# Тиран и деспот

Александр Геннадьевич Карнишин

- Свобода и совесть! - рявкнули внизу так, что на миг не слышны стали топот и суета, поднявшаяся с первым криком охранника у входа.

По голосам, прикинул король, спокойно поднимая руки и принимая на плечи тяжелую кольчугу, не меньше пятидесяти человек. Внизу обычно дежурили десять охранников - простых кнехтов. Черные рыцари держали посты, начиная со второго этажа. Кнехтов, думал король, позволяя слугам опоясать себя широким кожаным поясом в железных скобках, не смогли срубить сразу - значит, в самом дворце предателей нет. Значит, атака врага снаружи. Но как они прошли через ворота? Там же тоже охрана? Во дворе была тишина, и если бы не крик того, что стоял у дверей, нападавшие могли пройти незамеченными сразу на второй этаж.

"Если кто-то из солдат останется жив, наградить", - подумал король, шевеля плечами под стальными наплечниками. - "Так наградить, чтобы все видели, чтобы завидовали честной службе".

- За короля! - ухнуло гулко, как из бочки.

Черные рыцари вступили в бой. Это уже второй этаж, выходит. Быстро идут.

Черные никогда не снимали на людях свои черненые доспехи и огромные, похожие на перевернутые ведра, шлемы с черным конским хвостом. Элитное подразделение, подчиняющееся лично королю . Лучшие и вернейшие из лучших. Вот только мало их, вернейших. А внизу топот - к нападающим подходят и подходят подкрепления.

Король повернулся к стойке с оружием.

Что взять? Огромный двуручник? Он для поля, чтобы крутиться в толпе, чтобы рубить по ногам, чтобы отсекать наконечники копий. В помещении им не помашешь. Хотя, солидная вещь. И старинная... Парные из далекой страны на Востоке? Легкие, как кинжалы, чуть изогнутые. Король взял два парных клинка, покрутил "мельницу", когда каждая рука как бы по очереди, как крылья мельницы, ударяет сверху вниз и уходит чуть в сторону. Красиво. Но не эффектно. А нужно именно эффектное и эффективное. Чтобы видели - сам король в бою. Вот, пожалуй, старый боевой полуторник, который помнят многие, бывшие с ним в боях. Простой прямой меч, начищенный до зеркального блеска, прямая же, крестом, гарда, туго оплетенная кожаным ремешком рукоять. Он позволит взять на левую руку один из щитов. Вот тот, для мечного пешего боя, с гербом, чтобы видели и знали.

Что-то гулко упало на парадной лестнице.

Шкаф с подарками, похоже. Огромный шкаф стоял на виду в коридоре, чтобы все, приходящие к королю на прием, могли видеть драгоценности, подаренные соседями и не соседями, а очень даже далекими королями, князьями, герцогами... Даже два царя отметились здесь. Под каждым подарком - табличка, чтобы было ясно, кто, за что, когда. Не проданы, не переплавлены в монету, не заложены ростовщикам. Вот они, подарки, все могут видеть! Вернее, все могли видеть. Теперь-то не увидишь.

- За короля! - и хрип...

Это уже здесь, совсем неподалеку. Все-таки давят своей численностью. Хорошо, что дворец строился так, что лучникам тут неудобно. Сплошные повороты коридоров, изломы лестниц. А то давно бы утыкали стрелами защитников. А так им приходится пробиваться. Тратить время.

А время работает на нас, подумал король. Время - оно нужно, чтобы поднять гвардейцев и привести их от казарм к дворцу. Еще бы хоть с четверть часа продержаться. Гвардия успеет.

- Свобода и совесть!

Что за дурацкий пароль у этих? Что они такое орут? Какая свобода, кому, от чего? И какое отношение свобода имеет к совести? Если есть совесть - нет никакой свободы. Это же ясно даже выпускнику гимназии. А тут - взрослые люди... Что за дешевый романтизм? Кто это, кстати?

Король повернулся к двери. Две створки. Вышибут быстро. Надо было хоть в спальню делать маленькие двери. Тогда - еще пять минут. а если бы оковать железом, да железный же засов - так и все полчаса.

Двери рухнули с грохотом, поднимая белую каменную пыль.

- За короля! - жидковато, жидковато...

Трое выступили вперед. Смертники. Последние черные. Последние верные. Личная охрана. Король сам сделал шаг, плечами оттеснив в стороны рыцарей.

- Ну, кто тут пришел к своему королю? - спросил он вроде бы тихо, но слышно было всем.

Король не надел шлем, седые кудри стояли облаком, подсвеченные сзади горящими факелами.

- Время-то неурочное, неприемное..., - хэкнул, отбивая первый удар копьем.

Копья - это плохо. Умелый копейщик в строю всегда сильнее мечника. Тут надо только ближе пробиваться, вплотную, чтобы они друг друга прикрыть не могли. Подставив щит под укол хищно прянувшего к нему острия, сияющего красным, он сделал широкий шаг в полуприсяде и не глядя ткнул мечом снизу вверх. Тут же слева и справа поддержали черные, слитно шагнув и оттеснив к дверям нападающих. В дверях бы их сдержать. Все же тут трое в ряд - максимум. А если пустить в комнату, то придется биться с десятком одновременно. Где же гвардия? Пора бы уже...

Отбить удар, пропустить над головой второй, подпрыгнуть, опять закрыться щитом, рубануть сверху, отгоняя.

Долго им так не простоять.

Слева вскрикнул и отшатнулся, зажимая плечо, рыцарь. Его место заступил последний, держащийся до того сзади.

- Свобода и совесть! - раздалось вдруг мощно.

И обороняющуюся троицу, как пробку, вышибло напором тел из двери. Ну, вот и все. Теперь - каждый сам за себя. Король крутнулся на месте, стуча мечом по подставленным щитам, сделал шаг назад, еще один, увидел, как падает последний черный, почувствовал за спиной мелкое плетение окна. Ну, гвардия! Где гвардия? Он окованным локтем вышиб стекло, махнул перед собой резко сверху, тут же снизу и опять сверху... Глянул быстро через плечо.

Руки опустились бессильно. Это не враг. Это кто-то свой. Заговор!

Гвардия в полном порядке стояла строем, как для смотра, во дворе. Со знаменами и офицерами впереди. Она стояла и ждала. Чего? Смерти его ждала? Ах, ты ж, нечисть какая...

Еще мечом, толкнуть щитом, чтобы место было для замаха... Не толкается. Тесно. Давят со всех сторон. Уже и руку не поднять для удара.

Король выронил меч, дернул тут же из-за пояса кинжал, ткнул вперед, но кто-то кинулся в ноги, со всех сторон двинулась тяжелая толпа, качнулась, давя... И вот уже только ноги вокруг. Ноги и щиты, которыми давят, жмут. Выдирают кинжал из руки, снимают с руки щит, режут ремни и скидывают доспехи.

Король хрипел в ярости и ненависти. Дергался под неподъемным весом... Даже сапоги сдернули. Боевые сапоги с кармашками для ножей, со стальными клювами спереди... Все. Теперь - все.

Он расслабился, уступая силе. Упустил. Просмотрел что-то... Сам виноват, значит.

Запах крови и смерти туманил голову. Воздуха не хватало. Ну, чего ждут?

- Свобода и совесть, - сказал кто-то негромко.

Толпа расступилась, пропуская к королю...

- Карл? Ты? - узнал король своего племянника.

- Выйдите все. Караулить двери. Гвардии занять посты, - команды раздавались четко и так же четко исполнялись.

Отходили люди, становилась стража у дверей, от строя гвардейцев отделялись патрули и двигались на свои посты по боевому расписанию...

- Ну, дядя, вот и все...

- Что за детский лепет вы тут кричали? Что за свобода и к чему тут приплели совесть? - недовольно ворчал, поднимаясь медленно с пола, король.

Переворот уже удался, а раз так - хоть немного поговорить, протянуть хоть немного. Все равно не жить. Потому всех и удалили. Король не может умереть от рук простолюдина. Король умирает своей смертью. Или не своей. Но - от рук короля. И никак иначе.

- А как ты хотел, дядюшка? Народ хочет свободы и хочет, чтобы правили ими по совести. По совести и по закону, а не по велению сумасшедшего тирана.

- А сумасшедший тиран - это я, выходит?

- Да. Такие, как ты, не должны жить на земле. Если просто посчитать, сколько людей, самых честных и отважных рыцарей, ты уничтожил...

- Я - уничтожил? - на удивление еще хватило сил.

- Как только появлялся смелый человек, который не боялся спорить с тобой, так сразу...

- Что - сразу? Мальчишка, ты видел публичные казни? Хоть кто-то в мире видел казни и расправы в нашей столице?

- Уж лучше бы их казнили при людях, на свету, чем так - расправляться втихомолку. Где граф Рейнольд - честнейший из честных? Где рыцарь Осс? Где храбрый Бэр, получивший за сражение на перевале дворянство и баронство? Где они? Ты убил всех! Это знает каждый...

Король засмеялся, заперхал, стуча кулаком по груди...

- Да-а... Вот как я все устроил хорошо... Это ты убил их всех, мальчик. Ты сегодня убил их всех. Граф Рейнольд, которому я верил, как себе, командовал моими черными рыцарями. Рыцари Осс и Бэр были моей личной стражей. Вон их тела. И все остальные, лучшие из лучших, кто мог спорить со мной, кто не боялся "сумасшедшего тирана и деспота" - они все были моими самыми верными защитниками и друзьями. Они все были черными рыцарями...

- Не верю! А где же их дети, их семьи?

- Их семьи вывезены в дружественные страны. Их дети учатся в лучших университетах... Пойми, чем страшнее выступить против - тем честнее выступивший. А честность требует награды. Все честные теперь лежат на втором этаже. Честные устилают своими телами парадную лестницу... А теперь, выходит так по всему, честные - это ты и твои бойцы. Ну, заканчивай, мальчик, свое дело. Одно скажу напоследок. Восстанови отряд черных рыцарей. Сразу восстанови. И тогда тебя будут бояться враги, тебе будут верны друзья, и бояться ты будешь - только излишне совестливых родственников...

Через минуту тело короля упало на площадь из окна третьего этажа.

- Король умер! - протяжно возгласил с высокого крыльца герольд.

- Да здравствует король! - слаженно рявкнула гвардия, вглядываясь в окно, из которого смотрел вниз новый король, обещавший всем свободу и правление по совести.