# Стихоз

Аноним Урюк-60

"О бедных поэтах замолвите слово..."

Вместо предисловия

8. *NN*** (XXXXXXX-XXXX@yandex.ru) 2007/04/10 14:40 [ответить]

> > 3.Уморин Алексей Виленович

>> > 2.NNN***

>>> > 1.Уморин Алексей Виленович

>Хе-х! Я тут зашёл к Черубине Габриак,

>потом к Корниенко - вот где признание, вот где толпа клубится...

>Даже завидно...

Да ну их нафиг.

Есть такие, что называется петушка хвалит кукуха, причём по 20 раз на дню, вот и создаётся видимость активной жизни...

Нечему завидовать...

(;-))

...Мы пишем стихи, плохо ли хорошо, но наши стихи иногда проваливаются "по за" реальность. Они бороздят гладкое стекло стены, разделяющей пространство на наш мир - и другой, бороздят, как алмаз, и вдруг, от неприметного, часто невольного движения, делают круг, и стекло вываливается, и вот вам дырка где все Те, Главные Большие.

СТИХОЗ

Поэт Степан Коровяк проснулся со скверным ощущением СВОЕЙ души. Душа, как всегда, просилась наружу. Ей явно нехватало места в его ширикой ожиревшей грудной клете, она прорастала серо-седой щетиной на подбородке и перла волосами из ушей. Коровяк, или как он подписывался обычно - Одиссей, решил осмотреть мир, где было так тесно душе и с кряхтением стал выбираться из кровати. Взгляд его случайно сфокусировался на собственной ступне, лениво выползавшей из-под скомканного одеяла на свет Божий. Ступня была длинная, похожая на лыжу, с корявыми мозолистыми пальцами и желтыми покойницкими ногтями. "Фу-у-у-у, мерзость какая",- прошипел Одиссей ступне и брезгливо отвел глаза. Сунул ноги в разношенные тапки и пошел к окну, глянуть на погоду. Погода глянула на Одиссея и они сразу не понравились друг другу. Ветер с размаху швырнул горсть дождя в грязное оконное стекло, за которым маячило длинное обвисшее лицо Одиссея. " И ты туда же, стихия хренова",- буркнул Одиссей и поплелся назад. По дороге он посмотрел в угол большой комнаты, где раздавалса ярый храп его приятеля и соседа Сергея Сталиновича Заморина. Сталиныч храпел виртуозно, а тяжелый запах перегара, наползавший от него на Одиссея, не оставлял никаких сомнений, что Сталиныч вчера хорошо принял на грудь. "Вот черт, и как достает, где, когда?" Оставив без ответа этот вечный вопрос, Одиссей сел на кровать и задумался. Внутри что-то щекотало и побулькивало, происходил всегдашний процесс брожения и Одиссей знал, что будет, обязательно будет, вот... вот сейчас. Он резко вскочил на ноги и полез на кровать. Выпрямившись на ней и во весь рост, набрал в легкие воздуху и заговорил громко, с завыванием :


Ноги мои утюжат немытые полы дней, горстями грязными ветер судьбу бросает в лицо. Как развернуться знамени горькой жизни моей, если в трещинах века застряло мое яйцо! Соколом рыже-серым парю над пошлой толпой, калом своим летучим свожу со вселенной счет. Гнида и гад ползучий всякий поэт другой, если меня великим, сволочь, не признает!!!


Бурно дыша, Одиссей закончил декламацию и с улыбкой обвел глазами большую унылую комнату. Он ожидал оваций, криков браво и улыбок окололитературных нимф в первом ряду. Но никого не было вокруг и только в углу кашлял и харкал, разбуженный громким воем Одиссея, Заморин.

" Ты чего так рано всколготился седни, Оська?"- спросило он щурясь на грузную фигуру Одиссея . "Не могу, Серега, душа горит", -крикнул громко Одиссей, и ударил себя кулаком в гулкую грудь. "Надо, чтоб ВСЕ, суки, слышали, чего у меня внутри, НАДО. Жируют, понимаешь, жись свою живут, других, мля, бездарей читают, а мы с тобой здесь, Одиссей всхлипнул, гнием, ПОЭТЫ НАСТОЯЩИЕ!"

В глазах у Заморина, еще тепленького после вчерашнего промелькнула искра. "Ох и прав ты, Оська, как ты пра-а-а-ав!",- со всхлипом выдохнул Сталиныч. "Ить вот помню, пойдешь на дело, возьмешь стеклорез, режешь это стеколо в окне, режешь, вдруг р-р-р-р-раз! Круг вывалился, а там, внутри, другой мир. Другой! Водяра яшшиками ,закусь и все даром. ПОЭЗИЯ! Эхх-х-х-х! А теперь што? МЫ, Диська, ПОЭТЫ, здесь, а они на свободе, петУшки с кукухАми долбаные! Я вот щас...." Заморин вскочил с кровати и, подбоченившись, начал декламировать:


Ты, Оська, дракон, я птичкой бумажной чирикаю злобно, но это неважно, а важно, что сердце бумажное бъется и в сердце тоска с похмела отдается в бумажке, а может быть и в промокашке, достойной замене поганой рубашке, которую здесь надевают нам часто ТЕ, Главные, БОльшие. Кончено, БАСТА!!!! Пора нам на волю, где реют драконы и с птичкой бумажной поют в униСОНЫ, а может и ТАЗЫ бессмертные фразы!!!!


Молодой крепкий парень, быстрым шагом проходивший мимо двери, за которой слышались громкие голоса, остановился, заглянул в маленькое окошечко и окликнул другого крепкого парня, идущего навтречу: "Вась, ты зайди к доктору, скажи, что у здешних опять СТИХОЗ начался, укольчиков бы пару!"

"Сделаем!"- весело откликнулся санитар и пошел докладывать доктору.