# Рай для полицейского

Александр Геннадьевич Карнишин

В общем зале было шумно, светло, дымно. Громкая музыка и табачный дым пробивались даже сквозь плотные ковровые занавеси, укрывающие боковые ниши-кабинеты. Но все же за ними был уютный сумрак с колеблющимся светом свечи в стеклянной банке на столе. И тут не было динамиков с надоедливыми ритмами, давящими на барабанные перепонки. Тут даже можно было разговаривать, не повышая голоса.

- Как тебе всегда удается тут сесть? В пятницу, вечером, когда парни стоят даже снаружи со своими кружками и стаканами.

- Я однажды помог хозяину. Крепко помог. Ведь долг полицейского - помогать, не правда ли? - Мик подмигнул коллеге и долил стаканы, не дожидаясь официанта. - Поэтому он теперь вроде как у меня в долгу. Старый Йона был бы рад кормить и поить меня и вовсе бесплатно. Но мы же полицейские. Нам нельзя бесплатно. Это было бы коррупцией.

Он уже говорил короткими фразами, которые все равно тянулись, как длинные. Губы уже чувствовались, как после укола у стоматолога. Рука иногда промахивалась, и тогда стакан слегка стучал по зубам. Но это было не страшно - современные металлопластиковые протезы не боялись даже кастета.

- Это у тебя такой собственный рай для полицейских, выходит, - хохотнул Роджер, совсем недавно пришедший в участок из школы. - То есть, тебе уважуха и почет, и ты ничего не нарушаешь. Так?

- Рай? Нет, дорогуша. Рай для полицейских должен быть не таким. Вот, что главное, как ты считаешь, в нашем с тобой раю?

- Чтобы не было преступников!

- Вот и дурак. Если нет преступников - зачем тогда полиция? А еще скажи: ты для чего надел форму и давал присягу?

- Ну, я с детства хотел...

- Вот именно. И я с детства. А ты предлагаешь, чтобы мы оказались в таком месте, где наша работа не нужна. Да кому мы там будем нужны? Нет, наш рай должен быть другим.

Роджер задумался, а Мик продолжал, как будто давно приготовил эту речь:

- В нашем раю преступников будет много. Очень много. Практически каждый - преступник. И мы будем знать, что они - преступники. А они будут знать, что мы знаем. И как только кто-то из них украдет, убьет, изобьет... Да что угодно! Тут мы его сразу - раз! И в каталажку. Сразу. Без поисков. Потому что мы знаем. А они даже не сопротивляются, потому что знают, что мы знаем. Понял, молодой? Вот - рай. А те, кого мы еще не посадили, уважают нас и всячески нам потакают. Вот как старый Йона. Он же наверняка обманывает всех посетителей. Хоть чуть, но обманывает. И налогового инспектора он обманывает. Это все делают. Он всех обманывает. И я это знаю. А он знает, что я знаю. И мне тут потому уважение и почет. Но если только кто-то попытается... Хоть кто. Хоть как. Тут я - раз. И в каталажку.

- А как же тогда... Ты же Йону не арестовываешь?

- О чем я тебе твержу, молодой? Я не должен всех арестовать и посадить! Я должен всё и про всех знать! И вот тогда у меня будет настоящий рай. Даже здесь, в этой жизни.