# Над чем хохочут гиены?

Diem Carpe

"Немного животных имеют такую фантастическую историю, как гиены... Слышите ли, как их голоса напоминают сатанинский хохот?

Так знайте же, что в них действительно смеётся дьявол. Много зла они натворили уже!"

Альфред Брем


Ген. Особый ген.


Его наличие делало их особенными.


Они и стали называть себя вначале генами, затем усилив значение - гееннами.

Долину, где испокон веков обитали геенны, животный мир обходил стороной, опасаясь гиблого места и прозывая Геенной Огненной -

охватывающий от доносившихся звуков трепет был сродни священному страху перед огнём.


Из долины слышался, порой усиливаясь, непрекращающийся ни днём, ни ночью жутковатый протяжный вой: "Ууу-у-ууп".

Временами в нём угадывался не то рык, не то зловещий демонический смех. Распознать его "непосвящённым" было невозможно:

геенны, крича - хихикали, хихикая - рычали, рыча - смеялись, смеясь - басили, скулили, визжали.


Леденящие душу взрывы хохота и воя наводили ужас на всех, кто приближался к долине близко. Никто из зверей так и не отважился

ступить на проклятую землю. И неведомо было, что творилось на самом деле на этой самой Геенне Огненной.


***


А на небольшом клочке земли обитало чуть более десятка кланов геенн.


Доминировали самки.

Будучи даже детёнышами, они были "над" самцами, которым приходилось выказывать постоянную покорность самкам. В долинном

мирке, где царил матриархат, самцам препираться не было смысла, спутницы были и сильнее, и коварнее, и хитрее. Самцам

вменялось только поочерёдное "устрашающее" вытье.


Борьба за власть у самок начиналась с рождения. Рождаясь зрячими, зубастыми и очень злыми, едва появившись на свет, они

устраивали драки между собой. Более слабые гибли. Новорожденных самцов победительницы не трогали, позволяя первенцам

доживать до другой страшной участи.


Геенны были трупоедами, питавшимися падалью мёртвых сородичей. Съедая трупы со шкурами и костьми, они не оставляли и следа

от соплеменников, пуская в ход челюсти - самые мощные в мире зверей.


Когда "пропитания" не хватало, кланы затевали вылазки на соседние территории, охотясь на геенн других стай.


Накануне в честь духов охоты совершались ритуальные убийства. В жертву приносились самцы-первенцы. Растерзанную жертву

не ели. Дав ей подпортиться, геенны принимались тереться шкурами о разложившиеся останки. Приобретённый "аромат"

побуждал охотников к агрессивным действиям и влиял на боевой дух стаи.


***


Однажды в одном из кланов очередной жертвенный самец исчез.


Не дожидаясь ужасного конца, самец покинул "Геенну Огненную", выбрав для себя "голодную смерть", полагая, как и остальные

геенны: за пределами долины - жизни нет.


И был несказанно удивлён попавшемуся и пойманному суслику.

"Смерть погодит", - осознал он тогда, и побежал прочь от долины, открывая для себя неведомую Африку.


Африка, Африка...


Африка была удивительна тем, что по ней бродило, бегало, прыгало, скакало, летало и ползало столько "еды", что самцу такое

даже не снилось! Не пробовав окружавшее "изобилие" на вкус, он уже "знал", и ни разу не усомнился в этом, что живность была

съедобной.


Но знания эти не делали жизнь его сытой. Он был одинок в "съестном" мире, где "еда" не очень-то и спешила так просто даваться

в лапы.

К тому же, повсюду таилась и подстерегала опасность в виде хищных животных, давно поделивших и ревностно охранявших

охотничьи территории.


Самец еле унёс лапы, сунувшись на львиную землю, учуяв сладкий манящий запах крови пойманной львами добычи.


Нет, не получалось у геенны выживать одному в загадочной Африке.


"Вот если бы стая геенн была в саванне - славной бы получилась охота!" - стал чаще задумываться он, довольствуясь найденными

остатками чужих трапез.


"Небольшие разрозненные прайды львов против его многочисленного клана?"


Вне сомнений, будь он со своей стаей, добыча любого хищного зверя Африки становилась бы добычей геенн.


***


Он снизошёл к ним словно с небес.

Завидев бесследно пропавшего "жертвенного" самца, о котором геенны успели подзабыть, суеверная стая пала ниц, словно перед

духом охоты, не простившим неисполнения ритуала и пришедшим за их заблудшими душами.

Всё сложилось как в сказке для самца-первенца, который с осознанием необходимости вернуться в Геенну Огненную, опасался

встречи с гееннами, помня о жертвенном предназначении.


Страхи оказались напрасными.


Стая, уразумев, что это исчезнувший первенец, жаждала выслушать его.


Невероятным образом он оставался живым!

И самец геенны, впервые почувствовав себя "вожаком", призывно завыл! Победный вой, временами срывавшийся то на высокий

хихикающий, кудахчущий смех, то на дикий сатанинский хохот, был слышен во всех уголках Геенны Огненной.


Он с упоением рассказывал и рассказывал.


Рассказывал об Африке, кишащей "едой", о зверье, над которым кланам геенн можно одержать верх, о страхах зверей

перед Геенной Огненной и о многом другом.


Заслышав об африканском Рае, стая, не долго думая, покинула родную долину, в который раз сменив себе имя. Новое - гиена, по

хитроумному замыслу должно было, не привлекая внимания, помочь раствориться им в зверином многообразии.


Вслед за одним кланом долину покинули, разбредясь по Африке, и остальные стаи.


***


С тех пор, завидев небольшое на вид трусливое животное, нелепо передвигающееся из-за коротких задних лап, с покатой спиной и

с поджатым хвостом, зверьё континента усвоило: перед ними на самом деле хитрый и безжалостный хищник. Дерзкий и агрессивный,

осторожный и умный, обладающий невероятной выносливостью, упрямством и силой, поражающий немыслимой кровожадностью.

Зверь способный, не придушив, начать рвать плоть ещё живой добычи.


Одинокий зверь - всего лишь разведчик, выслеживающий, не поживился ли кто из хищников саванны добычей. Заметив чужое

пиршество, он незамедлительно наполняет африканские просторы громкими долгими "у-уупами", подавая знак клану для сбора.

Устраивая переклички, стая стремительно собирается, готовая с ходу атаковать.


Жертвенный самец оказался провидцем.


Гиены очень быстро освоились на новых землях и вскоре научились отнимать добычу не только у обитавших там хищников, но

и у небольших львиных прайдов, вызывая в ответ досаду и чувство брезгливости. Поражала всеядность и алчность гиен,

не способных остановиться ни перед каким искушением. Они не гнушались ни отнятием чужой добычи, ни найденной

разложившейся падалью, притом, что сами были неплохими охотниками, бравшими жертвы измором, гоня до тех пор,

пока те не падали.


Звериному царству Африки пришлось среди гиеньего воя, слышимого теперь повсеместно, приспосабливаться к новым условиям

жизни: львам - увеличивать прайды, другим хищным кошкам - охотиться на мелкую добычу, чтобы успевать затаскивать

её на деревья и защищать от назойливых грабителей.


Ну а самой "добыче" оставалось полагаться только на свой бег.


Бег.


Бег стал отнюдь не проявлением слабости. Бег стал свидетельством торжества Добра над Злом.


Наслаждаться дарованной жизнью и уносить ноги от Зла, не касаясь его, - не это ли истинное предназначение Жизни?

Предназначение той Жизни, которой лишены гиены, выполняющие отведённую им роль в естественном отборе и бездушной

ненасытностью совершенствующие другой Мир.


Горний Мир.


Мир Любви и Света.

Мир Добра и Божественной Мудрости.

Мир, неведомый и непостижимый для тех, кто несёт в себе ген Геенны Огненной.


ps: "И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне"

(Матфей 10:28).


Кто ты, Человече? Откуда ТЫ родом?


Лев шёл саванной, шёл с печалью.

Он в жизни потерял немало.

Но он любил и жизнь и свет...(c)