# Автобус

Алексей Викторович Кулеш

Случайно выжившим мальчишкам посвящается..


Зелёная, мутная вода. Сквозь толщу её просвечивают косые солнечные лучи. В этих лучах медленно кружатся, парят какие-то обрывки водорослей, муть, поднятая со дна, пузырьки воздуха... Ближе ко дну солнце почти не проникает, тут сумрачно и холодно. Виднеется когда-то высокая, а сейчас размытая, провалившаяся, почти бесформенная насыпь. Начало и конец её не видны, скрываются в зеленом сумраке воды. По краю насыпи стоят деревянные столбики, обозначающие её край. Когда-то гладко оструганные, с заостренным верхом, выкрашенные в черную и белую косую полоски, сейчас они одинаково темно-зеленые, покосившиеся, но стойко несущие свою вахту: много десятилетий обозначают обрез дороги, по которой никто не поедет. Темной тушей привалился к одному из столбов, уперся колесом автобус. Марки не разобрать, кузов покрыт илом и водорослями, верхние стекла открыты- тем летом стояла страшная жара. Дверь раскрыта, на потертом сиденье водителя лежит ржавая монтировка, толстый рыхлый прут ржавчины. На панели, в углублении, угадываются припорошенные илом монеты...


Мы сидим на берегу озера, на камнях, и напряженно глядим на поплавки. Борька-Барбен, неутомимый вдохновитель и организатор всех наших мальчишечьих забав- игры в команчей, походов на стрельбище за гильзами, выплавления свинца из аккумуляторов на свалке- Борька вдохновенно врёт. Врёт так, что хочется верить, что действительно, под толщей воды городского озера есть дорога, которая была до заполнения водохранилища. И на этой дороге стоит старый автобус, который вез рабочих на объект, и уже не смог преодолеть стремительно прибывающую воду. Люди ушли пешком, по колено в воде, а автобус так и остался стоять. Вода дошла до кабины, потом до окон, закрыла крышу... Поклёвка! Осторожно подсекаю... Есть! На крючке бьётся небольшая сорожка. Их тут много, но сегодня клюнуло только у меня. Борька обиженно умолкает.

....

Удивительная тишина на берегу. Ночной мороз, кажется, остановил не только воду, но и сам воздух. Я впервые вижу чёрный лед: снега еще не было, вода замерзла в одночасье, за ночь. И тонкий, абсолютно гладкий лед прозрачен так, что чёрная осенняя вода под ним угадывается только редкими пузырьками воздуха. Чья это была идея- прокатиться на коньках по первому льду- уже не упомню. Мы с братом вдвоем, сопя затягиваем шнурки, сидя на узенькой покосившейся лавочке под грибком на пляже. У меня доставшиеся от мамы длинные конькобежные "ножи". Ботинки велики, болтаются на ноге. Клетчатое пальто, воротник из искусственной чебурашки, кроличья ушанка- неумело ковыляю по песку к кромке льда. Братец мой уже на льду. Неожиданно ловко получается скользить- на городском катке никогда не бывало такого гладкого льда. Черная вода теперь кругом, под ногами. Неожиданно вспоминается Борькин трёп про дорогу и автобус. Где-то здесь, между городским пляжем и Элкой, та дорога и проходила. "Цццао!" тонкая трещина змеёй метнулась из-под ног. "Ццао! Цао!" ещё и ещё одна. Холодок в животе. Как же так, ведь возле берега лед был таким крепким. "Не останавливайся!" - орет побелевшим ртом Вадька- "Не останавливайся! Провалишься!". Вдруг стало холодно. Горячий пот в секунду превратился в ледяную струйку по спине. Мы на середине озера. Прямо над автобусом. Монтировка и деньги. Почему-то представились эти никому не нужные деньги, забытые шофером на панели. "Давай назад.."- почему-то шепотом говорит Вадик- "Только не останавливаемся!".


...

Трясущимися, враз замерзшими руками распутываем узловатые шнурки. Ботинки на берегу остыли, приходится поджимать озябшие пальцы, натягивая их. Не глядя друг на друга медленно поднимаемся по облезлой лестнице к ротонде. Где-то сзади, из-под воды слепыми мутными фарами смотрит нам вслед брошенный автобус...