# Живой труп (часть 2) Глава 2

Алексей Некрасов

## Глава 2


Старенький "Уралец", натужно загудев, взлетел на крутой пригорок. За березовой рощей показалась крыша родового особняка. После поворота стал виден и флигель, где уже второй год они обитали. Участок перед крыльцом был огорожен невысоким штакетником, перед которым кто-то оставил самоходную электроколяску.

" Никак гости!" - поморщившись, подумал Александр. Общаться с кем-либо кроме жены и дочки после тяжелого трудового дня совершенно не хотелось. Но обычаи надо блюсти, а вечерние посиделки на веранде продолжали быть неотъемлемой частью быта уездной дворянской общины. Традиция тянулась с той поры, когда добывание хлеба насущного еще не стало суровой необходимостью для некогда привилегированного класса. Впрочем, привилегии, несмотря на протесты либеральной общественности, все еще сохранялись, а вот денег и свободного времени стало гораздо меньше. И все же наносить визиты соседям продолжали, выбирая для этого в основном вечерние часы.

Открыв, висевшую на одной петле калитку, Александр оказался по другую сторону забора. Дверь в дом была широко открыта. Со стороны веранды доносились голоса. Один Анькин, как всегда бойкий и веселый, другой казался по-женски высоким, хотя и принадлежал мужчине. На появление Александра на веранде никак не отреагировали.

" Ну вот, заходи, кто хочет!" - недовольно подумал он. Пока открывал ворота и загонял во двор "Уралец" в голове уже крутился план по усилению мер безопасности. Заглянув в большую комнату, где закутавшись в цветастую простыню, спала Машенька, Александр вошел на веранду. Супруга накрывала на стол. Сосед - Сергей Платонович Кореновский расположился в плетеном кресле под сливой, протянувшей под самый козырек свои молодые ветки. Сидел прямо и напряженно. Одет был как обычно в светло-серые холщевые брюки, из-под которых торчали острые носки туфель и строгую черную рубашку, застегнутую на все пуговицы, украшенные двуглавыми имперскими орлами. Глядя на его миниатюрную поджарую фигуру и худое идеально выбритое лицо аскета сложно было предположить, что этот человек, как и все остальные, страдает от жары.

В противоположность ему Анна походила на розовощекую только что вынутую из печи пышку. В легкой лишь наполовину прикрывавшей грудь кофточке и обтягивающих ковбойских брюках она хлопотала около стола, и, казалось, сама излучает жар и энергию. Чмокнув жену в щеку, Александр чуть было не влепил шлепок по обтянутым ковбоями ягодицам. Правда, во время сдержался, постеснявшись соседа.

Вскочив с кресла, Кореновский двинулся навстречу хозяину. Крепко пожимая руку, несколько раз повторил:

- Сердечно рад встрече Александр Андреевич!

Голос его нервно подрагивал. Практически безвылазно живя в своем имении, Кореновский большую часть времени проводил за чтением религиозно-философской литературы и редко посещал даже ближайших соседей. Наверное, поэтому каждый такой "выезд в свет" становился испытанием для развинченных терзаниями одинокой души нервов.

- Давно не появлялись Сергей Платонович! Уж думал, не случилось ли чего. Хотел заехать на днях, - радушно улыбаясь, сказал Александр.

- Да Бог с вами! Что со мной случится! Да и когда вам разъезжать, все дни в хлопотах, - поспешно и даже испуганно ответил сосед.

Александр мысленно улыбнулся. Всем было известно, что Кореновский никого у себя не принимает, и в случае визита соседей прячется где-то на верхнем этаже обветшалого особняка, посылая глуховатую кухарку Матрену сообщить, что барин в отъезде. Кто-то приписывал это патологической скупости, кто-то полагал, что виной тому застенчивая гордость, нежелание демонстрировать убогую обстановку пришедшего в упадок жилища. Александр, чаще других общавшийся с Сергеем Платоновичем, считал, что здесь в равной степени работают обе причины.

- Прошу к столу, господа! Уж не обессудьте, чем Бог послал! - позвала мужчин Анна.

- А он вас, Анна Павловна, никогда своими милостями не обходит! - улыбаясь, заявил сосед.

- Ох уж не сглазьте, Сергей Платонович! - в тон ему ответила хозяйка. Кореновского она недолюбливала. В прошлом году, когда они только обустраивались на новом месте, сосед был частым гостем в их доме. Вечерами за бокалом виски они вели долгие беседы на религиозные и философские темы. Александр тогда проникся глубоким уважением к человеку, исповедовавшему близкие ему взгляды, и чуть было не записал Кореновского себе в гуру. Анна же сразу отнеслась к нему с недоверием, и периодически пыталась открыть мужу глаза. Александр отдавал должное прозорливости супруги, но в данном случае старался не обращать внимания на ее выпады против соседа:

"Все женщины меркантильны! Такими уж создал их Господь, поручив хранить семейный очаг. Так что разговоры о христианском бескорыстии и нестяжательстве вызывают у них лишь желание отвратить от подобных взглядов мужа."

Но потом произошел случай, заставивший пересмотреть отношения к духовному наставнику. Прошлой осенью, когда Анна была на восьмом месяце. Александр чуть было не остался без телефонной связи. Закрутившись со строительством зимних теплиц, забыл вовремя пополнить счет на карточке "Телеграф и сыновья". Будучи монополистом, оператор вел жесткую финансовую политику, после второго предупреждения абонента отключали.

Когда во второй половине дня пришло сообщении о необходимости пополнить счет, Александр тут же оценил, чем это может обернуться. Анна последние дни плохо себя чувствовала и в любой момент могла возникнуть необходимость вызвать доктора. Его "Уралец", как на грех, уже второй день в полу разобранном виде стоял в гараже местного деревенского умельца. Машину Степаныч клятвенно обещал починить к завтрашнему утру, но цена этим клятвам была хорошо известна. На счастье Александр вспомнил, что с полчаса назад видел электроколяску соседа, уезжающую в направление уездного центра, и, тратя последние оплаченные минуты, набрал его номер.

В том, что Кореновский не откажет в любезности, зайдет в контору "Телеграфа" и кинет на его счет несколько рублей, Александр ни минуты не сомневался. Дальнейшее стало ушатом холодной воды. В голосе соседа можно было уловить смущенные нотки, но ответ звучал непреклонно. К великому сожалению он не располагает свободными средствами.

" А может, под ваше поручительство кредит рублей на пять оформите?" -попытался выйти из ситуации Александр. Услышав предложение, Кореновский замялся и сначала даже дал согласие. Александр горячо поблагодарил. Зная сверхчувствительную натуру соседа, он понимал, что даже разговор с барышней в конторе будет для него испытанием. А минут через десять Кореновский позвонил и сообщил, что, к сожалению, просьбу выполнить не может.

Вечером, добираясь до уездного центра на крестьянской подводе, Александр размышлял о поведении соседа и невольно сравнивал его с возницей. Звероподобный мужик в грязном тулупе и дранной шапке вряд ли мог правильно связать несколько слов, и уж тем более разглагольствовать на высокие темы. Однако, ради незнакомого человека готов был сделать крюк в несколько верст, которые Александру иначе бы пришлось под холодным дождем пройти по осеннему бездорожью. Он, конечно, рассчитывает получить с барина копеек пятьдесят, но наверняка удовлетворится и двадцатью. И возможно движет этим человеком не только желание подзаработать, а еще и некое врожденное чувство людской взаимопомощи, которое он и объяснить толком не сумеет. В отличии краснобаев, готовых часами говорить на тему христианского самопожертвования...

После этого маленького инцидента, Александр, ударяясь из крайности в крайность, хотел прекратить всякое общение с Кореновским. Отговорила от этого, как ни странно, супруга. В очередной раз, демонстрируя житейскую мудрость, она объяснила идеалисту мужу, что надеяться на помощь людей вообще крайне неразумно. Но их надо воспринимать такими, какие есть, и расстраиваться из-за этого не больше, чем по поводу плохой погоды. И уж тем более с соседями всегда лучше поддерживать нормальные ровные отношения.

Так что, Кореновского в их доме продолжали принимать, правда, без былого радушия. И от философских бесед о высоких материях, Александр теперь уходил на бытовые темы. Даже о политике старался особо не говорить. Максимум, что себе позволял, это поругать уездное земское начальство...

В это раз Анна накрыла стол как всегда хлебосольно, но не по самому высокому разряду. Кухарка и помощница по хозяйству Аглая еще до приезда Александра успела сбегать в погреб, и на столе преобладали домашние соления. Французский сыр и копченую каспийскую осетрину Анна приберегла для более желанных гостей. Кубинский ром, которым Александр еще со времен Харбина привык смягчать действие вечерней жары, сменил запотевший графинчик "Смирновской".

" Ну что ж за встречу!" - провозгласил Александр, поднимая рюмку, и, пока еще не успели выпить, добавил о наболевшем: " И чтоб жара отпустила. Истосковались уже по прохладе"

" Считаете, что жара это просто так, курьез погоды?" - поинтересовался Кореновский. В тонком голосе завибрировали нотки превосходства человека мыслящего над недалеким обывателем. Александра задело. Кроме того уже было понятно, что сейчас сосед начнет разглагольствовать о божьей каре и "казнях египетских". Ответив, что как-то не задумывался над первопричинами климатических коллизий, он тут же постарался перевести разговор на другую тему.

Начал рассказывать о том, что недавно прочитал в техническом журнале об изобретенных в Америке установках для охлаждения воздуха. В России они пока использовались только в учреждениях высокого ранга. А вот американцы, да и некоторые европейские компании, активно стали продвигать на рынок небольшие и сравнительно дешевые агрегаты для создания комфортной температуры в частных домах и квартирах.

- Нам бы такой, хотя бы в детскую! - мечтательно протянула Анна.

Кореновского, от ее слов даже покоробило. Окончательно перейдя на фальцет, он стал яростно доказывать, насколько вредны для человека все эти искусственные вмешательства в природу. Возражая ему, Александр стал было рассказывать, что в концерне Сикорского, где работает его брат, подобные установки применяются уже несколько лет и ухудшения здоровья сотрудников пока не наблюдалось.

- Так ваш брат в концерне Сикорского? Раньше не рассказывали. - произнес Кореновский с неожиданной заинтересованностью. И тут Александр понял, что сболтнул лишнего. Все подобные ниточки тянулись в прошлое. А там были страницы, приоткрывать которые совсем не хотелось. На счастье Анна, с дозволенной женщинам непосредственностью, вмешалась в разговор и переменила тему:

- А вы знаете, что Мария Николаевна сегодня рассказала? В нашем уезде беглые объявились! Из губернской тюрьмы несколько особо опасных сбежало. Говорят вроде бы политические, но там, кто его знает.

" Вот оно! Значит, не почудилось!" - мысленно констатировал Александр. По лицу соседа было видно, что его сообщение тоже испугало. Они еще немного поговорили о вопиющей халатности и нерасторопности местной полиции, и Кореновский заторопился домой. Когда дребезжащий звук электромотора растаял в тишине июльского вечера, Александр отправился в кладовку за инструментами. Укрепить запор и петли калитки удалось достаточно быстро, но штакетник все равно оставался слишком ненадежной защитой. Да даже и высокий забор вряд ли бы смог остановить лихого человека.

"Собак надо завести!" - это мысль приходила не в первый раз, но за ежедневной суетой так и не реализовалась. Теперь же он твердо решил, что завтра заедет, к Степанычу и возьмет себе на постой кого-нибудь из его лохматых нахлебников. У местного горе-автомеханика не поднималась рука топить щенков. Рядом с гаражом поселилась и с каждым годом увеличивала свою численность стая разномастных потомков его восточно-европейской овчарки.

Перед тем, как лечь спать, Александр еще раз вышел во двор и долго вслушивался в затаившуюся за штакетником тишину. Попытавшись представить людей, которые прячутся сейчас где-то в окрестных лесах, он неожиданно почувствовал сострадание к этим изгоям:

" Каково это, оказаться в шкуре затравленного зверя? Ни в одном доме не откроют дверь. В тебя позволено стрелять, травить собаками..."

И тут буквально ожгла еще одна внезапно пришедшая мысль:

" А ведь ты мог оказаться среди них!"

За прошедшие годы он заставил себя многое забыть. После неудавшегося покушения на великого князя, гибели всех членов подпольной ячейки и появления в его жизни Анны, он, казалось бы, начал жизнь с чистого листа. Но по настоящему чистых листов в жизни не бывает! Прошлое не уходит бесследно. Оно продолжает жить в дальних уголках памяти, оседает в пыльных папках полицейских протоколов, и в любой момент, словно лава из остывшего вулкана, может снова вырваться наружу.