# Я к вам пишу

Вера Григорьевна Костяновская

Прежде чем я осознала, что у меня неплохо получается писать рассказы, единственным жанром, где у меня выходило складно, был эпистолярный, то есть сочинение писем. Я писала письма часто и много, и все мои респонденты в один голос заявляли, что я большой Мастер Писeм и читать мои письма - большое удовольствие. Так или иначе, но я могу смело сказать, что мои миниатюры, новеллы и рассказы вышли, как дитя из колыбели, из моих писем. Поэтому, когда объявили тему для следующей встречи в Литературном клубе - Письмо, я решила, что тут уж я должна сесть на своего конька. Да что там конька, целую тройку запрячь смогу. Возможно, это было слишком самонадеянным предположением, и сколько коней и коньков мне удастся запрячь, нe мне судить. Но я попробую.


Моя университетская подруга, с которой до сих пор остаемся близки, хотя минуло уже четыре десятка лет и между нами огромное расстояние, как-то вспомнила:

- Мое первое воспоминание о тебе - это чтение твоего сочинения на уроке. Было задано написать на свободную тему, и ты написала в форме письмa подруге. Помню преподавательница читала его вслух на семинаре и обращала наше внимание на незаурядный стиль, на смешение в этом письме разных стилей и на меткость фраз.

Я, разумеется, должна была этим гордиться и запомнить такое событие. Но что интересно, я напрочь этого не помню. Конечно, могла и забыть, но что всего вероятней, прогуливала я скорее всего тот семинар, я была тогда не промах прогуливать занятия. С той моей подругой мы до сих пор переписываемся, поменяв только бумажный формат на электронный. И она до сих пор любит читать мои письма.


Как тогда сказала наша преподавательница, смешение разных стилей в письме делает корреспонденцию более интересной и обогащает письмо. Но не всегда. Иногда жанр твердо определен ситуацией, и смешение стилей никак не получится.

Когда скропостижно не стало моего мужа, я долгое время обращалась за помощью к психологу. Она - глубоко понимающий и сочувствующий человек и профессионал высокого уровня - как-то мне посоветовала найти такое занятие, чтобы оно успокаивало, отвлекало от тяжелых мыслей и воспоминаний, приносило душевный комфорт. Я сказала, что люблю писать письма. Совет ее был неожиданным - написать письмо ушедшему мужу. Это был тогда колоссальный выплеск эмоций, крик моей больной души, принесший катарсической очищающий эффект. Это было самое трагическое письмо, написанное в моей жизни. Я писала его сквозь потоки слез. Если мне случается читать это затерянное в электронных глубинах моего компьютера письмо сейчас, спустя 15 лет, то и сейчас трудно сдержать слезы. Как будто снова с ним говорю.

А еще нас когда-то научили одной необычной традиции. Идя на кладбище, мы покупаем надутый гелием воздушный шарик. Пишем на нем маркером свое короткое послание нашим ушедшим любимым людям и отпускаем шарик в небо. И пока шарик несет потоком воздуха ввысь и вдаль, в ту даль, где, возможно, сейчас души наших родных, мы смотрим на улетающее к ним письмо, провожая шарик взглядом до тех пор, пока только можем его видеть, и таким образом разговариваем с ними.


И все же смешение стилей, улыбка и юмор в письме очень бывают к месту, если только это письмо не посылается в трагической ситуации.

Однажды зашла ко мне моя подруга. Были мы с ней кроме всего еще и подругами по несчастью: я вдова, она разведенная. Обе вкусили гоечь одиночества и были тогда в свободном поиске. Сели на кухне попить чайку, и почувствовала я, что подруге сильно неможется, что она не чувствует себя комфортно даже со мной поделиться тем, что на душе, хотя секретов друг от друга мы не держали. Потом собралась с духом и выложила, что познакомилась она с мужчиной, который показался интеллигентным и достойным человеком. Возможно, он таким и был, но что-то у них не сложилось правильно.

- Пригласил он меня в концертный зал на концерт классической музыки. У меня аж бабочки внутри стали порхать. Я сама не знаток, но большой любитель красивой музыки, а мой бывший зевал и кривился, когда я только упоминала о том, что хорошо бы сходить на оперу или балет. Первое свидание началось ошеломительно романтично и возвышенно. Вышли после концерта, несколько озадаченные, как должно знакомство развиваться дальше. И тут мой новый знакомый заявляет, что хотел бы пойти ко мне в гости. Несколько неожиданный ход событий, но мне ничего не остается делать, как пригласить его к себе. Мой взрослый сын, как на грех, оказался дома, а не у своей подруги. Вижу, он немного удивлен, но мне не показывает, потому что мы с ним друг друга хорошо понимаем и он не осуждает мои поиски мужа. Накрыла на скорую руку стол, сели втроем с сыном и Интеллигентом ужинать. И тут новый знакомый начал вести светскую беседу, от которой нам с сыном стало очень неловко, нам, но не eмy. У него с собой оказалась бутылка вина, которое в соседнем супермаркете стоилo полтора доллара. Наш с сыном собеседник, а вернее будет сказать, выступающий, потому что беседы не предполагалось, а было его исключительное соло - выступление, рассказал нам о том, что это уникальное вино, очень ценное и дорогое, и нам только благодаря ему очень повезло его попробовать. Далее он вещал много и очень красочно о своем творческом пути, что он писатель, журналист и музыковед одновременно. И все бы это могло быть истинной правдой, если бы он не перевирал очевидные факты, которые даже нам, непрофессионалам, были известны, но расходились с выданной им версией. Потом он вдруг сказал, что до своего дома ему не доехать и поэтому нам пора удалиться в спальню. Немая сцена: я в растерянности и непонимании, мой сын смущен, а Интеллигент без капли стеснения проследовал в мою спальню и там остался. Короче. То, что произошло в спальне, не заслуживает ничьего внимания, причем не только из-за приватности ситуации, но еще и отого, что наш знакомый оставался верен себе - завирал и любовался собой. Hо после всего этого я чувствую себя так, будто меня вымазали в нечистотах. Мне неловко встречаться взглядом с моим сыном, мне стыдно, что я не смогла выставить за порог этого говорливого и самовлюбленного типа, к тому же наглого и лживого.

Когда закончился монолог моей подруги, мне нечего было ей сказать. "Не бери в голову, забудь, бывает", - маловероятно, чтобы ее это успокоило. Но я тогда предложила послать этому типу письмо. И не просто письмо, а письмо на официальном бланке, состряпав его на компьютере, таким образом разыграв и посмеявшись над ним от души. Неожиданно моя подруга сказала, что ее бы это несколько успокоило и улыбнуло. И мы приступили к коварному плану если не мести, то высмеивания Интеллигента. Была проделана тонкая полигафическая работа, бланк выглядел совершенно натуральным

На бланке Российского ПЕН-клуба (международной организации профессиональных писателей), который мы, правда переделали в Клуб ПЕН(коснимателей), послали ему письмо следующего содержания:


"Достопочтимый Mистер X:

Российское отделение всемирной организации писателей, русский ПЕН(коснимателей) центр, а также международное общество сексуальных реформ с глубочайшим пиэтетом доводит до вашего сведения, что вам присуждается почетное звание, впервые учрежденное совместно нашими высокими формированиями. Отныне и непреходяще вы именуетесь Величайшим-В-Биосфере-Представителем, Вешающим-Лапшу-На-Уши. По количеству лапши, повешенной вами на уши ваших коммуникантов в последнее время, вы значительно превзошли общее производство лапши, выпущенной в таких странах как Буркина Фассо и Кабо-Верде вместе взятых.


С глубочайшим уважением и пожеланиями больших успехов в вашем благородном деле,


Президент ПЕН(коснимателей) центра


члены Исполкома клуба,


а также восторженные обладатели ушей, получивших от вас свою порцию лапши."


Мы с подругой не знаем дальнейшую судьбу этого письма. К счастью, ей не приходилось больше с этим человеком нигде пересекаться и ничего о нем и от него слышать. Но когда вспоминаем с ней об этой нашей шалости-дразнилке, то дружно и с облегчением смеемся.


И еще об одном письме мне хочется поведать.

Так сложилось, что с моим добрым другом, как это называют в Америке - бойфрендом, мы сейчас живем в разных городах. Он очень достойный человек, мы знаем друг друга длительное время, и остаемся в романтичских отношениях, даже живя на большом расстоянии друг от друга. Пандемия несколько осложнила наши отношения, но не уничтожила их. Но вдруг мы с ним поссорились, причем поссорились глубоко и серьезно. Порваны все нити пересечания, забыты привычные способы общения. Почти смирившись с тем, что у меня больше нет бойфренда, хотя и переживая о потере, я уже планировала наведаться на сайты знакомств, которые, к слову сказать, считаю плохим ресурсом в поиске. Как вдруг однажды мне пришло от моeгo друга письмо. Электронное письмо огромного размера. Друг мой человек с массой достоинств и прекрасных человеческих качеств. Но HE большой Мастер Пера и Клавиатуры. Я, помнится, даже не совсем поняла, что он хотел этим письмом сказать, хотя, как он потом мне рассказал, он писал его четыре дня. Но поняла, что он не собирается ставить точку на наших отношениях. И я написала ему ответное послание. Ну что вам сказать: мы снова вместе, хотя и на расстоянии друг от друга. Мы смогли повидаться несколько раз за несколько месяцев и планирурм новую встречу. Давно мы не были так друг к другу привязаны. Давно не было такого понимания и нежности. А если бы не было этих двух писем? Все могло быть иначе.


Письмо меняет формат и назначение, письмо становится короткой СМС-кой или музыкальным клипом. Иногда закрадывается нелепая мысль: что было бы, если вместо своего хрестоматийного письма, Татьяна Ларина послала бы Онегину СМС. Думается, судьба ее не слишком бы изменилась, но ведь тогда не было бы сцены письма Татьяны в опере Чайковского, не было бы восхитительного "Я к вам пишу, чего же боле". Да и Евгения Онегина могло бы не быть. Вопреки этому, письма всегда были и останутся связывающей нитью и незаменимым способом общения, даже если и говорят, что телефоны и видео-чаты предпочтительнее при общении с родными или друзьями. Тем не менее, я к вам пишу.