# Вооруженный народ

Александр Геннадьевич Карнишин

В духоте и толкучке тесной очереди голоса сливались в монотонное жужжание. Никто здесь не говорил громко. Вполголоса переговаривались с ближними в очереди:

- А какие еще документы требуют?

- Паспорт, вроде...

- И все? А военный билет или там справки какие-нибудь еще нужны?

Очередь, когда в ней стоят одни мужики, всегда негромко разговаривает.

Это женская очередь - молчаливая. Женщины рассматривают друг друга, то есть враг - врага. Такое у них всегда выражение лиц, что все в очереди - их личные и непримиримые враги. И все только и ждут, чтобы кто-нибудь открыл рот. Ох, тогда они выдадут всю информацию, что думают и знают об этих ничего не понимающих и ничего не знающих понаехавших глупых телках! Вот если очередь "смешанного типа", то есть в ней и мужчины и женщины, то тогда женщины разговорчивы и улыбчивы. Они расцветают и показывают свою красу и мудрость на сером фоне остальных ничего не знающих и не понимающих, да еще и понаприехавших и понаостававшихся с каких-то странных причин, да и ноги у нее кривые, кстати, а грудь-то, грудь... Нет, ты на меня погляди! Я, вон какова, и как красиво говорю! Правда как раз мужики в этой очереди, когда с женщинами, чаще отмалчиваются и смотрят понуро куда-то в сторону. Ничего не понимают они в настоящем стоянии в очередях!

А когда в очереди нормальные мужики...

Тут вот однажды была такая очередь в местном участке. Стояли за штрафами от дорожной полиции. Так все душевно было, с улыбками. И даже парень голубоватый какой-то и прилипчивый не вызывал неприязни. Он бегал вдоль очереди и все пытался узнать, что ему будет за нарушение:

- А что было-то? - лениво переспрашивали мужики.

- Да превышение сильное.

- Ну, превышение - это тебе штраф, значит. Но тут все зависит от скорости. Ты что там натворил?

- На Миклухо-Маклая дал сто восемьдесят!

- Ого! Ночью, что ли? Там же вечно пробка...

- Не-е, днем... Так я же по встречке!

Посмеются мужики добро, попугают пацана санкциями, и двинутся дальше на человека. Так по шагу, по шагу, каждый и получит, что заслужил.

И тут вот одни мужики стоят. Что, кстати, довольно странно. Потому что у нас все же равноправие полов, и никто не запрещал женщинам тоже приходить. Но здесь, видимо, все дело в мужском менталитете. Это же как - услышать такое, и не прийти? Да ни в жисть! Вот и стоит, волнуется длинная плотная очередь. По лестнице стоит, в холле топчется, на улицу хвост высунулся, да и там в три ряда стоят и посматривают, чтобы никто вперед не проскочил. Хотя, если вдуматься, чего бояться, чего дергаться? Должно всем хватить. Это ведь тоже объявляли и по радио и по телевидению. Говорят, на пять лет запасы есть.

- А выпускают обратно где?

- С той стороны, через второй, через автогараж. Иначе бы тут такой водоворот был - что ты!

Ну, да. Это они правильно. Это туда стоишь с пустыми руками. Ну, то есть, с документами, да пара пакетов пластиковых в кармане на всякий пожарный случай. Мало ли, что, да потому что. Вон, пацаны, кто поспортивнее на вид, даже с рюкзаками пришли. Перешептываются - сразу видно, одна компания. Только зря это они. Все равно будут давать всем одинаково. По справедливости и по закону.

У дверей снаружи стоят два "полицая" в новой уже форме, в броне и с автоматами. Это чтобы не допустить "эксцессов". А в холле уже все местные были в зеленом и в камуфляже. Там уже армия всем командует. Там все привычное: "товарищ майор", да "товарищ прапорщик". А к этим, снаружи, как обратиться? "Господин полицейский"? Да, ну... Лучше у мужиков спросить.

- Так это точно, что только паспорт - и все?

- А что еще надо? Им же сейчас - чем больше выдать, тем лучше. Это как план такой. Еще, может, и наградят. Или премию дадут. Запишут только - и все.

- А-а-а... Так все-таки запишут?

- Не, ну ты подумай! Это все равно, что деньги тебе дать просто так. Вроде как от государства в пользование. Чисто на доверии. И что, даже не записать - кому и сколько? Это ж тогда такие злоупотребления будут!

- Ну, да... Ну, да, конечно...

Очередь движется. Не так, чтобы быстро, но шаг за шагом, шаг за шагом, покачиваясь, переваливаясь, как пингвины, проходит сквозь распахнутые настежь двухстворчатые двери между "полицаями", потом вверх по лестнице - вот нафига это еще и вверх-то? Могли бы и внизу все устроить!

- А там у них вся канцелярия. Так что ящики вверх таскают, а потом уже выдают.

Вдруг колыхнулась толпа, пробежал шепоток, и откуда-то сзади сразу раздалось недовольное:

- По сотне в руки! По сотне! Не давать больше! А то не хватит больше никому! По сотне!

Впереди решетка с окном и оцинкованным столом-подоконником.

- Паспорт?

- Вот.

Паспорт передается прапорщику, который записывает в толстую книгу все данные. Сержант выдает автомат, два магазина и отсчитывает пять пачек патронов.

- Распишитесь! Следующий! Паспорт? Э-э-э... Не пойдет. Прописка не наша. А надо - по месту жительства.

- Так я тут и живу! Вон, через дом квартиру снимаю. И работаю тут. И у меня еще вот что есть!

Военный билет офицера запаса кладется рядом с проверенным и отложенным в сторону паспортом.

- Товарищ майор - тут вот...

- Ну, - высовывается из двери кабинета взмокший раскрасневшийся майор предпенсионного возраста. - Чего тут?

- Так - вот, значит...

- И что теперь? Призовут если - там уже и выдадут, как положено. Никаких, то есть, проблем. А так - как по закону. По месту постоянной регистрации. Все-все. Не задерживайте, гражданин!

И сзади уже шумят и отпихивают в сторону. Смотрят уже, как в той, в женской очереди. Ишь, понаехали. Так ведь никому никогда не хватит!

...

Через неделю, специально выпросив под такое дело отгул, съездил к себе. Там тоже очередь. Вроде и город-то маленький, а - очередь все равно. Но короче, это правда, и не такая плотная. Пролистали паспорт, сунули старенький потертый АКМ, магазин и две пачки патронов.

- А чего так мало? В Москве так по сотне давали!

- Вот в Москве свою сотню и получай. А у нас - сколько есть. По списку. Следующий!

...

Еще пару месяцев мужики ходят с серьезными задумчивыми лицами, перемигиваются, шепчутся в углах о своем, мужском, о железном. Сговариваются, куда и как, если что. Толкуют: "Ничо-о-о... Это им тут не Африка. У нас здесь леса, тайга. Партизаны, мля! История!". С женщинами разговаривают поощрительно и чуть сверху. Женщины все понимают и интенсивно жалеют мужчин. Они заранее боятся. Но пока не объявили "положение", и на работу все равно ходить надо. Кто поумнее, выбрали весь отпуск и все отгулы. Руководство отпускает без разговоров - им и самим бы куда уехать на эти дни, да только нельзя. Начальство - оно, как капитан на корабле. Сначала отпусти всех своих, а потом уже и сам прячься.

...

Все начинается как-то сразу и без предупреждения.

То есть, сколько уже можно предупреждать-то? Три месяца прошло с того объявления - все вдруг и началось. Ночью город трясет от взрывов ракет, а утром все небо в дыму, и не работает радио и телевидение. Транспорт тоже не работает, поэтому все сидят дома и ждут. Чего ждут?

Мужики снова чистят и смазывают полученные автоматы, еще и еще раз набивают магазины, складывают в угол у двери рюкзаки с запасом продуктов. В магазинах около дома все резко подорожало. Даже самая простая вода. И кругом стоит полиция в касках и с автоматами. Это против возможных "эксцессов". А то, говорят, в провинции мужики с автоматами устраивали разборки на заправках и в магазинах. У нас, вроде, пока тихо в этом отношении. И следующая ночь такая же бессонная и шумная. И еще одна. А потом как-то вдруг и сразу на улицах оказывается чужая техника, и по самой середине идут елочкой, как и нас учили, только в не нашем камуфляже, с не нашими черными автоматами в руках. Где-то вдалеке постреливают. Жены оттаскивают от окон любопытствующих мужей и детей. Город притих.

А еще через пару дней включается и телевидение и радио. И Интернет вдруг "оживает". И там везде говорят одно и то же. Что все в порядке, что старая прогнившая власть сметена общенародным восстанием, поддержанным международными силами безопасности. И что теперь опять все будет, как всегда. То есть, бояться нечего.

Цены в магазинах стали еще выше, а полицию нашу сменили голубые каски. Они на танках и БТР - на каждом перекрестке. Смотрят сверху сквозь черные очки, разговаривают непонятно, смеются...

Объявляют теперь, чтобы сдали полученное от прежней коррумпированной власти оружие. За каждый сданный автомат с комплектом боеприпасов - десять тысяч рублей. Не великое богатство, конечно. Но ведь все же не отнимают, а дают!

Принимают оружие не в военкомате - на его месте аккуратная круглая воронка. На площади, где по праздникам устраивают продуктовую ярмарку, стоят грузовики, в которые навалом, без всякого уважения, кидают наши автоматы. За столами сидят наши же, только уже в другой форме. Принимают по счету, проверяют по книгам. Выдают каждому две розовые бумажки. Мужики отходят, переговариваются негромко. Очередь подходит:

- Паспорт! - быстро листает. - Так, это тебе по месту прописки. У нас тут все по счету...

- А может, договоримся? А? Ну, куда я теперь поеду? Время-то вон какое...

- Сержант, сэр, зис стаппид рашен спик эбаут...

- Нет-нет, все. Ухожу!

- Блин... Понаехали тут. Олрайт, сержант, сэр!

...

В Можайске за автомат дают всего пять тысяч.

- В Москве, говоришь, десять? Ну, и сдавал бы в своей Москве, - говорит усталый прапорщик в старой зеленой форме.

- А, что... Бои-то какие были, нет? - спрашиваешь осторожно.

- Какие бои, парень? Вот с этим? - он пренебрежительно кидает автомат в пыль, в кучу таких же у бетонной стены. - Это только сами себя если. То есть, если сами с собой.

...

На работе очередная запарка. Не все вернулись из отпусков. И начальства нет. Оно где-то в Испании, на курортах. Говорят, в связи с ухудшением экономического состояния, всем срежут зарплату на треть. А кто не доволен - в новую администрацию жалуйтесь. Это вам не при прежнем режиме. У этих, говорят, все строго. Все на учете и контроле.

По ночам по улицам ходят пятерками патрули сенегальцев. Или нигерийцев - не понять. Ночью из окна глядеть страшно. Как будто форма серая сама по себе движется. Рук и лиц не видно - такие черные.

Мужики в курилке переговариваются солидно, что вот если бы как в сорок первом, так, может, успели бы. А так - ну, как тут воевать? Если - раз, и уже все?

- Вам же оружие давали! - взвивается курящая с ними молодая кудрявая девчонка. - Вам же доверяли!

- И что? Я теперь должен из своей квартиры по танкам из этой пукалки стрелять, что ли? Потому только, что оружие мне выдали, да? Ты потом моих детей кормить будешь, прошмондовка? - зло ругается сосед по лестничной площадке.

- Иди, иди, дура малолетняя! - подхватывают остальные. - Ни хрена не смыслишь в военном деле - а туда же! Оружие... Да разве ж это - оружие...

- Но все же по десять тысяч дали, - вспоминает кто-то.

- В провинции - всего по пять, - поправляешь.

- Ну, все равно. То есть, не совсем уж мусор, выходит. Все-таки что-то стоит и такое оружие.

- И что?

- Да так, ничего.

Объявляют, что скоро будут новые выборы. Призывают к политической активности и поддержке демократических изменений в стране. Фамилии в списках все знакомые...