# Нижнеозерная В Период Пугачевского Бунта

Юрий Яковлевич Козлов

НИЖНЕОЗЕРНАЯ В ПЕРИОД ПУГАЧЕВСКОГО БУНТА.


Подробные сведения о гарнизоне крепости Нижнеозерной и других ее жителях, накануне пугачевщины мы можем узнать из составленной в апреле 1773 года, духовной росписи.

Роспись включает в себе сведения о 403 жителях православного вероисповедания с указанием числа дворов, семейств и возраста всех, от мала до велика. В крепости было дворов - 71, мужского населения - 229, женского - 174.

В росписи указаны: казаки служивые и отставные, солдаты гарнизона и их командиры, отставные солдаты и своекоштные жители (т.е. не получавшие казенного жалования казаки, живущие своим трудом. Прим.-авт.).


Комендантом крепости был премьер-майор Захар Иванович Харлов, командиром пехотной роты гарнизона - капитан Петр Иванович Сурин.

Пехотная рота насчитывала 53 человека рядовых. Большая часть солдат была в возрасте от 20 до 30 лет. В казачьей команде крепости было более сотни казаков.

Возглавлял ее атаман Михаил Петрович Агапов 53-х лет. Причем 42 казака были мусульманами, они несли службу совместно с православными казаками, как это исстари повелось на линии.

Крепость жила размеренным и привычным порядком.

Ничто не предвещало беды, которая нагрянула внезапно. Вначале появились слухи об отдаленных волнениях, а в середине сентября пришло известие, что большие силы взбунтовавшихся яицких казаков во главе с Емельяном Пугачевым взяли хорошо укрепленный Илецкий городок.

Майор Харлов правильно оценил свои перспективы. Он начал готовить крепость к обороне, но молодую жену Елизавету Федоровну, с которой они поженились только в апреле того года, отправил в крепость Татищеву, к ее родителям. Отец Елизаветы - Григорий Миронович Елагин был там комендантом.

Пугачев после взятия Илецкого городка три дня праздновал победу, а затем взял крепость Рассыпную. Рота капитана Сурина направленная Харловым на подмогу Рассыпной была встречена пугачевцами в степи после падения Рассыпной. Поскольку у Пугачева были немалые силы и артиллерия, то роту Сурина без особого труда принудили к сдаче, а ее командира повесили.

Об этом печальном эпизоде напоминает старинная песня: "Из Гурьева городка протекла кровью река, Из крепости из Зерной, на подмогу Рассыпной, Выслан капитан Сурин, со командою один".

Записал ее со слов старой казачки в бывшей крепости Нижнеозерной сам А.С. Пушкин и поместил в примечания ко второй главе "Истории Пугачева".

В 1833 году, работая над этой книгой, Пушкин побывал в станице Нижне-Озерной, и о многом расспросил местных жителей.


Утром, 26 сентября 1773 года, войско Пугачева подошло к Нижне-Озерной.

Майор Харлов оказался в отчаянном положении. Пушкин, описывая дальнейшие события, отметил, что майор Харлов остался в крепости с малым числом престарелых солдат, так как, казаки покинули ее накануне штурма.

"Ночью на 26 сентября вздумал он, для их ободрения, палить из двух своих пушек, и сии -то выстрелы испугали Билова и заставили его отступить".


Билов, о котором упоминал Пушкин, был направлен Оренбургским губернатором Рейсдорпом, чтобы упредить дальнейшие действия бунтовщиков. В его отряде было 400 человек пехоты и конницы, шесть полевых орудий. Ночью, Билов, находившийся, примерно, в 10 верстах от крепости Нижнеозерной, заслышав пальбу из пушек, доносившуюся от нее, повернул отряд и ушел в Татищеву.

Впрочем, и присутствие его отряда в крепости не изменило бы дальнейшего хода событий.

Войско Пугачева превосходило числом, имелись и пушки захваченные в Илецком городке и Рассыпной, а главное - сама крепость не была готова к обороне от новоявленного противника.

Солдаты, понимая, что падение крепости неизбежно, отказывались выполнять приказы коменданта. И он с горсткой сторонников лично, несколько часов вел огонь из двух пушек. После штурма мятежники за крепостной стеной установили виселицу.

А.С. Пушкин, описывает последующие события так: "перед нею сидел Пугачев, принимая присягу жителей и гарнизона. К нему подвели Харлова, обезумевшего от ран и истекающего кровью. Глаз, вышибленный копьем, висел у него на щеке. Пугачев велел его казнить и с ним прапорщиков Фигнера и Кабалерова, одного писаря и татарина Бикбая.

Гарнизон стал просить за своего доброго коменданта, но яицкие казаки, предводители мятежа, были неумолимы".

Исследователь "пугачевского цикла" Пушкина - Р.В. Овчинников, установил, что писаря звали Антип Скопин, а Бикбаем звали казачьего капрала Усманова. Захар Иванович Харлов, прапорщик Александр Фигнер, были боевыми офицерами, участвовали в Семилетней войне с Пруссией.

Майор Харлов участвовал в кровопролитных сражениях под Цорндорфом, Кунерсдорфом, Пальцигом, воевал с польскими конфедератами, имел отличия в боях, чином премьер-майора награжден в 1772 году и переведен на службу в гарнизонные войска Оренбургской губернии.

Вместе с капитаном Петром Ивановичем Суриным, в степи, был казнен и поручик Борис Федорович Толбаев, происходивший из "солдатских детей", также участник Семилетней войны.

П.И. Рычков, в летописи "Осада Оренбурга", отметил, что "25 числа Нижне-Озерной крепости Комендант, Майор Харлов Бригадиру Билову рапортовал, что Рассыпная крепость, в коей была одна только гарнизонная рота и 50 человек казаков, оным злодеем Пугачевым взята, и тамошний Комендант, Майор Веловский, с женою его, повешены; а при том и посланная к нему Веловскому от Харлова пехота и сто человек казаков в ту злодейскую толпу захвачены"

По этим данным, казаки самовольно крепость не покидали, другое дело, что они, как и пехота, сдались Пугачеву, но численность их была намного меньше числа указанного Рычковым. На допросе 16 сентября 1774 года в Яицке, Пугачев по этому эпизоду, в частности, показал: "пошел к Озерной, которую почти без супротивления взял и - не помню сколько человек - повесить велел, в том числе и коменданта, как его зовут, - не знаю, а команду поверстал в казаки".


В протоколе допроса в Москве, уже в ноябре 1774 года,

с его слов записано: " как пришел он с артелью своей к Озерной крепости, то стали из оной стрелять ис пушек, и продолжалась пальба часа з два, но напоследок ево сволочь, отбивши ворота, ворвалась, где Давилин той крепости коменданта срубил до смерти, да еще видел он, Емелька, одного убитого офицера и человек десять рядовых, но кем убиты, не знает. И потом, забравши оставших солдат, - а сколько числом, не знает, - так же пушек, сколько не помнит, да пороху пять бочек и несколько ядер, пошли под Татищеву".

Пушкину не разрешили изучать протоколы допросов Пугачева, и потому о числе потерь защитников крепости, он сообщил только то, что смог установить сам.

Крепость Нижне-Озерная находилась в эпицентре событий. В ней не раз бывал Емельян Пугачев, когда передвигался по линии между Оренбургом, который блокировали, но не смогли взять его отряды, и Яицким городком.

Как рассказывали Пушкину старожилы, Пугачев, бывая в крепости, останавливался на постой в доме казака Полежаева, "коего любил за звучный голос, большой рост и проворство".

Спустя годы, события пугачевского бунта привлекли внимание Н.К. Бухарина, одного из исследователей истории Оренбургского казачьего войска. В 1905 году, в сборнике материалов по историко-статистическому описанию Оренбургского казачьего войска, были опубликованы несколько очерков из жизни прилинейного казачества, написанных

Н.К. Бухариным.


В этих очерках есть и рассказ о крепости Нижнеозерной во времена пугачевского бунта, записанный со слов казака Донского. На примере этого рассказа, мы можем увидеть, как реальные события вековой давности обросли мифами и причудливо переплелись с ними в народной памяти. Рассказ этот состоит из двух частей.

В первой части, озаглавленной автором - "Пугачев", идет краткое повествование о взятии крепости, фактически повторяющее все то, что отмечено у Пушкина в "Истории Пугачева".

Вторая часть, с ярким названием "Амазонки", повествует, столь же кратко, о нападении на крепость киргиз-кайсаков, которые прослышав о том, что Пугачев забрал с собой весь гарнизон и оставил в крепости только женщин, детей и стариков, решили захватить крепость.

По рассказу Донского, в крепости не было оружия, но осталась одна пушка. Когда у крепости появились киргиз-кайсаки, якобы атаман крепости Кисилев приказал девкам, бабам и подросткам надевать армяки, малахаи или шапки и с вилами, палками, пиками бежать на вал.

Из пушки стрелял старый казак Понуров, перекатывая ее по валу.

А далее " К этому времени атаманом станицы была сформирована партия из девок и баб; и как только киргизы, обданные картечью, бросились в рассыпную, Кисилев со своей командой выскочил из крепости и с гиком ударил на них". Киргизов гнали несколько верст, "сто семь неприятельских трупов осталось на поле сражения, около десятка киргизов было убито картечью, все же остальные погибли под ударами пик храбрых казачек".

В действительности, подобного события не было. Пугачев, уходя из крепости, оставил в ней часть казаков и назначил атаманом казака Кирилла Разнолишникова 27 лет. Крепость Нижнеозерная, остававшаяся в тылу войск Пугачева, стала одним из опорных пунктов его отрядов, откуда брался фураж, порох и различные виды продовольствия, а значит имелся свой, вполне боеспособный гарнизон.

Подтверждением этому десятки сохранившихся расписок в получении продовольствия и боеприпасов.

Как пример - расписки казаков Ивана Мосеева и Максима Корячкова. "1773 году ноября 3 числа принято мною Нижне-Озерной крепости от командира Кирилы Разнолишникова казенного пушечного пороху одна бочка весом в три пуда. В чем для верности илецкой казак Максим Корячков расписку дал...".

"1774 году марта 10 дня я, нижеподписавшийся, войска Яицкого казак Иван Мосеев, принял войска Яицкого от старшин и казаков, Нижней Озерной крепости от командира Разнолишникова казенного провианта муки двести пятьдесят четвертей...".

Приказ пугачевской Военной коллегии атаману крепости Нижнеозерной Разнолишникову от 15 марта 1773 года. "Небезызвестно есть, что во оной крепости в казенном магазейне состоит провианта четвертей до семидесят, а здесь, в Ылецком городке, недостаточно, отчего находящиеся в армии его императорского величества казаки претерпевают нужду. Того ради сим приказом определяется вам: ис показанного провианта сорок четвертей, наложа на подводы, в немедленном времени сюда отправить...". (Четверть - четь, равна около 6 пудов зерна, казенная четверть - более 9 пудов. Более ранняя мера - четверть кади - куль. Прим. - авт.)

Остается добавить, что не столько киргиз-кайсаки были тогда угрозой для жителей крепости Нижнеозерной, сколько действия отдельных, опьяневших от вседозволенности, отрядов пугачевского воинства.

О реалиях тех далеких событий, рассказывает Указ "его императорского величества" от 17 декабря 1773 года командирам крепостей Нижне-Яицкой линии об ограждении жителей от разорения со стороны проходящих военных команд, направленный пугачевской Военной коллегией. "...По дошедшей жалобе здешней армии его императорского величества от полковника Творогова, а к нему Нижней Озерной крепости командира Разнолишникова (выделено - авт.), что во оной крепости из армии мимо крепостей едущия некоторые делают ему, Рукавишникову, и протчим обиды и разорения...".


6 апреля 1774 года, в крепость вступил корпус генерал-майора П.Д. Мансурова.

Расследование показало, что в отрядах Пугачева находились сорок два нижнеозернинских казака.

В фондах Государственного архива древних актов, в делах Оренбургской секретной комиссии, сохранился "Список именной Нижне-Озерной крепости казакам и разного звания людям" составленный 9 апреля 1774 года, в походной канцелярии генерал-майора Мансурова.


Список ценен тем, что содержит сведения о казаках находившихся в отрядах Пугачева. Напротив 25 фамилий русских казаков и 17 казаков - мусульман сделана запись - "в злодейской толпе". Большая их часть оказалась к тому времени в плену и содержалась под следствием в Оренбургской секретной комиссии. Был арестован и Разнолишников, который содержался под следствием до сентября 1774 года.

В духовной росписи крепости Нижнеозерной 1791 года, указана живущая в крепости вдова капитана Сурина - Марина Ивановна. Она взяла на воспитание дочь погибших коменданта крепости Рассыпной Веловского и его жены - Татьяну.