# Мама

Анна Замосковная

Уверившийся в своих силах Локи хочет вернуть маму с того света.

Локи считал себя талантливым и по-умному смелым, пусть большинство асгардцев думало иначе, но опыт показывал его правоту: Тору и не снились такие дерзкие, смелые заговоры, даже на трон Локи взошёл раньше него. А теперь, пока Тор разбирался с последствиями нападения тёмных эльфов и таскался к своей мидгардке, "покойный" Локи снова царствовал - нет, Тору такое не под силу, хоть тресни.

Этой ночью Локи собирался превзойти себя и всех когда-либо существовавших обитателей Девяти миров. И избавиться от угрызений совести.

Из-за порождённой ими бессонницы всё казалось каким-то неестественным. Склоняясь над книгой, Локи перечитывал зашифрованное заклинание. Металлический запах крови и дым сожженных костей наполнял зал тайной магии в подземельях дворца.

Сюда не мог заглянуть Хеймдалль, и Локи отдыхал от внешности Одина - маленькая свобода...

Начерченные по углам пентаграммы набирали силу, огонь в четырёх светильниках синел, окрашивая всё в непривычные, слишком ётунхеймские цвета. Мороз пошёл по коже. Оглядев зал, напоминавший сейчас ледяную пещеру, Локи облизнул сухие губы и провел над страницами рукой, шепча приказ.

Чёрные письмена дрогнули и заскользили, складываясь в последнюю формулу.

Голова кружилась. В оцепенении Локи смотрел на трепещущие, точно живые, знаки.

Всего шаг до победы, до возможности доказать своё превосходство и вернуть единственную, кто любила его, несмотря ни на что.

Всего шаг.


Знаки нашептывают, как их читать, сквозь оцепенение прорывается их холодный зов. Стены ускользают в полумрак, синий свет озаряет только Локи и книгу в руках, всё остальное - чернильная тьма: нет зала и светильников на высоких ножках. И пола будто нет - какая-то зыбкость. Сердце сбивается, но не страшно. Никак: чувств нет совсем.

"Зачем я это делаю?"

Яркий, золотистый образ вспыхивает перед Локи, растворяя трупную синеву света: Фригг стоит напротив и ласково улыбается.

- Мама...

Книга выскальзывает из рук и теряется в беспросветности пола.

- Мама...

Тёплое сияние охватывает Локи, изгоняя из сердца смертельный холод.

- Локи, - Фригг простирает светящиеся руки, и Локи бросается в её объятия, сжимает крепко, сквозь слёзы шепча:

- Ты настоящая, настоящая.

- Локи, - она гладит его волоси. - Тихо... тихо... всё хорошо.

- Мама, я пришёл за тобой, я... я...

Фригг отстраняется, с печальной улыбкой оглядывая Локи, проводя по плечам, осторожно касаясь лица:

- Локи, я так рада, что мы смогли увидеться.

В её светлых глазах блестят слёзы, Локи поспешно утирает свои и сжимает нежные, сияющие руки:

- Мама, я заберу тебя отсюда, ты больше не умрёшь.

Он не успевает прочесть заклинание: Фригг закрывает его губы тёплой мягкой ладонью и отрицательно качает головой.

Почему? Неужели не хочет ожить? Локи сцепляет пальцы с мамиными и на несколько мгновений теряет дар речи: он тосковал по этому ощущению, боялся, что больше не сможет прикоснуться к маме, оказаться в её объятиях.

- Не могу, - шепчет Фригг, и слёзы стекают по лицу.

- Но почему? - Локи обнимает, и волосы щекочут его, от их родного запаха щемит сердце. - Мама, пойдём со мной, умоляю. Мама, я... я... так люблю тебя.

- Знаю, Локи, знаю, - она гладит его по голове. - Но одну жизнь можно заменить только другой жизнью. Твою я не возьму.

- Я приведу кого-нибудь! - выпрямившись, Локи сжимает её руки. - Я найду, кого оставить здесь.

Кротко улыбаясь, Фригг высвобождает руку и проводит по щеке Локи кончиками пальцев:

- Локи, ты всё такой же...

- Мама, я...

Светящиеся пальцы снова накрывают его губы:

- Локи, я не возьму чужую жизнь ради своей.

- Но, мама, ты нужна мне, без тебя...

Фригг обнимает его:

- Локи, я люблю тебя, как родного, больше родного, но ты должен отпустить меня.

- Отпустить?

- Твоя тоска и чувство вины не дают мне покоя.

- Тогда давай вернёмся. Мама, ты можешь жить.

- Локи, все когда-нибудь умирают.

- Но я не хочу, чтобы ты умирала, - Локи пытается посмотреть ей в глаза, но Фригг крепче его обнимает:

- Локи, отпусти меня: твоя тоска делает мне больно.

- Мама...

- Ты знаешь, я не передумаю.

- Ты упрямая, да, - Локи закрывает глаза, чтобы не видеть её сияния и кромешной тьмы потустороннего мира.

А если забрать силой? Если заставить вернуться?

- Ты не сможешь, - шепчет Фригг и позволяет взглянуть на себя, снова нежно гладит щёку Локи. - Сила тут бесполезна.

- Как ты узнала, что я?..

- Я чувствую всё, что ты думаешь здесь, Локи, - Фригг грустнеет. - Знаю, что делаешь там.

От страха стынет сердце. Не сразу Локи осмеливается спросить:

- И?

Страшно.

Фригг печально улыбается:

- Я всё равно тебя люблю.

- И не упрекнёшь? - Локи вглядывается в её лицо. - Не попросишь остановиться?

Засмеявшись, Фригг качает головой:

- Разве ты когда-нибудь меня слушал?

- Нет, - шепчет Локи, и хотя в интонации голоса и взгляде Фригг не было упрёка, чувство вины захлёстывает с головой. - Прости, мама.

- Конечно, - улыбается Фригг. - Как всегда.

Локи стоит, сжимая её ладони, и не знает, что делать: всё идёт не так.

- Давай поговорим. Как раньше, - стиснув его пальцы, Фригг опускается на густую черноту пола. - Можно представить, что это лужайка в саду.

- Да, конечно, - Локи медленно ложится и кладёт голову на колени Фригг, тут же касающейся его волос. - Мне так этого не хватает, мама...

Фригг гладит, перебирает пряди. На сердце легче, хотя понимание быстротечности этого мига убийственно страшно.

- Мама, я хотел поговорить о...

И Локи рассказывает о сожалениях и о чём, уверен, не будет жалеть; об одиночестве, долгой разлуке, своих чувствах, злоключениях, победах и поражениях. Слушая, Фригг улыбается и грустнеет, гладит Локи, подбадривая, утешая, советуя, а когда он, сжавшись калачиком у её коленей, воет от тоски, склоняется и, целуя в щёку, обещает:

- Всё будет хорошо.

Локи хочет в это верить.

Мёртвую тишину нарушает пение: колыбельная, которую Фригг пела своим детям. Зажмурившись, Локи пытается поверить, что он ещё ребёнок, и всё остальное - разбудивший его ночной кошмар.


Локи проснулся на полу - лежал калачиком. Коленей мамы под головой не было.

Её - не было.

Угли в светильниках-жаровнях едва теплились. Локи был разбит, раздавлен ощущением бессилия.

"Отпусти меня".

Последнюю просьбу мамы он хотел бы исполнить. Освободиться от тоски, угрызений совести, сожалений.

Но силы это сделать в себе не чувствовал.