# Two-Handed

Аноним Youworeblue

Молодая воительница, владеющая двумя руками, с разбитым сердцем, призывает всех окружающих быть лучшими, на что они способны.

https://archiveofourown.org/works/25959157/chapters/63102724


Two-Handed.

youworeblue

Summary:

Молодая воительница, владеющая двумя руками, с разбитым сердцем, призывает всех окружающих быть лучшими, на что они способны.


-:-:-:-

Покинутая! Прочитайте часть 2 ("Мертвое прошлое и ужасное будущее"), историю второй жизни Икшел.


Записи:


Я опоздал в этот фэндом всего лишь почти на семь лет, но мы здесь. Однообразие, из которого в конце концов может получиться фик. Инквизитор - сирота эльфийской крови, которую приютил клан Лавеллан; Икшель была отправлена в Конклав, потому что она в достаточной степени человек, чтобы быть незаметной. Конечно, она была достаточно героической, чтобы это не имело значения.


Есть ли смысл в низкорослой эльфийке, владеющей двуручным мечом? Неа. Я думаю, это забавно.


## Глава 1


Текст главы

Большинство воинов полагались на мастеров клинка, когда решали, какой вес и размер оружия подходит для их роста. Но не Вестница.

Искательница, скривив губы, объяснила, что девочка, ростом едва ли выше гнома, потянулась за первым оружием, которое увидела среди обломков после обрушения моста, и это был клеймор, который был на голову длиннее, чем она была ростом. Если бы Каллен не знал Кассандру достаточно хорошо, он бы принял ее тон за выражение отвращения или презрения. Но он увидел блеск в ее глазах и понял, что эта девушка уже завоевала расположение Искателя.

Конечно, это был впечатляющий подвиг, вызванный выбросом адреналина, - использовать такое невероятно мощное оружие против демонов в тот день. Она справилась с огромной нуждой, проявив великую доблесть. Теперь, когда она была принята в ряды недавно созданной Инквизиции и поклялась использовать свою Метку, разумный воин пошел бы в оружейную и выбрал бы оружие с подходящим балансом и весом.

Но не Вестница.

Из сентиментальности она упрямо настаивала на том, чтобы оставить клеймор у себя. Затем, после нескольких попыток, в результате которых лезвие было сколото и изогнуто в несколько странных направлениях, она настояла на замене точь-в-точь такого же размера и марки. Каллен со своей стороны тренировочного двора подслушал суть ее спора со смитами, и несколько дней спустя он заметил, как она щеголяет новым двуручным мечом.

Это было в самом начале, до того, как она полностью завоевала расположение войск Хевена. Каллен подслушал несколько шуток, которыми обменивались пьяные солдаты о пристрастии маленькой женщины к большому клинку, - шуток, которым командир быстро положил конец. Он надеялся.

Он тоже еще не был покорен Вестницей, но такое восстание было коварным, и он не мог его терпеть.

Вестница не стеснялась признаваться в том, что она знала, а что нет. Даже на военных советах она беззастенчиво прерывала их, когда ей нужно было разобраться в истории, политике или стратегии. Но единственный опыт, который она не принимала, был опыт ее тренеров и оружейников, которые настаивали на том, чтобы она взяла меч и щит, более подходящие ей по размеру, или древковое оружие, если она настаивала на своем размере.

Каллен не понимал, как работает ее разум или ее тело, если уж на то пошло. Она призналась, что не проходила военной подготовки до событий на Конклаве, и она очень мало тренировалась, когда была в Хейвене, но Варрик настаивал - и Кассандра подтверждала - что их Вестница была опытной и умело обращалась с выбранным ею оружием.

- Это противоречит здравому смыслу, - сухо сказала Кассандра, - как и большинство вещей, окружающих "Вестницу".

## Глава 2


Текст главы


Однажды вечером, когда Каллен вышел из церкви и направился обратно на тренировочный двор, Варрик вышел из тени и остановил его.

- Вестница еще не говорила с тобой?

- Я только что видел ее за столом. - Каллен повел плечом в сторону часовни. - Она должна была упомянуть что-то особенное?

Варрик казался почти смущенным.

- Если она еще этого не сделала, то я не знаю, сделает ли она. Она пыталась познакомиться с Кассандрой и Лелианой, но ты же знаешь, какими колючими могут быть эти двое.

- Действительно, хочу, - сказал Каллен. - Леди Монтилье больше подходит для пустой болтовни.

- Да, но у нее это хорошо получается. В этом-то и проблема. - фыркнул Варрик. - Послушай, Маунт Вестница, она прагматичная женщина. Притворяться, что она не зеленая, не помогло бы ни ей, ни инквизиции, поэтому она этого и не скрывала. Но теперь она знает, что вы все знаете, как мало она знает. Понимаете?

Каллен опустил подбородок. Он видел. Ни Кассандра, ни Лелиана не славились своим терпением в качестве тренеров. Они предпочитали выявлять природные таланты и оттачивать их - или оставлять это на откуп подчиненным. Джозефина покинула свой высокий социальный круг, чтобы присоединиться к их трущобам-инквизиторам, и хорошо скрывала свое отвращение, но даже Каллен, воспитанный как рыцарь и джентльмен, часто чувствовал ее раздражение из-за отсутствия у него вежливости или сплетен.

Каллен считал смелым и благородным со стороны Вестницы сохранять такое смирение и открытость даже перед экспертами, собравшимися за военным столом. Он никогда не осуждал ее за это; он хорошо понимал, что нити судьбы могут втянуть даже самого подготовленного профессионала в ситуации, к которым он не готов, и рвение Вестницы и быстрота обучения были ее заслугой. Успехи, которых она добилась за военным столом, были намного выше того, что он ожидал от любого гражданского рекрута. Но опять же, он всегда тесно сотрудничал со стажерами и новобранцами. Возможно, это дало ему больше оснований быть добрым.

- Я не стану отказывать ей, если это ваша просьба, - сказал Каллен.

Варрик провел рукой по лицу и ущипнул себя за переносицу.

- И если бы ты мог...

- Этого разговора никогда не было. - Каллен подмигнул.

Но он собирался поговорить со своими коллегами о важности товарищества.

## Глава 3


Текст главы

Вестница не обращалась к нему. Время шло, и раздражение Каллена на своих коллег росло, хотя он надеялся, что не слишком это показывает. По прошествии нескольких дней, а затем и недель, Каллен начал подумывать о том, что, возможно, ему следует обратиться к ней самому.

Ее было очень трудно поймать. Либо она рыскала по окрестностям, либо выполняла поручения квартирмейстера, либо собирала руду для кузнеца. Каллену не хотелось прерывать ее, когда он увидел, как она пересекает тренировочное поле, ведя за собой тележку с припасами, которые должны были дать его солдатам более прочные щиты и более толстые нагрудники.

Возможность представилась, когда он увидел повозку, запряженную проклятым болотным единорогом, по-видимому, без сопровождения. Он был первым, кто заметил это, когда задумчиво смотрел на Пролом, потому что болотный единорог необъяснимым образом поднимался из замерзшего озера.

Он бросился бежать еще до того, как позвал свою правую руку. Позади него один из разведчиков Лелианы позвал медиков и Искателя.

Болотному единорогу определенно не понравилось, что на него напали крупные бывшие тамплиеры. Он повернул свой ржавый зловещий рог вниз и, обдав воздух зловонным дыханием, начал зеркальную атаку. Каллену пришлось нырнуть на лед, чтобы избежать удара, и скрежет пластинчатых доспехов по льду присоединился к гневному голосу чудовища.

В конце концов, потребовалось несколько человек, чтобы загнать единорога в угол и освободить его от повозки. Он, не теряя времени, сбежал в загон, предоставив рыцарю-командиру разбираться со своим грузом.

И что это был за груз?

Тележка была забрызгана кровью - вся поверхность, - а разбитые доспехи и осколки оружия были разбросаны по полу между телами. Лицо Варрика было избито так же сильно, как и в Керкуолле; лохмотья Соласа были изодраны в клочья на ребрах и спине, и хотя раны больше не кровоточили, они ныли, воспаляясь от инфекции; и все они были обожжены. Сильно.

Вестнице явно было хуже всех. Если бы Каллен не увидел зеленую вспышку Знака, который все еще был у нее в руке, он бы подумал, что она отправилась в Золотой город. Одна из сторон ее доспехов была расплавлена, превратившись в потускневшие ножны. Судя по тому немногому, что он мог разглядеть из-под нее, металл вплавился в кожу. Кое-что из ее доспехов отсутствовало, и некоторые из них, как он узнал, лежали на полу тележки - скрученные и разорванные в клочья, как бумага. Ее колено распухло и почернело от кровоподтеков, а в тех местах, где она не была обожжена, кожа приобрела различные оттенки фиолетового и желтого от сильных ударов тупым предметом. Ее волосы были неравномерно опалены и покрыты коркой засохшей крови, а лицо было перепачкано ею. Там, где раньше на ее лице не было ни отметин, ни шрамов, теперь его украшали ужасные порезы от одного виска до противоположной челюсти.

Каллен мгновенно справился с ужасом. Он позвал целителей и быстро приказал ближайшим людям помочь ему втащить тележку по ледяному склону в Хейвен.

- Каждая секунда может иметь значение! - прорычал он.

Хрипение, почти не отличавшееся от вздохов и ворчания его людей рядом с ним, предупредило его о шевелении в повозке. Он не перестал тянуть, не обернулся, чтобы посмотреть, кто из его союзников проснулся.

- Мы доставим вас домой, - буркнул он через плечо. - Держись!

## Глава 4


Текст главы


- Там был дракон...и драконята. - Солас едва мог поднять голову. - Я сделал все, что мог... Прошло уже несколько дней...

Каллен, Лелиана, Джозефина и Кассандра обменялись встревоженными взглядами.

- Мы были зажаты между тамплиерами и повстанцами... Бежали через пещеру... Дракон на другой стороне. - Эльф захрипел. - Она прыгнула передо мной... Со скалы...

- Тогда мы должны поблагодарить вас за то, что Варрик и Герольд остались живы, - сказала Лелиана. - Мать Жизель говорит, что если бы не ваши усилия, мы бы их потеряли.

Солас закрыл глаза и ничего не ответил.

- Отдохни, - сказал Каллен магу. - Вестница тоже отдыхает.

Солас медленно выдохнул, и советники покинули его.

- Ты ужасный лжец, - сказала Кассандра Каллену, когда они оказались вне пределов слышимости из палаток лазарета. - А Солас обладает сверхъестественной способностью видеть насквозь даже самую лучшую ложь.

- Это не ложь, - запротестовал Каллен. - Она жива. У нее есть руки и ноги. Ее глаза. Она скоро поправится.

- Она еще не вышла из-под удара, - пробормотала Лелиана.

- Как обстоят дела с пропагандой? - Спросила ее Джозефина.

- Нашему народу нужен герой, в которого можно было бы верить, - сказала Лелиана, - и который бросился бы на дракона, чтобы защитить своих союзников? Настоящий герой.

- Подождите минутку, - простонал Каллен. - Скажите мне, что это за пропаганда? Это правда.

- Я согласна с этим мнением, - коротко ответила Кассандра.

- И это очень хорошо. Наша работа - быть циничными педантами, а ваша - вдохновлять, - сказала Лелиана.

- Кстати, о, - деликатно заметила Джозефина. - Каллен...с вами говорила Вестница перед уходом?

Он прищурился.

- нет.

Все три женщины отвели глаза, каждая по-своему выражая свой дискомфорт и вину: Лелиана, сцепив руки за спиной; Кассандра, засунув большие пальцы в петли пояса и низко опустив голову; Жозефина, прижавшая планшет к груди и положившая на него подбородок.

Джозефина продолжила, понизив голос, чтобы никто не мог подслушать ее признания.

- Мы слышали от Скаут Хардинг, что...что "Вестница" выразила определенное чувство одиночества в Хейвене. Прежде чем вы с полным правом скажете нам, что это наших рук дело, мы знаем. Но мы чувствуем, что не можем обратиться к ней с предложениями... более глубокой заботы... до того, как мы сначала извинимся перед ней и восстановим ее доверие к нам как к ее коллегам.

- Короче говоря, нам нужно извиниться перед ней и убедить ее в том, что она нам действительно нравится, прежде чем мы сможем обеспечить ей комфорт, в котором она может нуждаться, - сказала Кассандра. - Но вы не поступили с ней так несправедливо, как мы. Мы были бы у вас в долгу, и инквизиции было бы лучше, если бы она чувствовала себя более желанной гостьей в лагере.

- Особенно учитывая степень ее травм. - Лелиана на мгновение подняла глаза на Каллена. - Целители не уверены, как скоро к ней вернутся прежние способности воина. Мы беспокоимся за ее уверенность в себе, если она надолго останется недееспособной. И это, - сказала она, - не так уж вдохновляет.

Каллен подавил насмешливое фырканье.

- Тот факт, что ты спрашиваешь меня, - начал он, затем замолчал. - Как полезная информация. - Он снова замолчал, покачал головой и повернулся. - Работайте над воплощением своего раскаяния в жизнь, мои леди.

## Глава 5


Текст главы

Прошло несколько дней, прежде чем военный совет был проинформирован о состоянии Вестницы и ее спутников. Варрик был уже на ногах, а Солас чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы заняться своими ранами, но Вестница едва ли смогла оставаться в сознании дольше нескольких минут.

Каллен предположил, что с этого момента Лелиана не спускала с него глаз, ожидая, что он выполнит их просьбу. Он старался не думать об этом, выполняя свои обязанности в течение дня.

Одинокий. Он задавался вопросом, в каком контексте Скаут Хардинг получила такое представление. Женщины были близки по возрасту - возможно, они подружились. Или, возможно, Хардинг просто подслушала что-то, о чем говорили у костра, или момент, который Вестница сочла личным. Он задавался вопросом, кому из своих коллег Хардинг доверилась. Казалось нехарактерным для этой женщины предавать доверие... Скорее всего, Лелиана узнала об этом по слухам...

Он поймал себя на том, что обдумывает эту информацию с неприятным ощущением в животе. Моральный дух был важен для него - он знал, что доверие и дух товарищества в танках подпитывают внутренние резервы силы в отчаянных ситуациях. Он делал все возможное, чтобы поддержать таверну, побудить новобранцев делиться своими домашними традициями, не опасаясь насмешек. Он уделял большое внимание тому, кого назначал в каждую учебную группу, подбирал земляков или новобранцев из определенных слоев общества, чтобы они чувствовали себя, насколько это возможно, частью сообщества. Чтобы они чувствовали себя как дома.

И, несмотря на свое недовольство канцлером, Каллен ценил преданность этого человека вдохновляющему сообществу верующих.

"Вестница", конечно же, не участвовала ни в чем из этого. В Хейвене она была либо изгоем, либо кумиром, и Каллен знал, что его коллеги были правы. На них, как на равных с ней, лежала обязанность оказывать поддержку, где только могли.

Наконец, он подошел к постели Вестницы и прошел мимо матери Жизель, бормоча извинения и благодарность.

Вестница, казалось, спала. Ее длинные волосы - те, что еще оставались - были заплетены в косу, чтобы убирать ее с лица, чтобы защитить заживающие ожоги.

Каллен знал, что талантливые маги могли творить чудеса, если бы у них было время. И все же, каким бы солдатом он ни был, он все еще не был по-настоящему равнодушен к ужасу отсутствия конечностей или серьезных увечий. Он остановился у входа в шатер, неосознанно подняв руку, чтобы прикоснуться к разбитой губе, размышляя о ранах Вестницы - и о ее выздоровлении.

После того, как они, наконец, сняли с нее вплавленную в кожу броню, начались безумные разговоры о том, как можно использовать ее руку. Он был рад, что не был свидетелем этого, и теперь с облегчением увидел, что она, по крайней мере, цела. Ее рука была забинтована от шеи до кончиков пальцев, и они лежали неподвижно. От нее сильно пахло обожженной кожей и мазью.

Каллен подошел к другой, менее поврежденной стороне тела и сел на складной стул, который был там установлен. Она по-прежнему не шевелилась, только грудь ее почти незаметно поднималась и опускалась.

Он зажал руки между коленями, внезапно смутившись, наблюдая за тем, как она спит. Он редко видел ее без доспехов или вблизи - теперь он по-настоящему разглядел, какая она хрупкая. Он мог различить бледные ямочки от старых шрамов на ее коже, заметил, какие у нее длинные и густые ресницы; они иногда трепетали, когда ее глаза блуждали во сне.

Каллен склонил голову. Он пожалел о том чувстве, которое возникло у него в груди, о чем-то, слишком похожем на жалость. Она была способной молодой женщиной, упрямой и готовой принять ту роль, которую ей уготовил Создатель или более умелые руки. Но она была молода. И она была одна.

Он глубоко и медленно выдохнул. Он попытался представить, что бы он чувствовал, если бы присоединился к тамплиерам, будучи таким молодым, без той убежденности и энтузиазма, которые поддерживали его даже так далеко от дома. Если бы он не выбрал путь, который привел его к мечу, скучал бы он по своей семье больше? Был бы он таким упрямым?

..Если бы он не был так одинок после Круга, впал бы он в такое отчаяние, в такой горький гнев после трагедий, свидетелем которых стал?

Склонившись над своими руками, он начал молиться.

У Вестницы перехватило дыхание, и она пошарила рукой по простыням рядом с собой, ища опоры. Она вслепую потянулась к его сжатым рукам и схватила его за локоть. Он посмотрел на нее с настороженным беспокойством и накрыл ее руку своей.

- Вестница? - пробормотал он. - Я позову матушку Джи...

- Нет, - выдохнул Вестница. - Я... я в порядке. - Ее голос звучал хрипло и неуверенно, а взгляд был устремлен в потолок, затуманенный. Из уголков ее глаз стекала влага, прилипая к ресницам. - Это сон, а не боль...

Она попыталась слегка повернуть голову, чтобы посмотреть на него, но у нее снова перехватило дыхание, и было ясно, что на этот раз ей больно.

- Я должен дать тебе отдохнуть, - быстро сказал Каллен, стараясь, чтобы его голос звучал мягко, как будто он боялся напугать ее еще больше, как можно напугать отчаявшуюся халлу, заставив ее прыгнуть со скалы.

Ее рука крепче сжала его локоть. Он не сдвинулся с места.

- Что?..Что...почему ты здесь? - Каждый вздох отдавался болью.

- Я... - Почему он был здесь? Как он мог объяснить, не используя свою жалость, как кинжал, чтобы уязвить ее неуверенность, как предупреждал его Варрик? - Я слышал, что ты добилась прогресса в своем выздоровлении. Я хотел похвалить тебя за храбрость. Ваша команда жива благодаря вам.

- О, - она быстро заморгала, и еще больше слез потекло по ее щекам. - Мне никто не сказал... Я так рада.

- Миледи, тогда это был серьезный недосмотр со стороны всех нас. Я должен извиниться.

Она убрала свою руку с его плеча и позволила ей свободно свисать с края кровати.

- спасибо.

Между ними повисло молчание, и по мере того, как оно затягивалось, Каллен начал теребить свои перчатки.

- Я понимаю, что совсем тебя не знаю, - признался он, - но лично я несколько раз был прикован к постели, что чуть не свело меня с ума. Так что... Я также хотел предложить вам свою компанию, какой бы неинтересной я ни был, если вы этого захотите.

- Могучий лев, которому предписан постельный режим? - сказала Вестница мягко, но дразнящие нотки в ее голосе были сильны. - Прости меня, если в таком состоянии я тоже не возбуждаю.

- Ну что ж. Он потянулся назад, чтобы взъерошить волосы на затылке. - До сих пор в моей карьере мне не везло, и я встречался с некоторыми грозными противниками. Я думаю, что вам везет почти так же, как и мне.

- Почти, - сухо ответила Вестница. - Я... Спасибо. Я была бы очень признательна вам за компанию. - Она облизнула пересохшие и потрескавшиеся губы. - И... не могли бы вы также информировать меня о делах инквизиции? Когда у вас будет время. Я не... У нее перехватило дыхание, когда она с трудом повернула к нему голову. - Не думаю, что я смогу сама прочитать какие-либо отчеты.

- Конечно, леди Вест...

- Ох, - простонала она. - Я знала Вестницу. Я ненавижу это. - Она, казалось, взяла себя в руки и подняла руку, чтобы схватить его, но резкое движение заставило ее застонать от боли. Ее пальцы вцепились в его рукав. - Меня зовут. Каллен. Мое имя.

## Глава 6


Текст главы


Каллен нырнул под нависающий край палатки и, войдя, обнаружил Вестницу сидящую почти прямо. Ее рука все еще была туго забинтована и неподвижно лежала у нее на коленях, но лицо было оживленным. Солас сидел в кресле у ее кровати, опираясь на свой посох в нескольких футах от нее.

- Как бы ты остановила их? - Спросил ее Солас, его голос звучал тихо и сочился скептицизмом.

Взгляд Вестницы скользнул к Каллену, который ждал у двери, затем снова к Соласу.

- Однако я должна была.

Солас замолчал, услышав тяжелое обещание Внестницы. Его челюсть сжалась, как будто он переваривал ее слова, и он не смотрел на Каллена, а скорее пристально, испытующе смотрел в глаза Вестнице. Наконец, он опустил подбородок в коротком кивке.

- Спасибо, Вестница, - сказал он. - А пока будем надеяться, что у магов или тамплиеров хватит сил заделать Брешь.

Губы Вестницы скривились, обнажив шрамы на ее заживающем лице.

- Солас.

- Икшел, - ответил он, и если бы Каллен не знал его лучше, он бы подумал, что Солас дразнит Вестницу.

Взгляд Соласа скользнул по лицу Каллена, и его каменное выражение почти не изменилось, а затем маг ушел. Каллен привык к тому, что маги, проходя мимо него, бросали на него такие взгляды - или того хуже. Он постарался не обращать на это внимания и прошел дальше в палатку.

Вестница подняла здоровую руку в сторону Каллена и сделала движение, чтобы схватить его.

- Отчеты?

- Лелиана говорит, что дракон почти стоил того, чтобы потратить на него время, - сказал он, занимая место, которое только что освободил Солас. - Я не претендую на то, что понимаю их, но слухи, которые она распространила об этом инциденте, распространились со скоростью лесного пожара всего за три недели. Я полагаю, что она написала их на третьей странице, которая у вас есть. На первой странице находится список дел, который был до вашего отъезда. Я подумал, что вы, возможно, захотите оказать мне честь. Он протянул ей угольный карандаш, и она положила бумаги на колени, держа карандаш наготове.

Он был немного разочарован, когда она не прокомментировала свои достижения. За последние два месяца или около того он услышал от Варрика несколько любопытных историй об их пребывании во Внутренних землях: древние проклятия и утерянные легенды аввара, разрушенные виллы и замок, а также более чем достаточно медведей. Конечно, он читал некоторые собственные отчеты "Вестницы", но они были краткими и сухими, как будто она излагала только то, что, по ее мнению, хотел знать каждый из ее советников.

Какая-то часть Каллена - та часть, которая время от времени с удовольствием читала одну-две главы из "Хард в Хайтауне", - хотела узнать больше.

Вестница продолжала вычеркивать пункты из своего списка и, наконец, начала перебирать остальные газеты в стопке.

- Сторожевые башни уже закончены? Это было быстро.

- И мастер Деннет согласился присоединиться к нам, как только сможет. Он прислал за вами прекрасного скакуна с Кассандрой.

Она подняла глаза и одарила его короткой кривой улыбкой. Шрамы, оставленные когтями дракончика, все еще тянулись в уголке ее рта, вероятно, немного болезненно. Это никак не повлияло на выражение благодарности на ее лице, прежде чем она вернулась к чтению отчетов.

- Спасибо, что позаботились о том, чтобы зелье Хайнделя дошло до его матери, - сказала она. - Я надеюсь, оно поможет ей этой зимой.

- Я уверен, что поможет.

Улыбка молодой женщины угасла, когда она дошла до следующего сообщения. Ее руки непроизвольно сжались, и она с досадой прошипела, потирая поврежденную руку.

- Мне нужно обратиться к руководству церкви, - сказала она. - Насколько прекрасна эта лошадь? Достаточно хорошенькая, чтобы отвлечь внимание долийского ублюдка от этого дикого валласлина? - Она указала на свое изуродованное лицо.

Каллен резко вздохнул.

- Н-ну... Это, конечно, не лошадь.

Она искоса взглянула на него, горько нахмурив брови, и он выругал себя. Почему это была его первая реакция?

- Икшел, кем бы ты ни был и как бы ты ни выглядел, у Церкви будут проблемы с инквизицией. Он провел рукой по затылку, взъерошивая волосы, затем пригладил их назад. - Если они не уважают Правую и Левую Руки Всевышнего, они не будут уважать ни одного человека с открытым лицом на твоем месте.

Легкая усмешка на ее губах подсказала ему, что ему удалось избежать самого резкого падения ее настроения, и он тяжело вздохнул.

- Кассандра гораздо красивее...- Она снова указала на свое лицо и усмехнулась. - Ну, это та, кого вы все выбрали. Или Андрасте. Или кого угодно. - Юная героиня снова вздохнула и откинулась на подушки. - Если не лошадь, то что же прислал нам Деннет?

- Он прислал тебе оленя.

## Глава 7


Текст главы


Учитывая все обстоятельства, возможно, Каллену не стоило удивляться, что два молодых эльфа не поладили.

Сэра появилась в Хейвене раньше даже разведчиков Лелианы и, по-видимому, поселилась в таверне на постоянное жительство, не объяснив толком, зачем она пришла в Инквизицию. Когда разведчица прибыла, чтобы рассказать Каллену и Джозефине о приключениях Вестницы в Валь-Руайо, она также была удивлена внезапным появлением эльфа в Хейвене. И когда, наконец, Вестница вернулась с Кассандрой, Соласом и Варриком, она ответила на вопрос Джозефины взглядом, который пресек все дальнейшие расспросы.

Каллен знал, что Икшель обычно сразу после возвращения из долгого путешествия удалялась в свою комнату, поэтому он не ожидал, что она появится на тренировочной площадке всего через несколько часов. Она все еще была покрыта слоем дорожной грязи и направилась к нему, слегка прихрамывая в седле. Когда она уходила, ее рука еще не полностью зажила, и она все еще прижимала ее к телу, стараясь не задевать, что делало ее походку еще более кривой.

- Что мне делать с Сэрой? - сурово спросила она.

Брови Каллена поползли вверх, к линии роста волос, и он скрестил руки на груди.

- А что насчет нее?

Икшел раздраженно дернула шеей.

- Связные Серы предупредили нас о засаде, и у нее был шанс забрать оружие у охранников, но вместо этого она забрала их брюки. - Она всплеснула руками. - Она могла бы забрать их оружие, Каллен!

Каллен склонил голову набок, и глаза Икшель сузились.

- Тебе это тоже кажется забавным?

Он усмехнулся.

- Что ж, объективно, так оно и есть.

Легкая улыбка невольно тронула губы Вестницы.

- Мне не нравится, когда кто-то так играет с моей жизнью. И с жизнями моих друзей. - Она вздохнула. - Я не хочу брать ее с собой. Она убьет Соласа за то, что он такой "эльфийский", или Кассандра может убить ее. Даже Варрик не считает ее такой уж забавной. Но если я оставлю ее здесь...

Она резко оборвала фразу и окинула его проницательным взглядом.

- У тебя ведь есть сестры, верно? Одна из них наверняка доставляет неприятности.

- Боюсь, что я ушел из дома, не набравшись достаточного опыта в этой области, - сказал Каллен. - Но я бы не беспокоился, Икшел. Если она решит распустить пчел в церкви, я уверен, наш добрый канцлер будет знать, что с ней делать.

Вестница побледнела при этой мысли.

Каллен разжал руки и подошел на шаг ближе.

- Правда, пусть это вас не беспокоит. Если она доставит неприятности, доверьтесь леди Найтингейл, леди Монтилье и мне, мы обо всем позаботимся. Мы позаботимся о моральном состоянии инквизиции - у вас и так достаточно забот там, на поле боя.

Плечи Икшел поникли.

- Варрик обеспокоен большим количеством залежей красного лириума на поверхности Земли. Я собираюсь вернуться туда утром. - Она наступила ботинком на растоптанную слякоть и отвела от него взгляд. - Пока мы там, я собираюсь встретиться с магами. Просто чтобы выслушать их предложение. Я подумала, что мы могли бы отправить ворона к тамплиерам в Теринфал, чтобы встретиться с ними вскоре после этого.

Каллен не смог сдержать рефлекторного оскала.

- Они, конечно, услышат о твоей встрече с магами и воспримут это как самостоятельное решение, Икшел.

Она вздрогнула, но, когда заговорила, ее голос не дрогнул.

- Тогда они услышат это от меня. Я пришлю ворона перед отъездом, и им просто придется поверить, что я буду держать ухо востро, пока не поговорю с обеими сторонами. Но я не собираюсь просто так останавливаться в Редклиффе по пути в восточный Ферелден. Она вонзила каблук в грязь.

- Почему мы должны закрывать двери, не открыв их?

- Маги всегда хотят одного и того же, - парировал он. - Вы уже можете догадаться, каковы их требования.

- И тамплиеры захотят чего-то другого, кроме возвращения к статус-кво, возможно, с возмещением ущерба от магов? - Она резко посмотрела на него. - Меня не интересуют их сделки, коммандер. Я иду к ним, чтобы заинтересовать их нашей сделкой.

Он был удивлен напряженностью в ее взгляде и хитрым намерением, скрывавшимся за ее словами. Тогда он понял, что она не только быстро разбиралась в военном искусстве и политике, но и хорошо разбиралась в своих советниках. - Как скажешь, Вестница, - медленно согласился он. - Я просто обеспокоен тем, что ни маги, ни храмовники не уделяют особого внимания Бреши. Возможно, придется пойти им навстречу, чтобы изменить это.

- Чем больше я работаю с опытными взрослыми, тем больше понимаю, что мир полон детей, - яростно выпалила она, а затем снова поникла. - Извини, Каллен. Это не касается тебя или других... Я просто ненавидела всех в Валь-Руайо.

Он фыркнул.

- Я вас прекрасно понимаю. Я считаю, что прогулка по ферелденским просторам - лучший способ смыть с себя орлесианскую мерзость.

Когда она позволила себе рассмеяться, Каллен поймал себя на том, что протягивает руку, чтобы сжать ее невредимое плечо.

- Если ты собираешься в путь так скоро, не забудь хорошенько отдохнуть, Вестница.

Она посмотрела на перчатку на своем плече, затем на него. Только что зажившие шрамы на ее лице смягчились от улыбки, которой она одарила его.

- После встречи, - согласилась она. - Кстати, об этом. Через полчаса будет стол переговоров?

- Конечно, миледи.

Несмотря на горечь, которой был вызван конец их разговора, Каллен поймал себя на том, что с нежной улыбкой наблюдает, как она, прихрамывая, направляется к городским воротам.

## Глава 8: После Адаманта, часть 1


Записи:


Изначально я публиковал эту главу в виде отдельного фика, потому что она намного опережает по времени этот фик, но я решил, что просто выложу их все здесь, когда буду их писать, а затем, по мере продвижения, приведу их в более хронологический порядок. Тот, кто наткнется на эту коллекцию однообразия, когда она станет более насыщенной, возможно, будет более удовлетворен, чем те, кто следит за ней по мере ее развития, но я должен как-то выкинуть ее из головы.


Текст главы

- Сладкоежки, вы оба, пожалуйста, можете заткнуться?!

--

- Значит, Андрасте выбрала не меня? Это все было случайно, рикошет в драке?

--

- Где Хоук?

--

- Каллен подумал, что ты захочешь разобраться с ним сам.

Инквизитор подняла с крепостной стены помятый шлем и еще сильнее ударила его о стену. Она представила, что это голова магистра.

Она добралась до Скайхолда раньше основного войска, и холодная тишина цитадели вызвала у нее беспокойство. Она не была уверена, кто из ее спутников пытался ее преследовать, если вообще кто-то пытался, - она игнорировала их всех, когда они с конем бежали через Пустоши. Она не обращала особого внимания на то, идут ли они по ее следу, но было вполне вероятно, что они потеряли ее из виду. Она едва соображала, что делает, когда бежала.

Она пролетела через весь континент в одиночестве и очень быстро потерялась в постоянном движении. Не было времени на размышления, когда она была единственным охотником, сторожем и медиком. Ее мысли были прямолинейными и постоянными: эльфийский корень, рассветный камень, кровавый лотос, баран, медвежата, драконята - поток информации, поступающий из глаз в мозг, и только.

Только сейчас, когда она вошла в Скайхолд и превратила несчастный выброшенный шлем в стальной шар, она начала задавать себе вопросы.

Она сказала Страуду, что ей все равно, какие истории рассказывают о ней ее люди - она просто рада, что они, ее люди, выжили. Она потратила так много своего драгоценного времени, расчищая крепостные стены, чтобы лестницы Каллена могли безопасно приземлиться. Если бы она смогла добраться до этого проклятого Магистра раньше, смогла бы она спасти Стража, остановить резню до прихода Архидемона? Пришлось бы ей когда-нибудь забирать их в Тень? Пришлось бы ей оставить Хоука?

Она не понимала Чемпиона Киркволла. Она не понимала, какие странные силы действуют в его жизни - и в ее собственной тоже. Вот почему он понравился ей с самого начала. Они оба были замешаны в делах Божьих. Но она понимала его самопожертвование.

Это было правильно.

Дать Стражам шанс исполнить свое Призвание, сразиться с Корифеем и искупить грехи своего ордена - это тоже было правильно. Но она видела сокрушенный взгляд Кассандры и выражение полного уничтожения, отразившееся на лице Варрика.

- Они оба должны были отправиться в Тень, - прорычала она и швырнула бывший шлем со скалы перед собой. Она была близка к тому, чтобы ударить Страуда и Хоука по лицу, когда они бессмысленно спорили в Тени. - Проживают свои дни, ссорясь, как супружеская пара. Трагедии повсюду. - Но если бы это было так, трагедии не легли бы на ее плечи.

Почему они оставили это на ее усмотрение? Разве не было доказано, что она была подставным лицом, подставным лицом веры, которой она даже не придерживалась? Девушка, которая никогда не брала на себя такой страшной ответственности, плохо подготовлена к ведению войны? Они вместе с ней поняли, что все на ее пути к инквизиции было случайностью.

Так почему же оба мужчины, которые были намного старше ее, полагались на нее, когда она принимала это ужасное решение?

Почему она не прокляла Страуда после всего этого? Никому не понравилось ее решение вступить в ряды Стражей. Что случилось с тем, чтобы держать врагов поближе к себе? Что случилось с милосердием Андрасте?

(Она не была вестницей Андрасте. Вот что произошло.)

Кто-то должен быть наказан за то, что заставил ее так поступить.

На кладбище Кошмаров она увидела все их худшие страхи. Они погрязли в ужасных воспоминаниях о неизвестности, о пропасти - страхе перед этими невозможными, порочными решениями, которые иногда приходится принимать хорошим людям.

И все же они надеялись, что она сделает выбор за них.

Инквизитор продвигалась по Скайхолду более спокойно. Она пробралась по крышам и прокралась к маленькому святилищу в саду. Вполне возможно, что какая-нибудь душа молилась о благополучном возвращении своей возлюбленной после нападения Запада на Адамант, но она с облегчением обнаружила, что в этот час это не так.

Она проскользнула в храм и сразу же почувствовала, как ее наполняет чувство покоя, когда она впервые вдохнула аромат благовоний и дым свечей. Андрастянка она или нет, но атмосфера в храме ей понравилась.

Она выросла среди настороженных статуй, и их незрячие глаза и сильные, неподвижные руки успокаивали ее, даже если те конкретные существа, которых они изображали, этого не делали.

В маленькой часовне было тепло от сотен свечей, зажженных по обету теми, кто остался в Скайхолде. Инквизитор задумчиво смотрел на них, подсчитывая, гадая, к чему добавятся последние потери. Сколько огней погасло в Адаманте? Не затемнят ли они комнату? Или ей удалось сохранить достаточно энергии, чтобы сохранить дух Инквизиции? Волновало ли ее, что ее ближайшее окружение отвернется от нее из-за решений, которые она принимала на своем пути?

## Глава 9: После "Адаманта", часть 2


Текст главы

Волосы у нее на затылке встали дыбом, хотя в комнате не повеяло холодом. Она чувствовала это до мозга костей каждый раз, когда Солас обращал на нее свой безмятежный взгляд. Она подумала, что, возможно, это из-за того, что он был настолько погружен в Тень, и что ее рука к этому времени, вероятно, больше ощущалась в Тени, чем в реальном мире.

Она почувствовала облегчение оттого, что именно он нашел ее, но в то же время ей было невероятно стыдно.

Ей было стыдно, что он нашел ее в святилище идола сима. Ей было стыдно, что она убежала от всех. Ей было странно стыдно за то, как ужасно закончился их поход в Тень. Она чувствовала себя так, словно это было отражением ее самой и ее внутренностей: уродливой, полной страха, лишенной всего того, что должно было быть знакомо этой мечтательной, образованной эльфийке-волшебнице Тень. Разочарование. Отсутствие связи с ее древней культурой - разочарование. Ее отсутствие связи с какой-либо культурой - разочарование. Ее неуклюжая связь с Тенью - разочарование. Ее попытки восполнить все то, чего не хватало его стальному взгляду, сами по себе были разочарованием.

Но что бы она ни думала о выражении его глаз, его слова всегда были ясными, спокойными и заботливыми. Она думала, что именно таким и должен быть Хранитель, но у нее никогда не было Хранителя. Вместо этого ее доверие так часто нарушалось окружающим миром, что ей было трудно верить словам. Было легче догадаться о том, что было недосказано, и отреагировать упреждающе, безопасно.

Очень трудно, даже опасно, делать это на войне.

Возможно, она думала, что, проявляя подозрительность и осторожность, сможет оградить себя от злобы людей, направленной на эльфов, и храмовников, направленных на все магическое и таинственное. Она думала, что сомнение в мотивах своих советников защитит ее от поспешных суждений, когда она не готова к последствиям. Но снова и снова оказывалось, что намерения ее советников были чисты. Снова и снова ей приходилось уступать и доверять их советам.

И снова и снова Солас смотрел на нее своими непроницаемыми глазами и называл ее Дален самыми теплыми словами.

Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, встала к нему лицом и встретилась взглядом с его зеркальными глазами.

Но, как и в случае с элювианами в последнее время, они внезапно открылись для нее. В них был едва заметный проблеск прозрачности, а за их линзами скрывались тепло и печаль.

- В церкви есть кое-что, чего нет у долийцев, - пробормотала она в качестве объяснения. Это объяснение того, почему он нашел ее именно там. Почему она была так расстроена. Почему она была обречена. - Настоящие мученицы. Мы потеряли все легенды о людях, жертвовавших всем ради всеобщего блага. Если такие герои когда-либо и существовали. Долийцы прячутся друг от друга и от всего мира..." Она моргает, глядя на Соласа, в храброй попытке прогнать жжение из глаз, но слезы застревают у нее в горле. - Меня называют Вестницей женщины, которую сожгли на костре за то, что она пыталась помочь своему народу. Я начинаю чувствовать, что в конце всего этого меня отправят туда.

Печаль в его глазах стала еще заметнее. Он застыл, как статуя, на пороге церкви. На улице было еще темно, и, одетый в свою темную тунику, он казался призраком - только наполовину. Она приблизилась и увидела красную вспышку на его животе; он держал в руках темный мех, который скрывал ткань, которой он обмотался, чтобы подпоясаться. Он пошевелился, приподнял руки и шкуру, совсем чуть-чуть, и на долю секунды показалось, что он вот-вот дотянется до нее, но затем он оставил ей достаточно места, чтобы она могла выйти обратно в сад. Красный пояс слишком сильно напоминал ей о вывалившихся внутренностях, и она побледнела, когда выбежала из церкви.

Он последовал за ней, и его шаги мягко ступали по траве, как шаги волка, крадущегося по могилам.

- Все твои странствия в тени... Ты видела, как разворачивается действие стольких легенд, сохранившихся в душах обеих сторон. И вот ты снова приходишь в этот мир и обнаруживаешь лишь разрушенные империи и пыль. - Она сжала кулаки, и боль пронзила ее предплечья. Возможно, она слишком сильно била ими по шлему. - Ничьей хвост... но чьи-то воспоминания... Ничто не вечно.

Она не могла избежать встречи со статуями Андрасте, и ей некого было винить, кроме себя. Она установила их здесь, потому что многие из ее последователей находили в них утешение. Она хотела облегчить их страдания, когда могла, и это казалось таким простым жестом.

Но это лишило ее возможности найти утешение.

- Я могу облегчить некоторые страдания в этом мире, пока я здесь. Но мир не станет лучше от того, что я буду здесь. И мне не станет лучше от того, что я здесь.

Она судорожно вздохнула.

- И в конце концов, так или иначе, я буду мертва.

## Глава 10: После Адаманта, часть 3


Текст главы

Солас молча последовал за ней вслед за ее мрачным пророчеством. Она не была уверена, куда идет, но ноги сами привели ее через устрашающе тихий большой зал к трону, который был вырезан для нее ферелденскими мастерами, которых она спасла по дороге.

Вестница посмотрела на воющих волков и на витражи за ними. Сколько разных культур она пыталась представить здесь, в этом зале для собраний? Прошло уже столько месяцев с тех пор, как они оккупировали Скайхолд, а она все еще не знала, было ли объединение всех их разнообразных иконографий воспринято силами инквизиции как жест солидарности или как оскорбление. И она все еще не знала, где конкретно представлена она сама.

Было ли это из-за орлейского золота и украшений в мебели? Волки и женщины Ферелдена, словно часовые, расположились по всей цитадели? Была ли это прочная дварфийская конструкция дверей и корон на знаменах? Нежный перезвон долийских ветряных сигналов, прикрепленных к самим знаменам? Толстые авварские меха, которыми были устланы полы и кровати? Церковный сад? Башня мага со всеми ее книгами? Тренировочный двор, который она построила для своих солдат и разведчиков? Таверна, наполненная музыкой, смехом и голосами, представляла собой более разнообразную толпу, чем когда-либо прежде, собравшуюся в одном месте?

Она не чувствовала никакой связи ни с чем из этого, кроме нити Корифея, Апокалипсиса и Отчаяния, которая объединяла их всех.

Икшел обхватила голову руками, присела на корточки перед своим троном и попыталась выровнять дыхание. Она быстро проигрывала эту битву, когда ее мозг вернул ее к тому моменту: падение с крепостной стены в Адаманте, земля, несущаяся навстречу ей и ее друзьям, и она была так напугана и в отчаянии, что разорвала саму ткань мира, чтобы спасти их.

Ее сердце бешено колотилось даже сейчас, и это душило ее. Боль продолжала пронзать ее руки от, несомненно, ушибленных и окровавленных костяшек пальцев. Сломанные ногти впились в кожу, а дыхание стало резким и неглубоким, через нос.

Она почувствовала себя еще более несчастной, когда Солас опустился рядом с ней на колени. Когда он обнял ее, она почувствовала, что ее душа полностью покинула тело; пространство, которое она освободила, быстро заполнилось унижением и самоуничижительным гневом.

Она так старалась быть лидером. Она так старалась, чтобы к ней относились серьезно, чтобы она проявляла доброту и участие, чтобы ее считали непоколебимой опорой для своего народа. Но она снова порадовалась, что именно Солас увидел, как она сбросила маски в этот момент, потому что он всегда знал правду, не так ли?

Она была просто зеленой девчонкой, сражающейся в битве, в которой нет победителя: доброта против жестокости, честность против обмана, надежда против цинизма. Ее юность, ее идеалы и ее сердце всегда были горькими жертвами на этом пути.

И теперь, лишенная всего этого, она упала в объятия Соласа и заплакала.

Когда, наконец, ее слезы высохли, а всхлипывания превратились в тихое дыхание, она почувствовала, как тиски на сердце ослабли. Она все еще несла тяжесть на своих плечах и печаль в груди, но, возможно, никогда не освободится от них: тени ее обязанностей и действий в качестве инквизитора будут тянуться до самой старости. Но она оплакивала свою судьбу так, как не позволяла себе раньше. Сирота Икшель, беженка, была мертва. Инквизитор Икшель, Вестница Андрасте, больше не будет носить ее на руках, как мертвую конечность.

Она вытерла глаза и отстранилась от Соласа. Она полностью прижалась к нему, растянувшись на каменной кладке перед своим троном. Его рукав был мокрым от ее слез, а ее волосы, спутанные и влажные, прилипли к холодным щекам, но она встретилась взглядом с его зеркальными глазами и постаралась не выглядеть смущенной. Он тоже не выглядел таким элегантным. Несмотря на то, что он был одет в темно-черное, дорожная пыль покрывала его одежду. Его волосы слегка отросли, и на лбу появилась темная тень. На лбу появился новый шрам.

Ее попытки казаться спокойной потерпели неудачу, когда голос не смог справиться с комком в горле, и она откашлялась.

- Я рада, что ты здесь, - прохрипела она.

Он слегка улыбнулся ей и взял за одну из ее покрытых синяками рук, не сводя с нее взгляда.

- Как и я, - признался он тихим голосом, который был почти таким же прерывистым, как и ее собственный. - Во время своих путешествий я видел достаточно лидеров, которые переживали как триумфы, так и поражения. Я знаю, что все это не обходится без жертв и сожалений. Даже победа - тяжелое бремя для лидера, у которого есть совесть и сердце. -Целительная магия скользнула между ее пальцами и разгладила костяшки пальцев. Затем магия проникла в мышцы ее предплечий и начала снимать напряжение. Солас по-прежнему не сводил с нее глаз. - Таких немного, даже в летописях Исчезновения, Икшел.

Она вернула ему слабую улыбку.

- Если бы я мог рассказать вам истории о мучениках и героях, чтобы придать вам сил, я бы это сделал. Дело не только в том, что я не могу. Я не верю, что вам это нужно. - Он снова сделал паузу. - Вы были таким до выступления? Повлияло ли это на вас? Изменило твое мнение, твою мораль, твой... дух?

Когда она заговорила, ее голос был почти шепотом.

- Это изменило мой путь, - ответила она. - Это дало мне возможность реализовать те ценности, которые у меня уже были, и укрепить их. Я просто пытаюсь поступать правильно.

- я знаю... Ты проявляешь мудрость, которой я не видел со времен... со времен моих самых глубоких путешествий в древние воспоминания Тени. В твоих действиях есть утонченность, мудрость, которая противоречит всему, что я ожидал. - Он переплел их пальцы, и внезапно она обнаружила, что вид их соединенных рук был самым захватывающим и волнующим зрелищем в ее памяти. Она сосредоточилась на них, ощущая, как его большой палец медленно, успокаивающе касается ее кожи. - Если бы долийцы смогли вырастить кого-то с таким же духом, как у тебя...я недооценил их?

- Меня растили не долийцы, - поправила она. В его глазах появился блеск, почти неодобрительный. Она крепче сжала его руку, потому что почувствовала, что он отдаляется мысленно, и не могла вынести, если бы он отдалился и физически. Ей нужно было, чтобы он понял. Она и сама только сейчас это поняла.

Ей не было места ни в Орлее, ни в Ферелдене, ни среди долийцев, ни среди гномов, ни среди авваров. Ни маги, ни тамплиеры, ни Церковь, ни Кун, ни рядовые магистры - никто из них не мог претендовать на нее, как и она на них.

- Это мир вырастил меня, Солас. Его жестокость и холодность. И это то, что мир создал. Она прижала их соединенные руки к своей груди. - Я не позволю этому разрастаться. Я отказываюсь. - Она посмотрела на него, и в ее глазах снова заблестели слезы. - Это все, что я могу сделать, пока я здесь. Я не знаю, как быть по-другому.

Холодное выражение его лица снова смягчилось, и он наклонил голову в кивке. Его губы были сурово сжаты, но он продолжил успокаивающе поглаживать большим пальцем тыльную сторону ее ладони, крепче переплетя их пальцы. - Тогда, возможно, этот порочный мир чего-то стоит, - пробормотал он, - если он действительно создал тебя.

Внезапно на Икшел накатила волна усталости. Открытое выражение его лица придало его словам смысл, о котором она раньше не задумывалась, даже не допускала мысли задуматься. Она медленно моргнула, глядя на него, и почувствовала, что пошатывается от их воздействия. Ее губы приоткрылись, чтобы заговорить, но голос изменил ей, когда его ресницы дрогнули и он на мгновение задержал взгляд на ее губах.

- Я рада, что ты здесь, - тихо повторила она и опустила глаза.