# Клуб по интересам. Часть 7

Лара Альм

Люсинды Мартыновой, как назло, не оказалось дома. Ближайшие соседи ничего о ней не знали: её, вообще, никто не видел с тех самых пор, когда произошла история с отравлением любовника, после чего молодую женщину "осрамили перед всем народом", как сказала одна из соседок, интеллигентного вида дама в открытом сарафане с большими розами. Тем самым, дала понять, что уверена в невиновности Люсинды. Эта же дама предположила, что Люсинда может находиться у матери, но где живет мать, не знает, знает одно - у матери частный дом и большой сад. Люсинда угощает ее фруктами из материнского сада. Номера мобильного телефона Мартыновой женщина не дала, скорее всего не захотела, но прикинулась несведущей.

Пришлось Куприян оставить свой номер телефона интеллигентной даме в сарафане с розами с просьбой передать его Люсинде, с которой ей необходимо переговорить по весьма важному делу.

Екатерина Куприян рассчитывала выяснить у Мартыновой, приобретал ли ее возлюбленный недвижимость в агентстве "Вектор П", в котором работает риелтором Оливия Михалко. Теперь придется ехать в это агентство, что-то сочинять, чтобы выудить нужную информацию.

Только Катя отъехала от дома Мартыновой, как ей позвонила любимая подруга. Начальник послал ее в налоговую инспекцию, она быстро провернула все дела и может пару часов уделить расследованию.

- Я еду в риелторскую контору, тебе там лучше не появляться - Оливия знает тебя в лицо.

- Наоборот, мне можно там появляться - Оливия в курсе, что я хочу поменять квартиру, она ничего не заподозрит. А если Оливии не будет на месте, еще и лучше. Можно сослаться на нее, ввернуть погибшего Горшенина А.С. Кстати, ты не выяснила, как его зовут?

- Откуда? В нашем городе Горшениных чуть меньше, чем однофамильцев моего мужа.

- Наверное, Александр Сергеевич. Как Пушкина.

- Соловей, не пудри мне мозги! Откуда тебя забрать?

- Я буду стоять на пересечении Космонавтов и Комарова.

- Жди...

Когда к машине приблизилась женщина в красивом платье до колена цвета свежей зелени, Катя ахнула:

- Боже мой, это что за красота неописуемая!

- Это всего лишь я, одинокая женщина на пятом десятке, - застенчиво промолвила Алешечкина.

- Никому не говори про пятый десяток, ты выглядишь максимум на тридцать пять. Непристойных предложений никто не делал?

- Тоже, скажешь! - вспыхнула Натка. - Но мужчины глазами пожирали.

- Тебе нужен мужчина с фамилией Рудый. Станешь Рудовой - рыжая бестия Наталья с фамилией Рудова, что в переводе с польского означает рыжая.

- Блещешь красноречием, к чему бы это?

- Так повлияло твое преображение. Купи себе еще несколько подобных платьев, тебе очень идет.

- Зачем?

- Что за глупый вопрос! Ты же не собираешься постоянно ходить в одном и том же платье? Вечером стираем, утром надеваем.

- Хорошо куплю, - согласилась Натка и окинула себя придирчивым взглядом. - Вчера я в этом же виде притащилась на сви... на встречу с Канарейкиным, - поправилась она, - а этот гад доброго слова не сказал.

Алешечкина намеренно скрыла, что при ее появлении Эдуард восхитился - заявил, что она офигительно выглядит. Но Катьке об этом лучше не знать.

- Гад, - подтвердила подруга. - Что-то ему от тебя было нужно, факт.

- Тобой не интересовался, если ты на это намекаешь.

- Соловей, сама подумай - зачем мне какой-то Канарейкин, если у меня есть муж, отец моих детей. Прекрасный человек! Кто еще станет выносить мои выкрутасы?!

- А я про что! Канарейкин - птица перелетная: сегодня здесь, завтра там. Как приехал, так и уедет... Но нагадить может.

- Если я ему позволю. А я ему не позволю влезть в мою устоявшуюся жизнь.

- Лично мне очень хочется узнать, за каким чертом он сюда приперся. Сто лет не приезжал, а сейчас заявился. Я справки навела. Оказывается, его родители давно уехали из города. Возникает вопрос - что он здесь забыл? На родину потянуло? Канарейкин не из тех людей, которые ностальгируют по прошлому. И нормальных друзей у него никогда не было, одни приспешники.

- Что-то он о себе рассказывал?

- Куприяшка, не поверишь - ни слова. Я попыталась разузнать, а он сделал вид, что не слышит. Не выношу, когда повисает пауза, потому балаболила, как заведенная.

- А Канарейкин?

- Безучастно молчал. Не перебивал. Оживился, когда я устроила взбучку Пантыкину. Жаль, ты не видела наших разборок. Удивительно, что в тот злополучный день, когда умерла Лика Волчегорская, а я "шла по следу" и столкнулась с Канарейкиным, он заметил Пантыкина.

- Наверное, ты к Пантыкину взгляд приклеила, трудно было не заметить, что ты за ним следишь.

- Кать, вдруг Эдик оказался в том районе неслучайно?

- Куда ты гнешь?

- Он знал о действии препарата, который оказался в организме невестки Оливии... Он все рассчитал. Возможно, сам назначил Лике встречу в кафе.

- Пришел понаблюдать? Наблюдал, естественно, издали. Кроме Лики заметил и тебя. Убедился, что всё прошло по плану, и унес ноги, но недалече. Ждал развития событий... Если он отравитель, то не стал бы тебя затрагивать. Зачем ему светиться неподалеку от места происшествия. Логично?

- Не знаю, - промямлила Натка. - Может быть, всё вышло спонтанно. Затронул меня, а потом одумался, да поздно... Или намеренно затронул, чтобы выведать подробности происшествия в кафе.

- Если бы не слежка за Лысым, ты бы обязательно разоткровенничалась - не каждый день на твоих глазах умирает человек.

- Это, да, я бы растрепала в подробностях. Но я промолчала и скоренько смылась. Канарейкин остался ни с чем. Начал тебе названивать, потом принялся меня доставать. Звонил, цветы прислал, свидание... встречу назначил у памятника Горькому. Что я дура, не понимаю, что никакой симпатии у него ко мне нет. И не было никогда. В школе был спортивный интерес - почему я не как все: не бегаю за ним, в рот не заглядываю. Надо бы меня вовлечь в гарем.

- А если ты всё усложняешь? Почему бы Эдику не проникнутся к тебе чувством, слегка похожим на любовь, которое может в итоге стать настоящей любовью?

- Пригласил на свидание и стал ждать у моря погоды? Следил за моей реакцией - я должна была кинуться ему на грудь, облобызать и сказать: "Эдуард Витальевич, я ваша навеки!"

- А ты не оправдала оказанного тебе высокого доверия. Не кинулась, не облобызала... А ведь, знаешь, с кем дело имеешь. Эдик первым не признается.

- Катя! - предупреждающе произнесла Алешечкина, - я не собираюсь вешаться на бывшего одноклассника, первого красавца школы, даже если... даже если влюблена в него по уши. Была. Или не была, какая разница. Все давно забыто.

- Ну, да, воспитание не позволяет бросаться-вешаться.

- Причем здесь воспитание... Хотя, и воспитание тоже играет не последнюю роль... - Натка сердито посопела и поинтересовалась, - какие у нас новости?

Катя на вопрос не ответила, продолжила мусолить тему Канарейкина.

- Я не думаю, что Эдик мог пойти на преступление ради Оливии Михалко, не тот она экземпляр.

- А ради кого мог пойти на преступление?

- Ради себя любимого, ради собственного спокойствия. Эдик мог где-то пересечься с Волчегорской, закрутить с ней роман выходной недели. Ты сама говорила, что девица была симпатичной...

- Только очень худая. Святые мощи.

- Опять же на любителя. Эдику всегда нравились девушки с модельной внешностью. А модели все худосочные. И вот закрутил он с ней романчик, уехал и забыл. А Лика его отыскала и давай мозг выносить - клялся в вечной любви, обещал жениться. Если не выполнишь обещание, а все расскажу твоей жене. И надо было случиться такому совпадению - Лика живет в его родном городе. Он приехал, они встретились после работы, где-то посидели, выпили по бокалу вина - заметь, вина, после чего расстались. Но Канарейкин назначил ей свидание на определенное время в определенном месте, в кафе "Магнолия". Эдик знал, когда девица, которая его прессингует, окочурится. Специально вывел ее в свет, чтобы полиция подумала на кого угодно - на работников, служащих кафе или на посетителей, только не на него. Девица пришла вовремя, а Эдик задерживался. Она заказала кофе, на это и был расчет.

- Ну, закажет, выпьет кофе, что дальше? Экспертиза покажет, что в кофе отравы не было.

- Покажет, что не было, но время будет упущено - преступник успеет унести ноги из города.

- Ты вступаешь в противоречие со своим недавним высказыванием: зачем Канарейкину приспичило меня затрагивать?

- Подумал, что ты его приметила, когда он крутился возле "Магнолии". В то время девица была еще жива. Решил разведать: видела или не видела? Ты могла его заметить?

- Наверное, могла. Но мой интерес был сосредоточен на "Миниплатье", которая устроила концерт по заявкам. Занятная особа. Ее мужу, Луарсабу, несказанно "повезло"...

- Но он своего "счастья" осознать не успел, - вставила Катя.

- Мамаша постаралась.

- Бедная Оливия, - сокрушенно заметила Куприян, - и не знает, какие сети вокруг нее плетет начинающий сыщик рыжего окраса.

- А ты выбираешь в качестве злодея Эдика Канарейкина? - нахмурилась Наталья.

- Ну, не знаю, - протянула подруга.

- Эдик мог договориться с Ликой полюбовно - дать денег и все дела. Откупился и забыл о приключении выходной недели.

- Откуда ты знаешь, что он не пытался от нее откупиться? Пытался, но Лика осталась непреклонной: ты и только ты - вцепилась в Канарейкина зубами, не оторвешь. Девочке захотелось замуж на красивого и обеспеченного мужчину из самой столицы.

- То, что она глупенькая, я сразу догадалась, не надо быть ясновидящей.

- Конечно, глупенькая, - согласилась Катерина, - была бы умной, денежки бы взяла и успокоилась, а не продолжала шантажировать.

- А так успокоилась навсегда, - вздохнула Алешечкина.

- Как тебе моя мысль?

- Даже не знаю, - выдержав паузу, ответила Натка. - Но Канарейкина не надо исключать и списка подозреваемых... Куприяшка, а ведь он мог и меня вчера... того. Я свидетель - видела его рядом с "Магнолией". И еще неизвестно, как бы вчера развивались события, если бы не Пантыкин и моя соседка, мать Костика Олиешко. Оба видели меня в компании с Эдиком, и если бы со мной что-то случилось, то мать Костика обязательно вспомнила о мужчине, с которым я провела вечер.

- Пантыкин тебя не знает, а мать Костика... это да, она бы могла... если бы... не дай Бог... с тобой что-то бы случилось. Наташка, мне даже страшно подумать, что тебя могли убить. И кто?! Канарейкин, с которым десять лет проучились в одном классе. Кто бы знал, что ты отправилась с ним на встречу? Никто, мне бы ты ни слова не сказала. Соседу Костику без разницы, с кем и куда ты идешь, он сделал свое дело - превратил полукрасавицу в истинную красавицу, получил свои деньги и забыл.

- Костик не взял с меня ни копейки.

- Надо же...

- Катя, успокойся, это одни домыслы. Ты начала, а я развила твою бредовую мысль.... Забыли... Забыли?

- Забыли, - неуверенно кивнула головой Куприян. - Соловей, я предлагаю...

- Я так и знала! - рявкнула на нее догадливая подруга. - От этого дела я не откажусь!.. Ты же меня одну не бросишь? - заискивающим голосом поинтересовалась Натка.

- Могла бы не спрашивать.

- Что еще нового стряслось? - повторилась Алешечкина.

Катерина была рада переключиться на людей, которые к ним не имели отношения.

- С утра меня понесло к дому Михалко. Я познакомилась с одной колоритной личностью. Вованом кличут. Он мне рассказал, что незадолго до того, как умерла кошка, любимица соседки Оливии, он видел возле дома мужчину в полицейской форме и гражданской обуви, в темно-синих макасинах. Кроме высокого роста, других совпадений с мужчиной из рощи, с которым прогуливалась Михалко, нет.

- Если пролонгированный срок действия отравы не менее двенадцати часов, то мужик в мокасинах вполне мог отравить кошку. И тогда...

- Тогда я могу с уверенностью сказать, что кто-то очень хочет подставить Оливию Дмитриевну. Сама подумай... Умерла кошка ее соседки. Кошка постоянно гадила на коврик у двери Оливии. И все об этом знали, включая хозяйку...

- Но хозяйка обвинила деда, которому кошка досаждала своим мяуканьем, - перебила Натка. - На Михалко даже не подумала. С виду она такая добренькая, хорошенькая, а на самом деле, ей убить человека, что раз плюнуть.

- Соловей, что ж ты в нее въелась! Нормальная баба, живет и никому зла не делает. Даже свою невестку терпела, зубами скрипела, но терпела.

- До поры, до времени, - вставила Алешечкина. - Пока чаша терпения не переполнилась.

- Оливия слишком любит своего сына, чтобы наносить ему душевную рану. Мужчины не всегда предпочитают положительных женщин, которые устраивают их матерей. Приходится матерям терпеть и принимать невесток такими, какие они есть, чтобы сохранить отношения с сыном.

- Куприяшка, ты меня всё равно не переубедишь! Я считаю, что Оливия Михалко убила невестку ради свободы сына.

- Мы эту тему уже обсуждали, и не хочу к ней возвращаться. Ты правильно сказала - у нас разные мнения по этому поводу. И мы должны докопаться до истины. Только так мы поймем, кто был прав.

- Что еще нового?

- Я заезжала к Люсинде Мартыновой, но ее не оказалось дома. Соседи ничего не знают. Ее никто не видел с тех пор, как ее увезли в полицейский участок. Одна соседка предположила, что Люсинда может быть у матери, но никто не знает, где мать живет. Я оставила соседке свой номер телефона, чтобы та передала его Люсинде.

- Замкнутый круг какой-то... Кать, у тебе телефон разрывается, не слышишь, что ли? Может, это Мартынова объявилась.

- Это мой личный информатор - дочь моей хорошей знакомой. Я ей утром звонила, просила навести справки о гибели Тони Пеликиной...

Информатор сообщила интересные подробности в деле погибшей Пеликиной. Чтобы их осмыслить, Куприян прижалась к обочине.

- Вот этого я точно не ожидала, - пробормотала она. - Незадолго до... утопления Тоню накормили большой дозой аспирина.

- Ну и что? - задергала головой Наталья. - Я ничего не понимаю! У Тони была аллергия на аспирин?

- А ты знаешь, что смертельная доза ацетилсалициловой кислоты всего пятнадцать граммов?

- Ты хочешь сказать - кто примет больше пятнадцати граммов, тот упокоится на кладбище?.. Не знала... Вот так поворот... Но пятнадцать граммов лекарственного средства - это ого-го как много. Только человек без вкусовых рецепторов проглотит и не заметит... Но мы почти ничего не знаем о девушке Тоне. Только то, что она химик по образованию и призванию...

- И что?

- А то! Могла получить химический ожог во время лабораторных испытаний, поэтому проглотила пятнадцать граммов..., а может ей и меньшей дозы хватило..., потому проглотила и не заметила. И смотря с чем подать лекарственное средство. Если с чем-то огненно-горьким, то могла и не заметить. Или с кофе. Если человек привык пить кофе без сахара. Засыпал в чашку с кофе смертельную дозу аспирина, довел до нормального уровня горечи с помощью сахара, подопытный кролик выпил и не заметил...

- Вот дает! Тебе бы, Соловей, детективы писать, всех бы перетравила, для каждого нашла свой личный способ отравления.

- Ты хорошо сказала - личный способ отравления. Раньше травили людей странным ядом, потом перешли на аспирин в больших дозах... Путают следствие сволочи... Что дальше будет?

- Даже думать боюсь. Не много ли трупов вокруг Оливии Дмитриевны?.. Но с Антониной Пеликиной мог расправиться другой человек, и эти два убийства - Лики и Тони - никак не связаны. Тоню мог приревновать несдержанный поклонник, который узнал о восстановлении ее отношений с Луарсабом Михалко.

- Так не доставайся же ты никому?

- Почему, нет.

- Быть такого не может! - уверено заявила Алешечкина. - Эксжених Тони не имел возможности ее отравить аспирином, если она льнула к Луарсабу, то обходила его десятой дорогой.

Куприян не стала с ней спорить, и направила автомобиль к "Вектору П", где им могли предоставить необходимые сведения о гражданине Горшенине...


В дверях подруги столкнулись с Оливией Дмитриевной Михалко. Она вылетела как угорелая из помещения риелторского агентства, расположенного на первом этаже длиннющего многоэтажного жилого дома. Женщина едва не "посчитала носом" три ступеньки, так торопилась.

Алешечкиной, лично знакомой с риелтором, показалось, что та сильно озабочена.

Озабоченная дама не обратила внимание на двух особ, рвущихся в агентство, запрыгнула в свой автомобиль, но уехала не сразу. Попыталась кому-то дозвониться по мобильному телефону. Дверца авто была распахнута, Оливия привычно выставила напоказ свои голубые незагорелые ноги.

Сообразительная Катька отставила затею с проникновением в риелторскую контору "Вектор П", сделала несколько шагов назад и замерла неподалеку от автомобиля Михалко. Когда той ответил неизвестный абонент, она твердым голосом заявила:

- Лиза, ты мне нужна!.. Да, именно, как адвокат. Меня вызывает к себе следователь...

Голубые ноги исчезли в салоне авто, дверца захлопнулась. Больше Катя не услышала ни слова. Оливия укатила на своем авто, по всей видимости, договорившись с адвокатессой Елизаветой встретиться в кабинете следователя.

Куприян пересказала сногсшибательную новость подруге, маячившей у дверей "Вектора П", спиной к машине Михалко.

- Земля горит под ногами Оливии, - глубокомысленно изрекла Алешечкина. - Потому обратилась к знакомому адвокату.

- Это обычная практика. Не обязательно, что человек чувствует за собой вину.

- Не слабо ее обложили, раз перешла к... обычной практике. А я поначалу подумала, что Оливии сообщили еще одну страшную новость, о гибели еще одного человека, с которым она была знакома.

- Соловей, тебе лучше сейчас помолчать, дабы беды не накликать. Второй день каркаешь и каркаешь.

- Ты еще не знаешь, что я хочу сказать.

- Знаю! Ты скажешь, что сообщник начал "косить" всех подряд, чтобы его возлюбленная была более сговорчивой.

- Что-то в этом роде. Смерть Антонины Пеликиной это первое предупреждение. Сообщник - человек больной на всю голову, это Оливия поняла, и еще поняла - он пойдет до победного конца. Его надо остановить во чтобы то ни стало. Поэтому Михалко позвонила своему адвокату. Она признается в соучастии в убийстве Анжелики Волчегорской, а также в отравлении бомжа из рощи, соседской кошки и, возможно, Горшенина А.С. Вечером ты позвонишь Нинель Сушке и услышишь подтверждение моих слов. Нинель обязательно будет осведомлена о последних событиях с ее приятельницей.

- Как она узнает, если ее приятельницу посадят в следственный изолятор ?

- Могут и не посадить, если она пойдет на сделку со следствием. Отпустят, как и Мартынову, под подписку о невыезде... А Люсинде несказанно повезет - с нее снимут все подозрения в убийстве милого друга Горшенина.

- Не факт, что отравление Горшенина и другие отравления - преступления одной цепи.

- А мы сейчас убедимся, что он был клиентом "Вектора П", - уверенно заявила Наталья, подхватила подругу под руку и затянула в помещение агентства недвижимости...

Как Куприян и Алешечкина не старались, нужной справки так и не получили. Кроме администратора, в агентстве не было ни одной живой души, а администратор осталась непреклонной к просьбам двух женщин, которые сначала зашли издалека, затем конкретизировали свой интерес. Отправила женщин к директору - оказывается, в офисе была еще одна живая душа. Если директор даст добро, то, пожалуйста...

Женщины потоптались, к директору идти не решились, и отравились восвояси ни с чем.

- Злыдня, - обозвала администратора Натка, погружаясь в автомобиль Куприян. - Катя, ты довезешь меня до работы?

- С легкостью... А все из-за тебя!- взорвалась подруга, решив расстаться с безбрежным терпением.

- Что значит - из-за меня?

- Кто скажет правду человеку, у которого физиономия цвета яркого костра?! Сразу ясно - этот человек врет! На самом деле, Горшенин - это предлог. Этот человек с пунцовой рожицей замышляет большу-у-ую неприятность. Зря мы сюда сунулись. Больше чем уверена, что все сотрудники агентства знают, что приключилось с Горшениным, к ним уже приходили, задавали каверзные вопросы. А потом... являются две особы - одна нормальная, другая... выглядит, как малоопытная террористка, и учиняют допрос. Еще повезло, что администраторша не вызвала полицейский наряд.

- За террористку тебе отдельное спасибо. А свои соображения могла бы высказать раньше, до того, как мы сунулись в этот Вектор-шмектор. Давай уносить ноги...

Как только Катерина избавилась от подруги, ей позвонила Люсинда Мартынова, которая вернулась от матери в свою квартиру. Соседка сразу рассказала ей о визите незнакомки, оставившей свой номер телефона.

Голос у Люсинды бы совершенно несчастный. Неожиданно поделилась своими проблемами, толком не выслушав вопрос Катерины. Та ее внимательно слушала, привычно пристроив автомобиль на обочине.

Мартынова сама ответила на вопрос, который мучил и Катю, и Наталью. Действительно, Горшенин, которого девушка называла не иначе, как Лешечка, приобрел двухкомнатную квартиру в агентстве недвижимости "Вектор П", в старом фонде. В хорошем состоянии, требовался небольшой косметический ремонт. Вскоре Люсинда и Лешечка собирались пожениться. Лешечка Горшенин давно пребывал в разводе, от первого и единственного брака у него была дочь. Куприян поинтересовалась, не встречался ли с кем-то Горшенин накануне своей смерти. Девушку не удивило любопытство незнакомки, она была готова рассказать все что угодно и кому угодно, лишь бы ее оставили в покое.

Оказалось, что Лешечка знакомился с кавалером дочери. Они встретились в ресторане, после чего расстроенный отец приехал к любовнице.

- Чем же он был расстроен? - уточнила Екатерина Викторовна.

- Ему не понравился выбор дочери. Девушке всего восемнадцать лет, а жених ей в отцы годится - почти ровесник Лешечки. Знакомы без году неделя, а туда же - жениться.

- Люсинда, а вы рассказали об этом в полиции?

- Конечно, рассказала. Следователь проверил. Да, они встречались в ресторане, дочь была удивлена, что я "перевожу стрелки" на нее и ее избранника, честного и порядочного человека. Зачем ей или ему убивать отца, будущего тестя? Если бы отец и начал возражать против их союза, это бы ничего не изменило, у них серьезные намерения, разница в возрасте тому не помеха.

- А вы видели избранника дочери Алексея?

- Никогда не видела.

- А как бы мне встретиться с его дочерью? Вы знаете, где она живет?

Люсинда Мартынова назвала адрес, по которому проживала дочь Алексея Горшенина, Светлана, вместе с матерью...

Прежде чем отправиться по указанному адресу, Катерина заехала домой. Отыскала среди старых фотографий ту, где они с Наткой и Эдиком сняты на фоне родной школы в день выпуска. Нагло отчекрыжила ножницами себя и подругу, оставила одного Канарейкина. Хотела пририсовать ему усы-ниточку, но передумала. И очень понадеялась, что Эдик не сильно изменился с тех пор. Натка утверждала, что он по-прежнему молод и красив...


Дом Оливии располагался географически ближе, чем дом семьи Горшениных. Поэтому Куприян сначала направилась к дому Оливии Михалко, чтобы отыскать друга Вована и предъявить ему фотографию своего школьного приятеля, который может оказаться тем самым полицейским в мокасинах.

Только сейчас до Кати дошло, что описание, данное Элеонорой Павловной, владелицей кусачей пуделихи Виолетты, подходит Эдуарду Витальевичу Канарейкину. Натка ничего не говорила об усах, но усы - дело наживное, это понял даже Вован.

Куприян знала, что Вован живет на первом этаже, в одном подъезде с Михалко и Нинель Сушкой.

Катя припарковала автомобиль на свободном месте, вблизи нужного подъезда, отметив по себя, что машины Михалко нет. Окна квартир первого этажа радовали глаз блеском, чистотой, красивым тюлем и красивыми портьерами. Вряд ли в этих квартирах проживает запойный алкоголик. Пришлось Катерине обогнуть дом. Окна квартиры Вована она вычислила без проблем - их прикрывало подобие бесцветной тряпицы.

Катя проникла в подъезд и постучала в нужную дверь костяшками пальцев, звонок не работал. За дверью послышались шаги, дверь распахнулась. На пороге застыла молодая симпатичная женщина, впечатление портило злое выражение лица. Наверное, решила, что нагрянули собутыльники Вована. При виде незнакомки, лицо разгладилось, но в голосе все равно проскользнуло недовольство.

- Вам кого?

- Мне нужен Владимир.

- Он... не здоров.

- Он опять напился? Но как же так - он мне слово дал!

- Вам? А вы кто?

- Мы случайно сегодня познакомились. Я в этот двор по делу приезжала...

Пока Катерина на ходу пыталась сочинить причину, женщина усталым голосом произнесла:

- Возможно, если бы выпил, то ничего бы не случилось. Но рано или поздно это должно было произойти.

- Что произошло? Он жив? - испугалась Катерина Куприян, невольно обвиняя себя в самом страшном.

- Жив, что ему сделается. Но сердце не железное, прихватило так, что пришлось "Скорую" вызывать. Хорошо, что успел мне позвонить.

- Вы его жена?

- Жена, но мы вместе не живем. И не разводимся. Мужик он хороший, пока не пьет... А вам он по какому делу понадобился? - опомнилась женщина.

- Я... мне... Я частный сыщик, - "честно" призналась нерешительная гостья, - веду расследование убийства... одного человека. Сегодня утром я разговаривала с вашим мужем. Он мне очень помог. Я хотела показать ему одну фотографию.

- Чтобы он опознал убийцу? Так я сейчас, я мигом его разбужу и показывайте свою фотографию. Вовка будет только рад помочь расследованию. Это его подбодрит. Вы проходите, не обращайте внимание на бардак, я не успела прибраться. В кухню проходите, там более-менее чисто, а я сейчас...

В кухне, действительно, было более-менее чисто, вернувшаяся хозяйка постаралась. Была и приличная встроенная мебель, и различные бытовые приборы, которые не распродал любитель выпить, руки не поднялись. Катя присела на край стула и принялась ждать появления Вована.

- Так ты все-таки сыщик, - хриплым голосом утвердился он, появляясь в кухне. Из былой "роскоши" у него остался лишь пожелтевший фингал под левым глазом. Она нем были спортивные штаны, чистые, и футболка нежно-лимонного цвета, совершенно новенькая.

Едва мужчина устроился на табурете, жена поставила перед ним стакан с водой и сунула в руку горсть таблеток.

- Прими без разговоров.

Вован безропотно выпил лекарство, при этом его лицо перекосилось.

- Ты бы так кривился, когда свою водку поганую пьешь.

- Юля, не начинай, - укоризненно заметил муж. - При посторонних людях-то не надо.

- Владимир, я хочу показать вам фотографию одного человека. Но сразу предупреждаю - фотографии давнишняя, ей более двух десятков лет, но этот человек несильно изменился за эти годы - он узнаваем.

Катерина с тревогой положила на стол перед Вованом фото улыбающегося Канарейкина в выпускном костюме темного цвета и белой сорочке. На фото Эдик был необычайно хорош собой.

Вован взял фото трясущимися руками. Долго изучал, потом сказал:

- Точно не скажу, но похож. И хорошо, что он снят во весь рост. Так мне легче его узнать. Строение... телосложение у этого похоже с тем полицейским.

- Но все-таки есть сомнения, что не он?

- Говорю же - не стопроцентно, что он, - вспомнил излюбленное словечко молодой мужчина.

Куприян поблагодарила за содействие и поспешила к дочери Алексея Горшенина, Светлане Горшениной...


Екатерина Викторовна быстро отыскала нужный дом. Прикинула, в каком подъезде находится квартира Горшениных, и позвонила в домофон. Очень надеялась, что Светлана окажется дома. В динамике прозвучал писклявый девичий голос. Куприян сообщила:

- Я к Светлане.

- А что вам нужно? - полюбопытствовала девчушка. Катя решила, что это младшая сестра Светы. Люсинда не говорила, что у Лешечки было две дочери, но могла просто упустить.

- Я частный детектив, расследую дело об убийстве Алексея Горшенина.

- А кто вас нанял?

- Кто нанял? Его друг нанял, - нашлась Екатерина Викторовна.

- Дядя Вадим?

- Да, Вадим... э-э-э...

- Вадим Андреевич Шляпужников? - подсказала юная добродетель.

- Именно, - согласилась "сыщица".

- Ладно, входите. Пятый этаж.

Зазвучал зуммер, дверь открылась, Катя вошла в подъезд. Поднялась на лифте на пятый этаж.

У раскрытой двери стояла белокурая девушка. На вид не больше шестнадцати. Оказалось, что это и есть Светлана Горшенина, юная добродетель с писклявым голосом.

Девушка принялась расспрашивать о ходе расследования убийства ее отца. Куприян отвечала односложно, больше всего боялась, что девушка потребует у нее документ - доказательство ее слов, что она частный сыщик.

- Я не понимаю, зачем дядя Вадим вас нанял, все и так ясно - отца отравила эта дура Люсинда. Отец не хотел на ней жениться, признался ей в этом, она его убила.

- Я узнала, что накануне вечером ваш отец ужинал в ресторане вместе с вами и вашим женихом.

- Да, так всё и было. Я хотела познакомиться отца с Толиком.

- Вашего избранника зовут Анатолий? - спросила Куприян из желания получить более развернутую информацию о поклоннике Светланы.

- Анатолий Бельский. Он немногим моложе моего отца. Отца сначала это напрягло, но потом они пообщались, отец понял, как Толик ко мне относится, и шепнул мне на прощание: "Держись за него, дочка". Если бы я только знала, что мы видимся в последний раз.

По щекам Светы покатились крупные слезы. Девушка стартанула с места и выскочила из гостиной. Кате показалось, что она стыдится плакать при постороннем человеке. В ванной зашумела вода. Вскоре Светлана успокоилась и вернулась. Глаза у нее покраснели, губы обиженно выгнулись дугой.

- Мы можем продолжить?

- Пожалуйста, - прогнусавила девушка.

- Светлана, отец сам вам сказал, что не хочет жениться на Люсинде Мартыновой?

- Он намекал, прямо не говорил. Но и так было понятно, что он на ней не хочет жениться. Хотел бы, давно женился. Они хороводятся много лет.

- Возможно, ваш отец хотел сначала обзавестись собственным жильем, а уж потом... А где он раньше жил? До того, как купил себе двушку в старом фонде?

- За городом. У дяди Вадима есть обустроенная дача. Раньше было ничего - у отца был плохонький автомобиль, а потом автомобиль окончательно "сдох", отцу приходилось ездить на работу на пригородной электричке.

- Мог бы жить у Люсинды.

- Не хотел у нее жить, вот вам и подтверждение моих слов. Она ему была нужна для удовлетворения сексуальных потребностей. Только и всего.

- Ваш жених поддерживает вас в таком страшном горе?

- Ему пришлось ненадолго уехать. Дела, знаете ли... У него бизнес в другом городе. Скоро переберется в наш город, и мы поженимся. Конечно, выдержим траур. Как думаете, полгода достаточно?

- Я не знаю.

- Я думаю, вполне достаточно.

- Света, вы совместное селфи с женихом не делали? Сейчас девушки любят фотографироваться и выкладывать фотки в соцсети.

- Толик ненавидит фотографироваться, утверждает, что не фотогеничен. Один раз я его сфоткала тайком. Так он так психанул, потребовал удалить фотографию из мобильного телефона.

- И давно вы знакомы с Анатолием Бельским?

- Почти две недели.

- И уже решили пожениться? - удивилась Катя.

- А что здесь удивительного? Да, решили. Двух недель вполне достаточно, чтобы узнать человека и понять, любит ли он тебя.

- И Анатолий вас любит? - с издевкой уточнила Куприян.

- Очень! - эмоционально ответила Светлана. - Я всегда мечтала о таком муже.

- Света, а вы можете мне его описать? Хотелось бы понять, какой внешностью должен обладать взрослый мужчина, чтобы заинтересовать молодую хорошенькую девушку.

- Толик высокого роста, пропорционально сложен, необычайно красив. Бешено красив. Глаза темно-карие, почти черные.

- Брюнет, блондин?

- Брюнет.

- Глаза глубоко посажены? Или... ваш Толик лупоглазый? - выкрутилась Куприян, задав сначала слишком прямолинейный вопрос, который мог выдать ее с потрохами.

- Тоже скажете - лупоглазый... Может быть, немножко глаза у него и глубоко посажены. Совсем немножко. Но это обстоятельство не портит впечатления. Губы у него такие, что так и хочется их целовать и целовать, - мечтательно протянула Светлана.

- Припухлые? Красиво очерченные?

- И то, и другое.

- Нос картошкой? - доброжелательно усмехнулась Катерина.

- Нос правильный, на зависть носатым - у которых один нос на лице и есть.

- Усы, борода?

- Толик всегда гладко выбрит.

- У меня с собой есть фотография моего одноклассника. Случайно в сумке завалялась. В школьные годы у нас был красивый роман. Но потом мы расстались. Я о нем ничего не знаю. Не знаю, помнит ли он обо мне. А я о нем всегда помню. И когда вы описали мне вашего Толика, я вспомнила свою школьную любовь. Света, посмотрите, они похожи? - Куприян протянула девушке фотографию Канарейкина.

Девушка долго ее рассматривала, время от времени поглядывала на "сыщицу". В глазах притаилось недоумение - как мог такой писаный красавец связаться с такой пигалицей без ярко-выраженных внешних достоинств.

- Что-то есть у них общее, - в итоге призналась она. Катьке не показалось, что Светлана хотела что-то скрыть.

Уже в дверях Куприян вспомнила о Вадиме Андреевиче Шляпужникове, друге отца Светланы. Сказала, что его координаты записаны в договоре о сотрудничестве, в договор в офисе, а ей необходимо срочно с ним связаться. И не могла бы Света...

Света покопалась в своем мобильнике и продиктовала номер телефона Шляпужникова.

- Адрес дяди Вадима я не помню наизусть, но найду где он живет с завязанными глазами.

- Адрес у меня записан в договоре. Но время не терпит, надо срочно с ним созвониться, заезжать не обязательно. До свидания. Света. И спасибо вам за помощь...


Телефон неизвестного Шляпужникова Катька спросила на всякий случай. Могла и сама отыскать его координаты, не впервой, но зачем надрываться.

Время пролетело быстро, день клонился к вечеру, а Куприян успела только позавтракать налегке. Очень хотелось есть.

Проезжая мимо ларька с надписью "Вкусные блины", она остановилась, купила себе блин с ветчиной и сыром, слопала за пару секунд, и поехала дальше. Путь лежал в рощу микрорайона Западный, где должна в это время прогуливаться Элеонора Павловна со своей любимицей Виолеттой.

По дороге кстати вспомнила, что ее зовут Фелицитатой. Мысленно поблагодарила за новое имечко подругу. И о том вспомнила, что взрослый сын поступает на журфак и пишет статью в журнал. Опять же, на всякий пожарный случай.

Роща выглядела совсем иначе, чем при предыдущем посещении. Груды мусора и обрезанных веток вывезли. Вероятно, в выходные коммунальщики и жители провели субботник.

Элеонору Павловну Катерина заметила сразу, едва вошла в рощу. Та беседовала с мужчиной своих лет посередине дороги-тротуара неподалеку от входа. Мужчина держал на поводке среднего размера собаку неизвестной породы - смесь бульдога с носорогом. Собака недобро поглядывала на пуделиху Виолетту. По причине недоброго взгляда своего собрата Виолетта держалась от него подальше, пряталась за своей заботливой хозяйкой.

Мужчина что-то сладострастно вещал Элеоноре Павловне, Элеонора Павловна внимала с кокетливой улыбкой. Увидев Куприян, приветливо помахала ей рукой. Быстро распрощалась со своим собеседником и поспешила к той, которая улыбалась ей во весь рот, как своей близкой знакомой.

- Фелицитата, как вы кстати появились! - издали заявила пенсионерка.

- Добрый вечер, - поздоровалась с ней Куприян. - Что-то случилось? Есть новости о вашем погибшем соседе или о его вдове?

- Нет, никаких. Но могло произойти еще одно убийство, - призналась Элеонора, стреляя глазками по сторонам. Было заметно, что она находится в приподнятом настроении, жеманничает и хочет, чтобы ее забрасывали вопросами.

Катька приняла игру:

- И кто же следующая жертва?

- Вы видели мужчину, с которым я разговаривала? Он не дает мне прохода! Предлагает выйти за него замуж. Ему крупно повезло, что неожиданно появились вы, Фелицитата, иначе я бы за себя не отвечала.

- Назойливый кавалер?

- Не то слово! А вы пришли в рощу прогуляться или вашему сыну снова нужна помощь?

- У меня в руках оказалась фотография одного мужчины. Полиция подозревает его в совершении целого ряда преступлений. Помните, вы нам с подругой рассказали, что видели мужчину в компании нашей с Ефросиньей знакомой. Мы волнуемся за нее. Вдруг это тот самый убийца.

- Да, показывайте уже его фотографию, не нервируйте меня! - Элеоноре хватило одного брошенной взгляда. - Что вы, это не он. Этот молоденький, мальчик совсем.

- Я не успела вам сказать - этому снимку более двадцати лет. Мужчина изменился, повзрослел, заматерел, но прежние черты сохранились. Присмотритесь хорошенько.

- Даже не знаю, что вам сказать, - с явным недовольством произнесла Элеонора Павловна, предпочитавшая знать ответы на все вопросы.

- Похож или нет?

- Но столько лет прошло...

- И все-таки? Могу пририсовать ему усики, если это поможет.

- Фотография нечеткая, - заупрямилась пенсионерка.

- Значит, это не он.

- Я этого не говорила.

- Элеонора Павловна!

- Могу сказать только то, что молодой человек на фотографии очень похож на того мужчину с усиками, который бегал по роще с дамой, несимпатичной и чрезмерно упитанной.

- Насчет несимпатичности дамы могу с вами поспорить, - внезапно окрысилась на пенсионерку Катерина. - Представьте себе - у нее от кавалеров нет отбоя.

- Что меня очень удивляет, - поехидничала Элеонора.

- На вкус и цвет...

- Фелицитата, довольно обсуждать вашу знакомую. О ком, о ком, а о ней мне совершенно не хочется говорить. Лучше скажите - вы еще не передумали?

- Элеонора Павловна, вы кого имеет в виду?

- Милая моя! - возмутилась ее забывчивости пенсионерка. - Я имею в виду моего соседа-стоматолога. Марса Ивановича. Вы бы ему очень понравились, он обожает восточных женщин. Он тако-о-ой мужчина!

Старая перечница, - осудила ее мысленно Екатерина Викторовна и поспешно распрощалась...

Никто из опрошенных четкого ответа на вопрос не дал. Катька разозлилась не на шутку, отыгралась на дверце любимого автомобиля Иванова - с силой ее захлопнула. Как не злиться - целый день промоталась по городу, сочиняла, подстраивалась, и все без толку. Никто твердо не сказал - он! Светлана Горшенина отрицала, что ее возлюбленный в теперешнем виде похож на молодого человека с фотографии. Могла и прилгнуть - сообразила, что у "сыщицы" интерес не праздный. И теперь позвонит своему жениху и предупредит. Если ее кавалер - Эдик Канарейкин, умник, запутавший следственные органы города с одной целью - отравить бывшую любовницу Анжелику, которая его шантажировала, то можно с уверенностью сказать - Эдик спешно покинет город. Это он девушке сообщил, что ему надо срочно уехать по делам, чтобы она под ногами не путалась, а сам проводит подготовку к очередной операции по ликвидации ненужных свидетелей - любознательных тетенек, возомнивших себя великими сыщиками Пуаро. Прознав, что сыщики Пуаро далеко зашли, он ускорится, приведет план в исполнение раньше срока, и вот тогда уберется из города.

Не надо себя пугать и накручивать! - приказала себя Куприян. - Еще ничего неизвестно: Вован усомнился, что на фотке тот самый полицейский в мокасинах - не стопроцентно, Элеонора тоже не уверена. Доказательств вины Канарейкина нет. Надо сосредоточиться на Оливии Михалко, как бы мне этого не хотелось. Натка вцепилась в нее зубами и беззаветно верит, что Лику отравила ее свекровь с помощью подельника, мечтающего стать свекрови мужем. Лично мне в это не верится. Но пустые верю-не верю к делу не пришьешь. Михалко вызвали к следователю, она перепугалась и позвонила своему адвокату Елизавете. Что произошло в кабинете следователя, что последовало за допросом, может знать Нинель Сушка. При условии, что Оливия на свободе, а не сидит в следственном изоляторе. Пока выжду, поеду домой, отдохну, поужинаю, а потом позвоню Сушке. Если она что-то знает, то со мной обязательно поделится...


Оказавшись в родных стенах, Катерина вывалила их холодильника всю имеющуюся еду, придирчиво ее оценила: позаглядывала в кастрюли, будто не сама всё готовила. Без долгих размышлений поставила на газовую плиту кастрюлю с голубцами. Отрезала себе большой кусок сыра, отломила половину багета, и принялась жевать хлеб с сыром, пока голубцы подогреваются.

В момент, когда рот был забит сухомятной едой, зазвонил мобильный телефон. Катька поняла, кто ей звонит, попыталась проглотить, подавилась, зашлась кашлем, принялась пить воду, но питье не способствовало усмирению набросившегося на нее кашля. Но она все-таки нашла в себе силы отозваться на звонок бывшего одноклассника, пусть и хрипела, подкашливала, почему-то шмыгала носом.

Бывший одноклассник - недавний Наткин кавалер-молчун - сухо поздоровался и, без вступления, спросил:

- Катя, насколько я осведомлен, ты сейчас в отпуске? - В голосе присутствовали отцовские нотки при разговоре с напроказничавшим ребенком.

- В отпуске, - покряхтывая, подтвердила Катя, одновременно заглядывая в кастрюлю, в которой зашипели голубцы. Она убавила газ и прежним осипшим голосом поинтересовалась, не удержались от любопытства, - а почему ты спрашиваешь?

Она нисколько не надеялась, что разочаровавшийся в Натке легкомысленный кавалер вдруг решил перекинуться на нее: с кандидатками на роль подруги-любовницы таким тоном не разговаривают. Хотя... Это же Канарейкин. Он не как все мужчины, этим "не как все" и берет разных дурочек... типа ее и Натальи Романовны. Обе шагнули на пятый десяток, а ума в вопросах отношений с мужчинами до сих не набрались. Опыта маловато.

И Катерина нисколько не испугалась: не подумала, что бывший одноклассник, подозреваемый ею во всех смертных грехах, прежде чем перейти к жестокой расправе - провести испытание нового ядовитого вещества на ее хилом организме - будет названивать и спрашивать, в отпуске ли она. Для испытания "случайно" столкнулся бы с ней на улице, завел в кафе, отвлек, подсыпал ядику и прощевай, душа-девица. Причем применил яд недлительного действия - она бы окочурилась минут через десять после расставания с ним - чтобы никто не узнал, с кем жертва общалась перед смертью. Чтобы успела подальше отойти от кафе, от свидетелей.

Если Канарейкин позвонил, что это говорит только об одном - не до конца вытянул информацию из Алешечкиной. Следующим разведывательным этапом у него - пытка-прогулка с ней, с Куприян Екатериной Викторовной, бывшей одноклассницей, открыто влюбленной в Виталича в чудесные школьные годы...

- Я не спрашиваю, я уточняю, - перешел в атаку добрый молодец.

- Ну, уточнил, что дальше? - осведомилась Куприян, плотоядно поглядывая на оставленный на столе недоеденный кусок багета и живописно надкусанный кусок сыра. - Знаете ли, уважаемый Эдуард Витальевич, если у вас есть ко мне некое... деловое предложение, то прошу его озвучить, не ходить кругами. - В слово "деловое" она вложила все имеющееся у нее язвительное презрение. Такового у нее имелось без излишка, сказать по правде - совсем мало. По натуре Катерина была человеком добрым, редко-язвительным, и то по отношению к дорогой подруге. Язвительность носила благожелательно-воспитательный характер.

- У меня есть для тебя дружеский совет...

- Даже так! - не сдержала удивления Куприян, рассчитывавшая получить приглашение - встретиться у памятника... Горькому. А чего голову ломать, напрягаться. Он приложит силы для других... дел.

- Катерина, ты так и будешь постоянно меня перебивать?! Я...

- Не буду я тебя перебивать, - все-таки перебила женщина.

- Катерина, я хочу дать тебе дружеский совет...

- Может, пора непосредственно перейти к совету, а не мямлить одно и тоже?

- Я никогда не мямлю, люблю говорить по существу, не терплю, когда меня останавливают после каждой недосказанной фразы, - с завидным терпением перечислил все мужчина.

- Ты молодец, Эдик! - с подковыркой похвалила Катька.

- Неужели тебе совсем не интересно, что я хочу сказать?

- Не люблю, когда мне дают непрошенные советы, дружеские, недружеские, никакие. Если я об этом попрошу, тогда пожалуйста, излагай... себе на здоровье.

- И все-таки. Я тебе настоятельно рекомендую...

- А я тебе рекомендую пойти... - Куприян хотела рекомендовать приятелю пойти в полицию и чистосердечно признаться во всех преступлениях, но вовремя притормозила: во-первых, она не уверена, что все преступления совершил он, во-вторых, нельзя раскрывать карты, тем самым, вызывать огонь на себя.

- Что ж ты замолчала? В отличие от тебя я спокойно выслушаю твои рекомендации.

- Езжай-ка ты, Эдуард Витальевич, в столицу-матушку! Пора тебе домой возвращаться, - менее уверенно добавила она.

- А откуда ты знаешь, где мой дом? Вдруг мое постоянное местожительства здесь, в моем родном городе?

- Когда-то было, - вставила Куприян. - Где это видано, чтобы люди из столицы в провинцию перебирались.

- А если назрела необходимость? - спросил Канарейкин таким намекающим голосом, что Катька утвердилась в своих недавних сомнениях: Лика Волчегорская была его любовницей, а стала шантажисткой. Перед Ликой были проведены некоторые испытания, яда, естественно, после Лики - убирались ненужные свидетели-подельники. - Что, Катя, сказать нечего? - вернул ее в пугающую действительность потенциальный противник.

- У меня всегда есть, что сказать, но сейчас... я готова выслушать твой совет, твою рекомендацию. Любопытно стало. - Куприян пыталась говорить небрежным тоном, но у нее это плохо получалось.

- Готова - слушай: уезжай-ка ты, Катерина, из города. И чем скорее, тем лучше.

- Это... угроза? - опешила она, не думала, что он окажется таким наглым и уверенным в себе. Забыла, каков он был всегда.

- Всего лишь совет старого друга. Предлагаю к нему прислушаться.

- А то что?! - взвилась женщина.

- Ничего хорошего, - обронил Канарейкин, - и своей дорогой подруге передай, чтобы сидела тихо и носа не высовывала. А еще лучше - прихвати ее с собой.

- А если...

- Прощай, Куприян...

- Блин горелый! - взорвалась Катя и швырнула мобильник на стол, возле пустой тарелки, приготовленной для разогретых голубцов. - Вот такие, значит, дела... Выдал он себя. С головой выдал. Черт! Над звонить Наташке!

Но прежде выключила газ, взяла себя в руки, попыталась совладать с раздражением. Испуга от звонка-предупреждения не было, внутри поселилось разочарование - неужели такое возможно? Неужели хороший парень Виталич, положительный во всех отношениях, пусть и наглец, который использовал ее чувства в своих целях, пусть и самоуверенный - ни капельки не сомневался, что только поманит ее пальчиком, и она к нему побежит, превратился в закоренелого преступника?

Усердно поработала челюстями - доела багет с сыром, вкуса не почувствовала. Аппетит пропал напрочь. Ему на смену пришла уверенность в своих силах. Они с Наткой вместе, их не сломить.

Даже Канарейкину, в руках которого обе становятся мягкой глиной.

Эдик неплохой психолог, был им и остался, и без труда разобрался, когда она мягкая глина, когда кремень. С кем глина, с кем кремень.

Неужели ему не хватило десяти лет школы, чтобы разобраться, что "глина" способна затвердеть в определенный момент - момент "перегиба".

Кроме непрошенных советов Куприян не выносила угроз. С ней происходила резкая перемена - "глина" твердела. Внутри хилого организма от угроз-дровишек разгорался протест-костер.

Екатерине Куприян хотелось сделать назло, хотелось сделать обратное!

Прожитые годы ее не изменили...

Соловьева-Алешечкина на телефонный звонок подруги отзываться не желала. Сначала Катя обозвала ее "глухой тетерей", а потом высказала вслух противоположное мнение:

- Умница, девочка Наташа. Здорово, что ты не слышишь звонка. Сейчас я приду в себя, и снова перезвоню. Расскажу о диалоге с бывшим одноклассником с юмором, как я это умею. Чтобы Соловья не напугать... А зачем я ей вообще, звонила? И пусть он рекомендовал нам обеим уехать из города и сидеть тихо... Рекомендовал и бросил трубку... Нет уж, дорогой товарищ советчик, будьте любезны, объяснитесь. Думал, я приму к сведению твою рекомендацию и брошусь собирать чемоданы, хватать за руку Соловья и бежать сломя голову? Щас!.. Сейчас-сейчас, - пробормотала она, хватая уверенной рукой со стола мобильный телефон, - сейчас позвоню этому... Виталичу и серьезно поговорю.

Но охнула и бухнулась на стул.

Натка! Почему она мне не ответила? Что с ней случилось? А если... Нельзя думать о плохом! С ней ничего не случилось, иначе Канарейкин не затронул в рекомендательной речи мою подругу, дорогую подругу, как он сам выразился...

Канарейкин долго не отвечал, раздумывал, стоит ли общаться с той, которой всё уже сказано. Катерина выказала наглейшую из наглейших настойчивость.

И он снизошел, причем голос был нормальный, без сухости, без пренебрежения, без ненависти. Что немаловажно.

- Да, Катя, что-то еще? - по-деловому спросил он.

- Послушай, Эдик, - надавила она на его имя, - а ты не подумал, что я могу позвонить... кому следует и обо всем рассказать? Неужели ты решил, что можешь меня запугать? Меня и Натку? Не на тех напал.

- Погоди, Катя...

Женщина представила, как он хмурит брови, как поджимает губы. Сердце зашлось от ненужных и неуместных чувств-волнений.

- Не хочу я годить! - запротестовала она. - Лучше ты меня послушай...

- Я сказал - погоди, - твердо высказался Канарейкин. Так сказал, что Катька мигом закрыла рот. - Я не хочу слушать твой бред, уж извини меня за прямоту.

- Почему сразу бред? - неуверенно пробормотала Куприян.

- Мне удивительно, что при твоей осведомленности ты не знаешь, чем я занимаюсь, - произнес он совсем не то, что она ожидала услышать.

- А чем ты занимаешься? - автоматически поинтересовалась Катерина. - Я правда ничего о тебе не знаю. Откуда бы я узнала, сам подумай.

- Мало ли, было бы желание.

- Желание было, но мне не удалось о тебе ничего накопать. Ты засекреченный агент? - спросила она и глупо хихикнула.

- Ха-ха, - брякнул Эдуард без малейшего намека на веселье - выказал неуместность ее радости, даже кратковременной, в данную ответственную минуту.

Катька разволновалась по причине собственного кретинизма, который время от времени появлялся в самый неподходящий момент. И в очередной раз поразила бывший объект любви и поклонения своим мерцающим помутнением рассудка.

- Виталич, ты женат?

- Женат. Но к делу это не относится.

- А что относится к делу?

- Что вы с Соловьевой зашли слишком далеко. Это опасно.

- Это угроза? - повторила свой недавний вопрос Куприян и продолжила гнуть своё, - нас так просто не запугать! - Сказано было с революционной непримиримостью. Помутнение рассудка уже не мерцало, а ярко светило, уходить на покой не спешило.

- Никто не собирается вас запугивать. Вовсе это не угроза, всего лишь дружеское предупреждение... Предупреждение от человека, которого беспокоит судьба двух милых женщин, с которыми он учился в одном классе, - высказался о себе в третьем лице господин Канарейкин.

- Десять лет учился, - зачем-то уточнила бывшая одноклассница. - Эдуард Витальевич, ты можешь мне сказать правду?

- По секрету? - усмехнулся он. Катя представила его хитрые темно-карие глаза "с чертятами". Сердце снова зашлось в ритмичном танце.

- Я буду нем... нема, как могила. Только Натке скажу, если ты не возражаешь.

- Но раз ее это тоже касается, то скажи, я не против.

- Ну, - поторопила она.

- Меня командировали в родной город по важному делу. Я занимаюсь расследованием загадочных преступлений.

- Так ты следователь?

- Следователь следственного управления по расследованию особо важных дел, - в своей важной манере отрекомендовался Канарейкин.

- Черт, как же я сразу не догадалась. А вопрос можно?

- Валяй.

- Ты занимаешься расследованием отравления Анжелики Волчегорской?

- И ее тоже, - расплывчато ответил важняк.

- Но почему прислали такую значимую фигуру из самой столицы?

- Корни этого дела уходят в далекое прошлое... Подробностей не будет...


Сразу после телефонного разговора с Канарейкиным, успокоенная и окрыленная новостью Куприян позвонила Алешечкиной. Та, наконец, ответила.

Катя не вывалила на нее всё и сразу, а промурлыкала:

- Наташка, ты любишь голубцы?

- Терпеть не могу, а то ты не знаешь, - отрешенным голосом сообщила подруга. В трубке слышалась однообразная музыка и чужое бубнение.

- Ты где?

- Хожу по магазинам. Ты сама мне рекомендовала прикупить несколько платьев.

- Прошу тебя, не произноси при мне слово "рекомендация", мои глаза сразу ищут реже-колющий предмет, чтобы вонзить его в человека, который его произносит.

- Но ты же... Ладно, не стану нарываться на неприятность... Но в связи с чем у тебя появилось неприятие... к некоторым словам?

- Об этом не по телефону, - без намека на тайну сказала Катерина. - Хочешь, приезжай и всё узнаешь.

- Не могу приехать, я хочу порадовать себя... чем-нибудь таким...

- Каким? - томно, очень похоже на голос подруги, покривлялась Катерина.

- Не скажу!

- Что-то уже выходила, шоппингистка?

- Два платья уже купила. Одно песочного цвета, это самый модный цвет в этом сезоне, другое... ты будешь ругаться, другое красного цвета.

- А что, вполне, - пробормотала Катя. - Продолжай в том же духе, радуй себя чем-нибудь таким-эдаким... А дело стоит!

- Наше общее дело? - напряглась Алешечкина.

- Ну, если ты не хочешь голубцов, приготовленных знатной кулинаркой, - якобы отклонилась от темы подруга-интриганка.

- Голубцы - это предлог? Есть новость, сбивающая с ног?

- Сногсшибательных новостей... как будто... и... есть, - запинаясь, произнесла Куприян, в итоге выдала нескладную фразу. На этом не успокоилась, развила кулинарную тему, с которой ей "жилось" проще. - Есть не только голубцы, есть еще щавелевый суп, он же зеленый борщ, называй как хочешь. Но ты его тоже не любишь. Так что не обессудь...

- Больше потчевать нечем, - договорила за нее Наталья Романовна, вспомнив известную басню о лисе и журавле. - А чем ты можешь еще меня... попотчевать? Ведь не хлебом единым жив человек.

- Ты мне больше не друг, Соловьева! - не в тему брякнула Екатерина Викторовна.

- Куприяшка, у меня складывается впечатление, что ты оглохла на оба уха.

- Выборочно оглохла, - уточнила Куприяшка. - Я уже всё сказала, даже дурак бы понял. Тебе решать.

- Хорошо, скоро приеду, - смиренно произнесла Наталья...

За ужином Куприян поделилась с подругой последними новостями, но решила отложить на потом самую главную новость прошедшего дня - признание Канарейкина. Именно на него, основного подозреваемого, Катерина потратила сегодня столько времени. Вернулась домой ни с чем, села "у разбитого корыта", а тут появился Эдик "из тридевятого царства" и подбросил пищу для размышлений.

Екатерина Викторовна, вольный "стрелок", начала свой рассказ с визитов к Вовану и дочери Горшенина, долго мусолила тему с фотографией бывшего одноклассника, в заключении поведала о разговоре в роще с Элеонорой Павловной. Больше говорила о романе двух пенсионеров-собачников, сути дела почти не коснулась. С восторгом пересказала сватовство Элеоноры - опять предлагала познакомить Катю с Марсом Ивановичем, стоматологом, не обремененным принципами морали.

- На фиг он тебе сдался, - фыркнула Алешечкина. - Больше поговорить не о чем и не о ком?

- О тебе забочусь, дурочка!

- Элеонора сама говорила, что я не в его вкусе.

- А Марс ей взял и рассказал о своих вкусах.

- Не хочу говорить о стоматологах, зубы ломит, как от холода. Давай поговорим о Канарейкине. Что ты обо всем этом думаешь?

- Я думаю, что Канарейкин - опасный преступник.

- Преступник? Но как же так, - всплеснула руками Алешечкина, - у тебя нет этому никаких подтверждений.

- Угу, - невразумительно высказалась подруга, озадачив Натку.

Натка разом сникла - головой поникла и пробормотала:

- Человек может измениться за двадцать с лишним лет, но не до такой же степени.

- Если на кону стоит твоя беспечная устроенная жизнь, но укокошишь даже близкого человека, что уж говорить о мимолетной любовнице - любовнице выходной недели, явившейся, как черт из табакерки. - Подруга жестко высказалась и в ожидании ответной реакции посмотрела на Наталью.

Всё внимание той было сосредоточено на веточке петрушки, которую она вращала туда-сюда, зажав двумя пальцами. Веточка петрушки при вращении расправляла свои листья, Натке это очень нравилось, больше, чем безрезультатный поход Катерины по родному краю, тем более - осуждение опасного преступника, которого Катерина сама же усадила на скамью подсудимых.

- Понимаю, тебе совсем не хочется разочаровываться в человеке, которого знала с другой стороны, - с сочувствием произнесла болтушка Куприян.

- Сначала я согласилась с твоей версией, но потом долго думала и пришла к выводу, что ты ошибаешься. Эдик не может быть убийцей-отравителем.

- Не может, потому что Оливия Михалко - не та женщина, ради которой он пойдет на преступление. Это первый вариант. Или он верный муж, который путешествует по родному краю и по заграничным курортам только вместе с супругой? Это второй вариант.

- Для того, чтобы быть верным, не обязательно быть пришпиленным к юбке супруги булавкой, иносказательно выражаясь. Может развиться ответная реакция - верному мужу захочется досадить супруге походом налево. Но мужу и жене лучше проводить отпуск вместе, не врозь, притушенные чувства загорятся с новой силой - где, если не на отдыхе, когда голова свободна от забот. Это мой первый, философский, ответ на твой второй вариант. Теперь что касается Оливии Михалко... Кать, ты сама понимаешь, что разглагольствовать на тему союза Канарейкина и Михалко бессмысленно, потому что этот союз нереален. Канарейкин - эстет, для него внешность женщины стоит на первом месте. А на втором месте стоят родственные связи потенциальной невесты. Так что, извини, но принять и понять твои слова о Канарейкине я не могу.

- Не веришь, значит...

- Не верю.

- А у меня есть доказательства.

- Сфабрикованные? - усмехнулась Натка. Вид у подруги был еще тот - как у фокусника, который провел несколько неудачных выступлений, но все еще надеется поразить публику своим "выдающимся" искусством.

- Почему сразу, сфабрикованные.

- Потому что у тебя все написано на физиономии.

- Не веришь мне, твоей самой близкой подруге! - закатила глаза от возмущения Куприян. Размякла на стуле, одомашнилась, перестала быть судьей, широко улыбнулась и тихо проговорила, - и правильно делаешь, что не веришь.

Наталья смотрела на нее с непониманием.

- Я говорю, правильно, что мне не веришь, - повысила голос Катерина. Выхватила из пальцев Натки ненавистный "куст" зелени, и засунула его себе в рот.

- Жуй, жуй, глотай, - растерянно пробормотала Алешечкина, при этом выглядела совершенно несчастной, лишенной любимой игрушки.

- Тебе, вообще-то, интересно, или будем закругляться и прощаться?

- Хотелось бы еще выпить кофейку. Пирожных у тебя случайно нет? - мстительно проговорила Наталья Романовна, сообразившая, что все это время Куприяшка водила ее за нос. А она-то распиналась, адвокатствовала.

- Сладкое для твоей фигуры вредно, - парировала Катька, немного обалдевшая от безразличия подруги к ее заявлению запутанного характера.

- Это правильно, а то не влезу ни в одно новое платье, - согласилась Алешечкина и сообщила с воодушевлением. - Я не только купила два платья - красное и песочное, но еще и комбинезон. Бесподобный! Угадай, какого цвета? Нипочем не угадаешь! Оливкового! Тоже писк сезона! А еще...

Она выдержала паузу, во время которой подруге захотелось ее чем-нибудь огреть. Например, кастрюлей с остатками голубцов.

- Что же еще ты себе купила? - сдерживая рвущийся наружу праведный гнев, поинтересовалась подруга.

- Кать, а почему у тебя такое красное лицо? - перепрыгнула на другую тему Натка. - Тоже врешь и краснеешь?

- Я почти никогда не вру, только по необходимости. А лицо красное от...

- От того, что назрела необходимость помотать подруге нервы! - с гордо поднятой головой договорила Алешечкина. - Я все бросила, прискакала к ней домой, голубцами ее давилась, а она тут разглагольствует... не по делу! Обезьяна африканская!

- Разве обезьяны в Африке живут? - призадумалась Катька, но быстро нашла ответ на свой вопрос, пробубнив строки из "Айболита", - в Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы...

- И мини горилла по имени Куприяшка, плутишка и обманщица, - ей в тон продолжила Алешечкина.

- Извини, я была не права...

- То-то же...

- Наташ, показывай свои наряды!

Этого Наталья никак не ожидала услышать, но продолжила игру.

- С огромным удовольствием! Меня переполняют радостные эмоции! Не хочется ни думать, ни говорить о каких-то там преступлениях.

Терпение Екатерина Викторовны Куприян закончилось.

- Попрыгунья Стрекоза, вот ты кто, Соловей! Скачешь с цветка на цветок, срываешь честного человека с места, человек входит в твое положение, пытается помочь, целыми днями бегает по городу, рыщет, собирает информацию, унижается, заискивает, а стрекоза уже обо всем забыла. Ей прежний цветок не интересен!

- Я так живу. Я такая. И ничего с этим не поделаешь, - развела руками Алешечкина.

- Не хочу с тобой больше разговаривать! И дружить с тобой больше не буду! Никогда!

- Я миллион раз это слышала. И миллионный раз извиняюсь. Катюша, извини меня, пожалуйста, я больше не буду. Я тебе за все благодарна. Отрицательный результат - это тоже результат.

- Соловей, ты меня слышала? Я сказала, что люди, которых я сегодня опрашивала на предмет сходства таинственного мужчины с Эдуардом Канарейкиным, не ошиблись - это, действительно, был не Канарейкин.

- Что ты говоришь! - прощебетала подруга. Был еще кто-то четвертый, чьи слова были достоверными и не требующими других подтверждений?

- Представляешь, был и четвертый? - Катя решила отыграться, ответить на издевательство, позабыв про свое первоначальное издевательство над доверчивой Наткой. - Он мне позвонил и начал угрожать, мол, выметайся из города, тем более, у тебя отпуск, не забудь прихватить с собой подругу. Будете путаться под ногами, вам головы отрежут.

- Трагическая история, - отчужденно проговорила Алешечкина.

- Я что-то не понимаю...

- Да все ты понимаешь, не придуривайся.

- Наташа, я совершенно серьезно.

Доверчивая Наташа напряглась, позабыла про обновы - кучу платьев модных оттенков и комбинезон, про что-то еще, о чем не успела рассказать.

- Угрозы с отрезанием голов - это серьезно? - без малейшего волнения спросила она.

- Разве таким вещами шутят.

Куприян попыталась изобразить отчаяние, даже руки хотела заломить, как актриса, исполнявшая роль ее тезки в финале спектакля "Луч света в темном царстве", но быстро отказалась от заламывания рук - Натка не поверит. Для достоверности своих слов нашла применение поднятым рукам - закрыла ладонями лицо, поставила локти на стол и замерла в позе безысходности и отчаяния. Повисла пауза.

- Я никого не боюсь, - теперь с беспокойством сообщила Алешечкина. - Но тебе лучше уехать из города... И прости, что втянула тебя в это дело.

- Есть другие предложения? - из-под ладоней спросила хныкающим... от сдерживаемого смеха голосом Катерина.

- Н...нет. Я тебе благодарна, что ты сразу не обрушила на меня эту новость, как-то подготовила, даже пыталась развеселить. Я решила, что ты меня разыгрываешь.

- Я тоже не покину город, в знак солидарности с тобой.

- В знак солидарности, - задумчиво повторила Натка.

Куприян исподтишка наблюдала за ней. Та поводила указательным пальцем по столу, будто что-то выписывала на нем, потом смахнула невидимую соринку, отряхнула ладони, убрала с лица волосы, после чего поинтересовалась вкрадчивым голосом:

- Кать, а почему ты просила по телефону не упоминать в разговоре слово "рекомендация"?

- Потому и просила, что этот... который мне звонил с угрозами сказал, я вам рекомендую... Рекомендует он... себе бы порекомендовал гирьку на шею повесить и утопиться, чтобы не попасть в спецкамеру для приговоренных к пожизненному заключению.

- Скот паршивый, - чувственно выразилась Алешечкина.

- Соловей, я тебе еще не все сказала.

Катька сложила руки на столе, как прилежная ученица и взглянула на подругу так, как смотрят на жертвенного барана.

- Давай уж, выкладывай, - разрешила Наталья.

- Не хочу тебя об этом просить, но должна...

- Ты сама будешь заботиться о своих детях, все будет хорошо, - не дослушав, торопливо произнесла Наталья.

- Нет, я обязана тебя об этом попросить.

- Ну, ладно... раз ты хочешь. Я готова тебя выслушать...

- Соловей, ты... покажешь свои покупки?

- Что? А?

- "А" и "Б" сидели на трубе! Покажешь покупки?.. Натка-тормоз!.. Зайдем с другого бока... Соловей, что ты еще прикупила, кроме платьев и комбинезона?

- Что купила... Колготки десять den купила, - монотонно проговорила Наталья, она же тормоз, продолжая с непониманием пялиться на повеселевшую подругу.

- Одноразовые, что ли?

- Почему одноразовые, колготки известной фирмы, отличного качества, - пробубнила Натка, находясь мысленно далеко от купленных колготок десять den.

- Что еще? - потребовала полный отчет Куприян.

- Про три... про два платья и комбинезон я тебе уже говорила, про колготки - тоже...

- Десять den, - услужливо подсказала Екатерина Викторовна.

- Да, - кивнула женщина опешившего вида, которой сообщили о ее скорой кончине, осталось всего пару дней. И спрашивается, за каким чертом она потратилась? - Еще я купила летний костюмчик. Цвет такой необычный. Для меня.

- Какой же? - доброжелательно спросила Катька.

- Ярко-розовый, тоже нынче модный цвет.

- Устроим показ одежды летнего сезона? - бодрым до противности голосом произнесла подруга.

- Не знаю, - промямлила Натка. - Позже... Сейчас я что-то не в настроении... Кать, зачем я все это накупила, если поносить не успею, - растерянно пробормотала она и почувствовала, как по ее щекам потекли теплые противные слезы.

Катерина поняла, что переборщила.

- Не реви! Я сказала - не реви! Никто тебя не убьет. Кроме меня, если так и будешь рыдать или нести околесицу.

- Точно не убьет? Ты с ним договорилась? Нам придется уехать? Но я не хочу уезжать из города.

- Никуда мы не уедем... Прям, спешим и падаем. Не дождется. Я с места не сдвинусь. Возможно, буду более осторожной, чтобы он меня не засек.

- Тебе лучше уехать, у тебя дети.

- Ты тоже не одна на всем белом свете.

- Мог бы догадаться, что угрозами нас не проймешь! А то: Катя, я тебе настоятельно рекомендую... Пошел ты!.. Видишь ли, дружеский совет он нам дает! Видали мы таких советчиков - третий год могилку крашу! - вспомнила она "черный" юмор из детских времен.

- Да, кто он-то?! Ты его узнала по голосу?

- А вот теперь я тебе все честно и обстоятельно расскажу. Сама виновата, что мне пришлось так поступить. Впредь не будешь спорить и ерничать!..


Екатерина Викторовна Куприян в красках рассказала о телефонных переговорах с Канарейкиным. Алешечкина не обиделась на розыгрыш. Выслушав с большим вниманием подругу, выпалила на одном дыхании:

- Получается, что Эдик не мог предположить, что мы - две вездесущие девушки, справочное бюро, не владеем о нем никакой информацией?

Слезы успели высохнуть, она была прежней решительной особой , готовой к штурму недосягаемой высоты.

- Он был очень удивлен!

- А мы ничего про него не накопали и гениально навешали на него всех собак: раз не зря ошивался возле "Магнолии", то сразу преступник. Катька, у нас с тобой головы без мозгов! Это ж надо было до такого додуматься!

- Не зря наш Эдик ошивался возле "Магнолии", в этом мы оказались правы: его вызвали на место преступления. А приехал он в город, скорее всего, после того, как случилось отравление бомжа в роще в микрорайоне Западный. Провели вскрытие, которое показало отравление странным ядом непонятного происхождения. Наверное, отравление подобным ядом уже где-то мелькало. Не у нас, где-то в другом месте... Серия похожих преступлений, случившихся когда-то давно, и повторившихся сейчас... Канарейкин сам обмолвился. И сказал, что подробностей не будет.

- Очень жаль...

- Для расследования серии загадочных убийств привлекли лучшие силы страны, - хорошо поставленным голосом доложила диктор Куприян.

- В лице твоего дорогого Канарейкина, - съязвила Натка. - Не надоело петь ему дифирамбы? Что он, что ты - "прекрасные" люди. Один строит из себя секретного физика, другая... издевается над подругой, пугает ее до смерти.

- Что ж ты такая у меня пугливая.

- Ага, тут не станешь пугливой, когда начитаешься страшилок из полицейской хроники.

- Сама влезла куда не надо.

- Тут я не спорю - сама влезла.

- Канарейкина можно понять - он за нас переживает.

- За себя он переживает, чтобы мы ему малину не испортили. А то глядишь, и заткнем за пояс великого сыщика - сами найдем преступника и принесем ему на блюдечке с голубой каемочкой.

- Ты уж его не принижай. Не зря высшее руководство его командировало в наш город. Именно, он возглавил группу по расследованию серийных отравлений. Так что, пой, не пой ему дифирамбы, а ясно одно - Канарейкин свое дело знает лучше, чем кто-либо другой.

- Теперь мне понятно, почему Эдик загорелся желанием встретиться со мной возле памятника Горькому. Цветы прислал, чтобы я согласилась, возомнила себе, что у нас свидание, хотя, в записке было ясно написано - надо поговорить. Прежде чем начать разговор, решил меня послушать - в море бреда всегда найдется капля здравого смысла. Свободного времени у него было крайне мало, но он терпеливо ждал, когда я заведу разговор на интересующую его тему. И тут на сцене появляется еще одно действующее лицо из предыдущего акта - товарищ Пантыкин собственной персоной, которому я устроила взбучку. Канарейкин догадался, что я вхожу в коалицию, которая рьяно сражается с товарищем графологом, преследующим свои корыстные цели. Канарейкин, гений сыска, успокоился. Недолго тихая музыка играла: сегодня он заметил тебя, моя дорогая подруга, и понял обратное - каким-то боком мы в этом деле увязли. Сопричастность отмел сразу, а вот вездесущность никуда не денешь, никуда не скроешь. Вспомни, как он удивился, что мы не знали, при какой он должности. Наш пострел везде поспел. Почти везде поспел - Канарейкин хорошо зашифровался, о нем мы ничего не накопали.

- Было бы желание, копали бы глубже, - фыркнула Катька.

- Действительно, а то у нас других дел не было, - подхватила подруга. - И когда Канарейкин сообразил, чем мы занимаемся, он позвонил и предупредил, сначала в грубой форме, потом сжалился и попросил по-хорошему: сидели бы вы, девочки, дома, а то любопытной Варваре в одном торговом месте по носу дали так, что едва очухалась. Но нас, что проси, что не проси, все без толку.

- Особенно меня.

- И надо же было тебе, Катька, засветиться?!

- Конечно, лучше бы, как некоторые, шлялась бы по бутикам, платьице себе покупала.

- Ну, извини. И хватит о Канарейкине, надоело! Давай рассуждать дальше... После кошки и бомжа отравили Горшенина. Его любовницу, Люсинду Мартынову, задержали для отвода глаз, чтобы не спугнуть настоящего преступника.

- Отравление бомжа и Горшенина тоже было сделано для отвода глаз, основной его целью являлся тот, кто был его последней жертвой.

- Волчегорская?

- Да, Анжелика Волчегорская, - подтвердила Катерина. - Антонина Пеликина - не в счет. Для нее нашли другой способ устранения, чтобы никак ее не связать с чередой отравлений неизвестным ядом.

- Она была замешала в тех ужасных отравлениях?

- Предполагаю, она была соучастницей. Но это всего лишь мои предположения. Канарейкин мне ни слова не сказал, даже не намекнул.

- Тогда преступником является сын Оливии, Луарсаб Михалко, - перешла на трагический шепот Алешечкина.

- А вот здесь нестыковочка - Луарсаб не мог убить свою жену Лику, он ее безумно любил, и все об этом знали.

- Куприяшка, ты не обижайся и не ори на меня, но ты сама подвела к Оливии Дмитриевне Михалко. Мать Луарсаба и его бывшая возлюбленная действовали заодно... Причем при помощи специалиста в подобных делах, - пораскинув мозгами, поделилась соображениями Натка. - Именно он пришел в подъезд и отравил кошку - провел испытания яда на несчастном домашнем животном...

- О том, что кошка любит сидеть на подоконнике и ждать хозяйку ему рассказала Оливия, - добавила Катерина.

- Но почему они не провели испытание на бродячей собаке? - в очередной раз вспомнила Наталья Романовна.

- Кажется, я знаю ответ на этот мучительный для нас вопрос. Сообщники должны были выяснить, как яд действует на живой организм. Вероятно, они подозревали или только предполагали, что у яда пролонгированное действие.

- Это только цианидом, а может чем-то еще, можно отравить за секунду. Выпил и конец всему живому.

- Вот именно! - возрадовалась Куприян, как будто подруга узнала формулу ядовитого вещества, от отравления которым скончалось несколько человек и одно несчастное домашнее животное. - Иду далее... Следи за моей мыслью. Отравили бы бродячую собаку, так бы и не узнали, в какое время она отбросила коньки. И отбросила бы вообще - вдруг угостили маленькой, недостаточной дозой.

- Активированный уголь принимают в количестве, соответствующим весу человека, - некстати вспомнила Наталья.

- Помолчи, а? Собака бродячая - где ее носит, никто не знает, а соседская кошка на глазах, пусть не у всех жителей дома, а на глазах своей хозяйки, которая точно не промолчит, а огласит всю округу о своем несчастье. Все-таки, скончалось ее любимое животное.

- Проверили яд, а заодно избавились от кошки, которая гадила на коврик у входной двери.

- Одним ударом поразили две цели.

- Катька, а как быть с бомжом?

- А что бомж? Им нужен был человек. Для испытаний яда. Животное это одно, человек - совсем другое. Реакции разные. Выбрали человека без определенного места жительства. Бомж постоянно отирался в роще, Элеонора об этом говорила. Оливия с сообщником пробежались по роще, увидели всё, что хотели увидеть, и сообщник стал действовать.

- Но зачем им понадобился Горшенин? - возмущенно передернула плечами Наталья. - Неужели им недостаточно жертв, недостаточно испытаний этой отравы?

- Кто его знает. Может быть, он им понадобился для чистоты эксперимента, может быть, Горшенин чем-то насолил риелтору Михалко... Нет, последнего быть не должно - они не работали вместе, иначе бывшего клиента "Вектора П" легко связали с агентом по недвижимости, который занимался именно им.

- Если не для чистоты эксперимента, то что еще? - прицепилась к Катерине подруга.

- Сообщник мог приревновать свою возлюбленную к этому типу. Или выбор пал случайно.

- Или очередная подстава - подводят под монастырь Оливию Михалко.

- Соловей, ты прониклась к ней симпатией?

- Люблю, когда все по-честному. А ты звонила Сушке?

- Не успела. Сейчас позвоню, выясню, что там у Оливии происходит...

Нинель не стала разговаривать, сослалась на занятость. Но прилипчивая Куприян спросила, когда она может ей перезвонить, дело очень важное.

- Я сейчас нахожусь в квартире Оливии, с ней совсем плохо. Как только ей станет лучше, я вернусь домой и сама тебя наберу.

- У нее в квартире был обыск? - вырвалось у Кати.

- Ты говоришь ерунду... Всё, не могу больше разговаривать...

- Я тоже об обыске подумала, - высказалась Наталья, когда телефонный разговор прервался.

- Одно понятно - Михалко у себя дома, после допроса ее не задержали. Но допрос так на нее повлиял, что она занемогла, причем занемогла серьезно. Очень хочется узнать подробности того, что происходило в кабинете следователя... Эдик, наверное, наблюдал за допросом, он в курсе всего, поэтому... виновный не уйдет от наказания, а невиновному ничего не грозит.

- А вот если бы в расследовании не участвовал Канарейкин, гений сыска, пересажали бы всех подряд, даже тех, кто сует свой нос туда, куда не надо. Суют нос, значит, имеют свой интерес, - поерничала Алешечкина.

- Не желаю обсуждать гения сыска, - с обидой проблеяла Катерина.

- Давай в ожидании новостей от Сушки займемся одним делом, которое поднимает настроение.

- Это чем же?

- Устроим модный показ. Я хочу услышать твое мнение о моих покупках.

- Натка, кто о чем, а вшивый о бане. И как ты можешь так легко переключаться с одного на другое?!

- У меня стресс... после моральных издевательств...