# Чорный

Аноним Дженни

очень больно

Чорный


И стало темно и тихо. Я умерла.

Пол Гэллико. Томасина


Последнее, что помню - стужа.

Ледяная тьма, проникающая до мозга костей - замерзает дыхание и сердце становится осколком льда, таким острым, что режет насквозь мою плоть.

Стужа - последнее, что помню.

Так завершилась моя седьмая жизнь.


Первое, что помню - тепло.

Тепло проникает снаружи сквозь мех, кожу и мускулы - в кровь, в мозг костей, в сердце. В душу.

Я еще не могу открыть глаз и не чувствую запахов, но я знаю, что жив.

Так начинается моя восьмая жизнь.


Она промывает мне глаза и нос, помогая дышать и видеть, она поит меня теплым молоком из ложечки, она гладит мою свалявшуюся шерсть - и я мурлычу из последних сил.

Она спасла меня.

Она прогнала стужу, дала мне тепло.

Моя восьмая жизнь принадлежит Ей.


Чо-орный! Чо-орный! - говорит Она, гладя меня по голове.

Чорный - это я.

У меня черная шерсть. Совсем черная, везде черная, даже подушечки лап - и те черные. Только один белый волос есть у меня - на груди.

Белая искорка.


Бедный ты мой! - говорит Она.

Кожа да кости, - говорит Она. Да еще одноглазый! - говорит Она.


Я такой, да.

Я не помню, где потерял один глаз.

Это было в прежней жизни.


Она кормит меня, и гладит мою черную шерсть, и чешет за ушами, и гладит по носу - а я скашиваю свой единственный глаз - кстати, он зеленый, если вам интересно. Вместо второго - мутное бельмо. И зуд в голове.


Я могу только благодарить - что я и делаю: обтираю Ее ноги своими боками, бодаю лбом, обметаю хвостом, смотрю с обожанием и мурлычу и мурлычу и мурлычу...

И мурлычу.


Потом Она приносит большую черную сумку. Мы поедем домой, - говорит Она. Тут тебе больше нельзя, начальник ругается, - говорит Она.

Я согласен. Я на все согласен ради Нее. Я залезаю в большую черную сумку, и мы едем домой. Сначала мы едем по лестнице, потом по улице, потом в машине, потом в лифте. Мне интересно. И совсем не страшно - ведь я же с Ней.


Вот мы и дома! - говорит Она.

Я вылезаю из большой черной сумки и иду осматривать дом. Мне нравится.

Много интересного. Много куда можно залезть. Много запахов.

Это мой дом.


Она не хочет, чтобы я спал у нее в кровати.

Она хочет, чтобы я спал на кухне в кресле. Ладно. Это мое кресло. Пусть.

Я смотрю в окно. Там темно. Там еще коты. И кошки. Я хочу туда.

И я прыгаю в форточку, и я сбиваю сетку, и я выпрыгиваю из форточки на козырек над подъездом!

Да, я такой.


Там так одиноко, на козырьке над подъездом. Коты и кошки внизу, в темноте.

Я боюсь прыгать вниз.

И я зову Ее. Я вхожу в ее сон. Я снюсь Ей.

Она видит, как я прыгаю в форточку, сбиваю сетку, выпрыгиваю из форточки на козырек над подъездом. Она просыпается, приходит на кухню и видит, что меня нет. А сетка - на полу. Она открывает окно и видит меня, сидящего на козырьке над подъездом. И Она спасает меня! В ночной рубашке, босиком, выходит Она на лестницу, открывает окно на площадке, ведущее на козырек, и зовет меня: "Чорный! Иди сюда!"

И я иду. К Ней. Я люблю Ее. Она опять спасла меня.

Но все равно не хочет, чтобы я спал в ее кровати.


Она закрывает дверь в спальню. Это плохо. Я не люблю закрытых дверей.

Дверь закрыта крепко - я долго пытался лапами, но не вышло. Не люблю.


Утром я сижу под дверью и жду, когда она проснется - тогда можно войти, можно бодать головой, можно тереться боками об Ее голые ноги. Совсем голые. Никакой шерсти. Странно.


Она идет на кухню, дает мне еду.

Я никогда не ем сразу - я благодарю. Долго.


Ах ты, Чорный, Чоорный...


Потом ем. Вкусно. Да.

Потом смотрю, как Она ест. И пьет кофе - нет, не люблю. Кофе, брр.

Мрр.


Потом опять плохо - Она уходит.

На работу.

Туда, где начальник, который ругается.

Не люблю. Я ложусь поперек двери.

Ну что? Опять "No pasarán"? - говорит она.

"Nopasarán" - это я поперек двери.

Она гладит меня.

И уходит.


Ее нет долго-долго-долго. И еще долго. Смотрю в окно.

Зато вся квартира моя. Я хожу везде. Нюхаю. Под диваном интересно. Пыль и всякое.

На шкафу тоже. Штучки. Одну уронил. Загнал под диван. Пусть там будет.

Прыгаю со шкафа на диван.

Смотрю в окно.

Ем еду.

Сижу в лотке.

Думаю.

Это мой дом.


Вот Она идет!!! Пошел ждать под дверь.

Господи, Чорный, дай же мне войти! - Она говорит.

Что-то принесла интересное!

Мрр!!!


Вечером можно вместе. На диване.

Счастье.


Нашел белую штучку. Удобную такую. Принес Ей. Она - умная, сразу догадалась, зачем штучка! Штучка, чтобы кидать! Я бежал, прыгал, ловил, поймал, катал лапой. Счастье. Принес Ей.

Игра!!!!!


Телефон.

Не люблю.

Говорит и молчит, и говорит кому-то. Молчит кому-то. Штучку кидает неправильно.

Взял, перегрыз провод. Невкусно, но перегрыз.


Да что ж такое, Чорный! А? - говорит Она. - Что ты вытворяешь?!


Починила телефон.


Ночью нашел такое! О!

Сразу-то не заметил! На комоде стоит - стеклянное, плоское, а там внутри - второй Чорный! Ходит, смотрит!

Нюхал - стекло. Где ж он там ходит? Долго думал, смотрел.

Полез.

Ну, может, не надо было. Да. Громко получилось. Звонко.

Господи, Чорный!!!! Четыре часа утра!!!! - Она кричит. - Что ты вытворяешь!!!!

И веником заметает стекло.

Уйди отсюда! - Она говорит. - Лапы порежешь! Горе ты мое...


Утром опять - "Nopasarán".

Все равно ушла.


Нашел Ее туфли!!!!!

Как они пахнут! Долго нюхал. Думал. Ее туфли...

Как я Ее люблю!

Мрр!


Это что же такое!!!!! - она кричит. - Чорный!!!! Ах ты, дрянь ты эдакая!!! Новые туфли!


Ну вот. Попало туфлей.

И не больно.

Непонятно.

Хотел, как лучше...


Плачет...


Ну вот...


Принес Ей белую штучку.


Ах ты, Чорный-Чорный...

Да, я такой!


К нам пришел Гость. Какой большой! Пахнет не так. Нет, не нравится.

Ишь ты, какой! - говорит Гость.

Я демонстративно вылизываю свой хвост.

Да, я такой.


Опять закрыли дверь! Не люблю.

Пахнет неправильно.

Нюхал. Думал.

Исследовал ботинки Гостя. Пометил.

А нечего!


Чорный!!!!!! - кричит Она.

Ах ты, сволочь черная! - кричит Гость.


Побили тапком.

И не больно.


Кастрировать?

Это слово мне не нравится. Шипит и рычит.

Кастрировать...

Задумался.


Удрал на улицу!!!!!!

О!

Кооооошкиииииии!!!!!!!!!!!!!!!!


Дрался!


Черт, как больно под хвостом...

Выдрал кусок шкуры, рыжий кот...

Гнусный тип! Облезлый и мерзкий!

Но я ему тоже дал раза!!!!!

Ууууууууууууу!!!!!!!


Кошки...

Нет, оно того стоило.


Чорный!!!!! - кричит Она. - Ну что это такое!!!! Ты только посмотри на себя!!!!


Ну и ничего особенного...

Мрр!


Да стой ты спокойно!

Ай-яй-яууууу!!!!


А это что? Только не хватало, чтобы ты еще и лишай подцепил...

Наказание мое...


Я люблю ее!


Придумал новую Игру!!!

Я бегу, Она меня догоняет!

Я прячусь за угол, я выскакиваю, я нападаю! Я обнимаю Ее ноги мягкими лапами!

Потом Она прячется, а я ищу Ее, догоняю, нахожу...

Обнимаю лапами.

Игра!!!!


Баамц!


Больно...

Смерть.


Маленькая смерть.

Но большая боль...


Как это я...


С разбегу...


Головой...


Прямо об Ее ногу, о кость ноги, прямо головой, прямо виском и глазом, тем глазом, который не видит и который болит.


Чорный!!!!

Чорный?!!!!

Чорный...


Она плачет.

Не бойся...

Я здесь...

Но очень больно.


Очень плохо.


Там, внутри головы, словно завелась пчела - она жужжит и жалит, и разъедает мой мозг потихоньку, и незрячий глаз распухает и распухает, давит и давит...

Болит и болит.

Плохо.


Мы поедем к врачу, Чорный! - говорит Она.

Господи, какой глаз ужасный... - говорит Она.

Бедный ты мой, бедный... - говорит Она.


Как ужасно, что Она не понимает.

Я не могу Ей объяснить.

Она говорит свои человеческие слова.

Она плачет.


А я хожу за Ней по пятам, путаюсь в ногах и мурлычу.

Но Она не понимает, что я прощаюсь.

Я вижу Смерть - она стоит в темном углу.

Но я совсем не боюсь - я умирал уже семь раз.

Это не страшно.


Только я не могу объяснить Ей так, чтобы Она поняла: это - не страшно.

Люди не понимают совсем ничего.

Как жаль.


Мы едем в больницу.

Мы ждем в коридоре.

Пахнет страхом и смертью.

Особенно вон оттуда - из-за зеленой двери.


Я мурлычу из всех сил, я трогаю лапой Ее руку, я бодаю Ее головой, я заглядываю Ей в глаза: не бойся! Это не страшно!


Может быть, операцию? - говорит Она. - Удалить этот глаз?

Мы такого не делаем. - отвечают Ей.

Что же делать?! - говорит Она.

Надо посмотреть динамику. - отвечают Ей. - Но вообще перспектива плохая. Там явно воспаление.


Что же делать, Чорный...


Что же делать, Чорный, у тебя раны под хвостом и какой-то лишай завелся на шкуре, и зачем ты только дрался с котами на улице!

И самое страшное - глаз...

Ужасный глаз...


И неизвестно, что дальше...


И тебе же больно, Чорный!!!


И мне надо ехать, Чорный...

Ведь уже взяты билеты, Чорный! И Он меня ждет...


А разве мама справится с тобой, Чорный? Она не сможет...


Чтожеделатьчтожеделатьчтожеделать...


Я знаю.

Не плачь.

Это не страшно...

Я знаю.


Мы идем за зеленую дверь, туда, где так громко пахнет Смертью.

На полу, прижавшись друг к другу, лежат собачка и кошка.

Они мертвы.


Я знаю, я сейчас тоже уйду туда, где их маленькие души блуждают в потемках - не плачь!


Последнее, что помню - ее теплые руки, держащие меня.

И тонкая острая игла, несущая Смерть.

Так закончилась моя восьмая жизнь.


Я легкий.

Я невесомый.

Я могу ходить везде.

Я все вижу.

Обоими глазами.

Они зеленые - если вам интересно.


Это моя девятая жизнь.


И я не здесь.

Не здесь, где Она с каменным лицом едет домой.

Не здесь, где Она так громко рыдает и кричит: Чорный! Чорный! - что ей стучат в стену соседи.

Не здесь, где Она с Гостем.

Здесь меня нет.


Но я все время рядом с Ней.

Что бы Она не делала.

Это я нахожу потерянную Ею перчатку.

Это я мурлычу Ей в ухо в бессонные ночи.

Это моя мягкая лапа тычется Ей в руку.

Это мои зеленые глаза щурятся на Нее в темноте.


Я люблю Ее.


Она спасла меня.

Она меня убила.

Моя девятая жизнь принадлежит Ей.


Я жив, пока Она меня помнит.