# Королева Мечей. Глава 3

Роман Викторович Выговский

## Глава 3. Вилла "Ле флёр ду сор". Южная Франция. Графство Тулуза.


Соблазнительная женская фигурка плавно опустилась в мягкое кресло, Леонор бережно положила карты перед собой, на широкий зеркальный стол. В толстой потертой колоде - ровно семьдесят восемь карт. Младшие и старшие арканы сложены аккуратной стопочкой, пламя свечи отражается в зеркале, в бездонных озерах глаз Леонор. Отсыревший фитиль легонько потрескивает, огонь дребезжит и бранится, капли воска разлетаются в стороны, как мелкие осколки льда. В комнате царит тишина и сумрак.

Леонор расслабилась, плечи опустились, пушистые ресницы коснулись щек, полные губы медленно зашептали слова заклинания:

- Мать ночи, и отец мрака дайте мне знание и силу, мой ум и тело готовы к этому.

Леонор умолкла, вслушиваясь в потрескивание свечи. Слова призыва мог произнести каждый, но лишь тот, кто получил инициацию, мог воззвать к силе. "Только хозяин одного из высших арканов может открыть источник, и я должна заполучить его любой ценой!"

- О великие, ваша сила наполняет меня, направьте мой ум, укрепите мою волю, - Леонор покорно склонила голову, роскошные волосы золотистым водопадом хлынули вниз. - Пусть карты укажут мне путь.

Ответ пришел быстро, кровь в венах вскипела, в ушах зашелестело, словно шквальный ветер влетел прямиком в голову. Ноздри раскалились от горячего дыхания, а губы сразу пересохли и покрылись коркой. Глаза напротив, заблестели ярче звезд, искорки ликования играют во взгляде, хотя тело от макушки до кончиков пальцев на ногах пронзает боль. Пламенный меч вонзается в позвоночник, обжигает нервы, на глаза наворачиваются слезы.

- Спасибо, о великий, - прошептала Леонор. Горячие капли текли по щекам, падали на зеркальный стол, - спасибо за твою милость.

Дрожащая рука потянулась к колоде. Губы блондинки плотно сжались, почти исчезли из виду, черты лица заострились, на скулах проступили желваки. Бледное лицо Леонор теперь казалось совсем обескровленным, мертвым, глаза покрылись алыми прожилками.

Первая карта легла на стол. Леонор с ужасом одернула руку: старший аркан! Перевернутая карта суда. Понимала, в ее случае это означает одно: тупик, Великие указывают на ошибку.

"Страшный суд перевернут, - Леонор прошлась взглядом по картинке на карте: Ангел трубит в рог, возвещая об апокалипсисе, мертвые восстают из могил".

- О, Великий, ты знаешь, я предана тебе, почему же ты бросаешь меня! - вырвалось у Леонор против воли.

Сердце ее тревожно дрогнуло. Перед глазами Леонор вырисовывалась смутная картина: черный туман схватывает троих путников, тонкие струйки мглы проникают в разинутые в крике рты, затем в ноздри, глаза. Леонор противилась видению: трудно видеть, как любимого окутывают щупальца сумрака.

Над Фарамондом нависла смертельная опасность, а я зашла в тупик! Так хотелось счастливо и надежно покоится в его объятьях. Леонор представляла, как барон подхватывает ее на руки, вносит во дворец, на их лицах ослепительно сияют улыбки, а разум и тело преисполнены до краев богоравной силой. Ни одно живое существо не способно бросить им вызов! Безграничная власть и могущество!

Несмотря на страх, Леонор потянулась за следующей картой, рука замерла в нерешительности над колодой, пламя свечи испугано затрепетало. Пальцы жадно схватили мягкую истертую бумагу, но глаза не выдержали, зажмурились. Леонор положила карту на стол перед собой и медленно приоткрыла глаза. Роскошная высокая грудь взволновано дернулась, веки трепетали как крылья мотылька на ветру, отрешенный взгляд метался из стороны в сторону, старался не касаться карты. Но даже не глядя, Леонор могла сказать, какой аркан смотрит на нее со стола.

"Это моя карта, королева мечей, а значит, я близка к цели".

Леонор осторожно взяла королеву в руки, поднесла к губам и легонько подула. По потертому изображению пробежала рябь, словно не на бумагу дунула, а на сосуд с водой. Белесая дымка сорвалась с краев карты, призрачным облаком зависла в воздухе над маркизой. Картинка на карте оживала, облик королевы становился все более похож на хозяйку колоды. Те же золотистые волосы, высокая грудь, бездонные серые глаза. Леонор подождала, пока королева не преобразится совсем: теперь на ней ее любимое черное платье, плечи обнажены, прозрачная ткань едва скрывает соблазнительную грудь.

- Ваше величество, - раболепно прошептала Леонор, - позвольте обратиться к вам с просьбой.

- Позволяю, - королева величественно кивнула, - говори.

- Мне нужна ваша помощь, Ваше величество, Великий Аркан сокрыт от моего взгляда.

- Игла разума. Тебе понадобиться этот аркан, чтобы проникнуть в подсознание и извлечь сведенья. Но тот, чей разум пронзит игла, сойдет с ума или умрет, - ответила Королева.

Туманные обрывки энергии змеей обвили кисти ее величества, свернулись в плотный шар. Леонор покорно склонила голову, луч тотчас сорвался с пальцев королевы, молнией пронзил пространство. Сгусток темной энергии растворился во тьме комнаты, призрачное облако окутало маркизу. Мгла просочилась в глаза Леонор, как дым проникает в щели, остаток тумана вошел в ноздри, уши.

- Вы так великодушны, Ваше величество.

- Ступай, и не беспокой меня больше, - королева небрежно махнула рукой, - жертва должна быть при смерти, или без сознания, чтобы игла подействовала.

- Смиренно благодарю Ваше величество.

Королева с коварной ухмылкой подняла меч и коснулась лезвием обнаженного плеча Леонор. На белоснежной коже возник крохотный порез, алая капля побежала вниз по плечу, Леонор вздрогнула всем телом.

Карта утратила жизнь и угасла, превратилась обратно в кусок лакированной бумаги. Леонор долго стояла, держась за край стола, ноги отказывались держать ее тело. Сердце билось как у кролика, часто, испуганно, в груди разливался палящий жар. Предчувствие рока возникло внезапно, ширилось, охватывало ее всю, а потом, казалось, охватило и все в комнате, пропитало воздух смертельным ядом.

- Ты мне все расскажешь, Анри, или я превращу твои мозги в кашу, - устало прошептала Леонор, упала обратно в мягкое кресло, - все-все.


* * *

Воздух в комнате насытился тошнотворным запахом крови и болезни, ароматы древесины и полевых цветов умолкли, растворились в угрюмой атмосфере.

Смерть холодными лапами скребла грудь маркиза. Корявые ногти впивались в кожу, сковыривали плоть и медленно тянули к себе, боль пульсировала во всем теле Анри. Искусная пытка не прекращалась. Сознание вот-вот провалится в бездну забвения, но огонь боли разгоняет мглу, не дает обрести покой. Анри тихо стонал, не в силах справится с мукой, струп на груди почернел и распух, напоминая теперь гадкого жирного змея, который улегся вздремнуть на солнце. Кровь молотом стучала в ушах, глаза едва не лопались от напряжения, горло - пересохшее русло реки, язык казался чужеродным куском плоти.

- Воды, - прохрипел едва слышимо маркиз, - воды...

Анри в отчаянии огляделся: в комнате ни души.

Входная дверь едва слышимо скрипнула, Леонор бесшумно, словно призрак вошла в дом. Небрежно взглянула на распростертого, на кровати мужа, на лице не дрогнул ни один мускул, ледяное спокойствие. Точно королева мечей сошла с карты прямиком в комнату к Анри.

- Я должна идти, - мертвым голосом сказала Леонор, прикрыв глаза. На бледных как смерть веках проступила синяя сетка капилляров.

Анри поднял взгляд и вздрогнул: Кожа на лице и руках жены просвечивается, тонкие синие ниточки придают облику еще большей безжизненности и опустошенности. Губы напоминают серые куски глины, под веками чернота, глаза ввалились.

- Что случилось, Леонор? Ты не здорова? - прошептал Анри.

Маркиза не обратила внимания на слова мужа:

- Не спеши радоваться. Я вернусь, и мы продолжим беседу, - голос Леонор шелестел как опавшие листья, губы едва шевелились.

Что случилось дальше, Анри не видел. Яркая вспышка залила комнату светом. Треснуло, легкий удар, едва различаемый слухом, в воздухе запахло гарью. В усталом мозгу грохотало, перед глазами мелькали обрывки случившегося за день, тошнота комком подкатывала к горлу. Внутри у Анри разыгрался шторм, израненное тело едва не свалилось с кровати на пол. Мышцы молнией пронзила невыносимая боль. Анри кричал. Когда же наваждение спало, оказалось, что Леонор исчезла без следа.

Анри ухватился руками за голову, в ушах звучали зловещие голоса. Речь становилась все более шумной, быстрой, пока не переросла в гул. А поверх всего проступал вкрадчивый шепот, над самим ухом:

- Ты мертв, Анри, смирись. Ты мертв. Зачем мертвому карта? Отдай, отдай ее.

Хриплый голос, казался знакомым до дрожи. Первые же интонации разозлили Анри не на шутку, тут борешься за каждую секунду жизни, терпишь адскую боль, ни черта не понимаешь, а какой-то наглый голосок выдает это циничное "Ты мертв, Анри, смирись", будто не маркиз лежит на смертном одре, а осел какой-то.

- Пошел к черту, - злобно процедил Анри, - сам сдохни, тварь.

Маркиз, сообразил быстро: Пока Леонор нет, можно бежать. Ползти - поправил себя Анри, - попытаюсь уползти подальше.

Тело лежало недвижимо, как медная статуя, тяжеленная, не поднять, даже шея не поворачивается, лишь глаза живо-живо бегают по сторонам. Руки не сгибались, точно бревна лежали вдоль тела. Анри напрягал волю, лоб покрылся крупными бисеринами пота, лицо исказила гримаса боли.

- Да шевелись же! - выкрикнул в сердцах маркиз, - ну же!

Лицо Анри напоминало раскаленную сталь, на лбу и висках червяками набухли вены, зубы скрежетали от напряжения, на скулах вздулись желваки. Тело бедолаги тряслось, как в лихорадке, рана на груди треснула, распахнула алый рот, кровь ручьем хлынула на могучую грудь. И хотя страх все сильнее въедался в сердце, Анри не обратил внимания, из последних сил напрягал волю.

Ладони Анри судорожно сжались, вцепились намертво в края кровати, побелели косточки на кулаках, древесина под пальцами жалобно затрещала. Острые щепки впивались в кожу, но он лишь ухмылялся: Главное тело слушается, а занозы - ерунда! Нога медленно соскользнула с кровати, гулко ударила по сосновому полу. Колено предательски хрустнуло, Анри выругался, но занятия не бросил, стал осторожно стягивать с постели вторую ногу.

Тело мешком шлепнулось на пол, боль нахлынула новой волной, беспомощный Анри лежал как рыба, выброшенная на берег, жадно хватал ртом воздух. Кровь быстро окрасила свежие доски, алое пятно стремительно расползалось по полу. Маркиз понимал, что долго не протянет, сил всего капля осталась, и рана вновь открылась. О побеге не могло быть и речи, обессиленный он вряд ли мог доползти даже до порога.

Затуманенным взором Анри пробежался по комнате: картина перед глазами смазанная, точно акварелью по мокрой бумаге, очертания предметов расплываются. Но колоду на столе маркиз все же увидел. Толстая аккуратная стопочка карт, на самом краюшке столешницы.

Повинуясь интуитивному порыву Анри потянулся к столу. Рука словно мертвая, налитая свинцом, каждое движение кажется чудом. Дрожащие пальцы соприкоснулись с гладкой лакированной бумагой, и руку пронзила незримая молния. Ладонь судорожно сжалась, карта, лежащая сверху, оказалась у маркиза в руке. Анри поднес карту к лицу, поморщился: В черепе все громче перешептываются голоса. Боль загоралась в затылке, пламя переползало на левую сторону головы, а затем охватывало все тело.

- Маг? Это же та карта, что дал мне отец! - сорвалось с растрескавшихся губ. - Маг должен быть во главе, во главе чего?

Анри тяжело вздохнул, струя воздуха вырвалась из раскаленных легких со свистом. По изображению на карте пробежала едва заметная дрожь, словно ветер поигрывал шелковыми шторами. Анри не придал значения: итак перед глазами все плывет. Рисунок затрепетал, краски на карте напитывались дыханием жизни. Лицо мага на картинке обрело живую четкость, в изумрудных глазах блеснул разум.

Анри дернулся, словно не карта в руках, а раскаленное докрасна железо, но пальцев не разжал и глаз не отвел, лицо на картинке притягивало взгляд: Такие знакомые черты, разрез глаз, нос... Спустя мгновение с бумаги на маркиза смотрела точная его копия.

- Не может этого быть - сдавлено прошептал Анри.

Тонкие молнии брызнули из глаз Мага, жадно вонзились в живую плоть. Боль копьем пронзила руку, маркиз стиснул челюсти так, что затрещало в висках. Губы разжались сами. Анри закричал, громко и страшно, так, словно шкуру живьем сдирают.

Пальцы, повинуясь чужой воле, потянулись к ожившей картинке. Изображение протянуло руку навстречу, ладони сомкнулись. Анри пробрала дрожь, касание оказалось леденящим, в мозгу загрохотало.

Взгляды двух маркизов, настоящего и иллюзорного скрестились, словно мечи в битве, едва искры не полетели в стороны. Анри из последних сил напряг волю, взгляда не отвел: В темных глазах Мага играют синие языки пламени, брови сдвинуты на переносицу. Маркиз же оскалился, словно загнанный в угол зверь.

- Что же ты за тварь! - гневно прорычал Анри, изумившись той силе, что закипела внутри. Казалось не он лежит со страшной раной на груди, в луже собственной крови.

Ответа не последовало. Лишь озорная улыбка на миг касается напряженных губ Мага, во взгляде читается твердая решимость.

- Что ты задумал? - пытаясь высвободить руку, спросил Анри. Волнение скрутило внутренности в узел, но виду не подал, говорил, как и надлежит мужчине, уверенно и смело.

Только сейчас маркиз заметил что стены и пол покрылись мелким отверстиями, так словно муравьи древесину изъели: мелкие дырочки располагаются плотно друг другу, как поры на коже, сквозь них проникает едва видимое испарение. Воздух то загустевает, как свежесвареный клей, то плавится, а то и трепещет как пламя свечи. Анри ошарашено зажмурился, встряхнул головой, а когда открыл глаза, то едва не разинул от удивления рот, глаза округлились, брови поползли вверх. Отверстия в полу размером с мышиные норы, сквозь прорези бьет алый свет, точно там внизу пылают огни преисподней. Злой огонь причудливо играет искрами, сполохи фейерверком разлетаются в стороны, разбрасывая пылающие головни.

Одна из головешек упала прямо на грудь Анри. Тело испугано дернулось, перевернулось на спину, боль тотчас вонзилась когтями в оголенные нервы. Анри с силой стиснул челюсти, заскрежетало, словно камни трещат под ударами молота. Раскаленная головня жадно шипела, вгрызалась в рану, пламя расплавленным воском разливалось по груди, подбираясь все ближе к горлу.

Анри не знал, верить происходящему или нет? Может все лишь сон, бред умирающего? Но почему все такое яркое и четкое, даже четче чем обычный мир. Образы красочные живые, и боль...до чего же правдивая боль.

Карта пропала из рук Анри, словно ее и не было вовсе, пальцы сжимали лишь обожженный кусок лакированной бумаги. Со злостью маркиз швырнул бесполезную бумажку в сторону, ухватился руками за охваченную пламенем грудь. Красные языки мигом перекинулись на кисти, поползли вверх по предплечьям. Так при пожаре коварное пламя бежит по шторам, затем перекидывается на ковры и мебель. Только вместо деревянных шкафов - живое тело и боль, от которой едва не разрывается мозг. Анри не выдержал, закричал.

Смотреть на охваченное огнем тело не было сил: холодеет в животе, а в груди рождаются страх и бессильный гнев. Анри не испугался бы сцепиться с врагом лицом к лицу, кучей врагов, с целой армией, да что там - даже самим Дьяволом, но - чтобы видеть, с кем дерешься. Чтобы понимать с кем или чем имеешь дело. А как драться когда ты один на один с невидимым? Тет-а-тет со страхом? Чем сразить такого противника? Волей? Какая воля! Все силы уходят на то чтобы не сдохнуть!

Боль в теле адская, но кожа на груди и руках не покрылась уродливыми пузырями, не лопается от жара, в комнате не запахло жареной плотью. Да что там! Даже покраснения нет. В карих глазах маркиза застыл изумленный блеск.

- Колдовство, - прошептал Анри, поднося пылающую, точно факел руку к лицу. Боль медленно откатывалась назад, как волна, разбившаяся о скалистый берег.

Огонь угасал, длинные багровые языки становились короче, пока совсем не исчезли. В груди у маркиза ухнуло, руки судорожно дернулись к ране, и замерли. Под пальцами липко от крови, но раны нет! Здоровая упругая кожа, жесткие волосы, и никакого струпа!

Брови Анри поползли вверх, глаза округлились:

- Точно колдовство, - прошептал изумленно маркиз.

Все еще не верил своему счастью, хлопал ладонями по могучей груди, скреб пальцами здоровую кожу. Наружу рвался радостный хохот.

Увлеченный чудом, Анри не заметил как изменился интерьер. Бесследно исчез дощатый пол, бревенчатые стены и стропила, пропал и столик с злополучной колодой на нем. Не осталось следа и от кровати, на которой не так давно лежал.

Анри рассматривал здоровое тело, довольно скалил зубы. Гора свалилась с плеч: Я здоров, господь не оставил меня в беде, я здоров!