# Эпоха Возрождения

Александр Геннадьевич Карнишин

- Для начала определимся с эпохой.

- Ну..., - Мишка почесал затылок, потом потёр лоб, подвигал бровями, изображая умственную активность. - Ну-у, Вадим Петрович, вот так сразу - эпоху?

Вчера с однокурсниками они пили пиво на набережной. А сегодня историк задавал какие-то сложные вопросы.

- Что, Михаил, вам совсем ничего не нравится в истории? В тех темах, которые уже прошли? - очки в тонкой золотой оправе вдруг блеснули и почему-то показались Мишке похожими на пенсне.

Он помотал тяжёлой после бурного воскресенья головой, закрыв глаза. Открыл снова. Нет, все же очки.

- Ну, предположим, эпоха Возрождения!

- Это уже интересно. Вы интересуетесь эпохой Возрождения? Я и не заметил как-то за вами...

- Не то чтобы очень интересуюсь, - замялся Мишка, боясь, что начнут задавать вопросы, как на экзамене. - Но ведь там столько было интересного! Там скульпторы, художники... Поэты опять же. И никто ведь точно ничего не знает...

- Хорошо. Записал: эпоха Возрождения.

Профессор заносил данные в программу, которую обкатывали и тестировали уже целый месяц.

- Теперь, Миша, особые пожелания, если они у вас есть. Ну, там, пол, например...

- Мужской! - Мишка покраснел.

- А чего вы так краснеете? Тут-то вы все равно останетесь мужчиной. А там, в "виртуале" - кем угодно. Хоть и червем, хоть даже и собачкой... Хотя, эту опцию мы ещё не тестировали. Ну, ладно. Мужчина, так мужчина. Что ещё?

Мишка лихорадочно вспоминал все, что читал в книгах о "попаданцах", которые проваливались во временные ямы и оказывались вдруг в глубоком прошлом. Деньги туда не переносятся - это совершенно точно. И оружие никакое не взять. Только свои мозги - что помнишь, то и пригодится.

- Вадим Петрович, - встрепенулся он. - Мне же там профессия будет нужна.

- Ага, это правильно, ещё как нужна. И что за профессия? Военный, художник, писатель, юрист?

- Нет-нет, только не эти. А можно общего характера пожелание?

Профессор пощёлкал клавишами, погонял по экрану таблицу, просматривая варианты ответов.

- М-м-м... Миша, вы меня радуете сегодня. Похоже, вы действительно что-то знаете о программе. Тут есть такая опция, чтобы общее описание работы. Просто общими словами.

- Тогда - нужную работу для города. Я в город хочу, в эпоху Возрождения. В тот город, где Микеланджело. И чтобы у меня была такая профессия, чтобы без меня городу - просто никуда!

- Ре-а-ли-зу-е-мо, - с расстановкой произнёс профессор, самолично вводя в указанные поля необходимые данные. - Ну, вроде бы все. Давайте в кресло.

Мишка тяжело вздохнул и полез в кресло, страшное, наподобие стоматологического. С полкой для ног, с длинной лежанкой. Ну, а что - сам же вызвался, сам напросился. Хотя, парни говорили, что тестировали, и программа очень даже хороша. Вот и посмотрим на их Возрождение вблизи. А может, даже удастся купить картину или статуэтку и закопать где-нибудь в приметном месте. Как в книжках. А потом, уже здесь, откопать. Ещё и зачёт поставят. Он откинулся на спинку, и вдруг снова подскочил:

- Язык! Вадим Петрович! Язык же ещё!

- Ну, это стандартная опция, не волнуйтесь. Миша, вы будете говорить так же, как все вокруг. Без всякого акцента. Целый день на первый раз... Ну, всё-всё-всё. Закрыли глаза. Расслабились. Пошёл обратный отсчёт.

...

Чувства включались постепенно.

Сначала зрение.

Ярко вспыхнуло в глазах. Потом вдруг резко стемнело, и оказалось, что вокруг ночь, а колеблющийся слабый свет - от пары жирно чадящих факелов.

Плавно, как будто поворачиваешь регулятор громкости, восстановился слух. Мишка услышал какое-то бормотание сзади, и, прислушавшись, разобрал:

- И чего стоит, чего думает? Ишь, какой раздумчивый попался. Все же как у всех. Работать надо, дело делать. Чего стоять, чего тут может быть нового? Ну?

Вот и ощущения восстановились. Тяжесть в руках.

Мишка приподнял то, что сжимали руки. Тяжёлая, блин, штука. Длинный гладко отполированный масляно блестящий в неярком свете факелов шест. А на конце его деревянный тяжёлый черпак, скрепленный медными скобами.

Мишка тряхнул руками, покачал черпак на весу. Килограммов десять, а то и больше.

И что тут работать-то надо? Чего куда зачем черпать?

И тут проснулось обоняние.

...

- Эй, эй, Микеле! Ты что это, а? Заболел, что ли?

- Бр-р-р, - Мишка поднял голову.

- Поскользнулся, что ли? Под ноги кто смотреть будет? Тут всегда скользко - не впервой же! Я тебя таскать не нанимался, между прочим. Ишь, какой здоровый вырос. Тяжеленный. Давай, давай, за работу! А то город не заплатит тебе ни медяка!

Опять медленно просыпались чувства и медленно, как на переводной картинке, проявлялось окружающее.

Мишка сидел на мокрой земле, прислонившись спиной к высокому деревянному колесу, по ступицу измазанному чем-то чёрным и блестящим. Выше колеса обнаружилась бочка и дальше ещё три колеса под ней. Бочка лаково блестела мокрыми боками. С краёв скатывались и смачно шлёпались оземь капли чего-то густого и тёмного, почти чёрного. Мотнулся хвост. Лошадёнка с проваленной спиной стояла в оглоблях, косясь на него вишнёвым глазом и переступая с ноги на ногу. Черпак валялся рядом. Видать, он его всё-таки не выпустил из рук, когда его тащили сюда.

И тут опять проснулось обоняние.

В этот раз он выдержал удар, не окунулся в темноту бессознательного. Открыл рот, продышался еле-еле, ощущая кислоту и одновременно тошнотворную сладость, спросил скрипуче:

- Что это мы тут? Зачем?

- Мы-то? Я-то возчиком, а ты, следовательно, этим, хозяином черпака, га-га-га! Ну? Очухался? Работать, друг Микеле, работать! Скоро ночь закончится, а нам ещё целых две ямы!

- Я так хотел быть нужным городу..., - сами собой прошептали губы.

Да, видно, громко прошептали.

- А то мы с тобой не нужны, что ли? Да без нас, золотарей потомственных, город захлебнётся в своих говнах и ссаках! Мы же спасаем их от болезней и очищаем их ямы! Мы - те, кто чистит город по ночам! Да мы... Да без нас...

...И вот так - целый день в эпохе Возрождения?

Мишка опять погрузился в беспамятство...