# О крыльях

Игорь Куленков

О крыльях


Лужковская Москва. Конец апреля. Сырое раннее утро. На крыше дома, в тихом дворе на Малой Грузинской снова собрались четверо.

На парапете, свесив вниз босые ноги, сидел Валерка-дурачок, тридцатилетний житель восемнадцатой квартиры, еще со школы стоявший на учете в психушке. На Валерке была пижама с мишками. Тапочки он снял еще дома, чтобы не потерять. Справа от Валерки топтался на месте пингвин по имени Гумбольдт. Он тряс головой и шлепал ластами по оцинковке. Пингвин был здешний, из зоопарка. По левую руку от Валерки сидел ухоженный кот из профессорской квартиры, насквозь пропахший корвалолом и интеллигентностью. Позади этой троицы, которая привычно устроилась на краю крыши, стоял, опираясь на метлу, местный дворник Исуф.

Валерка нервничал:

- Думаешь, высоты хватит? - с сомнением спросил он, глядя на пингвина. - Шесть этажей, плюс цоколь. Крыльев-то у меня нет, как у тебя. Да и твои доверия не внушают. Рухнем как камни. Мозги по тротуару разлетятся.

- Может быть. А может и нет, - ответил пингвин. - У нас в зоопарке до сих пор понять не могут, как я из вольера убегаю. Вбили себе в головы, что мы летать не можем, - захихикал Гумбольдт и веско добавил: - Дело не в крыльях. Дело в вере.

- Книжек начитался? - скривился Валерка. - Или на тебя студенты влияют, которые лекции по философии прогуливают?

- Зря ты так... Вход у них в зоопарк бесплатный, вот и радуются ребята, - обиделся пингвин.

- Ладно... не дуйся, - примирительно протянул Валерка. - Не со зла я. Просто мне кажется, что крылья все равно должны быть. Хоть какие! Пусть и такие бестолковые, как у тебя. Без крыльев не логично как-то.

Он посмотрел на кота, ища поддержки. Кот солидно качнул усами, соглашаясь.

Валерка оживился и продолжил:

- Я вообще думаю, что все люди изначально были с крыльями. Летали себе, как хотели. А потом некоторые стесняться стали. Или неприличным считать. Ведь срам, если баба в юбке летит, а снизу прохожие ее исподнее наблюдают. Поэтому крылья и обстригать начали. И стыдиться даже. А со временем и вовсе убедили остальных, что не положено людям летать. Так, наверное, мы потихоньку и выродились.

- Забавная версия, - хмыкнул пингвин. - Жаль не проверить никак.

- А что тут проверять?! - возбужденно крикнул Валерка и вскочил на парапет. - Сейчас и проверим!

- Ты уверен? - щелкнул клювом пингвин.

- Да! Я чувствую, что получится!

- У тебя коленки дрожат, - заметил пингвин.

- Пусть! Это не важно! - Валерка судорожно глотнул воздух: - Давай!

- Может для порядка остальных спросим? - растерялся немного пингвин.

- Не веришь в меня?! Вижу, что не веришь! - с упреком крикнул Валерка и замер, обводя всех взглядом. Потом выдохнул и опустил плечи: - Никто не верит...

- Да не переживай ты так! - вступился кот. - Со всеми бывает. Летать, оно дело не простое. Опять же с крыльями непонятно. У меня дома репродукция Шагала висит, там один господин над городом летит, с дамой в обнимку. Оба грустные, между прочим. И крыльев у них совсем нету.

- Есть, нету! Мне все равно! Хоть на метле! - взвился Валерка и осекся.

Все трое обернулись к Исуфу. Дворник плотнее прижал к себе черенок метлы:

- Метла бригадир выдал. Потеряю, ругаться меня будит. Убират надо. Асфалт мести.

- "Асфа-алт", - передразнил Валерка дворника. - Друг называется...

- Какая к черту метла! - с досадой воскликнул Губольдт и сердито хлопнул крыльями. - Я же говорю: все дело в вере! Веришь, что полетишь - прыгай!

- Я верю, - сказал Валерка и тихо вздохнул. - Весной пахнет... Ты со мной?

- С тобой! - решительно сказал Гумбольдт.

- Тогда... Тогда полетели!!! - крикнул Валерка и, словно боясь передумать, сильно оттолкнулся от края парапета.

Пингвин с неожиданным проворством прыгнул следом.


- Упали? - спросил дворник.

- Упали, - ответил кот. - Оба. Вдребезги.

Они надолго замолчали, приходя в себя. Исуф очнулся первым:

- О чем они говорил? А то я руский плохо могу пока.

- О разном говорили. О вечном. О крыльях.

- У него крылья не был. У Гумболь - был, а у этого, Валерики - не был.

- Может не было. А может были. Только он в них так и не поверил, - произнес кот с грустью.

- Не бивает крылья у людей! Не может это бить! - горячился дворник.

- Странный ты, Исуф. Я с тобой сейчас разговариваю, а ты мне: "Не может быть". Мне что, на таджикский перейти, чтоб понятней было?

- Щ-щ-яйтан! Ты на наш можишь?!

- Могу, хотя фарси мне больше подходит, - устало ответил кот.

Снова повисла пауза.

- Зачем Гумболь тожи упал? - словно вспомнив что-то важное, спросил Исуф. - Гумболь питица. Он жи мог литеть?

- Мог. Но не захотел.

- Почему?

- Не знаю. Может, чтоб навсегда с Валеркой остаться. Интересно им вместе было. - Кот мягко спрыгнул с парапета. - Ладно. Пора мне. Старики волноваться будут.

Он вытащил из-под загнутого кровельного листа красивый ошейник с чипом слежения, припрятанный на время встречи, и стал неторопливо застегивать его на шее:

- Заботятся... Куда им без меня. Ну, бывай, - махнул лапой кот и направился к будке, где находился люк на крышу. - И подмети здесь, чтобы следов не осталось, а то вопросов к тебе много будет.

- Мы болше не будим здесь встречаться? - растерянно спросил дворник.

- Не будем. Незачем, - ответил кот на ходу. Потом замедлил шаг и добавил, шевеля хвостом: - Вот, если в доме появится кто-нибудь похожий на Валерку... и другой пингвин в себя поверит... тогда приходи. Пригодишься.

Кот остановился у открытого люка. Бросил взгляд на пустой парапет и покачал головой. Из люка призывно тянуло теплом подъезда, но кот медлил. Потом, как будто не соглашаясь с кем-то, поднял голову к небу и прошептал: "Ведь могут же люди летать. Могут. Я знаю..."