# Ведомая ветром и 88 доблестных клинков провинции Кай

Альбертина Дмитриевна Коршунова

Миниатюра на конкурс Инверсия. Тема - За мусорным баком. Чайлдфри и чайлдхейт.

Ведомая ветром и 88 доблестных клинков провинции Кай


- Вот и наступил первый день осени, уважаемая самурай. Прошу прощения, если мои слова покажутся излишне дерзкими, но самое время задуматься - подобает ли женщине из столь уважаемого и знатного рода жизнь простого бродяги-ронина? Ни крыши над головой, ни мужа, ни детей. Тёплое лето подобно беспечной, беззаботной юности, но ни то, ни другое не вечны. А ведь вслед за багряно-золотистой осенью обязательно придёт суровая зима, когда землю покроет белый снежный саван. Не страшно ли будет встретить её в полном одиночестве? Ведь именно белый цвет олицетворяет смерть.

- Если тебя ведёт ветер - будь свободна, как и он. Что удерживает и сковывает его? Ничего. Следуй за ним, живи и наслаждайся сегодняшним днём и не думай о будущем, ибо...

Мой мирный разговор за чашкой сакэ с хозяином идзакая нарушает громкий топот десятков ног. По главной улице городка торжественно и степенно движется длинная процессия. Это едет сиятельный даймё - властелин плодородных земель богатой провинции Кай. Впереди горделиво шагают его лучшие самураи со знамёнами, копьями и нагината, за ними идут остальные воины, вооружённые двумя мечами - катаной и вакидзаси. Посреди процессии загорелые слуги бережно несут крытые лакированные носилки даймё. Замыкают процессию люди, несущие тяжёлую поклажу. Жители городка испуганно и молчаливо застыли по краям улицы, почтительно склонив головы перед могущественным и грозным господином. Вот оно - само олицетворение незыблемого порядка и мироустройства.

И вдруг всё летит кувырком. Девочка лет шести резво перебегает дорогу перед самой процессией и бросается к матери.

- Она нарушила закон! - зычно звучит в звенящей тишине суровый голос даймё, - убить её!

Тёплый воздух первого дня осени разрывает истошный женский вопль и жалобный детский плач. С тихим шелестом покидает ножны катана, и её владелец поспешно выходит из строя, чтобы незамедлительно исполнить волю своего господина.

Если самурай решил, он действует незамедлительно, не думая больше ни о чём. Умело брошенная бутылочка из-под сакэ попадает в голову хозяина обнажённого клинка, а вслед за ней к нему молча несусь я, на бегу выхватывая мой меч. Мгновение - и наши катаны скрестились. А ещё через миг самурай даймё с перерубленной шеей рухнул в дорожную пыль.

Хочешь рассмешить богов - расскажи им о своих планах. Вот за это я и ненавижу детей.

- Бегите отсюда. Живо, - не поворачиваясь, обращаюсь я к женщине тоном, который сразу же заставляет её и девочку поспешно броситься прочь. А затем я устремляю мой взор на крытые лакированные носилки. Телохранители даймё читают в нём именно то, что нужно, а потому незамедлительно обнажают мечи.

- Защищайте господина! - громко и властно выкрикивает их командир.

Конечно защитят. Ведь передо мной - лучшие из лучших, храбрейшие из храбрейших, самые доблестные клинки провинции Кай.

Путь самурая - это путь смерти. Перед её лицом мы обретаем истинную свободу. В этот миг неуместны ни сожаления, ни тревоги. Сомнение и смятение не омрачат его. Встреть неизбежное легко и безмятежно - как прожила жизнь.

- Убить её! - голос даймё подобен яростному рыку разъярённого тигра.

Через мгновение долг и честь увлекут его самураев в атаку. Что противопоставлю я их смелому и неудержимому натиску? Единственное от чего так и не освободилась ведомая вольным ветром прекрасная странница. Совесть. Но я почему-то думаю, что этого будет достаточно.

Прав мудрый хозяин идзакая. Прошло беспечное лето. И незачем ждать белоснежной зимы, если встретить её суждено в полном одиночестве. Хаджиме!