но он решил не пытаться. Слишком многое было поставлено на карту.

Теперь солдат смотрел в нишу. Ник шагнул вперед и стальной рукой обхватил мужчину за горло сзади, подавляя его крик. Солдат был силен и боролся, как демон, но Ник откинул его голову назад и тем же движением перерезал ему горло. Он почувствовал, как теплая кровь струится по его руке. Мужчина расслабился. С тихим хрипом воздух вырвался из перерезанного горла.

Ник опустил тело и затащил его в нишу. Он поднял автомат, который мужчина носил за спиной, и проверил предохранитель. Оружие было на предохранителе. Он потянул защелку. Осветив его фонарем, он увидел, что человек слишком мал. Он не мог надеть форму, к тому же она была пропитана кровью. Он оставил тело и пошел по коридору, время от времени освещая фонарем кабели. Вполне возможно, что другие подумают, что он возвращающийся солдат.

Другие огни теперь отступали. Он видел, как они танцуют, как светлячки, на открытом пространстве. Коридор закончился, и вдруг он почувствовал запах моря, свежего и прозрачного, желанный запах после смрада в подземельях. Это была подземная пещера, нечто вроде лагуны, впадавшей из Тихого океана. На какое-то безумное мгновение Ник подумал, что найдет здесь китайскую подводную лодку, Морского Дракона , о котором упоминал Чанг, а потом рассмеялся над собой. Китайцы слишком высоко оценили бы свою атомную подводную лодку, чтобы поставить ее в ловушку, подобную этой.

Он задержался в конце коридора, где он расширялся в пещеру. Пещера казалась просторной и высокой, хотя в темноте он не мог быть в этом уверен. Теперь он выключил свой собственный фонарь и стоял неподвижно, без особой пользы размышляя. У него не было определенного плана. Он импровизировал до этого момента — ему нужно было импровизировать дальше. В то время как угроза нависла над ним, как меч.

Справа от себя он увидел слабый желтый свет, падающий из полуоткрытой двери. Свечи или какой-нибудь фонарь. С автоматом наготове он полз вдоль стены пещеры, прижавшись спиной к неровной стене.

На полпути к освещенной двери он миновал еще одну дверь из гладкой стали, которая казалась холодной и плоской под его нащупываемыми пальцами. Не используя фонарь, он осторожно исследовал поверхность двери кончиками пальцев. В центре он нашел поворотный замок с рельефными фигурами. Это был сейф. Большой сейф с кодовым замком.

Ник удовлетворенно хмыкнул. Здесь они должны были хранить хорошие деньги, полученные в обмен на подделки. Сколько у них будет здесь? Миллионы, без сомнения. Деньги, предназначенные для благосостояния и роста Партии Змея, деньги для покупки власти, чтобы партия за респектабельным фасадом могла быть занозой в теле Соединенных Штатов. Только мертвый Чон Хи или, может быть, Харпер знали эту комбинацию. Нику не нужно было об этом беспокоиться. Он продолжил свой путь.

Когда он добрался до открытой двери, то услышал китайские голоса, такие быстрые, что он не мог понять слов. Кроме того, его китайский, если не считать кантонского, был не очень хорош. Это был северный диалект, резкое пекинское звучание, и тон был безошибочно узнаваем. Были отданы приказы. Резкие и злые приказы.

Он заглянул через дверь в маленькую, похожую на свод, комнату. Двое китайских солдат стояли близко к двери, их автоматы были направлены на трех мужчин в белых лабораторных халатах, которые быстро работали в желтом свете фонаря, свисающего с потолка. Люди в белых халатах несли листы бумаги, которые перекладывали из одной высокой стопки в другую, поменьше, рядом с типографским станком. Пресс был маленьким и старым на вид, хотя и блестел от масла и содержался в хорошем состоянии. Пресс приводился в действие ремнем, который тянулся к небольшому электродвигателю.

Гибкий мозг Картера понял все сразу, в мгновение ока. Пресс, бумага, станки для обрезки и обрезки — вот где печатались фальшивые пятидолларовые купюры. Видимо все-таки, пусть эта затея и была несколько урезана. Но китайские коммунисты всегда могли использовать такие хорошие подделки.

Люди в белых халатах, без сомнения, были лаборантами Стервы. Теперь они работали под прицелом на китайцев. Принудительный труд, можно назвать это. Даже при отключении электричества и неработающем прессе за ним все еще охотились. Ник предположил, что, что бы он ни сказал в библиотеке, Чон Хи пронюхал об этом и собирался уходить. Отсюда последнее печатание денег.

Где был подключен свет? Сука и ее охрана, должно быть, уже добрались до генераторной. Если только — и его поразил озноб — если она по какой-то причине не поддерживала затемнение. Это должно было быть так. У Герды фон Роте было что-то на уме, движение, которое должно было быть скрыто тьмой.

Внезапно он понял, что это было, что она делала. У него было очень мало времени. У него совсем не было времени.

Ник Картер ворвался в хранилище. С автомата на бедре он убил китайских солдат двумя короткими очередями. Они падали, и автоматы выскальзывали из их безжизненных рук. Люди в белых халатах уставились на это чудовище, появившееся так внезапно, изрыгающее огонь. Ник позвал их.

'Быстро! Вы должны бороться свои жизни. Хватайте их автоматы и поторопитесь! Я друг. У вас тут есть серная кислота? Давай поторопись.'

Три растерянных лица смотрели на него в крайнем ужасе, удивлении и нерешительности.

— Серная кислота, — проревел Ник. 'Проклятье! Серная кислота. У вас есть это здесь?

Самый быстрый из мужчин пришел в себя. Дрожащим пальцем он указал на стеклянный сосуд с зеленой жидкостью.

Ник прыгнул на бочку, поднял ее и побежал с ней к маленькому станку. В прессе были клише, такие драгоценные клише, которые не могли быть настоящими, но каким-то образом они были. Он придержался за штампы в прессе, отступил. Он выпустил длинный залп из автомата. Стекло было разбито. Осколки летели во все стороны, и кислота разливалась по пластинам, разъедая пузыри и металл.

Ник дал еще один длинный залп по самим клише, чтобы помочь кислоте в ее задаче разрушения. Потом это случилось. Клише были бесполезны, полностью уничтожены, и пора было убираться отсюда. Он побежал к двери, ожидая, что его встретит град пуль. И он знал, что еще не готов умереть. Он выскользнул за дверь, нырнув на живот. Пули отскакивали от металла над ним. Свинцовое насекомое укусило его за лодыжку.

Вспыхнули огни.


11 - СЕТЬ


Киллмастер покатился как бочка, царапая стену пещеры. Большие лампы, сиявшие на потолке, были яркими и ослепляюще-белыми, от них резало глаза. Позже он понял, что обязан своей жизнью этим внезапно вспыхнувшим огням; они ослепили всех — китайских солдат и охранников Стервы, ворвавшихся в пещеру с двух сторон. Они вышли из коридора, который только что покинул Ник, и прошли через высокие стальные раздвижные двери на другой стороне пещеры. Пока он бежал, стрелял и бежал в поисках укрытия, Ник понял, что сделала женщина. Она намеренно отключила электричество, пока не была готова атаковать. Харпер должен был быть мертв. Или присоединился к ней. В любом случае, она собиралась уничтожить китайцев, чтобы навсегда взять на себя ответственность.

Картер почувствовал, что в этот момент он не имеет большого значения. слава Богу! Это дало ему некоторый шанс. Чтобы исчезнуть отсюда. Его работа была сделана. Теперь его обязанностью было вернуться живым с тем, что он знал, и сообщить это ЦРУ и мексиканской полиции.

Казалось, никто не стрелял прямо в него в данный момент. Он попал под перекрестный огонь. Он присел под укрытием высокой стопки бумаги — должно быть, китайцы привезли тонны бумаги — и бросил быстрый взгляд на поле боя. Никаких следов самой Герды фон Роте. Ее охранники вели сильный и непрекращающийся огонь по небольшой группе китайских солдат, которые теперь сбились в кучу на уступе на дальнем берегу лагуны. Свет немного потускнел, когда китайцы разбили цепочку ламп. Это было очевидно. Китайцев было намного меньше, и после наступления темноты у них было больше шансов.

Ник лежал, прижавшись носом к сырому камню, и его глаза блуждали. На данный момент он был неподвижен, и это было нехорошо. Нисколько. В ушах звенел резкий голос старого сержанта — первое правило выживания в перестрелке: двигаться, двигаться, двигаться!

Пули прыгали вокруг него, свистели о стену над его головой. Он увидел то, что раньше ускользало от его внимания: узкий проход в стене пещеры между ним и сейфом с кодовым замком. Потом, он увидел китайского солдата, заглядывающего за угол, стреляющего очередью из автомата и отступающего обратно в коридор.

Пуля разорвала его куртку, которая теперь была грязной и залитой кровью. Он должен был уйти отсюда. В любом месте было лучше, чем здесь. Он быстро побежал к выходу в коридор, сгибаясь почти вдвое и зигзагами. Когда он был в пяти метрах от коридора, китайский солдат снова стал виден. Его рука взметнулась вверх и назад, и он бросил что-то в охранников у туннеля сзади. Ручная граната!

Когда солдат нырнул обратно в коридор, он увидел приближающегося Ника. Его глаза расширились, и он попытался повернуть свой автомат, но было слишком поздно. Ник выпустил очередь, которая чуть не оторвала ему голову. Ручная граната взорвалась с глухим стуком, и он услышал крики мужчин. Ник нырнул в укрытие коридора как раз в тот момент, когда выстрел грохнул в стену прямо за его спиной. Он снова мог дышать.

Туннель в скале был высоким и узким, достаточно широким для одного человека. В конце он увидел яркое свечение, и даже сквозь стук автоматов Ник услышал щелчок ключа, работающего на большой скорости. Это была их радиорубка. Телеграфист должен был быть на связи с подводной лодкой, которая лежала где-то у берега. Просьба о помощи. Ник Картер вбежал в радиорубку. Небольшой помощи от китайцев ожидать не пришлось.

Был только один оператор, который яростно крутил ключом. Он обернулся, когда Ник начал стрелять, на его бледно-желтом лице читался ужас. Это был маленький человек. Ник сбил его со стула. Он упал на ключ, который продолжал скулить с высоким напряжением. Ник нацелил автомат на передатчик и нажал на курок. Ничего не произошло. Проклятая штука застряла. Нет. Пустой магазин. Его магазин был пуст, и у него не было дополнительных патронов.

На гвозде в стене висел еще один автомат Томми. Ник схватил его и уже собирался дать очередь, но сдержался. Идиот! У него было время. секунды.

Он сел за ключ и начал передачу в незашифрованном виде. Хотнер мог слушать. В любом случае, наблюдатели ЦРУ будут подслушивать. Это стоило драгоценных секунд.

Его палец нажал на клавишу, и он просигналил быстро, растерянно и небрежно, но вышло:

Картер - Картер - Картер - Весь ад вырывается на свободу Эль-Мирадор - Что делать с VIP и Иваном, Китаем, Нацисткой - Немедленно отправить американскую и мексиканскую кавалерию - Срочно - Картер - Картер - Картер -

Ник снова накинул тело китайца на ключ, чтобы он продолжал издавать настойчивый воющий сигнал. Мальчики из RZ должны были уметь определять местоположение радиостанции на этой основе! Он проскользнул обратно в узкий туннель, остановившись, чтобы достать из сундука полдюжины ручных гранат. Он распихал гранаты по нескольким карманам, продолжая идти по коридору. В пещере это звучало как битва на Арденнах. Китайцы оказали яростное сопротивление.

Лежа на животе, он выглянул из-за угла туннеля. Действие происходило теперь в полумраке. Большая часть потолочных светильников была разбита. Китайцы все еще были на уступе через лагуну, и охрана удерживала их огнем. Люди Стервы, похоже, не торопились атаковать, и мгновение спустя Ник понял причину. Они начали использовать винтовочные гранаты. Ник наблюдал, как один из охранников в заднем туннеле вставил стержневую гранату в ствол винтовки и прицелился в уступ над лагуной. Мужчина нажал на курок. Мягкий звук полета.

Винтовочная граната не долетела достаточно далеко и взорвалась в воде, подняв волну пены над попавшими в ловушку китайскими солдатами. Следующая граната приземлится ближе. Они должны были сдаться или умереть. Ник сомневался, что Стерва захочет брать пленников. Она хотела всех убрать.

Ему пора было снова двигаться. Он пополз вперед на животе. Его еще не заметили. Прямо перед собой, ярдах в десяти, он увидел еще один уступ, обегающий лагуну. На этом уступе была деревянная пристань — в тусклом свете блестело мокрое дерево. Этот гребень должен был вести ко входу в подземную пещеру, а это означало выход в Тихий океан. Единственный выход для него. Ник напряг мускулы и приготовился бежать к нему. Эти десять метров показались ему километром.

Внезапно вокруг него пронесся град пуль. Он присел, почувствовал себя голым. Он был наполовину виден в свете туннеля позади него. Тупой идиот! Он перевернулся, выстрелил, и свет в туннеле погас. Он продолжал катиться. Затем он вскочил на ноги и побежал к пристани на уступе. В этот момент китайцы подстрелили последний потолочный светильник. Это, несомненно, спасло жизнь N3.

Дюжина налитых кровью глаз подмигнула ему. Свинец закружился вокруг него со всех сторон. Он достиг уступа, бросился за угол и упал, бьясь, на мокрые доски. Он чувствовал, как пот течет из каждой поры. Боже мой, он никогда так не приблизился к смерти!

Он встал и побежал по скользким доскам вдоль стены лагуны. Здесь, высоко в небе, была еще одна лампа, которая освещала все, что ему нужно было знать.

Были поставлены столбы и сооружены две грубые пристани, торчащие, как деревянные пальцы, в чистых водах лагуны. В каждую пристань врезалась карликовая подводная лодка. Так это было устроено! Ник не сомневался, что «Морской дракон» — их корабль-база. Таким образом Чон Хи и его люди распространяли фальшивые деньги. Карликовые подводные аппараты могли покинуть корабль-базу, когда захотят, и проникнуть на все западное побережье Соединенных Штатов, чтобы проникнуть в отдаленные бухты и на пустынные пляжи, где их забрали бы распространители фальшивых денег. Неудивительно, что полиция и Секретная служба не смогли предотвратить это.

Люки обеих карликовых подводных лодок были открыты, и Ник подбежал к ним. Из обоих струился свет, и когда он добрался до первой, то увидел, как за кормой бурлит вода. Они убежали? Если так, - а ухмылка у него была, как у волка, увидевшего заблудшего ягненка, - если так, то забудьте про эти лодки! Он взбежал на пристань, выдергивая чеку из гранаты. Он бросил гранату в открытый люк первой карликовой подводной лодки и, не дожидаясь взрыва, еще одну. Он побежал к другой подводной лодке. Позади него он услышал разрывы гранат в небольшом пространстве. Прощай, маленькая подводная лодка. В люке второй субмарины появилось лицо. Ник выпустил очередь из своего автомата, и лицо исчезло в хаосе разорванной плоти и крови. Он бросил в люк еще две гранаты и побежал, уклоняясь от грохота взрывов.

На бегу Ник вынужден был признать, что устал. Его легкие горели, и каждый вздох был пыткой. Его ноги устали. Он истекал кровью из полдюжины ран. Он задыхался, рыдал, продолжая действовать по своей воле и инстинкту. Если он не сможет отдохнуть в ближайшее время, он знал, что ему придется лечь и умереть.

Пещера стала уже и ниже. Уступ остановился. Ник остановился, прижавшись к стене, тяжело дыша, и спокойно наблюдал за происходящим. Его тело было почти истощено, но его мозг все еще функционировал хорошо.

Вход и выход из лагуны находился под водой. Это не остановило бы карликовые подводные лодки. И его. Это означало, что ему придется нырять и плыть . Как далеко? И сколько? Его тошнило. Это была адская смерть — утонуть в каменном туннеле, в темноте, пойманный в ловушку и борющийся за свою жизнь.

Он увидел, что он только начинает тонуть. Свет был тусклым, и он на мгновение зажмурил глаза, чтобы убедить себя. Да. Это была туго сплетенная сеть из стальной проволоки, которая теперь опустилась, как дверь гаража, и закрыла лагуну. Это было сейчас или никогда. Недолго думая, он бросил в воду автомат, снял куртку и рубашку и заодно понял, кто нажал кнопку, активировавшую сеть. Сука вернулась!

Нику понадобится охотничий нож, чтобы призвать "Гомера" , когда он выйдет отсюда. Он нырнул в лагуну длинным ровным нырком, вынырнул, а затем сбился с ног. Он должен был быть на дне перед сеткой!

У него не было возможности вдохнуть свежий воздух в легкие. Он сомневался, что продержится на дне больше четырех минут. Это должно было быть достаточно долго, если он мог оставаться впереди сети и если туннель, ведущий к морю, не был слишком длинным. Он уходил все глубже и глубже. Его глаза были открыты, но он ничего не видел. Темнота была полной. Приходилось работать наощупь.

Киллмастер опоздал. Достигнув скользкого глинистого дна, он почувствовал, как стальной край сети приземлился на его запястье. Мгновение он панически боролся, боясь быть прижатым ко дну, затем вернулось спокойствие, и ему достаточно было немного покопаться в мягкой грязи, чтобы освободить руку. Но он оказался не на той стороне сети.

Ник начал копаться в грязи, как собака, ищущая кость, чтобы посмотреть, сможет ли он прокопать туннель под стальной сеткой. Он знал, что это безнадежное дело, но продолжал копать, разбрызгивая во все стороны густую скользкую грязь. Боль пронзила его легкие. Не прошло и двух минут. Он был не в состоянии вынести такие мучения.

Неглубокая траншея, которую он вырыл, заполнилась так же быстро. Это просто не имело смысла. Теперь его легкие были измучены. Вскоре он должен сдаться. Это означало, что его поймают. Возможно, быстрая смерть. Возможно, нет. В любом случае, это будет не приятно.

Несмотря на близость смерти от нехватки кислорода, превосходный мозг Ника работал на полную мощность. Он потянулся за ножом на поясе и полоснул по татуировке ТОПОРА на руке. Стерва не видела этого в постели — она была слишком занята собственными удовольствиями — но теперь это будет что-то другое. Ему приходилось лгать и лгать снова и надеяться на чудо, но если бы она знала, что он из AX, все было бы кончено, прежде чем у него появился бы шанс.

Он снова порезал себе руку, стараясь не задеть артерию. Снова. Этого должно быть достаточно. Может быть, он мог бы выдать это за одну из своих ран. Он не чувствовал боли, кроме ужасного жжения в легких. Он подошел к концу.

Ник Картер столкнулся с новой и непосредственной опасностью, которую он не мог предвидеть. Акула, возможно, была так же поражена, как и Киллмастер. Она приплыла из моря, чтобы исследовать пещеру, и была поймана сетью. Потом в воде была кровь. Акула почувствовала, что голодна. Он открыл пасть, повернулась и поплыл к комку усталой добычи, которая была так близко. Ник увидел приближающуюся к нему акулу и почувствовал настоящий страх. Нет никого, кто бы не знал и не скрывал особого ночного кошмара. Он часто просыпался ночью промокшим от сна, в котором его пожирали акулы.

У него все еще был нож. Он ждал. Вода бурлила в небольшом шторме, когда высокое, стройное животное приблизилось к нему с длинными рядами сверкающих зубов. Ник впал в отчаяние, но с холодной ненавистью к рыбе. Он почувствовал, как нож глубоко вонзился. Он был вырван из его рук...

Он еле услышал выстрел. На него был направлен мощный белый свет. Акула в предсмертной агонии хлопала хвостом. Ник пнул воду и, прикрыв глаза от слепящего света, посмотрел на уступ.

— Пошли, Джейми, — сказала Герда фон Роте. Она указала на него автоматом. «Следующая пуля твоя».

Рядом с ней сидели два добермана. За собаками стояла квадратная Эрма, которая держала зверей на привязи. Возможно, это было ошибкой его усталого мозга, но Нику показалось, что он мог видеть огонь ненависти в желтых глазах даже с такого расстояния.

Рядом находились трое или четверо охранников в форме. Все автоматы были направлены на Ника. Он потерпел поражение. Он начал плыть к уступу.

Каким бы равнодушным он ни был, Ник посмотрел на Стерву и спросил: «Где ты была. Что, черт возьми, вообще происходит? Они чуть не убили меня. Я пытался выбраться отсюда. Я не подписывался на войну!

Он был слишком слаб, чтобы выбраться из воды. Это сделали двое охранников. Зеленый взгляд Герды всегда был устремлен на него. Ник, глядя в эти глаза, подумал, что изумруды по сравнению с ними — желатин.


12 - СМЕРТЕЛЬНЫЙ ПОЦЕЛУЙ


Через пять минут после начала первого избиения Ник потерял сознание. Это мало помогло ему. Он пришел в сознание и обнаружил, что ничего не изменилось, кроме того, что он и кровать теперь были пропитаны водой. Они вылили на него ведра воды. Он все еще был привязан к кровати, раскинув руки и ноги и голый, как новорожденный ребенок, а его мучительницы все еще были там. Обе. Стерва и Эрма. В зеленых и в желтых глазах он не мог прочесть ни следа милосердия...

Сука возвышалась над ним, держа одну большую руку на бедре, другой сжимая пистолет-пулемет. На ней были бриджи, которые развевались над высокими блестящими черными сапогами. На ней была черная рубашка с достаточно расстегнутыми пуговицами, чтобы показать ее великолепную грудь. На левой руке у нее теперь был красный браслет с зеленой свастикой. Свастика! — Я вижу, ты в форме, — сказал Ник. — Ты наконец-то показала свое истинное лицо, не так ли?

Ее большие белые зубы блестели. «Ненадолго. Тогда я должен снова сыграть свою старую роль. Но забудь меня - мне интересно твое истинное лицо,

Джейми. Конечно, это не твое настоящее имя, как мы оба знаем. Какое у тебя настоящее имя?

И что ты ищешь? Ты случайно не работаешь на мексиканское правительство?

Он знал, что должен быть осторожен со своей ложью. На обратном пути в спальню он попробовал роль тупоголового бездельника Джейми и получил удар прикладом пистолета по затылку. Этот камуфляж испарился навсегда. Чем он мог заменить его? Тогда у Ника появилась догадка. Скажи ей немного правды - она ни за что не поверит.

Он спросил: «Вы когда-нибудь слышали о каком-то Эль Тигре?» Бандите?

Сука кивнула. — Естественно. Он прячется где-то здесь. Мои охранники пристально следят за ним. Я думаю, он хочет совершить набег на этот замок и разграбить его, но не осмеливается.

А дальше?'

Когда наступят сумерки, подумал Ник, когда наступят сумерки, ты увидишь! Если Эль Тигре сдержит свое обещание и будет придерживаться плана. И если бы Ник Картер мог сдержать свою половину сделки. В то время последнее казалось маловероятным.

«Я работаю на « Эль Тигре », — сказал он. «Я его разведчик. Мне было приказано войти в замок и осмотреть его, узнать все подробности. Тигр планирует заполучить тебя на следующей неделе, сестра. И это, — солгал он, — правда.

Герда посмотрела на него с презрением в своих зеленых глазах. — Неужели ты не можешь придумать ничего лучше?

Ник кивнул. «Все, что я могу сделать, это сказать правду».

Она вернулась на свое место. "Эрма!"

Ник никогда не думал, что придет день, когда он будет бояться женщины. Он боялся Эрму. Не совсем физический страх: он знал, что может вынести худшее. Это было потому, что она все равно была женщиной , и вид ее оставил зеленый след тошнотворной слизи в его желудке. Теперь он посмотрел на нее, выдавил из себя улыбку и сказал, скорее чтобы подбодрить себя, чем спровоцировать: «Гестапо потерпело неудачу, когда они упустили тебя, девочка».

Эрма стояла у кровати, прищурив желтые глаза и глядя на Ника. Если бы она не была такой зловещей, она была бы нелепой. На ней была та же одежда, что и в первый раз, мужские брюки и рубашка, но теперь у нее тоже был браслет со свастикой. И если раньше ее круглое картофельное лицо было красным, то теперь оно было очень бледным, с темными кругами под глазами. Она почти ахнула, когда посмотрела на Ника. Она облизала пухлые губы тупым, покрытым пятнами языком.

«Гестапо ничего не упустило, — сказала она ему. «Я работала на них молодой девушкой. Это была приятная работа».

Кнут, который она держала в руке, был длинным, блестящим и черным. К рукоятке крепились шесть шнурков из плетеной кожи. Эрма пропустила веревки сквозь пальцы и снова облизнула губы...

«Некоторых я только бью», — бесстрастно сказала Эрма. «Я делаю разные вещи с другими. Некоторых я убиваю быстро. Я не убью тебя так скоро.

Сука сказала: «Поторопись, Эрма! И будьте осторожны - не бей слишком сильно по гениталиям. Возможно, я захочу использовать его позже.

Эрма подняла кнут. Мышцы ее огромных бицепсов набухли. Ник закрыл глаза. Это снова мы. Он попытался вспомнить, какой сильной была боль раньше. Он не мог. Это было безумием. Вы никогда не сможете точно вспомнить, на что похожа боль. Вы должны были испытать это снова и…

Эрма ударила хлыстом по его обнаженной груди. Ник застонал. Он сказал себе, что не будет, но все равно застонал. Шесть раскаленных добела нитей прошли по его коже. Опять таки. На этот раз ниже. Боль была теперь постоянной, непрекращающейся, и он слышал собственный крик и чувствовал, как корчится и дергает веревки, которыми он был привязан к кровати.

Сейчас еще ниже. Она ударила его в живот, но старалась не задеть его гениталии. «Она бережет меня для племенной работы», — подумал Ник и снова закричал.

Теперь его бедра. Затем по коленям, икрам и голеням. Пот стекал с покрытого пятнами лица женщины, стекая солеными струйками под макушку желтовато-седых волос. Ее глаза были щелочками, рот — растянутым бледным анусом. Большая рука поднималась и опускалась, поднималась и опускалась. Ник почувствовал, что снова теряет сознание. Это было невыносимо. Отпусти, отпусти и проваливайся в глубокую дыру, в черную дыру бессознательности. Отпусти себя!

— Пока достаточно, — сказала Герда фон Роте. «Я хочу, чтобы он оставался в сознании. Возьми алкоголь, Эрма.

Ник держал глаза закрытыми, шатаясь на краю темной пещеры. Он знал, что будет дальше, и приготовился к укусу. И появилась идея. Может быть, он мог бы выиграть немного времени. Что угодно, лишь бы избежать этого кнута.

Он услышал, как Эрма вернулась из ванной своими тяжелыми шагами. Он посмотрел сквозь щелочку в глаза. С собой у нее была большая бутылка алкоголя. Она брызнула на него, на сырые кровавые рубцы, и его плоть завизжала от этой новой пытки. И хотя он пытался, он не мог помочь себе.

— Люблю тебя, — пробормотал он. "Конечно, вы не хотите, чтобы у меня было заражение крови".

Сука снова стояла рядом с кроватью. Был ли это блеск невольного восхищения, который он увидел в ее зеленых глазах?

Верно. Она сказала: «Ты настоящий мужчина, Джейми, или как тебя там. Может, ты тот человек, которого я искала всю свою жизнь. Жаль, что тебе пришлось его испортить. За тем, как она пожала своими широкими плечами, скрывалось искреннее сожаление. Сожаление и что-то еще. Она посмотрела на живот Ника. Ее язык играл вокруг губ, как маленькая красная змейка. Ник посмотрел на себя и, несмотря на всю боль, едва сдержал улыбку. Порка каким-то образом возбудила его. И теперь она была возбуждена его реакцией, этой садистской сукой, у которой было такое подходящее прозвище.

В отчаянии он искал уловку, способ объяснить ситуацию. Секс и Смерть были инь и ян существования. В его случае он мог просто превратить Смерть в Жизнь. Но сначала время — надо было выиграть время!

— Я все испортил? Ему удалось неопределенно хихикнуть. — Разве мы не можем начать сначала, Герда? У меня было достаточно мучений. Я больше не могу терпеть. Я сделаю все, что ты скажешь, буду всем, что ты скажешь. Я помогу тебе изгнать Эль Тигре , когда он приедет на следующей неделе. Но не позволяй ей больше бить себя этим хлыстом. Пожалуйста!'

Снова неохотное пожимание плечами. Она оторвала взгляд от его тела. 'Уже слишком поздно. Я не могу тебе доверять.

— Хорошо, но не мучай меня больше. Убей меня быстро. Теперь он «действовал» отчаянно. Каким-то образом он должен был заинтересовать ее, поддерживать ее возбуждение, вовлечь ее в фантастический поступок, на который, как он полагал, был способен ее извращенный ум. Только тогда у него может быть шанс. — Я… я могу тебе кое-что сказать, Герда! Вещи, о которых вы не знаете - вам нужно знать. Я слышал, как Чанг Хи и Харпер разговаривали после того, как ты ушла.

Она откинулась на спинку стула, откинувшись назад, с автоматом на коленях. Эрма стояла перед высокими окнами спиной к ним, окровавленные шнуры медленно выскальзывали из ее пальцев. Ник понял, что она не пропустила ни слова.

Герда фон Роте подавила искусственную зевоту. Ник подумал, что это притворная скука, потому что ее взгляд был постоянно прикован к телу Ника. «Что важного вы могли бы мне рассказать о Харпере и Чон Хи? Китайец мертв, а Харпер скоро умрет. Сейчас он прячется где-то рядом с замком, но убежать не может. Кроме того, я знаю о них все. Не то чтобы это уже имело значение. С ними покончено.

— Может быть, и нет, — сказал Ник. «Вы знали, что Харпер — русский агент? Двойной агент! Кремль знает все об этой организации, Герда. Они хотели попытаться бросить гаечный ключ в работу Пекина. Вы же не думали, что они позволят вам, неонацистам, добиться своего, не так ли? Русские ненавидят нацистов гораздо больше, чем китайцы, и это просто вопрос политики. Они испытывают к вам глубокую ненависть, к нацистам».

Он потряс и удивил ее. Зеленые глаза прервали жадное исследование его талии и поднялись к глазам. — Вы, кажется, многое знаете и понимаете. Ты точно не говоришь как бандит. Но то, что вы говорите, Харпер — русский агент, почему я должен этому верить?

Это легко доказать. — Вы видели тело Чанга, или Хуртады, или как там его зовут. Харпер убил его. Я видел, как он это сделал, помнишь? Он должен был. Чанг собирался убить его по приказу Пекина . Они узнали правду о Харпере. Он действительно был русским агентом».

Нежный поток непристойности лился из ее красного рта. «Я верю тебе, Джейми, кем бы ты ни был. Умный ублюдок! Он работал на меня все эти годы, и я не возражала. Я даже не знала, что он работает на китайцев, пока он и Чанг не приехали сюда и не взяли на себя управление бизнесом».

У окна Эрма сказала: «Ты слишком много болтаешь, Герда».

— Заткнись, — сказала Сука. — Что, если он все равно должен умереть? И мне забавно говорить с ним сейчас. Так что заткнись и принеси мне виски с содовой. Быстро.' Эрма бросила злобный взгляд на Ника, выходя из комнаты. Сообщение в желтых глазах было ясным. Ты можешь обмануть ее , говорили они, но меня ты не обманешь .

Ник сказал: «Видишь, я сказал тебе кое-что, чего ты не знала.

Разве я теперь ничего не должен? Легкая смерть, например? Я больше не могу терпеть эти пытки. Я сойду с ума».

Сука улыбнулась ему. «Лично мне все равно. Но Эрме нравится тебя пороть, видишь ли. Действительно ей сексуально приятно. Бедная девушка. В эти дни ей не очень весело. К сожалению.'

«Я ей сочувствую».

Она снова рассмеялась. — Ты не можешь её понять. Ты слишком нормальный. Так чудесно нормально, Джейми. Думаю, я буду называть тебя так, пока... ну, пока все не закончится. Это хорошее имя. Я действительно хочу, чтобы это было твое настоящее имя, и все было по-другому. Ты замечательный человек, Джейми. Лучшее, что у меня когда-либо было... А у меня было много».

Он должен был заставить ее говорить. «Я хотел бы знать еще кое-что, прежде чем ты убьешь меня… Тебе действительно семьдесят? Расскажи мне это сейчас.

Сука подошла к кровати. Холодным носом автомата она ткнула его в гениталии, с похотливой ухмылкой на красных губах.

— Совсем не больно, — согласилась она. — Я окажу тебе услугу, мой Джейми, теперь, когда ты умираешь. Я отвечу на все ваши вопросы. Сейчас это не имеет значения.

'Что ж? Тебе действительно семьдесят?

Она наслаждалась. Она сильно ткнула его автоматом, и он вздрогнул.

— Конечно, мне не семьдесят, бедняга. Мне тридцать шесть. Это была уловка для увеличения продаж кремов White Lily. Меня зовут даже не Герда, а Гретель. Герда звали мою мать. Когда она умерла, я тайно похоронила ее и заняла ее место. Это была идея Харпера. Он ловкий ублюдок и знает свое дело. Он обеспечил всю рекламу, которая породила легенду о том, что мне семьдесят лет и я сохраняю молодость с помощью своих кремов. Это было удивительно. Это сделало нас богатыми, и это было хорошей маскировкой для моей настоящей работы».

Теперь ее глаза выпустили его гениталии и фанатично загорелись.

— Дер Таг? - Ник говорил мягко и тихо.

Ее глаза впились в его. Она вскинула правую руку в нацистском приветствии. 'Да! День! Он придет снова. Вы можете быть в этом уверены. Не старое время, а новое. Гитлеровская молодежь, членом которой я была, будет править. Гитлер не умер. Гитлер никогда не умрет. Хайль Гитлер!'

'Хайль Гитлер!' Это была Эрма. Она подошла к ним с подносом с напитками, балансируя в одной руке и приветственно поднятой другой рукой. 'Хайль Гитлер! А теперь, я думаю, пришло время убить этого человека, Герда. После того, как его еще немного отхлестаем, конечно.

Сука весело улыбнулась. — Тебе больше не нужно притворяться, Эрма. Он знает, что я не Герда. Я сказала ему правду. Она налила себе полстакана виски и выпила. Ник облизал губы. Она заметила это движение и снова налила виски в свой стакан, затем поднесла его к его губам. Ник закашлялся и закашлялся, когда острая жидкость потекла по его пищеводу.

Когда Стерва убрала стакан и погладила Ника по голове, она посмотрела на Эрму. — Я пока не думаю, что хочу его смерти. Возможно, я предоставлю ему выбор, дорогая Эрма. Шанс, надо сказать. У нас все еще есть камеры, знаете ли. В конце концов, у этих тупых американцев есть песня, которая звучит очень хорошо — хорошего человека найти трудно !

«Пожалуйста, не надо в камеры», — сказал Ник. — Я видел их. И что в них было. Я ненавижу крыс. И я не хочу умереть с голоду.

Герда фон Роте — снова наполнила свой стакан до половины и выпила. На этот раз она выпила газировку после виски. Ник почувствовал, как в нем растет надежда. Если бы она достаточно напилась - но это тоже была авантюра. Может, она просто проткнула бы его автоматом.

Эрма смотрела на свою госпожу открытыми глазами и ртом. — Ты сумасшедшая, Гретель. Хочешь рискнуть всем ради небольшого развлечения с этоим кобелем? ... Слова звучали ядовито. «Когда так много дел — этот отвратительный беспорядок, который мы должны убрать, так много нам нужно спрятать, похоронить. А этого человека, Харпера, мы еще не нашли.

— К черту Харпера, — рявкнула Стерва. «Мы вывели из строя его машину, и все выезды охраняются. Он не может уйти. В свое время мы найдем его и убьем, как крысу. Но еще нет. Теперь я собираюсь повеселиться с Джейми здесь! Она швырнула пистолет-пулемет в растерянную Эрму, которая, тем не менее, ловко поймала его и тут же вонзила ствол в беззащитный живот Ника.

«Гретель! Что ты собираешься… ты совсем сошла с ума? В голосе сильной женщины был настоящий шок. Она смотрела выпученными глазами, как ее госпожа начала раздеваться. Меньше чем через минуту Стерва была голой, такой же голой, как и Ник. Она выхватила из-под подушек нож и подошла к Нику. Когда она склонилась над ним, ее большие груди, твердые и прохладные, как дыни, коснулись его израненной груди. Она позволила своей груди соблазнительно скользнуть по его коже. Длинные соски были залиты кровью Ника.

Сука качнулась над ним. Он увидел, что она уже несколько пьяна. Два полстакана составляли целый стакан, а это было много виски. Особенно, если она не могла с этим справиться. Его надежда стала сильнее. Может быть, он еще сможет выбраться отсюда. Потребовалось бы чудо, но, может быть, это чудо произошло бы. Она собиралась перерезать его веревки. Эрма затаилась в беспомощной ярости, держа палец на спусковом крючке автомата, желая пристрелить его.

Чтобы замедлить ее, потому что он хотел дать напитку шанс подействовать лучше, он сказал: — Ты обещала мне, что ответишь на мои вопросы, Герда — я имею в виду Гретель. Меня беспокоит еще один вопрос. Эти клише. Клише для фальшивых денег. Кто сделал это? Где ты достала их?'

Обнаженная женщина помахала рукой, подняв нож, и ее глаза уже не были такими яркими. 'Как? Ох уж эти клише, Джейми. Вы хотите знать, откуда взялись эти клише. Так вот, кто ты, Джейми. ты финансовый агент! Вонючий F-man из Штатов! Я должна была понять это раньше.

Сейчас это не имело значения. Следующие несколько минут решат жизнь или смерть. Ник Картер кивнул. «Хорошо, я F-man. Я гонялся за клише и нашел их. Я уничтожил их. Но я хотел бы знать правду...

Она приложила кончик ножа к его груди и сделала кровавый порез длиной около дюйма. «Это было давно, Джейми. Я держу свое слово. Эти клише были настоящими. Наши украли их в 1941 году, как раз перед Пёрл-Харбором. Это была одна из лучших операций абвера».

Она увидела недоверие на его лице. — Это правда, говорю вам! Сука уже кричала. — Не забывайте, это были немцы, и они стремились к невозможному. Они сделали это. Они украли клише и заменили их отличными подделками. И это были фальшивки, уничтоженные тупыми американцами! А настоящие клише лежали в сейфе в Берлине. Но мои люди не могли сделать хорошую бумагу, достаточно хорошую бумагу, поэтому клише нельзя было использовать. Когда война была проиграна, мы с мамой уехали в Мексику. Пришел ее любовник. И у него были с собой клише, которые он украл. Они не были нацистами, эти двое, нехорошие немцы. Но они увидели возможность разбогатеть на подвигах других людей, более великих людей. Мне тогда было всего шестнадцать, и я ничего не умела, но я знала. Я знала, смотрела и ждала. Любовник умер первым. Потом моя мать. Тогда я получила свой шанс. Я строила планы годами, а потом пришли эти китайские дьяволы и помешали мне. А теперь мы достаточно поговорили, Джейми.

Стерва перерезала веревки, которыми был связан Ник. Она бросила нож в Эрму и села рядом с Ником на лебединую кровать. — А теперь покажи мне еще раз, как ты хорош, дорогой! Заставь меня упасть в обморок. Если ты меня полностью удовлетворишь, я тебя пока не убью. Тогда я посажу тебя в камеру и буду держать там до следующего раза. Она пьяно хихикнула, и в уголках рта выступила слюна. «Может быть, я даже покормлю тебя, Джейми». И она извивалась под ним.

Каждое движение было пыткой для его истерзанной и окровавленной кожи, но Ник обнаружил, что способен на это. Вынос мозга. Через его плечо Стерва сказала: — Держи пистолет направленным на него, Эрма. Если он сделает хотя бы одно неверное движение, я разрешаю вам его застрелить.

Пьяный смех яростно эхом прокатился по огромной спальне. Сука укусила Ника за ухо. — Пошли, Джейми. Давай, великий любовник. Зарабатывай свою жизнь!

Это была не совсем веселая работа, и он был не в том, что вы бы назвали настроением. Сохраняя ровный ритм, Ник думал как минимум на два хода вперед. И поработал языком над коренным зубом. Под колпаком на зубе была таблетка с цианидом. Он подчинился приказу и взял его с собой. Теперь это может быть ему полезно. Возможно. Почти такое же громкое слово, как если бы.

Сука закрыла глаза. Она начала тихо стонать. Ник быстро взглянул на Эрму. Толстая женщина все еще сидела в кресле с автоматом наготове, но она наклонилась вперед, и он мог видеть волнение на ее прыщавом лице. Это может быть полезно. Возбуждение может просто повлиять на ее способность направлять автомат ровно настолько, чтобы…

Ему удалось снять колпачок с коренного зуба. Он прижал колпачок ко рту, не решаясь вынуть его пальцем. Он почувствовал во рту таблетку цианида, скользкую и смертельную. Та таблетка была сделана из желатина и уже начала таять. Он должен был вытащить это. И быстро!

Ник издал долгий притворный стон. Он сильно прижался ртом к открытой влажной красной каверне рта Герды. Он никогда не целовал ее раньше, и это застало ее врасплох. Потом она ответила на поцелуй. Ее язык был влажным кинжалом, который жалил его рот. Ник ловко засунул таблетку ей в рот своим языком. Это был критический момент. Если бы она что-то заподозрила... если бы почувствовала таблетку...

Он дал ей мощный толчок, который вызвал у нее крик. Она растянулась, чтобы поймать его. Он почувствовал, как она судорожно сглотнула. Это случилось. Теперь ему пришлось скрывать этот факт, пока таблетка не растает. И когда это случилось, ему пришлось скрывать ее смерть, пока у него не появился шанс заполучить Эрму.

Стерва, совершенно не обращая внимания на смерть, бывшую внутри нее, сжалась и яростно корчилась. Ник позволил одной из своих протянутых рук небрежно скользнуть к краю кровати, где он видел, как она выключила будильник. Он должен был включить его сейчас. Внезапный оглушительный шум мог помешать Эрме прицелиться. Ему нужна была вся помощь, которую он мог получить. Он должен был получить этот автомат!

Гретель фон Роте выгнула длинную спину и попыталась закричать. Ее зеленые глаза на мгновение широко раскрылись и посмотрели в глаза Нику. В эту долю секунды, ее последнюю на Земле, он прочитал страх, ужас и осознание. Затем зелень, казалось, исчезла, и она расслабилась в его руках. Если бы только Эрма приняла предсмертную конвульсию за любовный поворот...

'Что это? Что ты с ней сделал? Он слышал, как она встала со стула и подошла к нему. Он скользнул боком к краю кровати, его рука шарила вокруг. В отчаянии он пытался выиграть время. 'Что это? Ничего такого. Она, ну, просто, ну, вы знаете. И ты знаешь, что после этого она всегда ложится спать. Где, черт возьми, был этот рычаг или ручка или что-то в этом роде?

Пальцы Ника коснулись маленькой кнопки. Он нажал её. Когда он это сделал, большие двустворчатые двери спальни распахнулись. Там стоял Максвелл Харпер. Большое пятно крови на рубашке. Он направил пистолет на Эрму и выстрелил.

Сигналы тревоги произвели адский грохот. Эрма направила автомат на Харпера и выпустила очередь, которая попала высокому мужчине в живот. Град пуль отбросил его назад через двери, когда он развернулся и щупал стены в поисках поддержки.

Киллмастер нырнул с кровати в длинном низком прыжке. Это был единственный шанс, который он мог получить, и он знал это. Но теперь он был Киллмастером и собрал последние силы для этой возможности. Никаких иллюзий. Это было убить или быть убитым.

Он проскользнул под очередью пуль. Жар обжег его лицо, а порох врезался в спину. Он вонзил правый кулак в грудь, как баскетбольный мяч, прямо над сердцем. Эрма ахнула, ее рот открылся, и она выронила автомат. Теперь Ник ударил ее кулаком в живот, и его кулак глубоко погрузился в него.

Эрма тыкнула ему в глаза пальцами правой руки. Она схватила его за правую руку, потянула вперед и швырнула на пол ударом бедра. Нику показалось, что ему на голову упал валун. Он на мгновение заколебался. Боже, она была сильной!

Но она бросила его на автомат. Он поднял оружие и прицелился в нее — она бросилась на него, как разъяренный буйвол — и нажал на курок. Оружие заклинило. Ник отбросил его так далеко, как только мог, и увернулся от удара карате. Он поскользнулся и упал, и она попыталась ударить его ногой по половым органам. Он вовремя откатился, но почувствовал, как его кожа рвется и обжигается, когда ее ботинок коснулся его ноги. В носках туфель у нее были бритвенные лезвия.

Эрма снова напала на него. Нецензурная брань выливалась из похожего на анус рта. Желтые глаза обезумели от ненависти. Ник бросился к ней. Он дал ей удар головой в живот. Она присела, затаив дыхание, но когда он снова набросился на нее, она откатилась, подняла свои коротенькие футбольные ноги, ударила его ногой в живот и перекинула через голову. Он приземлился с глухим толчком, который почти означал конец. Эта девушка знала все уловки!

Она пришла за ним. В этот момент он был ошеломлен и почти беззащитен, и она подошла к нему сзади. Он почувствовал, как его голову резко оттянули назад, и что-то похожее на веревку, гладкое, но волокнистое, пахнущее женщиной обвилось вокруг его горла. У него перехватило дыхание!

Эрма душила его своими волосами. Одна из длинных кос, которые она носила, была обернута вокруг головы. Теперь она использовала его как удавку. Комната начала вращаться и почернела. Давление было неослабевающим, ужасным, и он не мог разорвать хватку. Его язык высунулся изо рта, в него впились зубы, все его прекрасное и израненное тело затряслось и умирало от недостатка воздуха.

Одно дело - один шанс. Он пощупал позади себя; его рука скользнула между толстыми, мягкими, мускулистыми бедрами. Она опустилась на колени позади него, широко расставив ноги. Он почувствовал ее пах, сильно ударил ее рукой, своими ногтями и начал раздирать ее. Словно издалека он услышал ее крик. Коса из волос упала с его шеи.

Он успел вдохнуть один раз. Уже нет. Она откатилась от него. Он развернулся и ударил ее локтем по лицу. Под толстым подбородком сцепив руки. Она выругалась и бросилась на него, и Ник отшатнулся под ударом. О Господи! Что за амазонка.

Она пинала его в пах, пыталась кастрировать его бритвами. Ник попытался попасть ей в челюсть правым хуком, промазал, и страшный удар разбил ей нос, хлынула кровь. Эрма снова бросилась на него. Ник пригнулся и бросился всем телом ей на колени. Она рухнула через него, и ее разбитое лицо превратилось в кровавую маску. Он услышал разбитое стекло. Затем он услышал крик Эрмы.

Ник Картер стоял, тупо глядя на разбитое окно. Он запнулся. Он был голый и весь в крови. Сигнализация по-прежнему издавала адский шум, только теперь звук, казалось, исходил из его головы. Ему бы это и в голову не пришло, но зоркий и опытный наблюдатель мог бы сравнить его с образом Микеланджело, каким-то образом сумевшего вернуться из ада.

Он доковылял до кровати и выключил сигнализацию. В тот момент, когда сигналы прекратились, он услышал еще другие звуки. Стрельба. Крики. Взрывы гранат.

Ник отшатнулся к разбитому окну. Снаружи было темно. Дождь лил черными диагоналями.

Он вспомнил. Эль Тигре!

Он с трудом подошел к высокому шкафу и достал кое-какую одежду. Брюки, рубашка, туфли он еле одел их. Он должен выбраться из этого адского замка.

Проходя мимо кровати, он бросил последний взгляд на голую Стерву. Она лежала на спине, уставившись в потолок в неподвижном зеленом созерцании. Ник махнул рукой в сторону кровати и вышел через двойные двери.

Он споткнулся о тело Харпера и какое-то время не мог встать. Было бы неплохо остаться там. Насегда. И спать ...

«Амиго? Ты жив?'

Ник открыл один глаз и прищурился. Эль Тигре, закутавшись в патронташи и свесив сомбреро на голову, стоял, наблюдая за ним. В одной руке он держал винтовку, в другой — бутылку самого дорогого виски Стервы. Позади него стоял ухмыляющийся Панчо, младший брат, с еще несколькими бандитами.

Эль Тигре повторил свой вопрос: «Ты жив, амиго?

"Кому ты говоришь." Его голос, казалось, исходил из эха. Ник попытался встать, не смог, остался на четвереньках. Эль Тигре присел рядом с ним на корточки, обнял его за плечо. Он широко ухмыльнулся белыми зубами, а в его глазах читалось благоговение. — Я должен тебе большое спасибо, амиго, за помощь. Вы проделали великолепную работу . Я никогда не видел такого поля боя. Моим мужчинам было очень легко. Спасибо еще раз.'

Ник поднял руку. — Не надо, сеньор. Но я думаю, будет лучше, если ты вытащишь меня отсюда - и быстро. Мексиканская полиция должна быть здесь с минуты на минуту, и бог знает кто еще. Я не хочу, чтобы меня здесь задержали. Можешь одолжить мне лошадь?

Эль Тигре помог ему подняться. — Все, что хочешь, амиго! Но, конечно, как хотите. Он повернулся и отдал приказы Панчо и другим бандитам, а затем снова повернулся к Нику: «Я плюю полиции в молоко! Но спасибо .

Ник вышел в коридор. Эль Тигре удержал его твердой рукой. Моментито , друг. Ты забыл, что я обещал себе, мое желание изнасиловать Суку! Я еще этого не сделал. Где она?'

Ник хотел объяснить. Потом подумал: черт с ним. Он слишком устал. Он указал большим пальцем на двойные двери. 'Вон там. Вперед... Она больше не опасна.

Эль Тигре похлопал его по плечу. «Подожди меня, дорогой. У нас есть время. У меня есть часовые, которые могут какое-то время держать полицию в страхе. Уверяю вас, это не продлится долго. Он сделал большой глоток из бутылки и протянул ее Нику. «Ага, моя мечта наконец-то сбылась».

Ник видел, как он исчез в спальне. Он слабо ухмыльнулся. Как Эль Тигре можно одурачить. Когда главарь бандитов сразу не вернулся, Ник пошел в спальню и заглянул внутрь. Он скривился и вцепился в дверной косяк для поддержки. Он медленно покачал головой. Это было необычно — даже для Картера. За время службы он видел странные и ужасные вещи. Но никогда ничего подобного.

Эль Тигре находился в процессе выполнения своего обещания изнасиловать эту женщину. Даже после смерти.


13 - ТЕРМИНАЛ.


Ник лежал в маленьком лазарете « Гомера » , наблюдая за массой труб и воздуховодов, пересекающих низкий потолок. Военно-морской врач перевязал его многочисленные раны и вколол успокоительное. Это лекарство вызвало в Kартере восхитительную эйфорию. В данный момент он был совершенно доволен; он был в безопасности, и ему не нужно было шевелить своими усталыми костями. Он был немного неуверен в отношении последних событий. Панчо по приказу Эль Тигре налил Нику выпивки и посадил его на лошадь. Затем Панчо и еще один разбойник сопроводили его на берег, где его должен был забрать "Гомер" . А пока Эль Тигре грабил замок и готовился к побегу.

Ник надеялся , что Эль Тигре выживет . Он был странной птицей, если не сказать больше — возможно, он был сумасшедшим , — но он был другом в нужде. То, что бандит убил бы Ника, не сказав ни слова, если бы это было в его интересах, ничего не изменило бы. Все прошло хорошо. Да, Ник пожелал Эль Тигре всего наилучшего. Ему понадобится удача. Вероятно, он прожил бы очень короткую жизнь.

Со смертью Харпера и Тьонга Хи, Стервы и Эрмы ЦРУ больше не нужен Эль Тигре. На него снова натравят полицию штата, бросят на съедение волкам. Беги скорее, Эль Тигре. Беги далеко.

Если мексиканская полиция проникнет в ограбленный замок, в разрушенный Эль-Мирадор, и проведет тщательное расследование, они обнаружат несколько невероятных вещей. Еще она найдет сейф, полный денег, хороших американских денег, которые, Ник не сомневался, она конфискует. ЦРУ было позволено не беспокоиться. Он, Ник Картер, ушел вовремя. Не было ничего, что может связать АХ с этим делом. Хоук был бы этому рад.

Он попытался точно вспомнить, как он снова оказался на борту « Гомера» . Панчо оставил его на берегу, мягко попрощавшись. Он смутно помнил их упоминание о подводной лодке, el submarino . Затем он услышал, как их лошади быстро ускакали прочь.

Но он не мог вызвать "Гомер" ! Он потерял охотничий нож с зуммером на рукояти. Он оставил его в акуле, которая напала на него в лагуне. Как сюда попала подводная лодка?

Ник теперь мог вспомнить более ясно. Он вспомнил шлюпку, заботливые руки, поспешность и шепот, когда они возвращали его на « Гомер » . Затем игла для подкожных инъекций и благословенный сон.

Лейтенант, командовавший « Гомером », вошел в лазарет и ухмыльнулся Нику. — Вы чувствуете себя немного лучше, сэр? В лейтенанте было что-то новое, заметил Ник с волной любопытства. Какое-то волнение. Подавленная интенсивность. И эта ухмылка — этот мальчик был похож на кота, который обнаружил верную систему, чтобы поймать мышь!

— По крайней мере, я снова что- то чувствую, — ответил Ник. — Ничего не сломано, — сказал доктор. Кажется, я потерял немного крови. Несколько недель сна, и я вернусь на к нормальной жизни». От себя добавил: плюс несколько девушек и несколько бутылок. На мгновение он с сожалением подумал об Анджелите Долорес, Рите Инес Дельгадо. Было бы здорово увидеть ее снова, когда впереди будет свободное время. Потом отогнал эту мысль. В общем, слишком молода для него.. Он найдет какую-нибудь другую. Это никогда не было для него проблемой.

Он спросил. — "Как ты меня забрал? Я не подавал сигнала. Я не мог. Я потерял эту чертову штуку."

Лейтенант сел на край клетки. Он снял кепку и пригладил волосы. Сверху он лысел.

«Мы получили ваше сообщение, сэр, а затем смогли определить местонахождение по сигналу, который вы отправили». Он вопросительно посмотрел на Ника. «Честно говоря, это не имело для меня никакого смысла, сэр. Но в Сан-Диего также определили место, и они прислали мне сообщение, чтобы я забрал тебя и немедленно отправился на место встречи - просто на всякий случай. Я думаю, хорошо, что мы это сделали».

— Я тоже так думаю. «Кто-то использовал его сообщение», — подумал Ник. Вероятно, это был Хоук, который знал об этом все и знал, что если его человек пошлет сигнал бедствия, все должно быть очень серьезно.

«Кстати, о Сан-Диего, — сказал Ник, — когда ли мы доберемся туда?»

Лейтенант кивнул. — Боюсь, что задержимся, сэр. Мы должны плыть над водой. У нас, э-э, было небольшое повреждение в море, и мы вроде как потихоньку бредем домой.

'Ах, да?' - Ник выпрямился на локте. 'Что случилось?'

Странное выражение появилось в глазах лейтенанта. Ему не терпелось поговорить об этом, сказать этой крутой на вид фигуре правду — он чувствовал, что тут есть какая-то связь, — но он помнил свой приказ. — Это… извините, сэр. Я не могу об этом говорить. Секретно. Он встал, чтобы уйти. — Что ж, через несколько часов мы будем в Сан-Диего, сэр.'

У двери он оглянулся через плечо на Ника. «У нас было столкновение в море, сэр. Это все, что я могу вам сказать. Ник не был уверен, подмигивал ли лейтенант, если ему что-то попало в глаз.

Он снова лег, закурил и снова посмотрел в потолок. Итак, "Гомер" протаранил "Морского Дракона" . Ночью наткнулся на китайскую подводную лодку и протаранил ее. Это действительно будет засекреченный материал - навсегда! Пусть Пекин беспокоится о подводной лодке, которая так и не вернулась.


Несмотря на весь шум, который он поднял, его доставили в военно-морской госпиталь в Сан-Диего. Киллмастер тщетно пытался дергать за любые ниточки, которые только мог найти: врачей было не остановить. Впереди у него была как минимум неделя инъекций, витаминов, рентгена и морепродуктов.

Было маленькое утешение. Ее звали Барбара Холт, она была самой маленькой и очаровательной военно-морской медсестрой, которую Ник когда-либо видел. У нее были рыжие волосы. Ник не мог понять, как Голливуд мог пропустить ее. Он уговорил ее разрешить ему пользоваться служебным телефоном. Вечером она провела его в личный кабинет Высокого Босса, и он позвонил Хоуку. Начал с его дома и, когда он не получил там ответа, в вашингтонгский офис. Хоуку, как это часто случалось, приходилось работать круглосуточно.

Когда его босс ответил по телефону, Ник сказал: «Вам лучше воспользоваться шифратором, сэр».

"Я уже это делаю."

Ник говорил минут десять. Когда он закончил, Хоук откашлялся и сказал: «Хорошая работа, N3. Отличная работа. Конечно, из ЦРУ уже связались со мной. Директор очень доволен, очень доволен! Я верю, что ты получишь медаль. Лично я не согласен. Ваше эго и так уже достаточно велико. И кстати: это вопрос безопасности. Но боюсь, они настаивают.

Ник сказал: «Сэр? Я теперь официально освобожден от работы на ЦРУ ? Я снова работаю на АХ - только на АХ? Отвечаю только перед вами и президентом?

'Верно. Как то так?'

Когда Хоук повесил трубку, на старом морщинистом лице у него было растерянное выражение. Он позвал своего секретаря. — Попросите техников проверить этот скремблер, мисс Стоукс. N3 не мог сказать то, что, как я думал, я слышал... что-то о плевках в молоко!


* * *


О книге:


Мексиканская политическая партия, графиня, очень разбогатевшая на косметике, ЦРУ и AX.

Вот ингредиенты для задания, которое заставляет Ника Картера понять, что ношение таблетки цианида для самоубийства является крайней необходимостью.

Поэтому его инструкции гласили: молчите ... или используйте таблетку цианида!