# Джокер Феникса Пути

Антон Павлович Петровский

Джокер Феникса Пути

Зыбкие объятия небытия распахнулись навстречу. Тиски быта на время разжались. Сознание, загружённое делами, померкло. Мир сновидений вновь ожил и заиграл радужными красками, звуками, рождаясь вновь. Говорят, в этом сплетении образов спрятаны потаённые стремления, надежды...

Жаль, ум не в состоянии хранить прозрачные льдинки миражей. А может, не хочет? Ведь помнить себя настоящего - сложно...

Когда ты проснулся...Нет, не так. Когда ты просто очнулся в кровати, иногда хочешь удержать ошмётки сказочного мира, но он тает в руках, как первый снег. Просыпается сквозь пальцы мелким песком, и ты тоже просыпаешься в мир логики и неколеблющегося пространства возникшими атомами разума. А на ладони остаётся лишь мизерная частичка запутавшейся паутины, лишь жалкие остатки лёгкой, сплетённой из дыхания ветра, картины-узора, лишь искажённое отражение в каплях пролившейся воды памяти. Мало кто по крупицам собирает этот хрупкий карточный домик, где единственная игральная карта - фантазия, а масть - иллюзия. Колода - винегрет из воспоминаний, тасуется рукой случая, раздаётся наугад. Мелкие червивые и червовые восьмёрки бесконечных сомнений, жалящие как наконечники одноимённых копий пиковые двойки страха, крестовая семёрка надежды и трепета перед чем-то неизведанным, лукавая полуулыбка удачливого валета, бубновый туз надежды...

Лишь джокер не имеет масти, да она ему и не нужна. Если человек никогда не держал этой карты, ограничиваясь лишь пиковой десяткой сиюминутных желаний - считай, он мертвец. Джокер бьёт все карты без исключения. Но парадокс - он тоже может умереть, когда масть смениться на жестокую реальность...

И вот летит красный пиковый король кошмара или чёрная червовая дама сладкого сна на стол реального мира, но, не долетая, истончается и исчезает. Бодрствуя, мы играем другими картами, схожими по сути, но не по форме. А может, нет?..И играем ли мы вообще?

***

Спокойные переливы отблесков зеркала-луны и россыпи звёзд играют гранями на застывшей снежинками воде. Для неё мгновенье остановилось, отражённый свет навсегда запутался в хитросплетении кристалликов. Заметённая дорога манила окунуться в бесконечность пути, в постоянство замершего шага. Она была иная. Извилистая, изменчивая, тем не менее, заставляла замереть, застыть разумом, ступая и продолжая путь. Мысли вязли, не желая спорить с дорогой. Блёстки зимнего пледа гасли, искры были холодны и безмолвны. Они нисколько не походили на своих собратьев в сонном лунном море или в весёлой игре водопада. В отличие от далёких ночных путниц небосвода, чьё пламя застыло ровными и спокойными язычками в танце звёзд, зима запечатлела агонию, когда свеча тухнет, напоследок ярко вспыхнув. Нет, это были не искры, а просто отражённый и искажённый свет, остывший до холода забвения. Человек шёл. Не глядя вперёд. А зачем? Всё за него сделает дорога: морозным дуновеньем подскажет поворот, не даст сбиться с протоптанного заранее пути. Стужа вгрызалась не только в весь окружающий странника мир, но и заглядывала своими бездонным очами запустения в мысли. Ему предстоял трудный выбор. Дорога разделялась на несколько змеящихся в две стороны тропинок. Путник должен ступить на верный путь, иначе его жизнь обречена. Нет, нить существования не оборвётся. Ещё тлеющий маленький огонёк Божией искры пока теплится на дне зрачков, но время неумолимо выщербленными зубами мгновений вгрызается в морщины измождённого дорогой человека. Он устал. Устал от погони за миражами. За чужими целями. За отражёнными бликами несуществующих отсветов солнца...

Внезапно к перекрёстку подошёл ещё один путник. Его дорожный посох был не настолько испещрён отметинами пройдённых расстояний, как у первого.

- Приветствую. Да хранит тебя Путь, - он учтиво поклонился.

- Я не путник. Не называй меня так, - с раздражением ответствовал первый.

- Ошибаешься. Каждый идёт какой-то дорогой. Даже когда выбор совершается не нами. Кстати, отвечать положено "Да узришь сердцем его конец", а...

- Зачем ты пришёл сюда? - резким вопросом оборвал пояснение Карачун (так звали первого).

- Потому что это мой путь, - пожал плечами Серафиэль (второй), - Ты уже сделал выбор? - кивнул он на перекрёсток.

- Нет...Мой срок пришёл. Пора оканчивать дурацкую игру. Выбора не будет. А если и будет, то всё равно пойду за Грань.

- Оттуда ещё никто из людей не возвращался. Кроме самого Пути.

- Скоро сон кончится и тогда я уйду...

- Да неужто? Ты спишь даже наяву! Ты не осознаёшь смысла своих шагов по кружеву судьбы, ты не плетешь это кружево! Кто ты? Где ты? И, главное, зачем? Проснись! Обрыв нити ничего не изменит!

--- Пускай. Моя карта бита. Я проиграл.

- Да? Я тебе помогу. Держи - Серафиэль протянул ему игральную карту рубашкой вверх и монету. - Тогда... доверься Случаю. Кинь монетку. Но не стой на месте, иначе погибнешь.

- Так просто? Доверить жизнь клочку несуществующего металла?

- Знаешь, - задумчиво сказал Серафиэль, - для того чтоб проснуться к Жизни, мало выбрать путь. Ведь дорогу осилит только идущий.

- Тогда...Орёл - пойду направо, решка - налево, - без особого воодушевления пробурчал Карачун.

- Ну что ж, да хранит тебя Путь. Прощай.

- Прощай.

За время разговора в мире произошли перемены. Метель немного утихла и Карачун смог разглядеть где-то вдалеке заснеженные верхушки гор. Вот только к ним не было проторенной дороги. А два пути, между которыми выбирал странник, шли вниз. Под холм.

Он взглянул на такие далёкие и одновременно близкие горы. Зажал в руках монету. Щелчком пальца подбросил звякнувший металл вверх. И смотрел на этот осколок падающей вечности, что вращался с неистовым упорством, примагничивая взгляд к мелькающему размытому волчку судьбы. Жребий начал падать, перст хаотичности и неопределённости подкрался совсем близко, почти отлился и застыл в скрижалях принятых решений.

Но сторонам монеты не суждено было оказаться по разные стороны баррикад. За секунду до падения рука метнулась к падающему клочку иллюзорной материи, чтобы поймать, не дать упасть плашмя впустую. Не открывая руку и даже не глядя на неё, человек смотрел вдаль. В глазах загорелся тот лихорадочный блеск, что бывает лишь у одержимых. Одержимых дорогой. Настоящей. К призванию.

- Говоришь, полётом монеты управляет случай? Что ж, тогда побудем его заместителем.

Орёл или решка? НЕТ, РЕБРО!

Монета с силой воткнулась в землю перекрёстка. Указывая на горные вершины. Пора прокладывать свою дорогу...

Путник так и не заметил, что на джокере был изображён Феникс. Его огненные крылья в застывшем полёте пламени вернули Жизнь. А небесный собрат бессмертной птицы своими солнечными лучами растапливал ледяную корку души Карачуна. О нет, теперь его имя - Феникс.

Символ возрождения. Жизни. И воскресшего Пути.

***

Как феникс возрождается из пепла?

И как сгорает сразу и дотла?

Ещё и оперение не окрепло---

Летит вперёд как быстрая стрела!


Но вспышка положила окончание,

Сноп искр --- и закончен разговор,

Ведь погибать для феникса ---призвание,

И умирать на склонах древних гор.


Смерть поразила птичьи полёты,

Запечатлев агонию в сердцах.

Но...что-то воссияло в нижнем гроте.

Горит пожар в младенческих глазах!


То птенчик выбирается с пещеры.

Наивный взор блуждает в небесах.

Пытается взлететь малыш несмело.

Отряхивает с крыльев давний прах.


Освобождается от грязи запустения

И наполняет пламенем свой взгляд.

Язык огня не лижет оперение,

Но блики Солнца над пером горят.


Совершено из бездны возрождение!

Восстал из пыли времени птенец.

Смерть поразило новое рождение.

Затмение жизни - это не конец!


Ещё услышит он дыханье ветра!

И песнь полёта выпорхнет с груди,

Ещё он возвестит гимн искрам Света.

Ведь царство ночи снова позади..