# К Музе

Александр Николаевич Шатайло

Ты нашла меня в подземелье детской комнаты -

Искалеченного.

Заколдованного.


Вдруг -

я остался один -

в тот момент, когда журавли построились в клин


или нежным деревцем

расписались друзья - МНЕ-

эпитафия!


Как червивый налив - мой язык

оставался живым:


ещё чувствовал вкус жизни.


Ничего от поэзии

не было

в папиных талончиках на бензин,

в маминых швейных иголках,


река Днестр не была такой синей,

как море

на иллюстрациях к сказкам Пушкина,


вишни цвели у дома - чтобы стать на весы и продаться,

в дом заходили далеко не поэты -


наши соседи с первого этажа -

жарить орехи

и сидеть у ведра -


с крепким портвейном -

ничего от поэзии -


не было рядом

и позади

не было -


бабка цветы поливала,

дед вешал погоны карточным дуракам.


Но -

вдруг -

я остался один -

искалеченный,

расколдованный -


шумом моторов -

на север, на север,

а на севере

белом

пыхтели

алмазные буры.


Все комнаты спали.

Но в одной

карандаш кувыркался -

так много мальчишке выпало снега.


Не спал и орёл

на бачке туалетном -


поджигая свой фосфор,

он в дверь колотил -


я сам это слышал,

я сам это видел -


потом подбирал

кусочки зелёные

крыльев.


Мне жаль,

но свет уже был -


настольная лампа

горела,

да так,

что

чалмой её обернул - старой рубахой.


...И

гибли чудовища

в речи, как в реках,


и

выглядывали головки

детишек

на языке -


лопасти мух

молчали,


червоточины, что были видны повсюду,

зарастали


живыми клетками тетрадок,


где грязь и плод

весны.


Как всё-таки

прав

зов белого света,

выбрав Музы рожок!