# Социальный "даунизм" в современной России

Н В Перунова

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Статья сложная и на самом деле философская! Опубликовано: Теория и практика социального государства в Российской Федерации: научно-производственный потенциал и социальные технологии: Материалы II всероссийской научно-практической конференции / Омский гос. ун-т путей сообщения. Омск, 2012. - С. 113-120.

ЯВЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНОГО "ДАУНИЗМА" В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ.


В оный день, когда над миром новым

Бог склонял лицо свое, тогда

Солнце останавливали словом,

Словом разрушали города.

...

Но забыли мы, что осиянно

Только слово средь земных тревог,

И в Евангелии от Иоанна

Сказано, что Слово это - Бог.

Мы ему поставили пределом

Скудные пределы естества.

И, как пчелы в улье опустелом,

Дурно пахнут мертвые слова.


Н.С. Гумилев, "Слово".


Характер социальных отношений и социального устройства в современной России крайне противоречив, его определяет борьба разнородных направлений, одни из которых способны возродить великое государство и великий народ, другие же ведут к гибели. Выход из данной ситуации целесообразно искать не в противопоставлении социальных слоев, партий, а в исследовании причин такого противостояния, понимая человека как арену борьбы двух тенденций и его выбора относительно их. В этом смысле Россия, как и другие страны, переживает мировой процесс самоопределения перед лицом абсолютных ценностей.

Основанием для исследования двух активных социальных сил, ведущих либо к сохранению и развитию культуры, либо к ее гибели, является концепция ценностно-архетипического комплекса, представляющего собой стержневые основания этнической культуры . Согласно концепции, базовый уровень ценностно-архетипического комплекса образуют взаимообратимые деятельностные модели палеоантропа и неоантропа.

В основании деятельностной модели палеоантропа лежит интердикция, представляющая собой изменение нервной реакции организма на раздражитель посредством имитации одним поведения другого или воздействия на него звуком, криком. Интердикция палеоантропа проявлялась в удивительной способности к мимикрии - точному воспроизведению поведения противника, вызывающего торможение дальнейших его поступков. Она же позволяла палеоантропу встроиться в существующую экосистему, и далее в человеческий социум - через копирование образцов поведения, при полной невозможности производить новые.

В основании деятельностной модели неоантропа лежат духовные способности, ценностные суждения и как способ их реализации, поддержки и сохранения - суггестия и речь.

Причины появления суггестии Б.Ф. Поршнев видит в сложной ситуации, сложившейся внутри сообщества палеоантропов. По его теории, палеоантроп занимал место падальщика в биосистеме и потому не мог убивать животных; когда падали стало не хватать, он перешел на представителей своего вида, отбирая их по принципу более слабой выраженности видовых свойств. Неоантроп - первое и единственное существо в природном мире, воспротивившееся биологическому закону. Он становится таковым, когда палеоантроп забирает жизнь как его, так и его детей (выращивая их на откорм и поедая их). Вместо того, чтобы занять место домашнего скота, неоантроп защищает своих детей (это стало проявлением духовных способностей, не выводимых из законов природного мира) и становится охотником, чтобы кормить палеоантропов. Именно эта точка, по мнению Б.Ф. Поршнева, определяет человека - он стал способен обратить природные механизмы, посредством проявления в нем духовных способностей: снял биологический запрет на убийство животного (диктуемый местом падальщика, которого никто из хищников не трогает и никто из травоядных не боится).

Это стало возможным благодаря пробуждению в неоантропе духовных способностей, их опредмечивания и распредмечивания в собственно человеческой реальности, созданию и сохранению связей и отношений, не выводимых из наличного мира, и производимых на основании ценностного выбора, что обеспечивалось суггестией. "Суггестия становится фундаментальным средством воздействия людей на поступки и поведение других, т.е. особой системой сигнальной регуляции поведения".

Способность к суггестии порождает речь, одновременно и речь является формой осуществления суггестии. Речь, с одной стороны, является системой знаков, располагающихся относительно самостоятельно и независимо от мира вещей. Язык отражает способность человека создавать собственную реальность, связывать, синтезировать эмпирическое знание в структуры, связи, которые непосредственно не даны в опыте. С другой стороны, суггестия осуществляется только через речь, стало быть, посредством речи неоантроп обрел способность защитить себя (как новый способ торможения поведения животных), а также организовать свое новое, человеческое, сообщество.

Соответственно, суггестия означает способность человека создавать новое, как проявление духовных содержаний, не выводимых из наличной действительности, одухотворять и преображать окружающий мир, как условие непрерывного движения вперед. Напротив, палеоантроп лишен такой способности, поэтому реализация деятельностной модели палеоантропа в современном социокультурном пространстве ведет к разрушению самой сущности культуры, как результата духовной деятельности человека.

Культура есть реализация модели неоантропа, вместе с тем, она сохраняет в своей памяти все накопленное человечеством, в том числе и модель палеоантропа. В этом смысле, в культуре заложены как механизмы развития, самосохранения, восстановления, так и механизмы саморазрушения, самоотрицания.

Осуществлением данных противоположных движений в пространстве культуры выступают реализация человеком модели палеоантропа, либо неоантропа. Реализация в социокультурном пространстве модели палеоантропа есть социальный "даунизм" (как активное социальное движение вниз, от английского down - вниз), модели неоантропа - "апинг" (от английского up - вверх, вверх от точки начала человеческой истории).

В основании деятельностной модели социального "даунизма" лежат игнорирование ценностного суждения, проистекающее отсюда ослабление рефлексии, отрицание разумности как критерия поведения, и последующая неосознанность поступков. За ними следуют непрогнозируемая агрессивность, использование в качестве аргумента в споре механизма интердикции (воспроизведение через крик, агрессивное поведение модели палеоантропа как страшной обезьяны, забирающей и поедающей твоих детей).

Палеоантропы, будучи кормимыми неоантропами, не обладали суггестией и социальной контактностью. Социальный "даунизм", как реализация поведения палеоантропа, состоит в неспособности самостоятельно производить продукты труда, следствием чего выступает паразитический образ жизни, присвоение продуктов чужого труда. Воспроизведение модели палеоантропа в социокультурной среде вызывает обособление индивидов от общества, отрицание диалогизма, общего дела, внешнюю детерминацию ценностного суждения через подчинение существующим социальным законам и отношениям, потерю неповторимого и индивидуального лика. Индивид лишается способности производить суггестию - контрсуггестию, как возможности построения собственно человеческого мира, основанного на его духовном преображении, восстановлении целостности, единства многообразия.

Доминирование в поведении человека деятельностной модели палеоантропа приводит к мимикрии под активные силы социального движения и ведущих представителей социальных институтов, которая выражается в копировании внешнего поведения, особенностей речи, создании внешне неотличимого от изначального образца варианта. При этом внутреннее содержание, являющееся продуктом духовного труда, результатом которого и выступает внешнее поведение, остается совершенно не раскрытым.

Деятельностную модель "апинга" составляют осознание ценностного суждения как абсолютной реальности, постоянная рефлексия, деятельность сообща, реализация соборности, общего дела, принципиальные диалогизм и открытость, как непременные условия создания и сохранения культуры и человека.

Социальный "даунизм" распространяется либо естественно (в обществе "даунов"), либо искусственно (посредством создания и использования специальных технологий, приводящих человека в состояние социального "дауна"). Пространством реализации социального "даунизма" может выступать воспитательная система, как то, что формирует личность, ее будущие социальные отношения. Поэтому внимание к воспитательной системе в наше время должно быть усилено, поскольку именно в ее недрах таится как возможность развития все более усиливающегося социального "даунизма", так и его качественного преодоления.

Воспитательная система представляет собой реализацию или игнорирование деятельностной модели, заложенной в основании этнической культуры. Поскольку темой нашей статьи является анализ социального "даунизма" в России, то и предметом рассмотрения будет выступать русская воспитательная система: ее идеальная модель (в современных условиях реализуемая в предлагаемой нами системе "апинга") и модель, ведущая к разрушению культуры ("социальный даунизм").

1. Совокупность идей, лежащих в основе системы воспитания.

Цели русской воспитательной системы коррелируются с русской идеей. Становление личности, как цели и результата воспитательного процесса, происходит через диалог с миром, в признании своей связи с прошлым, с историей и культурой своего народа. Воспитание есть постепенное движение человека к осознанию единства с миром, приоритета любви и согласия. Воспитание созвучно "общему делу", в котором осуществляется целостность коллектива и личности, через обращение воспитанника к духовному труду.

Идея системы воспитания, производящей социальных "даунов", состоит в подмене и последующем осмеянии, уничижении, обессмысливании содержания русской идеи, отрицании духовных ценностей, правды, справедливости, доверия.

2.Интериоризация.

Интериоризация есть перевод внешнего знания во внутреннее знание воспитанника: усвоение общественных норм, ценностей, и их последующее воспроизведение.

Русская идея, являясь основанием системы воспитания, обеспечивает становление личности воспитанника через духовный труд, "живое знание", как основания единения и взаимодействия всех членов общества. Воспитание осуществляется через воздействие на все уровни человека (дух-душа-тело-социальность), формируя его целостность. Опора на всестороннее гуманитарное знание, дающее глубокое понимание человека и человеческих культур, прививает воспитаннику качества диалогичности, открытости, дает глубину понимания мира.

В системе воспитания, ориентированной на социальный "даунизм", труд человека обессмысливается, через присвоение его результатов не имеющими к нему отношения субъектами, через несоответствие требований к процессу труда. Труд не является объединяющей и преображающей силой общества; не требует полного вовлечения всего существа человека, поиска нового; направлен на реализацию одной, примитивно понимаемой функции человека. Это ведет к формированию представлений воспитанника о торжестве несправедливости, отсутствии единого в его взаимодействии и взаимопонимании общества. Воспитанника склоняют к выбору стратегии атомарного индивида, либо персоны, умело надевающей социальные маски, не ориентирующейся на самостоятельное мышление и не имеющей собственной позиции.

3. Воспитательная среда.

Воспитательная среда в русской системе воспитания определяется пониманием коллектива как общины, осуществляющей диалог природного и человеческого, индивидуального и общего. Воспитательная среда предоставляет воспитаннику свободу выбора, самостоятельность в принятии решений; мотивирует человека на духовный труд. Она основывается на самоорганизации, самодисциплине воспитанника, требовательности, источником которой являются духовные ценности.

В системе воспитания, ориентированной на социальный "даунизм", коллектив состоит из хищников и жертв. Воспитательная среда предполагает постоянное разделение на подобных хищникам и отличных от них, которых прилюдно показательно растерзывают. Воспитательная среда чрезмерно формализована и механистична, ее требования не подчиняются разумным законам, ее мораль цинична и безнравственна, подчинена желаниям хищников.

4. Субъект-субъектные отношения.

В русской системе воспитания воспитатель несет духовную идею единения, преображения мира. Через подвиг воспитателя, его самоотдачу происходит трансляция ценностных содержаний в сознание воспитанника. Он одновременно открывает общенародные ценности и одновременно способствует "прорастанию" их внутри воспитанника.

Воспитание в русской культуре не терпит насилия, формальности. В.В. Зеньковский и И.А. Ильин утверждают, что в ходе воспитания мировоззрение должно "сопереживаться". Ведь воспитание - прежде всего диалог учителя с учеником, как развитие их способности вчувствоваться друг в друга, и через это взаимодействие находить контакт с ядром своей культуры, с миром, без которого отдельная культура не мыслима.

Учительский авторитет основывается на его личной ответственности перед учениками. По А.С. Макаренко, учитель должен соединять огромное доверие к ученикам с огромной требовательностью. Воспитатель организует перспективы движения коллектива, гармоничные с направлением развития входящих в него индивидуальностей. Он выстраивает жизнь и труд коллектива как множество разнообразных сфер деятельности - и производство материальных благ, и духовных. Каждая из этих сфер не только дополняет и создает целостность всей системы коллективной жизни, но и автономно управляема. Ценностное бытие человека, личная ответственность воспитателя за свои поступки перед лицом общества формирует ответственность за свои дела у воспитанника.

В социальном "даунизме" субъект-субъектные отношения превращаются в субъект-объектные. Воспитатель опредмечивает свои сущностные установки в воспитуемом, не вступая с ним в диалог, если принцип нарушается - воспитуемый уничтожается. Воспитатель требует полного подражания себе воспитанника, а именно цинизму, безверию, формализму, примитивизму, безответственности, потери лика.

5. Личность в воспитательном процессе.

Целью русской воспитательной системы является личность, понимаемая нами как человек, научившийся раскрывать свои возможности, способности, направлять духовные силы на служение общенародной идее, ограничивать эгоизм, субъективизм. В России социальное, общественное играет важнейшую роль в самоопределении человека и оно не является преградой в его развитии, оно есть основа и питательная среда его совершенствования. Индивидуальное и коллективное обретает в России гармонический синтез, когда одно не возможно без другого.

В социальном "даунизме" воспитуемый лишается выбора, ему внушается неизменность существующего порядка, через создание необратимой ситуации. Результат такого общения невозможно изменить, хотя это производится под формальной маской диалога, дискуссии, обсуждения, плюрализма. В воспитании происходит ценностное отчуждение, лишение человека ответственности за свои деяния. Воспитуемый лишается возможности осуществлять суггестию, необходимую для формирования своего мнения, делания собственного выбора, ответственности за свои поступки - тех действий, которые приводят индивида к становлению личностью. И что еще более важно, лишается фундаментальной способности быть человеком, лишь подражая, но не бытийствуя, тем самым становясь лишь объектом для манипуляций и насилия. Весь его выбор - либо быть жертвой, либо вступить в ряды агрессоров, хищников. Результатом воспитания выступает фрагментарная личность.


Таким образом, социальный "даунизм" является серьезной проблемой для российского общества. Социальный "даунизм" разрушает наше общество изнутри, лишает культуры, как пространства реализации и пробуждения духовных способностей.

Данная статья является попыткой исследования причин существующей деградации культуры и выявления способов противостояния этому процессу. На наш взгляд, существенно снизить натиск "даунизма" может осознание его причин и механизмов работы, разрушение иллюзии его полноправного господства в социальной системе посредством социальной активности аперов. Но самое главное - через осознание и деятельную философию дать каждому человеку орудие и средства преодоления модели палеоантропа внутри самого себя.


Библиографический список.

1. Оруджев З.М. Природа человека и смысл истории. - М., Книжный дом "Либриком", 2009. - 448 с.

2. Перунова Н.В., Филатов В.И. Воспитательная система как фактор развития культуры // Русская философия как ценностная основа воспитания духовности и субъектности личности: сб. науч. ст. 6 Всерос. науч. и практ. конф., 15-16 окт. 2009 г., Екатеринбург/ ГОУ ВПО "Рос. Гос. проф.-пед. ун-т". - Екатеринбург, 2009. - С. 389-411.

3. Перунова Н.В. Ценностно-архетипический комплекс // Вестник Омского университета. - Омск: Изд-во ОмГУ им. Ф.М. Достоевского, 2010. - ╧ 3 (57). - С. 37-40.

4. Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории (проблемы палеопсихологии). - СПб.: Алетейя, 2007. - 720 с.

5. Филатов В.И. Социально-онтологические основания целостности человека: монография. - М.: Изд-во МГУК; Омск: Омск. гос. ун-т, 2001. - 311 с.