# Таинственная история Польши и Московии

Борис Валерьевич Миловзоров

Таинственная история Польши и Московии


История Польши и Московии, ставшей впоследствии Российской империей весьма поучительна непредсказуемостью божьего промысла. Порою в истории случаются странные вещи, которые можно отнести к категории чуда, когда необъяснимым образом ломается вся предыдущая логика исторических событий. Одно из таких - невероятное спасение Московского царства в смутные времена. По всем канонам наше государство должно было исчезнуть с исторической арены, но оно не только осталось, но возродилось в невероятной мощи огромной империи. В тех давних событиях лежит ключ многовековой неприязни поляков к русским, их высокомерное притязание на имперское будущее, которое они навсегда упустили. Давайте вспомним, как это было, совершив небольшое отступление на несколько столетий назад.

Вначале 13 века польские княжества подвергались постоянным набегам со стороны воинственных славянских племён пруссов и не в силах справиться с ними, пригласили на свои земли рыцарей Тевтонского ордена, пообещав отдать им местность недалеко от Балтийского моря - Мазовию. Тевтонцы пришли и примерно за 70 лет прибрали к рукам все земли пруссов, прихватив и исконно польские прибрежные территории. Возможно, именно эта экспансия спровоцировала быстрое сплочение балтийских племён: эстов, ливов, жемайтов, ятвягов, куршей, латгалов, пруссов в единое Литовское княжество. И им вовсе не мешало, что часть из них были язычниками, а часть православными христианами. К середине 14 века Великое Литовское княжество превратилось в крупное государство Европы, простирающееся между Балтийским и Чёрным морями. Войска могучего Тевтонского ордена, неся "свет" католической веры, непрерывно вторгались на территорию Литовского княжества, неизменно получая отпор и редкие, но разрушительные ответные набеги язычников. Во второй половине 14 века давление тевтонцев стало особенно агрессивным, к тому же на восточных границах княжества всё чаще беспокоил набирающий силу сосед - Московское государство. Что касается юго-восточных границ, то там постоянно шли столкновения с силами Золотой Орды, Литовское княжество фактически остановило дальнейшее продвижение кочевников в Европу.

Возможно, силы княжества были на пределе, а возможно, напротив, созрели для превращения в нечто большее, но так или иначе, правители Литовского княжества решили объединиться с соседним Польским королевством и принять католическую веру, видимо надеясь тем самым угомонить агрессивных тевтонцев. По заключённой Кревской униии великий князь Литовский Ягайло обязался, взяв в жены наследницу польского трона Ядвигу, принять римско-католическую веру и навечно присоединить свои земли к Польше. В 1385 году брак свершился и Ягайло стал польским королем. Интересно, что Ядвига была не королевой, а носила титул "короля Польши" и когда вышла замуж, ей было всего тринадцать лет. Что не сделаешь ради интересов своего королевства?

Литовское княжество приняло католичество и объединилось с Польским королевством. В состав нового Литовско-польского государства помимо собственно польских земель и современной Литвы, входили территория современной Беларуси, почти всей Украины, а также нынешние русские земли, например, Тула, Курск, Брянск, кроме того, оно имело большое влияние на Смоленск, Псков и Новгород. В 1440 году польская и литовская короны были окончательно объединены, а в 1569 году, после заключения Люблинской унии единое государство получило название Речь Посполитая, в котором монарх выбирался из числа родовитой знати.

Царь Московский Иван Васильевич из рода Рюриковичей, наречённый в истории Грозным, за время своего царствования увеличил территорию своего государства в два раза. Пытаясь закрепиться на Балтийском побережье, он воевал со Швецией и Польшей, разгромил Ливонский орден, чем вызвал всеевропейскую грызню за "ливонское наследство". Выйдя ненадолго к морю, царь безуспешно попытался создать флот, привлекая на службу иностранцев, но даже эта попытка вызвала панику близлежайших земель и княжеств, входящих в Священную Римскую империю. Они призывали Англию и Голландию объявить Московии "санкции", но тогда эти государства были сильны и самостоятельны и потому, получая немалые выгоды от торговли с русскими, призыв игнорировали. С тех времён и поныне про царя Ивана Васильевича европейцы сочиняют невероятные жуткие небылицы, многие из которых мы до сих пор пересказываем, что и свиреп он был, и деспот, но был ли он хуже других тогдашних монархов Европы? Вряд ли, одна Варфоломеевская ночь чего стоит.

Когда царь Иван IV Грозный умер, в Московском царстве начались проблемы с престолонаследием, которые привели на трон Бориса Годунова. К этому же времени случился жуткий неурожай и последовавший следом голод, народ принялся бунтовать, ослабляя и без того пошатнувшуюся государственную власть. А в Польше в 1601 году объявился человек, объявивший себя сыном Ивана Грозного Дмитрием, чудесно спасшимся от смерти в Угличе. Теперь вряд ли можно узнать, сам ли он вызвался, или подтолкнули его к этому, но по факту сандомирский воевода Ежи Мнишек, протестант-кальвинист принявший католичество, сделал ставку на Лжедмитрия и даже обещал ему свою дочь Марию Мнишек в жёны. Авантюра чистой воды, которую неожиданно поддержал король Польши Сигизмунд III. Лжедмитрию была оказана поддержка в обмен на значительные территориальные отторжения от Московии в пользу Польши, военное союзничество и постепенный переход Московского государства в католичество.

Осенью 1604 Лжедмитрий I перешел границу. Войск у него было немного: несколько тысяч польских наёмников и казаков, но поход начался на удивление успешно, один за другим сдавались русские города, присягая новоявленному царевичу, почитая в нём его мнимого отца. Бориса Годунова не любили ни среди бояр, ни среди народа и войско за него воевать не стремилось. 21 января 1605 года Боярин Шуйский разбил Лжедмитрия при Добрыничах, сейчас это в Брянской области, и едва не схватил самозванца, но тому удалось бежать. Шуйский не смог развить успех, а к Лжедмитрию I, несмотря на поражение, потекли новые тысячи сторонников и просто авантюристов, он укрепился на Юге и весной двинулся к Москве. И вновь провидение словно стелило перед ним дорогу, к тому же в апреле пришло известие, что царь Борис Годунов скончался и его войско во главе с воеводой Петром Басмановым, перешло на сторону самозванца. Дорога к царствованию была открыта.

20 июня 1605 Лжедмитрий I под приветственные крики одних и настороженное молчание других вошел в Москву и был признан многими боярами, как истинный наследник престола, и даже был "узнан" Марфой Нагой - матерью царевича Дмитрия, которая его же и хоронила. С первого дня сомнения стелились по улицам Москвы приглушённым шепотом, пока ещё едва различимым, но неистребимым. Лжедмитрия возвели на престол русского государства и пришла ему пора долги свои и обещания выполнять.

Мария Мнишек, польская "девка", как назвал её патриарх Гермоген, в православие не спешила, чем создала задачу даже для лояльных священников. Они под арестом отправили непокорного Гермогена в Казань, а сами два месяца судили-рядили. Порешили, что обручение и помазание на царство может состояться, а миропомазание при этом будет приравнено к принятию православия.

Шёпот сомнений стал громче, он растекался по Московскому государству среди всех сословий. Лжедмитрий пытался задобрить каждое из них, одним давал земли и деньги, другим обещал свободы, и даже проводил публичное следствие по изменникам-стрельцам, слишком громко говоривших о его самозванстве, но не крепла его власть. Ему бы притаиться и полякам помочь ему в этом, а что они сделали? Москву заполонили горделивые шляхтичи и их бесцеремонные солдаты, которые вели себя словно завоеватели. Они брали всё, на что глаз ляжет, и товары и девок красивых, в том числе порою посягали и на членов семей родовитых бояр. Король Польши оказался не мудрее своего воинства: потребовал от своего ставленника немедленных территориальных уступок и денежных выплат. Денег в казне государства и так было не густо, к тому же Лжедмитрий I освободил на 10 лет от налогов южные районы Московского царства, которые его поддержали. От безденежья самозванец обложил денежными и земельными поборами православные монастыри, открыто заговорил о равенстве всех течений христианства. Недовольные голоса уже чуть ли не открыто обсуждали самозванство, а тут ещё появились на улицах Москвы тёмно-серые тени в широкополых шляпах - то прибыли польские ксёндзы, спешившие принять к себе новую паству. Разве возможно остаться желанным царём в таких условиях?

Последней каплей стало прибытие Марии Мнишек в Москву с огромной свитой. 8 мая 1606 года Марину Мнишек объявили царицей, хотя акт коронации прошёл с множеством нарушением православных канонов, например, Мнишек так и не прошла причастия. Терпению народа пришёл конец, начался бунт, погромы, поляков нещадно вырезали, бояре по тихому убили Лжедмитрия и через три дня его труп сожгли, а пепел развеяли выстрелом из пушки. Бояре же "выкрикнули на царство" Василия Шуйского. Первым делом Шуйский выставил охрану перед домами шляхтичей, ссориться с Польшей в его планы не входило.

Шуйского народ тоже не принял, бунты продолжались, самым крупным было восстание Болотникова в 1606 году. Осенью его войско подошло к стенам Москвы, но Шуйский подготовился и летом 1607 года отогнал их к Туле. После четырёх месяцев осады, Шуйский пообещал, что в случае сдачи города не прольёт крови сдавшихся. Он сдержал своё слово: крови мятежников не проливал, их топили и вешали, а кого не поймали, те сбежали к новому Лжедмитрию II. Его признала своим мужем Мария Мнишек, что для православного народа было весомым аргументом, то есть выходит, жив законный царь, хоть и из Польши идёт. Опять потянулись к самозванцу ратные люди, казаки, беглые, польские и русские дворяне, жаждущие злата и карьеры. Кого было в этом войске больше: наёмников, авантюристов или искренне уверовавших во вновь спасённого сына Ивана Грозного, вряд ли можно узнать, одно достоверно: поляки не оставляли попыток прибрать к рукам обширное Московское государство. Если бы это им удалось, то у поляков была бы самая крупная и мощная империя в Европе.

Лжедмитрий II вторгся с тридцатитысячной армией в Московию и в июне 1608 года разбил лагерь в подмосковном селе Тушино, получив от противников прозвище "Тушинский вор". Также как и первому, второму Лжедмитрию по пути присягали многие города и боярские земли, многие полагали, что под властью просвещённой Европы будет и спокойнее и сытнее. Видимо поэтому самозванец не торопился, считая, что время работает на него, а не на Шуйского.

А у русского царя Василия Шуйского дела действительно шли не ахти как. Московский народ ворчал, вассальные земли неохотно присылали деньги и солдат, армии хватало для сдерживания врага, но не для решительного сражения. И он попросил помощи у Швеции, пообещав заплатить им не золотом, а северными землями. Шведы охотно согласились, помогли освободить от поляков Псков, повоевали за Троице-Сергиевый монастырь и вдруг неожиданно отозвали войска. Как позже стало ясно, они решили, что у ослабевшего соседа проще забрать, чем получить.... Скоро они вошли в Псков и в Новгород как завоеватели.

Король Речи Посполитой Сигизмунд III, до поры до времени делавший вид, что смута у соседа его не касается, прослышав об участии шведский войск, с которыми он был в состоянии войны, посчитал, что пришло время прямого вторжения. Летом 1906 года армия Сигизмунда III, состоящая наполовину из поляков, наполовину из запорожских казаков, общей численностью более двадцати тысяч, вторглась в Московское государство. Попытка в конце сентября сходу взять Смоленск провалилась и польский король перешёл к длительной осаде. Московский царь Василий Шуйский послал на подмогу Смоленску многотысячное войско во главе со своим братом Дмитрием, но из-за беспечности огромная армия была разбита неожиданным нападением польских войск. Двадцать месяцев будет длиться осада, Смоленск подвергнется четырем безуспешным штурмам, героически отбитым русскими защитниками крепости. Лишь пятый штурм сломит осажденных, ослабевших от голода и холода, исчерпавших силы, но они целый день будут драться с захватчиками за каждую улочку, каждый дом. Но это будет через два года, а пока Сигизмунд III шёл к Москве, постоянно пополняясь новыми отрядами авантюристов из Европы, казаков с юга, впитывая в себя бывшие войска Лжедмитрия II, судьба самозванца польского короля уже не интересовала. Скоро поляки окружили Москву со всех сторон, а "Тушинский вор" бежал в Калугу, где через год и нашёл свою смерть. Пока же боярам было не до него, они судорожно решали, как быть дальше: воевать или идти на поклон?

Они выбрали поклон. Бояре свергли царя Василия Шуйского и отправили его монастырь, взяв власть в свои руки. Этот период известен, как "Семибоярщина". Следующим шагом было приглашение на московский трон сына Сигизмунда III королевича Владислава, они лишь настаивали, чтобы тот принял православие. Польский король дал согласие и королевич Владислав был избран на престол. В Москву вошёл польский гарнизон. Теперь Польша официально стала владычицей всех московских земель и на этом история России могла быть окончена, не начавшись, но случилось необъяснимое историческое чудо.

Владислав православия не принял и в Москву на венчание на царство не явился, поляки решили, что вместо венчания на царство должно быть помазание на царство по католическому обряду. От польского короля Сигизмунда III к православному патриарху Гермогену пошли увещевания. Ему сулили высокий сан в лоне Римской церкви, богатство и процветание паствы, но старец категорически отверг все посулы. Тогда ему стали угрожать, а он принялся тайно рассылать собственноручно написанные записки, призывающих русских людей к борьбе с захватчиками. И эти записки стали действовать уже после того, как поляки уморили Гермогена голодом. Сначала возникали стихийные очаги сопротивления, а затем и первое ополчение под водительством Ляпунова. Его поляки рассеяли, но в Нижнем Новгороде родилось второе ополчение по инициативе купца Кузьмы Минина и во главе с князем Дмитрием Пожарским.

Дальнейшее хорошо известно: польский гарнизон в Кремле осадили и в августе 1612 года разбили под Москвой спешащие им на помощь польско-литовские войска. В октябре того же года польский гарнизон сдался и боярское правительство королевича Владислава было низложено. В ноябре руководители ополчения разослали грамоты о созыве Земского собора для выборов нового царя. С февраля 1613 года, после избрания Земским собором царем шестнадцатилетнего Михаила Романова началась новая история России.

Владислав не отказался от своих прав на московский престол и в 1617 году начал новую войну и снова на стороне поляков разоряли русскую землю запорожские казаки. Захватчики дошли до Москвы, но взять её не смогли. 1 декабря 1618 года по старому стилю между Россией и Речью Посполитой было заключено перемирие в деревне Деулино рядом с Троице-Сергиевым монастырём. По нему многие земли русские перешли под власть Речи Посполитой, в том числе и Смоленск. Царь Михаил Федорович официально отказался от титулов правителя Ливонии, Смоленска и Чернигова, а Владислав сохранил право писать в титуле "царь московский", что означало сохранение претензий на русский трон. Польское королевство достигло пика своего величия и останься оно в истории, смогло бы претендовать на ведущую роль в Европе. Но что-то в польском государственном механизме было недостроено, страна постоянно испытывала центробежные тенденции, панская знать не желала расставаться со своими "вольницами", категорически была против абсолютизации власти короля. Ко второй половине 18 века Польша ослабела настолько, что страны-соседи начали отрывать у неё куски территории, словно в назидание за такое же алчное поведение поляков в смутные для Московского царства времена. Всего, если не брать во внимание век двадцатый, состоялось три раздела Польши: в 1772, 1793 и в 1795 годах.

После третьего раздела между Россией, Пруссией и Австрией в 1795 году Речь Посполитая как государство исчезло на 123 года. Краткое (с 1807 по 1813 гг.) явление миру Варшавского герцогства, созданного по воле Наполеона, было недолговечным и на том Польша могла вовсе кануть в лету, но либеральный царь Александр I позволил существовать Царству Польскому в составе Российской империи. Это, по сути, Польшу и сохранило для возрождения в 20 веке.

11 ноября 1918 года польские отряды разоружили немецкий гарнизон Варшавы. Эта дата считается новым рождением государства Польша. К власти пришёл вернувшийся из немецкого плена Юзеф Пилсудский, бывший социалист, когда-то осуждённый за покушение на Александра III вместе с Александром Ульяновым и теперь ставший ярым националистом. Пилсудский легко и беспринципно менял союзников. Сначала он и его соратники формировали армейские польские легионы для войны на стороне Австрии против России, которую польские националисты люто ненавидели. Затем, когда Антанта стала одолевать, Пилсудский от австро-германского альянса отшатнулся, за что и был немцами арестован.

Юзеф Пилсудский мечтал о новой Польше в исторических границах Речи Посполитой до первого раздела 1772 года. Тогда практически вся нынешняя Беларусь входила в состав королевства, а приграничными городами со стороны Московского государства были Псков, Великие Луки, Смоленск, Чернигов, Киев. По его замыслу, после десятилетий исторического забвения Польша должна была не просто возродиться, а вновь стать соперником русского мира, форпостом запада перед варварским востоком. Можно сколько угодно иронизировать по этому поводу, но Пилсудскому приписывают характерную цитату о России: "Замкнутая в пределах границ времен шестнадцатого века, отрезанная от Черного и Балтийского морей, лишенная земельных и ископаемых богатств Юга и Юго-Востока, Россия могла бы легко перейти в состояние второсортной державы, неспособной серьезно угрожать новообретенной независимости Польши. Польша же, как самое большое и сильное из новых государств, могла бы легко обеспечить себе сферу влияния, которая простиралась бы от Финляндии до Кавказских гор". Эта идея во многом объясняют логику поступков Пилсудского после прихода к власти.

Советской России было не до Польши, в стране, на фоне военной катастрофы на фронтах, начиналась гражданская война. Лишь в ноябре 1918 года отряды Красной Армии стали продвигаться на запад вслед уходящим немецким войскам. 10 декабря 1918 они вошли в Минск.

С октября 1917 года и весь 1918 год проходили процессы формирования польских национальных вооружённых сил. К концу года в них влилась часть польских военнослужащих из российской Польской стрелковой дивизии (позднее корпуса) и отряды австрийских польских легионов, разоружённых в мае 1918 года немцами. Войска считались добровольческими, в них была принята своя униформа, введены уставы службы на польском языке. Со всех концов света в новые войска тянулись польские военнослужащие: из расформированных проавстрийских легионов, из бывшей российской царской армии, из эмиграции. Объединённая идеей национальной независимости польская армия быстро стала весомой боевой силой и 19 декабря 1918 года по приказу польского правительства она вошла в Вильно - ныне Вильнюс.

Позже начинается перетягивание каната: Вильно переходит из рук в руки, становится то советским, то польским, то литовским, а в это время в столице новоявленного государства магистрат принимает судьбоносное решение: о ликвидации в Варшаве большинства православных церквей. И ведь сделали! В течение двадцатых годов в Варшаве были ликвидированы или переделаны в костёлы общим числом 44 православных заведений, начиная от храмов и кончая мелкими тюремными церквушками.

Нарастив военные мышцы на фоне своих ближайших соседей Польша выглядела одной из самых сильной. В самом деле: одни страны пребывали в глубоком кризисе после военного поражения, другие - в стадии распада или рождения, а главный недруг Россия - в гражданской войне, Польша принялась "собирать земли", агрессивно и настойчиво отрывала у ослабевших соседей новые и новые территории, не желая фиксировать с ними границы. У Германии они хотели оторвать всю Верхнюю Силезию, у Украины, Литвы и Беларуси - всё, что удастся. Польшу в этом открыто поддерживала Франция, и возможно именно поэтому Великобритания порою вставляла палки в колёса (американцев Польша тогда мало интересовала), тем не менее, полякам удалось с одобрения стран Антанты получить часть Силезии и оккупировать восточную Галицию, упразднив там Западно-Украинскую Народную республику.

В августе 1919 года польские войска вновь вошли в Минск, а затем с кровопролитными боями с Красной Армией взяли Бобруйск. Белая армия Деникина надеялась на помощь поляков в борьбе с большевиками, но польские войска внезапно прекратили боевые действия, ограничиваясь мелкими стычками. Отгадка была проста: Пилсудский не желал победы Деникина, стремящегося вернуть старую Россию, в составе которой более века прозябала Польша. Он отказал им в помощи, рассчитывая позже разбить ослабевшую советскую Россию и получить себе новые территории. И Деникин в сентябре 1919 года начал генеральное наступление в одиночестве. Он торопился, так как из Лондона шли упорные слухи, что если большевистская Москва не падёт к концу ноября, то европейская союзническая помощь будет прекращена. В октябре белые войска заняли Курск, Орёл, двигались к Туле, до златоглавой оставалось не более трёхсот километров. В это же время войска Юденича двинулись к Петрограду. Советскому правительству стало не до выяснения отношений с Польшей и они сами предложили возобновить переговоры о перемирии. Большевистское правительство долго и безуспешно торговалось, пытаясь смягчить категорическую позицию Пилсудского по занятым территориям и признании Петлюры но, зато, пользуясь приостановлением боевых действий, принялось снимать красные дивизии, в том числе и наиболее боеспособные латышские и отправлять их против Деникина. Поляки видели это, но не предпринимали никаких действий полагая, что схватка белых и красных армий взаимно ослабит и тех и других. Это означало одно - Польша была намерена продолжить отторжение новых земель от раздираемой в клочья соседней страны.

Финны на севере тоже затаились и прямо отказали Юденичу в помощи, так как не получили от признаваемого им Верховного правителя Колчака заверений о будущей независимости Финляндии. Не хотели обратно в "тюрьму народов" и прибалтийские молодые государства, поэтому они то поддерживали белые войска, то игнорировали их, то воевали с ними. Советская республика быстро ухватила этот тренд и закрепила его, подписав 2 февраля 1920 года мирный договор с Эстонией, а через несколько месяцев с Литвой, Латвией и Финляндией. Владимир Ленин и его соратники без сожаления расставались с территориями бывшей империи, стремясь сохранить власть, можно называть это беспринципностью, предательством, но свою власть они всё-таки отстояли. Наступление белых на всех фронтах захлебнулось.

В декабре 1919 года поляки переговоры с большевиками прервали, видимо посчитав, что время пришло.

Здесь стоит упомянуть, что в ходе предыдущих боевых действий тысячи пленных красноармейцев попали в плен. Как их содержали в лагерях можно судить по отчетам начальника санитарного департамента генерала Гордынского. Вот одна из цитат: "Худоба многих пленных красноречиво свидетельствует о том, что голод - их постоянный спутник, голод страшный, который заставляет их кормиться любой зеленью, травой, молодыми листьями и т.д. Случаи голодной смерти не являются чем-то чрезвычайным".

Весной 1920 года Пилсудский получил звание маршала и возглавил трёхсоттысячную армию. Одновременно под его контролем проходили переговоры с Петлюрой, в результате которых в конце апреля Польша подписала секретный протокол, по которому признала Петлюру главой независимой Украины и обязалась отдать ему Киев. Для войны с русскими всё было готово и 25 апреля 1920 года польские войска без объявления войны начали боевые действия. Пользуясь фактором неожиданности на прежде "уснувшем" затишьем фронте, они быстро продвигались вперёд, захватили в плен более 25 тысяч красноармейцев и уже 7 мая вошли в Киев.

Красная армия понесла огромные потери живой силы и вооружений. Её положение осложнилось тем, что в это же время барон Врангель, сменивший в Крыму Деникина, повёл белые полки в наступление, что не давало возможности быстро перебросить с юга резервы.

Пилсудский, ободрённый военными успехами на востоке, послал экспедиционный корпус для аннексии Верхней Силезии. Пруссаки, традиционно проживающие в этой части Пруссии собрали ополчение. Началась война, которая завершилась отторжением части германских земель в пользу Польши, вызвавший исход нескольких сотен тысяч немцев.

Подлая агрессия Польши, ещё недавно ставшей независимой благодаря революции, вызвала всеобщее возмущение не только в России, но и на малороссийских и белорусских территориях. Поляков встретили, как захватчиков, а не как освободителей, что оказалось неожиданным сюрпризом для Пилсудского. Поэтому неудивительно, что переброшенная на польский фронт будёновская кавалерия легко прорвала оборону и уже в начале июня вынудила поляков спешно покинуть Киев. Воодушевлённый военным успехом Тухачевский объявил 2 июля 1920 года приказ войскам Западного фронта ╧ 1423. Вот выдержки из этого яркого революционного текста: "Красные солдаты. Пробил час расплаты. Наши войска по всему фронту переходят в наступление. ... Только наполнив грудь отвагой, можно победить. ... Перед наступлением наполните сердце свое гневом и беспощадностью. Мстите за сожженный Борисов, поруганный Киев, разгромленный Полоцк. Мстите за все издевательства польской шляхты над революционным русским народом и нашей страной. В крови разгромленной польской армии утопите преступное правительство Пилсудского. ... Бойцы рабочей революции. Устремите свои взоры на запад. На западе решаются судьбы мировой революции. Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару. На штыках понесем счастье и мир трудящемуся человечеству. На Запад! К решительным битвам, к громозвучным победам! Стройтесь в боевые колонны! Пробил час наступления. На Вильну, Минск, Варшаву - марш".

К концу июля Красная Армия лишила поляков всех завоеванных прежде земель и подошла к реке Буг, за которой уже начиналась Польша.

Литва, прежде тянувшая время на переговорах о мире, впечатлённая военными Советского государства, спешно заключила российско-литовский мирный договор. Большевики рассчитывали, что тем самым они приобретут союзника в войне против Польши, но Литва ограничилась лишь возвращением Вильно.

Катастрофа на фронте, вызвала смятение среди польских политиков, они вдруг словно прозрели и 9 июля запросили через западных союзников перемирия с Советами. Москве было предложено установить перемирие с разделительной линией по Бугу (линия Керзона). Здесь бы большевикам согласиться, ведь гражданская война была ещё незакончена, но мираж мировой революции звал в кровавые походы. Ричард Пайпс в своей книге "Россия под большевиками" приводит цитату В.И. Ленина: "Разрушая польскую армию, мы разрушаем тот Версальский мир, на котором держится вся система теперешних международных отношений. Если бы Польша стала советской, Версальский мир был бы разрушен и вся международная система, которая завоевана победами над Германией, рушилась бы".

Ленин был как всегда убедителен и, несмотря на возражения Троцкого, ВЦИК высказался за войну. Казалось бы, он был прав: в Германии решение Советов вызвало ликование, Веймарское правительство объявило о нейтралитете в польско-советской войне и не разрешило через свою территорию направить из Франции в Польшу боеприпасы и вооружение. Германию поддержали Чехословакия и Австрия. Всё складывалось в пользу Красной Армии и она без устали гнала к Варшаве деморализованное польское воинство. К середине августа ожидалось падение столицы Польши, но так уж складывается в жизни, что быстротечная глупость превращается в долговременные последствия. Тухачевский допустил стратегическую ошибку, отвернув вдруг к северо-западу от Варшавы. Это дало передышку полякам, не столько военную, сколько моральную и 5 августа они ударили в брешь, образовавшуюся между войсками Тухачевского и войсками, которыми командовали Егоров и Сталин. Те спешили первыми взять Львов и не подстраховали фронт, за отрядами Тухачевского, ушедшими в глубокие, но бесполезные польские тылы. Контрнаступление поляков было неожиданным, точнее, нежданным, началось повальное отступление, были пленены почти сто тысяч красноармейцев. Эту битву поляки назвали "чудом на Висле", а русские, испытывая досаду, потом долгие годы старались забыть об этом позоре.

Окрылённые успехом поляки уже 17 августа 1920 года затеяли второе наступление на Верхнюю Селезию, но оно вновь было остановлено немецкими добровольческими отрядами и полицией.

Тем временем Красная Армия вывела оставшиеся войска из окружения и заняла оборону.

В сентябре бои на Юго-Западном фронте шли с переменным успехом, однако в конце месяца полякам удалось захватить мост через реку Неман и из-за возникшей угрозы окружения, советские войска вновь отступили, понеся значительные потери, около сорока тысяч человек попали в плен. 12 октября поляки вновь вошли в Минск.

Таким образом, в польском плену оказалось более полутора сотен тысяч пленных. Их содержали в лагерях в тех же бесчеловечных условиях, тысячи людей умирали от издевательств тюремщиков, от голода, холода и болезней. После подписания мирного договора с Польшей и соглашения об обмене пленными, в Россию вернулось от 65 до 75 тысяч пленных бойцов РККА, а остальные десятки тысяч сгинули без следа.

Польша вышла из советско-польской войны победительницей, присоединив к себе значительные территории, в том числе и Вильно с частью литовских земель и примерно треть Верхней Силезии. На этой трети находилось 95% запасов силезского угля, все железные рудники, большая часть цинковых и свинцовых рудников, десятки промышленных металлургических предприятий. Германия была лишена 18% общенациональной добычи угля и 70%- цинка. Сюда же надо добавить так называемый Польский коридор, который Польша получила ради выхода к Балтийскому морю вдоль русла нижнего течения реки Висла, разделив тем самым Германию и Восточную Пруссию. С потерянных территорий более трёхсот тысяч немцев были вынуждены уйти в Германию.

Стоит ли удивляться, что позже Гитлер обманул Польшу в их стремлении к совместному походу на восток? Его вероломство и ненависть к Польше вполне понятны.

Неутолённая имперская жажда, замешанная не на широте души, в которую искренне допускались все нации, а на высокомерии, хитрости и жадности приводила к тому, что Польша постоянно откусывала куски и кусочки территорий у своих соседей, и обижалась, если им при этом давали по зубам. С этой точки зрения оснований любить Польшу нет не только у немцев, но и у русских, и у белорусов, и у литовцев, и у чехов и кто там ещё рядом?

А как же Польша отнеслась к фюреру и его новой Германии? В те времена Пилсудский хотя не занимал высших государственных постов, фактически руководил Польшей, играя роль "отца нации". Так же как и Гитлер, он ратовал за воспитание молодёжи в духе национализма и патриотизма. Интересы Польши превыше всего! В стратегии Пилсудского это означало сохранить то, что Польша приобрела после первой мировой войны, а ещё лучше приумножить.

Когда в конце января 1933 года Гитлер стал рейхсканцлером, по недостоверным историческим данным, первой реакцией Пилсудского, было предложение французам начать против немцев превентивную войну. Основания были: грубейшие нарушения Версальского договора немецкой стороной. Если бы французы приняли это предложение, мировая история могла бы кардинально измениться, но французы отвергли предложение, как несерьёзное. Тогда маршал Пилсудский решил замириться с возрождающейся Германией и, что удивительно, ему охотно пошли навстречу. Уже 26 января 1934 года Польша и Германия заключили договор о ненападении сроком на 10 лет. Польша предполагала, что договор гарантирует ею не только от войны с Германией, но и открывает новые возможности в расширении собственной территории.

После аншлюса в марте 1938 года - присоединения вопреки прямому запрету Версальского договора Австрии к Германии, Гитлера было уже не остановить. Он начал давить на Чехословакию с целью отторжения Судетов. В сентябре 1938 года международный резонанс по Чехословакии достиг апогея, в процесс активно включились Англия и Франция. 23 сентября, опасаясь ввода германских войск, чехословацкое правительство объявило всеобщую мобилизацию. СССР, подписавший с Чехословакией ещё в 1935 году Договор о взаимной помощи, был готов ввести войска, чтобы оказать ей военную помощь, но Польша отказала в предоставлении коридора для ввода войск. Советское правительство в ответ заявило, что любая попытка Польши оккупировать часть Чехословакии аннулирует договор о ненападении между СССР и Польшей.

29-30 сентября 1938 года состоялся "Мюнхенский сговор" Англии, Франции, Германии и Италии о разделе Чехословакии. Её представителям был предъявлен ультиматум, который после некоторого сопротивления был ими подписан. В октябре 1938 года Германия ввела войска в Судеты. К разделу Чехословакии подключились Венгрия и Польша. Последняя ввела войска в Тешинскую область, в которой располагался значительный промышленный потенциал. Польские политики чуть ли не открыто декларировали, что теперь они союзники Германии и готовы участвовать в совместном разгроме своего извечного "духовного" врага России.

Однако недолго они радовались. СССР, считавший теперь себя свободным от договора с Польшей о ненападении, 23 августа подписал с Германией свой договор о ненападении, к которому прилагался так называемый "Акт Молотова - Риббентропа" о разделе территорий Прибалтики и Польши. Чтобы сегодня не говорили об этом, в те времена это было решение вполне "в духе времени": Гитлер ещё не стал мировым злодеем, а Германия стремительно наращивала экономический и военный потенциал, словно следуя словам Сталина на XVII съезде ВКП(б): "В наше время со слабыми не принято считаться, - считаются только с сильными".

Странным теперь представляется, что Польша, искренне чувствуя себя новой европейской державой, и, ведя агрессивную политику с соседями, совершенно не ощущала опасности, исходящей от набирающей силу Германии, с которой были территориальные споры. Заключив с Германией договор о ненападении в 1934 году, в котором на 10 лет фиксировались существующие границы, в 1936 году Польша не постеснялась заявить, что претендует по итогам первой мировой войны на 9% бывших колониальных владений Германии. Польша потребовала у Франции передать ей Мадагаскар, а у Португалии - Мозамбик. С начала тридцатых годов Польша даже завела собственную колониальную политику, направляя переселенцев в Бразилию, Перу и Либерию. Польша словно бы пребывала в некой эйфории. Какая-то детская или славянская наивность, что взрослые дяди потеснятся и добровольно освободят местечко полякам на скамейке мировых лидеров.

12 мая 1935 года великий поляк Пилсудский умер и не увидел, как позорно рассыпалась его держава, и как равнодушно на это смотрели те, что занимали места на той самой скамейке.

Господь даёт полякам шансы, а они вновь и вновь наступают на одни и те же грабли. Вот и сейчас лоб подставляют. И всё-таки бог любит поляков, потому что постоянно возрождает их государство и каждый раз при прямом или косвенном участии восточного соседа - бывшей Московии, словно намекая: "Подружитесь, наконец!".