# О марксизме

Изяслав Кацман

Критические замечания по содержанию книги Колонтаева Константина Владимировича под названием "Внешний коммунистический блеск и внутренняя либеральная нищета марксизма".

О марксизме.

Критические замечания по содержанию книги Колонтаева Константина Владимировича под названием "Внешний коммунистический блеск и внутренняя либеральная нищета марксизма".


Случайно наткнулся на опус за авторством некоего Колонтаева Константина Владимировича под названием "Внешний коммунистический блеск и внутренняя либеральная нищета марксизма".

Саму книгу можно почитать здесь:

http://samlib.ru/k/kolontaew_k_w/kkolontaew_k_w-2.shtml


Подобной... затрудняюсь даже дать характеристику... Будь данное творение в бумажном виде, можно было бы назвать это макулатурой. Но поскольку  оно существует только в электронном виде, то подходящего эпитета нужно ещё поискать. В общем, таких вот опусов в сети выложено немало.

Моё же внимание, как ортодоксального марксиста привлёк сей продукт креативной мысли по одной единственной причине - обвинением марксизма в контрреволюционности. Подобное довольно свежо и небанально - обычно сталкиваешься с заявлениями либо об устарелости Маркса, писавшего в XIX веке, либо о подгонке им действительности под его социально-политическую доктрину.

Сразу же обращаю внимание читателей на следующий момент: здесь рассматриваться будут взгляды Маркса, с которыми любой может ознакомиться, обратившись к  его работам, доступным в сети или на бумаге. На какие средства существовал сабж, равно как и роль международного финансового капитала в создании  Международного товарищества рабочих (ака Первый Интернационал) - вне рамок данного разбора. Личность основателя марксизма, неблаговидные или, наоборот, благородные, его поступки - всё это никаким образом не может являться аргументом за или против его взглядов, для оценки которых достаточно изданных в советское время работ Маркса и Энгельса.

Итак, каковы главные претензии к марксизму со стороны автора.

Первая, как следует из названия главы номер четыре "Коренная контрреволюционность созданной Марксом и Энгельсом теории социалистической революции".

Автор в частности утверждает:

"...Маркс и Энгельс, постоянно, на протяжении всей своей общественно - политической жизни, утверждали, что является реакционной, любая попытка произвести, в том или ином обществе социалистическую революцию, до того, как в нем, уровень развития производительных сил, вступит в неразрешимое противоречие, с существующими в данном обществе производственными отношениями"

Данное утверждение, мягко говоря, не соответствует действительности.

В работах Маркса и Энгельса, начиная с "Манифеста коммунистической партии" постоянно встречаются упоминания о социалистической революции -- причём как о деле достаточно близкого времени. Другой вопрос, что революция для Маркса с Энгельсом -- это дело рук самих трудящихся.

Поэтому основоположники марксизма, с одной стороны, предостерегали пролетариат от преждевременных выступлений, и вели борьбу со всякого рода революционными авантюристами -- чтобы в таких вот неподготовленных восстаниях не гибли лучшие представители пролетариата.

А с другой стороны, когда дело доходило до реальных выступлений рабочих, и Маркс и Энгельс сразу же выступали в поддержку. Скажем, когда случиааись Парижская Коммуна, они встали на её защиту, несмотря на всю "преждевременность" выступления французского пролетариата. И не обращая внимания на то, что в руководстве Коммуны преобладали бланкисты и прудонисты, бывшие в течение двух с лишним десятилетий объектом критики со стороны Маркса с Энгельсом.

И в качестве примера нереволюционности:

"Мне думается, что в одно прекрасное утро наша партия вследствие беспомощности и вялости всех остальных партий вынуждена будет встать у власти, чтобы в конце концов проводить все же такие вещи, которые отвечают непосредственно не нашим интересам, а интересам общереволюционным, специфическим и мелкобуржуазным; в таком случае под давлением пролетарских масс, связанные своими собственными, в известной мере ложно-истолкованными и выдвинутыми в порыве партийной борьбы печатными заявлениями и планами, мы будем вынуждены производить коммунистические опыты и делать скачки, о которых мы сами отлично знаем, насколько они несвоевременны. При этом мы потеряем головы, -- надо надеяться только в физическом смысле, -- наступит реакция и, прежде чем мир будет в состоянии дать историческую оценку подобным событиям, нас станут считать не только чудовищами, на что нам было бы наплевать, но и дураками, что уже гораздо хуже" (Маркс, Энгельс, ПСС, т. 28, стр. 490-491)

Как видно -- при всей нелюбви к авантюризму и желании дождаться наилучшего с точки зрения объективных условий момента, основатели марксизма вполне себе отдавали отчёт в том, что могут сложиться условия, при которых коммунисты окажутся способны взять власть. И, следовательно, они будут обязаны эту власть взять -- иначе грош цена всем их словам. Вот только не питали иллюзий по поводу того, что будет происходить после революции.

Поскольку Энгельс, как человек по сравнению с Марксом был более простой, то, аналогичную "диалектику", он и выражал, гораздо проще. И, в этой своей простоте, дошел даже до апологии прогрессивности, не только капитализма, но и рабовладения. Вот, например, что он по этому поводу писал в "Антидюринге": "Рабство было открыто. Оно, скоро сделалось господствующей формой формой производства у всех народов, которые в своем развитии пошли дальше родовой общины. Мы, вправе сказать, что без античного рабства, не было бы, и современного социализма". (К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. - т.20 - с.185 - 186.)

Вообще - то, гениальному товарищу Энгельсу следовало бы, для начала знать, что античное рабство охватывало небольшую часть тогдашнего цивилизованного мира и даже в Римской империи, имело распространение на меньшей части ее территории. Тем более что эти данные не были тайной даже для тогдашней европейской исторической науки.

"Вообще-то", для начала нужно научиться правильно и достоверно цитировать критикуемого. В оригинале данный отрывок из "Анти-Дюринга" выглядит так:

"Рабство было открыто. Оно скоро сделалось господствующей формой производства у всех народов, которые в своем развитии пошли дальше древней общины, но в конце концов оно стало также одной из главных причин их упадка. Только рабство сделало возможным в более крупном масштабе разделение труда между земледелием и промышленностью и таким путем создало условия для расцвета культуры древнего мира -- для греческой культуры. Без рабства не было бы греческого государства, греческого искусства и греческой науки; без рабства не было бы и Римской империи. А без того фундамента, который был заложен Грецией и Римом, не было бы и современной Европы. Нам никогда не следовало бы забывать, что все наше экономическое, политическое и интеллектуальное развитие имеет своей предпосылкой такой строй, в котором рабство было в той же мере необходимо, в какой и общепризнано. В этом смысле мы вправе сказать: без античного рабства не было бы и современного социализма".

Мало того, что автор выкинул половину цитируемого места, так ещё и исказил его, заменив "древнюю общину", (т. е. соседскую, лежащую в основе господствовавшего на Востоке, и не только, способа эксплуатации) "родовой" (т. е. лежащей в основе общества доклассового).

А о том, что "античное рабство охватывало небольшую часть тогдашнего цивилизованного мира" "не было тайной" и для Энгельса, можно убедиться, прочитав несколько абзацев текста, предшествующего выше цитируемому месту (см. ПСС, т. 20, стр.184-185).

И признание "прогрессивности" того или иного общества, в том числе и рабовладельческого, сводится к тому, что та или иная ступень в развитии человечества с одной стороны исторически необходима, а с другой -- столь же исторически преходяща: невозможно перескочить из первобытного общества прямиком не то что в коммунизм, но даже в самый дикий капитализм.

О "Манифесте коммунистической партии".

В этой популярной, рассчитанной на массовое распространение работе Маркса и Энгельса, по данному поводу было заявлено следующее: "Сословия, которые борются с буржуазией, чтобы спасти свое существование от гибели, реакционны: они стремятся повернуть назад колесо истории". (К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. - т.4 - с.434.)

Опять передёргивание, вырывание из контекста и склеивание удобной автору фразы, подтверждающей "контрреволюционность" марксизма.

Средние сословия: мелкий промышленник, мелкий торговец, ремесленник и крестьянин -- все они борются с буржуазией для того, чтобы спасти свое существование от гибели, как средних сословий. Они, следовательно, не революционны, а консервативны. Даже более, они реакционные: они стремятся повернуть назад колесо истории. Если они революционны, то постольку, поскольку им предстоит переход в ряды пролетариата, поскольку они защищают не свои настоящие, а свои будущие интересы, поскольку они покидают свою собственную точку зрения для того, чтобы встать на точку зрения пролетариата.

Как видно из оригинального текста "Манифеста", консервативность и реакционность "средних сословий" вытекает не из их борьбы против капитализма, а из целей этой борьбы: не просто борьбы за своё существование, а за существование в прежнем статусе, который уничтожается самим ходом экономического развития.

При этом в "Манифесте" Маркс и Энгельс, считали реакционной любую борьбу с частной собственностью и капитализмом, если они не достигли "своего полного исчерпания", даже если эта борьба носила бы и теоретический характер. По этому поводу они в этой своей работе писали следующее: "Первые попытки пролетариата непосредственно осуществить свои собственные классовые интересы в период ниспровержения феодального общества, неизбежно терпели крушение в следствии неразвитости самого пролетариата, а так же, в следствии отсутствия материальных условий для его освобождения, так как эти условия являются лишь продуктом буржуазной эпохи. Революционная литература, сопровождавшая, эти первые движения пролетариата, по своему содержанию неизбежно является реакционной. Она проповедует, всеобщий аскетизм и грубую уравнительность". (К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. - т.4 -- с.455.)

Вообще-то реакционными, как следует из приведённой Колонтаевым цитаты, Маркс с Энгельсом считали именно первые теоретические попытки обосновать классовую борьбу "справедливостью" или "вечными законами человеческого бытия". Саму практическую борьбу пролетариев -- как против буржуазии, так в союзе с буржуазией против остатков феодализма -- они всячески приветствовали, хотя, как уже отмечалось выше, постоянно одёргивали нетерпеливых, горящих пополнить ряды мучеников.

Таким образом, как уже не раз отмечалось многими - политической доктрине марксизма, присущ, самый крайний до ходящий до вульгарности - экономизм. В марксисткой доктрине, не только революции, но, и практически все, сколько - нибудь заметные формы политической борьбы, сводятся исключительно к экономическим причинам. Любые другие причины политической борьбы и даже действий при этом отрицаются, напрочь.

С одной стороны, Маркс с Энгельсом действительно делали упор на экономизме (который применительно к человеческой истории является как раз основой материализма)-- главным образом, потому что приходилось вести постоянную борьбу с идеализмом.

Но с другой -- автор видимо не знает о постоянном их интересе к национально-освободительному движению.

...Энгельс, в своей известной работе "Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии", четко указывал на то, что: "По крайней мере для новейшей истории доказано, что всякая политическая борьба есть классовая, и что всякая классовая борьба есть борьба политическая, и, ведется за освобождение экономическое". (К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. - т.1 - с.310.)

Энгельс речь ведёт о борьбе внутри общества. Автор же, опровергая его, сваливает всё в кучу: и борьбу внутри одной нации, и конфликты межу нациями.

Но реальная история человечества, как при жизни Маркса и Энгельса, так и с еще более нарастающей силой после них, в 20, и особенно начале 21 - го века, показывала и продолжает показывать, что большинство политических конфликтов, вплоть до их высшей - вооруженной стадии, происходит либо внутри одного правящего класса, либо между нациями, имеющими одинаковую в классовом отношении правящую политическую элиту.

Ага, про профсоюзы и забастовки в современных развитых и не очень странах автор то ли не слышал, то ли ему это не интересно. Равно как не слышал он, судя по всему и о массовых выступлениях вроде аргентинских 2002 года или боливийских 2003-го, а также гражданских войнах по классовому, а не национальному признаку, например, про маоистов в Непале и Индии. Да и экономическими предпосылками "арабских вёсен" и прочих "оранжевых революций" лень поинтересоваться.

Ну и разборки внутри господствующих слоёв, в которые они втягивают временами низшие классы общества, идут из-за сугубо экономических вопросов -- кому стричь "быдло". По мнению же автора борьба идёт непонятно из-за чего.

Эта, отрицаемая марксизмом и его адептами закономерность, особенно хорошо видна на примере войн которые вело человечество в период до конца 18 - го века нашей эры, которые носили в основном религиозный характер, и шли между одинаковыми в классово - экономическом отношении странами. А, начиная с 18 по начало нынешнего 21 - го века, абсолютное большинство войн носили национальный характер. Особенно наглядно, это показали. Первая и. Вторая Мировые войны.

Интересно, за что велись как религиозные войны Средних веков и Нового времени, так и национальные войны Новейшего времени? Неужели только из-за того, какому богу молиться и сколькими пальцами креститься или на каком языке говорить?

Да в даже вроде бы носящих сугубо этническую подоплёку конфликтах можно легко найти экономическую подоплёку. Например, резня в Руанде между хуту и тутси -- протекала на фоне аграрного перенаселения. А последовавшие за этой резнёй Конголезские войны (кстати, крупнейший по масштабам и количеству погибших конфликт конца 20-го века) шли за контроль над минеральными ресурсами региона.

Впрочем, автор и сам признаёт:

"Разумеется, что при этом, во многих случаях политической борьбы и ее высшей стадии - вооруженных конфликтов, экономические интересы и причины играют достаточно важную роль, но при этом они, не абсолютны, и так тесно переплетены с совершенно неэкономическими факторами, что их никак нельзя свести и объяснить с помощью марксисткой политэкономии."

Т.е. всё же экономические факторы "играют важную роль". Правда "они не абсолютны".

В связи с тем, что в марксизме главным принципом - критерием для свершения социалистической революции является соответствующий уровень развития производительных сил, вполне логичным является вопрос: по каким, именно конкретным показателям должен определяться этот, необходимы для социалистической революции уровень развития производительных сил при капитализме? Когда именно он, начинает вступать, в эти самые неразрешимые противоречия?

И, в результате постановки подобных вопросов, практически сразу выясняется, что таких научных и объективных критериев работах Маркса и Энгельса, просто нет! Ну не считать же за такие критерии, вот такое, например, весьма путаное рассуждение Маркса: "Монополия капитала становиться оковами того способа производства, который вырос при ней и под ней. Централизация средств производства и обобществление труда достигают, такого пункта, когда они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой. Она взрывается. Бьет час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов, экспроприируют. Капиталистическое производство порождает с необходимостью естественного процесса свое собственное отрицание. Это - отрицание, отрицания". (книга " Капитал" - 1 - й том - К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. - т.23 -с.772 -- 773.)

Здесь и далее в своём тексте автор путает два разных процесса.

1) Революцию социальную, т. е. коренное преобразование общества и построение коммунистического общества;

2) и политический переворот, в ходе которого к власти могут прийти политические силы, выражающие интересы пролетариата и прочих трудящихся.

Для первого нужны созревшие материальные условия -- в том числе и централизация производства, о которой говорится в приведённой цитате из "Капитала".

Для второго -- см. В.И.Ленин о революционной ситуации.

Но следует обратить внимание на следующий момент.

Установление капиталистического способа производства происходило в форме стихийного развития капиталистических отношений из простого товарного производства, существовавшего в рамках феодализма.

Здесь мелкотоварное производство трудящихся собственников уступило место крупному производству, принадлежащему капиталистам, на которых работают наёмные рабочие. Но при этой экономической революции формальные отношения частной собственности оставались прежними: с внешней точки зрения разница между частной собственностью, основанной на собственном труде и капиталистической частной собственностью, основанной на эксплуатации пролетариев, несущественна.

Политические же революции в ходе развития капитализма, при всём их стихийном, половинчатом характере, неизбежных откатах назад и разнообразии форм (от религиозного или национально-освободительного движения до открытого и обнажённого политического противостояния абсолютизму масс возглавляемых буржуазией) как правило, закрепляли ту или иную ступень развития капиталистических отношений и экономической мощи буржуазии, уничтожая феодально-абсолютистские препоны для распространения капитализма вглубь и вширь

Совсем иначе обстоит дело с социальным переворотом, который должен привести к коммунизму. Предпосылки для его осуществления в виде крупной промышленности имеются. Но проведение экономической и социальной революции невозможно без предварительного завоевания политической власти пролетариатом.

Причина -- в том, что и в капиталистическом, и мелкотоварном производстве, в силу обособленности каждого отдельного производителя, связь между ними осуществляется путём купли-продажи -- никакой иной связи капиталистический производитель не признаёт. Отсюда вытекает и цель производства для каждого отдельного производителя-капиталиста: продажа товара. То, что данный товар удовлетворяет потребности членов общества или же входит в технологическую цепочку, на конце которой в итоге будет удовлетворяющий какие бы то ни было потребности людей товар -- для капиталиста второстепенно, главное -- получение прибыли.

Задачей же предстоящего переворота является создание на базе существующих капиталистических производств единого общественного планомерного производства, целью которого станет именно удовлетворение потребностей людей. Разумеется, это невозможно без уничтожения отношений капиталистической собственности. Что в свою очередь невозможно без установления политического господства пролетариата.

Часть 2. Социалистическая революция по Марксу и Энгельсу - революция без революционного класса и революционной партии

<...>в учении Маркса и Энгельса, так же отсутствуют и научные понятия революционного класса и революционной партии социалистической революции.

В результате, даже при элементарном анализе марксисткой доктрины бросается в глаза, полное неумение, или возможно, что и нежелание Маркса и Энгельса правильно определить, какие именно социальные группы капиталистической общественно - экономической формации, наиболее заинтересованы в уничтожении капитализма и значит, являются революционными.

У Маркса-Энгельса вполне себе чётко обозначен единственный класс, способный уничтожить капитализм. Пролетариат. Причём выбор этот основан на роли пролетариев в производстве.

Поскольку (см. выше) стоит задача экономического переворота, создание производства, удовлетворяющего потребности людей напрямую, без посредничества денег, то и класс, способный осуществить данный переворот должен находиться в самом производстве. В производстве у нас задействованы два класса: буржуазия и пролетариат. Первая заинтересована в сохранении капитализма -- потому что это условие её существования как класса. А пролетариям терять нечего, кроме их современного положения придатков к машинам. Людьми они себя ощущают только за пределами производства.

Это, как минимум неумение со стороны основоположников марксизма выявить реальные революционные силы внутри капиталистического общества, связано с тем, что марксисткое понятие, не только социалистической, но и политической революции вообще, страдает, тем глубоким изъяном, что сразу отсылает к понятию "общественный класс", тогда как в реальной жизни - это понятие, оказалось весьма неопределенным.

Эта, неопределенность данного понятия, связана с тем, что как показал опыт более чем ста последних лет, основанием для отнесения той или иной большой группы людей, к тому или иному общественному классу, является не только их отношение к собственности, но так же и культурно - ценностные ориентации. ( С. Г. Кара - Мурза "Экспорт революции" - М.: "Алгоритм", 2005. - с.12 -- 13.)

Есть объективные условия существования того или иного класса, диктуемые его положением в производстве. И вытекающие из этого положения исторические задачи класса. А есть восприятие представителями того или иного класса окружающей социальной действительности и своего положения в обществе в частности.

Или, говоря словами Маркса:

"Экономические условия превратили сначала массу народонаселения в рабочих. Господство капитала создало для этой массы одинаковое положение и общие интересы. Таким образом, эта масса является уже классом по отношению к капиталу, но еще не для себя самой". (ПСС. т. 4. стр. 183)

В какой-то степени пролетариат из "класса в себе" превращается в "класс для себя" под воздействием стихийной борьбы с капиталистами за условия своего существования. Но одного этого мало -- необходима деятельность пролетарской партии по превращению его из класса экономического в класс политический.

"Отсутствие, подлинной научности в марксисткой теории социалистической революции, наглядно показывает, так же и тот факт, что Маркс и Энгельс, считая и постоянно обосновывая роль пролетариата, в качестве единственного класса, способного к свершению социалистической революции, практически ничего внятного не сказали, о том, какая именно политическая революционная партия и какого типа, должна быть создана, чтобы возглавить пролетариат для проведения социалистической революции, и какой должна быть та пролетарская власть, пролетарское государство, которое возникнет в результате социалистической революции и должно будет начать строительство социализма".

Увы, марксизм продемонстрировал свою полную, с точки зрения автора, "порочность", не нарисовав подробных картин и схем построения пролетарской партии, будущего пролетарского государства и будущего общества. Вместо чертежей дворцов из алюминия и стекла, Маркс и Энгельс на основе политэкономического анализа современного им капиталистического общества указали, кто и для чего способен совершить социалистическую революцию. А вместо подробных инструкций грядущим поколениям насчёт революционной партии и форм организации пролетарского государства они предпочитали сотрудничать с живым революционным и рабочим движением. И отвечали на заданные автором вопросы насчёт партии участием в её создании. Это же относится и к пролетарскому государству -- они предоставили сами рабочим найти формы в практической деятельности. И кстати -- рабочие нашли -- сперва в Париже, создав Коммуну, а через поколение -- в России, организовывая Советы.

Если, говорить совсем уж точно, то понятие "диктатуры пролетариата", в марксизме не просто отсутствует, оно марксизмом, по сути, прямо отрицается. Так, в разработанном Марксом, основополагающих документах Первого Интернационала, таких как "Учредительный Манифест" и во Введении к "Временному Уставу", сам принцип диктатуры пролетариата, очень четко отрицается: "Борьба за освобождение рабочего класса, означает не борьбу, за классовые привилегии и монополии, а за равные права и обязанности, и уничтожение всякого классового господства". ( К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. - т.16 - с.9.)

Автор указывает совсем не ту страницу ПСС Маркса-Энгельса (вместо 13-ой, как должно быть -- 9-ую). Но это мелочь по сравнению с тем, что странным образом в голове автора марксово требование использовать власть рабочих как инструмент для уничтожения классового господства превращается в отрицание Марксом диктатуры пролетариата (т. е. власти рабочих).

Вот, например, "Манифест..."

"Ближайшая цель коммунистов та же, что и всех остальных пролетарских партий: формирование пролетариата в класс, ниспровержение господства буржуазии, завоевание пролетариатом политической власти". (ПСС, т. 4, стр. 433-434).

Термин "диктатура пролетариата" не используется, но позиция Маркса и Энгельса по вопросу взятия власти пролетариатом выражена весьма однозначно.

Другое дело, что марксизм идёт дальше пролетарских революционеров, ставя вопрос об использовании власти пролетариата для создания такого производства, при котором исчезают классы вообще, и пролетариат в частности. Слово самому Марксу:

"То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано лишь с определенными историческими фазами развития производства, 2) что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре пролетариата, 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов". (ПСС, т. 28, стр. 427)

Аналогичным, то есть фактически контрреволюционным образом Маркс и Энгельс, подошли, и к вопросу, о создании революционной политической партии, которая бы возглавила революционный класс для свершения им социалистической революции. По, их взглядам проектируемая ими партия рабочего класса должна быть легальной и ее политическая деятельность должны была бы носить максимально открытый, и что самое для по их мнению, главное - исключительно мирный характер.

Здесь автор нагло врёт.

Маркс и Энгельс выступали против тактики узких заговоров и тайных обществ, целью которых был исключительно захват политической власти группой революционеров. Но отнюдь не выступали за исключительно мирную и легальную деятельность рабочих партий. Опять же предоставляя выбирать формы деятельности своим сторонникам, исходя из местных условий.

О чём в частности, можно убедиться, ознакомившись с работами Маркса с Энгельсом времён так называемого "Исключительного закона против социалистов" в Германии, когда немецкая социал-демократия действовала в условиях частичного запрета. Равно как и взятие власти рабочими Парижа они только приветствовали.

На протяжении, всей своей научной и общественно - политической деятельности, Маркс и Энгельс, во всех своих работах, выступали категорически против создания подпольных революционных партий, ведущих вооруженную борьбу за власть.

Они выступали против авантюризма и действий без учёта настроения масс.

В том числе и против бланкизма

В связи с этой своей политической позицией, Маркс и Энгельс, на протяжении всей своей общественно - политической и научной жизни, постоянно выступали, с яростными нападками, на деятельность, известного в тогдашней Европе, французского пролетарского революционера Луи Огюста Бланки, который, в период 30 - 40 - х годов 19 - го века, несколько раз создавал очень влиятельные подпольные революционные рабочие организации, посредством, которых, он затем организовал, целый ряд мощных рабочих восстаний, направленных на свержения правившего тогда во Франции, режима короля Луи Филиппа, являвшегося откровенным ставленником европейских и французских банкиров.

Бланкистские организации с очень большой натяжкой можно назвать рабочими. Поскольку сама тактика бланкизма строилась на создании тайных обществ, и отрицании роли массовых рабочих организаций.

Подробнее о Бланки здесь:

http://www.esperanto.mv.ru/wiki/%D0%9C%D0%B0%D1%80%D0%BA%D1%81%D0%B8%D0%B7%D0%BC/%D0%91%D0%BB%D0%B0%D0%BD%D0%BA%D0%B8

Далее автор критикует марксистскую концепцию классов и классовой борьбы как движущей силы общественного развития и социальных революций. После многих словес делая вывод:

Таким образом, по мнению многих, владеющих данной темой экспертов - революционный класс состоит из разночинцев (маргиналов), так называемых "критически мыслящих личностей или по современной терминологии - "хомокреативус" (в переводе с латыни "люди творческие").

Путая опять же класс -- категорию сугубо экономическую -- с совокупностью тех элементов, которые настроены "критически" по отношению к существующему обществу.

Говоря о политической борьбе, Маркс и Энгельс вовсе не сводили всё однозначному противостоянию класс-против класса. А вполне себе признавали возможность как перехода части буржуазии на сторону пролетариата, так и предательство части рабочих своих классовых интересов.

"Наконец, в те периоды, когда классовая борьба приближается к развязке, процесс разложения внутри господствующего класса, внутри всего старого общества принимает такой бурный, такой резкий характер, что небольшая часть господствующего класса отрекается от него и примыкает к революционному классу, к тому классу, которому принадлежит будущее. Вот почему, как прежде часть дворянства переходила к буржуазии, так теперь часть буржуазии переходит к пролетариату, именно - часть буржуа-идеологов, которые возвысились до теоретического понимания всего хода исторического движения". (ПСС, т. 4, стр. 433-434)

Далее начинается срывание покровов в главе шестой "Как европейские банкиры создавали Первый Интернационал, а затем сделали Карла Маркса его лидером".

Поскольку цель данной статьи -- показать, каковы истинные взгляды Маркса и Энгельса на основании их опубликованных работ, нет нужды копаться в вопросе, кто организовывал и финансировал Первый интернационал.

Сосредоточимся на отношении Маркса к финансовому капиталу.

В кругах же идейно - политической и философской обслуги, тогдашних европейских банкиров, на личность и работы Маркса обратили самоё серьезное внимание, только к 1859 году, когда Маркс в период 1857 - 1858 годов, написал и издал, свой очередной труд - книгу "К критике политической экономии", которая представляла собой по - сути первоначальный вариант, будущего 1 - го тома "Капитала".

Эта книга, как и выросший затем из нее 1 - й том "Капитала", сознательно или бессознательно искажала, подлинную основную суть реального капитализма, выдвигая на первый план, в качестве собственно капитализма - только и практически исключительно промышленный капитал, с его прибавочной стоимостью, а так же, отчасти и земельный капитал, с его, так называемой земельной рентой.

Не знаю, какие нехорошие люди подсунули нашему автору какую-то особую версию "Капитала", состоящего всего из одного тома, в котором наряду с промышленным капиталом рассматривается земельная собственность. Может быть, это те самые агенты финансового капитала, которые подкупили Маркса. Или наоборот -- агенты промышленных капиталистов. Ну ладно, пусть конспиролухи разбираются...

А я лучше открою автору страшную тайну: настоящий "Капитал" состоит из целых 3-х томов (трёх, а не одного!). Из этих трёх толстых и увесистых фолиантов торговому капиталу уделён целый раздел (ПСС, т. 25, ч. 1, стр. 293-370), а финансовому капиталу ещё больше места (ПСС, т. 25, ч. 1, стр.371-505; т. 25, ч. 2, стр. 3-162). Причём по представителям финансового капитала Маркс проходится в своей привычной манере -- достаточно едко и иронично. Это, во-первых.

Во-вторых, земельная рента рассматривается не в 1-м томе "капитала", а в 3-м (а именно во второй половине его второй части -- в ПСС это т.25, ч., стр. 163-379).

Возможно, конечно, автор сочтёт, что финансовому капиталу на фоне промышленного, которому отведён целый 1-ый том, уделено слишком мало места. Или Маркс обличает совсем не тех финансовых капиталистов, которых следует.

Тогда нужно открыть автору ещё одну страшную тайну: "Капитал" не ставит целью обличение кого-либо. Данный труд -- сугубо теоретическое рассмотрение капиталистического способа производства - причём, как сам Маркс неоднократно подчёркивал, при самых благоприятных условиях продажи рабочей силы (н.п. - Маркс всегда в своём теоретическом анализе предполагал, что рабочая сила продаётся либо по своей стоимости, либо выше стоимости).

При этом, Марксом, тщательно маскировалась, действительная основа любого капитализма, в любой исторический период, а именно первоначальный денежный, а в дальнейшем финансовый капитал, с его ссудным процентом.

Не знаю, какие ещё капитализмы ведомы автору, кроме того, который зародился в Европе несколько веков назад, но основой любого общества является производство. Только то, что произведено, можно делить и перераспределять: хоть прямой и неприкрытой эксплуатацией, как это делали и делают рабовладельцы, феодалы и иные эксплуататоры, применяющие внеэкономическое принуждение; хоть эквивалентной куплей-продажей, как обменивают свои товар мелкие независимые товаропроизводители; хоть путём купли товара под названием "рабочая сила" и продажи продукта труда наёмного рабочего, как поступают капиталисты; хоть взиманием процентов, как поступали ростовщики в древности и средние века.

Именно, сначала торговое - денежный, затем денежно - ростовщический, потом банковский, а, с конца 19 - го века нашей эры - финансовый капитал, получающий прибыль путем, прежде всего кредитной эксплуатации остальных видов капитала, и всего общества, в целом, и является первоосновой капитализма, его сутью. Ведь без денежного обращения капитализма, просто не существует.

Капитализма без денежного обращения, конечно, не существует -- поскольку капитализм это общество, в котором товарное производство приобретает всеобщий характер. А всеобщей формой является его денежная форма.

Но сутью капитализма, его основой, является именно товарное производство, а не денежный капитал. При капитализме, особенно в его развитых формах, финансовый капитал играет большую роль. Например, аккумулирование в банках денежных доходов отдельных промышленных капиталистов, которых недостаточно для применения в качестве добавочного капитала в собственном производстве этих капиталистов -- с последующим предоставлением этих сумм, объединённых в капитал достаточного размера, другим (а иногда и тем же самым) капиталистам. Ну, или "утилизация" "излишней" (т. е. не находящей достаточно прибыльного применения в промышленности, сельском хозяйстве или иных сферах) капиталистической прибыли -- путём вовлечения этих денег в финансовые спекуляции. Однако всё это проистекает из функций финансового капитала в капиталистическом производстве.

Создание и первичное распределение стоимости на необходимую и прибавочную происходит именно в производстве. А уже дальше идёт распределение прибавочной стоимости между производительными капиталистами и иным группами капиталистов и земельными собственниками.

Вспомогательный и вторичный характер финансового капитала по отношению к производительному наглядно виден из ставки современного банковского процента, который в странах с низкой инфляцией исчисляется 1-2-3-4%, в России в пределах 20-25%. Т.е сопоставим с нормой прибыли в промышленности. В то время как в докапиталистических обществах ростовщический процент мог достигать и 100%, и более.

При этом следует обратить внимание на следующий момент. В докапиталистических обществах производство ведётся либо силами мелких производителей, либо с использованием рабского труда. И ростовщический капитал, опутывая мелких производителей или представителей господствующего класса, ведёт к разорению основной фигуры такого производства -- мелкого ремесленника или крестьянина -- высасывая из него все соки прямо или через посредничество влезшего в долги феодала. Именно подобное, подрывающее производительные силы воздействие ростовщичества являлось причиной его постоянного осуждения и борьбы с ним в древности и средневековье.

При капитализме же финансовый капитал получает только часть прибавочной стоимости, которую промышленник получает от применения наёмного труда. Эта часть может быть большей или меньшей, она может сдерживать развитие производительных сил отдельных отраслей или предприятий, даже приводить к разорению отдельных промышленных капиталистов -- но в среднем она должна оставлять промышленному капиталисту нормальную для данных условий прибыль. Что до пролетария, то его положение как производительного работника уже не меняется, даже когда финансовый капитал опутывает его долгами как потребителя.

В связи, со всем этим, в качестве примера этой данной марксисткой фальсификации подлинной сути капитализма, можно привести цитату, из подготовленного Марксом "Учредительного Манифеста" Первого Интернационала, в котором он указывал, что главными врагами рабочего класса являются именно промышленный и земельный капитал: "Магнаты земли и магнаты капитала, всегда будут пользоваться своими политическими привилегиями для защиты и увековечивания своих экономических монополий". ( К. Маркс, Ф. Энгельс Соч. - т.16 - с.10.)

Данный пассаж автора можно привести "в качестве примера" непонимания слов, из которых складывается цитируемое предложение и незнания исторического контекста, в котором писался, например, "Учредительный манифест".

Магнаты земли -- это земельные собственники (применительно к Англии и большинству стран того времени -- земельная аристократия -- о чем можно узнать, прочитав в ПСС, т.16, на той же 10-й странице чуть выше), те самые, которые кладут себе в карман ту самую земельную ренту, которую автор считает принадлежностью непонятного "земельного капитала".

Магнаты капитала -- это буржуазия в целом, которая может быть и промышленной, и аграрной, и финансовой, и торговой.

При этом, почему - то, во всех своих работах написанных начиная с 1857 года Маркс и Энгельс старались, как можно реже упоминать про магнатов банков и фондовых бирж, а если упоминать об этом все же приходилось, то, они старались, это делать в максимально краткой, и как можно более общей форме.

О том, сколько места уделено Марксом финансовому капиталу в 3-м томе "Капитала" уже указано.

Желающие же разоблачений могут почитать "Наброски к 'Гражданской войне во Франции'" (ПСС, т. 17, стр. 497-616), написанные весной 1871 года. Там в частности немало о финансовых махинациях деятелей Версальского правительства.

Скрывая роль денежного, затем банковского и финансового капитала в качестве основы любой стадии капитализма, Маркс пошли на беспрецедентную до той поры, фальсификацию истории человечества.

Первой из этих фальсификаций, стало выделение региональных средиземноморских рабовладельческих цивилизаций, периода античности, лице Карфагена, Рима и Греции, в некую отдельную, исторически закономерную в своем появлении и универсальную для большинства человечества общественно - экономическую формацию.

Второй, столь же грандиозной исторической фальсификацией Маркса и Энгельса, стало выдумывание, в качестве отдельной формации, так называемого "феодализма". Тогда, как на самом деле - феодализм не был формацией, а представлял собой состояние комплексного цивилизационного упадка, в общих чертах одинакового для любой формации и цивилизации, как это показала история упадка и гибели различных цивилизаций на протяжении всего периода человеческой истории, в том числе и для различных высокоразвитых на тот момент цивилизаций задолго до Древней Греции и Рима.

Во-первых, конечно, хотелось бы узнать, какова цель с точки зрения интересов финансового капитала, в подобной фальсификации?

Во-вторых, где это интересно у Маркса или Энгельса содержится подобное утверждение?

Основоположники марксизма вообще-то не оставили какой-то универсальной схемы истории человеческого общества. Приписываемая им цепочка "первобытный строй-рабовладение-феодализм-капитализм-социализм" - это советское изобретение сталинской поры.

Самое большее они говорят о трёх способах эксплуатации: рабовладельческом, феодальном и капиталистическом.

Кроме этого следует отметить различение в работах Маркса и Энгельса азиатских, восточных, обществ как от античного рабства, так и от европейского феодализма. Что в своё время повлекло в исторических кругах СССР немалый спор об "азиатском" способе производства, отличном от классического рабовладения.

Переходим к русофобии Маркса и Энгельса. Глава седьмая называется "Маркс и Энгельс против Русских, России и Русской Революции или глубинная русофобия марксизма, как одно из основных проявлений его столь же глубокой западной либеральной контрреволюционности"

Знакомясь, с комплексом работ Маркса и Энгельса, написанных ими на протяжении всей своей научной и политической жизни, практически сразу обнаруживаешь, что одним из основных элементов их содержания, является последовательная ненависть к России и русским, естественным образом переходящая, в практически, ничем не прикрытую, патологическую русофобию.

Ну вообще-то ненависть Маркса и Энгельса направлена не на Россию и русских, а на царский режим, который был одним из оплотов европейской реакции. Русские же вызывают его негативные чувства постольку, поскольку являются опорой царизма. Это легко устанавливается по переписке Маркса с деятелями русского революционного движения. Скажем -- около десяти писем Вере Засулич, по нескольку десятков писем Н.Ф. Даниельсону и П.Л. Лаврову. В том числе -- письма о судьбе русской общины -- содержание которых меняется с течением времени от начальной уверенности в том, что крестьянская община может стать основой строительства в России коммунизма в случае победоносной революции на Западе, до сильных сомнений в этом к 90-м года XIX века.

В результате, в своих основах, в учении Маркса и Энгельса, ценности свободы и социальной справедливости, борьбы с эксплуатацией человека человеком, никогда не были приоритетными <...> Гораздо выше них, в марксизме находится понятие прогресса, который реально понимаемый как приращение благосостояния Запада. Страдания угнетенных народов (эксплуатируемых трудящихся) являются для Энгельса несущественным фактором, если угнетатели и эксплуататоры принадлежат к тем западным нациям, которым марксизм присваивает титул носителей прогресса.

Дело в том, что для Маркса с Энгельсом достижение свободы и социальной справедливости не возможны без развития производительных сил, т. е. без прогресса. И коль за пределами Западной Европы производительные силы находятся в неразвитом состоянии, то первая задача -- их развитие. Именно развитие производительных сил в масштабах всей Земли -- а не какое-то приращение благосостояние Запада -- есть прогресс.

Например, где в этом вот отрывке из статьи "Британское владычество в Индии" отождествление прогресса с "приращением благосостояния Запада"?

"Гражданские войны, вторжения, перевороты, завоевания, голодные годы -- все эти сменяющие друг друга бедствия, каким бы бесконечно сложным, бурным и разрушительным ни представлялось их действие на Индостан, затрагивали его лишь поверхностно, Англия же подорвала самую основу индийского общества, не обнаружив до сих пор никаких попыток его преобразовать. Потеря старого мира без приобретения нового придает современным бедствиям жителя Индии особенно удручающий характер и прерывает связь Индостана, управляемого Британией, со всеми его древними традициями, со всей его прошлой историей". (ПСС, т.9, стр. 131-132).

В случае победы социалистических революций в развитых странах дальнейшее прогрессирование отсталых стран возможно и без развития там эксплуатации по капиталистическому типу -- с использованием сохранившихся коллективистских общинных начал (как предполагалось в первых письмах о судьбе русской общины). Ну а пока господствует капитализм -- то и используя его методы. Тем более что капитализм прогрессирует весь остальной мир помимо чьих-то благих пожеланий -- своими методами, подчас весьма кровавыми и неприглядными.

А "присваивает" марксизм "титул носителей прогресса" странам Запада по простой причине -- таковы факты, что именно Европа опередила остальной мир на капиталистическом старте. И именно ей досталась историческая задача заставить страны и народы Земли внедрять у себя крупную промышленность и капиталистические отношения -- "добровольно" ли, из страха перед европейским завоеванием, насильственно ли, будучи уже завоёванными той или иной европейской державой.

Дальнейшие рассуждения о марксистской русофобии с цитированием особого интереса не представляют. Единственное, что следует сказать: при желании можно надёргать цитат, доказывающую германофобию Маркса и Энгельса -- потому что к родной Германии и к Пруссии в частности они относились не лучше, чем к России.

Равно как малоинтересны рассусоливания о врождённом антикапитализме или коммунизме русских. Потому что эволюция послесталинского СССР и постсоветской России демонстрирует постепенное движение русских и прочих народов экс-СССР в сторону собственничества и капитализма. Что ставит крест на всей этой мифологии особого русского пути.