# Фантасты

Александр Геннадьевич Карнишин

На второй вечер собрались в пятьсот девятом.

Еще на ужине Иван показывал всем, кого хотел видеть в гостях, свой ключ с большой гостиничной блямбой и с ярко выписанными цифрами. В карман такой ключ входил с трудом, но зачем сдавать его, если все равно живешь один? Народ неторопливо подтягивался. Ужины тут были обильные, из трех блюд, не считая сладкого и чая. Поэтому ужинали медленно, со вкусом, громко перекрикиваясь через весь зал с друзьями и смеясь привычным уже шуткам.

Булочки с сахарной глазурью некоторые несли с собой - на закуску.

Закуска была и в номере. Иван привез нарезку какой-то твердой колбасы, шмат сала, буханку хорошего черного. Выпивки хватало тоже. Потому что шел фантастический конвент. А на конвентах не бывает такого, чтобы не хватало выпивки. Фантастический конвент - это много встреч, полезных мероприятий, улыбок, разговоров, песен, но и много выпивки. Где еще оттянуться несколько дней народу, причастному к фантастике, как не в хорошем пансионате посреди соснового бора на берегу небольшой реки? Чистый воздух, регулярное здоровое питание, знакомые лица вокруг. Лица, которых не видел уже год. А некоторые и больше.

По вечерам, после всех официальных мероприятий и после ужина, собирались в номерах. Когда рассказывали женам и друзьям, никто не верил, что там не только пили, но и вели умные разговоры. А некоторые, самые быстрые, на тех разговорах успевали зафиксировать мысли, придумать очередной зачин или концовку. Фантасты - они не только пьют крепкие и всякие спиртные напитки. Они еще пишут книги и читают книги. Они фантасты, потому что любят фантастику. В любом варианте - но именно фантастику. В этом году, кстати, в моде были апокалиптические картины конца мира и последующее выживание в постапокалипсисе.

Только собрались, только налили уже по второй, как за окном полыхнуло. Сверкнуло так, как в летнюю грозу, когда молния попадает в соседнее дерево. Но грозы никакой не было. Лежал снег. Сразу после вспышки стало еще темнее. Потом гулко ухнуло, пронесся тугой ветер, пригибая сосны к земле. Самая высокая вдруг легла рядом с дорожкой, выворачивая с треском корону корней.

- Хорошо, никто тут не ходит по ночам, - глубокомысленно заметил Стёпа.

Стёпой его звал только Иван, которого сам Стёпа называл, понятное дело, Ваней и еще Ванечкой, когда хотел что-нибудь этакое схохмить. Стёпа как раз специализировался на постапокалипсисе. Так что картинку эту, наверное, зафиксировал в уме. Потом опишет в следующем романе. Он писал непрерывно, потому что пока "принимали". Раз берут, говорил он, надо писать. Вот и выходило у него минимум по четыре-пять книг в год. Иногда - больше. Некоторые над ним смеялись, некоторые просто завидовали. Но на полках магазинов его фамилия выделялась, и покупатели брали все новое.

- Что значит -- никто? - тут же возмутился Василий Васильевич.

Его звали только по имени-отчеству. В знак уважения и еще как бы чуть выделяя и одновременно отделяя от остальных. Везде и всегда он сидел в президиуме. Первый рассказ у него был опубликован в "Пионерской правде" в том году, когда не родились еще родители нынешних писателей и любителей фантастики. Вот этих, что вокруг.

- Что значит - никто? Я вот завтра специально поговорю с организаторами и с администрацией пансионата. Такое отношение мне совершенно не нравится. Нам теперь ночью из корпуса не выходить, что ли? Раз у них тут такое вот дело?

Все покивали согласно, погудели что-то, подтверждая и поддерживая, выпили. Или отпили. Питье было хорошее, дорогое, можно было пить не стаканами и полустаканами, а смакуя, с удовольствием, с расстановкой. Позвенели, подлили еще. Разобрали бутерброды, сделанные на скорую руку. Простенькие бутерброды - на один кружок копчушки. Это когда от черняшки отрезаешь кусок, а потом делишь его на четыре части. И колбасу копченую твердую сверху. Или сало. Сало тоже было хорошее, классическое. Чуть чеснока, темно-коричневая от соломенного огня кожица, а само белое и с розовым немного. В три пальца толщиной. Хорошее сало.

Вбежал взволнованный Антон:

- Ух, как долбануло! Слышали? На той стороне стекла сыпались! У кого-то выдавило!

- Надо бы посчитать, какая мощность, если что, - это Сергей из своего темного угла - он всегда как-то в стороне присаживался, не лез вперед. - На мой взгляд, разница между вспышкой и воздушной волной была чуть больше секунды...

- Да больше, больше, - возразил Иван.

Тут снова сверкнуло.

- О! Засекаем! Так-так-так... Ну, и где тут секунда?

- А чего это мы, кстати, время засекаем? По времени только расстояние определить можно.

- Ну, это, конечно, да. С другой стороны, зная расстояние, и вот эту волну, можно уже прикинуть мощность. Хотя, я сразу сейчас могу сказать, что примерно пятьдесят килотонн. А раз так, то по всем сценариям, будет еще несколько.

Опять "пыхнуло".

- Ну, вот и третий. Значит, все правильно. Расстояние - меньше ста километров. Мощность - пятьдесят. Ну, ладно - пусть будет даже сто килотонн...

Все уважительно покивали. Сергей - голова. Он держал в этой голове такие точные знания, которые другие с трудом вылавливали из Интернета и старых бумажных энциклопедий. Если он так сказал, значит, так оно и есть.

Антону тоже налили, он присел прямо на мягкий ковролин, прямо на пол, у стены. Прерванный было разговор неторопливо продолжился.

Теперь говорили об опасности всеобщей информированности. Кто-то завелся, что информация сама по себе не может быть опасной или безопасной. Информация - всеобщее достояние, и он лично... Кто там, кстати? А, Витальич... "Боец невидимого фронта". То есть, не в том смысле, что сотрудник там или еще как, а в том, что он всю жизнь как бы на фронте, только никто этого фронта не видит.

- Так ты говоришь, - медленно, чтобы зафиксировать, сказал Иван, - Что информация - это хорошо?

- Я, блин, завидую молодежи сегодняшней! У них столько возможностей, столько информации, столько знания!

- А реклама - это как? Ты ее тоже считаешь полезной? - опасно прищурился Василий Васильевич.

Все сразу замолкли и стали думать о рекламе.

- А вот когда книги рекламируют, - начал Антон, но на него зашикали сразу, потому что он не мог ничего понимать в книгах - не писатель.

- А может, и больше ста кило, - вдруг опять сказал Сергей из своего угла.

Он смотрел на экран своего большого смартфона и что-то там считал на калькуляторе.

- Это же в Москве, скорее всего. Там здания высотные - ослабляют. Да и мы тут в лесу. А оно вон как дунуло. Говоришь, стекла сыпались?

- Ага, на верхнем этаже, вроде, у всех вышибло. А ниже как-то через раз.

- Ну, тогда точно - больше ста, - заключил Сергей.

И все снова выпили, раздумывая, насколько больше и как это, когда больше ста килотонн, да не раз и не два, а несколько.

- Так ведь еще два поражающих есть? - умно спросил Василий Васильевич.

- Проникающая не достанет - далеко. А заражение... Ветер тут всегда к Москве. Так что у нас все равно чисто.

- Ага, чисто. Вон елка валяется.

- Это сосна.

Поговорили о сортах деревьев, о том, как долго растут и в каком возрасте начинают самопроизвольно падать. Кто-то рассказал о лесном заповеднике, где лесники вычищали все, и там просто по земле ходить было приятно. А Антон вспомнил про парк секвой в Америке. Потом подумал и сказал, что парк с секвойями. Так ему понравилось больше и показалось грамотнее. А все загалдели, что если бы тут были секвойи, да если бы одна вот так свалилась, так полкорпуса бы напрочь снесла. Так что пусть уж елка, да сосна, да осина - исконно наши, местные. Ну, береза еще. Вот у нас, да у канадцев примерно одинаково все выглядит.

Пустые бутылки убирали под стол, и там их было уже немало. Заходили еще люди, приносили свое. Выкладывали и закуску. Вдруг отчего-то хорошо пошли фрукты. Порезали апельсины-бананы разные, и сразу расхватали. Водка стояла раскрытая, но никто не наливал. Потому что были еще виски, джин и коньяк. А девочки скромно пили сладкое шампанское, прислушивались к разговорам и хлопали длинными ресницами о розовые щеки. Они любили своих фантастов.

Потом еще немного попели старых песен. А часа в четыре народ пошел "по домам". Спать. Завтра же, то есть уже сегодня, был очередной день конвента, и надо было к нему хоть немного приготовиться.

Напоследок Василий Васильевич сказал, что он так просто этого не оставит, а Иван поддержал:

- Надо будет им жалобу написать в книгу.

- Ну, жалоба - это, пожалуй, слишком... А вот поговорить с дирекцией надо. Утром схожу.

...

Утро было серое и печальное. Многие не выспались, поэтому на завтраке народа было мало. Хлеб был черствый. Явно и отчетливо вчерашний. Поэтому народ возмущался и обещал раззвонить в Интернете, какой паршивый тут пансионат.

Не хватало официанток. И те, что были, все время задумывались о чем-то и смотрели странно. Приходилось поторапливать, покрикивать. Это тоже было неправильно. Конвент - это когда все вихрится и танцует, гремит музыка, обслуживающий персонал летает улыбчивыми птичками, а участники конвента - дорогие гости и чуть ли не долгожданная родня.

Сказали еще, что обед может запоздать. Не успевают они сегодня почему-то.

Василий Васильевич, вставший раньше всех - он уже спал совсем мало - успел с утра поругаться с администрацией, и ему оказывали особое уважение. Усадили за отдельный столик, к которому он пригласил самых ближних, кормили быстро, улыбались приятно. В общем, надо, надо иногда ругаться. Иначе такой "совок" будет - мама, не горюй!

После завтрака собрались перед главным залом в фойе. ругали местную связь: у всех и разом с чего-то отключились телефоны. Ни домой позвонить, ни принять ничего. И Интернет местный тоже вдруг кончился.

Организаторы носились, как встрепанные. Не завезли каких-то гостей к какому-то мероприятию. Но Иван, подумав, просто помахал рукой одному, другому, третьему и пошел снова в номер. Там еще было что выпить и закусить. А главное - можно же было пообщаться!

Оказалось, что Сергей уже написал свежие пол главы про войну. И использовал все. что видел, конечно. А Стёпа завернул опять что-то экзе... Экзенцисти... Тьфу, черт! В общем, не для всех что-то. И там образ сосны, как образ России, которую вырывает из привычного чернозема... Ну, и так далее.

- А тут чернозем, что ли? - стали присматриваться из окна к сосновому выворотню.

- Какой чернозем? У нас всегда в этой полосе так и назывались - Нечерноземье. А чернозем - это на юге. Это вот под Воронежем, да на Украине, небось. Так что ты, Стёпа, про чернозем загнул.

Но Стёпа напомнил о том, что пишет писатель не о том, что видит, а о том, как чувствует. И если в книге только то, что видел, так и Толстой бы ничего не написал. И был бы тогда навсегда один Чехов. Тут заспорили о значении этих фигур в литературе. Потом, как водится, перешли на фантастику. Называли фамилии, стараясь не упомянуть присутствующих, раздавали эпитеты. Самое популярное слово было - "отвратительно".

Организаторы ходили по номерам, что-то смутное говорили о транспорте и о банкете, который тоже с какого-то перепугу перенесли. И еще, что в знак поддержки фантастики руководство пансионата разрешило задержаться на день, а то и на целых два. С питанием и все такое. Организаторам кричали "ура" и поили их водкой. Потому что именно водка еще оставалась в количестве, как говорится, и в ассортименте.

Доели сало, попели старые песни, послушали новые стихи.

Настроение у всех было благодушное и приятно расслабленное.

- А конвент-то в этом году просто вот душевный какой-то, - говорили, расходясь. - Лишь бы, тьфу-тьфу-тьфу, не в последний раз.

Пора было идти на разные общие церемонии и потом опять на ужин.

- Вечером здесь собираемся?

- Или здесь, или давай сходим все же к Василию Васильевичу. А то неудобно как-то. Он нас, выходит, посетил, уважение оказал, а мы его вроде как игнорим, что ли...

На том и порешили.

Телефоны у всех до сих пор так и не работали. Но тут уж администрации сказать было нечего. Сотовая связь не от них зависит. Поэтому ругались просто так - в воздух.

- Слушай, - придержал Иван Сергея. - А вот если бы вот так сверкануло прямо над нами? Тогда как?

- Ну, как... Воронка - и ни одного фантаста.

- Выходит, это нам повезло, значит?

- Ну, вроде того.

И они пошли награждать отличившихся, радоваться вместе с награжденными, кричать и веселиться. Потому что конвент, что ни говори, удался на славу.

Особенно если еще и банкет получится...