# Светлячок и Пламя. Главы 4-5

Ксения Крутская

4. Киран (давно)


Спустя приблизительно пятьсот дней с начала обучения Киран среди солдат стражи произвели частичную мобилизацию. Киран не вошла в число тех, кто был вызван в поход, но работы стало намного больше, так как число патрульных сократилось почти вдвое. Как объяснил оставшимся солдатам Гилмор, временно принявший командование на время отсутствия Аэдана, на Анор Лондо наступал отряд мятежников под предводительством бывшего соратника лорда Гвина. Якобы группа последователей этого предателя создала некую субстанцию, позволяющую наделять оружие силой, достаточной для уничтожения самих богов. Гвин обеспокоен случившимся вдвойне - зная своего бывшего товарища, он прекрасно осознает исходящую от него опасность, и кроме того, глубоко опечален предательством доверенного рыцаря. Поэтому на битву с ним и его последователями он направил элиту своих войск под предводительством самих Орнштейна и Арториаса.

Следующие семьдесят дней в городе царило напряженное ожидание. Известий от солдат, выступивших в поход, не было. Доносились какие-то слухи, но их источником, скорее всего, были фантазии измученных неизвестностью солдат, оставшихся в замке. Занятия Киран были временно прекращены, потому что всем было не до того. Правда, по возможности по вечерам она все равно засиживалась над книгами - если не слишком уставала на службе. В связи с чрезвычайной ситуацией ее назначили командиром одного из отрядов охраны.

И вот однажды на закате по городу прокатилась волна оживления. Все, кто был свободен от караульной службы, устремились к главным воротам или хотя бы постарались забраться повыше, чтобы увидеть, что там происходит.

Киран только что сменилась с дежурства и не успевала спуститься к главным воротам. Она стояла у окна башни верхнего уровня, прижав руки к груди и держа перед глазами заклинание Линзы. Сердце билось так, что, казалось, доспехи звенят от ударов изнутри.

Главные ворота медленно открылись, на площади показались первые воины вернувшегося отряда. Впереди шел Орнштейн (Киран шумно выдохнула, узнав его по доспеху и львиному шлему с красным плюмажем). За ним шел небольшой отряд серебряных рыцарей, которые несли десяток носилок, накрытых знаменами (толпа склонила головы, солдаты отсалютовали павшим). Киран вглядывалась в движение за спинами серебряных рыцарей, перестав дышать и все усиливая заклинание, пока голову не сдавило огненным обручем от напряжения.

И вот наконец она увидела их, перед глазами уже все плыло от усилий, затрачиваемых на магию, Линза задрожала и расплылась, но она успела рассмотреть - за траурной процессией шли, сняв шлемы и склонив головы, Гох и Арториас. Доспехи их были закопчены и помяты, знаменитый шарф Арториаса висел клочьями. Это было последнее, что увидела Киран, прежде чем заклинание окончательно рассыпалось на искры и пропало.


Спустя час элитные отряды выстроились на главной площади для проведения церемонии чествования героев, чтобы почтить память павших и наградить вернувшихся с победой. Потери в отряде были очень велики - не вернулась более чем треть выступивших в поход солдат и рыцарей, в том числе (Киран стояла в строю, стиснув зубы и широко открыв глаза, чтобы не дать волю эмоциям) и лейтенант Аэдан вернулся с поля боя на носилках, накрытый знаменем Гвина.

Гвин стоял на вершине лестницы центрального входа дворца, по правую руку от него стоял Орнштейн, по левую - Арториас, сзади возвышался Гох Соколиный Глаз. Орнштейн выступил вперед и кратко рассказал о ходе кампании и ее результатах. Мятеж был подавлен, главный заговорщик схвачен и заточен в башне под охраной рыцарей и магов. "Почему Гвин не распорядился убить его?" - подумала Киран. Это останется загадкой, но воля повелителя не обсуждается. Да это и не важно, главное, что угроза для королевства миновала, и на какое-то время город может вернуться к нормальной жизни.

После парада в замке устроили пир, чтобы отпраздновать возвращение уцелевших воинов и помянуть павших. Туда были приглашены все командиры отрядов, в том числе и Киран. Гвин, его личная гвардия и военачальники высшего ранга сидели за длинным столом во главе залы, на помосте, для всех прочих в зале стояло множество столов, где каждый мог подсесть к любой компании, а затем двинуться дальше, от стола к столу, от собеседника к собеседнику. Между столами сновали виночерпии с кувшинами всевозможных вин и подливали в кубки всем, кто просил и не просил добавки.

В доспехе, но без оружия и шлема, держа в руке пустой кубок, Киран медленно переходила по зале от одной группы рыцарей к другой, слушая их разговоры, но сама ни с кем не заговаривая. На душе у нее было тяжело. Она вспоминала уроки лейтенанта Аэдана, его хлесткие замечания и похвалы, также отдававшие замечательной иронией. Она мельком увидела Аэдана на погребальном столе - тело было обуглено, лицо искажено невыносимой болью...

- Леди Киран! - окликнул ее кто-то. Киран вздрогнула и обернулась - до этого момента ее никто здесь будто бы и не замечал. У ближайшего стола сидели Гилмор, Бренна и (Киран даже попятилась) сам сир Орнштейн. Он был без шлема - Киран впервые увидела его лицо. Орнштейн оказался именно таким, каким она его себе представляла - немолодой, волосы цвета темной меди искрятся сединой, аккуратные рыжие усы и борода, лицо в шрамах. Глаза в свете факелов отливали начищенной медью.

- Присоединяйся к нам, - Орнштейн махнул ей рукой. - Тут Гилмор тебя ругает на чем свет стоит, а леди Бренна грозится прибить его на месте, потому что, по ее словам, таких замечательных воинов, как ты, свет еще не видывал.. Вот мне и стало интересно, где же истина... - Орнштейн силился сохранить серьезность, но уже не мог спрятать улыбку в своих густых усах.

- Ну, леди Бренна, при всем моем уважении, явно сильно преувеличивает, - Киран не могла не ответить на улыбку Орнштейна, - а если вы, сир, хотите услышать еще более крепкие ругательства в мой адрес, вам следует спросить о моих так называемых успехах у сира Арториаса...

- А вот, кстати, и он, - Орнштейн перегнулся через спинку стула и ухватил за локоть проходившего мимо рыцаря в синем плаще. - А ну-ка, друг мой, подойди к нам, куда это ты опять убегаешь? Ты еще не выпил свой бочонок катаринского, как обещал по возвращении...

- Знаешь, я только что чудом избежал смерти, - поворачиваясь к их столу, сказал Арториас. - И не хочу закончить свои дни таким вот бесславным образом - ты хоть пробовал это нынешнее катаринское?... - он кивком поприветствовал Гилмора, слегка поклонился леди Бренне и только потом заметил Киран. - А, и ты здесь, леди Киран. Освоилась с обязанностями командира, в чем бы они ни заключались? - и он, едва заметно улыбнувшись, кивком указал на кубок в ее руке.

Киран смутилась. - Вообще-то я не большая любительница вина, просто...

- Ну и напрасно, иногда выпить просто необходимо, если знать меру, конечно, - сказал Арториас, забирая у нее кубок и подставляя виночерпию, пробегавшему мимо с кувшином. - Только катаринское не пей - оно воистину ужасно! - он уселся за стол рядом с леди Бренной и указал Киран на место напротив. - Садись, выпьем за очередной наш поход, пока нас не позвали в следующий!

Киран робко уселась на стул между Орнштейном и Гилмором. Ей было очень не по себе от такого соседства, поэтому, чтобы скрыть смущение, она храбро приложилась к кубку с вином. Вино оказалось довольно-таки вкусным, и с непривычки и от усталости у Киран немедленно зашумело в голове. Она выдохнула и, набравшись храбрости, посмотрела поверх кубка прямо в лицо Арториасу.

В отличие от Орнштейна, с представлениями о внешности Арториаса Киран не угадала. Он представлялся ей (если судить по голосу) гораздо старше, с какими-то резкими, рубленными чертами лица, практически седым и со стальными жесткими глазами. А оказался сравнительно молодым (старше Киран, но младше Орнштейна), темноволосым (волосы до плеч и слегка вьются), без усов и бороды. При взгляде на его лицо в первую очередь обращали на себя внимание двойной шрам, который тянулся от левого глаза к скуле, и густые, практически сросшиеся на переносице брови, из-под которых вспыхивала пронзительная синева глаз. А когда Арториас на мгновение встретился с Киран взглядом, она увидела огненно-красные точки, вспыхивающие в центре радужки, зрачки волка.

Арториас и Гилмор затеяли спор по поводу каких-то тактических моментов, причем Гилмор, не стесняясь авторитетов, вовсю костерил Арториаса и Орнштейна за самонадеянность и неразумный и рискованный подход к планированию боевых действий. Орнштейн просто искренне веселился, а Арториас сначала долго пытался объяснить старому полководцу свою точку зрения, потом, после очередного высказывания в духе "безмозглая молодежь, кто вас только учил" не выдержал и расхохотался, отсалютовав Гилмору кубком.

- Ну, значит, сир Гилмор, принимайте нас опять в ученики! - проговорил он, приняв нарочито скорбный вид. - Ничего мы не умеем, и если живыми вернулись, значит, это нам просто повезло! Вот видишь, Киран, к какому суровому учителю я тебя определил! Теперь я понимаю, каково тебе приходится, можно только посочувствовать!

- Да ты, Арториас, сам запугал девчонку до полусмерти! - проворчал Гилмор. - Она старается-старается, посмотри на нее - уже спит в обнимку с мечом и с книжками, совсем уже на нет скоро сойдет... А слова доброго от тебя так и не слышала ни разу!

- А что ей за дело до моих слов? - удивился Арториас. - Прогресс, я думаю, она и сама прекрасно видит.

- Значит, прогресс все-таки есть? - расхрабрившись, выпалила Киран.

- Ну конечно, есть, - Арториас внимательно посмотрел на нее. - Если бы прогресса не было, я бы давно уже прекратил с тобой заниматься, вот и все. Думаешь, мне заняться больше нечем?

Киран застыла. Это были те слова, которых она ждала так долго... и несмотря на форму, в которую было облечено одобрение - это, несомненно, было одобрение. Арториас внимательно смотрел на нее своими красно-синими светящимися глазами и наверняка видел насквозь, видел все, что творилось в ее душе, потому что вдруг обезоруживающе улыбнулся, поднял кубок, предлагая ей присоединиться, и сказал:

- Да, леди Киран, ты молодец, если хочешь знать! Но смотри не возгордись, у нас в отряде возгордиться и взирать на всех свысока имеет право только один рыцарь, и это я! - Орнштейн захохотал, а Гилмор хлопнул Киран по плечу со словами: - Смотри-ка, как его понесло! И это он даже половину бочонка еще не выпил!

- А что за история с бочонком? - робко поинтересовалась Киран, слегка расслабившись.

- О, это действительно целая история! - оживился Орнштейн. - Арториас у нас очень занудный тип, как ты уже, возможно, заметила, - при этих словах Арториас сделал серьезную мину и показал Орнштейну кулак. - Как-то раз на привале мы с командирами решили выпить по бутылочке сигбрау, просто потому, что было спокойно, а мы были не в карауле... Так он устроил нам такой разнос! После того, как я напомнил ему, кто здесь командир, он прекратил нарушать субординацию, но сказал, что в походе такое поведение неуместно и что когда мы вернемся в Анор Лондо с победой, вот тогда и настанет время для вина, и что лично он выпьет хоть целый бочонок катаринского! Я поймал его на слове...

- Но мы не договаривались, что я должен буду выпить бочонок такого дрянного катаринского, - поднял палец Арториас.

- Да что угодно пей, друг мой, только отдыхай наконец, - махнул рукой Орнштейн. - После того, как нам там досталось...

- Да, давайте лучше говорить о приятных и полезных вещах, - перебил его Арториас. - Вот, в частности... Леди Бренна, расскажите нам, приняли ли в ваш отряд за то время, пока нас не было в замке, новеньких девушек? Молодых и симпатичных?...

- Арториас, Арториас! - пробасила леди Бренна, - вы опять за свое!

- За что - за свое? - заинтересовался Орнштейн. - Можно поподробнее?.. Что это он вытворяет на нижних уровнях, когда я не вижу? То-то я смотрю, он туда зачем-то частенько ходит! Хотя вроде как и нет служебной надобности...

- Ничего подобного, никуда я не хожу! Это все поклеп и попытка подмочить мою репутацию!

- Твою репутацию? Да уж, репутация у тебя просто-таки кристально чистая! Как у лисы на птичьем дворе!..

Такого рода дружеская перебранка продолжалась до конца вечера и до того вразрез шла с представлениями Киран о личностях и характерах легендарных рыцарей, что она чувствовала себя немного странно, как будто находилась не в привычной реальности, а в каком-то параллельном измерении, где знакомые лица принадлежали незнакомым и непонятным людям. Однако она прекрасно отдавала себе отчет, что завтра все станет так, как было всегда - и просто наслаждалась моментом. От души смеющийся Арториас (без шлема!), такой простой и веселый Орнштейн - это зрелище не для повседневной жизни. Завтра начнется такая же тяжелая работа, как была вчера и очень долгое время до этого. Настанет время для субординации, командования и подчинения. А сейчас ей было легко и весело. И хотя при встрече взглядами с Арториасом у нее все равно перехватывало дыхание, смущение почти прошло, Киран участвовала в беседе наравне со всеми, шутила и отшучивалась, и это было прекрасно.

Ближе к полуночи леди Бренна покинула застолье, объяснив, что ей наутро рано вставать на развод караула. Киран удалилась вместе с ней, так как вставать ей нужно было еще раньше.

- Очень странно это все, - задумчиво произнесла она, шагая рядом с бывшим командиром по коридору. В голове стоял легкий туман от выпитого вина, хотелось разбежаться и взлететь. - Я совсем не такими их себе представляла.

- Ничего удивительного, - отозвалась Бренна. - Ты думаешь, многие видели их такими? Сегодня очень важный день в твоей жизни, девочка моя. Тебя приняли в свой круг. Значит, они оценили тебя, и ты действительно им подходишь.

- Я понимаю, - тихо сказала Киран. - Я рада... Но - я думаю, и вы понимаете? - мне при этом очень страшно.

- Это как раз совершенно нормально, - ответила Бренна. - Их жизнь - это постоянная опасность, это всегда страшно. И если ты думаешь, что они не испытывают страха, ты ошибаешься. Они просто умеют справляться с ним лучше, чем простые солдаты, и поэтому они и стали героями. Теперь тебе придется войти в их ряды, обратного пути нет.


На следующий день на рассвете Киран, как обычно, прибыла на главную арену для учебного поединка с Арториасом. Ни словом, ни жестом и ни интонацией она не показала, что что-то изменилось в ее отношении к наставнику после вчерашнего вечера. Приветствие старшего по званию, внимание, четкость, вопросы только по необходимости. И к концу занятия Киран убедилась, что Арториас одобрил такое ее поведение, что она все сделала правильно.

Учебный бой закончился так же, как и большинство подобных боев: Арториас с легкостью парировал ее атаки, однако как минимум два раза ей удалось задеть его клинком - это получалось у нее далеко не каждый раз. Арториас показал ей два новых приема, которые на удивление легко дались ей, и под конец боя, применив один из них, она сумела парировать удар наставника и даже слегка нарушить его равновесие. Арториас остановился, отсалютовал и в шутливом изумлении развел руками. Киран также отсалютовала, радуясь, что на ней шлем - она улыбалась как ребенок.

- Очень хорошо, - сказал Арториас и, к удивлению Киран, снял шлем. Подставив разгоряченное лицо ветру, он искоса посмотрел на Киран, кивнул ей и едва заметно улыбнулся. Киран почувствовала, как теплая волна радости заполняет грудь и мешает вдохнуть, и опять порадовалась, что она в шлеме, потому что подозревала, что покраснела.

Киран возвращалась в казармы, изо всех сил стараясь идти спокойным размеренным шагом и контролировать выражение лица. Ощущение счастья, наполнившее грудь, как шар с теплым воздухом, заставляло дышать поверхностно и часто, губы непроизвольно складывались в улыбку, шаги сами собой ускорялись, но Киран не хотела привлекать с себе ненужного внимания и шагала спокойно, сохраняя серьезный вид. Мысли ее были сосредоточены на движениях и ритме боя, которые привели к такому долгожданному результату. Киран понимала, что уж точно никогда не забудет эти новые приемы. "Теперь дело пойдет", говорила она себе и уже планировала следующее тренировочное занятие - что еще нужно отработать, отточить, запомнить получше...

Теоретическое занятие проводил Бертран, речь шла о магических эффектах, с помощью которых можно усиливать стандартное оружие. Киран давно интересовали подобные вещи, и после занятия, засыпав наставника вопросами, исписав несколько листов прыгающими от волнения буквами, Киран помчалась в библиотеку и притащила в свою комнату внушительную кипу книг по оружейной магии. В библиотеке нашлись даже несколько томов сочинений чародеев Винхайма, которые официально не одобрялись придворными магами.

Просидев над книгами до полуночи, Киран поняла, что голова у нее вот-вот взорвется, и решила выйти прогуляться по террасам дворца. Завернувшись в длинный плащ с капюшоном, она выскользнула из комнаты и быстро прошла по казарменному коридору к винтовой лестнице, чтобы подняться на самый верх. Встречаться с кем-то из товарищей по отряду и вступать в разговоры ей решительно не хотелось.

Бесцельно шатаясь по коридорам и лестницам и размышляя о прочитанном, Киран сама не заметила, как забрела в одну из угловых башен дворца, с балкона которой открывался едва ли не самый прекрасный вид на город и окрестности. В этой башне располагались покои приближенных Гвина и военачальников высшего ранга, поэтому Киран по-хорошему следовало бы уносить оттуда ноги, пока кто-нибудь не заметил ее и не поинтересовался, что она тут делает. Но в центральном коридоре никого не было видно (стража, естественно, имелась, но караульные стояли в ответвлениях коридоров, ведущих к личным покоям), кругом стояла тишина, нарушаемая только треском факелов, и Киран решилась выйти на балкон и полюбоваться видом, раз уж представилась такая возможность.

Бесшумно проскользнув мимо ряда дверей и проемов, она выскочила на балкон и вдруг в ужасе отпрянула: на балконе кто-то стоял. Она хотела незаметно ускользнуть, но было поздно: ее заметили. Стоявший у перил человек обернулся, и Киран узнала Арториаса.

- Киран? - голос Арториаса звучал скорее устало, чем удивленно или недовольно. - Ты что тут делаешь?

- Сама не знаю, - пробормотала Киран, стискивая полы плаща. - Перечитала книг и решила пойти проветриться...

- Понятно. Я вот тоже стою и пытаюсь проветрить голову, - невесело усмехнулся Арториас. - Слишком много на нее в последнее время обрушивается... А что ты читала?

- Винхаймские труды по оружейной магии, наложение магических эффектов на стандартное оружие, - ответила Киран.

- Да уж, винхаймские труды - это то, после чего голову требуется в самом деле хорошо проветрить. Кстати, мне бы тоже не помешало вспомнить кое-что по этому вопросу. Думаю, в ближайшее время мне это может понадобиться. Весь арсенал магических штук может мне пригодиться... - Арториас отвернулся и тяжело оперся на перила. Киран нерешительно подошла и встала рядом.

- Знаешь, я завтра ухожу еще до рассвета, - тихо сказал Арториас. - Только что меня вызывал лорд Гвин. У нас новая забота. На окраине Королевского леса появились какие-то твари, которые высасывают жизнь из любого живого существа. Никакое оружие на них не действует. Магию они поглощают, как будто питаются ею, и становятся еще сильнее. Погибло уже много рыцарей... Те, кому удалось спастись, говорят, что этих существ становится все больше, и они двигаются в сторону Анор Лондо. Я иду искать способы их остановить. Точнее, уничтожить.

- Как бы я хотела быть уже достаточно готовой, чтобы пойти с вами, - тихо, с отчаянием в голосе сказала Киран.

- Не торопись, пока еще это не твоя битва, - отозвался Арториас.

- Я бы не подвела вас, - у Киран перехватило дыхание, - я бы жизнь за вас отдала...

- Не нужно этого, - Арториас повернулся к ней. - Пока ты еще не готова, но я уже знаю, что мог бы на тебя положиться в бою. Ты будешь нам надежным товарищем, Киран. Но не в этот раз.

Он заглянул ей в глаза, алые зрачки пугающе светились в темноте. Неожиданно он поднял руку и коснулся ее щеки.

- Киран, ты - удивительное существо. Есть в тебе что-то... какой-то огонек, какого я еще ни в ком не видел, а я живу на свете уже очень много лет... Думаю, мы нашли себе отличного боевого товарища. Я знаю, что когда настанут тяжелые времена, возможно, ты выручишь нас всех. Поэтому - пока береги себя. И учись всему так же старательно, как до сих пор это делала.

Киран завороженно смотрела в глаза Арториаса, не в силах отвести взгляд от алых огней, горящих в темноте. Арториас помолчал, глядя на нее сочувственно и печально. - Тебе пора возвращаться, - наконец сказал он. - И мне надо возвращаться к себе, собраться с мыслями и собрать походный мешок, - он едва слышно вздохнул.

- Прошу, возвращайтесь невредимым, сир, - выдохнула Киран и неожиданно для себя на мгновение обхватила ладонями предплечье левой руки Арториаса. - Я буду ждать вас, - и она выбежала с балкона в коридор.

Киран бежала по лестницам и коридорам и чувствовала, что в груди, там, где утром разрастался теплый шар счастья, что-то рвется, как перетянутые струны, и ранит разлетающимися концами... Задыхаясь, она влетела в свою комнату, захлопнула дверь и, уткнувшись в нее лбом, долго стояла неподвижно, сосредоточившись только на холоде металла под кожей.


Потянулись дни, похожие один на другой и на все предыдущие, за исключением того, что теперь Киран вынуждена была бороться со странным оцепенением, которое охватывало ее в минуты усталости и потери концентрации и походило на действие несильного заклинания обморожения. Апатия и непонятное чувство потери - не лучшее состояние для воина. Киран продолжала совершенствовать навык отрешения от ненужного и концентрации на цели. Занятия и караульная служба шли своим чередом.

Прошло четырнадцать дней. Киран окончательно утвердили в звании лейтенанта и поручили командование отрядом стражей второй угловой башни. По этому поводу соратники вынудили ее устроить небольшую пирушку, на которой она за первые два часа израсходовала все свои моральные силы на поддержание видимости веселья. Вина она старалась вообще не пить.

Усевшись в углу и уставившись в пустой кубок, притворяясь подвыпившей, Киран выжидала момент, чтобы покинуть обеденную залу. Она не заметила, как в дверном проеме появился Орнштейн, нашел ее взглядом и на мгновение замер, затем подозвал помощника капитана Калдера, что-то сказал ему, кивнув в сторону Киран, и вышел из залы. Калдер подошел к ней и тронул за плечо.

- Киран, - голос его звучал обеспокоенно. - Ты как себя чувствуешь? Не слишком перебрала?

- А? - Киран встрепенулась. - Я почти совсем не пила, а что? Задание?

- В некотором роде, - медленно проговорил Калдер. - Сир Арториас вернулся. Он вызывает тебя к себе - немедленно.

- Что? - Киран вскочила, отбросив кубок.

- Он вернулся еще днем, но с ним что-то не в порядке, поэтому об этом не объявляли, - сказал Калдер. - Кстати, он ждет тебя не в кабинете, а в личных покоях. Первая башня, третий этаж, третья дверь от лестницы по левой стороне.

- Хорошо, поняла, иду, - заторопилась Киран и бросилась к выходу.

До первой угловой башни было минут пятнадцать ходьбы быстрым шагом, но Киран пролетела это расстояние вдвое быстрее, сосредоточившись на дыхании и стараясь не давать волю эмоциям. "С ним что-то не в порядке..." - воображение, зацепившись за эти слова, уже рисовало жуткие и тревожные картины, но Киран гнала их от себя изо всех сил.

Взлетев на третий этаж, она остановилась в коридоре, чтобы отдышаться, поправила плащ, пригладила волосы и подошла к нужной двери, непроизвольно прислушиваясь. Затем постучала.

- Кто там? - раздался знакомый голос.

- Лейтенант Киран, сир. По вашему приказанию прибыла, - с замирающим сердцем ответила Киран. Голос из-за двери звучал глуше, чем обычно, в нем чувствовалась усталость и боль.

- А, лейтенант Киран! Входи, - отозвался Арториас, сделав ударение на слове "лейтенант" - по голосу Киран поняла, что он улыбается.

Киран осторожно открыла дверь и вошла в комнату, быстро окинув помещение взглядом. Комната был освещена двумя десятками свечей, но углы тонули в темноте. В правом дальнем углу Киран различила низкую кровать со сбитым меховым покрывалом. Рядом с кроватью стоял столик, на котором в беспорядке были разбросаны лекарские инструменты, бинты и какие-то склянки. Слева в комнате был камин, над которым висела голова некрупного дракона. Посередине, в проеме между окнами, стоял письменный стол, заваленный книгами, свитками и письменными принадлежностями. Поверх бумаг лежала перевязь с мечом, по ней было явственно видно, что она побывала в серьезной переделке вместе с хозяином.

У стола стояли два кресла, в одном из них сидел Арториас, на коленях у него лежала книга. Синяя рубашка на груди была расстегнута, и было видно, что грудь перетянута бинтами. При каждом вдохе лицо Арториаса слегка напрягалось.

Арториас отложил книгу и указал Киран на второе кресло. Киран поклонилась и села рядом. Арториас приподнялся в кресле, поморщился от боли, но повернулся к ней лицом.

- Киран, ты даже не представляешь, во что ты ввязываешься, - проговорил он, серьезно и внимательно глядя на нее. - Осознаешь ли ты, в чем заключается наша служба лорду Гвину? Готова ли ты в самом деле - всем сердцем - на такой риск и на такие жертвы?

- Никто не знает, готов ли он, пока не настанет время проверить это на деле, - тихо отозвалась Киран, без страха глядя в глаза Арториасу. - Я точно знаю, что готова испытать себя.

- Ну что ж, хорошо, - Арториас, закрыв на мгновение глаза, переменил позу и непроизвольно дотронулся до повязки на груди, - я вижу, что ты говоришь искренне и веришь в то, что говоришь. Значит, ты на самом деле та, кого я в тебе увидел...

- Что вы имеете в виду, сир?

Арториас снова посмотрел ей в глаза.

- Эти твари, похожие на сгустки темноты... Они поглощают твою душу. Их было много, десятка три. Я пришел на рассвете, потому что предполагал, что свет солнца ослабляет их. Я ошибся - им абсолютно все равно, когда охотиться. Одна из них схватила меня, я оказался внутри ее. Там нет ничего, ты перестаешь осознавать время, пространство, себя, забываешь, кто ты и зачем здесь оказался. Это самое жуткое, что я испытывал в жизни. Я даже не могу сказать, что я чувствовал страх, или желание бороться, или отчаяние, потому что понимал, что проиграю борьбу - я не чувствовал ничего.

- Первым, что вернулось, - продолжил он после небольшой паузы, - было воспоминание о том, как кто-то говорит мне: "Я буду ждать вас". И тут появилось время, я осознал, что эти слова я слышал какое-то время назад, появилось пространство - я вспомнил, где происходил этот разговор. Я вспомнил, кто сказал мне эти слова. Я вернулся к себе, если ты можешь понять, что я имею в виду.

Через некоторое время я пришел в себя настолько, чтобы вспомнить магические приемы защиты от Тьмы и начать драться. Видимо, тварь не была готова к атаке изнутри, потому что спустя пару десятков заклинаний она выбросила меня из своего чрева и заметно уменьшилась в размерах. Похоже, ее страх передался и остальным, потому что они сбились в кучу, и мне оставалось только бить их заклинаниями, окружая со всех сторон магическим полем. В конце концов я запер их там... убить их мне не удалось, но думаю, на какое-то время они обезврежены... А я - на какое-то время выведен из строя, - он указал на повязку на груди. - Хорошо, что мы быстро восстанавливаемся. Мне придется в ближайшее время вернуться туда. Дело еще не закончено.

Киран слушала его, стиснув руки, не отрывая взгляда от его лица. - В следующий раз возьмите меня с собой, сир, - решительно проговорила она.

- Не хотел бы я рисковать тобой, - печально проговорил Арториас, - но в конце концов это неизбежно. Возможно, время твоих битв придет раньше, чем мы с Орнштейном полагали... - он вдруг взял ее за руку и слегка сжал. Киран почувствовала жар, исходящий от его руки, и несмело ответила на пожатие. - Ты уже спасла меня в этом бою - своими словами и своей верой. Я позвал тебя, потому что хотел сказать тебе это.

Они какое-то время сидели в тишине, не двигаясь, держась за руки, слушая потрескивание свечей. Потом тишину нарушило какое-то поскребывание у дверей. Арториас, словно бы очнувшись, потряс головой и выпустил руку Киран.

- По мою душу явился легион медиков его величества, - усмехнулся он. - Сейчас начнутся изощренные пытки. Возвращайся на свой пир, лейтенант Киран, выпей за мое здоровье, сделай милость, а то самому мне выпить и то не позволяют... Увидимся, когда я смогу нормально передвигаться, - он кивнул и улыбнулся ей. Киран поднялась, поклонилась и вышла из комнаты, пропустив пятерых магов-лекарей, которые окинули ее подозрительными и неприязненными взглядами.


Прошло четыре дня. Киран продолжала тренироваться и засиживаться по ночам над книгами. Она перетащила из библиотеки к себе в комнату все труды по магии, имевшие отношение к борьбе с Тьмой, и часами просиживала над ними, пытаясь найти упоминания о тварях, которых описал Арториас, или о чем-то подобном. За четыре ночи она исписала несколько десятков листов выдержками из книг, которые могли иметь отношение к предмету. Она ждала возможности поделиться своими находками.

Вечером четвертого дня Калдер передал ей приказ от Арториаса - явиться к нему в кабинет. Киран, сменившись с караула, забежала к себе и сунула под плащ свои записи.

Когда Киран вошла в кабинет Арториаса, она изумленно обвела взглядом рабочий стол и пространство вокруг него - все было завалено книгами, свитками и рукописями. Арториас, который выглядел немного лучше, чем в прошлый раз, сидел за столом на кресле с высокой прямой спинкой и читал свиток, по виду очень древний и наполовину истлевший.

- Доброго вечера, Киран, - сказал Арториас, аккуратно сворачивая ветхий пергамент. - Это ты утащила половину книг по магии из библиотеки? - он улыбнулся, и Киран не могла не улыбнуться в ответ. - Догадываюсь, что именно ты... Ну присаживайся, - он указал на кресло напротив, - и рассказывай, что удалось найти.

Киран уселась в кресло, вытащила свои записи и положила листы на стол.

- О, я вижу, ты времени зря не теряла, - уважительно произнес Арториас. - Ну, рассказывай...

В ту ночь они засиделись над книгами и бумагами до рассвета. Поделившись друг с другом найденными обрывочными сведениями, они разработали несколько вариантов действий в зависимости от того, кто из авторов магических трудов в большей степени окажется прав. Киран убедилась, что Арториас в самом деле прислушивается к ее мнению, окончательно осмелела, без смущения спорила со своим наставником и в пылу дискуссии даже пару раз обратилась к нему на "ты". В конце концов Арториас поднял руки ладонями вверх и рассмеялся.

- Похоже, молодость и энергия победили опыт и рассудительность, - сказал он. - Я прошу пощады и перерыва. Смотри, уже солнце всходит.

Они одновременно посмотрели в окно, где и в самом деле первые лучи солнца на розовеющем небе зажигали одну за другой, как свечи, остроконечные крыши города.

- Скоро смена караула, - заметил Арториас. - И вот они увидят тебя выходящей из моих комнат на рассвете...

- Учитывая вашу репутацию? - задорно ухмыльнувшись, спросила Киран. - Ту, о которой говорила леди Бренна...

- Да уж, какая там репутация, - махнул рукой Арториас. - Уж насколько редко я здесь бываю, а все всем интересно, где и с кем я провожу ночи... Честно сказать, в последнее время по ночам я чаще всего общаюсь с Гвином или с Орнштейном - получаю награды или выволочки... Когда не сплю как убитый, конечно.

Киран очень хотелось спросить, имеют ли эти слухи под собой основания. Она и сама не понимала, с какой стати ее это интересует. Но, естественно, задавать такие вопросы было совершенно неприемлемо.

Арториас почему-то сам решил прояснить ситуацию.

- Была одна девушка, с которой мы были близки, - глухо проговорил он, глядя в окно. - Она погибла четыре года назад.

- Мне очень жаль, сир, - тихо сказала Киран. В голосе Арториаса сквозила неподдельная печаль.

- У нее осталась сестра, - добавил Арториас, - скорее всего, ты знаешь ее - Мирра из четвертого отряда стражи нижних уровней. Я навещал ее несколько раз, она осталась совсем одна... Вот отсюда и слухи.

- Понимаю, сир, - не зная, что сказать, пробормотала Киран.

- Да не важно, - Арториас слегка тряхнул головой, - но тем не менее, тебе пора уходить. О моей репутации беспокоиться уже как-то поздновато, давай подумаем о твоей, - он слегка улыбнулся. - Если подобные слухи дойдут до леди Бренны, я могу и не дожить до схватки с созданиями Тьмы...

Киран с облегчением улыбнулась и поднялась с кресла. - Записи оставить у вас?

- Да, оставь, пожалуйста. Я посплю пару часов и снова возьмусь за работу. Спасибо тебе за помощь. Как только у меня что-то прояснится, я тебя вызову. Да, кстати, передай Калдеру, чтобы зашел ко мне. Я освобождаю тебя от утреннего урока по боевой подготовке. Иди-ка спать.

- Спасибо, сир, - Киран поклонилась и направилась к выходу.

- Да, вот еще, - остановил ее Арториас, - и перестань обращаться ко мне с этими "сир". Ты пару раз обратилась ко мне сегодня на "ты", и мне понравилось, как это звучит.

- Хорошо... Арториас, - Киран улыбнулась, и, почувствовав, что щеки начали предательски розоветь, поскорее выскочила в коридор.


5. Светлячок (давно)


Лидия из Асторы, ныне известная под прозвищем Светлячок, стала солдатом не по своей воле. Правильно было бы сказать, что она родилась солдатом. Отец Лидии, сир Лесли, был офицером гвардии и рыцарем князя Асторы. Мать Лидии умерла при родах, дедушек, бабушек и прочих родственников с обеих сторон не нашлось, так что с самого рождения девочку воспитывал отец. Хотя слово "воспитывал" не вполне уместно в этом случае - по большей части воспитание Лидии и стайки таких же солдатских детей, вертевшихся при казармах, заключалось в порке и затрещинах, которые отпускали им родители, когда очередной разгневанный повар, кузнец или лекарь приволакивал к родителям их извивающегося и брыкающегося отпрыска, пойманного на месте очередной пакости.

Итак, Лидия выросла при казармах, с самого рождения игрушками ее были всевозможные виды оружия, товарищами по играм - разновозрастные сыновья солдат и рыцарей, а примером для подражания - сами рыцари. В четырнадцать лет Лидия была зачислена в отряд гвардейского резерва - и оказалась там самой младшей, однако практически никому из мальчишек не уступала по силе, росту, умению обращаться с оружием и задиристости. В условиях, когда ты едва ли не единственная девчонка среди трех десятков неуправляемых мальчишек, единственным способом выживания во все времена была необходимость хотя бы раз побить если не всех поголовно, то уж по крайней мере некоторых вожаков. С этой задачей Лидия успешно справлялась и в конце концов завоевала необходимый авторитет.

В дальнейшем, однако, авторитет дал трещину, и причиной стал катастрофический численный перевес юношей над девушками в казарменных условиях. В определенном возрасте Лидия вдруг стала интересна очень многим товарищам по отряду, и в конце концов не смогла устоять перед обаянием одного из них, парня по имени Фаррел, тремя годами старше нее.

Отец даже не ругался. Он сидел за столом, подперев голову руками, и молча грустно смотрел на дочь и Фаррела, стоящих перед ним, держась за руки, и полумертвых от ужаса.

- Вот оно как, воспитывать дочь без матери, - наконец тяжело выговорил он и потер лоб. - Твои родители знают? - спросил он Фаррела.

- Д-да, сир, - дрожащим голосом ответил перепуганный парень, - я утром сказал им. Отец велел мне идти к вам и просить руки Лидии.

- Руки, - проворчал Лесли. - С руки надо было начинать, а не...- он махнул рукой и поднялся. - Поскольку особого выбора у меня нет, даю вам свое родительское благословение. Завтра я встречусь с твоими родителями, и мы обратимся к командиру гарнизона с просьбой засвидетельствовать ваш брак. А теперь пропадите с глаз моих долой, ибо не пристало рыцарю на глазах у родной дочери напиваться в стельку, бить посуду и ругаться непотребными словами... Ах вы, чертенята...

Лидия и Фаррел молниеносно исчезли из комнаты.


На время беременности Лидию перевели со строевой службы на вспомогательные работы. Она попросилась в помощники к оружейнику и, пользуясь случаем, постигала премудрости изготовления, улучшения оружия и наложения магических эффектов. Фаррел относился к роли мужа и будущего отца чрезвычайно серьезно, постоянно высказывал оружейнику требования не перегружать Лидию тяжелой работой, чем немало ее смущал - все время, пока тело не стало слишком уж неповоротливым, Лидия втихомолку упражнялась на заднем дворе кузницы с любым оружием, попадавшим ей в руки.

В положенный срок Лидия произвела на свет дочь. Узнав, что родился не сын, она расстроилась, потому что совершенно не желала своему ребенку участи, подобной ее собственной. К счастью, со стороны отца у новорожденной имелись и дедушки, и бабушки, и тетки, и дядья, поэтому девочка, которой дали имя Ингинн, имела шанс на воспитание, хоть сколько-то подобающее ребенку женского пола.

Когда Ингинн исполнилось двести дней, Лидия вернулась на строевую службу, обратившись, однако, с прошением о переводе в отряд городской стражи, чтобы не отправляться в далекие, длительные и опасные походы. Фаррел остался в рядах регулярной армии, занимавшейся охраной границ княжества, и однажды не вернулся из похода, погибнув в стычке с вивернами. Ингинн к этому времени исполнилось три года.

Лидия сильно сдала после гибели Фаррела. Ей самой было всего-навсего двадцать лет, Ингинн росла таким же неуправляемым ребенком, каким была и сама Лидия, родители Фаррела считали, что в этом виновато ее дурное влияние, и требовали полной опеки над внучкой. Лесли преследовали ранения, он также перевелся в городскую стражу, но и на более спокойной службе его все чаще подводило здоровье.

Но Лидия не зря с самого детства освоила науку выживания в волчьей стае. Добившись денежного пособия за утрату кормильца - княжеского гвардейца, Лидия смогла снять комнату в городе, поодаль от казарм, и нанять няньку для Ингинн - совершенно непрошибаемую пожилую леди из бывших солдат. Та взяла маленького бесенка в оборот - целыми днями заставляла ее тренироваться с оружием, начала учить ее грамоте, а затем и необходимым для солдата вещам - свойствам оружия, основам боевой магии и лекарского дела. Упорство и сильный характер Ингинн унаследовала от матери - и закономерным результатом оказалось то, что в четырнадцать лет она также была зачислена в отряд гвардейского резерва.

Ингинн во всем превосходила свою мать, как в умении обращаться с оружием, выносливости и силе, так и в упрямстве и боевитости характера. Молодые люди ее откровенно побаивались, что не могло не радовать Лидию, которая и так уже извелась сама и извела дочь причитаниями на тему того, как будет всем плохо, если Ингинн пойдет по стопам матери. Ингинн от души смеялась и успокаивала мать, говоря, что среди "этих молокососов" все равно нет ни одного достойного ее.


В течение следующего года до Асторы стали доходить пугающие слухи о неком моровом поветрии, которое захватывало княжество за княжеством. Причины его возникновения назывались самые разные, симптомы тоже описывались расплывчато, в одном только сходились все рассказчики: пораженные этим поветрием люди постепенно утрачивали разум, да и личность свою, становились агрессивными, никого не узнавали и нападали на всех без разбора. Ходили слухи, что те, кто заражен этой болезнью, носят на теле особую метку, по которой можно отличить зараженного, чтобы держаться от него подальше. Люди стали подозрительно коситься друг на друга, присматривались, перешептывались друг у друга за спинами. Обладателей родимых пятен и причудливых шрамов несколько раз ловили, срывали одежду и били.

На дорогах княжества появились группы и небольшие отряды клириков ордена Белого Пути. Они занимались поисками зараженных и препровождали их в некие лечебницы, о которых тоже ходили жуткие слухи. Ни одного зараженного никто из жителей Асторы пока не видел, но страх заставлял многих срываться с места и устремляться в путь, по большей части в Лордран, где перепуганные люди надеялись найти спасение от заразы.

Потом в одночасье в Асторе начался кошмар. То тут, то там в городе поднимались шум и паника, сначала отдельные люди, а затем уже группы и толпы людей издавали ужасные звуки, бросались на первых встречных, рвали их голыми руками и зубами. Справиться с ними можно было, только навалившись скопом или призвав на помощь отряд клириков. На телах безумцев обнаружилась метка проклятия - черное кольцо на груди.

Выяснилось, что зараженных в городе на самом деле очень много, но каждый, кто находил на груди Темную метку, скрывал это до последнего, пытаясь найти исцеление в различных магических ритуалах - или просто надеясь, что все как-нибудь само собой обойдется...

Каждый незараженный житель города начинал утро с того, что с ужасом осматривал собственную грудь и тела своих детей - не появилось ли проклятое кольцо, предвестник безумия и гибели... Большинство из тех, кто не находил на теле метки, спешно покидали город, бросая дома и нажитое добро, надеясь в дороге, в поле - в любом безлюдном открытом месте избежать контактов с зараженными.

Клирики не успевали хватать и увозить заболевших. Княжество пустело на глазах. Столица - город Астора - обезлюдела и превратилась в заброшенное, полуразрушенное, наполовину сожженное селение. Отец Лидии умер от сердечного приступа, таким образом избежав участи, которая, предположительно, была хуже смерти.

Касательно отмеченных Темной меткой выяснилась одна ужасающая подробность - зараженные проклятием становились немертвыми, или Нежитью - будучи убитыми любым способом, они возрождались в определенных местах - возле костров, горящих без дров и иного топлива, на человеческих костях, с торчащими из пламени витыми мечами. Такие костры появлялись то тут, то там, вызывая еще большую панику у людей, считавших такие места особенно опасными и проклятыми. С каждой смертью и возрождением немертвые все больше и больше теряли человеческий облик, в итоге безумие поглощало их полностью, они теряли человечность и становились опустошенными - Полыми.

Большая часть солдат гарнизона разбежалась, часть заразилась и была увезена клириками в неизвестном направлении. Лидия с дочерью и нянькой покинули город и около трехсот дней скитались по пустеющему княжеству, прячась от людей и полых, а также и от клириков. В своих странствиях они прибились к группе беглецов из другого города княжества Астора - Эритейна. Предводителем группы был рыцарь лорда Эритейна - сир Брандон. Жена сира Брандона, осмотрев тела новоприбывших, засвидетельствовала отсутствие у них Темной метки, и путники были приняты в отряд.

Сир Брандон пояснил Лидии, что они направляются в Лордран, но не в города, от которых в нынешние времена лучше держаться как можно дальше, а в леса, окружающие Анор Лондо. Там обитали Лесные Охотники - орден, возглавляемый Альвиной, магическим созданием, имеющим внешность крупной кошки. Альвина и ее воины, по слухам, обладали магией, позволяющей как можно дольше избегать заражения проклятием Нежити. Брандон и его верные соратники собирались просить защиты у Альвины в обмен на свои клинки, службу и верность.

Группа состояла из пятнадцати человек. Передвигались они только по утрам на рассвете и в вечерних сумерках. На ночлег останавливались, находя надежные укрытия, днем также прятались, избегая встречи с любыми путниками - как с людьми, так и с нежитью и тем более с клириками. Из-за постоянного поиска укрытий перемещение было медленным, зигзагообразным, часто приходилось двигаться, временно удаляясь от цели.

Прошло примерно четыреста дней со дня побега Лидии и Ингинн из Асторы. Остановившись под прикрытием нагромождения гигантских валунов, среди которых журчал ручей с относительно чистой водой, путники разбили палатки и принялись устраиваться на ночлег. Лидия, укрывшись в их с Ингинн палатке, сняла кожаный доспех и рубаху и вдруг застыла, прижав правую руку к груди, а левую бессильно уронив на колени. На груди, на бледной коже проступали очертания проклятого кольца. Заражение...

В голове зашумело, навалилось невыносимое оцепенение, как будто дыхание самой смерти коснулось ее лица. Но тут сквозь ужас и отчаяние пробилась мысль - нужно защитить спутников и особенно Ингинн... Лидия торопливо натянула чистую рубаху, а грязную, скомкав, положила возле своего развернутого одеяла. Выглянув из палатки, она окликнула Ингинн и сразу же юркнула обратно, не в силах смотреть в лица остальным.

Ингинн влезла в палатку и тревожно посмотрела на мать. Лидия улеглась на одеяло, свернувшись в комочек.

- Мам, ты в порядке? - обеспокоенно спросила Ингинн, пододвигаясь ближе к матери. Лидия непроизвольно попыталась отшатнуться, но сдержалась, чтобы не пугать девушку.

- В порядке, в порядке, насколько про нас всех можно так сказать, - вяло отшутилась она и махнула рукой в сторону скомканной рубахи. - Просто устала, полежу немного. Мне в караул после полуночи заступать. А когда стемнеет, я пойду к ручью и простирну одежонку. Переоденься в чистое, захвачу и твои вещички.

- Это хорошо, - обрадовалась Ингинн и стянула рубаху через голову. Лидия с замиранием сердца уставилась на грудь дочери. Следа Метки не было, и Лидия едва слышно прерывисто выдохнула.

- Ну хорошо, отдыхай, а я пойду, посижу с остальными, - сказала Ингинн, натягивая чистую рубаху, и выскользнула из палатки.

Лидия едва дождалась наступления темноты, сердце колотилось как бешеное, слезы застилали глаза, в голове словно бушевал лесной пожар. На закате, отчаянно зевая, в палатку забралась Ингинн и улеглась на свое одеяло, пристально посмотрев на Лидию, которая притворилась спящей. Дождавшись, когда дыхание дочери станет ровным и глубоким, Лидия поднялась на одеяле, несколько мгновений печально смотрела на своего ребенка, затем выскользнула из палатки и бросилась в заросли кустарника, окружавшего ручей. Там она выбросила обе рубахи в воду, села под деревом, обхватила себя руками и стала ждать полуночи.

Дождавшись времени начала своего дежурства, Лидия выбралась к лагерю. Ей повезло - на карауле стоял сам предводитель группы. Не приближаясь к нему, Лидия тихо окликнула его:

- Брандон!

Брандон резко обернулся, выхватывая из ножен меч, но, увидев Лидию, спрятал его и удивленно произнес:

- Как это понимать?..

- Мне очень жаль, - Лидия говорила, опустив голову и не приближаясь к собеседнику. - Сегодня вечером я увидела на себе Темную метку. Я вынуждена покинуть ваш отряд, но прошу тебя - позаботься о моей дочери. Она чиста, я только что осмотрела ее.

Брандон слушал Лидию, оцепенев, настороженно и печально глядя на нее. Повисло тяжелое молчание.

- Мне очень жаль, что так случилось, - отозвался он наконец. - Ты была нам хорошим товарищем. И я обещаю тебе, что если твоя дочь не заражена, мы препроводим ее в безопасное место... В то место, которое, как я надеюсь, является безопасным.

- Благодарю тебя, Брандон. Я ухожу сейчас, - сказала Лидия. - У тебя не найдется какого-нибудь завалящего меча? Я не могу войти в свою палатку за вещами - боюсь разбудить Ингинн. Пусть она спит эту ночь спокойно... - она не выдержала и отвернулась, прижав ладонь тыльной стороной ко рту, чтобы не заплакать.

- Подожди минутку, - сказал Брандон и скрылся в своей палатке. Через пару минут он вынес прямой меч в ножнах, простой кожаный доспех и наполовину заполненный заплечный мешок. - Жена отдала тебе свой запасной доспех, - сказал он, опуская принесенное на землю и отходя в сторону. - Он должен быть тебе впору. И собрала немного еды тебе в дорогу.

- Спасибо тебе, - сказала Лидия, - спасибо всем вам за помощь и поддержку. Я очень надеюсь, что не навлекла на вас беду... А теперь прощай... - она повернулась и двинулась было в заросли, по направлению к ручью.

- Постой, - нерешительно окликнул ее Брандон. - А если...

- Что?..

- Ты же понимаешь, - медленно и явно нехотя проговорил Брандон, - что поскольку вы с Ингинн постоянно жили в одной палатке... - он осекся и замолчал.

- Ты имеешь в виду - высока вероятность того, что она тоже заражена?..

Брандон печально кивнул.

- Я предлагаю тебе пока не отдаляться от нашей группы на большое расстояние, - проговорил он, - я попрошу жену понаблюдать за Ингинн несколько дней, и если, упаси боги, на ней проявится эта проклятая штуковина, я дам тебе знак... Тогда дальше пойдете вместе.

- Ты прав, - медленно проговорила Лидия, - я так и сделаю. Может, я еще смогу оказаться вам полезной - буду присматривать за вами издали, - она попыталась улыбнуться, но губы кривились, как от боли. - Лишь бы Ингинн не заметила меня...

- Что мне сказать ей о тебе?

- Скажи все как есть, - устало проговорила Лидия. - Ингинн девочка умная, она все поймет... Но вот здравомыслия у нее может и не хватить, поэтому лучше не говори ей, что я следую за вами. Еще попытается меня каким-то образом найти. А я не хочу... не хочу, чтобы она меня видела такой... - голос Лидии снова предательски задрожал. Она низко поклонилась Брандону и скрылась в темноте.


Лидия следовала за группой еще около десяти дней. Никаких знаков от Брандона не было, и Лидия уже чувствовала в глубине своей леденеющей души надежду на то, что с Ингинн все обошлось. Ее же собственное существование пока тяготило ее не так сильно, как она ожидала. Хотя тело и становилось все более похожим на тело мертвеца (кожа становилась дряблой, постепенно обвисала и покрывалась пятнами и сине-черной сеткой кровеносных сосудов), зато все меньше чувствовались усталость, жара и холод, а также практически пропало чувство голода. Лидия вынуждена была останавливаться на ночлег и дневные привалы, следуя за группой, и в это время забывалась тяжелым сном, но о необходимости принимать пищу она чуть было не забыла, пока не догадалась, что без пищи и воды ее тело превращается в тело мертвеца намного быстрее. Тогда она стала понемногу жевать свои припасы, ориентируясь просто на количество съеденной еды, так как чувства голода и насыщения перестали ощущаться окончательно.

На одиннадцатый день во время дневного отдыха Лидию поймали. Она проснулась от удара спиной о камень (ее швырнули на землю). Два клирика наступили ей на руки и ноги, не давая пошевелиться, а третий бесцеремонно распорол кинжалом завязки кожаного доспеха и рубаху, обнажив синюшную грудь с кольцом Темной метки. Сплюнув от отвращения, клирик поднял левую руку, из нее вырвался слепящий пучок света и ударил Лидию в лицо, как молот великана. Свет померк, и Лидия провалилась в ничто, в свою первую смерть немертвого.