# Голос моей души. Глава 23.

Ольга Куно

Глава дописана.

## Глава 23.


Войдя в келью, я обнаружила Антонеллу и Мелани, в непривычном единодушии прильнувших к окну.

- Что там такое? - спросила я, поразившись такой неожиданной гармонии.

- Иди скорее сюда!

Антонелла повернулась ровно на столько времени, сколько требовалось, чтобы призывно помахать мне рукой, и снова продолжила созерцание. Пожав плечами, я подошла поближе. Девушки подвинулись, выделяя мне место у окна.

- Что это за зверь? - спросила Мелани, изумлённо хлопая ресницами.

Пожалуй, впервые за время нашего знакомства она вела себя не благочестиво, а просто по-человечески.

- Неужели дракон? - восторженно подхватила Антонелла.

- Почти, - откликнулась я, с недоумением рассматривая расположившуюся во дворе зверюгу серо-зелёного оттенка. - Это игуана. В общем, большая ящерица, - пояснила я в ответ на вопросительный взгляд Антонеллы. - Так что некоторым образом дракон.

- Здоровая! - заметила шатенка, явно находившаяся под впечатлением.

- Откуда она здесь взялась? - недоумённо спросила я, мысленно прикидывая, не могли ли мои сообщники подбросить игуану в качестве своеобразного оружия для борьбы с матерью-настоятельницей. Возможно, животное прошло специальное обучение и знает парочку боевых приёмов?

Однако причина оказалась куда более банальна.

- Какая-то знатная дама, в своё время здесь воспитывавшаяся, сделала монастырю подарок, - откликнулась Антонелла, которая всегда была в курсе всевозможных слухов. - А может, решила таким образом насолить матери-настоятельнице, - тихонько добавила она. - Так сказать, отплатить за всё хорошее.

- Мать-настоятельница - ладно, но игуана-то что ей плохого сделала? - возмутилась я. - Жалко же зверюшку. Зачахнет она здесь. Эдак у неё и экзистенциальный кризис может начаться!

Девушки молча покивали и продолжили рассматривать диковинное животное, которое, в свою очередь, флегматично рассматривало парочку застывших во дворе монахинь.

- А вот интересно, - задумчиво проговорила Антонелла, - это самка или самец?

Слово "самец" было произнесено с мечтательной интонацией. Я подозрительно покосилась на соседку.

- Э... Антонелла, я, конечно, понимаю, что девушке твоего темперамента в монастыре живётся несладко... но не до такой же степени?!

- Мне просто любопытно, - отозвалась монахиня. - И потом, что до темперамента, не настолько здесь всё безнадёжно.

Вот это фразу я хорошо запомнила и при первом же случае, когда мы с Антонеллой остались наедине, попросила девушку объяснить, что именно она имела в виду. Та и не думала отпираться и скрытничать.

- Это не так уж нереально - живя в монастыре, общаться с мужчинами, - пожав плечами, объяснила она. - Редко, конечно. Реже, чем хотелось бы. Но всё равно лучше, чем ничего.

- Разве в монастыре есть мужчины?

- Нет. В монастыре - нет. Но есть лазейка, через которую можно выбраться за стены. И сходить на свидание. Те, кому это по-настоящему важно, о ней знают.

Стоит ли уточнять, что разговор принял чрезвычайно важное для меня направление?

- И тебе доводилось ей пользоваться? - уточнила я.

- А то! - фыркнула Антонелла. - Конечно. Часто нельзя, могут засечь - и тогда всё. Лазейку заделают - и как не бывало. Но раз в пару недель на часок выбираюсь.

- У тебя что, есть в деревне парень? - не удержалась от вопроса я.

- Ага, - гордо улыбнулась Антонелла. - Что-то вроде того. Я встречаюсь с племянником мельника.

- И его не смущает, что ты монахиня?

Не о том, конечно, следовало сейчас думать, но я не смогла сдержать любопытство.

- Не-а, - покачала головой девушка. - Даже наоборот. Ему нравится. Ну, как тебе сказать... гордость он чувствует, что соблазняет монахиню. Мужчины - они, понимаешь, такие смешные. А я что? Мне не жалко. Лишь бы соблазнял. А один раз он даже друга с собой привёл. - Лицо Антонеллы приняло совсем уж мечтательное выражение. - Было весело. Хочешь, как-нибудь вместе сходим?

- Спасибо, но всё-таки вряд ли, - отклонила щедрое предложение я. - А... сможешь показать, где эта лазейка расположена?

- Показать - не стоит, - наморщив лоб, решила Антонелла. - Лишний раз светить место не стоит, вдруг кто-нибудь заметит? Но рассказать, где оно находится, могу, не перепутаешь.

Ну вот, выход из монастыря был найден. Оставалась самая малость: уведомить своих о времени побега, найти способ вывести из здания Антонию и уйти от погони. И начать следовало с первого. Пользоваться для этого лазейкой, рискуя остаться без пути отхода в будущем, я не рискнула. Поэтому прибегла к заранее продуманному способу связи.


- Мать Езелия, вы не могли бы помочь мне разобраться в одном месте из Священной Рукописи?

Я рассеянно наблюдала за тем, как юная монахиня расспрашивает в коридоре одну из наиболее почтенных обитательниц монастыря, заведовавшую здесь вопросами просвещения. А заодно бросала косые взгляды на большое уродливое пятно, образовавшееся на потолке. Постепенно формировавшиеся посреди пятна капли звонко падали в подставленную специально для них кадку. Воды в ней уже накопилось порядочно.

- Что именно тебя интересует, Агата?

Мать Езелия, невысокая монахиня лет пятидесяти с бойкой походкой и проницательным взглядом, по-видимому, не считала выбранное сестрой Агатой место удачным для ведения философских бесед. Однако же и отказать в ответе правильным не сочла, тем более что девушка пришла не одна: ещё несколько столь же молодых монахинь толпились неподалёку и с интересом ожидали ответа.

- В Рукописи сказано, что светлая богиня Орна уничтожила всех варваров, живших в прекрасном городе Адоре, а затем поселила в опустевшем городе своих детей. Но ведь... - Агата на миг замолчала, чтобы поосторожнее подобрать слова, - ...священные книги запрещают убийство. А в городе, наверное, жило много людей. И не только взрослые, успевшие согрешить, но и младенцы тоже. И как же быть?

Виновато прикусив губу, она устремила на Езелию вопросительный взгляд. Та вздохнула.

- Вы читали эту историю на уроке у матери Кателлы? - спросила монахиня.

- Да.

- И ты задала ей свой вопрос?

Агата утвердительно кивнула.

- Что же она тебе ответила?

- Что закон, запрещающий убийство, не распространяется на богов, - заученно, без всякого выражения отбарабанила девушка. - А младенцы, родившиеся в городе еретиков, непременно и сами бы выросли грешниками.

Езелия закатила глаза и, кажется, пробурчала себе под нос что-то нелицеприятное в адрес матери Кателлы.

- Это аллегория, Агата, - чётко сказала она, пристально глядя на Агату, будто хотела убедиться, что смысл её слов точно дойдёт до ученицы. И, обратив взор к остальным девушкам, повторила по слогам: - Ал-ле-го-ри-я. Речь не идёт о настоящем убийстве живых людей, тем более младенцев. Прекрасный город, заселённый варварами, - это душа человека, в которой поселился грех. Богиня уничтожила варваров, то есть греховность, и заменила их на своих детей - веру, духовность, благочестие. Именно в этом заключается смысл прочитанного вами отрывка.

Девушки зашушукались, видимо, сравнивая два столь разных анализа одного и того же текста, но их перешёптывание разом оборвалось при звуках мужского голоса:

- Ну, показывайте, где тут у вас течь?

Да-да, голос был именно мужским, что заставило монахинь шокированно застыть на месте... и спустя секунду начать шушукаться с новым энтузиазмом. Ну, что делать, если крыша протекает, приходится вызывать специалиста, а женщины в таких областях специализируются редко.

Для меня, в отличие от монахинь, сам по себе тот факт, что голос - мужской, играл мало роли. Важно то, что этот голос был мне знаком. И, хотя я не слишком-то хорошо знала его обладателя, на глаза чуть было не навернулись слёзы умиления.

- Не понимаю, в чём тут дело, - говорила пожилая монахиня, которая вели мужчину по коридору. По мановению её руки девушки поспешили разойтись в стороны, скромно опуская глаза. - Вроде бы и дождей сильных не было, совсем немного ночью накрапывало. А протекло так, будто второй всемирный потоп.

Я отвернулась, пряча ухмылку. Ещё бы не протекло. Я полночи работала над этим участком крыши, сначала потихоньку её ковыряя, а потом целенаправленно вылив на одно и то же место количество воды, в общей сложности равное, наверное, нескольким вёдрам.

- Не боись, хозяйка, - жизнерадостно пообещал Вито, чрезвычайно забавно выглядевший в одежде рабочего - широких штанах и короткой куртке грязно-серого цвета, всё это - изрядно помятое. - Всё заделаем, закрасим, замажем - будет как девственное, в смысле как новенькое. Стульчика не найдётся?

Пока мастера снабжали стулом, пока он, поднявшись, ковырялся в обезобразившем потолок пятне, я заметила среди перешёптывающихся девушек невесть откуда здесь появившуюся Антонеллу. Оно и неудивительно. Антонелла не была бы Антонеллой, если бы смогла пропустить появление в монастыре мужчины.

Когда Вито спускался со стула, я дважды кашлянула, прикрыв рот рукой. Потом приложила руку к голове и провела ею слева направо, якобы приглаживая волосы. Парень попросил провести его на крышу, девушек разогнали, попеняв на неприличное поведение, и я направилась в келью. Больше нам с Вито ничего друг от друга не требовалось, поскольку своё сообщение я уже передала. С южной стороны монастыря, через два дня, в тёмное время суток. То есть послезавтра ночью.

Антонелла вместе со мной в келью не вернулась, что слегка меня удивило. Я решила, что, должно быть, она задержалась, дабы обсудить с девчонками подарок богинь в виде забредшего в монастырь мужчины. Но оказалось, что нет: у монахини были дела поважнее. Когда я вошла в келью, Мелани, многозначительно покашляв, жестом предложила мне сменить её у окна. Выглянув во двор, я сразу же поняла, что за зрелище привлекло внимание нелюбопытной обычно соседки. Пожалуй, она была права: посмотреть на это стоило.

Мать-настоятельница так пока и не придумала, куда пристроить игуану, так что на данном этапе та так и жила во дворе, флегматично пожёвывая то специально доставленную для неё пищу, то растущую возле здания монастыря растительность. Сейчас она просто лежала посреди двора и млела на выглянувшем из-за облаков солнышке. Антонелла стояла рядом и пристально её разглядывала. По большей части, наклонившись. Потом произошло и вовсе странное, она легла рядом с животным и продолжила рассматривать его с такого своеобразного ракурса. Поняв, что за важное дело заставило девушку задержаться, я закрыла лицо руками и расхохоталась. Антонелла всё-таки вознамерилась выяснить, кого подарили матери-настоятельнице: самку или самца.


Приготовить большую порцию снотворного не составило труда. От забинтовывавших мои руки тряпиц была двойная польза: они не только скрывали следы от кандалов, но и позволили мне пронести на территорию монастыря листья одного редкого растения, которые вручила мне Хелена. Если подобные травы и можно было добыть на территории монастыря, то только у целительниц, и я как новенькая доступа к ним не получила бы ещё очень долго.

Для того, чтобы превратить листья в сильнодействующее снотворное, требовалось ещё несколько ингредиентов, но все они были сами по себе совершенно безвредны и имелись в изобилии на любой кухне. В итоге я получила внушительное количество бесцветного и почти не ощутимого на вкус порошка, которым осторожно приправила разлитую по кувшинам воду. Я не могла точно знать, что именно будут есть бдящие за Антонией монахини и из которого кувшина станут пить, поэтому решила действовать наверняка. Добавила снотворное во все кувшины, предназначавшиеся для трапезы, а также в те, которые монахини, жившие в нужной мне части монастыря, забирали в свои кельи. Ясное дело, это не давало мне гарантии, что в сон погрузятся решительно все, и вскоре после вечерней трапезы половина монастыря окажется так-таки вымершей. Кто-то мог и воздержаться от питья, а чей-то организм мог оказаться невосприимчив к добавленному мной порошку. К примеру, человек, регулярно принимающий подобное снотворное, не заснул бы от маленькой дозы в силу привычки. Однако мне и не требовался столь глобальный результат. Побег я запланировала на одиннадцать часов вечера - это оставляло достаточно времени, чтобы все или почти все отпили из кувшинов и чтобы снотворное успело подействовать, - а в столь поздний час в монастыре как правило почти все спали и без помощи лекарств. Ну, а если где-нибудь по дороге попадутся одна-две монахини, с такой помехой уж как-нибудь придётся справиться самостоятельно.

Антонию я заранее предупредила о том, чтобы свежую воду она этим вечером не пила. В нашу же келью я самолично поставила кувшин с обычной, нетронутой водой - на всякий случай. Было бы странно, если бы я отказалась пить то же, что и мои соседки.

Мелани мирно посапывала в своей кровати, а вот Антонелла никак не ложилась. Всё вспоминала подробности очередного утреннего визита Теда. Впрочем, я рассудила, что навряд ли она станет чинить мне препятствия. Так что просто потихоньку собралась, благо это было несложно. Заткнула за пояс нож, который тайком принесла из кухни, набросила на плечи плащ, спрятала под него моток припасённой на всякий случай верёвки. И только тут заметила, что Антонелла перестала вдохновенно болтать и очень внимательно следит за моими приготовлениями.

- Ты уходишь из монастыря?

Её взгляд был неожиданно понимающим.

Я кивнула.

- Да, Антонелла. Я должна уйти. У меня было одно дело, но теперь оно закончено...почти закончено.

Я пристально следила за реакцией девушки. Вдруг меня ждёт сюрприз, и теперь она поднимет шум? Впрочем, такой расклад представлялся весьма маловероятным.

Девушка с сожалением вздохнула и понимающе улыбнулась.

- Что ж, хорошо тебя понимаю. Действительно, что здесь делать такой, как ты? Жалко, конечно, что ты уходишь: с Мелани ведь и не поговоришь толком. Но ты права. Желаю тебе удачи.

Я остановилась у двери и прикусила губу. Нельзя, нельзя идти на поводу у эмоций. У тебя здесь слишком важное дело, тебе нельзя распыляться и ставить всё под угрозу из-за одной недовольной жизнью монахини. Не собираешься же ты, в самом деле, облагодетельствовать всех в этом монастыре!

Вздохнув, я подняла глаза на Антонеллу.

- Хочешь уйти со мной? - спросила я. - Я смогу увезти тебя отсюда. Но уходить надо тихо и прямо сейчас.

Антонелла смотрела на меня в растерянности. Её руки безвольно повисли, а ноги сами собой сделали шаг назад. Наконец, она покачала головой.

- Нет. Нет. - Во второй раз это слово было произнесено значительно более решительно. - Я... не представляю, как стану жить там, за стенами. Я не смогу. Не сумею. А здесь я как-то привыкла. Приспособилась. Выбегаю иногда прогуляться - и вроде бы всё совсем не так плохо. Нет, уж лучше я останусь. - Она неуверенно улыбнулась. - А ты иди.

На уговоры у меня уж точно времени не было.

- Ну, как знаешь.

Бросив на неё последний взгляд, я вышла из кельи и тихо закрыла за собой дверь. После чего устремилась к комнате, в которой держали Антонию.

О том, что моя затея сработала, и охранница спит, я узнала ещё когда поднималась по лестнице. Храп был настолько громким, что я даже забеспокоилась, как бы она не разбудила соседок - невзирая на то, что те тоже получили свою дозу снотворного. Я присела возле охранницы на корточки, присмотрелась, прислушалась к дыханию. Спит, как убитая. Осторожно забрав у монахини ключ, я отперла дверь.

Антония уже стояла наготове. Когда я вошла, она бросила взволнованный взгляд в сторону двери, туда, где ожидала увидеть охрану.

- Всё в порядке, - ободряюще кивнула я. - Вещи есть?

- Всё при мне, - ответила девушка, почему-то приложив руку к шее.

Видимо прятала под одеждой какой-то ценный для неё предмет, возможно, медальон.

- Тогда быстрее.

Я шагнула к выходу, но остановилась, услышав неожиданно жёсткий ответ:

- Нет.

Я обернулась, изумлённо изогнув бровь.

- Нет? - переспросила я.

- Не так сразу. - Антония изо всех сил старалась выглядеть и говорить уверенно, хотя пальцы, которые она прятала под плащом, легонько тряслись. - Сначала я задам тебе несколько вопросов.

- Так почему бы не задать их по дороге? - раздражённо спросила я, прислушиваясь к происходящему в коридоре.

Пока тихо - если, конечно, не считать храп.

- Потому что я не пойду с тобой до тех пор, пока не узнаю, кто ты такая.

Губы решительно сжаты, глаза сверкают на фоне белого, как полотно, лица.

- Предпочитаешь остаться здесь? - осведомилась я.

Совсем не детский смешок.

- Всё зависит от того, куда меня собираешься увести ты.

Я выглянула в пустой коридор, одновременно напряжённо думая. По-своему девушка права, особенно учитывая обстоятельства.

- Ладно. - Я повернулась спиной к дверному проёму. - Спрашивай. Только быстро. Я не могу гарантировать, что они проспят всю ночь.

Вопросы у Антонии уже были готовы, так что долго раздумывать она не стала.

- Тебя действительно прислал Андре?

Надежда смешивалась в её взгляде с недоверием. Даже не знаю, чего было больше.

- Мне казалось, что это очевидно.

Мой тон оставался спокойным, даже холодным. Главное - чтобы ей не показалось, будто я оправдываюсь. Вот в этом случае шансы завоевать её доверие можно будет похоронить.

- Но Андре пропал больше года назад, - хмурясь, сказала Антония.

- А теперь нашёлся, - невозмутимо откликнулась я.

- Мне сообщили, что он умер в тюрьме, - возразила девушка, не сводя с меня глаз.

- Неправда, - ответила я. - Он действительно был в тюрьме, но не умер, а бежал. Возможно, ты слышала о том, что оппозиционеры взорвали Мигдаль. Тогда ему удалось скрыться. Потом он сумел перебраться за границу.

Антония помолчала, сжав губы и напряжённо глядя в пол.

- Откуда ты всё это знаешь? Он сам тебе рассказал?

Я покачала головой.

- Я бежала вместе с ним. Мы сидели в одной камере. Потом вместе скрывались от властей и вместе выехали из страны.

- Сейчас он за границей?

- Нет.

Игра в вопросы и ответы начинала мне надоедать. Нет, если бы мы сидели сейчас в спокойной обстановке, у зажжённого камина, с бокалом вина и без храпящей охранницы за стеной, я ничего не имела бы против разговора. Но сейчас атмосфера как-то не располагала. Пребывание в монастыре начинало сильно меня нервировать.

- Андре в Риннолии. - Я решила расширить ответ на свой вопрос. - Как только он узнал, что у тебя неприятности, сразу же бросил всё и вернулся сюда. И если ты пойдёшь со мной, то убедишься в этом буквально через четверть часа.

- Ладно. - Девушка нервно облизнула губы. - А ты? Кто ты такая?

- Какое это имеет значение? - с просыпающимся раздражением спросила я.

- То есть сама ты мне не доверяешь, но при этом рассчитываешь, что я доверю свою жизнь тебе? - подняла брови она.

Я усмехнулась. Пожалуй, такой ответ мне понравился.

- Ладно, меня зовут Марта Кемпбелл, - объявила я. - И чем это тебе помогает?

- Ты врёшь, - убеждённо сказала Антония.

Неплохо, девочка. Ещё одно очко в твою пользу. Но ты права и в другом: я действительно не собираюсь так сразу раскрывать перед тобой все секреты.

- Ладно. - Я посмотрела ей прямо в глаза. - Моё имя - Эрта Делл.

На сей раз она ответила не сразу, сперва вглядывалась мне в глаза, чуть ли не встав на цыпочки.

- Допустим. И кем ты приходишься Андре? Просто бывшая сокамерница?

А вот теперь в её взгляде появилось нечто новое. Оценивающее.

- Нет, - невозмутимо ответила я. - Я - его любовница.

Можно было, конечно, не уточнять. Или сказать более красиво - скажем, "невеста". Но в данный момент я делала ставку именно на прямоту и факты. Голые, не приукрашенные, бьющие в лоб. Это могло придать моему рассказу убедительности. Потому как, говоря откровенно, чем я могла бы доказать Антонии, что говорю правду? Да ничем. Хоть несколько часов могли бы пробеседовать, и всё равно продолжили бы топтаться на одном месте. А этих нескольких часов у меня не было. Да и заставлять нервничать Андре не хотелось. Как-никак я передала ему через Вито вполне определённое время побега.

Возможно, мой последний ответ и не пришёлся Антонии по вкусу, но то ли мой расчёт оказался верным, то ли она и сама поняла, что продолжение допроса в любом случае ни к чему не приведёт.

- И что, он не побоялся отправить свою любовницу в монастырь? - устало спросила девушка.

Прежняя настороженность и враждебность как-то разом исчезли из её тона.

- Я пообещала ему, что монастырь не пострадает, - с каменным лицом заверила я.

Теперь Антония не сдержала улыбки.

- Так мы идём? - Я тоже заговорила мягче.

Она кивнула.

С чувством огромного облегчения я наконец-то повернулась к двери. И застыла, готовая проклинать всё на свете. Поскольку в этот самый момент на пороге появилась Мелани. Решительно вздёрнувшая подбородок, плотно сжимающая губы и совершенно не сонная.

- Вы собираетесь бежать, - не то спросила, не то констатировала она.

Отвечать, что я просто зашла к приятельнице поболтать на сон грядущий, а плащ надела на всякий случай - вдруг крыша по-прежнему протекает? - смысла не имело.

- Да, - ответила я и выжидательно изогнула бровь: дескать, теперь твоя очередь, и я тебя внимательно слушаю.

- И, конечно, уже продумали, как отсюда выйти.

Это уже точно не вопрос, а констатация.

Я вздохнула, не считая нужным отвечать. Ну, и что с тобой делать? Спала бы себе спокойно в келье, никого не трогала. Моя рука на всякий случай нащупала ручку ножа. Но я, скривившись, сразу же его отпустила. Убивать девчонку решительно не хотелось.

- Мы уходим, - тоном, не терпящим возражений, заявила я и решительно шагнула к двери.

- Стойте!

Мелани перегородила проход и даже вытянула в стороны руки, чтобы мы уж никак не могли просочиться в коридор. Я оглянулась на Антонию. Интересно, сумеем ли мы вдвоём скрутить эту излишне ответственную монахиню так, чтобы избежать кровопролития?..

Но тут произошло то, к чему я оказалась совершенно не готова. Мелани упала на колени.

- Возьмите меня с собой! - взмолилась она, сцепив руки. - Пожалуйста, я не могу здесь больше оставаться! Я ненавижу это место, оно выпило из меня все соки! Ещё немного - и я его подожгу! Я не буду обузой, я помогу всем, чем сумею. Я на всё готова, правда! На любую тяжёлую работу, и жить впроголодь, и спать под открытым небом, и... - побледнев, она прикусила губу, но решительно подняла глаза и продолжила: - И даже с мужчиной лягу, если понадобится.

Такой апогей немало меня озадачил, и я вышла из состояния оцепенения, лишь услышав смешок Антонии.

- Хорошо хоть, что не с женщиной, - пробормотала я. Но, увидев непонимающе хмурящую брови Мелани, просто заверила: - Не понадобится.

Если бы девушка побежала обратно в келью, сказав, что ей нужно забрать какие-то вещи, я бы без угрызения совести отправилась восвояси вдвоём с Антонией. Но Мелани, сжав зубы и сцепив руки, ни на шаг не отходила от нас. Что ж, ладно, втроём, так втроём. Дальше по ходу дела будем разбираться. В крайнем случае скажу Андре, что на всякий случай прихватила двух подопечных, дабы у него был выбор.


Разыскать аккуратно замаскированную лазейку в стене, о которой рассказывала Антонелла, оказалось несложно. Первой наружу выбралась Тони, за ней Мелани, потом и до меня, наконец-то, дошла очередь покинуть территорию монастыря. Оказавшись за стеной, мы остановились, пытаясь сориентироваться в темноте: стояла глухая ночь, а факела мы, понятное дело, не брали, чтобы не светиться как в прямом, так и в переносном смысле.

Шорох и скрип сминаемых под копытами веток указал мне направление. А потом выглянувшая из-за тучи луна осветила силуэты лошадей и спешившихся всадников, державших их в поводу. Мы устремились к ним.

Все пятеро моих спутников были здесь; лошадей у них было семь: на появление Мелани никто не рассчитывал. Ринувшийся нам навстречу Андре успел, заметив девушку, бросить на меня удивлённый взгляд, но воздержался от расспросов: обстановка не располагала. Ибо наше исчезновение всё-таки не прошло незамеченным.

Со стороны монастыря послышались крики, и темноту в двух местах прорезали неровные огни факелов. Мы бегом устремились к дожидавшимся с лошадьми товарищам.

- Леди, вы позволите вам помочь? - шутливым тоном осведомился у Антонии не унывающий ни при каких обстоятельствах Вито.

Девушка привычно вскочила в седло.

Мелани, недолго думая, подсадили к Игнасио: в случае, если бы завязался бой, от него в любом случае было бы не много толку, так что их вместе с Антонией можно было со спокойной совестью отправить подальше от места схватки.

Я тоже собиралась оседлать лошадь, но так и осталась стоять на земле, держа в кулаке поводья. Поскольку небо за нашими спинами озарилось всполохом молнии.

- Уезжайте! - крикнула я остальным, резко разворачиваясь.

Ну да, так они меня и послушались, в особенности Андре. Но мне сейчас было не до препирательств. Поскольку в дюжине шагов от меня, на фоне монастырской стены, стояла мать-настоятельница. И на вытянутых пальцах её вскинутых рук пульсировала магическая энергия.

Вот так-так. Не ожидала от вас таких способностей, преподобная мать Либелия, тем паче с учётом того, что в вашем монастыре творить ворожбу невозможно. Но, видимо, Элоиза Исторская имела свои отношения с магией, хотя эта информация даже не промелькнула в прочитанном мною досье.

Антония и Игнасио с Мелани всё-таки отъехали от нас подальше, но вместо того, чтобы скакать во весь опор, остановились на расстоянии, которое сочли безопасным. Совершенно не понимая, что, учитывая ту лёгкость, с какой мать-настоятельница сотворила молнию, она и сейчас сумеет задеть их без малейшего труда. Если, конечно, ей не помешать.

Между тем для мужчин нашлась работа. Несколько вооружённых всадников устремились к нам навстречу. То ли у монастыря всё-таки была небольшая охрана немагического характера, то ли они просто проезжали мимо и решили поддержать "беззащитных" монахинь.

Андре и остальные приготовились к встрече. Я отметила их передвижение краем глаза, не выпуская из поля зрения мать-настоятельницу. Та, в свою очередь, смотрела на меня, на сей раз безошибочно определив своего главного противника. А потом с её пальцев сорвалась молния.

Яркий свет, направленный в мою сторону, на мгновение расколол мир на две половины. Я встретила молнию лёгким движением пальцев, заставив её погаснуть в шаге от меня. Ответных действий предпринимать не стала, просто застыла в ожидании, следя за действиями противницы. А вы по-настоящему сильны, мать Либелия. Что же, посмотрим, кто кого.

Пожалуй, учитывая, как серьёзно обернулась наша авантюра с освобождением Антонии, мне следовало бы испугаться. Настоятельница могла оказаться мне не по зубам. Но вместо этого меня охватил азарт. Ну что ж, Кейра Эрта, настал момент проверить, чего ты теперь стоишь.

Очередную молнию я перехватила с не меньшей лёгкостью, чем предыдущую. Только на этот раз не погасила её, а отбросила назад. Попасть в настоятельницу не пыталась, просто продемонстрировала, что шутить со мной не стоит, не то я тоже могу оскалить зубы. Мать Либелия мой посыл поняла, но отступить не отступила. Наоборот, перешла к более радикальным методам.

На сей раз вместо молнии на меня устремился огромный валун. Обычным зрением его было не различить - так, разве что немного смазывается картина перед глазами в том месте, где катится камень. Однако же в темноте и этого эффекта не обнаружить. Однако я видела валун другим зрением, тем, что фиксировало колебания психо-магической энергии, чувствовала, как вибрирует под его мощью земля, как тяжелеет по мере его приближения воздух. Неотрывно глядя перед собой, парадоксальным образом наладив визуальный контакт с невидимым предметом, я стала концентрировать собственную энергию. И за долю секунды до того, как валун должен был меня раздавить, выпустила её на свободу.

Камень рассыпался передо мной незримой пылью. Вопросительно изогнув брови, я устремила взгляд на настоятельницу. Продолжим или, может быть, объявим перемирие? Но нет, в её планы входили исключительно военные действия. Ей доверили содержание под стражей Антонии Сафэйра, и она должна была выполнить задачу или по меньшей мере не выпустить девочку живой. Не знаю, что пообещали монахине за такую услугу, но её в любом случае можно было понять. Альт Ратгор точно не простит ей такого упущения.

Настоятельница не отступилась, однако сменила тактику. Я удивилась, увидев, как с её пальцев сорвалась очередная молния, но слишком поздно поняла, в чём подвох. Как оказалось, это был лишь отвлекающий манёвр. Сконцентрировавшись на отражении удара, я пропустила другие чары, выпущенные монахиней почти одновременно с первыми и теперь коснувшиеся моего тела. Прозрачная, но от того не менее крепкая, верёвка, сотканная из самого воздуха, мгновенно опутала меня, намертво привязав руки к туловищу. Я инстинктивно дёрнулась, пытаясь высвободиться, но теперь, когда чары достигли цели, это было бесполезно. На губах настоятельницы заиграла победоносная улыбка.

Я выбросила перед собой пелену магической защиты, но Либелию это нисколько не расстроило. Она и не собиралась на меня нападать. Её план заключался в другом. Сейчас, когда я была нейтрализована и, наконец-то, перестала путаться под ногами, настоятельница намеревалась разделаться с остальными. С теми, кто не был способен противостоять магическому воздействию. Ну, а потом, никуда не спеша, она нашла бы способ разобраться и со мной.

Всё так, мать-настоятельница. Всё так. Ты в общем-то правильно рассчитала. Не учла лишь одного: меня уже убивали. И, что немаловажно, убивали успешно. А это даёт мне теперь преимущества, о которых ты не догадываешься.

На этот раз Либелия использовала для атаки воду. Огромная широкая волна покатилась от её ног, по мере продвижения набирая силу и мощь. Добравшись до меня, она должна была разбиться о щит и, разделившись на две половины, продолжить двигаться дальше, чтобы в конечном итоге накрыть с головой моих друзей. Связанная по рукам, я не смогла бы их защитить.

Я и не пыталась шевелить руками. Лишь мысленно представила нерушимую стену, которая простирается справы и слева от моего собственного щита. Почувствовала, как эта стена разрастается, увеличивается в размерах, и вместе с ней мысленно скользнула сперва на восток, затем на запад. И вернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как торжество на лице у настоятельницы сменяется удивлением, которое, в свою очередь, постепенно переходит в ужас. Поскольку пущенная ею волна, достигнув носков моих туфель, остановилась и, не сумев преодолеть преграду, обессиленно застыла у моих ног.

Да, мать Либелия, ты совершенно права: маги нуждаются в помощи рук, чтобы выпустить психо-магическую энергию за пределы собственного тела. Но я слишком привыкла существовать вне тела и перемещаться в пространстве, не прибегая к его помощи. И потому теперь мне ничего не стоит направлять энергию ментально. Для того, чтобы я не смогла этого делать, следовало не связывать мне руки, а ударить по темени. Ты не виновата в том, что этого не знала. Но теперь извини.

Временно опавшая волна, прильнувшая к земле наподобие приготовившейся к прыжку кошке, вновь поднялась во всей своей мощи. Одновременно я нашла маленькую петельку, неосторожно оставленную монахиней в сплетённой из воздушной материи верёвке, и аккуратно за неё потянула. Нитка за ниткой, петля за петлёй, и вскоре верёвка ослабла, а затем и вовсе исчезла. Волна же, напротив, поднималась всё выше и выше, с каждой секундой обретая всё большую материальность. Настоятельница отшатнулась, с нескрываемым страхом следя за тем, как её собственные чары оборачиваются против неё. Прости, но ты напросилась сама. Резко выдохнув воздух, я отправила волну обратно, в направлении монахини. Мощная водная пелена устремилась вперёд с удвоенной силой, сметая всё на своём пути, вырывая из земли траву, швыряя перед собой попадающиеся по дороге камни. Она без труда разрушила защиту, созданную собственной недавней хозяйкой, и ударила в монастырскую стену, оставляя в ней огромную брешь. После чего спала, впитываясь в землю и воздух. А я развернулась и двинулась навстречу своим спутникам, успевшим к этому моменту благополучно выиграть собственную битву.