# Живой труп ( часть 2) Глава 25

Алексей Некрасов

Следующий адрес находился вблизи губернской управы. Клуб "Эпатаж" располагался в бывшем особняке разорившегося дворянского рода. У прежних хозяев его выкупило некое просветительское общество. И теперь использовало, как кинозал и лекторий. В фойе, перед лестницей за компьютерным столиком сидел тучный господин в костюме Пьеро. Лицо, как и положено персонажу, было вымазано белым гримом. Назвав свою фамилию, Александр сообщил, что пришел на дискуссионный ретроспективный показ фильмов.

- Дискуссионный ретроспективный показ - это замечательно, сударь! - произнес Пьеро, с какой-то особой иронией избранных. Видимо то, как посетитель старательно выговорил название, сразу выдавало человека непосвященного. Пощелкав компьютерной мышью, Пьеро нашел список приглашенных и подтвердил, что фамилия Чангаров имеется. После чего все с той же ироничной улыбкой сообщил:

- Но начало у нас в четыре после полудня. А пока детский утренник. Кстати, рекомендую посмотреть. Потрясающая мультипликация североамериканского производства.

- Благодарю, но у меня еще дела в городе. - сухо ответил Александр. Размалеванный белилами господин, да и само мероприятие уже вызвало отторжение.

Оставшееся до показа время он посвятил покупкам. Фотографическую камеру и записывающее устройство удалось приобрести в торговом центре российско-китайской кампании. Гуляя между заставленными  электроникой витринами, Александр невольно вспомнил грязные и душные цеха Харбина. Все это изобилие создавалась там, в условиях мало похожих на человеческие! Даже жизнь самого бедного, но имеющего свой клочок земли, российского мужика была во много раз счастливей, чем будни конвейерных поденщиков. Вспоминалось, как мечтал о возвращении и на вольный просторы отчизны. Правда, сейчас тот харбинский период даже вызвал легкую ностальгию.

По соседству в большом магазине готового мужского платья он купил дорожный костюм и белье для Рахимова. А в дамском центре "Ля Фам", куда зашел по списку супруги, его тут же взяли под опеку барышни из торгового зала. И, имитируя французский акцент, бойко объясняли, что лучше выбрать. Так что к клубу "Эпатаж" вернулся с доверху набитой брезентовой сумкой. Пьеро сменила барышня в костюме Арлекина. Она удивленно приподняла длинные накладные ресницы, и улыбнулась краешками ярко накрашенных губ. Взгляд лучше всяких слов сообщил, что думает эта особа по поводу гостя. И Александр уже заранее чувствовал себя здесь белой вороной.

В зале, где при прежних хозяевах, наверное, организовывали для гостей фуршеты, играл оркестр . За мраморными столиками пили шампанское, закусывали турецкими орешками и оживленно беседовали любители синематографа. Строгие европейские костюмы и помпезные фраки соседствовали с весьма вольными нарядами богемы. Дамы слепили взгляд мрамором оголенных плеч, кое-где мелькали студенческие кители и ситцевые платьица курсисток. Не имея возможности избавиться от поклажи, Александр ловил на себе удивленные ироничные взгляды.

Наконец, он пристроился за столиком, подальше от трибуны.  Соседями оказались два уже не молодых господина. Один, высокий и тучный, чем-то походил на великого баснописца Крылова. Несмотря на угрюмый вид он, был весьма словоохотлив. Поинтересовавшись у Александра, впервые ли он посещает подобное собрание, счел долгом представить себя и соседа. Звали господина - Коргунов Павел Николаевич, и был он коллежским асессором в отставке. А сосед (Коргунов звал его по-приятельски Костющей) оказался кинокритиком, служившим при губернском цензурном ведомстве по делам кинопроката и печати. Он не выдался ростом, зато выглядел очень живым и подвижным. То и дело вертел головой, отражая световые зайчики от круглой и блестящей, как бильярдный шар, лысины.

- По первому разу вы сударь в этом вертепе, получите массу острых впечатлений - с мрачной усмешкой пообещал Коргунов.

- Не пугай молодого человека, Паша! - перебил кинокритик.- Обычное сборище любителей клубнички.

Но она у них тут особая с идеологическим привкусом! - возразил асессор. Приятели уже готовы были сцепиться в споре, но помешало начало действия. На окна, осекая дневной свет, упали темные шторы. Прожектор выхватил из полумрака фигуры Пьеро и Арлекина. В наступившей тишине раздались  голоса: грассирующий мужской и звонкий девичий. Парочка читали стихи призывающие дать свободу чувству, спустив с цепи живущего в человеке красивого зверя. Изображающая Арлекино девица грациозно по-кошачьи изгибала спину. Пьеро тоже что-то пытался изображать, но из-за тучности фигуры получалось это не лучшим образом.

В паузах то и дело слышались аплодисменты. А за соседним столиком Александр приметил молоденьких курсисток, слушавших эротические призывы с каким-то религиозным экстазом.

Закончив, Пьеро и Арлекина изобразили глубокий поклон. Зажегся свет и на трибуну вбежал упитанный господин во фраке и белоснежной манишке. Аплодисменты переросли в овации. Приветствуя собравшихся, господин простер к залу руки, а, когда хлопки стихли, начал с обращения : "Друзья мои!"

- Кто это? - шепотом поинтересовался Александр.

- Курочкин, главный наш губернский адепт свободы - сердито проворчал Коргунов.

- Владелец книгоиздательства, по пятницам организует в своем салоне литературные вечера - пояснил Костюша.

Говорил Курочкин о том же, что и озвучила поэтическая заставка. Однако,  эмоции сменила наука. Ссылаясь на Фрейда и других более свежих авторов, он пытался доказать, что укоренившаяся в отечестве, поддерживаемая государством и церковью реликтовая мораль ведет к печальным последствиям: Многочисленные личные драмы, вред психическому здоровью. А главное выставляет Россию в глазах цивилизованного мира отсталой варварской страной. Звучало весьма убедительно, но речь свою господин книгоиздатель явно затянул.

- Сколько можно воду в ступе толочь! Фильм пора смотреть, - громко возмутился отставной коллежский асессор. На него зашикали с соседних столиков, а приятель кинокритик с улыбкой пожурил:

- Дремучий ты, Паша, человек! Люди пришли душой отдохнуть, свободы вкусить. А тебе клубничку быстрей подавай. Вот кто у нас оказывается главный любитель!

Будто услышав пожелание, Курочкин, наконец, завершил речь торжественной фразой:

- А теперь обещанный сюрприз! Сегодня, приехав прямо со съемок, нас почтила присутствием уроженка нашей губернии, гениальная актриса Мари Армант.

Александр увидел как из противоположного конца зала, купаясь в аплодисментах, идет та самая незнакомка из итальянского автомобиля. Когда, приподняв краешек воздушного длинного платья, она вспорхнула по ступенькам, Коргунов опять недовольно проворчал:

- Глядишь ты, Машка Артюхина. Явилась, не запылилась! Выдрать бы розгами...

- Ну не злобствуй, Паша! - тут же возразил его приятель - Критики пишут, что она, очень талантлива.

- Велик талант, задницу оголять! - парировал отставной асессор.

Длинных речей актриса к счастью произносить не стала. Послав публике воздушные поцелуи, пожелала всем насладиться просмотром и под восторженные крики упорхнула с эстрады. Показ начался. На экране замелькали отрывки из фильмов отечественного кинорежиссера, который, по утверждению Курочкина, снискал себе славу в цивилизованном мире, а в России был гоним цензурой. Почти везде в главных ролях играла Мари Армант, урожденная Мария Артюхина.

Нечто подобное Александру уже приходилось видеть в Харбине. На местных рынках за полтора два рубля всегда можно было купить кассету с фильмом эротического содержания. На мальчишниках под водку или шампанское проходило на ура. Но однажды он решил приобщить к этому жанру супругу. Анну сначала даже заинтересовало, что смотрят в мужской кампании. Но через десять минут показа она попросила:

- Саш, выключи пожалуйста!

Тут он и сам почувствовал, что такое смотреть действительно не надо. С тех пор старался избегать вечеринок с "клубничкой", за что порой становился объектом приятельских шуток.

В отличии от, отснятых в пекинских борделях роликов, чувствовалась рука мастера. Мари Армант, тоже не была лишена таланта. Помимо умения эффектно "оголять задницу" просматривались задатки неплохой актрисы. Александр даже подумал, что королева эротики возможно в тайне мечтает сыграть Наташу Ростову. Однако, по некоторым признакам, скоро ей уже больше подойдет роль Карениной.

Через полчаса показа, Александр почувствовал, что с него хватит. Подхватив сумку, и попрощался с соседями, он быстро выскочил из зала. За столиком в фойе Арлекина и Пьеро по-семейному пили чай с кренделями и вареньем.

- Что же вы так рано нас покидаете? - поинтересовался Пьеро.

- Дела неотложные, а так бы смотрел и смотрел, - буркнул в ответ Александр.

- Удачи в делах, сударь! - прозвучал уже вдогонку насмешливый девичий голосок Арлекины.

Пока возвращался к стоянке, в голове крутились кадры из фильмов непризнанного в отечестве гения. Отгоняя их, словно дьявольское наваждение, он думал, что цензура, пожалуй, права. Более того, запрещать надо не примитивно пошлые эротические картинки, а именно таких мастеров жанра.

Сев за руль, он постарался окончательно выгнать из головы все лишнее и сосредоточился на дороге. Желающих покинуть город в этот час было не так уж и много, и вскоре он уже подъезжал к своему повороту. Оказавшись на сельской грунтовке, Александр, несмотря на усталость почувствовал прилив сил. Впереди показывало дорогу опускавшееся к краю леса закатное солнце. Он возвращался домой!