# Восходящий дрейф

Питер Аспе

ПИТЕР АСПЕ


Восходящий дрейф


1


Девушка лежала на боку. На ней был топ цвета фуксии на узких бретельках и короткая юбка. Ее темно-русые волосы прядями спадали на лицо, и на ней не было шлепанцев. На вид ей было года двадцать пять.


"Какой позор", - вздохнул он.


Версавел сжал губы и, покачав головой, отвернулся от безжизненной девушки. Она молчала, но была ли она мертва? Ее загорелые бедра блестели в свете прожекторов, и он, как говорят, поклялся, что она все еще дышала. Неверие Версавела было нормальной реакцией. Девушка, казалось, спала, но она была мертва. Врач из службы неотложной помощи определил это десять минут назад. Теперь оставалось только дождаться, когда Злоткрыхбрто узнает точную причину смерти. Офицеры полиции Бланкенберга тем временем оцепили периметр сине-белыми пластиковыми лентами и установили два прожектора. Пока они мало что могли сделать.


"На какой территории мы на самом деле находимся?" - В самом начале.


Они шли по узкой тропинке, которая вела на поляну, где стояло несколько выветрившихся деревянных скамеек. Ван-Ин плюхнулся на скамейку, скрестил ноги и с болезненной гримасой расправил плечи. Вчера он совершил поездку в Бельверде с Ханнелоре и детьми. Садисты, они позволили ему опробовать все аттракционы, а потом снова прогулялись с ним по парку развлечений, прежде чем, наконец, расположились на террасе. Короткий перерыв не помог. Он все еще чувствовал себя разбитым.


"Согласно GPS, мы находимся как раз на территории Брюгге", - сказал Версавел.


"Неужели?’


Ван-ин сделал угрюмое лицо, достал из кармана пачку сигарет и прикурил от нее. Версавел сел рядом с ним.


"Тебе действительно обязательно везде курить?’


Он указал на большую вывеску на столбах справа от них. Крупными буквами было написано "Природный заповедник Фонтейнтьес". Ван-Ин повернул голову к вывеске, а затем посмотрел вверх, на небо, которое начало розоветь. Пройдет совсем немного времени, и свет прогонит сумерки, и солнце поднимется из-за горизонта. Туман над водой в пруду снова предвещал жаркий день. Казалось, лету не будет конца, и, если верить синоптику, хорошая погода продержится еще какое-то время.


‘До тех пор, пока Зеленые не прикроют свои природные заповедники, я буду продолжать курить на улице’.


Версавел пожал плечами. Он ожидал резкой реакции. Навигационные системы и зеленые мальчики были двумя темами, которых лучше не касаться, пока Ван-Ин еще не проснулся, но это действительно применимо к любой теме. Не было никакого смысла поворачивать разговор вспять.


‘ Я рад, что мы наконец-то его получили.


"Природный заповедник?’


"Нет, GPS", - улыбнулся Версавел.


Ван-Ин пытался настроить новый gps, когда они уходили, но вы могли бы попросить его провести сравнение с тремя незнакомцами. После выговора технику, который составлял руководство, он сдался со словами: "Я - прах, и в прах я вернусь".Во время поездки он почти ничего не сказал.


"Разве у этих парней из Бланкенберге нет GPS? - Спросил Ван-ин, бросая наполовину выкуренную сигарету с поклоном через плечо.


"Почему ты спрашиваешь об этом?’


- Потому что наши, по-видимому, убеждены, что мы находимся на территории Брюгге. Так почему они здесь?


Версавел глубоко вздохнул.


- Человек, обнаруживший тело, является личным другом адвоката Бикмана.’


"О", - ответил Ван. "Ты мне этого не говорил.’


- Меня ты тоже не спрашивал.’


Ван-Ин закурил еще одну сигарету и позволил своему взгляду скользнуть по дюнам. Вдалеке он слышал рев прибоя. Природный заповедник медленно оживал. В высокой траве резвился молодой кролик. Водоплавающие птицы, названия которых он не знал, поселились в Ритфонтейнтье, одном из пяти водоемов за дюнами, которые вместе составляли природный заповедник Фонтейнтьес.


"Вы все равно знаете Бикмана", - сказал Версавел. "Сначала он позвонил в полицию Бланкенберге. Потом он задумался, правильное ли это решение, и только тогда сообщил нам, чтобы убедиться ’.


Ван кивнул. Версавел, возможно, был прав. Судьи в суде держались уверенно, но реагировали импульсивно, когда сталкивались с неожиданной проблемой. Без досье они были похожи на беспомощных детей.


"Я могу себе представить, что Бикман нечасто испытывал нечто подобное.’


"И я не знал, что у него были друзья, которым разрешалось звонить ему из постели до рассвета.’


"Я тоже", - сказал Ван.


Он ненавидел людей, которые думали, что могут позволить себе больше, чем простой смертный, потому что у них были связи, но Бикман был его боссом. Ему лучше быть осторожным.


"Вы записали его имя?’


Версавел достал из нагрудного кармана свой блокнот и захлопнул его.


'Nicolas de Villiers. С маленькой буквы "д", конечно. Он администратор компании.’


- Этого еще не хватало, - простонал Ван. - Бизнесмен голубой крови.’


Злоткрычбрто осмотрел девушку на предмет следов насилия. Долго искать их ему не пришлось. Ее шея была разбита в нескольких местах, а лодыжки покрыты кровоподтеками.


"И?"в самом начале.


- Их было двое. Один держал ее за лодыжки, другой - за шею.’


"Почему ты так думаешь?’


- Ее юбка все еще сухая.’


- Боюсь, я не могу понять тебя, Злот.’


"Они просто погрузили ее голову под воду. Даже если хотите знать мое мнение, несколько раз. Синяки на ее шее особенно сильные. Бедное дитя, должно быть, отчаянно защищалось. ’


"Значит, сначала они пытали ее? - В ужасе сказал Версавел.


"Вот на что это похоже.’


"Ее тоже изнасиловали?’


"Я так не думаю.’


Злоткрычбрто приподнял юбку. На девушке были красные трусики, которые все еще плотно облегали ее ягодицы. Ван кивнул. Насильники не потрудились должным образом одеть свою жертву после акта.


"Когда она умерла?’


‘Я пока не знаю’.


Злоткрыхбрто открыл свою сумку и достал термометр. Версавел благоразумно отвернулся, но Ван-Ин продолжал наблюдать, как полицейский врач снял с девушки трусики и вставил в нее градусник.


- Позор, тебе не кажется?’


"Я только что сказал то же самое.’


У девушки была круглая попка, а гладкая кожа была такой же коричневой, как и ее бедра. Она часто лежала под солярием или грешила обнаженной. Ван-Ин отогнал непристойную мысль, которая пришла ему в голову спонтанно, и подошел к краю лужи, где трава была вытоптана, а песок перекатан. Здесь явно разыгралась драма. Чуть дальше лежал пропавший шлепанец, безмолвный свидетель ее агонии. Дрожь прошла изнутри. Он повернулся и, снова опустив голову, направился к тому месту, где стояли Злоткрыхбрто и Версавел. Прибыли также технические следователи. Они надели белые костюмы астронавтов и начали усердно прочесывать окрестности в поисках следов. Клаас Вермюлен, руководитель технического расследования, сидел на корточках рядом с девушкой. Вскоре он удалит грязь из-под ее ногтей в надежде найти немного днк убийцы. Злоткрыхбрто сказал ему, что она отчаянно сопротивлялась. И тогда была высокая вероятность, что он нашел полезный материал. Позже он подвергнет ее одежду тщательному исследованию в лаборатории.


'Ziezo.’


Злоткрых вынул термометр, задрал трусики и измерил температуру. Скорость, с которой труп остывал, зависела в первую очередь от температуры окружающей среды. Он быстро произвел подсчеты и положил термометр обратно в сумку.


"Я не думаю, что она мертва уже четыре часа", - сказал он, когда Ван-Ин вопросительно посмотрел на него.


Было без четверти шесть. Николас де Вильерс позвонил Бикману в десять минут пятого. Если бы Злоткрыхбрто был прав, а обычно так и было, девушка была бы убита между двумя и четырьмя часами дня.


'Klaas.’


Когда Клаас Вермюлен услышал свое имя, он вскочил на ноги. Детектив из Отдела технических расследований что-то прошептал ему на ухо. И это меня очень разозлило.


- Ты ведь не собираешься начинать все сначала, правда?


Отношения между местным следственным отделом и отделом технических расследований были напряженными в течение многих лет. Из-за этого Вермюлен не мог выходить в эфир, и наоборот. В результате сотрудничество между двумя службами обычно было затруднено. Важная информация часто передавалась с опозданием или не передавалась вообще. Но они все равно не могли этого сделать: замалчивать информацию, пока он, блядь, сам ее отстаивал. Вермюлен был осведомлен об этом, и он также знал, что адвокат Бикман был непосредственно вовлечен в это дело.


"Они кое-что нашли в дюнах", - признался он с кислым выражением лица. "Четыре окурка и использованный презерватив’.


Они последовали за человеком, который принес новость, на поляну среди растительности, где песок был явно взрыхлен. Двое мужчин в костюмах астронавтов были заняты разграничением территории.


"Будет лучше, если мы сейчас не войдем за периметр", - сказал Вермюлен.


Ван-ин проворчал что-то сквозь зубы, но сопротивляться решению своего соперника не стал.


- Мы можем взглянуть на окурки?


"Что вы хотите знать? - Спросил Вермелен.


‘ Брэнд.


Подошел один из детективов с бумажным пакетом, взял пинцет и вытащил окурки. Ван-Ин бросил украдкой взгляд на Версавела, который быстро достал из нагрудного кармана очки для чтения.


- Ты что, опять забыла о нем?


Ван-Ин покачал головой.


"Нет", - сказал он. "Я случайно сел на него прошлой ночью.’


- В шестой или седьмой раз?’


"Я не знаю.’


Ван-Ин всегда носил очки для чтения в заднем кармане - привычка, которая в последние годы обошлась ему в сотни евро. Но он упрямо настаивал. К большому неудовольствию Ханнелоре. К счастью, в экстренной ситуации он мог обратиться к Версавелу, который тоже был дальнозорким и всегда носил с собой очки для чтения.


- Кент Инфина.


Даже в очках для чтения Вану пришлось наполовину зажмурить глаза, прежде чем он смог прочитать марку под фильтром. Вермелен посмотрел на него с явным подозрением.


"Вы могли бы найти эту информацию и в моем отчете", - сказал он барсу.


"К тому времени, когда я получаю ваш отчет, преступление обычно раскрывается", - ответил Ван Ин Коэл.


Он выудил остальные три окурка, проверил их, а затем аккуратно положил в сумку, которую вернул детективу Отдела технических расследований.


- Окурки были близко друг к другу?’


"Они застряли бок о бок в песке", - сказал человек с сумкой.


Спонтанный ответ вызвал у него сердитый взгляд и выговор. Вермелен был в ярости.


"Ты можешь идти, Десмедт", - отрезал он.


Мужчина с сумкой развернулся и, подняв плечи, побрел по песку к тому месту, где его коллеги все еще усердно работали, гадая, что, черт возьми, он сделал не так.


- Хеббс.


Один из детективов встал и торжествующе поднял пинцет. Между ними была маленькая круглая штучка. Пуговица. Похоже на рубашку или блузку.


"Ты можешь принести сумку, Десмедт?’


Десмедт кивнул, достать сумку не составило труда, но он не собирался сообщать о находке, пока Ван-Ин все еще был поблизости.


- Кто у нас там есть.’


Ван-Ин оглянулся через плечо и нахмурился. Он ожидал увидеть Бикмана, но не так скоро. Прокурор был одет в светло-голубой летний костюм, желтый галстук и черные лакированные туфли. О вкусах не спорят, но, по крайней мере, можно сказать, что его внешность не осталась незамеченной. Все головы повернулись в его сторону. Только Вермелену, который всегда выглядел серьезным, не пришлось прилагать никаких усилий, чтобы подавить улыбку.


- Доброе утро, джентльмены.’


Бикман пожал всем руки, а затем спросил, может ли он взглянуть на труп. Как будто это что-то значит, подумал Ван-Ин. Но, конечно, он не мог этого сказать.


"Ты выглядишь такой летней", - сказал он.


Пожилые мужчины, которые внезапно начинают одеваться по-другому, обычно заводят себе подружку помоложе. У Бикмана было несколько подружек с тех пор, как от него ушла жена, но отношения никогда не длились долго. Недоброжелатели утверждали, что он был слишком требователен в постели, но Ван-Ин знал лучше. Бикман дважды переворачивал каждый евро, прежде чем потратить их. Он избегал дорогих ресторанов, как чумы, и никогда не стоял у витрины эксклюзивного бутика. Покупая подарки, он обнаружил, что это чистое расточительство.


"Я слышу, как ты думаешь, изнутри.’


"Это так, господин прокурор?’


- По крайней мере, у тебя есть Ханнелоре. Чего еще может желать мужчина?’


Ван-ин знала, что Бикман был тайно влюблен в нее в течение многих лет. Хуже того, он боготворил ее.


"Я не могу жаловаться. Но если ты спросишь меня, Натали не обязана уступать ей.’


Натали была назначена заместителем королевского прокурора две недели назад. Ей было двадцать восемь, рост - 1 метр 78, и у нее была фигура, которой позавидовали бы многие манекенщицы.


Он был прав. Бикман резко обернулся.


"Я не шучу на этот счет. Или...’


"Значит, это правда.’


Бикман пожал плечами. Вчера он пригласил Натали на ужин в китайский ресторан. Она отменила встречу в последнюю минуту, но из этого ничего не вышло.


- А как насчет исследования?’


Ван Ин в нескольких словах доложил о состоянии дел.


"Четыре сигаретных окурка на песке могут указывать на то, что кто-то поджидал жертву в дюнах.’


"Тот самый убийца?’


"Убийца-с", - ответили из In. "По словам Злоткрыхбрто, их было двое.’


Убитая девушка лежала на животе под одеялом. Из-под одеяла торчали только ноги и голова. Легкий ветерок сушил ее наполовину мокрые волосы. Двое пожарных курили сигарету неподалеку. Они ждали, пока им прикажут перенести тело в морг. Солнце, тем временем, набрало изрядную силу. Ван-Ин почувствовал, как капля пота скатилась по его носу.


- Де Вильерс - ваш хороший друг?


Бикман, который тоже начал страдать от жары, достал из кармана брюк аккуратно сложенный вчетверо носовой платок и промокнул им лоб.


"Вполне", - сказал он. "Николас - мой партнер по бриджу.’


"О", - ответил Ван.


"Что ты хочешь этим сказать?’


Ван закурил сигарету и выпустил дым перед собой. Неправильный ответ мог обернуться для него карой на долгие годы. И, по крайней мере, он хотел избежать этого. Они действительно были в дружеских отношениях, но это не означало, что они были друзьями. Бикман обращался с ним как с равным ради Ханнелоре.


"Интересно, что Де Вильерс делал здесь так рано. Если я не ошибаюсь, он живет неподалеку.’


К счастью, Бикман не обвинил его за инсинуацию. Он действительно не ожидал иного, потому что сам задавал себе этот вопрос.


"Николас не позвонил бы мне, если бы он был замешан в этом деле.’


"Вы также можете изменить рассуждения. Это не первый случай, когда преступник приводит детективов к жертве в надежде, что таким образом он сможет отвести подозрение.’


"Не слишком ли далеко ты от этого смотришь?’


- Значит, ты не возражаешь, если я нанесу ему визит позже?


- Конечно, нет. Но, пожалуйста, не торопись. У меня не так много друзей.’


"Я сделаю все, что в моих силах, генеральный прокурор.’


Поток туристов начался очень рано. В девять часов по радио сообщили о пробках на e40. Это было по всему побережью. К десяти часам в Бланкенберге все парковочные места были уже заняты. Ван-Ин и Версавел прогулялись по дамбе к порту. Сначала они навестили Де Вилльерса, но, по словам его жены, он уехал на полчаса раньше в Брюгге, где у него была назначена встреча. Она не ждала его дома раньше, чем через час или два. Поэтому Ван-Ин решил остаться в Бланкенберге до этого времени.


"Вы знаете, что мы рассматриваем возможность покупки здесь квартиры?’


"Ты не это имеешь в виду", - сказал Версавел. "Ты ненавидишь всю эту суету, не так ли?’


Бельхамель на скейте пронесся мимо и чуть не врезался в коляску, которая внезапно вильнула в сторону. Ван рассмеялся.


"Я не собираюсь здесь жить, Гвидо. Но если верить пророкам рока, скоро у нас здесь будет такой же климат, как на Средиземном море. И тогда цены на недвижимость на побережье значительно вырастут. Если я потом продам квартиру, то благодаря полученной прибыли, возможно, смогу выйти на пенсию на пять лет раньше.’


"На твоем месте я бы не покупал квартиру на Зейдейк", - сухо сказал Версавел.


"Почему бы и нет?’


- Потому что те же самые пророки судьбы предсказывают, что уровень моря поднимется на несколько метров. Или ты об этом не подумал?’


"Нам нужно поднять дамбы.’


Из-за растущего скопления людей потребовалось более четверти часа, прежде чем они добрались до порта, где уже было довольно оживленно. К счастью, они нашли место на террасе "Трафальгара". Молодая девушка с азиатскими чертами лица немедленно подошла принять заказ. Он взглянул на часы. Было половина второго. Для пухового одеяла было немного рановато, но он все равно заказал одно. На побережье мало кто учитывал время, когда употреблял алкогольные напитки. Некоторые уже в девять часов сидели на террасе с пивом.


‘ Вы уже связались с полицией Бланкенберге?


- Я позвонил комиссару как раз перед нашим отъездом.’


"Ичто?"


"Пока никто не числился пропавшим без вести. Также как и в соседних прибрежных муниципалитетах. Но, конечно, еще рано. Они сделали плакаты. Если сегодня не поступит никаких сообщений, завтра они собираются развесить их повсюду."Бедное дитя", - сказал ван-Ин.


Он подумал о своей собственной маленькой дочери и о том злом мире, в который она однажды попадет.


Версавел оставался трезвым. Он не верил в сценарии конца света.


"Интересно, что она там делала в такой час", - нерешительно ответил он.


К Тростниковому фонтану, где Де Вильерс нашел девушку, можно было попасть только по узкой тропинке. Это было место мечты для пары, которая хотела заняться любовью без помех, но не для девушки, которая хотела всего лишь совершить ночную прогулку.


"То же самое касается и Вильеров.’


"Возможно, у них было свидание. Со всеми этими условиями в Интернете сегодня я отрываюсь от ничего. Молодые девушки все чаще попадают в ловушку стариков, притворяющихся моложе, чем они есть на самом деле. Ты тоже это знаешь.’


- Ты забываешь, что их было двое, Гвидо.’


- А потом? Кто сказал, что у де Вильерса нет друзей?


"Вы же не подозреваете Бикмана, не так ли?" - улыбнулся ин.


Он взял стакан за ножку, поднес нос к шапке пены и вдохнул запах хмеля и солода. Только тогда он сделал глоток. Им лучше дождаться результатов судебно-медицинской экспертизы и отчета о вскрытии, прежде чем делать заключение. Он открыл меню, лежавшее перед ним на столе, и принялся перебирать блюда.


"Молодой голубь из Бресса со свежими овощами", - прочитал он вслух. "Мы так думаем.’


"Ты ведь еще не собираешься есть, не так ли?’


"Не сейчас, так позже", - усмехнулся Ван. "Прошла целая вечность с тех пор, как я ел молодого голубя. Кстати, у нас закончилось время. Де Вильерс вернется домой только в два часа.


Он закурил сигарету, сделал большой глоток и обвел взглядом людей на террасе. Большинству посетителей было за пятьдесят, они были загорелыми, и почти все они пили пиво или вино. Они вели оживленные беседы, а также было много смеха.


"Может быть, я буду жить здесь", - размышлял Ван. "Солнечная квартира с видом на пристань для яхт, хорошие рестораны и "юный голубь Бресса". Чего еще может желать человек?’


На подъездной дорожке к вилле стоял толстый "Мерседес". Вероятно, это был знак того, что Де Вильерс дома. Прежде чем выйти, он огляделся. Перед другими виллами были припаркованы почти исключительно "Мерседесы", "порше" и BMW.


"И мы считаем, что в Бланкенберге есть только люди, которые вынуждены жить на прожиточный минимум’.


Он захлопнул дверцу "Гольфа" и направился к вилле Де Вилье. Версавел последовал за ним по пятам. Звонок в парадную дверь прозвучал как корабельный колокол. Так выглядел остальной интерьер. Когда Де Вильерс открыл дверь и поприветствовал их широкой улыбкой, сразу стало ясно, что заинтересовало хозяина дома. В холле стояла масштабная модель рыбацкого судна девятнадцатого века, а стены были увешаны портретами морских пехотинцев в красивых позолоченных рамах. Николя де Вилье был добродушным человеком, у него был теплый голос и сверкающие ярко-голубые глаза.


"Извините, что заставил вас так долго ждать", - сказал он, протягивая руки. ‘Я не мог отменить встречу в Брюгге. Акционеры - хорошие люди, принятые банком, до тех пор, пока вы не опоздаете на общее собрание. Пожалуйста, присаживайтесь. Могу я предложить вам что-нибудь выпить?’


Он провел их на веранду, которая составляла единое целое с гостиной и выходила окнами в ухоженный сад. Они сели за стол красного дерева с медной фурнитурой. На сиденьях лежали подушки в бело-голубую полоску. Возле окна стоял комод, также сделанный из красного дерева.


- Ты ведь уже поел, не так ли?


"Мы только что встали из-за стола", - сказал Ван.


‘ Тогда самое время выпить. Клодин, ты не могла бы подойти?


Его голос разнесся по дому. Чуть позже появилась стройная, модно одетая женщина. На вид ей было лет сорок пять, хотя выглядела она моложе. Это было потому, что она красила волосы каждые три недели.


- Могу я представить вас своей жене?


Де Вильерс встал рядом и обнял ее за талию. Клодин сдержанно улыбнулась и опустила глаза, словно смущенная буйным поведением мужа.


- Мы уже разговаривали сегодня утром, - робко сказала она.


Де Вильерс привлек ее ближе к себе. Ван-Ин почти осмелился поклясться, что сжимал ее ягодицы.


- А теперь вернемся к важным вещам. Что вы пьете, комиссар? Виски, кальвадос, арманьяк, пуаре Вильям ... называйте сами.’


Версавел бросил обеспокоенный взгляд на Ван-Ина, который уже прикончил два пуховых одеяла и бутылку вина. День был еще долгим, и было не похоже, что Де Вильерс отпустит их после одной рюмки. Безрезультатно. Кальвадос из Вьетнама. Клодин исчезла в гостиной. Чуть позже она вернулась с подносом, на котором стояли бутылка и три стакана. Версавел, попросивший воды, сделал отталкивающий жест.


- Прошу прощения, но я не употребляю алкоголь.’


Отказ заставил Де Вильерса разразиться громким смехом. Он взял бутылку, одобрил этикетку и разлил по бокалам.


- Одному не повредит, капитан.’


Версавел проглотил свой протест. Для некоторых людей у тебя не было истории. Де Вильерс был одним из них. Он продолжал настаивать, пока не добился своего. Версавел взял протянутый ему бокал и отхлебнул из него.


"Вам, наверное, интересно, что я разбрызгивал в фонтанах сегодня рано утром?" - де Вильерс тут же ввалился в дом вместе с дверью.


Он сделал глоток кальвадоса и серьезно нахмурился. Его ясные глаза смотрели спокойно.


"Была почти ночь", - сказал он.


- Утром или вечером. Это не имеет значения. Я редко встаю рано или вообще никогда не встаю. Любой, кто меня знает, может это подтвердить. Я вечерний человек, комиссар. Когда мне нечего делать, я редко встаю с постели раньше полудня.’


- Вы вызываете у меня любопытство, сэр.’


Де Вильерс наклонился вперед и понизил голос.


- Прошлой ночью мне позвонил человек, который утверждал, что знает, где живет Артур.’


"Кто такой Артур?’


- Артур - мой сын, - прошептал де Вильерс. - Он бесследно исчез пять лет назад.’


"Не могли бы вы выразиться немного яснее?" - спросил ин, нахмурив лоб.


- Прошу прощения, комиссар. Я все еще немного расстроен.’


Де Вильерс выпил свой бокал до дна и рассказал свою историю. Артур был ребенком от первого брака, и мальчик так и не смог смириться с тем, что бросил мать ради Клодин. Однажды он опустошил хранилище и ушел вместе с северным солнцем. Поскольку Артур достиг совершеннолетия, Де Вильерс не обращался в полицию, он обратился в детективное агентство, но им не удалось разыскать его сына. С тех пор он ничего не слышал об Артуре.


- В том сейфе было много денег?’


- Что такое "много денег", капитан?’


Де Вильерс воздел руки в воздух. Его глаза снова сверкнули. Ван-Ин с трудом мог оценить характер этого человека. Восторженность, с которой он приветствовал их, резко контрастировала с ужасающим открытием, сделанным им этим утром, и историей, которую он только что рассказал.


"На моем сберегательном счете девяносто тысяч евро", - сказал ван-ин, не глядя и не краснея. "И я думаю, что это большие деньги.’


"Мы не на одной волне, капитан. Сумма была значительно выше. Артур ушел с более чем шестьюстами тысячами евро.’


"О", - сказал ван-Ин. "Но тебе, конечно, было все равно?’


Де Вильерс пожал плечами. Его глаза заблестели, как капли дождя на солнце. Два ряда белоснежных зубов придавали сияние его улыбке.


"Мой сын для меня дороже горсти серебряных слитков", - злорадствовал он. "Разве ты не знаешь притчу о блудном сыне?’


Сегодня никто не отводит глаз от детей, которые после смерти своих родителей растратили семейное состояние, но наследование отличается от воровства. А шестьсот тысяч евро - это больше, чем Ван-Ин когда-либо заработает вместе взятых. Де Вильерс был богат или очень религиозен. Возможно, дело было в них обоих.


- Значит, вы простили бы своего сына, если бы он внезапно появился?’


"Это само собой разумеется", - ответил Де Вильерс с кляпом в горле.


"Сколько сейчас Артуру лет?’


- Двадцатьшесть.


Ван-ин сделал глоток кальвадоса и позволил ему обжечь язык и небо, прежде чем проглотить. Ему было любопытно узнать остальную часть истории.


"Человек, который связался с вами прошлой ночью, вероятно, не раскрыл себя?’


Де Вильерс покачал головой. Его взгляд стал печальным. Он сложил руки на коленях и поднял глаза.


"Я знаю, что неразумно делать такие предложения", - сказал он. "Но я все равно это сделал. Мужчина никогда не знает наверняка’.


Неизвестный потребовал двадцать пять тысяч евро. Взамен он сообщит Де Вильерсу адрес Артура. Они договорились о встрече в Ритфонтейнтье, но звонивший так и не появился. Де Вильерс ждал его уже полчаса.


"После этого я закончила путь, думая, что найду его в другом месте.’


- Значит, вы нашли тело девушки, - сказал Ван.


"Да, комиссар. Я не мог не обратить на это внимания. Ее тело преградило путь. ’


"У тебя есть враги?" - "Почему ты об этом спрашиваешь?"


- Потому что вполне может быть, что убийца заманил вас в "Тростниковый фонтан" под ложным предлогом.’


"Ты так думаешь?’


- Вы не были знакомы с этой девушкой, не так ли? - спросил я с самого начала.


Вопрос явно удивил Де Вильерса. Он поднял удивленные глаза.


"Я бы сказал это сразу", - сказал он в замешательстве.


Ван-Ину вдруг нестерпимо захотелось сигареты, но он нигде не увидел пепельницы, что обычно означало, что курить запрещено. Тем не менее он спросил.


- Вы не возражаете, если я выкурю сигарету?


"Конечно, нет. Я сам курю.’


Де Вильерс вскочил со стула и достал пепельницу из верхнего ящика буфета красного дерева у окна. Пепельница была сделана из меди. На зеркале был выгравирован парусник.


"Могу я предложить вам один?’


Де Вильерс достал из кармана упаковку "Кент Инфина" и открыл ее. Ван-Ин украдкой взглянул на Версавела.


"Нет, спасибо", - сказал он. "Но не могли бы вы принять участие в сравнительном ДНК исследовании?’


Николя де Вилье отреагировал необычно. Другие люди кричали "Убийство" и "пожар", но он оставался спокойным, почти невозмутимым.


"Если я могу помочь тебе с этим, почему бы и нет?" - сказал он.


OceanofPDF.com


2


Солнце стояло уже высоко, когда Янни Гелдхоф открыл глаза. Резкий свет, льющийся из окна, ослепил его.


"Черт возьми’.


Он отвернулся от света и протер глаза кончиками указательных пальцев. В горле у него пересохло, а в носу набились твердые корочки, которые он сначала разрыхлял, прежде чем помочиться. Струя воды с грохотом плеснула в чайник. Он посмотрел на картину, висевшую на стене перед ним. Он делал это каждый раз, когда вставал. Обычно у него была эрекция. Девушка на фотографии была обнаженной и невероятно красивой. Жаль только, что она умерла, и у него осталась только фотография. он вразвалку направился в ванную с изображением девушки на сетчатке глаза. В душе он направил струю горячей воды на нижнюю часть тела и занялся мастурбацией. Приняв душ, он встал перед зеркалом и зачесал мокрые волосы назад. На его груди был вытатуирован двуглавый дракон. Огненно-красные языки, казалось, лизали его соски. Под ними черными заостренными буквами был нанесен текст: Я сексуальный маньяк. И это не было преувеличением. У Дженни была большая потребность в сексе, чем у католической церкви в отношении верующих. Не проходило и дня, чтобы он не кончил три или четыре раза. Его одежда лежала на краю ванны: трусики от Armani, джинсы от Diesel и футболка от Bikkembergs, потому что помимо секса он любил еще и дорогую брендовую одежду. На самом деле, он любил все дорогое. В его шкафу висело целое состояние на одежде, у него был подвал, полный шампанского, и он ездил на эксклюзивном bmw. Дженни на мгновение восхитилась его мускулистым телом, прежде чем одеться и спуститься вниз. У него еще было время. Товар был доставлен только сегодня вечером: два килограмма коричневого сахара высшего качества.


- Какого черта ты здесь делаешь?


Девушка, которая ела за кухонным столом, в ужасе посмотрела на него. Она знала Дженни и знала, как взбеситься, когда ему что-то не нравилось.


"Я не хотела беспокоить тебя этим утром", - сказала она. "Но если ты хочешь, я сделаю это прямо сейчас’.


Она соскользнула со стула и обвила руками его талию. Он оттолкнул ее и расстегнул молнию на брюках.


- Сначала поешь. Я подожду, пока ты закончишь.’


После полудня стало так жарко, что люди на пляже чуть не обжигали подошвы ног, когда шли по песку к морю, единственному месту, где они еще могли найти хоть какую-то прохладу. Террасы на набережной были переполнены. Поставщики едва справлялись со спросом на безалкогольные напитки и пиво. Торговцы мороженым вели золотой бизнес. Съемочные группы различных каналов фиксировали толпы. Жара, бушевавшая в стране в течение некоторого времени, продолжала определять содержание кинохроники.


- Ханнелоре наконец убедила тебя?


Изнутри версавел смотрел, прищурившись.


- Я выброшу тебя в гавань, если ты посмеешь смеяться надо мной.’


- По крайней мере, у нее есть вкус.’


На Ван-Ине были шорты цвета хаки, открытые сандалии и бежевая футболка. Все было совершенно новым. Складки все еще были на месте. Он идеально вписался в обстановку.


"Не испытывай свою удачу, чувак.’


Они спустились по склону Леопольда, где, к счастью, дул легкий ветерок. Затем они свернули на Франкоммелан. По крайней мере, там было тише, чем на Морской дамбе. Он закурил сигарету. Горький дым вызвал у него кашель. Приступ кашля вызвал у него уничтожающий взгляд молодой пары с коляской, проходившей мимо.


"Я ничего не говорю", - сказал Версавел.


- Нет, но ты так думаешь.’


- Ты не сможешь остановить меня, Питер.’


Этим утром им позвонил Злоткрыхбрто. Вскрытие показало, что убитая девушка утонула. Конечно, они уже знали об этом, но не о том, что она также употребляла кокаин и занималась сексом незадолго до смерти. Поэтому они договорились о встрече со старшим инспектором местной полиции Катриссом, которого они все еще знали раньше. В наши дни Катрис была замешана в преступлениях, связанных с наркотиками. Кто знает, возможно, он дал бы им больше информации. Поскольку Катрисс просто не любила затхлые офисы, они договорились о террасе the Place to be, модного бара на Franchommelaan, но было очень сомнительно, осталось ли еще свободное место, потому что, как и в Zeedijk, террасы на Franchommelaan были забиты солнцепоклонниками.


"Через несколько лет у дерматолога будет больше людей, чем на пляже", - проворчал ван сквозь зубы.


"Там это должно быть", - уклончиво ответил Версавел.


Он мог бы, конечно, сказать, что в приемной специалиста по легким уже было много людей, но проглотил это замечание и указал на террасу, где они договорились.


‘Место, где нужно быть", лас Ван Ин ван де дьюрмат.


Он огляделся, но Катриссы нигде не было видно на террасе The Place to be. К ним подбежал один из официантов с широкой улыбкой на лице.


"Вы, вероятно, комиссар полиции", - сказал он. "Инспектор Катрисс ждет вас внутри.’


Местом, где следовало находиться, был индердаад в модном зааке. Большую часть левой боковой стены занимал плотный бар из светлого дуба. Футуристические барные стулья с черным кожаным сиденьем покоились на массивном хромированном основании с квадратной опорной пластиной. Постмодернистская желтая подсветка добавила цвета и атмосферы элегантному интерьеру. Справа от входа была установлена уютная зона отдыха с кожаными ковшеобразными сиденьями и круглыми столиками, но, кроме мужчины с большой длинношерстной собакой и дамы с короткими светлыми волосами, там никто не сидел. Конечно, это было связано с погодой. Официант прошел впереди них в заднюю часть заведения, где боковая комната была превращена в салон с огромным красным кожаным диваном, маленькими круглыми столиками и пуфами в форме куба. Катрис была немного растеряна. Когда он увидел Вана в Эн Версавеле, он вскочил с дивана и энергично пожал им руки.


"Это было очень давно", - сказал он с энтузиазмом. "Что я могу вам предложить?’


Ван-Ин заказал Пуховое одеяло, Версавел взял кофе под предлогом того, что сегодня утром не смог позавтракать.


"Бланкенберге - маленький городок, но это не значит, что у нас нет проблем", - сказал Катрис, когда Ван-ин спросил его, как обстоят дела с наркополитикой. - Зимой здесь живет едва ли двадцать тысяч человек, но летом вы можете умножить это число на шесть. А еще есть однодневные экскурсии.


Ван кивнул. Те, кто прогуливался по Керкстраат в июле, представляли себя в другом мире. Режиссер, который искал странных птиц, несомненно, нашел бы там себе занятие по душе. Летом Бланкенберге во многом напоминал кунсткамеру: полные женщины в обтягивающих леггинсах, достигшие половой зрелости девушки с пирсингом на закрытых или непокрытых частях тела, карлики в дорогой спортивной одежде, скинхеды, семьи с бледными детьми из пригорода Шарлеруа, ЛГБТ в безвкусных костюмах, фермеры из Бахтен-де-Купе и особенно шумная молодежь, которая жила ни в чем или никому не мешала.


"У большинства людей праздничное настроение", - продолжила Катрис. "Они объедаются и пьют до упаду. Вас не удивит, что здесь процветает торговля наркотиками’.


"Я что-то слышал об этом", - сказал ван-ин.


Федеральная полиция начала крупномасштабное расследование несколько месяцев назад с намерением составить карту наркоторговли на побережье. Первоначальные сообщения были особенно тревожными, но ситуация была намного хуже. У Катрисс был список из более чем двухсот дилеров, работающих в Бланкенберге.


‘Время от времени мы совершаем набеги на дискотеки в казино, но это приносит очень мало пользы. И если нам все же удастся однажды поймать одного дилера, его немедленно заменит другой’.


"Если прокуратура предпримет усилия, чтобы привлечь его к ответственности", - с горечью заметил Версавел.


"Допустим", - сказала Катрисс.


С курильщиками обращались безжалостно и налагали штрафы. Наркоторговцев обычно освобождали с выговором от судьи или условным приговором. Ван-Ин отхлебнул из своего "Дауэла" и закурил сигарету, хотя на столах были таблички, запрещающие это. Если в Бланкенберге работало более двухсот дилеров, то самой непродуктивной работой было выследить парня, который снабдил убитую девушку. Катрисс, казалось, угадала его мысли.


"На твоем месте я бы прикоснулся к Янни Гелдхоф", - сказал он.


"Он занимается торговлей?’


"Я думаю, что да, но мы так и не смогли ничего доказать. Этот парень всегда умен. Все, что мы действительно знаем о нем, это то, что он зависим от молоденьких девушек. Если мне позволено верить рассказам, которые о нем ходят, он птичит чаще, чем бонобо.


Я знаю, что Катрина имела в виду под этим. В прошлом году он посетил с детьми зоопарк Планкендаля, где смог собственными глазами определить, чем занимаются обезьяны-самцы, бездельничая весь день.


"Где мы можем найти эту Янни Гелдхоф?’


Катрис взглянула на часы. Было десять минут четвертого.


- Сейчас он, должно быть, проснется.’


Янни Гелдхоф управляла молодежным кафе "Слокоп" на Вестстраат.


"У нас уже есть полезная фотография убитой девушки?" - спрашиваю я вначале.


"Я думаю, да", - сказал Версавел.


Он достал свой сотовый телефон из нагрудного кармана рубашки и позвонил Карин Нельс в полицейский участок.


"Карин немедленно отправляет фотографию Бланкенберге по почте", - сказал он, когда разговор закончился.


"Есть какие-нибудь новости?’


Версавел кивнул.


"Нижнее белье убитой девушки польского производства. Также почти наверняка она купила его там. По словам Карин, бренд, о котором идет речь, не экспортируется в Бельгию. ’


"Это лучше, чем ничего", - сказал Ван.


В любом случае, польскую девушку, отдыхавшую в Бланкенберге, было легче выследить, чем бельгийку. Если девушка останавливалась в отеле, то ее опознание было вопросом времени.


"Я собираюсь немедленно проверить регистрацию во всех отелях", - сказала Катрис.


- А пока мы нанесем визит в "Слокоп".


Ван-Ин закурил вторую сигарету, сделал глоток из своего пухового одеяла и задумчиво посмотрел вперед.


- Есть что-нибудь еще? - Спросил Версавел, который знал своего друга дольше, чем сегодня.


"Было бы неплохо, если бы мы могли также разыскать сына Де Вильерса", - мечтательно произнес он.


"Должен ли я связаться с Европолом?’


- Это неплохая идея, Гвидо.’


История о блудном сыне продолжала преследовать Ван-ина.


- Вы знаете Николя де Вилье?


"Кто же его не знает", - ответила Катрис. "Мистер де Вильерс очень популярен в Бланкенберге. Он спонсирует около половины всех культурных ассоциаций и спортивных клубов’.


"Значит, он действительно богат". "Пересчитай это.’


Де Вильерс также был особенно щедр по отношению к Друзьям полиции Бланкенберга, некоммерческой организации, казначеем которой была Катрис. В принципе, все были равны перед законом, но если мистер де Вильерс парковал свою машину там, где это было запрещено, его редко штрафовали за это. И если когда-нибудь случится так, что поклонник оштрафует его за это, оно гарантированно окажется на помойке.


- Значит, вы также знаете, что его сын...


- Он очень страдал от этого, - перебила Катрисс. - Артур был зеницей его ока.’


- Вы знали его первую жену?


"Почему ты хочешь знать? Катрисс ответила легким прикосновением к решетке.


‘Просто’.


Он понял, что находится на льду. Покровителю, который покупал футболки для местного футбольного клуба и платил тренеру, лучше оставить вас в покое.


"Мне ведь не нужно звонить в ЗАГС, не так ли?’


Катрисс покачал головой. Вокруг его губ появилась тревожная складка. Он считал себя очень подходящим коллегой, но были вещи, в которые ему лучше не вмешиваться.


- У Дженни цветочный магазин на Виссерштрассе, - сказал он.


Как и везде в Бланкенберге, терраса отеля Slokop была переполнена, а внутри было пусто. Молодые служанки в обтягивающих юбках делали все возможное, чтобы обслуживать клиентов по их прихоти. По крайней мере, у Дженни был вкус. Девушки, которые на него работали, были молоды, стройны, сексуальны, красивы и, вероятно, также желали этого. Они с удовольствием позволяли лапать себя посетителям, толпе шумных голландцев, которые весь день разливали пиво. Молодые официантки и непринужденная атмосфера нисколько не смутили Дженни. Его оборот составил более миллиона евро, половина из которых - черные. Один из слуг подошел к Ван-Ину и спросил, может ли он поговорить с мистером Гелдхофом. Девушка посмотрела на него с недоверчивой улыбкой, просунула голову внутрь и крикнула: "Янни! Давай же!’


"Он скоро приедет", - сказала она, качая головой.


Она никогда не слышала, чтобы кто-нибудь называл Дженни "мистер Гелдхоф’. Большинство даже не обращались к нему по имени, а просто называли ‘Ян Пайпен’ или ‘Янтиекомтграагклаар’.


- Спасибо, - вежливо сказал Ван.


Он скользнул взглядом по пестрой толпе, заполнявшей террасу, потому что помимо усталых голландцев здесь были и молодые люди, которых в Брюгге встретишь только ночью.


Толстый парень с голой грудью – на вид ему было около шестнадцати лет - беззастенчиво пукнул. Чуть дальше две девушки, достигшие половой зрелости, открыто целовались на языке, а под одним из зонтиков четверо байкеров играли в кости на деньги.


- Кстати, о политике терпимости, - сухо заметил Версавел.


- Может быть, мы и старомодны, Гвидо.’


Версавел пожал плечами.


"Интересно, насколько терпимой ты все еще будешь, когда увидишь своего сына через несколько лет.’


"Ты хотел поговорить со мной?’


Ван-Ин и Версавел обернулись. Янни Гелдхоф была внушительной фигурой. Его рост был не менее 1 метра 90, у него были широкие плечи и резко подстриженная голова с буйной шевелюрой. Он был одет в облегающую футболку, которая делала его подтянутый торс похожим на торс греческого бога. Его узкие джинсы облегали бедра. Неудивительно, что молодые девушки влюблялись в него.


- Я комиссар полиции, а это старший инспектор Версавел. Мы расследуем убийство.’


Прямой подход имел свое преимущество. Невинные люди обычно сходили с ума, когда слышали слово "убийство". Один только Дженни поднял брови.


"Убийство", - повторил он почти мечтательно. "Какое я имею к этому отношение?’


Ван-Ин достал из кармана брюк фотографию убитой девушки и сунул ее Дженни под нос.


"Ты ее знаешь?’


Дженни посмотрела на фотографию одобрительным взглядом.


"Красивая девушка", - сказал он.


"Я не спрашивал.’


Ван-Ин ненавидел крутых парней, которые считали себя "крутыми". У большинства людей просто есть отношение. Он знал достаточно мачо, которые теряли сознание после перекрестного допроса. Дженни, как и ожидалось, вяло пожала плечами.


- Никогда не видел.’


"Она употребляла кокаин.’


- Вы обратились не по адресу, комиссар. Тот факт, что я содержу молодежное кафе, не означает, что я продаю наркотики.’


"Со стальным лицом", - подумал Версавел, пристально наблюдавший за Дженни. А для этого он должен был либо быть на своем месте, либо уметь идеально контролировать свои эмоции. Был ли он преступником, как утверждала Катрисс? Версавел всегда оказывал подсудимому больше доверия, чем Ван-Ин. Он никогда не обманывался на первый взгляд. Но оно висело в воздухе, пропахшем кровью, и больше не отпускало свою жертву. Он был прав. Ван-Ин перешел в атаку.


‘ Тогда ты определенно не возражаешь, что мы будем присматривать за тобой сегодня вечером. В форме, конечно.


Дженни ответил. Он встал перед Ван Ином, широко расставив ноги, и упер руки в бока, отчего тот выглядел еще более внушительно. Версавел ожидал, что тот разразится гневом, но он ошибся. Дженни начала громко смеяться.


- Тогда позвольте мне быть вашим хозяином, комиссар. Мне нечего скрывать. Меня это даже вполне устраивает. Если вы, ребята, будете здесь сегодня вечером и начнется драка, мне не нужно будет ждать, пока полиция прибудет на место происшествия.’


Версавел не смог подавить улыбку. Счет был 1:0 в пользу Дженни, но он добавил еще один голевой момент. Он повернулся и позвал молодых людей на террасе.


"Ты скажи им. Здесь продаются наркотики?’


Толстый парень с голой грудью отреагировал мгновенно. Он пукнул, а затем сделал оборонительный жест.


"Мы пришли сюда просто выпить. Не так ли, девочки?’


Лесбийская пара прекратила сеанс поцелуев. Одна из девушек, стройная мормель с короткими густыми волосами и плоской грудью, выставила вперед подбородок.


- И заняться любовью, конечно, - хихикнула она.


Голландцы тоже прячут свое остроумие в мешок.


"У нас дерьмо намного дешевле", - сказал рыжеволосый парень со слезящимися глазами. "Почему мы должны покупать это у вас? Мы пришли за пивом и девочками.’


Раздался одобрительный вой. Дженни снова повернулась к Вану.


- Вы удовлетворены, комиссар?’


Ван-Ин был далек от удовлетворения, но не подавал виду. Он не доставил бармену такого удовольствия. Он только сожалел, что оставил его одного. Найти убийцу было важнее, чем торговца наркотиками.


- Я хочу пить, - сказал он.


"Это то, что сказал Христос, когда был на кресте", - пошутила Дженни.


Он протянул руку ван-Ину.


- Засыпать это песком?


- У вас нет недостатка в песке.’


"Именно так мне и нравится это слышать", - засмеялась Дженни.


Он подозвал одну из официанток и налил всем по кружке. Голландцы чуть с ума не сошли.


Пристань вмещала почти тысячу лодок. Летом их было гораздо больше. Бланкенберге был гостеприимным городом, поэтому порт также привлекал множество посетителей. Некоторые останавливались на неделю, другие останавливались на ночь. Но большинство из них возвращались регулярно. Харм Виссер был одним из таких гостей. Для него Пристань Бланкенберге стала постоянным местом. Он посещал ее по меньшей мере десять раз в год и за это время завел много друзей. Когда он приехал, его уже ждали. Уолтер обладал внешностью настоящего "яхтсмена". На нем были бежевые льняные брюки, футболка в бело-голубую полоску и низкие ботинки со шнурками сбоку. Внушительные седые усы придавали ему вид морского капитана.


"Эй’.


Он поднял руку и поприветствовал Харма широким взмахом. Загорелый голландец ответил на приветствие и осторожно подвел свою лодку к причалу. Чуть позже Уолтер поднялся на борт.


"Что за погода.’


Уолтер достал из кармана брюк носовой платок, вытер пот со лба и позволил себе плюхнуться на диван на кормовой палубе. Несмотря на палящий зной, близость воды принесла некоторое охлаждение. Он достал из внутреннего кармана позолоченную пачку сигарет, развернул ее, взял сигарету без фильтра и прикурил от зажигалки Dupont. Он любил покрасоваться, но никто его не винил. Уолтер тратил состояния в тавернах. Он даже угощал выпивкой незнакомых людей.


"Хочешь пива?’


Харм не стал дожидаться ответа. Он исчез на переднем плане и вернулся с двумя банками бельгийского пива. И на этом дело не закончилось. Банки быстро следовали одна за другой, пока Уолтер сообщал своему другу последние сплетни. В Бланкенберге всегда было чем заняться. Например, в прошлые выходные усталый парень въехал на своем мопеде в гавань. Местный житель предупредил аварийные службы, но когда они прибыли на место происшествия, птица уже давно улетела. Полиция обнаружила его на своей лодке, когда он дремал от алкогольного опьянения.


"И они также вломились в дом Кристиана", - взревел Уолтер.


Кристиан отвечал за "Трафальгар".


- И что? - спросил Харм. - Ты же не собираешься обмануть меня, заставив думать, что они захватили там что-то ценное?


"Разве ты не знаешь, что он недавно купил плазменный телевизор?’


- Купили или зашуршали?’


Оба мужчины расхохотались. Туристы, прогуливающиеся по набережной, смотрели на происходящее с некоторой завистью. Люди с лодками затронули воображение обычного человека.


"Конечно, мы никогда этого не узнаем", - обрадовался Уолтер. "Но вы еще не знаете сути этой истории. Я не знаю, как ему это удалось, но ему удалось самому выследить вора и вернуть свой телевизор.’


"Разве он не сообщил об этом в полицию?’


- Это само собой разумеется. Но вы же знаете полицию Бланкенберга. Они пока не нашли красный "роллс-ройс", припаркованный на Гран-Плас.’


После анекдотов последовали истории о любви и супружеской измене.


"Ты знаешь Франсуа", - сказал Уолтер.


‘François van Yvette.’


‘Ja die.’


"Они расстались. Франсуа вернулся к своей бывшей, а Иветт тем временем целовалась с Чарльзом. Они живут вместе уже больше трех недель.’


- Боже милостивый, - усмехнулся Харм. - Ты неисправим.’


"Это из-за морского воздуха. Это злит людей.’


Бланкенберге имел репутацию в области обмена партнерами. Неверность была таким же нормальным явлением, как еда и питье. Мужчины и женщины обманывали друг друга, говоря, что это сладострастная похоть. Прошло шесть недель с тех пор, как Харм был в Бланкенберге, но потоку историй, казалось, не будет конца.


- Я начинаю проголодаться, - сказал он, когда стемнело.


"А кто не знает?’


Уолтер насухо вытер усы тыльной стороной ладони и решительно водрузил очки, которые от смеха слетели у него с носа, на место.


"Кто угощает? Ты или я?’


"Я думаю, теперь твоя очередь", - сказал Харм.


"Ты всегда так говоришь.’


- Не хнычь, друг. У меня с собой в два раза больше, чем обычно. И это экономит время на выпивке.’


Ван-Ин сложил газету вчетверо и положил их на кофейный столик перед собой. Убийство девушки в природном заповеднике Фонтентьес, конечно, попало на первую полосу, но многие не сообщили о стрелявших в прессу. К счастью. Ханнелоре села рядом с ним и придвинулась поближе. Она только что приняла душ и пахла свежими весенними цветами.


- Тебе обязательно завтра возвращаться в Бланкенберге?


"Я думаю, да", - Ван зевнул.


Морской воздух и крепкие напитки, которые он выпил днем, сделали его вялым. Ему хотелось лечь в постель.


- Тогда я пойду с тобой. На корте тихо, и мне не помешал бы загар.’


Она расстегнула блузку и внимательно посмотрела на верхнюю часть своей груди.


"Что ты об этом думаешь?’


- Ханна. Пожалуйста.


Она схватила его руку и положила себе на грудь.


- Ты ведь не устал, правда?


- Немного устал и немного постарел.’


Ханнелоре убрала его руку, позволила себе соскользнуть с дивана и подошла к стеллажу, где хранились компакт-диски.


- Пьеса Моцарта поднимет тебе настроение.’


Компакт-диски были расставлены в алфавитном порядке. Под буквой "М" стояла почти исключительно музыка Моцарта. Она наугад взяла со стойки диск и сунула его в ящик проигрывателя компакт-дисков. Прошло некоторое время, прежде чем она смогла бы выиграть у Ина за классическую музыку, но теперь он был далек от этого. Когда пианист ударил по первым клавишам и узнал пьесу, он закинул ноги на кофейный столик и прищурился.


"Теперь тебе немного лучше?’


Она снова села рядом с ним и обняла его за плечи. Прошло много времени с тех пор, как они вместе слушали Моцарта на диване.


"Я надеюсь, Саймон и Сара никогда не соприкоснутся с этой грязью", - сказал Ван через некоторое время. "И становится все хуже. Я не хочу, чтобы кто-нибудь говорил мне, что моя дочь мертва’.


Ханнелоре запустила пальцы в его волосы. Она знала, что это вызывает у него мурашки.


- Девушку уже опознали?’


Ван-Ин мягко покачал головой. Он увидел, как двое брутальных парней толкают девушку в темную воду. Она барахталась и звала на помощь, но никто не появился. Затем они затолкали ее в воду. Вода плескалась, но они крепко удерживали ее бьющееся в конвульсиях тело. Потом стало тихо, и вода снова выровнялась.


"Я должен найти этих ублюдков, Ханна. Я должен найти их, и я найду их.’


Ханнелоре посмотрела на него с жалостью. Она увидела слезу, блеснувшую в уголке его глаза.


"Я знаю, что ты найдешь их.’


Она знала, о чем он думает. Газеты были полны бессмысленного насилия, вызванного употреблением наркотиков. Жертвы и преступники становились моложе, а драмы - только масштабнее. Наркотическая среда превратилась в почти неприступную цитадель, против которой полиция была практически бессильна. Борьба с этим явлением превратилась в сизифов труд. Каждый раз, когда старатели поднимали камень на вершину склона, он спускался обратно, и они могли начать все сначала.


"Ты сделал все, что мог", - прошипела она.


Они распространили плакаты, и отчет о расследовании был показан по региональному телевидению. Установление личности девушки было вопросом времени. Когда зазвонил телефон, Ханнелоре была почти уверена, что это хорошие новости. Она была права. Это был Versavel с объявлением о том, что зритель узнал девушку. Ее звали Дума Коротич, она была из Киева, но четыре года жила в Брюсселе. Она была частью труппы жонглеров, которая в настоящее время выступала в Витте Паарде, театре в Бланкенберге, где каждый год в летние месяцы устраивалось большое ревю.


"Теперь ты уже продвинулась на один шаг вперед", - сказала Ханнелоре.


Она прошла на кухню, взяла со стойки бутылку вина и два бокала. Было едва без четверти десять. У них еще было достаточно времени, чтобы пропустить по стаканчику на ночь. И кто знает, что еще.


OceanofPDF.com


3


Версавел только что нашел место между темно-синим "Лексусом" и бордовым "Ягуаром".


"Это не совсем трущобы", - сказал Ван-ин, выходя из машины и оглядывая ряд припаркованных машин.


Он насчитал шесть BMW, четыре "Мерседеса", три "Ауди" и кабриолет "Сааб". Насколько он мог видеть, японцев не было.


"А вот и еще один", - сказал Версавел.


На парковку въехал серый Porsche Carrera с мужчиной средних лет за рулем. Как могло быть иначе? Ханнелоре взяла с заднего сиденья свою пляжную сумку, покачала головой, открыла заднюю дверцу и выбросила ноги наружу в тот момент, когда "Порше" проехал мимо и она смогла лучше разглядеть мужчину за рулем.


"Я думаю, он довольно красив", - игриво сказала она.


Это не было отнято у нее в знак благодарности. Ван-Ин начал дуться, как загнанный в угол страдалец с похмелья. Даже Версавел нарисовал изуродованное лицо, но Ханнелоре было все равно.


"По крайней мере, некоторые мужчины галантны", - улыбнулась она. "Они открывают дверь и позволяют своей жене выйти, вместо того чтобы завидовать другим людям’.


Ответа не последовало, но она ожидала этого. Она вышла из машины и подставила голову солнцу. День, проведенный на пляже, пошел бы ей на пользу. Никакого нытья вокруг ушей. На кофейном столике остались только солнце, соленый воздух и несколько журналов, которые давно не читались. Она схватила Вана за плечо и поцеловала, но он едва обратил на нее внимание.


"Посмотри на этот номерной знак. pk 001", - пренебрежительно сказал он Версавелу. "Если ты спросишь меня, пк означает пары в Кнокке’.


- Или за дерьмовые деньги.’


Ханнелоре пожала плечами. Они были похожи на двух старых рыбешек.


- Увидимся вечером, Гвидо. Я позвоню тебе.’


Она похлопала его по плечу и тихо исчезла среди припаркованных машин. Они даже не заметили, что она ушла. До этого они были слишком очарованы мужчиной с "Порше".


"Спорим, у этого парня есть молодая любовница?" - фыркают изнутри.


- Ты ведь не ревнуешь, правда?


- Ревнуешь?


Когда ван-Ин внезапно понял, что Ханнелоре там больше нет, он в отчаянии огляделся по сторонам, но ее нигде не было видно.


"Она позвонит нам сегодня вечером", - сказал Версавел.


"Она сердится?’


"Я так не думаю.’


Они перешли улицу. На террасе The Place to be уже сидело с дюжину человек. Только двое из них пили кофе. На солнце был накрыт столик. Версавел снял куртку и повесил ее на плечо. Они выглядели так, словно были в отпуске. Не хватало только пальм.


"Опять мистер пк", - сказал Ван-ин, когда Porsche во второй раз объезжал парковку в поисках свободного места.


Ван-Ин сел, закурил сигарету и с некоторым раздражением определил, что мистер пк выехал со стоянки и припарковал свою машину на лоскаи прямо напротив террасы, где это было запрещено.


"Он не может этого сделать.’


"Ты же не собираешься выписать ему штраф, не так ли?" - прошептал Версавел, который знал ван-Ина достаточно долго, чтобы знать, на что он способен, когда кто-то его раздражает. Например, однажды у него отобрали машину дипломата, потому что она была припаркована колесом на пешеходной дорожке, подвиг, который чуть не стоил ему повышения. Я ненавидел людей, которые думали, что они выше закона.


- Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранять спокойствие, Гвидо.’


Мистер пк вышел, схватил с пассажирского сиденья красный пластиковый пакет и направился прямо к ним. Он широко улыбнулся, протянул руку ван-Ину и сказал: "Доброе утро, комиссар. Ван-Ин посмотрел сначала на Версавела, а затем снова на человека, которому пожал руку.


"Меня зовут Патрик Кинна", - представился мужчина. "Я владелец the Place to be. Могу я предложить вам выпить?’


Он подозвал официанта, который протирал столы влажной тряпкой.


"Кэтрисс - мой хороший друг. Вчера вечером он заходил сюда выпить еще, и я должен честно признать, что он идеально описал вас, ребята. ’


Ван-Ин не стал спрашивать, что еще Катрис рассказала о них. Он затянулся сигаретой и заказал два кофе. Сегодня человек не может быть достаточно осторожным. Уж точно не в Бланкенберге, где новости распространяются быстрее, чем нефтяное пятно на воде.


"У нас назначена встреча с владельцем "Белой лошади", - сказал он. "Он позвонил нам в связи с убитой девушкой. Она работала на него.’


В обычных обстоятельствах Ван-Ин не стал бы сообщать незнакомцу какую-либо информацию о деле об убийстве, но сейчас он был почти уверен, что Патрик Кинна уже знал об этом. Он был прав. Чин кивнул.


"Он сказал мне это.’


"Я так и думал.’


Кинна взял стул и спросил, можно ли ему присесть рядом.


"Убийство вызвало настоящий переполох в Бланкенберге", - сказал он, когда Ван-ин кивком головы намекнул, что ему разрешено присутствовать. "Фредди потрясен.’


- Вы имеете в виду Фредди Лиманса, владельца "Белой лошади’?


"Как по-другому", - рассмеялась Кинна. "Фредди..."


"Твой хороший друг", - добавил он.


‘В самом деле’.


"Вы видели рецензию?’


- Пока нет, - сказал Кинна. - Но, кажется, неплохо.’


Он немного наклонился вперед и понизил голос.


"Я слышал, что танцор на шесте показывает невероятные вещи. В прямом и переносном смысле, если вы понимаете, что я имею в виду. ’


Ван-Ин сделал глоток кофе, который только что подал официант, затушил сигарету и тут же закурил новую. Город, где все знали все обо всех, имел свои преимущества. И он хотел воспользоваться этим преимуществом.


"Мы выяснили, что жертва употребляла наркотики", - сказал он. "Но, конечно, это остается между нами", - прошептал он позже.


- Это само собой разумеется, комиссар.’


Патрик Кинна казался особенно осведомленным о всех тонкостях приморского городка. Если Ван-Ину удастся завоевать его доверие, это может пригодиться. Оказалось, что он попал в яблочко. Кинна отреагировал довольно резко, когда ван-ин спросил его, что он думает о наркоторговцах.


"Им пришлось бесцеремонно повесить этих парней на самом высоком дереве", - огрызнулся он. "Жаль, что полиция... Извините, это не должно быть личным, но вы все равно должны признать, что полиция ничего не делает, чтобы положить конец этому сброду. Они знают, кто продает товар.’


- Янни Гелдхоф?


Глаза Кинны вспыхнули Огнем, а его подбородок начал подергиваться. Он был добропорядочным гражданином, исправно платил налоги и редко беспокоился, но имя Янни Гелдхоф подействовало на него так же, как красная тряпка на быка.


"Они должны были давным-давно схватить этого ублюдка.’


- Значит, вы уверены, что Гелдхоф торгует наркотиками?’


- В гавани есть лодки? - спросил я.


Кинна повысил голос. Двое посетителей, сидевших через несколько столиков от нас, изумленно подняли головы. Подходящим местом было кафе, где музыка звучала не слишком громко и где можно было спокойно поговорить. Они не привыкли оказывать давление на исполнителей.


"Я думаю, эти двое парней из полиции", - сказал один из них, невысокий коренастый мужчина с седыми торчащими волосами и очками в тонкой роговой оправе на носу.


"Откуда ты знаешь?" - спросил другой.


Кинна обратился к младшему из них со словами " коммис


сари".’


‘ По крайней мере, они не работают на полицию Бланкенберга. Иначе я бы их знал. - Это может быть связано с тем убийством?


- Вероятно. Зачем еще им приходить сюда?’


"Тогда я задаюсь вопросом, какое отношение к этому имеет Кинна", - сказал мужчина с Белоснежной прической.


"Не стоит его недооценивать", - сказал другой, подмигнув. "Он не прочь полакомиться свежим зеленым листом. Ты знаешь, где он встретил свою девушку, верно?’


"Нет, я не знаю", - сказал мужчина с косичкой волос.


- В "Белой лошади". Она танцевала в "Ревю".’


"Когда вы говорите о дьяволе. Посмотрите, кто у нас здесь: Фредди Лиманс собственной персоной.’


Фредди Лиманс был невысоким коренастым мужчиной с пышной шевелюрой, из-за которой он выглядел моложе своих лет. В руках у него был потертый кожаный портфель. Когда он увидел сидящего Вана Ин-Эн-Версавела, он попытался улыбнуться, но ему это едва удалось. Новость о том, что одна из его девушек была убита, поразила его, как кувалдой. Он не сомкнул глаз всю ночь, а сегодня утром сидел в одиночестве и плакал за завтраком.


- Доброе утро, Фредди.’


Кинна вскочил со стула и пожал Лиману руку.


"Кофе?’


Лиманс кивком поприветствовал ван-ина и Версавела, а затем сел.


"Надеюсь, вы скоро найдете виновного", - сказал он прерывающимся голосом. "Дума был милым ребенком. Я действительно опустошен.’


Он фыркнул. Его глаза снова увлажнились, когда он подумал о Думе.


- Вы давно ее знаете? - спросил я в самом начале.


‘Это был ее третий сезон в "Белом коне". Зрители ее обожали’.


Лиманс взял свой портфель, открыл его и достал пластиковую папку.


"Посмотри сам", - сказал он.


В папке было с десяток фотографий. на первой был виден только полный зал со сценой вдалеке, на которой жонглировали два мальчика и девочка. На парнях были набедренные повязки, на девушке - желтое бикини с черными пятнами. Другие фотографии были сделаны ближе, и там был крупный план Думы. Как и мальчики, она была почти неузнаваемо накрашена. Дума в образе леопарда, мальчики в образе воинов инков.


"Они всегда так себя вели?’


Лиманс покачал головой.


"В прошлом году они вели себя как арлекины", - сказал он. "Но тогда их называли Арлекино".


- А как они называют себя сейчас? Монтесумы?’


"Почти угадали", - улыбнулся Лиманс. "Теперь группа называется Los Niños del Sol. "Дети солнца".’


"О", - сказал ван-Ин. "Это очень уместно.’


Кинна подала кофе и снова села. Тем временем они узнали еще кое-что. Ежегодное ревю в "Белой лошади" было очень популярным на побережье. И доступным. Фредди Лиманс организует это зрелище с незапамятных времен. Это было делом его жизни. Недавно он приобрел другой расположенный по соседству отель, который полностью отремонтировал. А кроме зала и отеля, там был еще ресторан. Но у него была другая мечта. Рядом с рестораном пустовало здание, которое раньше было театром и тоже срочно нуждалось в ремонте. Лиманс хотел приобрести его и вернуть по прежнему назначению.


"По крайней мере, ты не сидишь на месте", - сказал Ван.


"Я не буду этого отрицать, но шоу остается самым важным. Я стараюсь составлять новую афишу каждого сезона. Публика придирчива и избалована, вы должны знать. Они уже видели большинство достопримечательностей раньше, но "Арлекино" имели такой успех в первый раз, что я продолжал бронировать их.’


- Значит, вы хорошо их знали?


"Лос Ниньос дель Соль и танцоры остановились в моем доме", - с энтузиазмом кивнул Лиманс. "Это сохраняет мне молодость.’


"Хотелось бы в это верить", - кивнул Ван.


Какой старик не мечтал приютить стайку молоденьких служанок? Ван понял, что это не было возвышенной мыслью, Лиманс казался ему подходящим парнем, но в расследовании убийства все были подозрительны, пока не доказано обратное. И он также задал себе вопрос, почему Лиманс ранее никак не отреагировал на исчезновение Думы. Если она жила у него, он, должно быть, заметил, что позавчера она не вернулась домой. Он получил простой и, на первый взгляд, честный ответ.


"Я понимаю, что у вас есть подобные вопросы, комиссар. Мужчина остается мужчиной, но тогда, ради ясности, я должен добавить, что летом я сам не живу дома. Отели стоят довольно много денег. Каждое лето я предоставляю свой дом в распоряжение артистов. Мне все равно, чем они занимаются по ночам. Я начал волноваться только тогда, когда Государственная Дума не явилась на репетицию.’


- Ее коллеги, должно быть, заметили, что ее там не было, верно?’


Лиманс улыбнулся и сделал глоток изысканного кофе.


"Дума была хорошей девочкой, но она не всегда ночевала дома. Я предположил, что она провела ночь с одним из своих возлюбленных.’


Ван кивнул. Объяснение Лиманса звучало логично. Молодые люди, которые выступали каждый вечер в течение двух месяцев подряд, имели право на демонстрацию сопротивления. Дума была молодой симпатичной девушкой. Вероятно, у нее никогда не было недостатка в поклонниках.


"Конечно, вы проверили", - сказал он.


‘Конечно’.


"Ичто?"


- По словам Эрика и Франсуа, после представления она пошла выпить.


"Где я могу найти Эрика и Франсуа?’


"Если все в порядке, они все еще в постели", - сказал Лиманс.


Он достал из внутреннего кармана свой сотовый телефон и позвонил им.


Ханнелоре лежала, растянувшись на шезлонге. Журналы лежали рядом с ней на песке. Она ненадолго заснула, но почти не отдохнула. Это было жестоко нарушено двумя матерями с тремя детьми в возрасте около десяти лет, которые подняли адский шум. Конечно, матерям было на это наплевать. Они намазали друг друга солнцезащитным кремом и улеглись на банное полотенце. Только после этого они отправили своих отпрысков на игровую площадку чуть дальше. Показать. Ханнелоре окончательно проснулась. Она легла на бок - поза, из которой она могла незаметно наблюдать за женщинами и, что гораздо важнее, ей не нужно было прилагать никаких усилий, чтобы следить за их разговором. Как и сплетничание, подслушивание было занятием, которого она стыдилась, но перед ним было так же неотразимо, как провести день, читая все подряд в парикмахерской.


"По крайней мере, я знаю, что она не из Бланкенберге", - сказала одна из матерей, женщина с длинными черными волосами, маленькой заостренной грудью и татуировкой на пояснице.


"Но она действительно работала в "Белой лошади", - сказала другая, блондинка дэл с широкими бедрами и немного отвисшим животом.


‘ Я тоже это слышал.


Черноволосая закурила сигарету, глубоко затянулась и выпустила дым через нос.


"Я тоже раньше там работала", - сказала блондинка.


- В качестве слуги?’


Блондинка кивнула, взяла сигарету у подруги и привычным жестом развязала верх своего бикини. У нее была обвисшая грудь с бледными сосками.


"За это хорошо платят", - сказала она. "Особенно если ты балуешь клиентов.’


"Ты тоже это делал?’


Блондинка пожала плечами. Ее груди покачивались, как буйки на волнах.


"Я только что вышла замуж. Тогда мы могли бы с толком распорядиться деньгами.’


- Ты никогда не говорил мне этого раньше.’


"Я тоже не сделал ничего плохого. Когда ты празднуешь Карнавал, разве мужчины не сжимают твою задницу тоже?’


Черноволосый начал хрипло смеяться.


- И не только в моей заднице.’


Во время карнавала ни одна женщина в Бланкенберге не была в безопасности. Статистика показала, что после периода карнавала количество разводов резко возросло. Блондинка могла рассказать об этом. Она уже избила двух мужчин.


"В наше время было лучше", - сказал черноволосый. "Мы кое-что выпили и повеселились, но в наши дни им нужны только наркотики. Вы знаете Барта, сына Ливена, пекаря в...


"Он тоже этого не делает?’


- Я знаю о Кареле ван Звентье. Полиция арестовала его на прошлой неделе.


"Ичто?"


"Они снова освободили его.’


Блондинка выдавила сигарету в песок и легла на живот. Черноволосая последовала ее примеру. Стало тихо. Ханнелоре взяла один из журналов и начала их листать. Солнце дарило такое благотворное тепло, что она на мгновение задумалась о том, чтобы снять лифчик и с бикини, но не стала этого делать. Если бы Ван-Ин знал, он бы…


Она снова легла на бок и посмотрела на женщин, лежащих рядом с ней. Какого черта ей должно быть стыдно?


"Карин проверила разговоры Николаса де Вилье", - сказал Версавел, когда они сели в машину. "Его рассказ верен. Позавчера ему действительно позвонили около полуночи. Из телефонной будки-автомата на центральном вокзале Антверпена, - добавил он, прежде чем Ван-Ин успел спросить, смогли ли они идентифицировать звонившего.


"На самом деле этого следовало ожидать", - сказал он.


"Полиция звонит по региональному радио людям, которые были на станции в тот час. Кто знает, возможно, кто-то видел звонившего. Это хорошая возможность, но человек никогда не знает наверняка. ’


- И еще раз, - вздохнул Ван.


Сравнительная экспертиза ДНК окурков, найденных на месте преступления, также ничего не дала, как и экспертиза спермы в презервативе. Не было никаких указаний на то, что Николас де Вильерс имел какое-либо отношение к убийству.


Они выехали со стоянки и свернули на Хавенстраат. На скамейках Параванга сидели десятки людей, наслаждаясь солнцем. Обычно это были пожилые люди, которые искали друг друга, чтобы поболтать, или были слишком скупы, чтобы заплатить за выпивку на одной из террас.


"Мы можем попросить Де Вильерса составить список имен старых друзей Артура", - сказал Ван. ‘Вполне может быть, что один из них и есть тот анонимный звонивший’.


- Разве де Вильерс сам не додумался бы до этого?’


Ван кивнул. Когда Артур бесследно исчез, Де Вильерс позвонил в детективное агентство. Были шансы, что он сделает то же самое снова.


‘ Вы записали название агентства, которое он обнимал в прошлый раз?


"Расследования z&v’.


Версавелу не нужно было заглядывать в свой блокнот. Он запомнил название детективного агентства.


"z & v Investigations", - как в замедленной съемке повторил Ван. "Это значит искать и находить?’


- Нет, Питер. Я посмотрел. "Z" означает предложения, "V" - видеозапись. Они основали агентство двадцать лет назад. ’


"Ичто?"


"У них хорошее имя", - сказал Версавел. "Если я не ошибаюсь, они иногда сотрудничают с "исчезновениями клеток".’


‘ Тогда мы должны связаться с ними.


"Должен ли я записаться на прием?’


- Да, сделай это, Гвидо.’


Вилла, где Фредди Лиманс принимал своих гостей, находилась на Гроте Эдестраат, по словам Катрисс, самом фешенебельном районе Бланкенберге. Он не преувеличивал. Улица была полна закромов домов.


"И мы просто считаем, что индустрия гостеприимства в Бланкенберге не процветает", - деликатно прокомментировал Ван, когда они проезжали мимо Porsche Cayenne. - Это не тот ли парень, который несколько лет назад обнаружил труп в своем пруду?’


- Пит Девриендт из "Устричного пита", - представился бородатый Версавел. "Я никогда не ел лучшего супа из лобстера, чем с ним.’


"Что ты это помнишь", - проворчал он.


Вилла Лиманов издалека выделялась круглой, почти средневекового вида башней, которая высоко возвышалась над другими домами. На верхнем этаже было восемь окон, и на мощеной булыжником парковке сбоку от дома можно было разместить не менее десяти машин. Там было три гаража с дубовыми воротами. На входной двери висел молоток из цельной меди в виде русалки. К счастью, там был еще и звонок.


"По крайней мере, он хорошо заботится о своих сотрудниках", - сказал Ван-Ин, нажимая на звонок. "Держу пари, на заднем дворе есть бассейн.’


"Я бы не удивился.’


Дверь открыла женщина лет двадцати пяти. На ней был свободный халат, которым она пыталась скрыть крошечное бикини.


- Чем я могу быть вам полезен, джентльмены?


Она говорила по-голландски с южным акцентом. Ван-Ин с трудом узнал ее. С ее гладкой темно-коричневой кожей, меланхоличными миндалевидными глазами и длинными вьющимися иссиня-черными волосами она могла бы смело сойти за арабскую принцессу или цыганку.


Ван-Ин был так впечатлен ее внешностью, что почти забыл, зачем они пришли.


"Мы бы хотели поговорить с Эриком и Френчем", - сказал он.


- Вы, должно быть, имеете в виду Франсуа, - улыбнулась принцесса.


‘В самом деле’.


"Фредди сказал мне, что ты придешь. Ты пойдешь со мной?’


Она повернулась и босиком прошла по коридору, который был шире обычной комнаты. Паркет был украшен инкрустациями, а на стене висел подлинный гобелен с изображением библейской сцены. Беглый взгляд показал Версавелу, что речь шла о жертвоприношении Исаака. Ван-Ин больше присматривался к заднице хозяйки.


- Они лежат у бассейна, - сказала принцесса, когда они вошли в сад.


Ван-Ин и Версавел обменялись понимающими взглядами. Сад был скрыт от посторонних глаз высокой живой изгородью из самшита. На идеально подстриженной лужайке стояла садовая мебель из цельного тика под гигантским зонтиком. За ним был бассейн, где на шезлонгах загорали двое молодых людей. Один из них читал журнал, другой сидел с наушником и слушал музыку. Они оба были хорошо сложены и с идеальной мускулатурой. Теперь настала очередь Версавела пускать слюни.


"Я Эрик", - представился молодой человек, читавший журнал, когда Ван пожал ему руку.


Франсуа выключил свой айпод и сел верхом на шезлонг.


"Может быть, мы сможем посидеть под зонтиком", - сказал он.


Принцесса улыбнулась.


- Тогда я принесу что-нибудь выпить. Что я могу вам предложить? Есть охлажденный фруктовый сок, вода, чай, кофе и шампанское.’


Фредди убеждал ее не жалеть средств, чтобы угодить джентльменам из полиции. Поэтому она также сняла с плеч халат и небрежным жестом повесила его на перила садового кресла.


"А пиво здесь есть?" - в самом начале.


- Конечно? У нас есть Юпитер, Леффе и Брюгге Зот.’


- Возьми Юпитера, - сказал Ван.


Остальные взяли фруктовый сок, чего и следовало ожидать. Он смотрел на нее, пока она шла по саду. Это выглядело как картинка из дорогого журнала: роскошная вилла, бассейн, два Адониса и принцесса из "Тысячи и одной ночи", но в то же время было немного странно. Жильцы вели себя настолько непринужденно, что было трудно поверить, что Дума была убита менее сорока восьми часов назад. По словам Фредди Лиманса, Эрик и Франсуа работали с ней много лет. Потеря, должно быть, повлияла на них, верно? Или сегодняшняя молодежь так быстро забыла, что смерть Думы на них ничего не повлияла?


Он был неправ. Когда прозвучало имя Дюма, Франсуа закрыл лицо руками и начал рыдать. И Эрику тоже стало заметно трудно.


"Мы все еще не можем поверить, что она мертва", - сказал он. "Все любили ее. Зачем кому-то хотеть ее убить?’


Ван-Ин налил пива, поднес стакан к губам и сделал большой глоток. Затем он закурил сигарету. Принцесса последовала его примеру.


"Знаете ли вы, что Государственная Дума употребляла наркотики?’


"Да", - сказал Эрик. "Мы оба пытались переубедить ее, но она сказала, что не может жить без этого.’


"Она давно употребляет наркотики?’


Эрик бросил застенчивый взгляд на Франсуа, который почти незаметно кивнул.


"С прошлого лета", - сказал он.


- Когда вы тоже были в Бланкенберге?’


"Совершенно верно", - сказал Франсуа. "Дюма познакомилась с дилером, в которого безнадежно влюбилась. Сначала она получила свою дозу бесплатно. Позже...’


Его голос дрогнул. Вначале, когда они стали жить вместе, у Франсуа были короткие отношения с Думой, но все пошло прахом, когда однажды ночью она призналась ему, что ей также нравится заниматься этим с другими женщинами.


"Ей приходилось заниматься проституцией?" - В самом начале.


Франсуа кивнул. Это была классическая история. Дилеры переворачивали юных невинных девушек с ног на голову, а затем заставляли их заниматься проституцией в обмен на наркотики. Их называли влюбленными, потому что они заставляли рассматриваемых девушек верить, что любят их. Ван-Ин был склонен верить Франсуа, но была одна проблема.


- А чем ты занимаешься, когда не выступаешь в Бланкенберге?


"У нас есть полицейский", - сказал Эрик. "Он занимается бронированием билетов. Мы выступаем по всей Европе. В залах, а иногда и на улице.’


"И что об этом подумал наш влюбленный?’


Франсуа и Эрик одновременно пожали плечами.


"Может быть, у него есть еще девушки", - сказал Эрик.


- Вы когда-нибудь встречались с ним?


- Раз или два, - ответил Франсуа. - В "Де Слокоп", пабе в центре города.


- О, - сказал ван-Ин.


Янни Гелдхоф солгал, когда утверждал, что не знает Думу. Ему было любопытно, как отреагировал бы владелец паба, если бы он предъявил ему заявление Франсуа.


- Вы случайно не знаете, как его зовут?


- Дума назвал его Зодиак. Мы не знаем его настоящего имени.’


"Вы можете описать его?’


Эрик сделал глоток охлажденного фруктового сока. Франсуа поднес руку ко рту и полузакрыл глаза.


- По крайней мере, он меньше меня.’


Эрик с энтузиазмом кивнул.


"Он едва достает тебе до плеч", - убежденно сказал он.


Детали следовали одна за другой в быстром темпе. То, чего Франсуа не мог вспомнить, помнил Эрик. И наоборот. Рост Зодиака составлял около 1 метра 60. У него были карие глаза, высокий лоб и бледный цвет лица. Он носил спортивную обувь и брендовую одежду. И он ездил на "Крайслере Гранд Вояджер".


"Парень, которого вы, ребята, только что описали, на самом деле не похож на адониса", - сказал ван Ин.


"Он определенно не такой. Я не знаю, что Дюма нашел в нем.’


Ван Ин нашел этих двоих весьма симпатичными, но были определенные вопросы, которые он должен был задать всем. Например, где они были в то время, когда был убит Дума. Ответ был единогласным. Франсуа и Эрик ушли домой сразу после представления. И нет, они не встревожились, когда Дума не появился за завтраком.


"Этот Зодиак должно быть легко заметить", - сказал Ван, когда они садились в машину.


"Я тоже так думаю", - кивнул Версавел. "Что ты предлагаешь?’


- Мы, конечно, можем спросить Катрисса. Он знает большинство дилеров. Но мы могли бы с таким же успехом разобраться сами.’


- Тогда в паб, - вздохнул Версавел.


"Как ты можешь догадываться?’


Ван-Ин закурил сигарету и уставился перед собой с блаженным видом. Прошла вечность с тех пор, как он в последний раз обходил паб.


OceanofPDF.com


4


Около шести часов пляж был пуст. Большинству солнцепоклонников это надоело. Ханнелоре не могла их винить. Это было бы действительно прекрасно. Она надела топ, взяла журналы и босиком побрела по раскисшему песку к дамбе у моря, где запах вафель напомнил ей о детстве, и эта ассоциация почему-то сделала ее счастливой. Она прогулялась до пристани и уютно устроилась на довольно переполненной террасе "Трафальгара". К ее большому удивлению, кому-то, блондину с выпирающим животом и заразительной улыбкой, потребовалась всего минута, чтобы забрать ее заказ. Она заказала бокал белого вина, достала из сумочки сотовый телефон и позвонила Вану.


"Я сижу на террасе "Трафальгара". Не стесняйтесь приходить сюда, если у вас будет время.’


Ответ был коротким и убедительным: "Мы идем. Ханнелоре расправила юбку и осмотрела бедра. Они приобрели приятный загар, как и все остальное ее тело. "Мне нужно делать это почаще", - подумала она. Она все еще пылала на солнце, и в голове у нее было пусто от морского воздуха. Кучье испугало ее. Блондин поставил бокал вина и тарелку с сыром фета на стол, продолжая беззастенчиво разглядывать ее бедра. Ханнелоре даже не попыталась прикрыть их.


"Хорошая погода, не правда ли?’


В его больших голубых глазах отражалось восхищение. Люди, которые знали его, знали лучше. Это была похоть.


"Это первый раз в этом году, когда я провожу день на пляже", - сказала Ханнелоре.


- Вам следует делать это почаще, мэм.’


"Ты прав.’


Блондин не сделал ни малейшего движения, чтобы уйти, хотя посетитель за два столика от него показал, что хочет заказать что-то еще. Напротив, он зажал свой поднос подмышкой.


"Вы из Бланкенберге?’


"Нет, я живу в Брюгге", - ответила Ханнелоре.


‘ Сейчас это тоже не так уж далеко.


"Это правда.’


Ханнелоре стало немного не по себе. Не мог же он пытаться ухаживать за ней, не так ли? Мужчинам Бланкенберга позволялось иметь репутацию в этой области, не могло ли быть так, что официант из оживленного заведения пренебрег своей работой, чтобы добиться ее расположения?


"Вы давно здесь работаете?’


Это была попытка прижать его носом к фактам, но блондин только начал смеяться.


"Нет", - сказал он. "Трафальгар - это мое дело. Я христианин.’


Он поднял руку и поманил кого-то в никуда. Тут же появилась девушка, которая начала выполнять заказы. Ханнелоре поспешно одернула юбку, как будто хотела показать ему, что она не участник допроса, но блондин не сдавался.


- Могу я предложить вам что-нибудь позже, мэм?


Он подошел немного ближе. Широкая улыбка не сходила с его губ. Ханнелоре почувствовала облегчение.


"Ты что, всех спрашиваешь?’


- Только с красивыми женщинами.’


При обычных обстоятельствах она когда-то читала Левитов. О чем думал этот парень? Что он затащит ее в свою постель с помощью комплимента? Но день, проведенный на солнце на пляже, иногда оказывает странное воздействие на людей. Комплимент очаровал ее. Она даже забыла, что Ван может появиться в любой момент.


- Ты, наверное, говоришь это каждой женщине.’


Она не смогла бы дать более дерьмовый ответ. Блондин достал поднос из-под мышки, поставил его на стол и сел напротив нее.


"Ты одна из самых красивых женщин, которых я когда-либо видел", - сказал он.


Его слова заставили ее вздрогнуть. Этот мужчина обладал странной привлекательностью, которой она с трудом могла сопротивляться, хотя его слова звучали более банально, чем припев из шлягера.


"Ты - одна из меня", - сказала она.


Ханнелоре почувствовала, как стыд приливает к ее щекам. Она поспешно сделала глоток белого вина. Даже будучи подростком, она никогда так себя не настраивала. Она подумала о разговоре, который подслушала на пляже. Неужели нравы в Бланкенберге были такими распущенными? У нее не было времени думать об этом. Ван-Ин и Версавел перешли улицу и решительно ступили на террасу.


"Я думаю, что мой муж там.’


Это прозвучало как признание вины, но блондину было все равно. Его улыбка стала еще шире.


"Кто у нас там", - сказал он монтеру. "Директор и его ассистент.’


Он отодвинул свой стул, встал и поприветствовал Ван-Ина и Версавела крепким рукопожатием.


"Что я могу тебе предложить?" - спросил он. "Пуховое одеяло? Или ты предпочитаешь что-нибудь покрепче?’


Изнутри Ханнелоре выглядела удивленной, недоумевая, почему она опустила глаза. Версавел притворился, что ничего не случилось. Он сел рядом с Ханнелоре и поцеловал ее. "И теперь остается только надеяться, что они не вцепятся друг другу в волосы", - подумал он. Через десять минут пришло время. Не потому, что Ван-Ин ревновал из-за того, что застукал Ханнелоре с другим мужчиной, это Ханнелоре разозлилась, когда он объявил о запланированном обходе паба.


"А что я должна делать тем временем?" - фыркнула она. "Прошло то время, когда женщины продолжали мужественно ждать возвращения домой своего Господина.’


"Я же не говорил тебе не ходить, не так ли?’


"Ты забываешь о детях.’


Ван-Ин сделал глоток из своего "Дауэла" и украдкой взглянул на Версавела. Конечно, он больше не думал о детях.


"Мы все равно можем позвонить твоей матери", - сказал он спокойно. "Ты же знаешь, как она счастлива, когда они приезжают к ней в гости.’


"Ходить в гости - это не то же самое, что переезжать к кому-то изнутри. В последнее время они больше спят с ней, чем с нами.’


Дискуссия разгорелась. Люди оглянулись и начали сплетничать. На следующий день все в Бланкенберге будут знать, что между комиссаром Ван-Ином и его женой больше нет никаких отношений. И после этого машина сплетен только заработает по-настоящему. Не пройдет и недели, как поползут слухи, что они расстались и у обоих есть любовник. К счастью, оператор "Трафальгара" больше не показывался. В противном случае все бы сразу узнали, кто был новым любовником Ханнелоре.


‘ Хорошо. Тогда я сяду на поезд. И тебе не придется спешить домой, оттуда. Я могу спокойно скучать по тебе несколько дней.


Она залпом допила вино, взяла сумочку и сердито встала. Десятки глаз следили за ней, в том числе и за блондином, который наблюдал за всей сценой за окном. Он только сожалел, что не попросил у нее номер телефона.


Мебель и декор в the slop head были элементарными. Барная стойка была сделана из кирпича, столы и стулья - из массива сосны. На стенах висело несколько старых рекламных щитов и плакатов, покрытых эмалью. Единственное, на что Дженни потратила деньги, так это на звуковую систему. Это было впечатляюще. Мощности усилителей хватало для питания десятиэтажного жилого дома. Музыка, какофония визжащих голосов, металлических звуков и шипящих басов, делала разговор невозможным. В результате присутствующие были довольно сонливыми, но не было уверенности, было ли это связано с музыкой. Ван Ин глубоко вдохнул, но не обнаружил конопли. В палатке пахло пивом и соусом для спагетти. Дженни приветствовала его кривой ухмылкой, наклонилась и спонтанно достала из холодильника два стержня. Версавел жестом дал ему понять, что не желает видеть Дювеля, но это было бесполезно.


"Ты не можешь сделать музыку потише!" - крикнул Ван-Ин.


Дженни подошел ближе, приложив руку, как раковину, к уху.


- Или музыка может быть немного тише!- Снова крикнул я.


Двое постоянных посетителей удивленно подняли головы, когда громкость музыки упала на тридцать децибел. Остальные сделали вид, что ничего не заметили. Ван-Ин и Версавел сели за стойку.


"Я не отниму у вас слишком много драгоценного времени", - сказал Ван. "Мы ищем человека по имени Зодиак. Вы его знаете?’


Дженни положила дюбели на перекладину.


"Кто же его не знает?" - сказал он.


- Ты знаешь его настоящее имя?


Дженни пожала плечами.


- Все зовут его Зодиак. На побережье у большинства людей есть прозвище. Но я хотел бы спросить его, не зайдет ли он снова.’


Ван-ин налил себе вина. Версавел оставил свое нетронутым, но больше ничего не заказывал.


"Он часто сюда приходит?’


- По крайней мере, раз в неделю.’


- Что еще ты о нем знаешь?


Дженни закурила сигарету и предложила Вэну Ину тоже, задаваясь вопросом, как много фильм узнал о Зодиаке. В любом случае, он довольно быстро догнал его. И это была не совсем хорошая новость. Зодиак был хвастуном, который любил рассказывать, сколько денег он заработал, и показывать это. Недавно он купил тяжелый мотоцикл, и это было неразумно, если вам приходилось официально откапывать его с помощью милостыни.


"Я не думаю, что у него есть постоянная работа.’


- Он живет в Бланкенберге?


"Я не знаю.’


Дженни огляделась. Опасности не было. Присутствующие постоянные посетители знали "Зодиак" лишь поверхностно.


"Не стесняйтесь спрашивать у моих клиентов. Может быть, они знают о нем больше, чем я. У бармена на уме другие вещи. Я знаю большинство людей, которые проходят через этот зал, в лицо, но у меня редко бывает время поговорить с ними.’


"Это странно", - ответил Ван. "Девушка, которая была убита, тоже иногда приходила сюда, и тогда вы ее не узнали.’


Хорошего бармена никогда не удивишь. Дженни работала в этом бизнесе с шестнадцати лет. Он знал, что такое удар хлыстом.


"Извините, комиссар. Я должен был сказать: я знаю большинство людей, которые приходят сюда регулярно. Кроме того, я не всегда там бываю. В сезон мы открыты практически день и ночь.’


Ван кивнул. Постепенно он начал сомневаться в слухах, которые ходили о Дженни. Паб, в котором сидели наркоманы, не сразу подразумевал, что владелец паба также был дилером. Он сделал глоток из своего "Дауэла", схватил стакан и позволил себе соскользнуть с барного стула.


"Я проведу небольшое исследование", - сказал он.


За столиком у окна сидели двое оборванных двадцатилетних. Один был увешан цепями, на другом была футболка с надписью: Отсоси у меня, я богат. Они оба выпили "Дювель". Их бокалы были наполовину пусты. Ван-Ин поднял два пальца вверх и описал круг в воздухе. Дженни кивнула.


"Тебя это беспокоит, когда мы садимся?’


Парень с цепями поднял глаза и оглядел их так, словно они прилетели с Марса. Другой поковырял в носу, достал палку, покатал ее между большим и указательным пальцами и выстрелил.


- Я должен вас знать?- спросил он враждебно.


"Я ищу кое-кого", - сказал Ван.


"А кто не любит?" - сказал парень с цепями. ‘Я годами искал красивую цыпочку с большими сиськами и мокрой мышкой’.


Они оба ворвались в ревущий шатерлах, который заглушил музыку. К счастью, Дженни пришла им на помощь.


- Если ты будешь сотрудничать, я угощу тебя одним позже.’


Он поставил на стол пуховые одеяла, которые заказал Ван-Ин, и в ожидании посмотрел на парней. Ответ не заставил себя долго ждать.


"Ради двух одеял я даже снимаю штаны", - сказал парень с непристойной надписью на футболке. "Скажи мне, от чего ты устал.’


Ван-Ин бросил взгляд на Версавела, который покачал головой.


- Пойдем, - сказал он. - Давай присядем.’


Парни выпили свой недопитый "Дювель" и тут же приложились к новому. Дженни незаметно исчезла и на мгновение огляделась, не хочет ли кто-нибудь сделать заказ. Когда этого не произошло, он прошел в заднюю комнату, которая была оборудована под офис.


"Ты знаешь знак Зодиака?’


Парень с цепями вопросительно выглянул из-за двери.


"Что тебе нужно знать?’


- Хорошо, - улыбнулся он. - Я положу сверху еще одно одеяло.’


‘Das klappen, moat.’


"Я слушаю.’


"Зодиак - сексуальный маньяк", - сказал парень в футболке, теперь немного более цивилизованный. "У него глаз наметан только на быстрые выпивки.’


"И он тоже никогда не лечит", - сказал другой.


"Но вы поддерживаете с ним контакт?’


"Только если он хочет рассказать новый анекдот. Тогда все должны его послушать. Ты помнишь последний анекдот, который он тебе рассказал?" - Про да винтье ме Зун ап.’


‘Ja, die.’


Ван-Ин не осмеливался прерывать их. Он боялся, что они захлопнутся, если он будет слишком сильно давить на них.


"Человек и обезьяна заходят в кафе", - сказал парень с цепями. "Он заказал пиво. Обезьяна запрыгивает на стойку, сначала съедает пустую миску с арахисом, а затем начинает подбирать подставку для пива. Пожалуйста, извините меня, - говорит мужчина владельцу паба, - но вы не можете винить мою обезьяну. Он ест все подряд. Его слова еще не остыли, или обезьяна прыгает на бильярд и проглатывает бильярдный шар. Мужчина снова извиняется, платит за бильярдный шар и исчезает. Неделю спустя он снова заходит в кафе. На стойке бара стоит вазочка с вишнями. Обезьяна берет вишенку, кладет ее в рот, вынимает и затем съедает. Бармен корчит недовольную гримасу, на что мужчина снова извиняется. По его словам, он ест все. Но с прошлой недели он сначала снимает мерку, прежде чем положить что-нибудь в рот.’


У Версавела заныло между ребер, когда он не сразу выразил сочувствие.


"Что ты об этом думаешь?’


"Отличная шутка", - фыркнул он.


Они чокнулись бокалами и жадно отпили пива. Версавел схватился за сердце. Если Ван-ин продолжит подниматься с такой скоростью, завтра он окажется в крушении.


"Расскажи мне", - усмехнулся он. "Что еще ты знаешь о Зодиаке? Где он живет?’


Парни посмотрели друг на друга. Их взгляды были затуманены.


"Я думаю, он живет в Зебрюгге.’


- Баня в Зебрюгге или в деревне?


Они пожали плечами.


"Я знаю, что он недавно купил новый велосипед. BMW.’


"Мун - отстой", - ответил парень с цепями. "Ты что, не знаешь разницы между bmw и Harley? Bmw - это во жаннеттен. А Zodiak - это определенно джин Джанет.’


После третьей порции они выпили еще по четвертой, но ничего, кроме смутного описания личности, это уже не дало. Парни, которые, по-видимому, пили весь день, так напились, что с их губ с трудом слетало разумное слово. В четверть двенадцатого мне нравилось быть на виду. Он оплатил счет и поблагодарил Дженни за гостеприимство.


- А теперь? - Спросил Версавел, когда они стояли снаружи.


От брусчатки поднимался жар. Террасы были заполнены полуголыми, шумными молодыми людьми. Пиво лилось рекой. Это была одна из тех ночей, которым, казалось, не будет конца. В Бланкенберге кипела жизнь. К ним вразвалку подошли две девочки лет шестнадцати.


"Эй, приятель", - крикнул один из них. ‘Эвеле криг’, ты в порядке, ке айе слингер зюген?’


"Что она говорит?" - спросил ранний Версавел.


"Она спрашивает, сколько она получит за то, чтобы отсосать мне", - сказал Ван немного смущенно.


Он был непредубежден и хорошо понимал, что у молодых людей нет комплексов по поводу секса, но для него это все равно зашло слишком далеко. Девушки были явно несовершеннолетними и пьяными. Почему никто не вмешался? Он подумал о безжизненном теле Думы. Была ли она такой девушкой?


"Не лучше ли было бы вернуться домой?’


"Что мне делать дома? Ханнелоре примет меня с распростертыми объятиями.’


"Ты можешь спать в нашей комнате для гостей", - сказал Версавел.


- Луку это понравится.’


Ван-Ин был прав, подумал Версавел. Лук любил уединение. Ему бы не понравилось, если бы он отвез своего друга домой.


- Тогда сними номер в отеле.’


"Об этом не может быть и речи. Мы ходим в café de Zwemclub. По словам Катрисс, там душно от фигур edge.’


На набережной тоже было довольно оживленно. Влюбленные парочки прогуливались, держась за руки. Даже семьи с маленькими детьми предпочитали оставаться на улице, а не запираться в душных гостиничных номерах и слишком тесных квартирах. Группа горячих голов бросилась в набегающие волны, чтобы поиграть в ночное купание, хотя на самом деле это было запрещено.


- Если информация, полученная от тех двух парней из "Глотка", достоверна, мы найдем "Зодиак" в течение двадцати четырех часов, - сказал Ван. ‘У нас есть приметы, мы знаем его место жительства, и он недавно купил новый мотоцикл’.


"Зачем мы идем в это кафе?" - вздохнул Версавел.


Ван-Ин остановился, окинув взглядом пляж и море. Группа ночных пловцов производила много шума.


"По крайней мере, им весело.’


Две девушки развязали верх своего бикини и помахали им в воздухе. На них тут же напали парни.


"Вы не отвечаете на мой вопрос", - коротко сказал Версавел.


Двое парней упали головой вниз и вернулись через несколько отсчетов. У каждого из них было по паре трусиков.


- Кто, черт возьми, будет спать в такую погоду, Гвидо?


Они спустились по склону Ван Хеке и пересекли парк Леопольда. Всего через несколько минут ходьбы они оказались у клуба плавания. Катрисс не преувеличивала. Клиентура кафе состояла из мужчин с пивными животами и яркими прожилками на щеках. Женщины носили слишком короткие юбки и слишком обтягивающие топы, и у них не было комплексов по поводу жировых отложений и целлюлита. Однако у мужчин и женщин была одна общая черта: все они слишком много выпили. Вода из крана текла непрерывно, хотя в баре и на столах все еще стояли полупустые и полные бокалы с пивом.


- Добро пожаловать в Зуйпстад, - прошипел Версавел сквозь зубы.


В маленьком сообществе часто косятся на незнакомцев. В Бланкенберге ситуация была такой же. Когда Ван заказал Duvel и perrier, все головы повернулись в его сторону. Некоторые взгляды были откровенно враждебными. К счастью, у Ван Ина был опыт в подобных ситуациях.


"И дай другим людям тоже что-нибудь", - крикнул он.


Лед был мгновенно сломан. Враждебные взгляды погасли. Небритый мужчина средних лет с красным килем и в рыбацкой шапочке взял свой бокал и крикнул: "Санте!" - Версавел подсчитал количество присутствующих.


‘ У тебя достаточно с собой денег? Здесь по меньшей мере тридцать человек.


Чахотка стоила в среднем два евро, а ночь еще только начиналась. Он знал об этом. У него никогда не было много денег в кармане.


"Не волнуйся. Сегодня утром я достал деньги из стены.’


Ван-Ин взял свое одеяло и протиснулся сквозь толпу завсегдатаев к человеку, который позвонил ’санте". Версавел остановился у двери, где было немного посвежее.


- Вы живете в Бланкенберге?


Мужчина в рыбацкой шапочке кивнул и сделал глоток пива, стоявшего перед ним на стойке бара. Ван-ин закурил сигарету и спросил, не знает ли он некоего Зодиака. На этот раз ответ был отрицательным. Он поблагодарил мужчину и повернулся к ярко накрашенной блондинке, которая сидела рядом с мужчиной в рыбацкой шапочке и все это время смотрела на него вопросительным взглядом.


"Я не знаю этого парня", - сказала она, когда Ван задал ей тот же вопрос. "Но я знаю место, где мы можем спокойно поговорить’.


Она наклонилась вперед и попросила Ван-Ина осмотреть ее товар. Женщине позволялось выглядеть увядшей, у нее были упругие груди и гладкая кожа, которая не сочеталась с ямками на бедрах. Можно было бы почти забыть, что пластическая хирургия больше не была прерогативой богатых женщин среднего класса.


"Может быть, в следующий раз, мэм", - сказал Ван-ин, искоса взглянув на Версавела, который раздраженно стоял у входной двери.


- Я дам тебе номер своего телефона.’


Женщина взяла подставку для пива и спросила бармена, не может ли он на минутку достать свою шариковую ручку.


"Мой муж работает в рыбной промышленности", - прошептала она, передавая свой номер телефона из-под пивного коврика. ‘Он редко бывает дома’.


"Ты кое-что услышишь от меня", - сказал Ван.


Ему потребовалось больше часа, чтобы опросить всех присутствующих, но это ничего не дало. Никто не знал Зодиака.


"Теперь ты удовлетворен?’


Версавел подавил зевок. От тоски по пабу у него перехватило горло. И Лук позвонил ему пятнадцать минут назад, спрашивая, приедет ли он сегодня домой.


- Еще несколько кафе, и мы остановимся. Согласен?’


"Нет, друг. Я устал от этого. Я иду домой.’


"А как же я?’


"Ты должен знать это сам.’


"Ты действительно это имеешь в виду?’


"И я серьезно говорю именно это.’


У "Франшоммелана" Версавел решительно шагнул к "Гольфу", припаркованному неподалеку. Ин посмотрела на него в замешательстве. Иногда они спорили, но Версавел никогда его не подводил. Он закурил сигарету и беспомощно огляделся. Наступил отлив. Мачты парусников едва выступали над причальной стеной. Он перешел улицу. Возможно, разумнее было поехать домой с Версавелом. Показать. Волна набегала с большой скоростью. Их пути пересеклись прежде, чем он успел поднять руку, чтобы остановить его. Что теперь? Конечно, он мог бы вызвать такси, или еще лучше: его мог бы забрать ночной патруль. А потом? Ханнелоре, вероятно, не впустила бы его, и если бы он позволил забрать себя, все коллеги мгновенно узнали бы, что он столкнулся с Версавелом. Нет. Он сделает то, что намеревался сделать. Он снова перешел улицу и зашел в "The Place to be". Кто знает, возможно, там ему повезло бы больше. Патрик Кинна, оператор, приветствовал его крепким рукопожатием и бесплатным напитком. Аудитория в The Place to be разительно отличалась от аудитории клуба плавания. Мужчины носили дизайнерскую одежду, а женщины, казалось, посещали салон красоты каждый день. Было выпито столько же, но вместо пива - вино и крепкие напитки. К нему немедленно подсела женщина с длинными черными волосами. Ее взгляд говорил сам за себя.


"Вы Комиссар?" - спросил я.


Он больше не задавался вопросом, как получилось, что все его знали. Он просто кивнул.


"Я Лара", - сказала она с соблазнительной улыбкой.


Ее глаза действовали как магниты. Они непреодолимо притягивали его. Некоторые женщины чувствуют это, когда мужчина чувствует себя слабым.


- И я знаю, что тебе одиноко.’


Ван-Ин почувствовал, что медленно пьянеет, в результате чего становится неразборчивым в связях и свободолюбивым. Версавела там не было, и Ханнелоре, так сказать, выставила его за дверь. Никто никогда не узнает, что он катался на коньках.


- Очевидно, ты тоже.’


Она придвинула свой барный стул ближе, так что их бедра почти соприкоснулись. Патрик Кинна наблюдал за этой сценой с некоторым ужасом. У Лары была дурная репутация. Она была маньячкой и повинна во многих разводах. Кинна пытался не отставать, но уже давно сбился со счета. Но что ему оставалось делать? Лара была хорошей покупательницей. И если она была там, заходило значительно больше мужчин.


"Мой партнер бросил меня", - сказал Ван.


"Очаровательно’.


Она облизнула верхнюю губу кончиком языка и без приглашения положила руку ему на плечо.


"И моя жена на данный момент больше не хочет меня видеть.’


"Это плохо", - лицемерно ответила она.


Большинство женатых мужчин поначалу немного сопротивляются или, по крайней мере, притворяются, но он позволил повести себя на заклание, как послушного ягненка. Ее темные глаза сверкнули. У нее уже было бесчисленное количество мужей, но никогда не было комиссара полиции.


"У меня есть предложение", - сказала она. "Мы выпьем еще, а потом вместе поедем домой. Моя машина у подъезда’.


Она провела пальцами по его волосам. Ван-Ин чувствовал себя виноватым, потому что знал, что собирается сделать что-то невероятно глупое, но дьявольский алкоголь полностью завладел им. Лара была красивой женщиной, и она была нетерпелива.


"Может, нам обязательно стоит еще выпить?’


Она пожала плечами и легонько поцеловала его.


"Я не обязан, милая.’


Ван-Ин оплатил счет, включая счет Лары. Они вышли вооруженные. Патрик Кинна посмотрел на них, качая головой. На парковке она притянула его к себе и засунула язык ему в рот.


- Есть что-нибудь? - спросила она, когда Ван удалился.


- Нам лучше немного подождать. Здесь нас все могут видеть.’


Неожиданно из ниоткуда вынырнули две фары и довольно быстро направились к ним. Оказавшись внутри, Лара инстинктивно отскочила в сторону, чтобы защитить себя от пилота, но фургон остановился в нескольких метрах перед ними. Швейцар махнул рукой, открывая дверь. Водитель сердито вышел. Это был Версавел.


"Было найдено тело", - отрезал он. "Вероятно, это связано с "Зодиаком". ’


OceanofPDF.com


5


"Кто его нашел?’


- Ночной патруль, - сказал Версавел.


"Ах, так.’


Атмосфера в Заливе была напряженной. Ван-Ину захотелось сигареты, но он не осмелился ее зажечь. Версавел мрачно смотрел вперед. Он более чем устал от козлиных прыжков своего друга. Кроме того, он чувствовал, что уже слишком много видел сквозь пальцы. Размер был полным. Целовать незнакомую женщину в язык было так же плохо, как прелюбодеяние. Что, черт возьми, происходит? Он, конечно, снова заявит, что слишком много выпил и больше не соображает, что делает. Чушь.


"Это все, что ты можешь сказать?’


Ван-Ин поднял глаза и подавил зевок. Он чувствовал себя клошаром, проведшим ночь в туннеле метро: грязным и окоченевшим. Резкие слова Версавела резанули его по голове. "Конечно, это моя вина", - хотелось сказать ему. Вместо этого он покачал головой.


- Не могли бы мы поговорить об этом в другой раз, Гвидо. Что случилось, то случилось.’


"Ханнелоре была бы рада это услышать.’


Он повернул голову на четверть оборота. Его сердце колотилось где-то в горле. Опьянение давно прошло. Он был напуган. Боялся, что потеряет Ханнелоре, если Версавел примет ее сторону.


- Ты ведь не собираешься ей рассказывать, правда?


"Это еще предстоит выяснить.’


Если бы он рассказал Ханнелоре о том, что произошло на парковке, Ван мог бы завернуться в свои Коврики. Сам по себе он не возражал. Тот, кто обжег ему ягодицы, просто должен был сесть на волдыри. Он выразил соболезнования Ханнелоре. Ее мир рухнул бы, если бы она узнала, что произошло. И он не хотел причинять ей боль. Немедленное признание и обещание, что он будет держать рот на замке, также не было вариантом, потому что, конечно, он на это рассчитывал. В глубине души Лидс прекрасно понимал, что Ханнелоре - его лучший друг и что он сделает все, чтобы пощадить ее. Лучше бы он оставил его в подвешенном состоянии. Это было больно. Реакция не заставила себя долго ждать. Ван-Ин посмотрел на него почти с отчаянием.


- Ты ведь не это имеешь в виду, правда, Гвидо?


Версавел плотно сжал губы, включил поворотник и свернул по трамвайным путям налево.


"Мы на месте.’


На Фелисьен Ропшеллинг были припаркованы две полицейские машины и машина скорой помощи. Они выключили мигалки, чтобы не привлекать слишком много внимания местных жителей. Два инспектора устанавливали палатку.


- Ты уверен, что это из-за "Зодиака’?


"Рост жертвы составляет около 1 метра 60, у нее карие глаза и высокий лоб. А на вершине склона стоит новенький Harley Davidson. Или ты и об этом забыл? - прорычал Версавел.


Ван прикусил нижнюю губу, но ничего не ответил. Он снова почувствовал себя маленьким мальчиком, который впервые пришел на исповедь и был приговорен к тюремному заключению за игру со своим домашним животным: виноватым и пристыженным.


"Как он умер?’


- Зарезан.’


"Ах, так.’


Они поднялись по склону. Тем временем инспекторы накрыли жертву палаткой. Один из них включил фонарик и открыл фок-мачту, чтобы впустить Вана и Версавела. Жертва лежала в уже наполовину затвердевшей луже крови. Его белая футболка была красной от пояса до горла.


‘В любом случае, убийца не стал рисковать", - сказал инспектор, державший фонарик.


"Я думаю, их было двое", - заметил ван ин друг.


Инспектор, которому показалось, что он сделал умное замечание, удивленно поднял голову.


"Как ты можешь это уже знать?’


Из палатки вышел и закурил сигарету. То, как с ним обошелся Версавел, и свежий утренний ветерок подействовали особенно отрезвляюще.


"Следы крови видны только на том месте, где лежит жертва", - сказал он. "Кто-то, должно быть, держал его.’


Инспектор сделал недоверчивое лицо. Лучше бы он этого не делал. Ван-Ин сердито затянулся сигаретой.


"Ты бы остался на месте, если бы парень начал обрабатывать тебя ножом? Ни за что. Ты бы попытался сбежать. Убийца, конечно, пошел бы за тобой, чтобы прикончить, но тогда нам пришлось бы найти следы крови. Теперь ты понимаешь?


Инспектор, о котором шла речь, кивнул и исчез. Слухи, которые ходили о Ване, были правдивы. Он был высокомерным ублюдком. Версавел думал так же.


"Это действительно было необходимо?" - спросил он с упреком.


"Почему я должен сдерживаться, когда я больше не могу доверять своему лучшему другу?’


- Не пытайся давить на меня, Питер.’


"Я бы не посмел.’


Ван-ин выбросил сигарету и пошел вниз по склону. Версавел был прав. Он некрасиво перешел черту. Ханнелоре заслуживала лучшего. Она имела право на правду, но он был в ужасе от ее реакции. В старые времена люди оставались вместе всю свою жизнь, что бы ни случилось. Как они решали свои проблемы? Прикрываясь любовью, как советовал местный пастор, чтобы затем оказаться в аду, где безразличие правит скипетром? Ван Ин подумал о своих родителях, которые были вместе более тридцати лет. Он никогда не видел, как они целуются. Правда, не на людях. И он никогда не замечал странных звуков в спальне. Занимались ли они сексом? Он задавался этим вопросом много раз. В это было трудно поверить, но альтернативы не было. Иначе его бы там не было. Он подумал о своей первой жене, с которой какое-то время чувствовал себя очень счастливым, и попытался вспомнить, сколько раз они все еще занимались этим после нескольких лет брака. Раз в месяц? Даже реже? Он поэтому изменял или их отношения уже прекратились раньше? Он не мог вспомнить. Должно быть, это была моя вина, подумал он. Иначе зачем бы мне делать это снова? Ханнелоре была мечтой каждого мужчины. Она была красива, умна и особенно хороша в постели. И все же он продолжал двигать своим пенисом, как неопытный подросток.


‘ Тебе нужен исповедник?


Версавел улыбнулся. Он принял решение. Что бы ни случилось, он не хотел быть причиной разрыва между Ван-Ином и Ханнелоре. Он потерял своего лучшего друга и девушку одним махом.


- Я честно во всем признаюсь, - сказал Ван. - И попрошу прощения.’


"А ты бы стал?’


Ван-Ин сделал большие глаза. Версавел пригрозил рассказать Ханнелоре о том, что произошло четверть часа назад, а теперь предлагал обратное.


- Боюсь, я не могу понять тебя, Гвидо.’


"Ханнелоре никогда больше не будет доверять тебе, если узнает правду. И она никогда этого не забудет. Она будет продолжать обвинять тебя в каждой ссоре.’


‘ Я это заслужил.


"Тебе виднее", - сказал Версавел. "Но если я еще раз поймаю тебя на подобных фактах, я сам отрежу тебе яйца. Согласен?’


Он протянул руку. Ван-Ин принял их.


"Обещаю", - сказал он.


На Гроте эдестраат по-прежнему было тихо. Нигде не горел свет. В районе дорогих вилл жители вставали рано только для того, чтобы успеть на самолет, который уносил их в какое-нибудь экзотическое место назначения. На вилле Фредди Лиманса зазвонил телефон. Было без четверти пять. Эрик зажег свет и потряс своего друга, который лежал рядом с ним, за плечо.


- Телефон, - прошептал он, когда Франсуа со стоном проснулся.


"Тебе обязательно будить меня для этого?" - это прозвучало сонно.


"Кто звонит в такой час?’


- Тогда запиши.’


"Почему я?’


- Потому что ты хочешь знать, кто звонит, - зевнул Франсуа.


Телефон продолжал звонить, но ему было все равно. Он повернулся на бок и прижал подушку к уху. Эрик вздохнул, откинул простыню, встал с кровати и, спотыкаясь, спустился по лестнице в полутьме. Телефон был в гостиной.


"Здравствуйте, с кем я разговариваю?" - спросил он.


Его лицо просветлело, когда он узнал голос, но по мере продолжения разговора становилось все более напряженным.


"Тогда что же мне делать?’


"Тебе лучше спрятаться на некоторое время", - прозвучало это.


"Прячусь? У меня действующий контракт. Фредди убивает меня, когда..."


"Не беспокойся о Фредди. Я поговорю с ним. Теперь слушай внимательно и делай, как я говорю. Потом я позабочусь об остальном. ’


Разговор длился пять минут, но когда он закончился, Эрик почувствовал себя спокойнее. Он поднялся наверх и разбудил Франсуа, который тем временем снова заснул.


"Зодиак мертв", - сказал он. "Убит", - добавил он сдавленно. "И нас ждет та же участь. Нам нужно срочно выбираться отсюда, чувак.’


Франсуа повернулся и широко раскрытыми глазами посмотрел на своего друга, стоявшего рядом с ним. Он полностью проснулся.


- Ушел? - спросил я.


- Да, уехал. Ты мне не доверяешь?’


"Антония тоже приедет?’


"Конечно, нет.’


"Почему бы и нет?’


"Потому что я не хочу, чтобы она вмешивалась. Пошли. Мы не можем терять времени."Эрик подошел к гардеробу и достал свой чемодан.


"Что ты сейчас делаешь?’


- Собирай вещи и уезжай. На твоем месте я бы поступил так же.’


"Значит, это не шутка.’


Эрик бросил чемодан на кровать и начал хватать его как сумасшедший.


"Я что, похож на человека, который шутит?’


Франсуа присел на край кровати, качая головой.


"Мы не можем этого сделать, Эрик. Ты же знаешь Фредди. Мы подписали контракт. Если мы не появимся сегодня вечером, он больше никогда нас не забронирует.’


- Если завтра мы умрем, то заказывать будет нечего, Глупец.’


"Я не дурак", - с негодованием отреагировал Франсуа.


Хотя они не были настоящими друзьями, они редко ссорились. Эрик заботился обо всем. Он заключал контракты, покупал атрибуты и даже создавал плакаты по мере необходимости. Франсуа интересовало только представление. Без Эрика он ничего себе не представлял.


- Тогда пойдем со мной. Один из моих друзей работает в большом отеле в Кальпе. Он подыщет нам что-нибудь. ’


Франсуа колебался. Пребывание на юге Испании привлекло его. Он бывал там несколько раз раньше со своей девушкой. В отпуске, конечно. Ходить на работу - это совсем другое. Отели платили мало и требовали, чтобы вы были доступны в любое время. С другой стороны, еда обычно была вкусной, и у вас была крыша над головой.


"Что мы будем делать, когда полиция попытается нас выследить?’


- Это будет завтра, Франсуа.’


Он включил свой ноутбук и поискал в Интернете последнюю минуту. Ему повезло. Если они сядут на первый поезд, то успеют на чартерный рейс, где были свободны еще шесть мест. Он заказал два номера и расплатился своей кредитной картой.


"Что мы делаем с нашим материалом?’ "Мы берем с собой только конусы и шарики. Остальное оставляем в машине. Что ж, если ребята обыщут их позже, они подумают, что мы недалеко ушли.


Франсуа изумленно посмотрел на своего партнера. Он ничего не понимал.


"Мы оставим машину здесь. Фредди будет в ярости, когда узнает, что мы бросили его, но он позаботится о наших вещах, пока мы не вернемся. С ним все в безопасности. ’


- Значит, мы вернемся, - сказал Франсуа, еще более удивленный.


"Если полиция арестует убийцу, с нами ничего не случится. Тогда мы позвоним Фредди и все ему объясним. Кто знает, может быть, он закажет нас в следующем году.’


- Должно быть, ты прав, - вздохнул Франсуа.


Пить кофе на террасе отеля "Трафальгар". Они оба не выглядели особенно свежими.


"Который сейчас час?’


Версавел взглянул на часы.


- Четверть десятого.’


"Разве эти ребята не начинают в девять?’


"Обычно", - сказал Версавел. "Они все еще официальные лица.’


Он проинструктировал Карин, чтобы регистрационная служба проверила номерной знак двигателя "Зодиака", но она еще не перезвонила. В настоящее время им ничего не оставалось, как ждать.


"Тебе не кажется странным, что у Зодиака не было с собой мобильного телефона?" - спросил между двумя глотками кофе. "В наше время он есть у каждого’.


"Возможно, его забрал убийца", - предположил Версавел.


"Я тоже так думал.’


Они могли спокойно предположить, что убийца позвонил в Zodiak, чтобы договориться о встрече. И это оставило электронный след. Точно так же, если бы этот сценарий был верен, они могли бы предположить, что Зодиак знал своего убийцу – или убийц – и, вероятно, также достаточно доверял ему или им, чтобы встретиться ночью в относительно отдаленном месте. Вопрос был в том, каким аргументом он позволил себя убедить. Деньги, наркотики или женщины? Он закурил сигарету. Франшоммелаан медленно оживал. Молодой человек, владелец продуктового магазина неподалеку, демонстрировал свои фрукты и овощи, пока первые покупатели нетерпеливо смотрели на него. Любители раннего загара тщетно искали место для парковки. Местные жители выпустили свою собаку. Ван-Ин насчитал шестнадцать меньше чем за пять минут.


"Я схожу с ума от всех этих животных.’


У Ван Ина самого когда-то была собака, но по ночам он спал на улице в клетке. В квартире это было невозможно. Людям, которые жаловались на запах сигаретного дыма, приходилось проводить ночь с собакой в маленькой комнате, иначе они начинали бы пищать.


"Просто подожди, пока сам не уйдешь на пенсию", - лаконично ответил Версавел.


Телефон зазвонил два раза подряд. В первый раз это была Карина. Владельца двигателя звали Ремко Неескенс. Ему было двадцать шесть, он родился в Иджмуйдене, но почти двадцать лет прожил в Бельгии. Его нынешний адрес: Зейдейк, 24 в Вендуине. Во второй раз Версавел дозвонился до Фредди Лиманса с сообщением, что Эрик и Франсуа бесследно исчезли, забрав с собой только одежду и кое-какие материалы для шоу.


"Лиманс сам это определил?" - спросил я, когда разговор был окончен.


‘ Нет. Ему позвонила та девушка. Напомни, как ее зовут?


- Принцесса, - сказал Ван.


"Что нам делать?’


Он закурил еще одну сигарету. Внезапное исчезновение Эрика и Франсуа стало неожиданным поворотом в расследовании. Совершили ли они убийства или сбежали, потому что кто-то их напугал? Он обладал большой дозой человеческих знаний. Он не верил, что мальчики были убийцами, но, конечно, он тоже мог ошибаться.


"Я немедленно опубликую отчет о международном расследовании", - сказал он.


"В надежде на благословение", - вздохнул Версавел.


Он только что узнал от In, что циркулируют сотни, если не тысячи отчетов о международных расследованиях, что делает практически невозможным для полицейских управлений следить за каждым отчетом. Но что еще им оставалось делать?


- А после кофе мы взглянем на нашего друга Зодиака.’


Бредене - небольшой прибрежный муниципалитет, где обычно намного тише, чем в Бланкенберге. Версавел припарковал Golf на рынке рядом с полицейским участком, где их ждали двое коллег в компании слесаря.


"Мы поедем впереди или вы поедете с нами?" - спросил один из двух полицейских, похожий на страуса парень с пышными бакенбардами.


"Это далеко?’


- Пять минут.’


- Тогда мы пойдем пешком, - сказал Ван.


"Без проблем", - сказал страусиный офицер. "Мы подождем, пока вы не доберетесь туда. ’


Странные ребята, эти брюггелингены, подумал он тогда, и Версавел пересек рынок.


Зодиак жил в крошечной меблированной студии на третьем этаже. У него было не так уж много личных вещей: ноутбук, кое-какая одежда, фотоаппарат с аксессуарами, несколько книг о яхтах и коробка, полная счетов и бумаг. Версавел взял фотоаппарат и с восхищением посмотрел на него.


"Nikon D8o. вот какой я бы хотел.’


"Есть ли что-нибудь в этом воспоминании?’


"Давай посмотрим.’


Версавел включил устройство и отвернул дисплей на задней панели устройства от света. Ван-Ин надел очки для чтения, когда на экране появилось первое изображение.


"Не ошибаюсь.’


Ван-ин удостоился сердитого взгляда Версавела.


- Тебе должно быть стыдно. Девочка мертва всего сорок восемь часов.’


- Но она прекрасна.’


Дума Коротич стояла по колено в море. Обнаженная. Мягкий ласкающий свет придавал ее глазам особый блеск. Они смотрели на тебя соблазнительно, как бы говоря: возьми меня, чувак. Память камеры содержала более сотни снимков. Дума настаивал на этом каждый раз. Обнаженная, но никогда не вульгарная.


"Можно подумать, что Zodiak работает для какого-нибудь мужского журнала", - сказал Ван, просмотрев все изображения. "Цвета в порядке, и каждое изображение идеально оформлено.’


- Может быть, он был профессиональным фотографом.’


‘ Скоро мы это узнаем.


Изнутри ноутбук открылся и включился. Остальное он оставил Версавелу. Урожай был огромен. В памяти хранились тысячи изображений обнаженных девушек во всевозможных декорациях. Одни внутри, другие снаружи. Обычно на пляже.


"В любом случае, мы не можем обвинить его в педофилии", - сказал Ван.


Все девочки выглядели взрослыми. Они смотрели прямо в объектив и, казалось, не стеснялись позировать обнаженными. Напротив, они испытывали от этого видимое удовольствие.


"Вы не заметили ничего особенного?" - спросил ранний Версавел.


"Что ты подразумеваешь под словом "особенный"? Все они красивые девушки, которые привыкли быть перед объективом.’


"Я не это имел в виду", - сказал Версавел, качая головой. "Посмотри внимательно еще раз. И на этот раз не только на девочек.’


Они просмотрели некоторые кадры во второй раз. Ван-Ин пожал плечами.


"Что еще ты хочешь, чтобы я увидел?" - в отчаянии спросил он.


- Данные, Питер. Все фотографии сделаны в июле или августе. Первая - 6 июля 2006 года, последняя датирована прошлой неделей.’


- А потом?


"Где работал Дума?’


‘Черт возьми’.


Шоу в het Witte Paard представляли собой смесь пения, танцев и развлечений и часто служили трамплином для молодых талантов. Каждый сезон заявки подавали десятки танцоров и начинающих певцов. Жаждущие успеха, они часто быстро шли на жертвы, чтобы сделать карьеру. Они не стали задирать нос из-за номера с каким-нибудь импресарио и быстро разделись перед фотографом, который обещал им будущее модели. Ван ин решил сделать подборку фотографий и отправить их в Leemans.


"Зодиаку, очевидно, нравились не только красивые девушки", - сказал Версавел, которому тем временем удалось открыть новый файл. "Посмотри на это. Все лодки.’


Я наблюдал за Версавелом. Все это были лодки. Маленькие и большие, парусные яхты и моторные катера.


"Мне больше понравилась первая серия фотографий", - сказал он.


"Я убежден в этом", - кивнул Версавел.


Он выключил ноутбук и закрыл его. Дальнейшие поиски не имели смысла. Остальные файлы были защищены. Эксперты продолжат анализ изображений и подвергнут жесткий диск тщательному исследованию. И это иногда давало много полезной информации. В конце концов, люди, не знакомые с компьютерами, не знали, что у полиции есть программы, с помощью которых они могут снова сделать видимыми удаленные данные. Тюрьмы были полны педофилов, которые вот так наткнулись на лампу.


"Карин заказывала собаку-наркомана?" - В самом начале.


Версавел взглянул на часы.


"Я ожидаю их каждую минуту", - сказал он.


Ван-Ин сел за стол и закурил сигарету. Убийство Зодиака вызвало ряд вопросов. По словам ряда людей, он был наркоторговцем и любовником, который соблазнял молодых девушек, чтобы впоследствии использовать их в качестве проституток. Но пока они не нашли никаких зацепок для этого. Зодиак вел, казалось бы, нормальную жизнь. Документы, которые они нашли в коробке, показали, что он пунктуально оплачивал свои счета и в нем не было никаких следов роскоши. Его доход, по-видимому, поступал от продажи фотографий обнаженной натуры. Беглая проверка его банковских выписок показала, что модельное агентство регулярно переводило деньги на его счет. Суммы колебались от полутора тысяч до четырех тысяч евро. И недавно с его сберегательного счета было снято двадцать тысяч евро. На эти деньги он, вероятно, оплатил бы свой новый двигатель. Истории, которые они слышали о нем, были неправдой.


"Интересно, почему некоторые люди изображали Зодиака преступником.’


Версавел пожал плечами.


"Если бы я верил всему, что о тебе говорят, я бы больше не хотел находиться с тобой в одной комнате", - сказал он.


"Неужели все так плохо?’


"Что плохого? Знаете ли вы, что есть коллеги, которые утверждают, что вы посещаете виллу Папильон по крайней мере раз в неделю и можете выбрать там девушку бесплатно.’


"Они действительно так говорят обо мне?’


- Ты, кажется, разочарован.’


Ван-Ин затушил сигарету и тут же закурил новую. Вилла Папийон была роскошным борделем недалеко от Джаббеке, где встречалось довольно много известных людей. Он был там когда-то профессионально, и тогда у него тоже появилась дрожь в животе.


- Продолжай, Гвидо.’


- Я тоже. Я просто хотел сказать, что сплетни быстро обретают самостоятельную жизнь и что у Бланкенберге не очень хорошая репутация в этой области.’


Раздался звонок. Один из офицеров местной полиции подошел к домофону.


"Там собачья бригада", - сказал он, когда ван-Ин спросил, кто звонил.


‘Прекрасно’.


Собака, молодая немецкая овчарка, вела себя спокойно, и это само по себе не было хорошим знаком. Если бы он почувствовал подозрительный запах при входе, он повел бы себя по-другому. Предзнаменование было верным. Собака ничего не нашла.


"Еще один развенчанный миф", - сказал Версавел.


"Вы уже смогли найти номер этого модельного агентства? Мы сразу узнаем, как развилка находится на ножке. ’


Агентство получило удачное название shoot и имело офисы в Брюсселе, Париже и Лондоне. Версавел указал свое имя в номере филиала в Брюсселе. Меньше чем через полминуты ему позвонила девушка, говорившая по-французски.


"Судебная полиция", - ответил Ван ин битс, когда выяснилось, что девушка не могла или не хотела говорить ни слова по-голландски. ‘Passez moi quelqu’un qui parle le Flamand.’


Чуть позже ему позвонил голландец.


- С Хенком Роудом. Что я могу для вас сделать?’


Это прозвучало недостаточно высокомерно, чтобы вызвать едкую реакцию Вана. Он остался вежливым и спросил мистера Роуда, может ли тот рассказать ему что-нибудь еще о Ремко Неескенсе.


"Мистер Неескенс был убит прошлой ночью", - добавил Ван-Ин, чтобы придать своему вопросу больше веса.


"Боюсь, я не могу вам помочь, сэр", - сказал голландец. "Я не знаю никого с таким именем.’


‘ Он работает на вас.


Голландец издевательски рассмеялся.


"У нас работают сотни людей по всему миру", - сказал он. "Вы же не ожидаете, что я буду знать их всех поименно, не так ли?’


Версавел не мог слышать, что сказал голландец, но он заметил, что Ван начал возбуждаться. Его глаза сузились, и он сжал кулак.


"Послушайте меня, мистер Ред. Я не очень разбираюсь в управлении бизнесом, но мне трудно представить, что вы платите людям, которые на вас не работают. Неескенс должен числиться в вашей платежной ведомости, если, конечно, вы не платите ему черным по белому. Одного телефонного звонка следственному судье и налоговым органам достаточно, чтобы вашу бухгалтерию проверили.’


Полицейский, угрожающий следственному судье и налоговым органам, всегда добивается своего, но голландец держал ногу на изготовку.


"Тогда сделай это", - сказал он. "Хорошего дня’.


Два часа спустя расследование было завершено. Ван-Ин нервно закурил сигарету и вышел на балкон, но страданиям не было конца. Когда Версавел услышал, как он выругался, он встал рядом с ним.


"Еще раз, в чем дело?’


Ван В нейдиге притормозил и указал на "Мерседес", припаркованный перед зданием.


- Бикман.


Прокурор был одет в бежевый костюм, коричневые туфли и галстук в полоску, который не сочетался с остальным. Он неопределенно улыбнулся, когда Ван пожал ему руку. Версавел получил кивок. Двух офицеров местной полиции проигнорировали. Что еще хуже, Бикман дал им понять, что они могли бы собраться получше. Ван-Ин поднял глаза и искоса посмотрел на Версавела. Грубая манера, в которой Бикман отослал двух агентов, не предвещала ничего хорошего.


"Я хотел бы поговорить с вами наедине", - сказал Бикман. "Но я знаю по опыту, что в таких вещах нет особого смысла. Вы все равно доверяете своему партнеру.’


Ван осторожно кивнул. Все оказалось даже хуже, чем он думал.


- Гвидо молчалив, как могила, господин прокурор. Вы знаете это не хуже меня.’


В обычных обстоятельствах они обращались друг к другу по имени, если это было официально, они делали это формально.


"Это касается Ремко Неескенса", - сказал Бикман.


Ван-Ин поднял брови. Для него было загадкой, как Бикману удалось так быстро выяснить истинную личность Zodiak.


"Я слушаю, господин прокурор.’


Они сели за стол. Бикман предложил ему сигарету, которую он немедленно принял.


‘ Ты когда-нибудь слышал о Лотофагах?


- Лотофаги, - повторил Ван, качая головой.


Версавел знал лучше.


"Гомер писал об этом в "Одиссее", - сказал он.


"Ах, так.’


Ван-Ин прикусил кончик языка. Он отказался требовать дополнительных объяснений в присутствии Бикмана.


"Лотофаги формируют специальное подразделение в федеральной полиции, которое тесно сотрудничает с аналогичными подразделениями за рубежом. Их цель - составить карту крупных наркосетей. Вряд ли кто-то что-либо знает об их существовании, и, возможно, именно по этой причине они добиваются результатов. Большинство агентов работают под прикрытием. Иногда им требуются годы, чтобы внедриться в сеть.’


Ван-Ин мало что знал о Гомере и "Одиссее", но он не был умственно отсталым.


"Ты же не собираешься спорить, что Неескенс..."


Неескенс проработал в De Lotofagen пять лет. Он был близок к крупному прорыву. Его работа фотографа в shoot была просто прикрытием. Поэтому крайне важно, чтобы вы на время прекратили это дело.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


- Да, из Ин. И это не просьба, а приказ.’


OceanofPDF.com


6


"Вам просто нужно ввести слово", - улыбнулась Карин. "Поисковая система сделает все остальное.’


Она отступила на шаг и посмотрела через его плечо на экран. Он вздохнул и принялся изучать клавиатуру так, словно это было чудо света.


"Буква "Л" находится на средней полосе справа", - услужливо подсказала она.


Его палец завис над клавишами, пока не задержался над буквой "Л", но вместо того, чтобы ненадолго нажать клавишу, он нажал на нее. На экране появилась длинная строка "л". Карин покачала головой. Насколько неуклюжим кто-то может быть? Ван-Ин повернулся и беспомощно посмотрел ей в глаза. Почему они все так усложняют?


"Должен ли я сделать это за тебя?’


‘ Например.


Они поменялись местами. Карин напечатала "лотофаги".


"Древнее племя из Северной Африки", - прочитала она вслух с экрана. "В буквальном переводе это означает "пожиратели лотоса".’


"Что такое lotus?’


- Своего рода наркотик, который вызывает чувство блаженства. Одиссей и его команда познакомились с ним во время своих странствий по Средиземному морю.’


- О, - сказал ван-Ин.


Он закурил сигарету. Иногда он завидовал эрудиции Версавела, который мог сказать слово на любую тему. И еще он был немного смущен тем, что ему следовало заручиться помощью Карин, чтобы выйти в Интернет.


"Как Ханнелоре?" - спросила она, когда стало слишком тихо. "Я давно ее не видела".


- Хорошо, - сказал ван-ин не очень убежденно.


"А дети?’


‘Прекрасно’.


Короткие ответы говорили сами за себя. У Ханнелоре совсем не ладилось, а "прекрасно" было словом, которое он редко или вообще никогда не брал в рот. Его рубашка была мятой, и он не брился. И мешки под его глазами были глубокими и темными, как кратеры на Луне. Карин повернулась на стуле и вопросительно посмотрела на него.


"Ты счастлива?’


Ван-Ин затянулся сигаретой и посмотрел через ее плечо наружу. Прошлой ночью он вернулся домой смертельно уставшим, но Ханнелоре даже не взглянула на него. Она оставила его на кухне, а сама пошла смотреть телевизор с детьми в гостиную. Ему не дали поесть.


- Сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз удивлял ее?


Она встала и встала перед ним. В ее глазах плясали огоньки.


- Женщинам это нравится, ты же знаешь. Отношения - это не вечный двигатель. Без топлива она замолкает.’


- А после сильного шторма каждая дыра становится надежным убежищем.’


Они оба узнали голос Версавела. В остальном он выглядел безупречно. Его рубашка была белоснежной, складка на брюках - острой, как бритва. Свежий запах лосьона после бритья заглушил вонь сигарет в комнате. Карин сердито посмотрела на него и исчезла в своем кабинете. "После шторма любая дыра - безопасное убежище", - фыркнула она. О чем этот парень думает? Что я шлюха?


- Я тоже не могу оставить тебя одну ни на минуту, - пробормотал Версавел, когда она ушла.


Он оглядел своего друга с головы до ног и вздернул нос. Он и раньше видел Вана в плачевном состоянии, но в том виде, в каком он выглядел сейчас, он не мог отойти от двери. Но не на своей должности.


"Ты смотришь на меня так, словно у меня инфекционное заболевание", - раздраженно отреагировал Ван-ин. "И ты можешь уделить немного внимания своим словам в продолжении. Карин всего лишь помогла мне с компьютером. За это время я усвоил свой урок.


"Будем надеяться, что это так.’


Версавел подошел к подоконнику, где стояла кофеварка, зачерпнул мерный стаканчик кофе и наполнил резервуар под краном.


- Сначала мы выпьем по чашечке кофе, а потом ты пойдешь примешь душ, пока я принесу тебе чистую одежду.’


Версавел мог себе представить, что произошло. Был еще один непрекращающийся спор. Карин была права. Для Вана пришло время возобновить отношения с Ханнелоре. Он знал четыре пары, которые расстались за последний год, и не хотел, чтобы они были следующими.


"Так что же нам делать, босс?’


"Я договорился о встрече с Дженни Маршан, бывшей женой Николя де Вилье. Вы бы спросили. Или я ошибаюсь?’


- О, - сказал ван-Ин.


Поездка из Брюгге в Бланкенберге заняла больше часа в длинной пробке, которая никак не заканчивалась. Казалось, что все взяли выходной. Ван-Ину стало интересно, кто еще работает, когда светит солнце, и сколько денег приходится зарабатывать людям, чтобы позволить себе все это. В конце концов, день на море стоит недешево. Он уже испытывал это несколько раз.


"Я думаю, нам следует припарковать машину перед полицейским участком", - сказал Версавел.


"Со мной все хорошо.’


У церкви Святого Антония они повернули налево. Парковка перед мэрией была переполнена, но им повезло. Полицейская машина как раз отъезжала, когда они подъехали. Ван-ин вышел и сразу же закурил сигарету. Душ пошел ему на пользу, и в чистой одежде он почувствовал себя намного бодрее, хотя последние два дня почти не спал. Колющая боль в груди, от которой он страдал в течение некоторого времени, заставила его смириться.


"Когда ты, наконец, прекратишь эту мерзость?’


- Скоро, - без колебаний ответил Ван.


Хорошим друзьям не нужно много слов, чтобы понять друг друга. Ван-Ин никогда не говорил с Версавелом о боли в его груди. Но в этом не было необходимости, Версавел почувствовал, что с ним что-то не так. Он выбросил недокуренную сигарету и наполнил легкие чистым воздухом. Это тоже было больно. Они прошли вдоль ратуши к дому Вределаан, где жила Дженни Маршан.


"Что ты ей сказал?’


Прокурор Бикман запретил им продолжать расследование убийства Зодиака, но он ничего не сказал об убийстве девушки. Поэтому Ван решил снова подхватить нить с самого начала, потому что был почти уверен, что между этими двумя убийствами существует связь. Поэтому он попросил Версавела связаться с бывшей женой Де Вильерса.


‘ Правду. Что еще мне оставалось делать?


- Вы получили от Катрисс какую-нибудь информацию о ней?’


Версавел кивнул. Катрисс знала почти всех в Бланкенберге, и он кое-что знал о каждом.


‘ По крайней мере, ей тепло. Дом - ее собственность, она ездит на дорогой "Альфа-Ромео" и ездит в отпуск по крайней мере три раза в год.


- На деньги своего бывшего?’


‘ Нет. По словам Кэтрисс, она сама не безучастна. У ее родителей был процветающий бизнес игрушек, и не забывайте, что у нее также есть цветочный магазин. Ей не нужны деньги Вильеров.


"У нее есть парень?’


Версавел кивнул.


- Его зовут Ян Бургуа.’


"Но они не живут вместе?’


‘ Нет. Бургуа все еще женат. Он приезжает только по выходным.


Ван-Ин покачал головой. В то время Бог уничтожил Содом и Гоморру, и вскоре он сделал то же самое с Бланкенберге. Ему захотелось закурить сигарету, но он не стал этого делать, когда увидел двух курящих девушек лет шестнадцати, едущих на велосипеде. Кто-то должен был подать хороший пример.


Версавел не преувеличивал. Дженни Маршан не осталась незамеченной. Дом был просторным, мебель новой и дорогой. И, похоже, она также тратила довольно много денег на парикмахеров и косметологов. Ее короткие волосы цвета меди сидели идеально, на лице не было слишком нарочитого макияжа, а ногти сияли, как перламутр. Они сидели в саду под зонтиком. Ван-ин сразу же упал вместе с дверью в Доме.


"Вы все еще поддерживаете связь со своим сыном?" - спросил он.


Дженни Маршан не расплакалась, как он ожидал. Она посмотрела ему прямо в глаза, не моргая.


"Почему ты спрашиваешь об этом?’


‘ Ваш бывший муж утверждает, что не видел Артура пять лет, но сын обычно не протягивает так долго без матери.


Она улыбнулась. У нее были крутые белые зубы. На самом деле Дженни Маршан была довольно симпатичной женщиной.


"Я не знала, что в полиции тоже работают психологи", - сказала она.


"Значит, вы все еще поддерживаете с ним контакт?’


- Он звонит мне время от времени.’


"Как часто - время от времени?’


- По крайней мере, раз в месяц.’


"Разве ты ему не звонишь?’


"Артур не хочет, чтобы я знала его номер. Он боится, что я буду беспокоить его каждый день по-разному. И я не могу его винить. Ты же знаешь, каковы матери. ’


"Знает ли ваш бывший муж, что вы все еще поддерживаете связь друг с другом?’


- Конечно, нет. Артур и Николас не очень хорошо ладят. Если ты понимаешь, что я имею в виду. Николя, вероятно, придумал другую историю, но поверьте мне, комиссар, мой бывший муж - ублюдок, который пытается переделать все и вся по своему вкусу. Возможно, я единственная, кто действительно его знает. На самом деле нет никакого способа жить с этим человеком. Это жажда власти, которая не терпит противоречий.’


Спонтанное признание Дженни Маршан стало полной неожиданностью. Внутри стало немного тише. Разведенные женщины редко положительно отзываются о своих бывших, но он еще не сталкивался с тем, чтобы кто-то изображал его бывших таким образом, тем более перед совершенно незнакомым человеком.


- Артур сбежал из дома по этой причине?’


"Я не могла придумать другой причины", - сказала Дженни Маршан.


- Значит, он никогда не крал денег?’


- Деньги? Зачем ему красть деньги?


Дженни Маршан подняла брови. Тогда Артуру разрешили жить в разладе с отцом, у него никогда не было недостатка в деньгах. Наоборот. Когда он все еще был дома, он получал все, что хотел.


- Так говорит твой бывший муж. Но на самом деле это не важно. Я просто хочу знать, где остановился Артур.’


Дженни Маршан улыбнулась.


"Вот ты меня о чем спрашиваешь. Артур - странник. Последний раз, когда он звонил мне, он был в Италии.’


"Он там работает?’


"Что такое работа? Если я не ошибаюсь, он пару лет выступал с цирковой труппой. А до этого некоторое время работал аниматором в отеле на Тенерифе.’


- О, - сказал ван-Ин.


Это была странная история. Он не знал, кому верить: отцу или матери. Николя де Вилье был полон решимости снова найти своего сына, в то время как она, казалось, не возражала против того, что больше его не увидит. Дженни Маршан, казалось, угадала его мысли.


"Мои родители тоже никогда не считали меня своей собственностью", - сказала она. "Мне разрешали заниматься своими делами, пока они знали, что я чувствую себя хорошо. То же самое касается и Артура. Я уже рада, что он время от времени звонит мне.’


- Значит, вы ни разу не видели его с тех пор, как он сбежал из дома?


Она нахмурилась. Это было три года назад или за четыре до того, как она увидела его? Она не могла вспомнить точно. В любом случае, это было летом, летом, когда весь август шли дожди. Он позвонил ей, и они вместе поехали выпить кофе в Брюгге. В кафе "Дю Фаре" у ворот дамбы. Они просидели там весь день, болтая, пока на улице лил дождь.


"Я думаю, это было три года назад.’


"И ты не возражаешь?’


Ван-Ин и представить себе не мог, что ему придется скучать по своим детям больше года. Ханнелоре сошла бы с ума, если бы с ней случилось что-то подобное, но он мог понять философию Дженни Маршан. Дети не служили для того, чтобы сделать своих родителей счастливыми. Возможно, она была самой сильной матерью.


- У вас есть дети, капитан?


- Два, - сказал Ван.


"Сколько им лет?’


- Восемь лет.’


- Близнец?’


‘В самом деле’.


Дженни Маршан сложила руки на коленях и мечтательно посмотрела перед собой, как будто ей было видение. Артур впервые сбежал из дома в возрасте девяти лет. После всех этих лет она все еще чувствовала страх и отчаяние. Тогда начались настоящие страдания. Артуру некуда было приспособиться. Даже в школе. Он прогуливал школу, имел плохие оценки и не мог ужиться ни с одним учителем. Она потеряла счет школам, из которых его исключили. У Артура был беспокойный характер. Он был счастлив только тогда, когда мог побродить вокруг и открыть для себя что-то новое. Я хочу делать то, что мне хочется, мама. Иначе я чувствую себя несчастным, говорил он каждый раз, когда она пыталась переубедить его. Но в глубине души она была вынуждена согласиться с ним. В его возрасте она ничем не отличалась. Сколько времени прошло с тех пор, как она наконец обрела покой? Пять лет?


"Нам еще многого стоит ожидать, комиссар.’


"Так говорит большинство людей", - сказал Ван. "Маленькие дети, маленькие заботы. Большие дети, большие заботы’.


"Самое главное, чтобы они чувствовали себя счастливыми. И это может быть сделано только в том случае, если они смогут свободно определять свою жизнь.’


Ван ин не был согласен с таким видением, но он не хотел обмениваться с ней идеями по этому поводу.


"У вас есть недавняя фотография вашего сына?" - спросил он.


Дженни Маршан подняла глаза. Самые последние фотографии были сделаны месяц или шесть назад, но она не могла показать их ему по той простой причине, что они исчезли. Три недели назад кто-то вломился в ее дом и забрал фотографии вместе с несколькими письмами, которые она получила от Артура. Она не сообщила о краже и не собиралась делать этого сейчас. У нее были на это определенные причины.


- Минутку, - сказала она. - Я сейчас вернусь. ’


Ван-ин во второй раз просмотрел одну из фотографий, которые Дженни Маршан дала ему взаймы. У Артура были длинные светлые волосы, взъерошенная борода и очки от Джона Леннона на носу. На нем были джинсы и футболка с неразборчивой надписью, потому что снимок получился довольно размытым. Одно можно было сказать наверняка: снимок сделан в Бланкенберге. На заднем плане виднелись море и пирс.


"Сказала бы она всю правду?’


"Ты знаешь кого-нибудь, кто ничего не скрывает?’


"Нет", - сказал Ван.


Он сделал глоток холодного как лед "Дувел", которое только что подал официант, и наслаждался освежением и удовлетворением, которые принесло ему пиво. Потому что что может быть вкуснее в чертовски жаркий день, чем одеяло со льдом на террасе в тени?


- Вы могли бы отследить его номер по ее телефону.’


"Я тоже думал об этом", - сказал ван-ин. "Но весьма сомнительно, что Дженни Маршан допустила бы это. В любом случае, мы не можем заставить ее. Ее сын не преступник.’


- Ложь ради нее самой.’


"Что ты хочешь этим сказать?’


- Ты мог бы убедить ее, что Артур в опасности.’


Ван-Ин посмотрел на своего друга, качая головой.


- Я никогда не ожидал этого от тебя, Гвидо.’


- Матери остаются матерями. Ты это знаешь. Даже Дженни Маршан с ее либеральными принципами забеспокоится, если подумает, что ее сыну грозит опасность.’


"Я подумаю об этом.’


Он взял свой стакан за ножку и жадно сделал второй глоток. Одно или два Дюваля стимулировали его мозговую деятельность. Это привело его в чувство. Были ли они на правильном пути? И помогло бы это делу, если бы им удалось выследить Артура Де Вильерса? Кто был тот таинственный абонент, который связался с Николасом де Вильерсом за несколько часов до убийства Думы? Знала ли девушка что-нибудь об Артуре или у нее был роман с его отцом? Какую роль сыграла Янни Гелдхоф? А потом были Zodiak и Los Niños del Sol. Вопросы громоздились, как поддоны на складе.


"Мобильный телефон Дженни Маршан на данный момент - единственное средство, имеющееся в нашем распоряжении, чтобы найти Артура", - настаивал Версавел.


"И я задаюсь вопросом, полезно ли это’, - ответил Ван через несколько тактов.


- Сэру виднее.’


- Ты не собираешься начинать ныть, Гвидо.’


‘ Ладно. Я прекращаю свое дело.


Ван-Ин заказал вторую порцию пухового одеяла, закурил сигарету и огляделся. Все террасы были полны. Большинство людей развернули свои места на юг и терпеливо ждали, когда солнце опалит их плоть. Женщины задрали юбки до трусов. Мужчины беззастенчиво демонстрировали свои голые выпуклые пивные животы. Со времен фараонов и ацтеков у солнца не было столько почитателей.


"Этот Зодиак продолжает меня интриговать", - внезапно сказал он. "Я всегда мечтал работать под прикрытием.’


"Ты должен доложить Лотофагам.’


"Ты слышал об этих парнях?’


Версавел покачал головой. Силы тайной полиции, настолько секретные, что о них никто не знал, появлялись только в фильмах и книгах, как и специальные агенты, которые должны были спасти мир от гибели.


"Нам лучше не вмешиваться", - сказал он. "Бикман был очень тверд.’


"Бикман всегда очень тверд.’


Ван-Ин сделал глоток второго "Дювеля". Его глаза блестели, как у похотливого сатира в общежитии школы для девочек.


"Разве ты не хочешь знать, что происходит на самом деле?’


Версавел отреагировал взволнованно.


- Воздай императору по заслугам, Питер. Бикман приходит в ярость, когда узнает, что мы тайно продолжаем расследование.’


- Ты правильно говоришь. Когда он узнает.’


Версавел глубоко вздохнул. Ему уже показалось странным, что Ван-Ин не протестовал, когда Бикман отстранил их от расследования.


"Значит, ты все равно идешь до конца.’


"Подумай о налогоплательщиках, Гвидо. Мы же не можем провести весь день, бездельничая на террасе, не так ли?’


Он встал и направился к "Волне", припаркованной через дорогу. Чуть позже он вернулся с пластиковым пакетом, полным компакт-дисков.


"Забрал из квартиры Зодиака", - лаконично ответил он. "Все, что вам нужно сделать для меня, это украсить ноутбук. Давайте еще раз посмотрим запись.’


Версавел позвонил Катриссу и спросил, не могут ли они одолжить его ноутбук. Суперинтендант ответил с энтузиазмом. Днем в Бланкенберге обычно было тихо. Больше ему ничего не оставалось делать.


"Дай мне пять минут", - сказал он.


"Я знаю эту лодку", - сказала Катрис, когда посмотрела на изображения, сделанные Zodiak в марине Бланкенберге. "Владелец - голландец. Если я не ошибаюсь, его зовут Харм.’


"Ты можешь увеличить изображение здесь?’


От наведения на фигуру на экране. Версавел выделил ее и увеличил. Изображение стало менее четким, но оставалось достаточно четким, чтобы узнать человека на задней палубе лодки. Это была Янни Гелдхоф.


"Так, так, так", - сказал Ван. "Кто у нас там.’


- Это могло быть простым совпадением, Питер.’


"Совпадений не бывает", - запротестовал он. "Вы можете сказать, когда был сделан снимок?""4 мая’.


"А тот, другой?’


Прошло некоторое время, прежде чем вопрос получил ответ. Он закурил сигарету, пока Версавел просматривал файл.


"Тоже 4 мая", - прозвучало через некоторое время.


Ван глубоко затянулся и выпустил дым перед собой. Если ты можешь проанализировать проблему, то обычно можешь и решить ее. Он выстроил все данные в ряд. Зодиак работал в Lotofagen, специальном подразделении Федеральной полиции по борьбе с наркотиками, Янни Гелдхоф был известен как печально известный дилер, 4 мая Зодиак сфотографировал все лодки, заходящие в гавань Бланкенберге, и в тот самый день Янни была на одной из этих лодок. Вывод был очевиден.


‘ Вы можете расшифровать название лодки?


- Это "Альбатрос", - сказала Катрис, прежде чем Версавел успел увеличить изображение носа парусной яхты. "Океаниец 393 из Бенето, если я не ошибаюсь.’


"Боюсь, я не совсем понимаю вас", - сказал Ван, подняв брови. "Я почти ничего не смыслю в машинах, не говоря уже о лодках.’


‘Océanis 393 is het type, Bénéteau de constructeur. Это прочная лодка, которая особенно хорошо работает даже в очень сложных условиях. У моего двоюродного брата тоже есть такой, и он очень взволнован этим.’


"Вы только что сказали, что знали владельца.’


"Знать - это громко сказано. Его зовут Харм, и он голландец, но я уже говорил это. Если вы хотите узнать о нем больше, вам следует связаться с начальником порта. ’


"Я, конечно, так и сделаю.’


- Мне договориться с ним о встрече? - спросила Кэтрисс.


‘Хорошо. Продолжай". "Ты хочешь поговорить с ним сегодня?’


Ван-Ин взглянул на свои наручные часы. Было без четверти четыре.


- Нет, мне нужно домой. Спроси его, будет ли у него время завтра.’


Версавел удивленно поднял глаза. Они были друзьями более двадцати лет, и все же Ван-Ину все еще иногда удавалось удивить его. Если он вцеплялся зубами в дело, то не отпускал. У них еще было время. Почему ему вдруг срочно понадобилось ехать домой именно сейчас?


Ханнелоре закрыла за собой дверь своего кабинета и рассеянно зашагала по коридору. Два юриста, которые стояли в холле и болтали, наблюдали за ней.


"Что ты думаешь?" - спросил тот.


"Я не думаю, что в последнее время она хорошо выглядит", - сказал другой.


"Я слышал, что в ее отношениях больше не все так хорошо.’


"Я бы не удивился. Кто бы захотел выйти замуж за Ван Ина? По крайней мере, она заслуживает лучшего.’


- Значит, вы все еще мягко выражаетесь, коллега. Он алкоголик. Интересно, поднимет ли он его на ноги.’


"У тебя, вероятно, не возникло бы с этим проблем.’


"Ей не пришлось бы просить меня дважды.’


"Я тоже.’


Ханнелоре прогуливалась по Лангештраат. Ей не нужно было спешить. Ван-Ин пообещал, что сделает покупки и присмотрит за детьми. Но могла ли она на него рассчитывать? Он столько раз обещал, что сделает покупки и присмотрит за детьми. Она подумала о старых временах, когда у них не было детей и он время от времени удивлял ее подарками. Казалось, это было целую вечность назад. Тогда неужели мужчине было так трудно оставаться романтиком? Чем ближе она подходила к рынку, тем оживленнее там становилось, поэтому она свернула на Риддерстраат, где редко попадались туристы. Это был небольшой крюк, но она не возражала. Она предпочитала покой. Она могла подумать о своей жизни. Она подумала о своей матери, которая всю свою жизнь прожила в тени своего отца. Была ли она счастлива? Она никогда не спрашивала ее. Почему нет? Боялась ли она, что ответ ей не понравится? Ее отец точно не был Рыцарем на Белом коне. Вставая утром, он читал газету, а вечером засыпал во время новостей. И они все равно оставались вместе. Пока смерть не разлучила их. Была ли это та жизнь, которая ее ждала? На Грауверкерштрассе она достала из сумочки пачку сигарет и тайком прикурила от нее. От первой затяжки у нее закружилась голова. Не самое худшее, попыталась она утешить себя. Время от времени он выходил из себя забавным и никогда не был настолько плох, чтобы признать свои ошибки. С другой стороны, ей не хватало нежности и защищенности. Почему он никогда не мог ласкать ее без того, чтобы они не занялись сексом? Она выбросила наполовину выкуренную сигарету и свернула на Сент-Джеймс-стрит.


"Вот и она", - сказал Версавел.


Ван-Ин поправил галстук и откашлялся. Ему было очень любопытно, как она отреагирует на белый лимузин, припаркованный перед "Ветте Виспоорт". У него на ладонях выступил липкий пот.


"В любом случае, спасибо, приятель", - сказал он.


Водитель лимузина высадился в зоне высадки. Версавел немедленно предложил занять его место.


"Что мы получаем сейчас?’


Ханнелоре уставилась на Версавела широко раскрытыми глазами. Они оба были в костюмах, их обувь блестела, как отполированные зеркала, а ван-Ин даже потрудился побриться. И от него пахло лосьоном после бритья.


- Могу я пригласить вас на ужин при свечах, мэм?


Изнутри задняя дверца лимузина распахнулась, и с заднего сиденья он достал букет темно-красных роз.


"Ты что, с ума сошел?’


"Нет, влюбленный", - сказал Ван. ‘Я пренебрегал тобой и хочу это исправить’.


Версавел одобрительно наблюдал за происходящим. Это было почти слишком сильно для него. Романтические сцены из фильмов обычно заставляли его плакать, но это было по-настоящему. Когда они поцеловались, он положил руку на плечо Ханнелоре.


"Я счастлив на твоем месте, Девочка.’


Теперь Ханнелоре досталось зло. Ее глаза наполнились слезами. Она прижалась к нему и крепко обняла.


"Это была твоя идея?" - прошептала она.


‘ Нет, Питер обо всем позаботился за моей спиной.


Харм Виссер опустился в воду и осторожно огляделся. Лодки, лежащие рядом с "Альбатросом", были без экипажа. Чуть дальше шла вечеринка, но это не повредило. Они не могли его видеть. Товары Бергена всегда были сопряжены с определенным риском, но риск был непропорциональен деньгам, которые ему давали за выполнение работы. Последовал еще один груз, и тогда он, наконец, смог уйти на пенсию. Его вилла на Нидерландских Антильских островах уже давно была оплачена, а на его счете в Виллемстаде было достаточно денег, чтобы жить беззаботно. Он подошел к корме, опустил руку под воду и шарил, пока не нащупал упор для поворота в корпусе. Остальное было детской забавой. Он отвинтил пробку и достал два рулета, завернутых в плотную пластиковую пленку, из потайного хранилища, которое он изобрел и обустроил сам в свое время. Он занимался контрабандой наркотиков более пятнадцати лет, и его яхту не раз обыскивали, но так ничего и не нашли. Даже собак.


Ван-Ин разделся и лег рядом с Ханнелоре. Он положил руку на ее плоский живот и стал описывать круги вокруг пупка. Она тихо застонала.


"А ты что подумал?’


Она повернулась на бок и повернулась к нему лицом.


‘Небесный’.


Она немного шепелявила.


"Тебе обязательно завтра рано вставать?’


- Нет, - сказал Ван. - У меня есть время до десяти часов.’


OceanofPDF.com


7


Начальник порта был маленьким, жилистым мужчиной с суровым взглядом. На нем не было обручального кольца, а брюки были аккуратно сложены, что заставило ван-Ина заподозрить, что он холост и все еще живет со своей матерью.


"Я комиссар In, а это старший инспектор Версавел. Можем мы с вами поговорить секунду?’


Начальник порта вопросительно посмотрел на них. Он не был лучшим другом полиции. Только за прошлый год они оштрафовали его четыре раза: дважды за превышение скорости, один раз за то, что он звонил на своей машине, и вы никогда не поверите, в четвертый раз они поймали его мочащимся в парке. Все это вместе взятое обошлось ему в тысячу сто пятьдесят евро.


"Что ты подразумеваешь под моментом?" - угрюмо ответил он. "У меня нет целого дня.’


Ван-Ин сразу понял, что у него за дело. Учителя могли доставлять неприятности – они немедленно настаивали на своих правах, еще до того, как было сказано хоть слово, – но некоторые чиновники на руководящих должностях иногда думали, что они выше закона. Поэтому он сказал: "Я тоже". Ответ явно расстроил начальника порта.


"Тогда расскажи мне, в чем дело", - вздохнул он.


Они стояли в пристройке к кафетерию яхт-клуба, футуристическом здании в форме паруса. Ван-Ин скользнул взглядом по качающимся мачтам.


- Ты знаешь "Альбатроса’?


Начальник порта кивнул.


"Конечно, я знаю "альбатрос", - сказал он с явным раздражением. "Начальник порта знает все суда, которые регулярно причаливают.’


"Прекрасно", - сказал Ван-ин с натянутой улыбкой. "Тогда, я полагаю, вы также регистрируете прибытие и отправление всех лодок?’


Комментарий не понравился. Во-первых, потому что начальник порта чувствовал, что посторонний не может вмешиваться в его работу, во-вторых, потому что иногда случалось, что лодка причаливала или отплывала незамеченной. Он должен был прикрыться на случай, если педики углубятся в это дело.


"У меня есть сотрудники для этого", - прозвучало натянуто. ‘Я не могу гарантировать, что они не наделают ошибок’.


"О", - сказал ван-Ин. "Но сейчас не в этом дело. Меня интересует только Альбатрос. Сколько времени прошло с тех пор, как он проходил мимо?’


На губах начальника порта появилась насмешливая улыбка. Он повернулся и указал на точку среди группы покачивающихся мачт.


"Альбатрос гулял позавчера ближе к вечеру", - сказал он.


Затем он взглянул на часы.


- Если немного повезет, вы найдете владельца в этот час в нужном месте, на другом берегу гавани. Его зовут Харм Виссер.


Ван-Ин задумчиво посмотрел вперед. Тот факт, что Зодиак сделал снимки Альбатроса, наводил на мысль, что он подозревал Харма Виссера в контрабанде наркотиков. Тот факт, что на борту находилась Янни Гелдхоф, укрепил это подозрение. При обычных обстоятельствах он запросил ордер на обыск и приказал обыскать лодку с помощью собак-наркодельцов, но не смог этого сделать из-за того, что Бикман отстранил его от расследования.


"Мистер Виссер, наверное, любит выпить стаканчик", - усмехнулся Ван.


"Стакан - это мягко выраженный напиток", - мягко ответил начальник порта.


"Тогда нам следует навестить его в нужном Месте", - сказал Ван.


Он повернулся и, не пожимая руку начальнику порта, пошел в направлении Параванга. Версавел внимательно следил за ним.


"Сколько будет стоить такая лодка?’


"Это зависит от длины, отделки и навигационного оборудования", - сказал Версавел.


Близкий друг Лука был заядлым моряком. Недавно они отправились с ним в путешествие, и тогда тоже всплыла эта тема.


"Но маленькая парусная лодка скоро будет стоить двести тысяч евро", - добавил он. "И затем мы говорим о лодке, которая строится серийно. Специальные модели и лодки для соревнований стоят намного дороже.’


"Тогда есть чертовски много людей, которые зарабатывают довольно много денег", - сказал Ван.


Версавел улыбнулся. Ван-Ин не испытывал особой симпатии к богатым людям. Если бы он был главным, он взимал налог с каждого дохода, превышающего сто тысяч евро.


- И потом, пристань для яхт Бланкенберге по-прежнему скромна. В некоторых портах Средиземного моря вам не выделят причал, пока ваше судно не будет стоить не менее двух миллионов. И он также полон."Собственность - это кража", - проворчал ван. "А воровство только делает тебя богаче. И высокомерен.’


Версавел пожал плечами. Коммунизм умер даже в Китае, где сегодня гастролирует больше Ferrari, чем в Европе. Люди очень любили материализм и роскошь. Иначе зачем бы им волноваться? Рая не существовало.


"Тогда вы, должно быть, очень богаты", - добавил Версавел.


Ван-Ин не пропустил замечание мимо ушей. Версавел задел чувствительную струнку, и он должен был это знать. Они знали друг друга достаточно долго.


- Вы имеете в виду духовно богатого. По крайней мере, я могу вечером закрыть глаза с чистой совестью. Мне не нужно беспокоиться об IPO, а моим детям не придется охотиться за жирным наследством. Поверь мне, Гвидо, человек гораздо счастливее без денег.


"Я не знаю наверняка", - возмутился Версавел. "Дайте мне миллион евро, и я бы знал, что с ними делать’.


- Ты, конечно, не пошел бы с этим к шлюхам.’


"Может быть, ты знаешь?’


Дискуссия продолжалась до тех пор, пока они не оказались перед террасой the Place to be. Последнее слово осталось за Версавелом.


"Дайте голодным людям не рыбу, а удочку", - сказал он с некоторым драматизмом.


Терраса была полна, поэтому они зашли внутрь. Патрик Кинна, владелец, сидел на барном стуле и курил сигарету. Когда он увидел входящих Ван-Ина и Версавела, он встал и поприветствовал их протянутой рукой.


"Доброе утро, джентльмены, могу я вам что-нибудь предложить?’


Кинна баллотировался в городской совет на предыдущих выборах и был избран. Он очень хорошо знал, что уксусом мух не заманишь.


- Дай мне одеяло.’


Ван-Ин не смотрел на часы. Он знал, что для одеяла еще слишком рано, но на побережье это никого не волновало. Большинство людей на террасе пили алкоголь.


- И что? - спросил Кинна. - Расследование немного ускорилось?


"Все в порядке", - сказал Ван.


Комната смеха была пуста. Если начальник порта был прав и Харм Виссер был на Месте, он должен был сидеть на террасе. Он выглянул в окно, высматривая мужчину, пьющего кофе. Голландцы пили алкоголь, взятый в банке, только вечером.


"В Бланкенберге мы никогда раньше не сталкивались ни с чем подобным", - сказал Кинна, ставя стакан и бутылку "Дювеля" на стойку бара. "Два убийства за несколько дней. Как, черт возьми, это возможно?


- И в Брюгге тоже, - сухо заметил Версавел.


Кинна резко обернулся. Он выглядел обеспокоенным.


- Извини, - сказал он. - Я совсем забыл о тебе. Тоже Дювельтье?’


- Нет, налей мне немного кофе.’


"Вы знаете некоего Харма Виссера? Я слышал, что он время от времени проходит здесь по этажу.’


Лицо Кинны просветлело. Оно расплылось в улыбке.


- И не знаю, причиню ли я Вред. Когда он в Бланкенберге, он приходит каждый день. Он сидит на террасе. Я спрошу, не...


Кинна сдержался, когда понял, что Ван Ин, вероятно, хотел поговорить с ним в связи с убийствами. Ему следовало держать рот на замке. Ван Ин заметил, что тот смутил его.


"Мы сохраним это в тайне", - сказал он. "Внутри нет посетителей.’


Кинна кивнул и вышел. На обочине улицы стояли двое мужчин средних лет. У одного были седые волосы и темно-синяя футболка, другой был опрятно одет, несмотря на жару. На нем был бежевый костюм с рубашкой и галстуком. Половина его лица была скрыта под гигантскими усами, как у моржа. Ван-Ин увидел, как Кинна наклонился, а мужчина с белыми волосами что-то шептал ему на ухо. Мужчина встал и последовал за Кинной внутрь. Мужчина с усами удивленно посмотрел на них.


- Доброе утро, комиссар.’


Харм широко рассмеялся и крепко пожал ему руку.


- Доброе утро, мистер рыбак, - сдержанно поздоровался ван-ин.


Это был не первый раз, когда он чувствовал голландцев, он знал по опыту, что их заразительный энтузиазм часто был средством посыпать песком в глаза сопернику. В конце концов, симпатичный парень вызывал меньше подозрений, чем сухая пробка. Кинна немедленно предложила три новых напитка: пуховое одеяло, кофе и бокал белого вина.


"Патрик только что сказал мне, что ты хочешь поговорить со мной. Чем я могу тебе помочь?’


Харм Виссер был уверен в себе и спокоен. И его улыбка была заразительной.


- Я ищу друзей Янни Гелдхоф, - осторожно сказал ван.


Харм Виссер не мог знать, что на задней панели " альбатроса" у них было изображение Гелдхофа. Если бы он заявил, что не знает Гелдхофа, они немедленно взяли бы его в клещи, но голландец не позволил поймать себя.


"Дженни мне теперь не совсем друг", - засмеялся он. "Я пришел в его кафе. Кстати, приятное заведение. Много молодежи. И мне это нравится, - добавил он, подмигнув.


Пока Ван-Ин разговаривал с Виссером, Версавел внимательно наблюдал за усатым мужчиной. Поскольку Виссера не было, он время от времени заглядывал внутрь. И он уже был готов выкурить вторую сигарету. Само по себе это не было причиной подозревать его, но язык его тела выдавал, что он нервничал. Его левая нога постоянно поднималась и опускалась, и он поглаживал усы по крайней мере раз в минуту. Версавел делал то же самое, когда чувствовал себя обделенным.


- Вы часто бываете в Бланкенберге?


"Это зависит от моей жены", - усмехнулся Виссер. "Она не любит лодки, а я ненавижу своего зятя’.


- Боюсь, я вас не понимаю, - сказал Ван.


Виссер объяснил, что его жена поехала посидеть с внучкой, если их дочери придется уехать по работе за границу, и что он воспользовался этой возможностью, чтобы выкроить несколько дней. Ван кивнул. Объяснение Виссера звучало правдоподобно. Мужчина средних лет, который время от времени выходит куда-нибудь один, редко проводит долгие вечера в одиночестве. Он ищет компанию, обычно в пабе.


"Могу я спросить тебя еще кое о чем?’


Виссер поднял руку и подал знак Патрику, который сидел за стойкой бара на некотором расстоянии.


- Только если я смогу накрыть тебя Пуховым Одеялом.’


Голландец, который спонтанно предлагает выпить, так же редок, как немец, который может рассказать хорошую шутку. Ван-Ин сказал "да", хотя его стакан был еще наполовину полон.


- Это вы спрашиваете, комиссар.’


Виссер скрестил ноги и поставил локти на стойку. Казалось, они знали друг друга много лет.


"Ты знаешь что-нибудь о наркотиках?"Я спросил мужчину.


"Знаю ли я что-нибудь о наркотиках", - повторил Виссер с явным удивлением. ‘Когда-то я курил косяк, а когда служил на флоте, то бывал в палатке с опиумом, но дальше этого мои знания не идут’.


"Вы почувствовали бы запах, если бы здесь курили?’


"Я думаю, да", - задумчиво кивнул Виссер.


"Употребляются ли наркотики в Глотке?’


"Почему ты спрашиваешь об этом?’


Это был первый раз, когда Виссер не ответил на вопрос сразу, но смог его понять.


"Ты кажешься надежным парнем, и мне было бы жаль, если бы у тебя были неприятности. Янни Гелдхоф подозревается в незаконном обороте наркотиков, он иногда плавает с тобой, и ты родом из Нидерландов. Для некоторых людей этого достаточно, чтобы сделать определенные выводы.’


Ван ин вел высокую игру, доверяясь Виссеру, но иногда лучше было дать кому-то почувствовать, что он вне подозрений, чем сеять беспорядки.


"Я думаю, вы ошибаетесь, комиссар. Янни Гелдхоф - эксцентричный парень, но он не торговец наркотиками. По крайней мере, я никогда этого не замечал. И в "Глоточек" не выкуривают косяки. Я в этом почти уверен.’


"Есть люди, у которых на этот счет другое мнение", - сказал Ван Ин.


Он взглянул на Патрика Кинну, который не ответил. Кому он должен был верить? Представители среднего класса часто не позволяют друг другу смотреть в глаза. И Бланкенберге не зря был столицей страны сплетен. Единственный вопрос, который на данный момент оставался без ответа, заключался в том, почему Zodiak сделал запись лодки Виссера. Голландец опередил его.


"Ты же не думаешь, что я контрабандист наркотиков, не так ли?- спросил он с широкой улыбкой.


Лгать не было смысла, поэтому Ван сказал ему правду. Тот, кто сказал "а", должен был сказать "б". Виссер его не винил.


"Пойдем со мной на мою лодку", - сказал он. "Ты даже можешь взять с собой несколько собак. Это не первый раз, когда я контролирую ситуацию.’


- Ты и не обязан, - сказал Ван. - Я тебе верю.’


- Тогда вы плохой детектив, комиссар.’


Было трудно решить, имел ли Виссер в виду то, что сказал, или разыгрывал его. Одно было несомненно: он был прав.


‘ В таком случае, мы хотели бы пойти с тобой. Не так ли, Гвидо?


Версавел, выглядывавший наружу, обернулся.


"Скорее нет", - сказал он. "Ты же знаешь, у меня начинается морская болезнь от всего этого дерьма на лодке".


‘ Извини. Я забыл.


В прошлом году Версавел совершил еще один круиз по Средиземному морю, и он ему так понравился, что недавно он забронировал еще один. Тогда почему он сказал это?


- Я позвоню тебе, - сказал Ван. - Увидимся позже.


Ван-Ин и Виссер были менее чем в пяти минутах ходьбы, или мужчина с усами оплатил счет и исчез. Версавел подождал мгновение, а затем последовал за ним. Следить за кем-то незамеченным - адская рутинная работа. Вы не должны наступать цели на пятки, но и не должны отставать слишком сильно, иначе потеряете ее из виду. В порту, к счастью, наблюдалось какое-то движение, которое не сразу бросилось ему в глаза, но когда человек с усами вошел на Изерстраат, где почти никого не было, у Версавела возникло ощущение, что он выделяется, как муха на белой стене. Однако мужчина с усами, казалось, не подозревал ни о каком вреде.


Он свернул в боковую улочку и закурил сигарету. Но тут произошло нечто неожиданное. Мужчина с усами внезапно остановился, достал из внутреннего кармана сотовый телефон и кому-то позвонил. Или ему позвонили. Версавел не знал, что делать. Стоять на месте значило бы выделяться, поэтому он сделал то, что обычно видишь только в фильмах. Он прятался за припаркованным фургоном. Женщина, переходившая улицу, подозрительно посмотрела на него, когда увидела, что он съежился за фургоном. Версавел отреагировал как пойманный плохой мальчик. Он с трудом поднялся на ноги и попытался улыбкой успокоить подозрительную женщину. Это сработало. Женщина пожала плечами и продолжила свой путь. Случайные события иногда могут иметь серьезные последствия. Потому что, если бы женщина не прошла мимо, Версавел не поднялся бы на ноги и не выглянул бы в заднее стекло фургона как раз вовремя, чтобы увидеть, как мужчина с усами сунул свой сотовый телефон во внутренний карман и обернулся. Был только один выход. Версавел перебрался через его колени и теперь прятался за стенкой фургона. Пожилая женщина повернулась и посмотрела на него с состраданием.


Альбатрос был в плевательнице. Виссер открыл ворота, отделявшие пристань от дороги общего пользования, и пропустил Вана вперед. Был отлив, из-за которого дорожка, следовавшая за приливом, спускалась довольно круто.


"Вы давно ходите под парусом?" - спросил я в самом начале.


"Я получил свою первую лодку, когда мне было двенадцать", - сказал Виссер. "О лодке, конечно, много говорилось", - предположил он, увидев удивленный вид Ван Ина. "На самом деле, это была ванна с подержанным парусом. Ты знаешь, какие голландцы?" - добавил он, широко улыбаясь. "Я купил свою первую лодку, когда мне было тридцать. "Альбатрос" - мой четвертый.


- О, - сказал ван-Ин.


Они забрались на борт вдоль борта, и это потребовало от Вана Ина, который никогда по-настоящему не отличался ловкостью, никаких усилий, потому что лодка стояла на некотором расстоянии от причала.


- Подтянись к этому тросу.’


Виссер подтолкнул его, а затем забрался на борт сам. Бельгийский полицейский выглядел не очень умно, ему вообще не о чем было беспокоиться. На задней панели крутая лестница вела к передней. Она оказалась просторнее, чем ожидалось. Там можно было даже стоять. Слева была устроена уютная зона отдыха, справа - холодильник, столешница и плита с двумя конфорками. Кроме того, там были все встроенные шкафы.


- Сначала я проведу для тебя экскурсию. Потом мы можем выпить.’


Виссер открыл холодильник и достал бутылку Bols. От выпивки люди раскрепощаются. Он задавался вопросом, сколько алкоголя он сможет выдержать.


"Здесь я сплю", - сказал Виссер.


Он показал Вана в его клетке, которая стояла на носу лодки.


- Обычно здесь можно спать вдвоем, но такое случается редко. Если ты понимаешь, что я имею в виду.’


Он приподнял матрас и открыл одно из отделений для хранения вещей.


"На лодке нужно творчески подходить к выбору места для хранения, но дизайнеры Océanis учли это.’


Виссер выскользнул и показал Вану в каждой кладовой, что его лодка богатая, и их там очень много.


"Как вы можете видеть, они не оставили ни одной неиспользованной полости", - злорадствовал Виссер.


- Впечатляет, - кивнул я.


Он чувствовал себя немного глупым туристом, которому гид сказал, что строительство Колизея в Риме едва ли заняло два десятилетия.


А еще есть двигатель.’


Виссер наклонил лестницу, по которой они вошли. Пространство за ней было полностью занято безукоризненно обслуживаемым двигателем.


"Я пользуюсь им только тогда, когда мне это действительно нужно", - сказал он.


"Значит, ты всегда ходишь под парусом?’


‘В самом деле’.


"С какой скоростью плывет лодка?’


"Это зависит от течения, но если оно будет немного медленным, я легко смогу развить скорость одиннадцать узлов. Это примерно соответствует двадцати километрам в час ", - добавил он, увидев вопросительные знаки в глазах Ван Ина.


- Вы тоже плаваете по ночам?


"Это странно", - сказал Виссер. "В некоторые порты нельзя заходить во время отлива.’


- И это тоже касается Бланкенберге?


"Конечно, Бланкенберге", - кивнул Виссер. "Любой, кто пытается войти в море во время отлива, должно быть, сумасшедший’.


Они сели на диван. Виссер взял два бокала и наполнил их до краев.


‘Здоровье’.


Он выпил его одним глотком. Ван-Ин последовал его примеру со смешанными чувствами. Харм Виссер казался симпатичным парнем, и, вероятно, таковым и был, но не слишком ли он перегнул палку? Почему он спонтанно показал ему все горные места? Это удалось увидеть каждому посетителю или Виссер хотел убедить его, что у него на борту нет наркотиков? Наркокурьеры - прирожденные игроки в покер. Иногда они притворялись, что позволяют кому-то заглянуть в их карты. Ван-ин хотел знать, как далеко Виссер хочет зайти в этой игре.


"Как вы думаете, наркотики ввозятся контрабандой из-за границы в Бланкенберге?’


Голландец равнодушно посмотрел на него, взял бутылку "Болс" и снова наполнил бокалы.


"Есть ли порты, где этого не происходит?’


"Я так не думаю", - сказал Ван. "Но что-то подобное должно выделяться. Вы приезжаете сюда надолго и обычно остаетесь на несколько дней. Вы никогда не замечали ничего странного? Например, люди, которые приходят за посылками на рассвете.’


Они снова разом выпили по бокалу. Виссер немедленно наполнил их.


- Можете курить здесь, капитан. Принести вам пепельницу?’


- Вы не ответили на вопрос, мистер Фишер.’


Голландец встал, протиснулся между столом и диваном и толкнул дверцу одного из стенных шкафов.


"Вопрос, который вы задаете, особенно деликатный, комиссар. Тот факт, что кто-то приходит за посылкой на борт на рассвете, не означает, что в ней также есть наркотики.’


Виссер достал из шкафа медную пепельницу и поставил ее на стол. Ван-Ин немедленно закурил сигарету.


- Но вы не отрицаете, что видели нечто подобное?


"Такое случается", - сказал Виссер. "Но мы в это не вмешиваемся. У яхтсменов отличное чувство единения. Мы помогаем друг другу и молчим, когда это необходимо.’


- Однако за контрабанду наркотиков предусмотрены суровые наказания, мистер Виссер. Не только для исполнителей, но и для сообщников.


Голландец кивнул. Приманка сработала.


"Послушайте меня, комиссар. Я старый человек, который хочет жить в мире со всеми. И я хочу, чтобы так и оставалось. Если я предоставлю вам определенную информацию, пообещайте мне, что мое имя нигде не будет упомянуто.’


"Это не проблема", - сказал Ван. "Расследование в любом случае засекречено.’


"Продолжай", - вздохнул Виссер.


Виссер понял, что за ними наблюдали в течение некоторого времени. При нынешнем положении дел ничего не оставалось, как пожертвовать пешкой. Все были удовлетворены, и он мог спокойно продолжать.


Мужчина с усами поспешно прошел мимо фургона. Когда он был почти на углу улицы, Версавел оставил свое укрытие и бросился в погоню. Мужчина с усами прибавил шагу. Он пересек Гроте Маркт, а затем свернул на Вестстраат. Версавел успел увидеть, как он входит в "Галп". Интуиция его не обманула. Он перешел улицу и остановился перед витриной большого магазина электротоваров.


Мужчина с усами пробыл в кафе пять минут, а затем вернулся во Франшоммелан. Версавель волгде считает, что это подходящее место.


Ван-Ин в задумчивости прогуливался по гавани. Я, конечно, не уверен, но думаю, что "марибо" - это то судно, которое вы ищете, комиссар, - сказал ему Виссер. Он не был знаком с владельцем лично, но знал от друзей, что экипаж "Марибо" чуть не столкнулся с лампой в Англии около трех лет назад. Затем на лодку напал патруль береговой охраны, но им удалось вовремя выбросить груз за борт. С тех пор "Марибо" регулярно заходил в порт Бланкенберге. Затем Ван-Ин поинтересовался у начальника порта, откуда тот узнал, что "Марибо" заходил в порт накануне.


"Псс’.


Ван-ин не поднял головы, но когда он снова услышал ‘тссс", он ответил. Версавел был наполовину скрыт за припаркованной машиной и подал ему знак подойти. Ван-Ин не стал задавать себе никаких вопросов, он повернулся и направился к своему другу.


- Ты ведь не становишься ребенком, правда?- сказал он, когда Версавел взял его за руку и повел в другую сторону.


- Парень, который сидел с Виссером, только что нанес визит в "помойку", - прошипел версавел. - И теперь он вернулся на террасу "Места будущего". Будет лучше, если он меня не увидит.’


- Я в порядке. Что ты предлагаешь?’


- На террасе "Трафальгара" еще есть место. Оттуда мы можем за ним присматривать.’


- Ты похожа на мисс Марпл. Не хватает только сумочки.’


Они широко развернулись, а затем вернулись на свои места. Мужчина с усами сидел к ним спиной, так что не мог видеть их приближения.


- Ваш визит на яхте что-нибудь дал? - Спросил Версавел, когда они заняли свои места на террасе "Трафальгара".


- Пересчитай это.’


Ван-Ин рассказал, что ему доверил Виссер, но на Версавела это не произвело впечатления.


- Ты веришь рыбаку.’


"Почему я не должен ему верить?’


Версавел пожал плечами. Это старость сделала ван-Ина более наивным, или его интеллект начал страдать от чрезмерного употребления алкоголя?


Я думаю, тебе срочно нужен отпуск, - осторожно сказал он. "Разве ты не понимаешь, что Виссер и Янни Гелдхоф играют вместе? Тебя не было всего несколько минут, когда парень, который сидел с Виссером, подскочил к Дженни. Это не может быть совпадением.’


Ван-ин сделал глоток "Дювеля". За последние несколько дней были убиты два человека: девушка, выступавшая в "Белой лошади", и ее возлюбленный Зодиак, который оказался агентом под прикрытием, шедшим по следу банды наркоторговцев. Харм Виссер был подозреваемым только потому, что Zodiak вел записи своей лодки в то время, когда Янни Гелдхоф находилась на борту.


"У меня нет желания долго спорить об этом", - сказал он. ‘Если вы правы, то мне не повезло, но мы не можем просто игнорировать информацию Виссера, верно? Если на борту "Марибо" есть наркотики и мы их найдем, он прав.’


- Вы узнаете, только если Бикман разрешит вам обыскать лодку. И это не кажется очевидным, учитывая обстоятельства.


"Тогда ему следует просто призвать Лотофагов", - взволнованно ответил Ван-Ин.


Раздался стук в дверь. Бикман оторвался от папки, которую изучал, и крикнул: ‘Войдите". На Ханнелоре было облегающее платье из гладкой ткани с озорным v-образным вырезом.


"Я тебе не мешаю, не так ли?’


- Ты никогда, - улыбнулся Бикман. - Садись. Хочешь чашечку кофе?’


Она села и одернула платье. Бикман не мог отвести от нее глаз, и таково было его намерение. Сообщение, которое она принесла, ему не понравилось.


- А могу я спросить, каким попутным ветром вас сюда занесло? - жизнерадостно начал он.


Она могла бы лучше подготовить его к плохим новостям прямо сейчас.


"Морской бриз", - сказала она.


Бикман нахмурился и на мгновение заглянул ей в глаза. После этого его взгляд скользнул вниз.


- Вы родом с моря? - спросил я.’


"Не совсем", - ответила она с наигранной невинностью.


Ей ни в коем случае не следовало уступать просьбе Ван Ина. Но что ты делаешь, когда горячо любишь кого-то? Бежишь домой, надеваешь сексуальное платье и пытаешься обвести Бикмана вокруг пальца.


"У тебя нет никаких проблем с ван-Ином?’


Красивым женщинам часто говорят что-то подобное мужчины, которые пытаются понять, есть ли у них шанс.


- Я бы не стал описывать это таким образом, Джозеф. Скорее, все наоборот.’


- Ты вызываешь у меня любопытство.’


Больше не было смысла оборачиваться. Она скрестила ноги и провела языком по верхней губе.


"У Питера есть достоверная информация, связанная с контрабандой наркотиков", - сказала она немного неуклюже. "Но я не могу приказать провести обыск, не уведомив вас.’


В кабинете прокурора было тихо. Затишье перед бурей. Бикман недоверчиво посмотрел на нее, покачал головой, а затем начал резвиться по комнате как сумасшедший. Он отругал кого-то, кроме Ханнелоре, и не имело большого значения, выступил ли он и против нее, но Ван-ин был прав. Поверь мне, Ханне, сказал он. Перед вами он будет знать, как держать себя в руках.


"Ван Ин - ублюдок, и мы оба это знаем", - сдержанно сказал Бикман.


- Но он еще и великий детектив, Джозеф.’


"Это еще предстоит выяснить.’


"Что еще предстоит увидеть?’


Бикман обернулась. Ее большие глаза вопросительно посмотрели на него. Он попытался избежать ее проницательного взгляда, но у него ничего не вышло. Ее глаза загипнотизировали его.


- И ты ничуть не лучше, Ханнелоре Мартенс.’


- Это означает "да" или "нет"?


"Ты можешь это слышать", - строго сказал он.


OceanofPDF.com


8


Была половина седьмого. Место, где следовало находиться, было ампер-эн-ур-дихт. Четыре анонимные машины федеральной полиции медленно проехали мимо Параванга. Ван-Ин и Версавел сели на заднее сиденье первого. Мужчина на пассажирском сиденье, невысокий коренастый мужчина лет сорока с небольшим с растрепанными иссиня-черными волосами, взглянул на экран GPS. Было ясно, что он никогда не бывал в Бланкенберге, иначе ему достаточно было бы посмотреть налево, чтобы понять, что они достигли места назначения. Ван-Ин мрачно смотрел вперед. Ему было нелегко смириться с решением Бикмана о том, что кто-то из федеральной полиции будет руководить всей операцией, но у него не было выбора. Лотофаги добились своего. Четыре машины свернули на стоянку и поехали к зданию добровольной морской спасательной службы Бланкенберга, где их ждал мужчина в темном костюме. Они вышли. Мужчина с черными как смоль волосами приветствовал мужчину в темном костюме сухим кивком.


"Они на борту, сэр", - сказал человек в темном костюме.


Ван-Ин не смог сдержать улыбки. Казалось, что они попали в середину американского фильма о ЦРУ. Двери других машин распахнулись. Двенадцать человек в темно-синих комбинезонах и пуленепробиваемых жилетах выскользнули наружу. Они были в балаклавах и держали свои автоматы стволами вниз перед грудью.


"Я удивлен, что они не используют водолазов", - прошептал ван.


- Или военно-морской фрегат, - сухо заметил Версавел.


"Я не знал, что у нашего военно-морского флота есть фрегат.’


"Недавно у них появилось два. Один отплыл, другой лежит в сухом доке.’


"Я не думаю, что наш друг понимает, что мы здесь шутим", - сказал Ван-ин, когда мужчина с черными как смоль волосами, которого, как они знали, все остальные называли Eagle One, повернулся и сердито посмотрел в их сторону.


"Что еще мы можем сделать? Эти парни просто считают нас балластом.’


Сначала Eagle One возражал против их участия в операции, но когда Ван-Ин наступил на свои нашивки, Бикман связал себя узами брака. Им было дано разрешение присутствовать при операции, но им не разрешили участвовать в ней.


"Что они собираются делать теперь?’


Четверо лотофагов установили лазерный прицел на свои автоматы и подошли к двери из оплетенной металлической проволоки, которая вела на саму Пристань для яхт. Один из них ввел код, который отпер замок. Когда дверь распахнулась, они, как кошки, бросились на дорожку. "Марибо" был пришвартован к борту примерно в середине Старой Гавани. Лодка была похожа на лодку Харма Виссера. Он был около двенадцати метров в длину и имел площадь парусов около восьмидесяти квадратных метров. По словам начальника порта, на борту находились два человека. Четверо лотофагов заняли свои позиции. Двое держали корму под прицелом, двое других собирали почту на плавучем причале с другой стороны лодки на случай, если кто-то попытается спастись вплавь. Орел-один кивнул в знак того, что штурмовому взводу разрешено удалиться. Они беззвучно побежали по дорожке, в то время как третий взвод выстроился у входных ворот.


“Теперь я наконец-то знаю, что значит”стрелять в комара из пушки", - сказал ван Ин.


Двое бойцов из штурмового взвода забрались на борт, включили фонарики и вошли в каюту. Кто-то закричал. Когда лодку начало раскачивать, двое других запрыгнули на борт. К счастью, выстрелов не последовало.


"А теперь давайте надеяться, что Виссер прав", - вздохнул Ван.


Он не смел думать о том, что произойдет, если выяснится, что "Марибо" не перевозил наркотики. У него не было много времени на раздумья. Лотофаги высадили первого подозреваемого. Через тридцать секунд последовал второй. Они оба были в нижнем белье. Орел-Один наблюдал за происходящим с самодовольной улыбкой. Это было двадцать четвертое поручение, которое он успешно выполнил с тех пор, как министр юстиции назначил его главой Лотофагов. Его действия редко попадали в газеты, но ему было все равно. Он делал свою работу не для того, чтобы заслужить честь.


"Ты сделал это блестяще", - насмешливо сказал Ван-Ин. "Эти парни выглядят чертовски опасными.’


Подозреваемые были еще молоды. Он оценил их максимум в двадцать пять, и они выглядели встревоженными, когда им пришлось лечь на пол с раскинутыми руками и ногами. "Орел-один" не оставил ни единого мускула. Он посмотрел на двух курьеров взглядом, полным презрения, как будто сам с большим удовольствием хотел пристрелить их.


- У каждого есть Работа, капитан.’


Ван-Ин пожал плечами, закурил сигарету и окинул взглядом жилые дома на другой стороне улицы. Хотя акция лотофагов прошла спокойно, люди уже стояли тут и там на своих балконах, наблюдая.


"На вашем месте я бы как можно скорее перевел подозреваемых в Брюгге", - сказал он.


"Я приму решение по этому поводу", - прозвучали отрывки.


Версавел осторожно приблизился к фургону.


- Оно того не стоит, Питер, - мягко сказал он.


Прибыла пятая машина. Четверо лотофагов схватили закованных в наручники подозреваемых под мышки и потащили их к машине. Акция была окончена. Прежде чем Орел-один сел в командирскую машину, он спросил Вана и Версавела, не хотят ли они, чтобы их подвезли.


Ван-ин сделал оборонительный жест.


- С нами все будет в порядке, сэр.’


Три из четырех неизвестных машин колоннами проехали по стоянке. Меньше чем через минуту они исчезли, как будто их здесь никогда и не было. Ван-Ин закурил сигарету и посмотрел на Версавела, который стоял, прислонившись к стене.


"Я не думаю, что этим парням нужен был ордер на обыск", - цинично сказал он.


"Они также не обыскивали лодку.’


Четверо оставшихся лотофагов стояли, болтая, на дорожке, небрежно перекинув автоматы через плечо.


"И, очевидно, они не намерены этого делать", - сказал Ван.


Его слова еще не остыли, и ослепленный фургон не свернул на Хэвенстраат.


"Я думаю, что они организованы лучше, чем мы думаем.’


Версавел был прав. Фургон, который тем временем въехал на парковку, остановился рядом с машиной лотофагов. Водитель вышел и открыл заднюю дверь. Сначала они увидели собаку, а затем ее спутника, выпрыгнувшего из грузового отсека. Пес завилял хвостом и нервно натянул поводок, как будто уже почувствовал запах наркотиков. Один из лотофагов, стоявших у дорожки, поднял руку и поманил человека с собакой.


"Скоро вы обнаружите, что эти ребята вам симпатизируют", - заметил Ван ин нуккиг.


Он не одобрял специальные полицейские подразделения, потому что они, очевидно, могли позволить себе все, что угодно, но он также немного завидовал им за то, что у них не было такого шанса.


"По крайней мере, они работают профессионально", - сказал Версавел.


‘ И у них широкие плечи.


"И это тоже", - улыбнулся Версавел.


Собаке потребовалось всего десять минут, чтобы найти наркотики: пластиковый пакет с несколькими сотнями таблеток. Вероятно, xtc. Когда Лотофаги поднимались по дорожке, на их лицах читалось разочарование.


"Это быстро", - сказал Ван.


Он бросил сигарету на пол и прижался к мужчине с собакой.


"Меня зовут Ван-ин, комиссар Ван-Ин", - сказал он как можно любезнее. "Поиски что-нибудь дали?’


Кинолог пристально посмотрел на него.


"Для тебя это не мяч", - угрюмо сказал он.


Прокурор Бикман потянул себя за нос. Человек, сидящий перед ним, был прав, но он скорее умрет, чем будет привлечен к ответственности за свое решение.


"Вы также могли бы работать друг с другом", - серьезно сказал он. "Ван-ин - превосходный детектив, который в прошлом уже довел многие дела до успешного завершения’.


Орел-один поднял брови. Акция в порту провалилась. Награбленное ничего не значило, и, вероятно, экипаж "Марибо" не имел никакого отношения к контрабанде наркотиков, но прокурор оставался прокурором. Он не мог просто отругать человека за глупость.


"Я хотел бы в это верить, сэр", - сказал он. "Комиссар Ван-Ин, несомненно, желает мне добра, но я боюсь, что у него нет опыта общения с международными наркоторговцами. Помните, мы проводили исследование почти два года. Zodiak вычислил всю банду, и это был вопрос времени, когда мы добудем руководителей. И теперь нам снова придется начинать с нуля. Вам не следовало давать Ван-Ину разрешения на обыск яхты.


- На борту были наркотики, верно?’


"Да, конечно, на борту были наркотики", - вздохнул Eagle One. "Но не то, что мы ищем. Банда Бланкенберге в основном импортирует кокаин. По нашим оценкам, ежегодно через Пристань доставляется более тонны товаров.’


Бикман не смог подавить улыбку.


- Если вы правы, то все население Бланкенберге постоянно находится в состоянии алкогольного опьянения.


Игл-один стиснул челюсти. Что еще он мог сказать, если даже прокурор не знал, как европейские наркоторговцы организовали себя в последние годы?


"Я постараюсь разъяснить вам это", - сказал он почти со вздохом. "Кокаин в больших количествах контрабандой перевозится морскими судами или в контейнерах из Южной Америки в Европу. Некоторые партии разгружаются в портах, другие подбираются небольшими судами в открытом море и таким образом доставляются на берег. У нас есть указания на то, что подобные случаи происходят и в Бланкенберге. Парусные яхты или моторные катера забирают груз и доставляют его в порт незамеченным. За это они получают щедрую компенсацию от оптовика, который перепродает товар более мелким торговцам, которые, в свою очередь, поставляют его дилерам. В организации такого размера вскоре работают десятки сотрудников. Если мы возьмем двух или трех, их немедленно заменят. Вот почему мы сначала пытаемся идентифицировать оптовика, прежде чем арестовывать остальную банду. Зодиак собирался разоблачить оптовика. Тот факт, что он был убит, является доказательством этого. Теперь я могу понять, что Ван хочет раскрыть это убийство, но он не должен вставать у нас на пути.’


Бикман кивнул. Он совершил ошибку, но и человек, сидящий перед ним, тоже. Расширение власти лотофагов ничего не дало.


"Но вы утверждали, что руководите операцией", - сухо сказал он.


"А что еще мне оставалось делать?’


"Я понимаю, что вы имеете в виду", - сказал Бикман.


Орел-Один был человеком. Представьте, что Ван-Ин был прав и операция прошла успешно без участия лотофагов, он бы не хотел оказаться на месте этого человека. Эффективность и логика - красивые слова на бумаге. На практике они подчинены амбициям и личным интересам. Лотофаги существовали по милости министра юстиции. Грубая ошибка могла дорого им обойтись.


"Могу я спросить тебя еще кое о чем?" - сказал он.


‘Конечно’.


"Нанесли ли действия, совершенные этим утром, большой ущерб расследованию?’


"Я так не думаю", - сказал Орел-один. ‘Пока пресса не пронюхает об этом, нам не о чем беспокоиться’.


"Тогда зачем нам это делать?’


Бикман деликатно улыбнулся.


"Что вы думаете о моем предложении? Единство создает силу. Не так ли?’


Eagle One столкнулся с дилеммой. Он никогда не работал с посторонними, но не мог просто так отказаться от предложения прокурора. Кроме того, он не мог отрицать, что существовала связь между убийствами и бандой, за которой они следили. И если бы он верил прокурору, Ван-Ин раскрыл бы все дела об убийствах, которые он расследовал.


- Я рассмотрю ваше предложение, господин прокурор.’


"Прекрасно’, - злорадствовал Бикман. "Могу я предложить вам что-нибудь? Кофе? Или вы предпочитаете что-нибудь покрепче?’


Орел-Один задрал нос. Он считал, что алкоголь - наркотик для слабаков.


"Я не пью.’


Бикман заказал кофе по внутренней связи. Ему было любопытно, как отреагирует Ван-ин, когда он сообщит ему о том, что они обсуждали. В любом случае, он испытал облегчение, когда складки снова разгладились. Небольшое соревнование не повредило бы. Расследование могло только продолжаться.


Карин Нельс позвонила Вану через пять минут после того, как он устроился на террасе the Place to be. Он только что заказал пуховое одеяло.


"Я только что получила сообщение о том, что испанская полиция арестовала Франсуа", - сказала она.


‘ Франсуа ван Лос Ниньос дель Соль? - в голосе его звучало удивление.


"Да, этот", - ответила Карин, качая головой.


Было всего десять часов. Не могло ли быть так, что он уже был ошеломлен? Но с Ван-Ином никогда не знаешь наверняка.


- А тот, другой? Напомни, как его звали?’


‘Эрик’.


"На данный момент от него все еще нет следов", - сказала Карин. "Но они его поймают.’


"Спасибо тебе, Карин.’


- Я буду держать тебя в курсе, дааг.’


Ван-Ин вытянул ноги под столом и закурил сигарету. Солнце, стоявшее уже довольно высоко, заставило его зажмуриться. Волна жары длится уже более десяти дней. И если верить прогнозу погоды, то пока этому не было конца. Земля прогревалась. Это было несомненно, но кого это волновало? Новый ледниковый период вызвал бы еще больше проблем. Первые прохожие явно придерживались того же мнения. Все они выглядели одинаково доброжелательными.


"Эти ребята имеют к этому какое-то отношение? - Спросил Версавел, когда Ван-Ин пересказал ему, что Карин сказала по телефону.


- Скоро узнаем, - зевнул он. - Если все пойдет хорошо, Франсуа прибудет в Национальный аэропорт сегодня вечером.’


"Вот как вы видите, что международное сотрудничество приносит свои плоды", - сказал Версавел.


"Ты сам в это не веришь", - скучающе ответил Ван. "Нашим испанским коллегам просто повезло.’


Это была бессмысленная дискуссия. Ван-Ин никогда бы не признал, что сотрудничество что-то дало. Он верил только в себя. Сторонние сотрудники были балластом, который только действовал ему на нервы.


"Что мы делаем сегодня?’


Ван-Ин пожал плечами. Клаас Вермюлен из Отдела технических расследований еще не дал о себе знать, а подозреваемые, которых они арестовали этим утром, подпадали под юрисдикцию "Лотофагов". Все остальные треки исчезли.


- Я не знаю, Гвидо.’


Дженни и Харм Виссер никогда не встречались в одном и том же месте и уж точно никогда в Бланкенберге. Сценарий, однако, всегда был один и тот же. Они встретились в народном кафе, где их никто не знал и никто не вспомнит о них позже. Дженни зашел первым, заказал пиво и положил пластиковый пакет с деньгами на пол рядом со своим стулом. Затем появился Харм. Он заказал чай и сел рядом с Дженни. Они немного поболтали о кисках и икрах и выпили свои напитки. Дженни заказала второе, но Харм извинился, сославшись на то, что ему срочно нужно отлучиться, и, уходя, прихватил пластиковый пакет с деньгами. Это был классический трюк, но сработал он безупречно. Но на этот раз одним напитком дело не ограничилось. К счастью, в кафе было мало людей и играла музыка, что позволило им спокойно поговорить.


"У меня были посетители из полиции", - сказал Харм.


- Я тоже, - кивнула Дженни. - Мне стоит беспокоиться?’


Голландец покачал головой. У него было больше опыта, чем у молодого бельгийца. У него всегда был запасной план.


"Я дал собакам кое-что поесть", - улыбнулся он.


"Они посетили "Марибо" этим утром. На некоторое время мы снова спокойны.’


Дженни поднял брови.


"Я думал, ты перестал.’


- Я тоже. На мое место будет кто-то другой.’


"Что ты собираешься делать с лодкой?’


- Продается, конечно. Немного полиэстера и немного краски, и никто не разберется, для чего когда-либо служила лодка.’


- Я завидую тебе, Харм.’


- И это тоже отрежь.’


"Я тут подумал.’


Дженни подавила зевок. Последние несколько ночей он почти не спал. Парни, которых они наняли для убийства Думы и Зодиака, потребовали больше денег, потому что дело получило слишком широкую огласку, и он почувствовал горячее дыхание правосудия на своей шее.


"Тогда почему ты этого не делаешь? У тебя есть деньги, и ты все еще молод.’


"Может быть, ты и прав.’


Харм наклонился и по-отечески похлопал его по плечу.


- Ты слишком много беспокоишься, Сынок. А это ни к чему. Единственный, кто мог нас предать, мертв. Тебе повезло, что я узнал его.’


"Ну", - сказала Дженни. "Кто бы мог подумать, что "Зодиак" - это фильм?’


- И какого именно. Я видел специальное подразделение, к которому он принадлежал, работавшее в гавани этим утром, и могу заверить вас, что они были вполне профессиональными.’


Ремко Неескенс, псевдоним Зодиак, был разоблачен в то время, когда пытался внедриться в голландскую банду, но ему удалось сбежать. После фиаско его боссы перевели его в Бельгию, где судьба пересекла его путь под видом Харма Виссера.


Ты ждешь, что они вернутся?


- Я так не думаю. На борту "Марибо" было всего несколько сотен таблеток. Я думаю, эти ребята усвоили свой урок. Нам нужно ковать железо, пока оно горячо, парень. Послушай. У меня есть предложение. Если я вернусь на следующей неделе с большой партией таблеток, о которой другие не знают. Мы просто разделим прибыль, и Кис будет готов. ’


"О какой сумме мы говорим?’


Харм потер подбородок рукой. Груз, который он себе представлял, мог легко принести миллион и почти ничего ему не стоил.


- Как насчет двухсот тысяч?


- Двести пятьдесят.’


‘ Ладно. Потому что это ты.


Они скрепили сделку рукопожатием, и Харм, против своего обыкновения, заказал вторую чашку чая.


Антония загорала в саду у бассейна. Рядом с ней на траве лежал журнал. Лезвия мягко зашуршали, когда налетел ветерок. Этот звук напугал ее. Она повернулась на бок и огляделась. Она не ложилась на спину, пока не заметила, откуда доносится шорох, но не решалась закрыть глаза. Страх, что кто-то придет и убьет ее, преследовал ее уже несколько дней. Почему Эрик убежал сломя голову и почему он не забрал ее с собой? Этот вопрос также продолжал преследовать ее. Он не был трусом, и она знала, что он любил ее. На солнце было облачко, что вызвало некоторое похолодание. Она присела на край шезлонга и опрокинула парео. Фредди Лиманс сказал, что ей не о чем беспокоиться. Что Эрик вернется, когда берег будет в безопасности, но он покачал головой, когда она спросила его, почему берег сейчас небезопасен. Он только сказал ей доверять Эрику. Что у него для нее все самое лучшее. Фредди Лиманс был милым человеком, с которым она хорошо ладила. Она была склонна поверить ему, но не могла избавиться от вопросов, которые не давали ей покоя. Что случилось с Эриком? Полиция обыскала их машину, но ничего не нашла. Она спросила их, что они ищут, но они тоже покачали головами. Прежде чем снова лечь, она закурила сигарету. Что она знала об Эрике? Они встретились два года назад на террасе в Падуе. Она могла представить себе подобную сцену. Эрик и Франсуа сели за маленький столик напротив нее, и она сразу почувствовала на себе его взгляд. Сначала она притворилась, что ничего не заметила, но через некоторое время ответила взаимностью на зрительный контакт. О прекрасная донна, она запомнила его первые слова как день сегодняшний, а также последовавший за ними разговор.


- Вы ошибаетесь, я не итальянец.’


"Мы тоже", - ответил Эрик, явно довольный тем, что они говорят на одном языке.


Потом они сели, и он заказал бутылку восхитительного белого вина.


‘ Вы здесь в отпуске? - спросил я.


‘Нет. Я выступаю здесь’.


‘ Это совпадение. Мы тоже.


Когда выяснилось, что в тот вечер они выступали на том же месте, лед тронулся.


"Мы жонглеры. Что ты делаешь?’


Она начала краснеть, и ей потребовалось некоторое время, чтобы ответить на вопрос.


"Я танцор на шесте.’


Большинство мужчин, знавших, что она танцует на шесте, считали ее легкой добычей, но Эрик посмотрел на нее с удивлением.


- Я думал, ты принцесса.’


Она позволила себе погрузиться в воспоминания. После представления они пошли поужинать в маленькую пиццерию и продолжали пить вино допоздна, оставив ее без воспоминаний о том, когда Франсуа ушел домой. Что она точно знала, так это то, что Эрик поцеловал ее той ночью и что два дня спустя они решили уехать вместе. С тех пор у нее было лучшее время в жизни. Мелодия мобильного телефона напугала ее. Она вскочила с шезлонга и схватила устройство с садового столика. Ее руки дрожали.


- Привет, принцесса. Это я.


Ее кровь застыла, когда она услышала его голос. Ледяная дрожь пробежала по ее спине.


‘Эрик. Где ты? Я так по тебе скучаю. Почему ты оставил меня одну?" - тараторила она на one piece.


- Успокойся, принцесса. Я расскажу тебе все, когда вернусь домой.’


Его голос немного успокоил ее. Она почувствовала его руку на своем плече. Внутри у нее потеплело.


- Когда? - спросил я.


Ее голос сорвался с места. Ее сердце бешено заколотилось. Свернувшаяся кровь в ее венах снова стала жидкой и заструилась по телу.


"Завтра, когда все пойдет хорошо. Но никому не говори, что я звонил"."Где ты сейчас?’


- В Испании.


- А Франсуа тоже там? - спросил я.


‘ Нет, Франсуа арестован.


- Арестован? Почему?’


- Я расскажу тебе завтра.’


"Почему именно завтра?’


- Ты должна доверять мне, принцесса. Я позвоню тебе, когда доберусь до Бланкенберге.’


Она поцеловала трубку своего мобильного телефона, когда он прощался с ней. Слезы счастья потекли по ее щекам. Наконец-то, подумала она. Наконец-то я вернула тебя.


- Это Лиманс? Или я ошибаюсь?’


Версавел оторвал взгляд от газеты, которую читал.


- Вы не ошиблись.’


Когда Фредди Лиманс, в свою очередь, заметил их, он поднял руку. Ван-ин ответил на приветствие и сделал приглашающий жест с террасы Заведения, где они провели несколько часов. Лиманс ответил широкой улыбкой.


"Как человек может все еще чувствовать себя в опасности, когда на улице так много синего?" - сказал он, подмигнув, когда они пожимали друг другу руки.


- Могу я вам что-нибудь предложить, мистер Лиманс?


- Только если я смогу заплатить, капитан.’


Он взял стул и сел. Его лицо сияло, а глаза сверкали, как римские свечи. С тех пор как стало известно, что один из его художников был убит, его комната каждую ночь наполнялась людьми. Ван-Ин не отказался от предложения. За последние несколько дней он уже потратил немного денег на посещение кафе. Лиманс заказал напитки и сложил руки на животе.


"Возможно, это не мое дело", - приветливо сказал он. "Но я только что услышал, что специальное подразделение полиции обыскало лодку этим утром. Вы что-нибудь нашли?’


Лиманс не стал спрашивать, кто это сказал. Между тем, он знал, что в Бланкенберге ничто не остается незамеченным. Слухи распространяются быстрее, чем в Интернете.


"Это была просто рутинная работа", - уклончиво ответил он.


- Обычная работа, - недоверчиво повторил Лиманс. - Я думал, это как-то связано с убийствами.’


"Почему ты так думаешь?’


У Ван-Ина возникло неприятное ощущение, что Лиманс пытается его выслушать. В некоторых небольших муниципалитетах, где все друг друга знали, расстояние между полицией и некоторыми привилегированными гражданами было довольно небольшим. Он мог себе представить, что Лиманс не хотел причинить вреда, но ему лучше было бы быть настороже.


- Позвольте мне сказать вам кое-что, капитан. Лиманс понизил голос. - Когда-то моей мечтой было стать детективом. Меня завораживает все, что связано с преступностью. Ты же не винишь меня за это, правда?


"Конечно, нет.’


Лиманс широко улыбнулся. За свою долгую карьеру он уже провел переговоры с сотнями артистов и заключил тысячи контрактов. Он чертовски хорошо знал, что с кислым лицом редко добиваешься результатов.


"Тогда я хочу сделать тебе предложение", - сказал он. "Тебе не обязательно решать сразу, но ты доставил бы мне огромное удовольствие, если бы захотел подумать об этом. Я уже некоторое время подумываю о том, чтобы написать пьесу о преступлении, но мне не хватает вдохновения.’


"Я слушаю", - сказал ван-Ин, который уже почувствовал бурю.


Лиманс украдкой взглянул на наполовину заполненное одеяло комиссара Ван-Ина.


"Еще один Дювельтье?’


Он точно знал, что задумали Лиманы. Человека со стаканом убедить легче, чем трезвого, но все же он не отказался от угощения. Ради пары Пуховых Одеял он не стал лавировать.


"Сегодняшняя публика любит реальность больше, чем вымысел. И вот почему я подумал, что ..."


’ Вы хотите поставить пьесу о том, что произошло в Бланкенберге", - спонтанно добавил Ван-ин.


- Вы попали в точку, капитан. Мне больше не нужен вдохновитель, только консультант, и поскольку вы отвечаете за это дело, я хотел спросить вас, не хотели бы вы принять в нем участие. За приличную плату, разумеется.


Лиманс посмотрел на Вана в предвкушении. На протяжении десятилетий ему удавалось устраивать ежегодные крупные ревю в хет Витте Паард, но успех не пришел сам по себе. Это был результат тяжелой работы, и в значительной степени это зависело от профессионализма вовлеченных людей. Чтобы подготовить новый проект, ему нужен был консультант по крашению шерсти. Он был подходящим человеком для этой задачи. Ответ ван-ина прозвучал обнадеживающе.


"Я, конечно, чувствую себя польщенным, мистер Лиманс", - сказал он. "Но я не могу и не должен ничего рассказывать вам о расследовании.’


"Это очевидно, комиссар. Я понимаю, что вы связаны профессиональной тайной, но предположим, что преступники будут пойманы и осуждены?’


"Это, конечно, другое дело", - сказал Ван.


"Мне больше ничего не нужно знать", - злорадствовал Лиманс. "Давайте договоримся так: я свяжусь с вами после окончания судебного процесса. Тогда мы сможем обсудить детали. Согласны?’


Он протянул руку, чтобы скрепить соглашение. Ван-Ин мгновение смотрел на Версавела, который следил за разговором со все возрастающим удивлением, но также и с некоторой завистью. В качестве консультанта театральной постановки? Вы также можете позволить человеку с нарушениями слуха войти в состав жюри конкурса имени королевы Елизаветы.


"Я пока ничего не могу обещать", - нерешительно сказал он. "Более того, неразумно продавать шкуру медведя до того, как он будет застрелен.’


- Это само собой разумеется, комиссар.’


"В таком случае..."


Лиманс наклонился и с энтузиазмом похлопал Ван-Ина по плечу.


"Вы сделали меня счастливым человеком. И чтобы доказать это, я приглашаю вас обоих на сегодняшнее шоу. За VIP-столик, конечно. С лобстерами и шампанским. Что вы об этом думаете?’


"Я сегодня вечером не свободен", - довольно угрюмо ответил Версавел.


- Значит, завтра?


Ван-Ин сделал глоток "Дювеля" и закурил сигарету.


"Мы посмотрим на этот счет", - сказал он.


OceanofPDF.com


9


"Ты же знаешь, мне насрать на этих парней.’


Он положил сигарету в пепельницу. Саймон, сидевший рядом с ним, задрал нос, но именно Сара упрекнула своего отца.


- Курение - это грязно, папа. Твои легкие чернеют, а одежда смердит.’


- А потом ты умрешь, - кивнул Саймон.


Ханнелоре, стоявшая у прилавка, с улыбкой оглянулась через плечо. Кто знает, может быть, дети однажды добились того, чего не смогла добиться она: заставили его бросить курить.


- Ты прав, Питер.’


Ван схватился за пачку сигарет, лежавшую перед ним на столе, но в последний момент сдержался. За кофе он обычно выкуривал восемь или девять сигарет - вредная привычка, от которой в последнее время он испытывает все больший дискомфорт.


- Я говорил не о курении, - угрюмо сказал он.


Ханнелоре закрыла детские хлебницы и села за его стол.


"Вы должны быть благодарны Бикману", - прошипела она. "Лотофаги находятся под прямой юрисдикцией министра юстиции. Многие из ваших коллег сочли бы за честь работать с ними.’


- Это честь? Не смеши меня. Работа с парнем, который называет себя Eagle One, никому не делает чести. Сегодня даже маленькие дети больше не участвуют в таких идиотских играх.’


- Какие игры? - Спросила Сара, широко раскрыв глаза.


- А что значит “придурок"? - захотел узнать Саймон.


В определенном возрасте дети хотят получить ответ на любой вопрос. Ханнелоре вчера случайно заговорила об искусственном оплодотворении, потому что ее подруга рассматривала этот метод лечения. Ей потребовались кровь, пот и слезы, чтобы доходчиво объяснить детям, что это значит. Он проявил меньше терпения.


"Ты время от времени смотришь это шоу, где некоторых людей запирают в доме и заставляют совершать безумные поступки? Ну, это глупо.’


"Это глупо?" - спросила Сара. "Я думаю, это забавно.’


"Идиоты обычно Забавные, Девочка", - сказал Ван.


Саймон проглотил свой тост и покачал головой.


"Тогда я тебя не понимаю, папа", - сказал он с набитым ртом. "Если "глупый" означает то же самое, что "забавный", почему ты против дурацких игр?"


Дети способны вытянуть у кого-то кровь из-под ногтей или вызвать у заядлого курильщика непреодолимую тягу к сигарете. Ван-ин схватил пачку со стола и закурил сигарету под громкие протесты. Ханнелоре сочла необходимым ответить.


"Это противоположно идиотизму. Не так ли, дети?’


"Неправильно", - фыркнул он. "Противоположность идиотизму - ”разумный"’.


Эрик осторожно сошел с поезда и, опустив голову, пошел по платформе. К счастью, народу было немного. Даже в зале вокзала, где несколько молодых людей, бьющихся головами с плейерами mp 3, ждали следующего поезда. Хотя день обещал быть солнечным, было все еще свежо. Эрик натянул на голову капюшон свитера и заскользил по коридору, словно мерцающий огонек. Ему казалось, что он пересекает бесконечную равнину. Оказавшись на улице, проезжающая полицейская машина заставила его съежиться. Когда полицейская машина остановилась и из нее вышли двое полицейских в форме, его прошиб холодный пот. Он хотел пуститься в бега, но не мог оторвать ноги от земли. Счастлив. Убегать было самым глупым, что он мог сделать. Полицейские направились в его сторону. Он повернулся к ним спиной и с тревогой ждал. Они прошли мимо него. Его ноги начали неудержимо подергиваться. Отчасти это было вызвано усталостью, потому что прошлой ночью он не сомкнул глаз, но также это было следствием охватившего его беспричинного страха. Черт возьми. Снова были копы. Они с нажимом жестикулировали в его сторону. Узнали бы они его? В Испании ему повезло. Когда полиция ворвалась в отель, он находился на другой стороне улицы и разговаривал с коллегой, что заставило его сбежать с танцев. Он не стал бы делать это дважды. Возможно, ему удалось бы лучше сдаться полиции и честно во всем признаться. Он сделал шаг вперед. Во рту у него пересохло от напряжения. Когда один из офицеров поймал его взгляд, он подошел к нему.


"Что-то не так, друг?’


Бланкенберге простили молодых наркоманов, которые с раннего утра бродили по улицам. У самого офицера, о котором идет речь, был двадцатилетний сын, который время от времени курил косяк. Ему стало жаль бледного неопрятного бродягу, который смотрел на него ввалившимися глазами.


- Могу я тебе чем-нибудь помочь? - Спросил он, поскольку Эрик продолжал пристально смотреть на него. - Может, мне отвезти тебя домой?’


Ответил Эрик. Никто не мог знать, куда он направлялся.


"Нет, сэр", - сказал он. "Я ищу такси.’


Офицер пожал плечами. Современная молодежь настолько избалована, что считает поездку на такси самой нормальной вещью в мире. Он что-то говорил об этом раньше, но теперь он знал лучше. В этом не было никакого смысла.


"Сбоку от станции стоят такси", - сказал он.


Эрик поблагодарил фильм кивком и пошел обратно к вокзалу, но вместо того, чтобы взять такси, он остановился у фасада и закурил сигарету. Неподалеку болтали два таксиста. Эрик наблюдал за ними краем глаза.


У старшего были короткие седые волосы, на нем были аккуратный костюм и черные туфли. Он проработал таксистом в Бланкенберге почти тридцать лет. Мужчину звали Альберт, но все звали его Таксист Морис. Эрик нервно затянулся сигаретой и проверил, на месте ли полицейская машина. К счастью, он уехал.


"Что-то случилось?" спросил водитель помоложе, увидев, что Морис из такси смотрит на Эрика полузакрытыми глазами.


"Мне кажется, я откуда-то знаю этого мальчика, но я не могу вспомнить его.’


- Это то, что они называют старением, Морис. Тебе пора завязывать.’


"Тебе бы это понравилось, придурок.’


Эрик исчез за углом и большими шагами зашагал прочь от станции. У него возникло горькое ощущение, что таксист Морис узнал его.


На столе стояла миска с булочками и круассанами, два термоса и блюдце с сыром и ветчиной.


"Это то, что они называют рабочим завтраком", - сказал Версавел, наблюдая за тем, как накрывается стол, и качая головой.


- Мы ведь уже позавтракали, не так ли?


- Это вопрос эффективности, Питер. Цель рабочего завтрака в том, чтобы совместить работу и еду.’


"Они тоже могли бы встать пораньше", - проворчал Ван.


Под "ними" он имел в виду Орла-Один и его спутников. Бикман позвонил Ханнелоре вчера поздно вечером и сообщил, что "Лотофаги" однажды согласились сотрудничать с местной полицией и что Ван-ина и Версавела ждут в федеральной полиции на рабочий завтрак в девять часов следующего дня.


"Еще нет девяти часов", - сказал Версавел.


Они неловко стояли у стола. Ни один из них не осмеливался присесть. Ван-ин обшарил комнату в поисках пепельницы, но ничего не нашел. Если бы это зависело от него, встреча не продлилась бы долго. Когда в пять минут десятого их не было на месте, ван-ин заметно занервничал. Версавел схватился за сердце. Заставлять кого-либо ждать было испытанным методом, позволяющим им почувствовать, кто здесь главный. Возможно, между местной и федеральной полицией не было особого сотрудничества. Десять минут спустя – Ван-Ин уже тайком выкурил сигарету и выбросил окурок в окно - они услышали жужжание в коридоре. Дверь распахнулась, и вошел Орел-Один в компании двух худощавых парней в сшитых на заказ костюмах и ван Бикмана. У долговязых парней был с собой портфель.


"А, так вы уже там", - сказал Орел-Один таким тоном, что чуть не ворвался за занавески.


Он пожал им руки и сел во главе стола. Худощавые парни заняли места слева и справа от него. Бикман, почувствовав напряжение, кивком головы дал ван-Ину понять, что ему позволено занять кресло, которое на самом деле предназначалось для него. Версавел видел, как Игл-один принюхивался, как женщина, подозревающая, что ее муж был неверен. Вероятно, он заметил сигаретный дым, но, к счастью, ничего не сказал об этом.


"Позвольте мне представить вас моим коллегам", - сказал он.


Отважных парней звали Винсент и Ваутер, но изначально они называли их Eagle 2 и Eagle 3 в виду. Они оба изучали криминологию и работали аналитиками в Ячейке по контролю за наркотиками, более известной посвященным как Лотофаги.


- Мило, - сказал Ван, откидываясь на спинку стула.


Орел 2 и Орел 3 дружелюбно кивнули и почти одновременно открыли свои портфели. Ван Ин, который до сих пор ассоциировал портфели с файлами, выглядел странно, когда выяснилось, что в чемоданах находился ноутбук.


"Парни, которых мы задержали вчера, не новички. Они уже были осуждены за контрабанду наркотиков", - сказал Eagle One. "И вы были правы. На борту "Марибо" действительно были наркотики, но их было недостаточно, чтобы оправдать такое нападение. На мой взгляд, груз "Марибо" послужил приманкой. В конце концов, довольно часто случается, что контрабандисты сами дают полиции чаевые. Они жертвуют небольшой группой и несколькими незначительными сообщниками, чтобы пустить нам пыль в глаза. Я думаю, мистер Виссер обошелся с нами, поправка: с вами, по-доброму.’


Реакция не прекратилась.


"Если я не ошибаюсь, вы взяли лодку штурмом, мы всего лишь намеревались ее обыскать", - защищался Ван-ин с некоторым возмущением.


Eagle 2 и Eagle 3, тем временем, стучали по своим ноутбукам как сумасшедшие. Жаль, что Кафка был мертв, он сохранил бы эту сцену в своей памяти и позже написал бы о ней рассказ.


"Я не виню вас, коллега", - прошипел Орел-один. ‘Двое обвиняемых дали полные признания, и им не избежать справедливого наказания, но они - маленькие креветки, которых легко заменить. Настоящие преступники, как обычно, остаются вне поля зрения.’


- Я уже понял, - вздохнул Ван. ‘ Это я во всем виноват.


- Я этого не говорил, друг мой. Доверчивость - это не преступление.’


Ван-Ин никак не отреагировал на насмешку. Штурм "Марибо", возможно, и не принес особых результатов, но тот факт, что наводка поступила от Харма Виссера, доказывал, что Zodiak был на правильном пути. Конечно, было сомнительно, что Иглз тоже знали об этом. Возможно, но он хотел знать наверняка.


"Как далеко продвинулось расследование? Были ли у Зодиака какие-либо подозрения, кто возглавлял банду?’


Eagle 2 и Eagle 3 оторвались от экрана. Очевидно, они не ожидали такого вопроса, и им было любопытно, как отреагирует Eagle One. Сотрудничать с местной полицией не означало бросать жемчуг перед кабанами.


"Нет", - сказал Орел-один, качая головой. "Он только подозревал, что Янни Гелдхоф был тесно связан с этим делом, и у него был список мелких дилеров, но ему еще не удалось разоблачить Большого Босса’.


- Кстати, о результатах, - иронично заметил ван.


Орел-один пытался отправить его в камыши с клецкой, или Лотофаги были бандой любителей. Зодиак работал агентом под прикрытием почти два года. Простой участковый добился бы лучших результатов.


"Крупные кредиторы, как правило, респектабельные граждане, которые редко или никогда не контактируют с наркосредой. У Zodiak было несколько имен людей, которые имели на это право, но требуется время, чтобы доказать что-то подобное. ’


"Может быть, мы можем начать с них", - сказал Ван.


Иглз глубоко вздохнули. Мясник довольно ловко обращается с ножом, но для проведения операции на открытом сердце нужно обладать большими навыками и знаниями. Что этот парень думал? Что он Шерлок Холмс?


"Я не думаю, что это хорошая идея", - сказал Орел-один.


"Почему бы и нет?’


Орел-один нахмурился и со скукой посмотрел на своих коллег. он не привык отчитываться перед подчиненным.


‘Я говорил вам, что обычно это уважаемые граждане. И такие люди обычно обращаются к уважаемым адвокатам, если их несправедливо преследуют. Без доказательств мы бессильны. Вы должны это знать, комиссар.


Версавел схватился за сердце. У главного героя "Сосуда Амонтильядо" Эдгара Аллана По был четкий девиз: "Немо мне безнаказанно" - никто не оскорбляет меня безнаказанно. Ван-Ин никогда не читал эту историю, но заклинание подошло ему как нельзя лучше.


"Если бы мы оставили каждого уважаемого гражданина в покое, тюрьмы опустели бы. Время, когда преступники выглядели как преступники, давно прошло. Вы тоже должны это знать, мистер Игл. ’


Он сказал "мистер Орел‘, но это прозвучало как "мр. Сова". И у Версавела создалось впечатление, что Орлы поняли это именно так. Их лица стали мрачными, взгляды ядовитыми.


"Я предлагаю отменить встречу", - сказал Орел-один. ‘Мы узнали друг друга получше и обрисовали общие контуры исследования. Пока этого достаточно. Если, конечно, у вас нет вопросов’.


Я не возражал, что собрание закончилось. Он не любил собрания, потому что они обычно ничего не давали, но он также испытал облегчение от того, что ему больше не приходилось проводить время с "Иглз" в одной комнате. Не так уж много из обещанного сотрудничества сбылось. И он тоже не возражал против этого. Но он не мог удержаться, чтобы не подразнить их еще немного.


"Я предполагаю, что "Зодиак" регулярно отчитывался о ходе расследования, - сказал он. - Могу я вежливо спросить вас, разрешено ли нам ознакомиться с этими отчетами на случай, если вы что-то упустили.’


Если бы Eagle One сказали, что его жена изменяет ему с Eagle 2, это, вероятно, произвело бы на него меньшее впечатление, чем просьба комиссара Ван Ина. Он выпрямил спину и сурово уставился прямо перед собой, как судья, собирающийся приговорить подсудимого к смертной казни.


"Такого рода данные строго конфиденциальны", - сказал он. "Но мы обсудим это в следующий раз.’


Он кивнул двум своим коллегам. Eagle 2 и 3 ответили немедленно. Они достали свои ноутбуки и закрыли их. Затем они выскочили, как чертики из коробки.


Орел-Один подошел к Ван-Ину и для проформы пожал ему руку.


"Я позвоню тебе", - сказал он.


Когда они ушли, Ван прикурил сигарету. Адреналин пробежал по его телу.


‘Я никогда такого не испытывал. Что за кучка высокомерных ублюдков", - выругался он.


Версавел терпеливо ждал, пока его уничтожат.


"Похоже, мы снова можем сделать это сами", - спокойно сказал он. "К счастью.’


Антония надела бикини и пошла на кухню за напитком. Она получила огромное удовольствие от бурных занятий любовью с Эриком. Ее тело покалывало после его ласк, и она все еще ощущала его запах у себя на губах. Со вчерашнего дня она отсчитывала минуты и секунды, гадая, что они будут делать, когда он вернется. Любовь, конечно, но как все прошло? Эрик не смог вернуться в "Белую лошадь", и у нее был контракт еще на две недели. Прятаться на вилле было рискованно. Фредди Лиманс рано или поздно пронюхал бы об этом. Снять номер в отеле было невозможно. Эрика разыскивала полиция. Мысль о том, что они заберут его и посадят под замок, была невыносимой. Нет, им лучше бежать из страны и поселиться где-нибудь, где полиция ничего не сможет ему сделать. Было достаточно экзотических стран, у которых не было договора об экстрадиции с Бельгией. По крайней мере, она на это надеялась. В голове у нее кишели мыши. Она дрожала, открывая дверцу холодильника. Эрик что-нибудь ел? Там были две банки йогурта и коробка камамбера.


Она поставила все на поднос и взяла бутылку воды с распылителем, лежавшую в нижнем отделении холодильника. В одном из кухонных шкафчиков она нашла еще одну коробку крекеров. Это было лучше, чем ничего.


"У меня тоже есть вино", - сказала она.


Эрик проглотил камамбер, и от крекеров почти ничего не осталось. После этого он опустошил половину бутылки с водой.


- Нет, спасибо, милая. Если я сейчас выпью вина, то гарантированно усну. А это было бы смертным грехом. ’


Он поставил бутылку на стол и игриво погладил ее живот и груди. Реакция не прекратилась. Антония не задавала вопросов. Она снова сняла бикини и легла на траву. Эрик не стал ждать. Он снял штаны и набросился на нее, как молодой лев. Она тихо застонала и закрыла глаза.


Фредди Лиманс осторожно повернулся, вернулся на кухню и подождал там, пока они закончат. Сорок лет назад он, вероятно, продолжал бы наблюдать, но то время прошло. Или нет? У Антонии было красивое тело, и люди, занимающиеся любовью, возбуждали чувства, даже мужчины постарше, но он не поддавался этому. Он больше беспокоился об Эрике.


"Доброе утро.’


Антония и Эрик резко обернулись, когда услышали голос Фредди Лиманса. Антония поблагодарила своего покровителя за то, что Лиманс не появился пятью минутами раньше, и Эрик в ужасе задумался, какую отговорку он придумает.


"Я не знал, что ты вернулся", - сказал Лиманс.


Он сел за стол и посмотрел на двух молодых людей с веселой улыбкой. Эрик позавидовал. Каждый здоровый мужчина пожертвовал бы пятью годами своей жизни ради ночи с ней. И он был вынужден признать, что в бикини она выглядела еще привлекательнее, чем босиком.


"Я могу все объяснить, мистер Лиманс", - сказал Эрик.


"Я в этом не сомневаюсь", - сказал Лиманс.


Он был потрясен, узнав, что Эрик и Франсуа сломя голову сбежали, и он был зол на них, но не запаниковал. Лос-Ниньос-дель-Соль устроили приятное зрелище, но они были только частью шоу. Публика по ним не скучала.


"Кто-то угрожал убить нас, если мы снова обратимся в полицию", - сказал Эрик не очень убедительно.


Лиманс кивнул. Убийство Думы Коротича вызвало большой переполох. И Эрик был не самым храбрым парнем, которого он сразу узнал. До этого он был слишком мягким и слишком эгоцентричным. Без Антонии он в мгновение ока столкнулся бы со своим несчастьем.


"Полиция ищет тебя", - сказал он.


"Я знаю", - ответил Эрик. "Они арестовали Франсуа в Испании.’


"Я бы не беспокоился о нем", - спокойно сказал Лиманс. ‘По крайней мере, он в безопасности. Знаешь, на твоем месте я бы сообщил о себе’.


Антония открыла глаза и притянула Эрика к себе.


- Нет, - тихо вскрикнула она. - Я больше не хочу его терять.’


"Это будет не так быстро", - сказал Лиманс. "Насколько я знаю, Эрика ни в чем не обвиняют. Полиция хочет допросить его только в связи с убийством Думы и Зодиака. В худшем случае они запирают его на ночь, но это никого не убивает.’


"Мы не имеем к этому никакого отношения", - огрызнулась Антония.


Лиманс когда-то был влюблен в девушку, которая не могла пропустить ни дня ради него. Их отношения были разорваны. В отношениях вы должны были давать друг другу определенную свободу, иначе все гарантированно шло наперекосяк. Антония была милой девушкой, но ей не позволялось душить его.


"По крайней мере, ты не можешь оставаться здесь", - сказал он. "Завтра здесь остановится еще одна группа.’


- Жонглеры?


‘ Нет. Акробаты.


Эрик сглотнул. Всех можно было заменить, но он был поражен скоростью, с которой Лимансу удалось забронировать другой аттракцион.


"У нас все будет в порядке", - сказала Антония, заметившая в нем разочарование.


"Конечно, хотим", - кивнул Эрик.


У него в кармане было почти пятьсот евро, а у Антонии - довольно много сбережений. Найти работу не составило труда. Им обоим было что предложить обществу. Он просто подумал, что было немного трусливо вот так подвести Франсуа. В конце концов, они были друзьями.


- Но прежде чем мы уедем, я хочу знать, как идут дела с Франсуа.’


"Я понимаю это", - сказал Лиманс.


Он задумчиво почесал за ухом. Ему было трудно поверить, что Эрик и Франсуа каким-то образом причастны к убийствам, но он также не хотел, чтобы они еще глубже зарывались в гнезда.


"У меня есть предложение", - сказал он. "Ты переночуешь у меня в "Белой лошади". А тем временем мы что-нибудь придумаем. Но тогда ты должна довериться мне.’


Антония застенчиво взглянула на Эрика, который, казалось, был совершенно не заинтересован в том, чтобы жевать палочку от коктейля.


"Что нам делать, дорогой?" - спросила она, широко раскрыв глаза.


Эрик пожал плечами.


- Продолжай, - вяло сказал он.


В маленькой комнате для допросов было очень жарко, и с этим ничего нельзя было поделать. Кондиционер был сломан, и они не могли открыть окно по той простой причине, что там не было окна. Ван-Ин вытер пот со лба тыльной стороной ладони и посмотрел на недопитую бутылку минеральной воды, стоявшую перед ним на столе. После недолгого колебания он взял пластиковый стаканчик и налил в него воды.


"Есть немного вкуса? - Спросил Версавел, стоя в дверях.


"Это не уксус, и я не висим на кресте", - сказал Ван-ин, сделав глоток.


В конце коридора открылась дверь. Двое полицейских в форме ввели Франсуа внутрь.


"Наконец-то они здесь", - вздохнул Версавел.


Он вошел в комнату для допросов, налил чашку воды и сел за стол рядом с Ван Ином. Они договорились, что зададут Франсуа несколько вопросов для проформы, прежде чем снова отпустить его. Снаружи стояла теневая команда, готовая последовать за ним.


- Снимите наручники, - сказал Ван одному из полицейских, сопровождавших Франсуа. - И принесите нам еще выпить. Если мы останемся в этом логове надолго, мы все превратимся в мумии.’


Франсуа сделал удивленное лицо. Он ожидал другого подхода. В аэропорту они заставили его лечь на пол, раскинув руки и ноги, и сильно затянули кандалы, пока они не врезались в его плоть.


- Садитесь, - беззлобно сказал Ван-ин, когда офицер развязал кандалы.


Допрос длился всего полчаса. Франсуа был очень предупредителен и, как мог, ответил на каждый вопрос. После первой встречи с Ван ином неизвестный предупредил их, что их жизни в опасности. Эрик запаниковал, и они сбежали в Испанию, где несколько дней прятались у друга, пока испанская полиция не выследила их по наводке бельгийского туриста, который узнал их по фотографии в газете. Когда его спросили, где сейчас Эрик, он должен был остаться виноватым в ответе.


"Как вы думаете, возможно ли, что он вернулся в Бельгию?" - спросил я в самом начале.


- Возможно. Они с Антонией неразлучны.’


"О", - сказал Ван-Ин, подняв брови. "Я этого не знал.’


Франсуа рассказал, как Эрик и Антония познакомились и как сильно они любили друг друга.


- Тогда почему он ее не забрал?


"Я задавался этим вопросом, комиссар. Он и так сходит с ума, когда однажды вечером ему приходится скучать по ней.’


- Значит, все знали, что они были парой?’


Впервые Франсуа ответил не сразу. С тех пор как они остановились в Бланкенберге, они притворялись просто коллегами. Только когда они снова оказались в безопасности на вилле Лиманса, они осмелились поцеловать друг друга, но чего он не понимал, так это того, что они больше не спали вместе.


"Я думаю, только я и Лиманс знали это", - нерешительно сказал он.


"Это странно.’


Дверь комнаты для допросов открылась. Вошел полицейский с пластиковым пакетом, который он положил на стол перед Ван Ином. В пакете были бутылка минеральной воды, пуховое одеяло и стакан.


"Мы бы не хотели, чтобы вы превратились в мумию, комиссар", - ухмыльнулся он.


- Ты ангел, Роберт.’


Офицер хлопнул каблуками, отдал честь и вышел, как на параде.


"Роберт время от времени шутит", - сказал Ван, увидев, что Франсуа снова выглядит удивленным.


Версавел открыл бутылку минеральной воды, налил два стакана и протянул один Франсуа, который с благодарностью принял его. Он почти ничего не пил с тех пор, как его поймали в Испании.


- Что ты собираешься делать дальше? - Спросил Вэн, наливая себе в пуховое одеяло.


Что вы подразумеваете под ”позже"? - ответил Франсуа, который не знал, что его ждет.


Он взглянул на часы.


- Моя смена почти закончилась, и я полагаю, тебе не хочется оставаться здесь на ночь.’


"Тогда я могу идти?’


‘ Конечно. На данный момент мы знаем достаточно, но я хотел бы знать, где вы находитесь, на случай, если вы нам понадобитесь.


Франсуа пожал плечами.


"Есть только одно место, куда я могу пойти", - сказал он.


- Вилла Лиманов? - спросил я.


- Или номер в отеле. Теперь, когда мы на него больше не работаем, я не уверен, что он даст мне приют.’


Ван-Ин вырвал листок бумаги из блокнота и написал на нем номер своего мобильного телефона.


"Вы всегда можете связаться со мной по этому номеру", - сказал он. "Позвоните мне, если что-нибудь найдете.’


У стойки "хет Витте Паард" толпились десятки людей, но Ван-Ину и Ханнелоре ждать не пришлось. Фредди Лиманс лично подошел поприветствовать их и провел внутрь мимо очереди ожидающих людей. На нем был смокинг, а в петлице его лацкана красовалась гвоздика.


"Я рад, что ваш Помощник не смог освободиться", - сказал он, когда они заняли свои места в вагонетке.


На Ханнелоре было алое платье с небольшим вырезом и высоким разрезом сбоку. Когда она скрестила ноги, разрез открылся. Лиманс, привыкший иметь дело с красивыми женщинами, не мог скрыть своего восхищения. Хуже того. Он не мог отвести от нее глаз. К счастью, Вана это не беспокоило. Его больше интересовал богато накрытый стол. Лиманс не пожалел средств, чтобы приготовить его по своему вкусу. Помимо омаров, там были устрицы, креветки, крабы, аликвоты, моллюски, креветки и ряд других моллюсков, которых он не знал. Бутылка "Магнум Круг" торчала из серебряного ведерка для льда. Изображение напомнило ему о модных вечеринках, которые богатые люди Земли устраивали в Монте-Карло и на которые он, вероятно, никогда не получит приглашения.


- И что? - Спросил Лиманс, доставая тяжелую бутылку из ведерка со льдом. - Как продвигается расследование?


Он осторожно вынул пробку и вытащил тлеющую проволоку. Фром вопросительно посмотрел на него. Неужели Франсуа не вышел вперед?


"Сегодня утром в порту мы поймали крупную партию наркотиков", - сказал он. "Контрабандисты в тюрьме. Это вопрос времени, когда у них развязаются языки. А там посмотрим’.


Пробка вылетела с мягким стуком. Химанс взял бутылку обеими руками и осторожно разлил по бокалам.


"Я полагаю, вы оба пьете шампанское", - сказал он, подмигивая Ханнелоре.


Они подняли тост за успех исследования и за всех прекрасных женщин "Белой лошади". Ханнелоре повернула голову, когда Лиманс заговорщически посмотрел на нее. Тогда неужели мужчины действительно не могли придумать оригинальных комплиментов? Ван-Ину следовало приложить все усилия, чтобы убедить ее пойти с ним. Теперь она жалела, что уступила. Вечер обещал быть скучным.


"Тогда я обращаюсь ко всем мужчинам с избыточным весом", - сказала она.


Лиманс, который не знал, что сказать – у него самого был приличный пивной животик, – застенчиво рассмеялся. Ван-Ин пожал плечами и пригубил драгоценный напиток.


"Мы допросили Франсуа сегодня днем", - сказал он, казалось бы, небрежно. "Вы знаете, что испанская полиция выследила его, верно?’


"А что случилось с Эриком?’


"Он все еще в бегах", - сказал Ван. "Но я не удивлюсь, если он скоро снова появится в Бланкенберге.’


Лиманс поставил бокал и воткнул Гвоздику в петлицу. Что, черт возьми, помешало ему сказать Ван-Ину, что Эрик уже приехал в Бланкенберге и остановился у него?


"Его в чем-то обвиняют?’


"Нет", - сказал Ван. "Я просто хочу поговорить с ним.’


Мужчина с вьющимися седыми волосами вышел на сцену и встал за микрофоном. Он был одет в такой же смокинг, как и Лиманс. В левой руке он держал пару белых перчаток.


‘Dames, heren, mesdames, messieurs, ladies and gentlemen, meine Damen und…


Оркестр заиграл популярную мелодию, пока официантки в тирольских платьях с тяжелыми подносами сновали между столиками. Представление могло начаться. После объявления на сцене появилась полураздетая певица. Она, в свою очередь, поприветствовала публику и спела Gigi l'amoroso. Три танцовщицы в облегающих костюмах поддерживали песню чувственными движениями.


"Еще бокал шампанского?"- Спросил Лиманс, когда певица после выступления попрощалась с публикой, низко поклонившись.


Ван-ин нетерпеливо кивнула. Ханнелоре сделала отталкивающий жест и украдкой взглянула на часы. Шоу длилось более двух часов. Можно было начинать обратный отсчет. Певец уступил место двум странно одетым мужчинам. На одном были зеленые брюки в белую полоску, блестящая куртка без пуговиц и красная кепка. На другом было что-то вроде костюма Наполеона. Они показали скетч о двух друзьях, которые по глупому совпадению оказались на похоронной церемонии вместо девичника. Юмор был уместен, но зрители отлично провели время. И пиво лилось рекой.


"Вы делаете это каждый год?’


"Я занимаюсь этим более тридцати лет", - сказал Лиманс. "Мой отец подхватил эту идею в то время в Соединенных Штатах. В основном это сводится к тому, чтобы развлекать людей, пока они пьют.’


"Ах, так.’


Ван-Ин сделал глоток изысканного шампанского и принялся за устрицы.


"Большинство артистов приезжают из-за границы, в основном из Германии. Там такие шоу по-прежнему очень популярны’.


"Могу себе представить", - улыбнулся Ван. "Но тебе не на что жаловаться. Зал полон.’


"Совершенно верно", - сказал Лиманс.


Самозанятый человек редко недвусмысленно признает, что это зависит от него. Лиманс не был исключением из этого правила. Он терпеливо объяснил, что переполненный зал не означает, что он заработал на этом много денег.


"Вы не должны забывать, что нам приходится каждый год вкладывать значительные средства в костюмы и декорации. Мы должны репетировать заранее, мы должны рекламировать и нанимать достаточное количество персонала. И артисты, конечно, платят и размещают.’


"Я могу это заработать", - сказал ван-Ин. "Расходы на гостиницу могут сильно вырасти’.


Лиманс покачал головой. Люди, не имевшие отношения к бизнесу, думали, что артисты избалованы, что их возят на лимузинах и останавливают в самых шикарных отелях. Реальность была иной. Большинство художников уже были бы счастливы, если бы у них была отдельная комната для переодевания и раскрашивания лица.


"Если бы я разместил своих людей в отелях, я был бы банкротом в конце сезона", - сказал он. "Большинство артистов, которые работают на меня, ночуют здесь.’


Он объяснил, что комплекс состоит из нескольких зданий. Что комнаты на верхних этажах были зарезервированы для исполнителей.


"Все это немного примитивно, но у них есть кровать и душ", - сказал он. "Иногда они спят по четверо в одной комнате, но никто не возражает против этого. Если вы понимаете, что я имею в виду.’


На сцене три девочки и два мальчика с длинными ногами и прекрасными формами танцевали так, что душа выходила из их тел.


"Я знаю, что ты имеешь в виду", - сказал Ван.


После этого мужчина в смокинге снова появился на сцене, чтобы объявить об одном из главных номеров. Шум в зале стих. Официантки замерли.


"La Vipera выступает от Лас-Вегаса до Монте-Карло", - это звучало напыщенно. "Журналист из ведущего журнала La Scala однажды назвал ее лучшей танцовщицей на шесте в Европе. Леди и джентльмены, позвольте мне представить вашему вниманию великолепное представление "Гадюка".’


Мужчина сделал шаг назад, запрокинул голову и приветствовал Ла Виперу протянутой рукой.


Антония была одета в нечто вроде купальника, который на первый взгляд казался полупрозрачным, создавая у всех впечатление, что они могут видеть все. Ван-ин притворился, что смотрит в другую сторону, в противном случае он снова получил комментарии от Ханнелоре. Зрители затаили дыхание, наблюдая, как девушка извивается вокруг шеста, как змея.


- Что вы об этом думаете, комиссар?


Ван-Ин не мог не наблюдать за происходящим. Лиманс опустился в кресло и налил себе шампанского.


"Она снова стала совсем старой", - сказал он.


- А потом что-нибудь случилось?’


"На прошлой неделе она получила травму спины, из-за которой несколько дней не могла выступать.’


"Это позор.’


"К счастью, Дума Коротич все еще мог заменить ее тогда", - сказал Лиманс со вздохом. "В противном случае я бы отменил выступление.’


OceanofPDF.com


10


Версавел приехал утром, чтобы забрать домой, хотя от Ветте-Виспорт до полицейского комиссариата было всего десять минут ходьбы. В прошлом он пытался переубедить его, утверждая, что небольшая тренировка ему не повредит, но Ван-Ин сохранил ногу негнущейся. В прямом и переносном смысле.


- Доброе утро, Гвидо.’


Ханнелоре встретила его в халате. После шоу в het Witte Paard они выпили с Лимансом, и это немного отвлекло. Они проспали.


"Чем все закончилось вчера?’


Ханнелоре поднесла руку ко рту и притворилась, что зевает. Версавел понял, что она имела в виду.


- И что подумал шеф-повар?’


"А ты как думаешь?" - фыркает Ханнелоре. "Когда на сцене несколько молодых девушек, он думает, что все просто фантастично’.


Они прошли на кухню, где Ван-Ин и дети завтракали. По крайней мере, дети позавтракали, он выкурил сигарету. Его халат был наполовину распахнут, позволяя видеть его грудь и верхнюю часть выпуклого живота.


"Я слышал, как вы сплетничали", - сказал он, когда Версавел пожал ему руку.


Ханнелоре подмигнула Версавелу и налила ему чашку кофе.


"Но, конечно, он также работал", - сказала она. "Теперь мы знаем, что Дума Коротич была убита в ту ночь, когда она прыгнула в "Ла Гадюку".’


‘La Vipera?’


"La Vipera - это сценический псевдоним Антонии, Девушки, с которой вы познакомились на вилле Лиманса. Она не смогла выступить в тот вечер из-за травмы. И это вызывает вопросы. Смена личности может серьезно повлиять на ход расследования.’


Версавел придвинул свою чашку поближе, положил в нее немного подсластителя и сделал глоток.


"Я понимаю, что вы имеете в виду", - сказал он.


Мотива для убийства в Думе не было, но если бы выяснилось, что убийцы ошиблись и что целью была Антония, это пролило бы совершенно другой свет на это дело.


"Антония и Эрик - любовники", - сказал Ван. "И это могло бы кое-что объяснить.’


- Кое-что, но не все. Если Эрик и Антония боялись за свои жизни, почему они не сбежали вместе?’


"Я беспокоился об этом всю ночь", - сказал Ван.


Ханнелоре не смогла сдержать улыбку.


"По крайней мере, я почти ничего не заметила", - сказала она. "Даже дети слышали, как ты храпишь’.


Саймон и Сара, которые до сих пор ничего не сказали, закивали как одержимые, но Ван-Ин проигнорировал их. Дети все равно всегда выбирали сторону матери. Он привык к ним.


"Я собираюсь скоро навестить Антонию. Не могу представить, что она не знает, где Эрик", - сказал он. "У тебя есть какие-нибудь новости от команды теней?’


"Франсуа отправился прямо на виллу Лиманса. И оставался там весь день.’


"Он кому-нибудь звонил?’


‘Нет’.


"Это странно.’


Он закурил еще одну сигарету. Он был убежден, что существует связь между убийством Думы и убийством Зодиака. Оба убийства были как-то связаны с бандой наркоторговцев, которая действовала в Бланкенберге, но теперь выяснилось, что убийцы Думы, возможно, ошиблись, и ему следует скорректировать это мнение. Эрик, Франсуа и Антония не были наркоторговцами и, насколько он знал, не употребляли ни того, ни другого.


Антония прогуливалась по Керкстраат и время от времени останавливалась перед витриной магазина одежды. Прошлой ночью она спала с Эриком на узкой кровати где-то в катакомбах "Белой лошади". Они позавтракали очень рано, а затем Эрик спустился обратно в подвал. В конце концов, Лиманс ни при каких обстоятельствах не хотел, чтобы он показывался на улице. С одной стороны, она была счастлива, потому что наконец-то смогла снова переспать с ним, но она также беспокоилась о будущем. Они не могли прятаться всю оставшуюся жизнь, не так ли? Эрику лучше было бы обратиться в полицию и все им рассказать, но он не хотел и не осмеливался.


Я буду прятаться до конца лета. Если бы мы уехали сейчас, это вызвало бы подозрения, сказал он, когда она предложила ему сбежать за границу вместе. Более того, мне все еще нужно оплатить счет здесь, добавил он. Полет больше не имеет смысла. Я решил это в Испании. Она смирилась с его решением, хотя предпочла бы взглянуть на него по-другому.


"Это она", - сказал один из двух мужчин, которые некоторое время следовали за ней.


- Ты уверен? Однажды мы ошиблись.’


"Теперь у нас есть фотография.’


Мужчина посмотрел на фотографию, сделанную им накануне вечером в "Белой лошади". На этот раз они не могли ошибиться. У них просто не было много времени. Задерживаться на месте преступления было опасно для жизни, но их клиент отмахнулся от этого аргумента и сделал предложение, от которого им было трудно отказаться. Когда работа будет выполнена, они смогут вернуться домой. Никто не будет искать их в Шарлеруа.


‘Черт возьми’.


"Еще раз, в чем дело?’


"Я думаю, она увидела нас.’


Антония быстро отвела взгляд в сторону, когда заметила, что один из стоящих мужчин смотрит на нее. Это само по себе было неплохо. Она привыкла, что мужчины наблюдают за ней. Ей показалось странным только то, что она тоже заметила их несколько минут назад на Моленстраат. Или это ее воображение сыграло с ней злую шутку? Был способ выяснить. Она вошла в магазин одежды и направилась к мужскому отделу. Когда Эрик сломя голову бежал из Испании в Бельгию, ему следовало оставить все свои личные вещи. Ему не помешали бы какие-нибудь новые вещи.


"Что нам теперь делать?" - спросил человек с фотографией.


"Просто пройди мимо", - сказал другой.


Антония купила две футболки, льняные брюки, четыре труса и пару шлепанцев. Снова оказавшись на улице, она осторожно огляделась и вздохнула с облегчением, когда заметила, что мужчины исчезли. В любом случае, ей это показалось. Она дошла до Львиной лестницы, свернула на рыбацкую улицу и проскользнула в отель "Пантеон Палас" через черный ход. Фредди Лиманс, который кормил своих кои у пруда во внутреннем дворе, подал ей знак, что ей нужно подойти поближе.


"Как там Эрик?’


Он предложил ей стул и подозвал официанта, который убирал со столов для завтрака.


"С ним все будет в порядке.’


"А ты?’


"Я рад, что он снова со мной.’


"Могу себе это представить. С начала сезона я задавался вопросом, почему вы, ребята, определенно хотели спать отдельно. По крайней мере, если бы я был так же молод, как Эрик, я бы ни на секунду не усомнился, - рассмеялся Лиманс.


Официант вежливо ждал, пока Лиманс не обернулся и не сказал, что хочет: два кофе с шоколадными конфетами. Антония немного опоздала. Мистер Лиманс никогда не вмешивался в личную жизнь своих артистов. И он редко ставил кого-либо в неловкое положение. Что она должна была ответить? Эрик тогда взял с нее обещание, что она никогда не раскроет секрет, который он ей доверил, но Лиманс не был умственно отсталым. Она должна была придумать приемлемое оправдание, иначе он заподозрит неладное.


- Вы умеете хранить секреты, мистер Лиманс?


Она скорчила страдальческую гримасу, как будто ей потребовалось усилие, чтобы раскрыть секрет.


"Если бы я сказал вам, сколько художников приходили ко мне исповедоваться, вы бы знали, что я храню вашу тайну в безопасности.’


- Я хочу вам верить, мистер Лиманс, - сказала Антония. - Но я обещала, что никому не скажу.’


Лиманс положил руку ей на плечо и по-отечески погладил ее предплечье.


- Ты попал в точку. Так получилось, что "Никто" - мое второе имя.’


Люди, знавшие хозяина "Белой лошади", знали, что он был ужасно любопытен и не успокоился до тех пор, пока не узнал точно, как находится развилка в стебле.


"Ты действительно должен пообещать", - сказала Антония с умоляющим взглядом. "Эрик и Франсуа были бы в ярости, если бы узнали, что я рассказала тебе.’


Лиманс поднял брови. Мысль, которая пришла ему в голову спонтанно, была одновременно грязной и возбуждающей.


"Ты же не собираешься сказать мне, что они по очереди..."


Антония громко рассмеялась. Она добилась того, чего хотела. Он поверит всему, что она ему скажет.


"Нет", - прикинула она. ‘Они теперь не такие уж хорошие друзья. Если Франсуа тронет меня хоть пальцем, Эрик забьет его до смерти’.


Лиманс убрал руку с ее плеча. Эрик был сильным парнем и мог быть довольно вспыльчивым.


- Ты вызываешь у меня сильное любопытство, Антония.’


Она сделала глоток кофе и попробовала шоколадку. Не имело большого значения, шел ли пар из ушей Лиманса. Настало время раскрыть так называемый секрет.


"Эрик и Франсуа - заядлые игроки", - сказала она с бережливой улыбкой. "Они ставят на все. Они даже ставят деньги на количество машин, проезжающих за определенный промежуток времени. Но они не всегда делают ставки на деньги. Некоторое время назад Франсуа бросил вызов Эрику и поспорил, что тот не проживет четырех недель в воздержании. Вот почему в начале сезона мы спали раздельно.’


Лиманс усмехнулся.


"Тогда я могу надеяться, что это хорошая сумма", - сказал он.


‘ Речь идет о пяти тысячах евро. И это немалые деньги. Даже для Франсуа, - добавила она, подмигнув.


"Пять тысяч евро - это большие деньги для всех", - сказал Лиманс.


Это звучало неубедительно. Он с радостью заплатил пять тысяч евро за ночь с ней.


"Сначала я разозлился, но когда Эрик рассказал мне, что он задумал с деньгами, я простил его.’


Она наклонилась к нему и приблизила губы к его уху.


- Мы обручаемся в следующем месяце, - прошептала она. - Деньги на кольцо.’


"Это нужно отпраздновать", - сказал Лиманс. "Я принесу вам бутылку шампанского сегодня вечером".


Антония допила кофе и отправила в рот еще одну шоколадку. Опасность миновала, и она заслужила бутылку шампанского. С Эриком все будет в порядке.


Орел-один вошел в кабинет, который выделил ему Бикман, бросил папку, которую нес подмышкой, на стол и сел. Вчера он и его ближайшие соратники провели кризисные консультации и пришли к выводу, что потребуется слишком много денег и времени, чтобы агент под прикрытием снова внедрился в банду. Кроме того, компетентный министр указал, что он хотел бы получить более быстрые результаты. Это был выбор между чумой и холерой, поэтому они решили более тесно привлечь местную полицию к расследованию. Раздался стук, но Ван-ин и Версавел были уже внутри, прежде чем он успел крикнуть ‘Внутрь’. При обычных обстоятельствах Eagle One сделал бы замечание по этому поводу, но сейчас он встал и пожал руки своим новым сотрудникам.


"Я рад, что вы, ребята, смогли приехать так быстро", - сказал он с веселой улыбкой. "Присаживайтесь. Хотите что-нибудь выпить?’


Изнутри вопросительно посмотрел Глава Лотофагов. Он точно знал, что произошло что-то, что заставило его передумать. И он также знал, что мистеру Иглу стоило большого труда уступить. Поэтому он решил подвергнуть его испытанию. Он зажег сигарету, глубоко затянулся и выпустил дым перед собой.


"Мне ужасно хочется в пуховое одеяло", - сказал он. "А что ты возьмешь, Гвидо? Бокал старого портвейна?’


Версавел редко употреблял алкоголь и уж точно никогда по утрам, но он знал Ван Ина достаточно долго, чтобы понимать, в какую игру тот играет.


"Стаканчик Старого портвейна - это хорошо", - сказал он.


Пока ван-ин не просил его закурить, он был готов на многое. Eagle One не напрягал мускулов. Он снял трубку и заказал Duvel и Старый портвейн.


"Мне это очень нравится, сэр..."


‘Мус’, зей Игл-один. "Дирк Мус’.


Что в названии? думал об этом. Рядом с ним жил столетний старик по имени Джонкхир, и он знал полукровку по имени Девитт, но волдырная челюсть по имени Спарроу и называющий себя Орлом-один - это было слишком хорошо. Версавел увидел, как шевельнулись его губы, но ожидаемая усмешка осталась довольной.


"Чем мы можем быть вам полезны, мистер Мас?’


Ван-Ин подошел к подоконнику и достал блюдце из-под цветочного горшка. В наши дни нигде не найдешь пепельницу.


‘Я получил краткое изложение отчетов, которые "Зодиак" присылал нам за последние несколько месяцев. Они дают представление о ситуации на поле. В настоящее время в Бланкенберге насчитывается пятьдесят восемь дилеров, которые, мы почти уверены, принадлежат к одной и той же банде. Их товар состоит в основном из экстази и кокаина. Зодиак подозревал, что товары были доставлены за границу. Харм Виссер, который предупредил "Марибо", действительно был одним из подозреваемых, но проверки в море пока ничего не дали. У нас также нет компрометирующих улик против Янни Гелдхоф. Что у нас действительно есть, так это список мелких дилеров и кафе, где торгуют этим товаром.’


"По крайней мере, это больше, чем вчера", - сказал Ван. ‘Одно можно сказать наверняка: этим парням нужно где-то запастись’.


"Зодиак был кем-то, кто шел по следу. Мы предполагаем, что именно поэтому он был убит. ’


Ван кивнул. Зодиака убили, когда он начал расспрашивать о нем в пищеводе. Он горячо надеялся, что его вмешательство не имело к этому никакого отношения.


"Я полагаю, что вы также проверили определенных людей в финансовом отношении?" - сказал он.


"Это само собой разумеется", - признал Орел-Один немного скучающим тоном.


Любой, кто хотел сохранить бизнес оптовой торговли наркотиками, должен был иметь в своем распоряжении большие суммы наличных. И у него должны были быть средства для отмывания своей прибыли. Самым простым способом отмыть большие потоки денег было создать бизнес, который ничего не приносил на практике, но был прибыльным на бумаге.


‘ Значит, вы также проверили, кто выигрывал в лотерею в Бланкенберге и его окрестностях за последние годы?


"Лотерея?’


Изначально eagle One выглядел как школьник, уличивший своего учителя в вине. Наверняка детектив с небольшим опытом знал, что выигрышные лотерейные билеты с прибылью перепродавались людям, у которых было слишком много черных денег? Почему бы наркоторговцам не воспользоваться этой возможностью? Игл-Один пожал плечами, когда ван-Ин объяснил ему это.


"Мне это кажется сильно преувеличенным", - скептически ответил он. "Насколько я знаю, победители лотереи предпочитают анонимность.’


"Это может быть верно для людей, которые живут в большом городе", - сказал Ван. "Но Бланкенберге - маленькое сообщество, где почти ничего не прячут’.


Орел-Один выглядел растерянным. Он не хотел ввязываться в драку с комиссаром Брюгге. Суп не стоил капусты. Таким образом, он доказал, что тот был прав.


"Ты знаешь", - сказал он.


- Теперь ты удовлетворен? - Спросил Версавел, когда они шли через парковку у здания суда.


Он закурил сигарету. Молодой юрист, разговаривавший с коллегой неподалеку, бросил на него уничтожающий взгляд.


"Высокомерные парни заслуживают урока.’


"Ты не можешь судить о людях слишком быстро, Питер. Он просто делает свою работу.’


‘ Тогда у него все должно получиться.


"И все же, я думаю, ты стараешься изо всех сил. Eagle One дал тебе карт-бланш. Чего еще ты хочешь?’


"Информация", вмешайся. "Я думаю, он утаивает информацию’.


"Вы бы сделали то же самое, если бы незнакомый снешаанец пришел вмешиваться в ваши исследования.’


Версавел был прав, но Ван-Ин никогда бы этого не признал. Он, как обычно, сменил тему.


- Вы с Луком что-нибудь делаете сегодня вечером?’


Ван-ин задавал такой вопрос только в том случае, если у него самого были планы.


"Мы хотели сходить в кино, но из этого, вероятно, ничего не выйдет", - сказал Версавел с облегчением.


"Почему бы и нет?’


- Потому что у тебя другие планы. Или я ошибаюсь?’


К счастью, "волна" была припаркована в тени. Ван-ин бросил сигарету на пол и распахнул дверь. У него, конечно, были другие планы, но неужели они оба должны были жертвовать свободным вечером ради этого? Он пообещал Ханнелоре, что они пойдут куда-нибудь поужинать, и ему не хотелось портить вечер из-за отсутствия Версавела, но он с трудом мог вынести, что дело грозило завязнуть. Он должен был что-то сделать.


"Не могли бы вы сбрить свои усы?’


Версавел сел в машину, качая головой, и вставил ключ в замок зажигания. Усы были его гордостью и визитной карточкой.


"Я бы лучше подстригся", - возмущенно сказал он.


Смеющиеся Дьяволы.


"Это было бы еще лучше", - усмехнулся он.


Антония спустилась по лестнице в подвал, где прятался Эрик. Ей было любопытно, как бы он отреагировал, если бы она рассказала ему, что приколола Лиманс к рукаву. Она пробиралась между множеством старых декораций и приземистых стульев и столов, которые были разбросаны тут и там. Подвалы под "Белой лошадью", соединенные коридорами и лестницами, образовывали настоящий лабиринт. Она сориентировалась по хламу, который там хранился. Она знала, что ей нужно повернуть налево в тирольском стиле tap room, где узкий проход вел на более высокую площадку по металлической лестнице. Кроме Лиманса и нескольких сотрудников, сюда никто не заходил.


‘ Привет. Это я.


Она просунула голову. Эрик сидел на краю узкой кровати и читал журнал. Его лицо просветлело, когда он увидел ее.


- Тебя долго не было дома.’


Это прозвучало немного обвиняюще, но она прекрасно понимала это. Было невесело провести здесь целый день. Она села рядом с ним и нежно поцеловала в губы.


Он запустил руки ей под футболку и нащупал груди. Она заставила его согласиться.


"Лиманс задержал меня на некоторое время", - сказала она.


Она рассказала мне, что произошло.


"Ты хорошо справилась, девочка.’


Он притянул ее к себе. Его цепкие пальцы зацепились за ее лифчик в поисках крючка.


- И есть кое-что еще.’


Сначала она не планировала говорить ему об этом, но все равно сделала это, потому что сейчас ей не хотелось заниматься сексом.


"Мне кажется, за мной гонятся", - сказала она.


Он отвел руки назад и положил их ей на плечи. Похоть в его глазах уступила место тревоге. Если это было правдой, то его подозрения оправдались. Они хотели убить его, но не знали, где он. Вот почему они не спускали глаз с Антонии. Она была единственной, кто мог предать его.


"Ты уверен?’


Она пожалела, что рассказала ему об этом.


"Не совсем", - сказала она.


Эрик закрыл лицо руками и начал причитать, как маленький ребенок. Она пыталась успокоить его, но это не помогло.


"Нам нужно выбираться отсюда, Антония. Мы должны выбираться отсюда", - продолжал повторять он.


Это было комичное зрелище. Без волос и усов Версавела было не узнать. Ван-Ин сделал несколько снимков цифровой камерой.


"Для потомков", - ухмыльнулся он.


Версавел посмотрел на себя в зеркало. Он больше не узнавал себя. Когда ван-Ин спросил его сегодня днем, не хочет ли он сбрить волосы и усы, он наотрез отказался. Но Ван-Ин не был бы Ван-Ином, если бы удовлетворился этим. Ты всю жизнь мечтал работать под прикрытием, сказал он. И теперь, когда у тебя появился шанс, ты не стал им заниматься. Действительно, это была правда, что он всегда мечтал об этом вслух, но никто никогда не говорил, что ради этого ему придется пожертвовать своими волосами и усами. "Твои усы отрастают снова в течение недели, и ты все равно обычно носишь кепку", - был второй аргумент Ван-ина, но Версавел не давал ноге согнуться. Версавел признался только после того, как Лук сказал по телефону, что, по его мнению, лысые мужчины довольно сексуальны.


"И все же я чувствую себя пипо", - сказал Версавел.


"Если хочешь знать мое мнение, ты сексуальный пипо.’


Версавел часами занимался в спортзале. Его тело было мускулистым, у него была острая линия подбородка и волевой рот. Без нее он выглядел еще крепче.


"Ты заткнись.’


Ван-Ин положил цифровую камеру рядом с собой на стол. Она понадобится ему позже.


"И у меня есть для тебя еще один сюрприз", - сказал он.


Он взял сумку, которую Карин принесла полчаса назад, расстегнул ее и достал кожаные штаны и такую же куртку. На спине куртки была надпись: Я под кайфом от u2?


"Подарок от дома", - сказал он. "Они сразу понимают, что ты делаешь.’


Протестовать больше не имело смысла. Случилось величайшее зло. Версавел надел одежду и, покачав головой, вышел в другую комнату. Не то чтобы он стеснялся раздеваться перед своим другом, он не хотел видеть этого вана в его трусах с леопардовым принтом, которые он недавно получил от Luk. Одевшись, Ван-ин сделал еще несколько снимков, несмотря на бурный протест. Ван-Ин не был запуган.


- Это для Люка, - засмеялся он. - Для его прикроватного столика.’


В ящике его стола лежал пластиковый пакет с сотней таблеток экстази. Они были из "Марибо". Вану потребовались все его уговоры, чтобы достучаться до них, но в конце концов Eagle One уступил его доводам.


"Ты знаешь, что провокации запрещены", - сказал Версавел, когда Ван-Ин протянул ему экстази.


"Ты ведь не собираешься начинать, не так ли?’


Игл-один предпринял точно такое же контрнаступление. Полицейскому не разрешалось нарушать закон, чтобы поймать преступника с поличным, но о том, чтобы поймать маленькую рыбку, не могло быть и речи. Рано или поздно их поймают. Он хотел заполучить финансиста.


"Нет", - покорно признался Версавел. "Я поверю тебе, как обычно.’


- Ты уже большой мальчик, Гвидо.’


Он взглянул на часы. Было без десяти семь. У них еще было время. К одиннадцати часам в Бланкенберге было нечего делать.


"Как насчет ужина при свечах? Я угощаю.’


"Ты же не носишь эту одежду, верно?’


"Почему бы и нет?’


‘ Я не хочу, чтобы надо мной смеялись.


"Ханнелоре и Лук будут разочарованы", - сказал Ван-ин с обезображенным лицом. "Они так ждали этого.’


"Ты же не приглашал их, не так ли?" - запротестовал версавел.


- А что еще мне оставалось делать? Ты хотела пойти в кино с Луком, а я обещала Ханнелоре поужинать. У нас это называется "дуэт пуар и дью".’


"У меня есть предложение получше", - сказал Лиманс, когда Эрик сказал ему, что они с Антонией больше не хотят оставаться в подвале. Кульминацией шоу был танец на шесте. Уход Антонии обойдется ему в кучу денег. Ее нельзя было заменить сразу, как Лос-Ниньос-дель-Соль, но, конечно, он этого не сказал. Рядом с "Белой лошадью" находилось здание, которое ранее функционировало как театр. Оно долгое время пустовало, но все еще находилось в довольно хорошем состоянии. Лиманс ходил вокруг да около с планами купить его и превратить в многофункциональный зал, потому что, кроме казино, в Бланкенберге не было ни одного приличного банкетного зала. Однако никто не знал, что старый театр был соединен потайным ходом с рестораном, принадлежащим "Белой лошади", что делало его сказочным убежищем.


- Что вы об этом думаете?"Здесь много места и света, и вы даже можете слушать музыку’.


Антония с надеждой посмотрела на Эрика. Она подумала, что это хорошее предложение. Через две недели сезон закончился.


"Эрик решает", - сказала она.


Ответ не заставил себя долго ждать.


"Я сделаю это только в том случае, если ты будешь все время оставаться со мной", - сказал он.


Антония кивнула. Они договорились, что она уйдет из театра только для того, чтобы исполнить свой номер. Лиманс позаботится о том, чтобы они ни в чем не испытывали недостатка. Он даже пообещал поставить телевизор, и им разрешили провести несколько часов ночью у пруда с кои.


Лиманс вздохнул с облегчением. Шоу было спасено.


- Пойдем, - сказал он. - Я покажу тебе новый дом.’


Они последовали за ним наверх, по лабиринту коридоров, пока не подошли к окну, выходившему на плоскую крышу.


"Вы можете закрыть окно снаружи", - сказал Лиманс. "Таким образом, никто не сможет следить за вами’.


Плоская крыша была полностью обнесена стеной.


"Здесь даже можно загорать", - сказал Лиманс, подмигнув Антонии. В конце концов, он знал, как сильно девушка любит солнце.


Слева от большой трубы, возвышавшейся над плоской крышей, была дверь. Лиманс распахнул ее. Покрытая ковром лестница вела в старый театральный зал, который имел два встроенных балкона и был оформлен в стиле ар-деко. Мебели не было, из-за чего комната казалась еще больше, чем была на самом деле.


‘Ух ты’.


Эрик уже выступал во многих залах, но этот был жемчужиной. Он увидел себя на сцене.


"Вы можете выбрать, где хотите поставить кровать", - улыбнулся Лиманс. "Перед сценой или за ней. Тем временем я позабочусь об электричестве’.


Час спустя кровать была установлена. Эрик поставил ее посреди комнаты и сразу же позволил себе плюхнуться на нее. Из-за сумерек он едва мог видеть потолок. Это выглядело так, словно он был на открытом месте.


"Мы пробудем здесь две недели", - ухмыльнулся он.


У Лиманса была холодная курица, артишоки, маринованный картофель и бутылка хорошего вина.


"Я жду тебя на сцене в девять", - сказал он Антонии. "Увидимся позже’.


Версавел сел за стойку кафе, где, по словам Eagle One, торговали наркотиками. Музыка относилась к 1960-м годам, а на полу валялось несколько осколков стекла. Здесь торговали не только наркотиками, но и регулярно происходили драки. Бармен, парень лет тридцати пяти с длинными светлыми волосами и пирсингом в носу, отнесся к нему подозрительно.


"Налей мне джин с тоником", - сказал Версавел барс, когда парень не сделал никакой попытки обслужить его.


Была половина первого. Согласно отчетам Zodiak, большинство дилеров появлялись только через час или час. Перед уходом Версавел выпил два глотка оливкового масла, чтобы не опьянеть слишком быстро. Он ненавидел спиртное, но сейчас ничего не мог с собой поделать. Кола не соответствовала его имиджу. Он огляделся, пока бармен смешивал напитки. Банкетный зал был скудно обставлен. Стулья и столы не подходили друг другу, а обои были вызывающими: большие фиолетовые цветы на серебристом фоне. Сиденья из искусственной кожи большинства барных стульев были в трещинах, а краска на потолке облупилась. Было ясно, что люди пришли сюда не ради уюта.


"С вас шесть долларов", - сказал бармен.


Он поставил джин с тоником на войлок и схватил с раковины грязную тряпку, которой начал протирать крышку бара в ожидании, что Версавел заплатит. Для постоянных клиентов он вел счет, новичкам платил наличными.


"Вы давно здесь работаете?’


Бармен изумленно поднял голову и взял купюру в двести евро, которую Версавел сунул ему в руку.


"Я не могу измениться", - сказал он, пожимая плечами.


- Тогда тебе не повезло, - усмехнулся Версавел. - У меня нет с собой ничего поменьше.’


"Я знаю.’


Парень с короткими черными волосами, сидевший за стойкой бара неподалеку, сунул руку в карман брюк и достал пригоршню мятых банкнот. На нем была фирменная одежда от Scapa, а на запястье блестели дорогие часы. Его ухоженная стрижка выдавала, что он часто посещал парикмахерскую. Версавел оценил его в двадцать с небольшим.


"Дай и этому мальчику выпить", - сказал он.


"I'm Raf. Как тебя зовут?’


Он сел рядом с Версавелом, выхватил банкноту в двести евро из пальцев Версавела и ловко отсчитал сдачу: банкнота в сто пять двадцаток.


"Меня зовут Гвидо.’


"Я никогда не видел тебя здесь раньше.’


"Я в пути", - сказал Версавел.


"В пути?’


Раф не смог скрыть недоверия в своем голосе. Кто проезжал через Бланкенберге?


"Вы бизнесмен?" - спросил я.


‘Вещь’.


Раф, очевидно, был постоянным посетителем. Ему не нужно было делать заказ. Бармен нацедил из бочонка "Блонд Леффи" и поставил стакан рядом с джином с тоником "Версавел". На этот раз он не стал просить платить.


"По крайней мере, ты не похож на бизнесмена", - поддразнил Раф. ‘Интересно, что ты продаешь’.


Помимо Версавела и Рафа, в кафе были еще двое молодых парней, которые, в отличие от Рафа, выглядели довольно оборванными. На них были поношенные джинсы, снятые кроссовки и футболки, которые некоторое время не контактировали с мылом и водой. Версавел не мог должным образом оценить, кусался ли он уже. Рафу разрешалось иметь в кармане довольно много денег для мальчика такого возраста, он не совсем походил на наркоторговца. Поэтому Версавел уклонился от ответа.


"Я покупаю и продаю все, что приносит деньги", - сказал он.


Это был двусмысленный ответ. Ему было любопытно, как отреагируют королевские ВВС.


- Мы друзья, чувак. Фредди, - он сделал знак бармену, - налей нам еще по одной. Я угощаю.’


У Версавела больше не было сомнений. Он укусил. И это само по себе неудивительно. Если бы они поверили Eagle One, он задохнулся бы в Бланкенберге от торговцев наркотиками.


"Тогда, может быть, мы сможем заняться бизнесом", - сказал он. "У меня есть кое-какие интересные предложения.’


Раф понизил голос.


"Я тоже", - сказал он. ‘Чаша’.


Он подмигнул бармену и соскользнул со стула. Версавел последовал за ним в туалет, узкое помещение с двумя писсуарами, одним из которых не пользовались. Раф сделал надрез на двери.


"Так нас никто не побеспокоит", - усмехнулся он.


Он сделал шаг назад и проницательно посмотрел на Версавела.


"Ты большой парень, и мне это нравится.’


Еще до того, как Версавел успел отреагировать, он спустил штаны и трусы. То, что вывалилось, было увесистым и разбухало у всех на виду.


- Теперь ты.’


Он положил руку на крест Версавела и начал ощупывать его. Реакция не прекратилась. Это было похоже на сон, который никогда раньше не сбывался. Версавел вспотел в этой жутко вонючей комнате. Похоть разрушительным огнем разлилась по его телу. Он, в свою очередь, спустил штаны. Они обнялись.


- Ты можешь пойти первым, - сказал Раф.


Он разорвал объятия и упал на колени. Версавел поднял голову, как бы заранее прося прощения у всевышнего, но на самом деле он думал о Люке и о предательстве, которое тот совершал, но страсть взяла верх над Верностью. Волна удовольствия пронеслась внизу его живота. Потом он больше ни о чем не думал.


OceanofPDF.com


11


Люк вышел из душа и пошел, а профиль встал перед зеркалом. Его бургундский образ жизни больше нельзя было скрыть, даже если бы он втянул живот. Он глубоко вздохнул, снял с крючка халат и набросил его. Гвидо все еще спал. Его мраморная лысина сияла в первых лучах солнца. Лук посмотрел на своего друга любящим взглядом. Вчера было поздно, и до готовности завтрака оставалось еще пятнадцать минут. Небольшой отдых пошел бы ему на пользу. Он на цыпочках спустился по лестнице и сразу же принялся за работу на кухне. В холодильнике еще оставались половинка ананаса, два персика и гроздь сладкого винограда. Он сказал, что яиц сегодня не будет. Он очистил персики от косточек, очистил ананасы, порезал все на кусочки и разложил фрукты по двум мискам. Затем выжал четыре апельсина и поставил на стол две банки нежирного йогурта. Все это выглядело очень аппетитно. Тост и только тост, подумал я. И салфетки, конечно. Он непроизвольно начал насвистывать популярную мелодию. Тихо, чтобы не разбудить Гвидо. Понимал ли он, насколько счастлив? Шум в спальне заставил его поднять глаза. Он встал и включил тостер, потому что Гвидо всегда принимал душ после завтрака. Через две минуты они будут вместе за столом.


Версавел, спотыкаясь, спустился по лестнице. Его голова была полна песка.


Его небо и губы были полностью обезвожены. Но хуже всего было чувство вины за то, что произошло. Когда он увидел накрытый стол, у него чуть не выступили слезы на глазах.


"Есть что-нибудь?"


Версавел пожал плечами и позволил усадить себя на стул. Он едва осмеливался взглянуть на Люка.


"Играть полицейского под прикрытием нелегко", - сказал он хриплым голосом. "Думаю, я слишком много выпил.’


Тостер щелкнул и выплюнул два ломтика золотисто-желтого тоста. Люк разложил их на двух тарелках.


"Ты должен оставить такую работу Ван Ин. Она может бороться с этим".


Версавел кивнул. Я изменил тебе прошлой ночью, Лук. У него уже все время горели губы, но он не осмеливался признаться в своей оплошности. То, что Лук бросил его, было смерти подобно.


‘ Я не знаю наверняка.


Сколько времени прошло с тех пор, как он застукал его с этой черноволосой дел, когда они целовались языками на парковке перед "Местом встречи"? Несколько дней? Если бы Ханнелоре узнала, она бы тоже бесцеремонно бросила его.


- Ты же не собираешься сказать мне, что Ван-Ин не может пить больше, чем можешь ты?


Лук намазал тост маслом и положил сверху ломтик нежирной ветчины. Версавел оставил тост нетронутым.


"Это не всегда имеет какое-то отношение к выпивке", - уныло сказал он.


Лук поднял брови. Его лицо исчезло. У Гвидо не было утреннего настроения, и многое нужно было сделать, прежде чем он впадет в уныние. И что, черт возьми, он имел в виду, говоря "это не всегда имеет какое-то отношение к выпивке’?


Кто-то однажды сказал ему, что обманутый партнер последним замечает или верит, что ему изменяют. Лук попытался понять, что привело Гвидо в такую депрессию, но то, что его друг наставил ему рога вчера, было за пределами его воображения.


"С твоим здоровьем все в порядке, верно?’


В последнее время Версавел страдал от высокого кровяного давления, и его печень вырабатывала слишком много холестерина, но врач счел, что ему не о чем беспокоиться. В определенном возрасте эти повышенные показатели были нормальными.


- Я просто чувствую усталость и опустошенность, Лук.’


Это прозвучало раздражающе, но он не это имел в виду. Он бы предпочел обнять Люка и попросить у него прощения.


- Тогда возьми выходной. Позвонить Ван-Ину?’


- Нет, я бы предпочел этого не делать.’


Версавел взял со своей тарелки кусочек тоста и начал грызть его, как мышь. Образы прошлой ночи продолжали преследовать его. Лук регулярно бывал за границей, и все знали, что в артистической среде на побережье было много каперов. Изменял ли он ему когда-нибудь? А если бы это случилось, признался бы он?


"Тогда съешь немного фруктов", - сказал Лук, заметив, что Версавел пытается запихнуть тост внутрь.


Он подвинул вазу с фруктами поближе и потянулся за ложкой. Версавел вяло зачерпнул ложкой. Впереди его ждал бесконечный день.


Мужчина в телефонной будке набрал номер, который знал наизусть. Через тридцать секунд звонок был записан.


‘C’ est moi.


Мужчине на другом конце провода потребовалось несколько секунд, чтобы понять, кто ему звонит. Вокруг его рта появилось рычание.


"Я же говорил тебе никогда не звонить мне домой", - отрезал он по-французски.


"Бон", - прозвучало это. "До следующего раза".


Он хотел повесить трубку, но мужчина на другом конце провода остановил его.


- Зло уже свершилось, - сказал он более мягко. - Рассказывай, я слушаю.’


"Девушка больше не выходит. Она выступала вчера, но с тех пор мы ее не видели.’


"Возможно, она устала.’


"Это могло бы быть, но мы больше не можем оставаться в Бланкенберге.’


"Ты хочешь еще денег?’


"Что значит больше денег?’


"Я должен спросить босса.’


"Сделай это.’


"Я перезвоню тебе сегодня.’


‘ Нет. Я позвоню тебе через час.


‘Хорошо’.


Мужчина в телефонной будке повесил гудок на крючок и направился через Гран-Плас к припаркованному "Пежо", где его ждал спутник.


"Никто не заставляет тебя пить джин с тоником всю ночь", - сказал Ван.


Придирки начались, когда Версавел приехал за ним этим утром, и им не было конца.


"Ты прав.’


Версавел налил чашку кофе и жадно выпил его. После супружеской измены он задержался в кафе и попытался заглушить свое чувство вины алкоголем, но когда наркоз прошел, чувство вины стало еще сильнее.


‘ Прекрасно. Тогда я предлагаю вам выпить в перерывах между сегодняшним вечером что-нибудь еще, кроме джина с тоником.


"Мне действительно нужно куда-то идти сегодня вечером?’


Ван-Ин откинулся на спинку стула и положил руки на шею. Он знал Версавела более пятнадцати лет. Они делили друг с другом любовь и страдания, и он почти осмелился сунуть руку в огонь из-за того, что у них не было секретов друг от друга. Но теперь он не был так уверен. Версавел едва осмеливался взглянуть на него, когда тот спрашивал, как прошла операция под прикрытием, и он также не мог себе представить, что тот просидел в одном и том же пабе целых три часа, ни с кем не поговорив.


"Тебе не нравится моя работа?’


"Да, но’"


- Что "Но’?


Ван-Ин закурил сигарету и проследил за облаком дыма, поднимающимся к потолку. Как и Люк, он подумал, что со здоровьем Версавела что-то не так.


- Ты ведь не заболел, правда?


Секрет, которым вы не можете поделиться, - это бремя, которое все тяжелее ложится на ваши плечи. Насколько знал Версавел, Ван никогда не жульничал в Ханнелоре, но он уже много раз выходил на скользкий лед. Кто мог сказать, что он ни разу не поскользнулся? Если и был кто-то, с кем он мог поделиться своим секретом, то это был Ин.


- Не физически, Питер.’


- Лук ведь не изменял тебе, правда?- Если бы только это было правдой.’


Его голос сорвался, а взгляд затуманился. Бремя, которое он нес, грозило раздавить его. Он пододвинул свой стул поближе и излил свое сердце.


Я слушал с возрастающим удивлением. Когда произнесли имя Версавела, он закурил новую сигарету и наполнил бокалы.


- Послушай меня, Гвидо. Все мы просто люди с талантами и недостатками.’


Это прозвучало неуклюже, но тон был задан. Он не мог вернуться назад. Он был похож на отца из шестидесятых, проповедующего классу прихожан. В любом случае, Версавел не возражал. Он внимательно слушал, как ван Ин объяснял, что все совершают ошибку. Грешник ищет оправдания своим действиям и кого-то, кто может простить его.


"Но на твоем месте я бы не рассказывал Луку", - заключил он. "Ты не можешь просто так рисковать длительными отношениями. Ты сам недавно сказал мне это.’


Версавел кивнул, но была еще одна вещь, которую он хотел знать.


"Ты когда-нибудь изменял Ханнелоре?’


"Ты действительно хочешь знать?’


"Я бы утешился тем фактом, что ты тоже это сделал.’


Ван-Ин однажды изменил Ханнелоре со шлюхой, когда они еще не жили вместе. Технически, это могло и не быть супружеской изменой, но он все равно никогда ей не говорил. Он предпочитал называть это моментом слабости, но она бы никогда в это не поверила.


"Тогда я утешу тебя", - сказал Ван.


Версавел удивленно поднял голову.


- Все мы люди, Гвидо.’


‘ Я думал, ты придашь этому большее значение.


- Ну. Что я должен сказать? Плоть слаба, а жизнь продолжается.


- Так ты никогда ей не говорил?


- Нет, - решительно сказал Ван.


На мгновение воцарилась тишина. Версавел попытался убедить себя, что Ван-Ин был прав и что приключение в туалете действительно было необычным, но мог ли он с уверенностью сказать, что это никогда не повторится? Образы стремительного ухаживания продолжали преследовать его. Он не смог подавить страстное желание.


Ван закурил сигарету и налил себе еще кофе. Печатная атмосфера ему не понравилась.


- Кто у нас там есть.’


При обычных обстоятельствах он предпочитал, чтобы его не беспокоили за чашкой кофе, но на этот раз он был рад, что Карин зашла. На ней было длинное платье на пуговицах с короткими рукавами и модные шлепанцы.


- Мужчина отдал бы деньги, чтобы увидеть тебя, - весело сказала она.


Она многозначительно посмотрела на Версавела, который все еще был погружен в свои мысли. Ван-Ин пожал плечами.


"По крайней мере, ты выглядишь великолепно", - сказал он.


Прошло много времени с тех пор, как она получала от него очередной комплимент. Ее день не мог быть более испорченным.


"Я получила отчеты от теневых команд", - сказала она. "Франсуа проводит большую часть дня на вилле Лиманса. Он выходит наружу только для того, чтобы пройтись по магазинам’.


"Телефонный трафик?’


"Он дважды звонил Лимансу и один раз Дженни Маршан". "Это был долгий разговор?"


- Одну минутку.’


Карин пролистала один из отчетов, пока не нашла нужную информацию.


"Разговор длился тридцать шесть секунд", - сказала она.


Ван-Ин выдавил сигарету и ткнул пальцем в Версавела.


- Мы с Карин собираемся навестить миссис Маршан в Бланкенберге. Ты уезжаешь домой всего на несколько часов. Ты почти засыпаешь.


Поговорки и пословицы обычно содержат крупицу правды. Одной из таких была фраза "Не стоит подводить кошку к молоку". Когда Ван-ин сел в машину Карин и она расправила платье, чтобы легче было дотянуться до педалей, она обнажила большую часть своих бедер.


- Ты не возражаешь, если я оставлю окно открытым?


Она с любопытством посмотрела на него. Ее яркие глаза сказали больше, чем я хотела знать. Или он вообразил, что она соблазняет его? У Карин была плохая репутация в этой области. Он уже испытывал это несколько раз, и это не слишком беспокоило его несколько лет назад, или он уступил ее ухаживаниям. Ван-Ин чувствовал себя немного похожим на святого Антония, который иногда спал с обнаженной женщиной, чтобы доказать, что он может устоять перед искушением. Встречаться с Карин наедине было на самом деле то же самое.


‘ Тогда ты не возражаешь, если я тоже закурю.


"Конечно, нет", - игриво ответила она. "Я не старая нытика, как большинство замужних женщин’.


Ван-ин ограничился кивком и закурил сигарету. Ее первый ход был ясен. Игра могла начаться. Она завела машину и ускорилась, как опытный раллийный гонщик. Ван-ин прищурился, когда она чуть не проехала на красный на перекрестке с "кровавым колодцем", но никак не прокомментировал ее стиль вождения. Теплый ветер массировал его лицо и дарил странную эйфорию. Он дал волю своему воображению. Что бы он сделал, если бы она заманила его в гостиничный номер? Маленький дьяволенок прошептал ему, что они больше не живут в девятнадцатом веке и что прелюбодеяние не является грехом. Грех и вина - изобретение католической церкви, сказал он. Совсем как небеса. Ты живешь Только один Раз, Изнутри.


Он взглянул на ее ноги и бедра, затем проследил линию от бедер к груди. Она чувствовала, что он наблюдает за ней, но притворилась, что не замечает.


- Допрос миссис Маршан займет много времени? - спросила она.


"Я не знаю", - сказал Ван.


"У тебя есть какие-нибудь другие планы?’


‘Нет’.


"Тогда я придумаю что-нибудь забавное", - засмеялась она.


Карин нельзя было винить за то, что она не слишком хорошо владела мячом. И, как многие мужчины, которые чуют приключения, Ван-ин не предпринял никаких попыток переубедить ее.


"Мне любопытно", - сказал он двусмысленно.


Она повернула голову. Теперь ее взгляд не оставлял места воображению. Ее глаза молили о семени.


"Кстати", - сказала она. "Я проверила эту миссис Маршан. Вы знаете, что ее муж в свое время уличил ее в супружеской неверности?’


"Она мне не сказала.’


Слово "супружеская измена" действительно будоражило его воображение. Раньше, когда он еще не работал в местном детективном агентстве, ему несколько раз ставили диагноз супружеской измены. Сначала он счел это неловким, но через некоторое время стал предвкушать это. Это было все равно, что наблюдать за мужчинами, поднимающимися наверх со шлюхой, - ты сам возбудился.


"Ты бы сказал что-нибудь в этом роде?’


"Вероятно, нет.’


"Ты никогда этого не делал?’


- Нет, - солгал Ван.


"Почему я тебе не верю?’


- Здесь нужно повернуть налево, - сказал Ван. ‘ Мы почти на месте.


Когда они позвонили миссис Маршан, уборщица сказала им, что миссис Маршан нет дома. Ван - Ину пришлось пустить в ход всю свою силу убеждения и помахать полицейским удостоверением, прежде чем женщина захотела сказать им, где найти миссис


"Если это не совпадение", - сказал Ван, когда они вернулись в машину.


- Ты ведь не веришь в совпадения, не так ли? У всего есть причина. Ты это знаешь. Если бы Версавел не заглядывал слишком глубоко в зеркало, вы сейчас были бы на улице вместе, а я сидел бы в своем кабинете и печатал отчеты.’


"Я просто не знал, что они знали друг друга", - сказал Ван.


Они припарковали машину на Гроте Маркт и пошли пешком на Лангештраат. В центре города было многолюдно, несмотря на будний день. Террасы были переполнены, а магазины процветали. Казалось, что деньгам, которые люди могли потратить, не было конца.


- Этот Лиманс женат? - Спросила Карин, когда они свернули на Вест-стрит.


"Я так не думаю.’


"Это может быть причиной.’


Ван-Ин ответил корзелигу. Карин действительно думала о чем-то другом?


"У миссис Маршан есть надежный друг", - сказал он.


- Как будто это было возражением.’


Они встретились с миссис Маршан и Фредди Лимансом у пруда с кои на внутренней террасе отеля "Пантеон Палас". Он пил воду, она потягивала портвейн из бокала.


- Доброе утро, - сказал Ван.


Непонятно, была ли их реакция шокирована или просто удивлена. Лиманс встал и вошел. Миссис Маршан приветливо улыбнулась.


"Извините, что побеспокоил вас", - сказал Ван, когда Лиманс пригласил их присоединиться к нему.


В воде пруда поднялось волнение, когда один из кои, белый экземпляр с оранжевыми пятнами, тряхнул хвостом, прежде чем совершить резкий поворот.


"Уже почти время обеда", - улыбнулся Лиманс. "И они это знают.’


Ван-Ин знал, что кои - дорогая рыба и процветает только в чистой воде, но не задавал никаких вопросов по этому поводу. Тот факт, что Маршан и Лиманс беседовали друг с другом, заинтриговал его. Знали ли они друг друга раньше или были более тесно вовлечены в это дело, чем он подозревал?


"Тогда я не буду вас долго беспокоить", - сказал он. "Вообще-то, я хотел поговорить с мисс Маршан наедине. Если вы, конечно, не возражаете.’


Лиманс поднял глаза. Это было веление его сердца, которое пришло к нему не изнутри. Тогда Эрику не разрешили быть преступником, против него было объявлено о международном расследовании. Это могло бы расстроить его, если бы полиция узнала, что он укрывал беглеца.


"Мне нужно покормить рыб", - сказал он. "Посиди тихо в салоне.’


Из ниоткуда появился официант и спросил, не хотят ли они следовать за ним. Либо у мужчины были флажки для прослушивания, либо у Лиманса был персонал с экстрасенсорными способностями.


"Я бы предпочла остаться снаружи", - сказала миссис Маршан, глядя на плотное синее небо над головой. ‘Было бы стыдно сидеть внутри в такую погоду. Кроме того, Фредди - мой старый друг. У меня нет от него секретов.’


То, как она смотрела на Лиманса, доказывало, что Карин Вайенс могла быть права. И еще интереснее было то, что они не сели отдельно. Он сказал: "Я в порядке.’


"Мы хотели поговорить с вами о Франсуа из Лос-Ниньос-дель-Соль.’


Ты знаешь его, не так ли? Он звонил тебе вчера, хотел добавить он, но это было неразумно. Она бы сразу поняла, что ее телефон прослушивается. У Ван-Ина сложилось впечатление, что она была шокирована, когда услышала имя Франсуа, но особенно быстро оправилась.


"Это будет прекрасно", - сказала она. "Он позвонил мне вчера, чтобы кое-что обсудить.’


- Разве ты не знал, что мы его ищем?


Она сделала удивленное лицо.


"Он сказал мне обратное", - сказала она, нахмурившись. "Я думаю, ты позволил ему уйти.’


Она не солгала, и это сработало в ее пользу, но это не объясняло, почему женщина средних лет общалась с молодым цирковым артистом, который выступал вместе с убитым Думой. И еще более любопытно, что ее бывший муж нашел труп девушки в дюнах. Следовательно, следующий вопрос был очевиден.


"Так ты знаешь Франсуа?’


Миссис Маршан ожидала этого вопроса, и у нее было достаточно времени, чтобы подготовить свой ответ.


"Я знаю почти всех, кто регулярно выступает в "Белой лошади", - улыбнулась она. "Не так ли, Фредди?’


Владелец "Белой лошади" кивнул. Дженни Маршан была одним из его самых ценных сотрудников. И ему почти не пришлось платить ей.


"Дженни занимается костюмами более двадцати лет", - сказал он. "Без нее я бы давным-давно обанкротился’.


Они обменялись взглядом, который было трудно понять. Был ли он выражением понимания или облегчения? "Внутри" спросил он себя. В конце концов, он уже много раз убеждался, что профессиональные преступники - прирожденные актеры, которые редко попадаются на собственную ложь, но он с трудом мог поверить, что миссис Маршан и Фредди Лиман были профессиональными преступниками. И все же он не мог избавиться от впечатления, что им обоим есть что скрывать.


"Возможно, это нескромный вопрос, мисс Маршан", - сказал он. "Но что Франсуа на самом деле хотел обсудить с вами?’


Ван Ин специально сказал ‘обсудить’ и не делал никаких других намеков, поскольку не хотел создавать впечатление, что подозревает ее в чем-то другом.


"Мне нечего скрывать, комиссар", - сказала миссис Маршан, глядя ему прямо в глаза. "Франсуа просто хотел узнать, слышала ли я что-нибудь от Эрика.’


"Ичто?"


Миссис Маршан покачала головой, и на мгновение вокруг ее рта появилась тревожная складка. Фредди Лиманс тупо смотрел перед собой. Боялся ли он, что язык тела выдаст его? Или он заглядывал слишком далеко?


"Эрик регулярно навещал меня во время перерыва", - сказала она. "Не спрашивай меня почему, но, очевидно, ему было удобно обмениваться со мной идеями. Вот почему Франсуа думал, что у нас особая связь, и Эрик доверял мне то, чем не хотел с ним делиться. Полная чушь, конечно. Эрик довольно замкнутый. Он редко доверяется кому-либо, кроме своей принцессы.


"Он связывался с ней?’


"Я не знаю.’


Он закурил сигарету. Карине было скучно. Она считала минуты.


"Мы можем с ней поговорить?’


Лиманс взглянул на часы.


"Я не знаю, проснулась ли она еще", - сказал он. "Но если хочешь, я схожу и посмотрю, в своей ли она еще комнате’.


"Это не кажется плохой идеей.’


Лиманс встал и исчез через боковой вход. Ван-Ин потушил сигарету и тут же закурил новую. Ученым потребовались десятилетия, чтобы превратить Свитки Мертвого моря, от которых сохранились лишь фрагменты, в связную историю. У него была та же проблема. Пока у него было много фрагментов, которые сами по себе казались бесполезными, но чем дольше он вникал в суть дела, тем яснее становилась связь между рядом людей и фактами, которые на первый взгляд не имели ничего общего друг с другом. Вопрос заключался в том, как он мог вписать отношения между миссис Маршан, Франсуа, Эриком, Лимансом и Антонией в эту историю. Ему нужно было больше фактов.


- Вы недавно разговаривали с Антонией?’


Ответ давно назрел. Если бы она призналась, что разговаривала с Антонией, Ван-Ин захотел бы знать, о чем они говорили, если бы она отрицала это, он бы ей не поверил.


- Что ты имеешь в виду под "недавно"? - спросила она, чтобы выиграть время.


- После исчезновения Эрика и Франсуа?


"Я думаю, да", - сказала она.


Это был первый раз, когда ей не удалось убедить Ван-Ина. Миссис Маршан была умной женщиной. ‘Я думаю, что да" - ответ, который ее не устроил, но она, казалось, поняла, что совершила ошибку. Она ответила на следующий вопрос прежде, чем он успел его задать.


"Она беспокоилась об Эрике. Я просто пыталась ее утешить. Ты же знаешь, какими бывают молодые девушки", - добавила она с улыбкой.


Реальность была иной. Антония позвонила ей в панике, когда узнала, что Эрик и Франсуа опрометью уехали. Они встретились в тот же день в the Place to be, где у них состоялся долгий разговор об убийстве Думы Коротича и его последствиях. Ей наконец удалось успокоить Антонию, но саму ее это не успокоило. Убийцы не успокоятся, пока не поймают ее и Эрика.


"Доброе утро.’


Антония была одета в летнюю юбку, полностью открывавшую ее длинные ноги, и немного скрывающий топ, который делал то же самое с ее грудью. Издалека она была немного похожа на Ханнелоре, но на двадцать лет моложе. Карин была единственной, кто не смотрел на нее с восхищением.


"Она только что проснулась", - сказал Лиманс с извиняющейся улыбкой.


Тот же официант, который только что появился в виде "дювелла из коробки", подошел принять заказ. Ван-Ин заказал "Дювелл", остальные ограничились фруктовым соком.


"Миссис Маршан только что сказала мне, что вы очень беспокоились об Эрике", - тут же выпалил Ван-ин, закрыв дверь в доме.


Антония скрестила ноги, втянула голову в плечи и выставила вперед подбородок, отчего казалась немного высокомерной.


"Это было несколько дней назад", - безразлично сказала она. ‘Тем временем все возвращается на круги своя’.


"О", - изумленно ответил Ван.


Девушки могут быть капризными, но он не ожидал, что Антония отреагирует подобным образом. Не после того, что он слышал о ней и Эрике. С другой стороны, Эрик бросил ее, не сказав ни слова.


"Разве он не связался с вами?’


Лиманс убеждал ее быть осторожной и лгать только в том случае, если она была на сто процентов уверена, что полиция не сможет разоблачить ложь. Однажды Эрик позвонил ей из Испании, и они в принципе смогли отследить тот разговор.


"Он позвонил мне однажды", - сказала она. "Он хотел приехать и повидаться со мной, но я ясно дала ему понять, что ему больше не стоит беспокоиться. Я не кусок дерьма, который он может просто выбросить. Кроме того, мне не нравятся парни, которые убегают при малейшей проблеме. Я не могу представить, что когда-нибудь выйду замуж за такого человека. Или я слишком строга? - воинственно добавила она.


"Я не хочу никого осуждать", - сказал Ван. "Но и я не могу винить тебя. Что ты думаешь, Карин?’


Карин смотрела на Антонию с восхищением. И ей это не понравилось. Безумно влюбленная женщина не бросает своего возлюбленного из-за того, что он исчезает на несколько дней, но она была слишком ревнива, чтобы дать ему это понять.


"Когда любимый человек бросает меня, я поступаю точно так же, как и он.’


Она могла бы сказать "Антония" вместо "она". Только миссис Маршан заметила презрительный оттенок. Однако Ван-Ин не сомневался в ее искренности. Он одобрительно кивнул.


"По крайней мере, мы готовы", - сказал он.


Когда он решил установить слежку за Франсуа, он ненадолго задумался о том, чтобы взять под наблюдение и Антонию, но после того, что он только что услышал, ему, похоже, это больше не требовалось. Лимансу было трудно скрыть свое облегчение.


"Если ты удовлетворен, то и я тоже".


Он повернулся к Вану и сложил руки, как человек, собирающийся произнести молитву.


- Могу я пригласить вас сегодня днем в наш ресторан? - с энтузиазмом предложил он. - В меню есть жареный ржаной хлеб, а для мясоедов - бычий язык в соусе мадера. Если, конечно, вам больше не хочется омара.


Ван-Ин посмотрел на часы. Было без десяти двенадцать.


- Не хочешь съесть что-нибудь вместе, Карин?’


Перспектива сидеть за одним столом с Антонией была не слишком привлекательной, но было бы глупо намекать, что она ревнует. Поэтому она сказала: "Да, пожалуйста’.


OceanofPDF.com


12


- Что нам делать дальше? - Спросила Карин, подавляя зевок.


Ужин с Антонией, миссис Маршан и Фредди Лимансом прошел довольно хорошо, но застольная беседа принесла очень мало новой информации. Антония долго ворчала по поводу своей карьеры, миссис Маршан все время говорила о неверных мужьях, а мистер Лиманс пространно рассказывал о своей коллекции кои. В стоимость была включена только еда. Карин уже много лет не ела такого вкусного лобстера.


- Я собираюсь выпить в "Портвейне", - сказал Ван.


Он договорился с Версавелом, что они встретятся на террасе "Трафальгара" около семи часов.


- Значит ли это, что ты предпочел бы потерять меня?


Ван-Ин искоса взглянул на нее. Ее глаза вспыхнули и посмотрели на него воинственно. Напряжение за столом было ощутимым. Она не могла скрыть, что ей не понравилось внимание, которое он уделял Антонии. Конечно, подобное тешило мужское самолюбие. Карин была красивой девушкой и особенно сексуальной. Вероятно, он влюблялся в нее раньше, но теперь знал лучше. Разрушенные отношения часто оказывались непоправимыми. Ему не позволялось поддаваться искушению. С другой стороны, он не хотел без необходимости обижать Карин.


"Неужели я выгляжу настолько глупо, что брошу красивую коллегу на произвол судьбы?’


Комплимент заставил ее улыбнуться и снова вселил надежду. Огонь в ее воинственных глазах сменился мягким блеском.


"Ты бы действительно позаботился обо мне, если бы я была в нужде?’


"Отказ в помощи нуждающимся является уголовным преступлением", - лаконично ответил Ван.


"И комиссар, конечно, не должен нарушать закон", - сказала она.


"Так оно и есть.’


Они прошли по Вандерстихеленстраат к Леопольдпарку, где загорелые туристы наслаждались игрой в мини-гольф. Чуть дальше шел матч по игре в петанк. Пожилой джентльмен яростно спорил с морщинистой дамой о подсчете очков. Команда сразу же разделилась на два лагеря. Их кудахтанье заглушало фоновые звуки.


"А потом сказать, что у пенсионеров есть все для счастья", - сказал Ван, когда они проходили мимо группы спорящих старичков.


Карин могла только согласиться с этим замечанием.


"Они бы избили друг друга, если бы не понимали этого правильно", - сказала она. "И вы бы не ожидали такого от стариков, не так ли? У большинства из них за плечами прекрасная жизнь, у них нет финансовых проблем, и у них есть перспектива дольше оставаться здоровыми.’


- Ты прав, - кивнул Ван. - Недавно я прочитал в газете о восьмидесятипятилетнем мужчине, который застрелил своего соседа за то, что тот косил траву воскресным утром. Это оказался чрезвычайно жестокий мужчина, хотя местные жители утверждали обратное.’


Он на мгновение замолчал, чтобы прикурить сигарету.


- Вы бы увидели, что кто-то вроде мистера Лиманса способен совершить убийство?’


Карин отреагировала удивленно: мистер Лиманс был милым пожилым человеком с нежным хобби.


"Ты же не подозреваешь его, не так ли?" - спросила она.


Ван-ин чудом избежал столкновения с гигантским собачьим рулетом, который был разложен посреди дорожки.


"Я думаю, он знает больше, чем хочет сказать. Вы не должны забывать, что Дума Коротич выступал в его театре, и разве вы не заметили, что Антония смотрела на него каждый раз, когда я задавал ей вопрос?’


Они пересекли Хэвенстраат и пошли по пешеходной дорожке вдоль пристани для яхт, где тихо покачивались сотни лодок.


"Я не обратила на это внимания", - сказала Карин.


Она подошла к нему ближе, пока почти не почувствовала его. На этот раз Ван-Ин не смог убежать. Он шел по краю балюстрады.


"Неужели они никогда не оставят меня в покое?" - выпалил он, когда зазвонил его мобильный телефон.


Он нажал на зеленый гудок и скучающе сказал: "Привет, это Ван Ин". Но когда он узнал голос Ханнелоре, его голос внезапно зазвучал веселее.


"Я сначала не узнал твой голос, милая. Я тебе нужен?’


Он повернулся к террасам на другой стороне Франкоммелаана. Карин проследила за его взглядом. Увидев Ханнелоре, сидящую на террасе "Трафальгара", она уныло опустила плечи и поспешно отступила в сторону. Она могла снова забыть об этом.


"Мы просто планировали зайти сюда выпить", - сказал Ван-ин, целуя Ханнелоре в губы.


"Я сделал хорошую ставку, сэр.’


Фраза имела зловещий оттенок, а взгляд, которым Карин наградила ее, был откровенно ядовитым. Ван почувствовал облегчение. В знак благодарности у него не отнимут прогулку по гавани.


"Если бы ты позвонила раньше, я бы пришел раньше", - сказал он.


"Неужели это так?’


Карин снова посмотрела на него. К счастью, змеи невосприимчивы к собственному яду, подумала она. Но почему она должна чувствовать себя виноватой? Ей не в чем было винить, верно?


"Ты не возражаешь, если я приду?" - спросила она довольно прямо.


- Вообще-то, миссис Нельс, - сказала Ханнелоре. - Нам с мужем нужно кое о чем поговорить.


Карин прикусила нижнюю губу. Что подумала Триен? Что она могла просто оскорбить ее из-за того, что та оказалась следственным судьей? Лучше бы ей пройти оздоровительные курсы, а не изучать юриспруденцию. Все эти магистраты были насквозь промокшими. Они квакали, как лягушки в пруду интеллектуального упадка. Она мысленно видела пролетающую цаплю и надеялась, что она нападет.


"В таком случае, я хотела бы уйти", - лицемерно сказала она.


- Тебе действительно нужно было? - Спросил Ван, увидев Карин, удаляющуюся среди припаркованных машин.


‘Ей лучше надеть форму, а не дефилировать рядом с тобой, как дива. Я не понимаю, что ты видишь в таком весе. Сколько еще раз мне нужно повторять тебе, что она хочет заманить тебя в ловушку только потому, что ты комиссар, а не из-за твоего обаяния или божественной внешности?’


"Карин желает мне добра", - хотел сказать он, но это показалось ему не лучшим ответом, учитывая обстоятельства. Ревнивая женщина была подобна бочке с порохом с тлеющим фитилем, который нужно было потушить как можно скорее.


- Может, мне отослать ее обратно в Брюгге?


"Патагония тоже хороша", - усмехнулась Ханнелоре.


Она сердито сделала глоток из бокала белого вина, стоявшего перед ней на столе, и сдвинула солнцезащитные очки со лба, отчего стала выглядеть еще строже.


"Ты хотел поговорить со мной", - сказал Ван, когда все замолчали.


Она сделала еще глоток вина и откашлялась.


"Звонил мистер Мус", - сказала она. "Вчера его голландские коллеги перехватили в Иджмуйдене партию таблеток экстази общей стоимостью полтора миллиона евро’.


- И вы поздравили его с этим.’


"Почему ты никогда не остаешься серьезным, когда мне есть что сказать?’


Она надула губы, как школьница, увидевшая, как Рыцарь на белом коне проехал мимо и остановился у дома ее лучшей подруги. Карине тогда разрешили быть моложе ее и немного подтянутой, у нее был мозг саламандры и элегантность страуса.


Я увидел, как она изменилась в лице. Пришло время ему вести себя прилично.


- Прости, милая, - сказал он с извиняющимся смехом. - Но я думал, тебе не нравится мистер Спэрроу.’


"Я думаю, что это высокомерный парень, но это не имеет значения.’


Ван-Ин пожал плечами. Он упорно пытался понять женскую психику более тридцати лет, но так и не вышел за рамки клише о том, что женщин понять невозможно.


"По крайней мере, в этом мы согласны", - сказал он как можно беспечнее.


Он поднял руку и подозвал владельца. Кристиан, который стоял у бара и пил стакан фруктового сока, отреагировал мгновенно. Он положил недокуренную сигарету в пепельницу и соскользнул с барного стула.


- Одеяло, пожалуйста, - сказал ван-Ин.


Кристиан повернулся к Ханнелоре с широкой улыбкой. Она почувствовала, как его взгляд прожигает ее сквозь ткань платья, как и в прошлый раз. Он наблюдал за ней все это время, и она, честно говоря, не возражала. Например, был по крайней мере один мужчина, который обратил на нее внимание.


- Я бы предпочла еще один бокал этого изысканного белого вина, - сказала она.


Кристиан с энтузиазмом кивнул. Когда Ханнелоре заказала свой первый бокал белого вина, он тайком открыл бутылку шабли и подал ее как домашнее вино. Вы никогда не знали, что это значит.


"Могу я задать тебе один вопрос? - Спросила Ханнелоре изнутри, когда Кристиан вошел с широкой улыбкой на лице. - Какое отношение мы имеем к партии "экстази’, которая была перехвачена в Нидерландах?


- Ты бы уже знал, если бы дал мне высказаться.’


Топор какое-то время оставался над землей. Ван-Ин сжал губы.


"Во-первых, с "экстази" что-то не так, а во-вторых, голландская полиция обнаружила, что часть груза уже была продана, прежде чем они смогли его конфисковать. После допроса один из подозреваемых намекнул, что пропавшая партия предназначалась для бельгийского рынка и, вероятно, будет отправлена в Бланкенберге.’


"Что не так с грузом?’


"Вещество поступило из какой-то неизвестной лаборатории. Тесты показали, что в "экстази" содержится слишком много мдма.’


"Это вредно?’


"Это зависит от того, что вы называете вредным", - сухо сказала Ханнелоре. "Но, по мнению экспертов, доза в 200 миллиграммов в таблетке смертельна’.


Видно, что он в шоке. В Брюгге и на побережье употреблялось довольно много наркотиков, но смертельные случаи были редки. И если это случалось, смерть почти всегда наступала в результате передозировки, редко из-за неправильного состава продукта.


"У Mus есть представление о размере груза?" - спросил он.


"Это будет больше, чем сто тысяч таблеток", - сказала Ханнелоре.


"И какова вероятность того, что вы умрете от этого?’


"Экспертам трудно оценить это, но они предполагают, что два-три процента потребителей не переживут нормальную дозу’.


Ван-ин быстро подсчитал. Если история верна и экстази распространялся через Бланкенберге во Фландрии, погибло бы от двух до трех тысяч человек. В Африке никто из этого числа не обратил бы внимания, но здесь катастрофы, в результате которой погибли десять человек, было достаточно, чтобы объявить период национального траура.


"Мус также рассказал, как он будет решать эту проблему?’


"Нет", - ответила Ханнелоре. "Но он ждет вас завтра в девять в своем кабинете в здании суда. Тем временем каждая яхта, заходящая в порт, тщательно проверяется.’


- По крайней мере, я пока ничего особенного не заметил.’


Ханнелоре посмотрела на часы.


"Если все будет хорошо, первые бригады прибудут через час", - сказала она.


"Будем надеяться, что это так.’


Ван-Ин откинулся на спинку стула и сделал глоток "Дювеля", но прошло некоторое время, прежде чем до него дошел масштаб катастрофы.


Мужчина с усами щедро налил себе говядины из тарелки, которую официант поставил рядом с ним. Порция была огромной, но он мог с ней справиться. Когда у него появлялся аппетит к жареному мясу, он заказывал столик в Ter Doest, ресторане недалеко от Лиссевеге, где все порции были огромными. Янни Гелдхоф, у которой тоже был большой аппетит, ограничилась двумя порциями. Они приступили к еде, когда официант разлил вино, темно-красное бургундское хорошего года.


"Мне не нравится это дело", - сказала Дженни между двумя укусами. "У нас два трупа. Если будут еще смерти, мы можем паковаться. Педики больше не оставят нас в покое’.


"Это будет не так быстро", - сказал мужчина с усами. "По словам Харма, это вещество вызывает у вас легкую тошноту, но не убивает вас’.


Дженни наколол на вилку кусочек мяса и поднес ко рту. Он знал Харма Виссера дольше, чем сегодня. За отеческим лицом и приветливой улыбкой скрывался болезненный ум. Деньги были единственным, что его интересовало. Человеческая жизнь не имела для него ценности. Дженни, тоже не из милых, была более прагматичной. Если были смерти, это не должно было ставить под угрозу торговлю.


"Не забывай, что Харм собирается уйти на пенсию и что перед этим он хочет снова нанести серьезный удар. Держу пари, он купил опасное вещество за гроши?’


"Именно поэтому мы должны договориться о цене", - одобрительно кивнул усатый мужчина.


Он схватил миску с картошкой фри и засунул под нее остатки мяса. В прошлом месяце врач сказал ему, что он должен обратить внимание на свой рацион и есть меньше жира, но на самом деле нормальный человек не мог принять во внимание такой совет. Сливочные соусы были слишком вкусными для этого. Завтра он удовлетворится пощечиной.


"Когда ты его ждешь?’


‘ Он пока не может этого сказать. Полиция пристально следит за всеми лодками в порту Иджмюйден. В настоящее время почти невозможно отплыть незамеченным, но он пообещал, что будет держать нас в курсе событий.’


"А мы не можем встретиться с ним где-нибудь в другом месте?" - спросила Дженни.


"Вероятно, это можно устроить.’


Мужчина с усами заказал новую бутылку вина. Врач также посоветовал ему перестать пить вино из-за высокого кровяного давления, но он принял от этого таблетки. Никто бы не запретил ему пить вино.


- А как насчет исследований в Бланкенберге?


Дженни отодвинул тарелку. Он больше не был голоден.


"Я думаю, они просто разбираются с убийствами. После налета на "Марибо" они усвоили свой урок.’


"Признайте, что Харм аккуратно решил проблему", - сказал мужчина с усами. "Его пока никто не подозревает.’


"Я надеюсь, что ты прав.’


Дженни по привычке закурила сигарету. Реакция не прекратилась. Пожилая дама, сидевшая за несколько столиков от нас, подозвала официанта и быстрыми жестами выразила свое недовольство. Официант кивнул и подошел к столу, за которым происходило преступление. Дженни злобно посмотрела на заявительницу, но он улыбнулся, узнав ее.


"Эта сука должна была знать, что ее внучка шесть месяцев сидела на героине, тогда бы она запела на тон ниже.’


Мужчина с усами выглядел скучающим. Ему не нравилось быть в центре внимания. К счастью, Дженни не поднимала шума. Он потушил сигарету о блюдце, которое протянул ему официант.


"Вы думаете, они снова посылают к нам одного из своих тайных агентов?" - спросил он, когда страсти улеглись.


"Я не знаю. Хотя...’


Мужчина с усами сделал подозрительное лицо. Он ненавидел людей, которые утаивают информацию.


"Я слушаю", - с горечью сказал он, когда Дженни не закончила предложение.


"Вчера появился странный парень. Лысый мужчина пятидесяти с чем-то лет в обтягивающем кожаном костюме, который пытался создать впечатление, что может доставить все, что угодно, но позже выяснилось, что это был вульгарный гей, тогда еще трахавшийся в туалете.’


"Вы уверены? Эти ребята в Брюсселе очень изобретательны. И я могу представить, что их повара не очень довольны результатами, которых они достигли за последние месяцы.’


"Есть рукав, который нужно отрегулировать", - сказала Дженни. "Зодиак влез в это, почему бы гею не влезть в это? Если он, по крайней мере, тот, кого вы подозреваете.’


Миска с мясом была пуста, если не считать кусочка брокколи и моркови. Мужчина с усами положил столовые приборы на тарелку и сделал глоток вина.


"У тебя есть еще десерт?’


Они узнали истинную личность Зодиака по глупому совпадению, а затем им также пришлось выбирать, что с ним делать. Его ликвидация не была вариантом. В этом случае oenen в Брюсселе прислали другого агента. Привлечь его было самым простым решением. Итак, Дженни отправила к нему одну из своих девушек с приказом разок его испортить. Остальное было детской забавой. Зодиак вошел во вкус и упал им на колени, как спелый фрукт.


"Я все еще хочу блинчик", - сказал усатый мужчина, когда Дженни не ответила на вопрос.


- Блинчик, - с отвращением повторила Дженни.


"С мороженым и горячим шоколадом", - злорадствовал мужчина с усами.


- Джеккес.


Мужчина с усами покачал головой.


"Если ты умеешь делать свое дело с несовершеннолетними девочками, я могу спокойно насладиться блинчиком", - сказал он, подняв палец.


Дженни вдруг нестерпимо захотелось курить. Он отодвинул стул и схватил со стола пачку сигарет.


"Мне нужно выйти на улицу", - сказал он.


Во Франшоммелане все еще было очень жарко, хотя солнце на некоторое время скрылось за жилыми домами. Туристы и местные жители искали прохлады на своих балконах или прогуливались вдоль гавани. Он находился в состоянии легкой эйфории. Весь день он запускал голубей и теперь заплатил за это пошлину. Ему было все равно, ему больше не нужно было работать, а Ханнелоре ушла полчаса назад. Поэтому он заказал еще одну. Он остро нуждался в забвении. Мысль о том, что доза токсичных наркотиков может привести к тысячам жертв, прилипла к нему, как кусок растоптанной жвачки к плитке пола. Но еще больше его раздражал тот факт, что команды, которые должны были контролировать прибывающие яхты, еще не прибыли. Звонок в Eagle One ничего не дал. Мужчина не ответил, значит, он отправил сообщение. Они не были лучшими друзьями, но если Eagle One прослушает сообщение, их отношения от этого не улучшатся.


К счастью, Версавел пришел вовремя. Без двух минут семь он припарковал неизвестную машину на стоянке у причала и устроился на террасе заведения, расположенного рядом с фургоном "Трафальгар". Версавел заказал кофе. Перед уходом из дома он принял две таблетки обезболивающего, но пульсирующая головная боль не утихала. Однако у него было одно на уме: он пока ни за кем не пойдет в туалет.


Дженни лежал в ванне-джакузи, вмещавшем четырех человек. Рядом с ним стояли открытая бутылка шампанского, два бокала, пепельница и пачка сигарет. После трапезы в Тер Доесте он позвал одну из своих рабынь, чтобы снять напряжение со своего тела. Девушка превосходно справилась со своей задачей, но напряжение осталось даже после второго раза. Затем он отправил ее домой, наполнил ванну и предался череде черных безумных мыслей. Косяк мог бы принести утешение, но он хотел сохранить ясную голову. Что бы ни утверждал человек с усами, ситуация начала становиться опасной. Особенно его беспокоил новый дилер, который внезапно появился из ниоткуда. Должен ли он был что-то предпринять против него или лучше подождать некоторое время и посмотреть, что произойдет? Одно было несомненно: он должен был выяснить, кошерный ли новичок. Он вылез из ванны, вытерся и надел новую одежду. За эти годы многие из его друзей оказались в тюрьме. Некоторые были освобождены через несколько месяцев, другие отбывали длительные сроки заключения. Дженни думал об этом много раз. Все совершают ошибки. Однажды он тоже наткнется на лампу. Мысль о том, что он окажется в тюрьме, заставила его содрогнуться. Но хуже всего было то, что правосудие наложило арест на его активы. Он подсчитал в уме, сколько ему уже принесла торговля наркотиками. Он пришел к двум миллионам евро. "Я могу начать новую жизнь где угодно", - сказал он себе. Он огляделся и позволил своему взгляду скользнуть по вещам, которые он собрал. Он мог бы взять несколько вещей, но остальное ему пришлось бы оставить. И это тяжело давило на него. В конце концов, он упорно трудился ради этого. Все, кто его знал, знали, что он сделал все, что мог. В то время как большинство его сверстников валялись на пляже или флиртовали, к пятнадцати годам он пошел работать официантом в дансинг, где за два месяца заработал триста тысяч старых бельгийских франков. Менее чем через четыре года он сам открыл кафе. Деньги потекли рекой. Но потом пришел налоговый инспектор и забрал у него почти все. Затем Дженни решил зарабатывать деньги другим способом. И ему это удалось. Он закурил сигарету и налил себе солодового виски, одновременно обдумывая плюсы и минусы своего плана.


Версавел устроился на барном стуле и заказал бризер. Девушка с глубоким декольте и в черных пинетках вызывающе посмотрела на него. В кафе сидела исключительно молодежь. По словам Версавела, они были слишком молоды. Он подмигнул девушке. Она улыбнулась, и когда он поманил ее к себе, она немедленно села рядом с ним.


"Ебля стоит сто евро", - сказала она. "Трубы - сто пятьдесят".


Она сделала непристойный жест. Версавел положил руку ей на бедро и посмотрел прямо в глаза.


- Кто сказал, что я хочу тебя трахнуть?- мягко сказал он.


Девушка расхохоталась. Ее груди под блузкой закачались вверх-вниз.


"Что еще ты собираешься сюда делать?" - икнула она. "Ты когда-нибудь оглядывался вокруг? Старики, которые приходят сюда, хотят только одного. Или, может быть, ты считаешь, что я недостаточно хорош?


Другая девушка, сидевшая за стойкой бара неподалеку и следившая за разговором, встала и села. Она выглядела еще моложе первой девушки. Ее бедра были тоньше, чем предплечья Версавела.


"Я сделаю это наполовину", - сказала она.


Ее расширенные зрачки говорили сами за себя. Версавел сразу понял, для чего нужны деньги.


"Вы тоже занимаетесь сексом втроем?" - спросил он.


Первая девушка задрала нос, но другая не возражала. Прошло два дня с тех пор, как она предприняла очередную поездку. Ей срочно нужны были деньги. Версавел сглотнул, но не мог отступить. Девушки, без сомнения, могли показать ему дорогу к дилеру. Он достал из кармана пачку банкнот и взял две купюры из сотни.


"Вы получаете по сто евро каждый. Согласны?’


Они кивнули. Версавел положил деньги обратно в карман и отхлебнул из бокала.


"Давай сначала выпьем", - сказал он, чтобы выиграть время.


Тем временем вошел мужчина постарше, но когда бармен подал напитки, он уже исчез с одной из других девушек.


- У тебя есть место, где мы могли бы отдохнуть?


Он не осмелился закончить предложение. В этом не было необходимости.


‘ У вас что, нет машины? - спросила худенькая девушка.


Дилер без машины казался таким же неправдоподобным, как самозанятый человек без черных денег, но Версавел никак не мог взять девушек с собой в подержанном "Пежо", имевшемся в его распоряжении.


"В "Порше" с тремя пассажирами многого не добьешься", - сказал он.


"Тогда вы меня еще не знаете", - сказала девушка в черных сапогах.


Она положила руку на промежность Версавела и начала нежно массировать его. Когда немедленной реакции не последовало, она сделала удивленное лицо.


- Извини, но мне нужно немного пространства.’


Он убрал ее руку со своего креста. Его прошиб пот. Приключение с молодым парнем в туалете было оплошностью, с которой он мог бы смириться, но он и представить себе не мог, что будет заниматься сексом с двумя несовершеннолетними девушками. "В дюнах достаточно места", - сказала тощая девушка. "Пойдем, не будем больше терять время’.


Она обняла его за плечи и попыталась возвести на трон. Другая девушка поспешно допила свой напиток. Чем быстрее работа будет выполнена, тем лучше. Версавел лихорадочно искал решение, поэтому не обратил внимания на вошедшую Дженни. Бармен поднял руку и искоса взглянул на Версавела. Дженни понял намек и сел напротив. Он был здесь постоянным клиентом. Девушки, сидевшие там, знали, зачем он пришел. Секс в обмен на наркотики.


"Хорошо", - сказал Версавел. "Но я должен тебе кое в чем признаться.’


Он дал понять девочкам, что получил очень строгое воспитание, которое заставляло его чувствовать себя скованным в обществе женщин.


"Сначала мне нужно кое-что забрать", - сказал он. "Иначе у меня ничего не получится. Ты знаешь кого-нибудь, кто может мне что-нибудь продать? Я просто здесь, понимаешь.’


Девушки посмотрели друг на друга. Они обе подумали об одном и том же.


"Только если ты Угощаешь", - сказала девушка в черных сапогах.


Она видела, как вошел Дженни, но не могла ни о чем спросить его. Все в окружении знали, что он ничем не торгует в общественных местах. Он был слишком умен для этого. Но это было неплохо. Она достаточно хорошо знала дилеров.


Версавел, погруженный в свои мысли, побрел обратно к Франкоммелану, где была припаркована его машина. Девушки отвели его в другое кафе, где он купил четыре унции кока-колы у парня, который называл себя the Kid. Девушки исчезли с заходом северного солнца, когда он сказал им оставить товар у себя. Он остался с Парнем, и это дало полезную информацию. Они договорились встретиться снова на следующий день. Он свернул на Брейдельстраат. У жителя Бланкенберге сразу возникли подозрения, когда машина с потушенными фарами выехала на улицу с односторонним движением, но Версавел понял, что что-то не так, только когда машина резко затормозила и он услышал, как открылись двери. У него не было времени обернуться. Один мужчина схватил его за руки и удерживал, в то время как второй начал набрасываться на него. Шел дождь из кулачных боев. Он попытался вырваться, но нападавшие держали его железной хваткой. Через несколько минут его сопротивление начало ослабевать, но избиение не ослабевало. Парень, державший его, откинул его голову назад. Первый удар размозжил ему нос, второй рассек верхнюю губу. Кровь капала на брусчатку. Последнее, что он услышал, было: "Вперед, ты за мной"."Стук в голове стих, как шум проезжающего мотоцикла.


Ханнелоре потрясла его за плечо. Когда он не ответил сразу, она грубо ткнула его кулаком в ребра. Он заревел, как охлажденный поросенок, но прошло некоторое время, прежде чем он по-настоящему проснулся. Одеяла на террасе "Будущего дома" сбили его с ног. Он сел в оцепенении, протер глаза, а затем ощупал свой больной бок.


"С детьми что-то не так?" - ошеломленно спросил он.


Ханнелоре стояла рядом с кроватью. На ней уже было нижнее белье.


"Нет", - отрезала она. "Они избили Гвидо. Он в больнице.’


"Это серьезно?’


Ван-Ин сел на край кровати и обхватил голову руками. Его шея затекла, и он чувствовал боль повсюду.


"Он в коме.’


Теперь Ван-ин отреагировал мгновенно, он вскочил, оделся и последовал за Ханнелоре вниз.


"Тебе не следовало посылать его одного", - сказала она барсу.


Он склонил голову.


- Нет, - тихо сказал он. - Мне не следовало этого делать.’


OceanofPDF.com


13


В коридорах здания суда было невыносимо жарко. Все было слишком тяжелым, даже воздух. Адвокаты и магистраты оставили свои мантии висеть в раздевалке. Молодые люди даже оставили галстуки дома и ходили в рубашках с короткими рукавами и просторных льняных брюках. Пожилые люди пыхтели в старомодных костюмах, сшитых на заказ, но они не жаловались. Порядочность вливалась в них половником. Они скорее задохнулись бы, чем уступили распущенности своих более молодых коллег. Ван-ин был одет в темно-синюю поло и сандалии. Его лоб блестел от пота, а брюки прилипли к ягодицам, но это беспокоило его меньше всего. Состояние Версавела было критическим. Лечивший его врач опасался повреждения головного мозга. Сегодняшнее обследование с помощью магнитно-резонансной томографии показало бы, был ли он прав.


Ханнелоре плакала, когда им разрешили ненадолго увидеться с ним прошлой ночью, и ей пришлось стиснуть зубы изнутри, чтобы не сделать этого. Бедный Гвидо. Его лицо было мешковатым и одутловатым, и он время от времени стонал во сне. Ван-Ин несколько минут молча наблюдал за своим другом, а затем принял мудрое решение: преступники заплатят за то, что они с ним сделали. Он быстро поднялся по лестнице, избегая взгляда магистрата, с которым однажды столкнулся, и поспешил по коридору в кабинет, который выделил Бикман. Дирк Мас, он же Eagle One, рассеянно пожал ему руку и пригласил сесть. Босс "Лотофагов" выглядел не слишком свежо. Все выглядело так, словно он сам принимал наркотики.


"Вчера я напрасно ждал подкрепления", - сказал Ван-Ин. "Но я никого не видел.’


Тон был задан. Ван-Ин закурил сигарету, налил чашку кофе и не спросил Eagle One, хочет ли он кофе.


"Я слышал, они сильно избили твоего друга", - сказал Орел-один, не отрываясь от файла, который он, по-видимому, изучал. ‘Я понимаю, что ты злишься, но ты также знаешь, что мы не должны руководствоваться эмоциями. Я не могу направить своих людей сразу повсюду. Кроме того, наши финансовые ресурсы ограничены. Нам нужны более конкретные данные, прежде чем мы сможем организовать крупномасштабную операцию. Мы вряд ли сможем проверить все суда, которые заходят в бельгийские марины в ближайшие дни или недели.’


"Тебе следовало пойти в политику", - ответил Ван ин Криббиг.


Орел-один поднял глаза и закрыл папку. Прошлой ночью он почти не спал, но не по той причине, что ван-Ин.


"Мне очень жаль, комиссар", - сказал он. "Но в данный момент я мало что могу для вас сделать. Вам придется чистить бобы самостоятельно’.


Струйка пота, стекавшая по его носу, превратилась в капельку и задержалась на нижней стороне крыла носа.


"Вы знаете, что у местной полиции недостаточно людей, чтобы справиться с этой задачей", - усмехнулся ван.


"Я еще раз приношу свои извинения, комиссар. Но, как я уже сказал, мне нужны более конкретные данные, прежде чем я смогу оправдать такую операцию. Как вы думаете, зачем еще мы используем агентов под прикрытием? Без информации мы бессильны. ’


Ван-Ин был зол, но он не мог полностью ошибиться в Eagle one. Современная детективная работа требует времени, много времени. Привлечь преступников к ответственности сегодня почти так же сложно, как оформить экологическое разрешение. Приходилось составлять огромные досье, и вам всегда приходилось консультироваться с каким-нибудь комитетом, прежде чем вы могли сделать следующий шаг. Он тоже устал от нервотрепки, но, по крайней мере, не позволял выбить себя из лидерства при малейшей неудаче.


‘Речь идет о множестве человеческих жизней, молодых человеческих жизней. Но вас, вероятно, это мало волнует. Наверняка вы уже удовлетворены, если ваша зарплата аккуратно появляется на вашем счете каждый месяц’.


Орел-Один вытер каплю пота, все еще свисавшую с носа, и уставился вперед.


- Вы знаете, почему я занимаюсь этой работой, комиссар?’


"Дай угадаю?" - цинично спросил он. ‘Твой отец знал влиятельного политика, который устроил тебя в Министерство юстиции, потому что там случайно оказалась вакансия. Держу пари, в другом отделе вы чувствовали бы себя как дома. Или я ошибаюсь?’


Первый Орел встал и отошел в другой конец комнаты, где некоторое время стоял, широко расставив ноги. Когда он внезапно обернулся, Ван Ин подумал, что попал в вестерн. К счастью, револьверы пропали.


"Моя дочь умерла от передозировки героина пять лет назад", - сказал он прерывающимся голосом. ‘Я бы с радостью ампутировал свою правую руку, чтобы избавить других родителей от такой участи’.


Ван-Ин прочистил горло и взъерошил волосы. Он чувствовал себя как человек, который в большой толпе внезапно понял, что забыл надеть штаны. Он больше не знал, что сказать.


"Но я не виню тебя", - продолжил Орел-Один. ‘Большинство моих коллег считают меня бессердечным высокомерным подонком. И кто знает, возможно, они правы. С тех пор как Нади больше нет, жизнь оставляет меня равнодушным. Почему я должен быть счастлив? У вас есть дети, комиссар?’


Ван кивнул. Он усвоил свой урок.


- Мистер Спарроу, - нерешительно произнес он.


"Как я уже сказал, комиссар. Не нужно извиняться. На моей душе так много мозолей, что я бы даже не рассердился, если бы вы отругали меня за извращенного педофила.’


"Тогда я останусь с высокомерным заком", - сказал ван.


Мус грустно улыбнулся. Он подумал о Наде и о том напоре, с которым Ван-Ин вгрызался в себя во время расследования.


"Как поживает твой друг?" - спросил он.


"Он в коме. Через несколько часов я буду знать, если ..."


Его голос дрогнул. Спарроу подошел ближе и дружески похлопал его по плечу.


"Я имею дело с тобой", - сказал он.


- И я бью себя в грудь от раскаяния.’


- Ты ведь не возражаешь, что я с тобой разговариваю, правда?


- Конечно, нет. Пойдем, выпьем вместе.’


Спарроу взглянул на часы. Было без четверти десять, и он знал, что Ван-Ин не имел в виду кофе, когда предлагал пойти куда-нибудь выпить, но это его тоже не волновало. Ему нужно было забвение.


"Почему бы и нет", - сказал он. "Погода такая, что хочется пить.’


Харм Виссер отшлифовал корпус "Альбатроса" плоской шлифовальной машиной. Отверстие ниже ватерлинии было смазано полиэстером. Еще один мазок краски, и вход в потайное место стал невидимым. Сто пятьдесят тысяч таблеток экстази были спрятаны в полых балках, образующих двойной корпус. Он остановился на мгновение, чтобы выкурить сигарету, и посмотрел на плотное голубое небо над головой. Ветра почти не было, но, если верить прогнозу погоды, завтра все изменится. Если бы ветер усилился до пяти или шести бьюфортов, как прогнозировалось, довольно много моряков выбрали бы просторную каюту, и это его вполне устраивало. Чем больше движение, тем меньше вероятность, что они смогут его контролировать. Не то чтобы они что-нибудь нашли, если бы сделали это. Вещество в любом случае было необнаруживаемым.


Ван-Ину не пришлось приводить много аргументов, чтобы убедить Муса тоже заказать Пуховое одеяло.


"Дювель наводит человека на лучшие мысли", - сказал он. "И мы можем использовать и то, и другое.’


Брюгге медленно оживал. Арендованные автобусы с грохотом проезжали по булыжной мостовой, у продавцов мороженого уже почти закончились запасы, и некоторые торговцы уже мечтали о новой машине, если дела пойдут так и дальше и сезон закончится так же, как начался. Короче говоря, средний класс был удовлетворен. Политики, подписавшие политику, будут вознаграждены за это на следующих выборах.


"Откуда вы узнали, что мой отец был знаком со священником?" - спросил Спарроу, когда официант подал "Дювеллз".


Ван-Ин поднял брови. Он чаще болтал без умолку, но его намеки редко попадали в цель.


"Чистая авантюра", - сказал он с серьезным лицом. "Ты же не собираешься сказать, что..."


"Раньше я работал в Интерполе", - сказал Мус. "После смерти Нади я подумывал об отставке, но друзья, которые пытались меня утешить, считали, что я не должен отказываться от борьбы. Между делом они предложили создать специальную службу, занимающуюся исключительно борьбой с наркотиками. Я думал, что что-то подобное было слишком своевольным, но когда я поговорил об этом со своим отцом, он пришел в неописуемый восторг. Особенно когда впоследствии он узнал, что джастис уже некоторое время вынашивал идею создания такой ячейки. Затем все пошло очень быстро, даже слишком быстро. Разрешение на запуск не заставило себя долго ждать. Меня назначили руководителем ячейки, нам предоставили офисы, компьютеры и специализированный персонал. Однако они забыли одну вещь: бюджета было недостаточно для полноценного функционирования ячейки. Через два года у нас осталась половина наших сотрудников, и бюджеты стали заметно меньше.’


"Так бывает с политиками, которые работают слишком быстро", - сказал Ван.


Он сделал глоток "Дювеля" и закурил сигарету. Девушка лет восемнадцати неодобрительно посмотрела на него. Ван-ин пожал плечами, потому что знал, что девушка не посмотрела бы на него пренебрежительно, если бы он выкурил косяк.


"Человек учится грести теми веслами, которые у него есть", - сказал Спарроу. "Те, кто не умен, должны быть изобретательными’.


История Mus сводилась к тому факту, что в последние годы они использовали больше агентов под прикрытием, чем могли себе позволить, в результате чего несколько агентов сами заключили сделку по приобретению необходимых средств. Тайный агент, выдающий себя за дилера, просто должен был иметь достаточно денег, чтобы иметь возможность торговать.


"Зодиак погрузился в болото, которое он сам создал.


У него появились друзья в окружении, и его маленький бизнес процветал лучше, чем он смел надеяться. Через некоторое время граница между тем, что было законно, и тем, что наказуемо, стерлась.’


"Значит, ему больше нельзя было доверять", - сказал Ван.


Спарроу глубоко вздохнул. ‘ Мне не хотелось бы обвинять кого-либо из моих сотрудников, но, боюсь, вы правы.


"Была ли информация, которую он передал, достоверной?’


"Вот где сейчас находится туфля. Что-то правильно, что-то нет.’


Знание - сила. Старая пословица была верна. Ван-ин в этом не сомневался, но он чертовски хорошо знал, что знание, основанное на неверной информации, только вызывает замешательство и часто может привести к большим драмам. Ярким примером этого была война в Ираке. Ведь решение о свержении режима Саддама Хусейна было основано на информации, которую собрали американские спецслужбы, но которая позже была признана неверной. Если бы Zodiak передал неверную информацию о наркосреде в Бланкенберге, они могли бы начать все сначала.


"Есть вещи, в которых ты действительно уверена?" - спросил он.


Спарроу пожал плечами.


"Мы так и не смогли выяснить, когда Зодиак сменил лагерь", - сказал он.


- Так вот почему мне не разрешили ознакомиться с отчетами?’


"Я надеюсь, ты не винишь меня.’


Спарроу склонил голову и сделал изрядный глоток "Дювеля". Вся операция под прикрытием обернулась фиаско, но он хотел выбраться из нее сейчас. Информация, которую предоставил им Зодиак, была практически бесполезной.


"Мы стреляем не под предлогами, Дирк", - сказал Ван.


Он почувствовал скорее облегчение, чем гнев, поскольку признание Маса внесло ясность. Это означало, что теперь ему приходилось работать самостоятельно. Все началось с убийства Думы Коротич, девушки, употреблявшей наркотики и выступавшей в "Белой лошади". Все остальные события были следствием этого.


"Ты прав", - сказал Мус. ‘Нам лучше объединить усилия. Я предлагаю...’


- Одну минутку.’


Ван-ин встал и достал из кармана сотовый телефон. Это была Карин. В полицию Бланкенберге обратилась женщина, которая утверждала, что была свидетельницей драки на Брейдельстраат.


- Скажи Катриссе, что мы будем у него через пятнадцать минут.’


Масу понравилось, что Ван сказал "мы". Он встал, вошел и оплатил счет. Его решение было твердым. Если они доведут это дело до успешного завершения, он уйдет из "Лотофагов", заберет свои сбережения и начнет другую жизнь.


- Моя машина неподалеку, - сказал он. - Я поведу.’


Катрисс впустила их в его кабинет. Перед его столом сидела женщина средних лет с длинными седыми волосами и фиолетовыми прожилками на щеках. Она была поношенно одета и от нее пахло прокисшим потом. Рядом с ней была маленькая собачка, мормель с короткими тонкими лапами и самой уродливой головой, какую Ван-Ин когда-либо видел у собаки. Это была помесь канализационной крысы и гиены.


"Ее зовут Дюфур", - сказала Катрис. "И она говорит только по-французски.’


"Она здесь живет?’


- Уже более тридцати лет.’


Ван-Ин не спросил, почему женщина не говорит по-голландски. Франкоговорящие, поселившиеся во Фландрии, не прилагали никаких усилий к изучению языка. Напротив, они возмущались тем фактом, что их не везде обслуживали на их языке.


‘Je peux vous demander quelques questions?- спросил он на ломаном французском.


Женщина ошеломленно посмотрела на него. Было ясно, что она уже выпила, несмотря на ранний час.


"Я работаю в Брюсселе более десяти лет", - сказал Мус, который сразу понял, что ван недостаточно владеет языком Мольера, чтобы допрашивать эту женщину.


С ним все было в порядке. Ван-Ин не протестовал.


"Продолжай", - сказал он.


Когда женщина заметила, что Спарроу говорит вполне по-французски, ее лицо прояснилось. Последовавший разговор длился почти три четверти часа. Сначала они должны были услышать, что женщина не могла прожить на свои карманные расходы и что иногда ей приходилось занимать деньги, чтобы накормить Шуетт, так назывался мормель, приличной едой. Она же не могла подавать ей сухой корм для чери каждый день, не так ли? По ее словам, собаки были такими же, как люди, им тоже нравились вкусные блюда, такие как бифтек-хаче и паштет из фуа-гра. Затем последовал еще один рассказ о ее неудачных браках и отношениях, а также о мужчинах, которые били ее до синевы, когда напивались. Но прежде чем она перешла к сути дела, она придумала еще одну историю о мэре, который плохо с ней обошелся. Мус изо всех сил старался время от времени перебивать ее, но она не замолкала, пока не рассказывала все.


"Шуетт пришлось выйти на улицу пописать", - сказала она. "Когда я вошла на Брейдельстраат, я увидела, как двое североафриканцев кого-то убили.’


На самом деле она сказала deux sales Marocains, но Мус даже не попытался указать ей, что на самом деле такой язык использовать нельзя.


"Где вы были тогда?" - спросил он.


"На углу улицы. Все произошло очень быстро. Один из парней держал жертву, в то время как другой бил его кулаками.’


"Они тебя видели?’


- Вы же не думаете, что я стояла на месте, месье. Что бы вы сделали на моем месте? Я беззащитная женщина.’


"Как долго ты уже стоишь?" - спросил Мус.


Женщина сделала скучающее лицо, как будто сожалела, что сообщила в полицию.


‘Quelques instants.’


"Но вы ясно видели, что это были североафриканцы?’


Ему не нужно было гадать, каковы политические предпочтения этой женщины. В глазах этих людей каждый преступник был иммигрантом. Ван-Ин выглядел напряженным. Он думал так же, как и его коллега. Допрос был пустой тратой времени.


Однако реакция женщины была яростной. Она пострадала. Даже пес, который все это время спал, поднял морду и зарычал.


"Всегда одно и то же. Честные люди не могут рассчитывать на понимание. Почему ты мне не веришь?" - закричала она.


Спарроу попытался успокоить женщину. Он схватил стул и сел рядом с ней. Опыт, который он приобрел в Брюсселе, научил его, что с расистами следует обращаться в бархатных перчатках.


"Кто сказал, что мы вам не верим, мэм?" - спокойно сказал он. ‘Но вы также должны понимать, что нам нужно с уверенностью знать, были ли они североафриканцами. В конце концов, вы видели их всего несколько секунд. На улице было темно, и вы находились на разумном расстоянии от места событий.’


Женщина торжествующе рассмеялась, наклонилась в сторону и начала ласкать свою собаку, которая тем временем встала и виляла хвостом, требуя внимания.


"Я не только хорошо разглядел этих парней, но и узнал их. Они бродили здесь несколько дней в своей грязной одежде. ’


Женщина дала точное описание одежды подозреваемых. На одном был оранжевый спортивный костюм с белой полосой сбоку, на другом были джинсы и белая футболка.


"По крайней мере, если можно назвать что-то подобное белым", - пренебрежительно добавила она.


Описание делало ее заявление правдоподобным. Тот факт, что североафриканцы бродили по Бланкенберге в течение нескольких дней, также был хорошим знаком. Возможно, они еще не ушли.


- Еще один вопрос, мэм, - сказал Спарроу. - Почему вы сразу не позвонили в полицию?’


Но женщина также дала удовлетворительный ответ и на этот вопрос. Сегодня утром она позвонила своему сыну, и он посоветовал ей обратиться в полицию.


Мус посмотрел на Ван Ина. Они оба недооценили женщину, поэтому он извинился, жест, который женщина особенно оценила. И она повеселела еще больше, когда старший инспектор Катрис предложила ей чашку кофе и налила в кувшин воды для Шуетта.


"Мы не можем терять времени", - сказал Ван, когда женщина ушла. "Если эти североафриканцы болтались в Бланкенберге несколько дней, они должны где-то остановиться’.


"Я проверила регистрацию во всех отелях", - сказала Катрис. "Африканские имена сразу бросаются в глаза.’


"Никто не говорит, что они остановились в отеле. Есть также кемпинги. Кто знает, может быть, они будут спать в своей машине ", - сказал Ван. "По словам свидетеля, они ошиваются в Бланкенберге. На вашем месте я бы отправил дополнительные патрули.’


Катрис почесала его за ухом.


"Вам придется обсудить это с главным комиссаром", - сказал он.


Хотя политики обещали больше "синего цвета" на улицах, среднестатистический полицейский по-прежнему большую часть дня был занят всевозможной бюрократией. Поэтому развертывание дополнительных патрулей было почти таким же трудоемким делом, как самостоятельное заполнение налоговой формы. В Бланкенберге все было так же, как в Брюгге. Ван-ин вздохнул и закурил сигарету.


- Главный комиссар присутствует?’


Катрис покачал головой.


"Но я могу попытаться позвонить ему", - сказал он не очень убедительно.


"Я больше не могу здесь оставаться", - сказал Эрик.


Он лежал на спине на кровати, подложив руки под голову. В кинотеатре было невыносимо жарко. На нем была только комбинация. Антония надела бикини час назад. Ее гладкая кожа была влажной от пота. Ей хотелось принять чуть теплый душ. Прошлой ночью они оба искупались в пруду с кои, но Фредди Лиманс не поблагодарил их за это. Кои были уязвимыми рыбами. Малейшая бактериальная инфекция могла стать для них смертельной.


"Я понимаю тебя, милая, но ты знаешь, что это запрещено. Кроме того, ты в опасности. Если мы наберемся терпения еще на несколько дней, мы свободны.’


Она села рядом с ним и стала пальцем описывать круги вокруг его пупка. Они уже занимались любовью час назад, второй раз может заставить его передумать.


Ничего не вышло. Эрик повернулся на бок и спрыгнул с кровати. Антония грустными глазами смотрела на то, как он одевался.


- Эрик, пожалуйста, - взмолилась она.


Он обещал, что они поженятся в этом году, и она уже мечтала о детях и коттедже в Провансе. Они оба скопили немного денег, которых хватило бы на скромную жизнь в течение года. В то время они могли бы искать работу или, кто знает, открыть гостевой дом - мечту, которую они давно лелеяли.


"Почему бы тебе не пойти со мной?" - спросил он. ‘Мы не выделяемся в толпе’.


Возможно, он был прав. Они не могли все время следить за ними. А снаружи они, конечно, не осмелились бы что-либо предпринять. Единственное, что ее останавливало, это строгий запрет, наложенный на них Лиманами. С другой стороны, она не хотела отпускать Эрика одного.


"Тогда пойдем на пляж", - сказала она.


Она схватила летнее платье со стула, где лежала почти вся их одежда, и надела его поверх бикини.


"С меня хватит", - сказала она.


Они спустились по плоской крыше и выскользнули через боковой выход. На Виссерштрассе царила оживленная суета. Туристы-однодневки заняли всю ширину улицы и, словно процессия, двинулись мимо витрин магазинов. Эрик и Антония присоединились к толпе на Западной улице.


- Может, нам лучше оставить сообщение для Лиманса? - спросила Антония, когда они поднимались по лестнице к дамбе. - Он сходит с ума, когда замечает, что нас там больше нет. ’


Эрик пожал плечами. Морской бриз, развевавший его волосы, подействовал как тонизирующее средство. Он ожил.


"У Лиманса пока есть другие кошки, которых нужно выпороть", - сказал он.


Они пересекли пляж до линии прилива, где было удивительно свежо. Вдохнув соленый морской воздух, Антония забыла о своих тревогах. Она сняла платье и, как восторженный ребенок, побежала в воду.


"Вы быстро управились", - сказал старший инспектор Катрисс, когда Ван положил гудок и поднял большой палец. "Но что, черт возьми, вы подразумеваете под vt досье?’


Ван-Ин обронил это слово раз или два во время разговора, и это, по-видимому, произвело впечатление на главного комиссара. Он выделил шесть человек и три полицейские машины для поисков североафриканцев.


"vt означает свободное время", - сказал Ван-ин с загадочной улыбкой.


- Боюсь, я вас не понимаю. Какое отношение к этому имеет свободное время?’


"Это зависит от того, как главный комиссар проводит свое свободное время", - улыбнулся Ван.


Дирк Мас улыбнулся в свою очередь. Он знал, что такое досье vt. Это означало, что Ван-ин располагал информацией, которая могла дискредитировать главного комиссара. Например, что после этого он завел любовницу.


Катрис сделала удивленное лицо. Какое, черт возьми, отношение к этому имеет свободное время главного комиссара? Он каждую неделю играл в гольф и был членом местного Ротари-клуба. Возможно, он имел в виду именно последнее.


Вы член Ротари-клуба? - спросил он.


Члены Ротари-клуба безоговорочно поддерживали друг друга, и иногда они устраивали друг другу такие вещи, которые было трудно устроить по обычным каналам. Он закурил сигарету.


"Я бы предпочел съесть свою тещу", - сухо сказал он.


Дополнительные патрули выехали полчаса спустя. Ван-Ин, Мус и Кэтрисс остались в полицейском участке и поддерживали с ними связь по радио. Время шло незаметно. Размышляя, Ван-ин курил сигарету за сигаретой. Дума Коротич был убит двумя мужчинами, как и Зодиак. Версавела освистали двое североафриканцев. Было заманчиво предположить, что в трех случаях это был один и тот же дуэт, но, конечно, ему не разрешалось произносить это вслух. Если это предположение верно, вопрос о том, почему североафриканцы убили Думу и Зодиака, конечно, остается. Было ли это поселение в наркосреде? Это было возможно, но не на все вопросы были даны ответы. Эрик и Франсуа не имели никакого отношения к наркотикам, и все же кто-то довел их до конвульсий. И какую роль сыграла Антония? Была ли ее жизнь в опасности? Каким образом миссис Маршан и мистер Лиманс были замешаны в этом деле? Последний заинтриговал его с тех пор, как он встретил их на внутренней террасе "Белой лошади".


- Ты хорошо знаешь этих Лиманов?


Катрис отставил чашку и начисто вытер рот.


"Все в Бланкенберге знают Лиманса", - сказал он.


"Я сформулирую свой вопрос по-другому", - сказал Ван со скукой. "Что ты знаешь о нем?’


Катрис почесала ему шею. Он делал это чаще, когда кто-то смущал его. Фредди был хорошим другом, который регулярно снабжал его бесплатными билетами на всевозможные мероприятия. И каждую неделю они играли в бридж в отеле. Ван-Ин заметил, что Катрис чувствовала себя обделенной.


"Я облегчу тебе задачу", - сказал он. "Он состоит в отношениях с миссис Маршан?’


Катрисс, конечно, мог притвориться, что у него идет кровь из носа, но он знал репутацию комиссара In. Он никогда просто так не задавал вопросов и ненавидел людей, которые пытались подшутить над ним. Кроме того, от полицейского ожидалось, что он будет говорить правду.


"У Фредди были отношения с миссис Маршан", - неохотно признал он. "Но это было очень давно.’


"Что значит "долго"?’


- Год или двадцать пять. Может быть, даже больше.’


- О, - сказал ван-Ин.


Он собирался закурить еще одну сигарету, когда в комнату вошел молодой инспектор. Мужчина выглядел довольно взволнованным.


"Я думаю, мы их поймали, старший инспектор", - сказал он. "Двое североафриканцев находятся на рыбном руднике больше недели’.


"Het Vismijntje - это кафе, где тоже сдают комнаты", - сказал Катрис, увидев удивленный вид Ван Ина.


Преступникам обычно везет больше, чем детективам, которые пытаются их поймать, но иногда бывает и наоборот. На этот раз боги были благосклонны. Он взял на себя смелость попросить женщину, которую описали североафриканцы, доставить несколько бутылок виски.


"Я звоню людям из команды "Кобра"", - сказал он. "Тем временем отзовите патрули.’


"Хорошо, босс.’


Катрисс был счастлив и горд тем, что он был частично ответственен за успех операции. Главный комиссар был бы доволен.


Владелец рыбной шахты, страус лет сорока с жирными, зачесанными назад волосами, старался не показывать, что нервничает. Он был сама доброта, когда ван Ин спросил его, не хочет ли он открыть "Комнату североафриканцев". Но ему также было особенно любопытно.


"Я с самого начала не доверял этим парням", - сказал он, когда они поднимались по скрипучей деревянной лестнице. "Но мне было трудно спросить их, есть ли у них какие-либо доказательства хорошего морального поведения", - добавил он.


Ван-Ин в него не заходил. Внизу на фасаде висела вывеска, на которой неряшливыми буквами было написано, что номер с завтраком стоит 20 евро. Можно сказать, что этот человек не платил много налогов, но это другое дело. То, что он их зарегистрировал, было чудом.


У североафриканцев была комната на втором этаже, грязный чердак с двуспальной кроватью, ветхим шкафом и старомодным умывальником со следами коричневой извести на эмали. На одном из прикроватных столиков лежал мощный видеомагнитофон. Изнутри шкаф открылся. В нем лежали четыре спортивных штанов и два плаща, а на полке была груда нижнего белья.


"Я полагаю, ваши гости не часто остаются в своих комнатах?" - спросил ван-Ин.


Было очень жарко и пыльно, даже для жителей Северной Африки. Владелец рыбной шахты кивнул.


"Днем они тусуются на пляже, а вечером отправляются на прогулку, наряжают девушек. В перерывах они заходят в душ. Никогда не знаешь, на кого они наткнутся. - Он сделал непристойный жест рукой. Взгляд, сопровождавший это, говорил сам за себя.


С меня хватит этого человека. Катрисс допросила бы его еще. У него были дела поважнее.


"Мы особенно ценим ваше сотрудничество", - сказал он. "Но сейчас вы нам больше не нужны.’


Владелец был разочарован. Когда Ван-Ин услышал звук спускающейся лестницы, они с Мусом начали обыскивать комнату.


"Разве нам не нужен ордер на обыск для этого?" - спросил Мас, когда Ван открутил крышку унитаза.


- Вообще-то, да, - вздохнул Ван. - Но в августе это может занять некоторое время.


"Что ты ищешь?’


"Деньги или наркотики", - сказал Ван.


В раковине он ничего не нашел, но ему повезло больше, когда он передвинул шкаф. Там висел конверт, приклеенный скотчем к стене. Ван-ин вытащил конверт и открыл его.


"Посмотри на это.’


В конверте были банкноты в сто евро. Он пересчитал их. Их было семьдесят пять.


- Деньги на наркотики?’


Ван-Ин позволил банкнотам прошуршать по его большому пальцу. Почти все они не были мятыми.


"Я так не думаю", - сказал он. "Деньги поступают от одного человека.’


- Значит, одна сделка?’


Ван-Ин покачал головой.


"Зачем им оставаться здесь на неделю, если деньги получены от одной сделки?’


В то время Мус изучал юриспруденцию и криминологию и прошел годичную стажировку в ФБР. Коллеги высоко ценили его интеллектуальные способности и аналитический склад ума, но ничто из этого не могло сравниться с проницательными выводами комиссара В. Это был урок смирения, который он, вероятно, никогда не забудет.


"Возможно, ты права", - сказал он.


Из In положил банкноты обратно в конверт. Если бы деньги поступили не от сделки с наркотиками, тогда североафриканцам пришлось бы заниматься чем-то другим, чтобы заработать их. Ответ на этот вопрос был очевиден.


"Я думаю, что они убийцы", - сказал он.


Мус, тем временем, пришел к такому же выводу. Сегодня из-за взлома были убиты люди. Семь тысяч пятьсот евро были относительно большими деньгами. Вам не нужно было прилагать много усилий, чтобы найти людей, которые хотели кого-то убить за такую сумму. Для этого даже существовали тарифы. Министр, конечно, стоил дороже, чем бродяга.


"Конечно, остается вопрос, почему были убиты Дума и Зодиак", - сказал он.


- Об этом знает только клиент.’


Ван-Ин закурил сигарету и присел на край кровати. Самое неприятное в наемных убийцах было то, что они обычно не знали имени клиента. Во многих случаях им даже не разрешали увидеться с ним, и вопрос решался через посредника. С другой стороны, ему не разрешалось ворчать. Если его теория верна, то, по крайней мере, они поймают преступников.


"Что нам теперь делать?" - спросил Мус.


"У тебя есть с собой пистолет?’


Мас распахнул куртку. На нем была наплечная кобура.


"Тогда мы выпьем внизу", - сказал Ван.


Он приклеил конверт обратно к стене и придвинул к нему шкаф. Команда "Кобры" была в пути. Им было приказано пропустить североафриканцев, а затем герметично перекрыть пролив. Говорили, что в задней комнате кафе под прикрытием находились два вооруженных до зубов офицера. Двое других разместили бочки в комнате на втором этаже. Остальным оставалось ждать прибытия парней. Ван-Ин взял свой мобильный телефон и позвонил Ханнелоре, сообщив, что будет дома позже. Сначала она протестовала, но когда он объяснил ей, что происходит, она подчинилась.


Североафриканцы прибыли в половине десятого. Ван-Ин только что заказал себе четвертое пуховое одеяло. Он нарочно выпил слишком много, думая, что скоро встретится лицом к лицу с парнями, которые избили Версавела, и он знал, что не сможет хорошо контролировать себя, если выпьет несколько бокалов. Если бы они поставили у него на пути соломенную уздечку, то столкнулись бы с его кулаками.


- Приятного аппетита, - сказал бармен.


Североафриканцы сели за маленький столик и заказали чашку чая. Они едва взглянули друг на друга. Это были мускулистые парни, которые, вероятно, проводили большую часть своего свободного времени в тренажерном зале. Кто знает, может быть, они тоже были вооружены.


Бармен застенчиво огляделся. Он явно нервничал, но, к счастью, североафриканцы не обратили на это внимания. Они были заняты разговором, но Ван-ин, к сожалению, ничего не мог понять, потому что они говорили слишком тихо.


- К'хон тон ном мун ву, - внезапно сказал он.


Родители Маса были западнофламандцами, и он понял, что сказал ван Ин.


- Я тоже, - сказал он чуть более цивилизованно.


Ван Ин пожаловался на свою жену, которая ругала его, когда он приходил домой, а затем пожаловался на тяготы брака и неосмотрительность зун ву, который тратил больше денег, чем зарабатывал. Североафриканцы этого не поняли, но они могли бы заподозрить неладное, если бы за другим столиком царила тишина. Они выпили чай, выкурили несколько сигарет, а затем направились наверх через боковой вход.


Затем начался настоящий ад. Завязалась драка и раздался выстрел, но когда Ван Ин и Мус пришли предложить помощь с обнаженными пистолетами, дело уже было улажено. Североафриканцы, скованные наручниками, лежали на животах посреди комнаты. У одного из них из ноги текла кровь.


"Он пытался сбежать", - сухо прозвучало, когда Спарроу спросил, что произошло.


Ван-Ин опустился на колени рядом с раненым мужчиной.


‘J’espère que ça fait du mal’, grijnsde hij.


Изнутри "Гольф" был довольно неаккуратно припаркован у входа в службу экстренной помощи az Синт-Джан. Прошли годы с тех пор, как он в последний раз садился за руль. Медсестра, которая курила сигарету на улице, посмотрела на него с сочувствием. Многие люди сегодня считают отделение неотложной помощи местом, куда можно обратиться днем и ночью с самыми банальными проблемами. Каждую ночь к ним приходила взволнованная мать, которая была убеждена, что ее ребенок в смертельной опасности, и не хотела верить, что это грипп. Или люди с порезом, которые думали, что истекают кровью до смерти. И время от времени заходил какой-нибудь пьяница, которому срочно требовалась таблетка аспирина. Медсестра поспешно затянулась его сигаретой – вскоре он все еще был уверен, что курит, – и бросила окурок на пол.


"Чем я могу помочь тебе, друг мой?" - цинично спросил он.


Он был пьян, от тебя так пахло, но он не был лазарусом.


"Вы врач?" - спросил он.


"Нет", - ответила медсестра. "Обычно я на приеме, но если что-то срочно, я хотела бы выйти. Скажите мне. Я позабочусь о том, чтобы вам немедленно оказали помощь’.


У Ван-Ина был напряженный день позади. Он устал и мечтал лечь в постель.


"Я не хочу утруждать себя", - сказал он. "Вчера сюда поступил мой друг, и у меня еще не было времени навестить его. Я знаю, что уже поздно, но могу я увидеть его на секунду?


У медсестры не дрогнул ни один мускул, хотя он с трудом контролировал себя. Что может быть хуже, чем пьяница, просящий аспирин? Правильно. Парень, у которого днем не было времени навестить своего лучшего друга.


"Мне жаль разочаровывать вас, сэр", - сказал он. "Время посещений давно закончилось. Приходите завтра.’


Он хотел развернуться и войти, но Ван-Ин не оставил его в покое.


"Ты меня не понимаешь", - сказал он. "Мне нужно его увидеть.’


Медсестра пожала плечами. Должен, обязана. Он больше не слышал этого слова, но когда Ван положил руку ему на плечо, он по-настоящему разозлился.


"Если ты еще раз побеспокоишь меня, я вызову полицию", - укусил он.


"Это попадает", - улыбнулся Ван. "Отдать вам мой билет?’


Медсестра удивленно посмотрела на него. Затем психиатрическим учреждениям разрешили быть переполненными, количество сумасшедших, которые свободно разгуливали, неуклонно росло. Ему лучше не рисковать.


"Конечно, я не мог этого знать", - приветливо сказал он. "Пойдем со мной. Я посмотрю, что смогу для тебя сделать’.


Они вошли в больницу. Медсестра попросила Вана немного побыть в комнате ожидания, а сама тем временем вызвала охрану, которая прибыла через пять минут.


"Могу я спросить, что это значит?" - спросил ван-ин, когда двое крепких мужчин в форме схватили его, а Ману милитари указал на дверь. "Я Питер ван-Ин, черт возьми, комиссар местной следственной службы’.


Один из сотрудников службы безопасности обратился в полицию Брюгге несколько лет назад. Имя заставило его вспомнить.


"У нас не принято разрешать визиты в такое время", - сказал дежурный врач, который поспешно вызвал медсестру, когда понял, что ошибся. "Но в вашем случае я готов сделать исключение.’


Он даже сопроводил Ван-Ина на восьмой этаж, где лежал Версавел.


"Я подожду здесь", - сказал он.


Они договорились, что Ван пробудет у них не более пяти минут и не будет предпринимать никаких попыток разбудить пациента.


Версавел лежал на спине. Он дышал спокойно и к нему немного вернулся цвет лица. Ван-ин встал у кровати и положил руку на плечо Версавела. Увидев лежащего друга, он почувствовал слабость и печаль. Он бы с удовольствием заключил его в объятия и сказал, как сильно скучает по нему и как ему плохо из-за всего, что с ним произошло.


"Ты должна пообещать мне, что снова станешь прежней", - прошептал он с кляпом в горле.


Казалось, что Версавел стонал, но ему, вероятно, показалось. Или нет. Ван-Ин скользнул рукой с его плеча по руке, схватил его за запястье и нежно сжал.


"Я обещаю тебе одну вещь: парни, которые сделали это с тобой, еще не знают, чего ожидать."Затем он начал сдерживать рыдания.


OceanofPDF.com


14


Когда Христос умер на кресте, поднялся сильный ветер, стало совсем темно, собрались тучи и разразилась ужасная гроза. Когда Ван налил себе первую чашку кофе, произошло то же самое. Дождь хлестал по окнам, и вдалеке грохотало небо. Ветви деревьев на Выставочной площади раскачивались взад-вперед. Изнутри выглянул наружу. Вид у него был мрачный, но это не имело никакого отношения к погоде. Состояние Версавела не изменилось, несмотря на положительный результат, полученный при обследовании с помощью МРТ сканера.


Через несколько минут он снова сел за свой стол и во второй раз просмотрел фотоматериалы, которые Карин подготовила для него. Двух североафриканцев звали Дьедонне и Габриэль соответственно. Они оба родились во Франции в семье алжирцев и жили в пригороде Лилля. Дьедонне отбыл три тюремных срока за нанесение побоев и телесных повреждений. Однажды Габриэля должны были судить за убийство трактирщика, но его оправдали за отсутствием улик.


Ван-Ин закурил сигарету и прошел в комнату для допросов, где все было подготовлено для допроса французских преступников. Чтобы следователи не выходили за рамки своей книги, каждый допрос записывался и хранился. Записывающие устройства были опечатаны, и на них была указана точная продолжительность каждого допроса, чтобы позже никто не смог подделать записи.


- Доброе утро, - сказал он, когда Мус подошел поприветствовать его.


В комнате для допросов стоял стол с двумя микрофонами и четырьмя стульями. Камеры занимали большую часть пространства.


"Они могут курить?’


Обычно в полицейском комиссариате действовал общий запрет на курение, но для комнат для допросов часто делалось исключение.


"Я бы предпочел бросить их в яму забвения", - сказал Ван ин стуг. ‘Но, возможно, будет лучше, если мы сначала отнесемся к ним по-доброму".


Дирк Маус кивнул. Он мог представить, что чувствовал Ван-Ин и как бы он обращался с подозреваемыми, если бы не строгие правила.


"Кого мы возьмем первым?’


У Дьедонне были довольно большие уши, Габриэль обладал довольно развитым органом обоняния. Ван-Ин окрестил их Флаппи и Пиф.


- Приведи Флаппи.’


"Там будет переводчик?’


"Переводчик?" - промурлыкал кто-то. "Что бы мы стали делать с переводчиком? Вы говорите по-французски, не так ли?’


Спарроу выглядел удивленным, но больше вопросов не задавал, хотя и начал беспокоиться.


Через десять минут двое офицеров Страйзе привели Флаппи. Наручники. Ван-Ин приказал ему сесть, и преступник незамедлительно выполнил этот приказ. Опыт научил его, что в комнате для допросов ты можешь лучше выполнять то, о чем тебя просят.


Мус включил микрофоны и включил камеры.


После обычных формальностей – обвиняемый должен был назвать свое имя, адрес и дату рождения, а также указать, на каком языке он желает быть допрошенным, - последовал первый вопрос.


Ван Ин задал вопрос по-голландски, Мус перевел.


- Где Вы были во вторник вечером между полуночью и двумя часами дня? - спросил он по-французски.


Ответ не заставил себя долго ждать. У Флаппи была вся ночь, чтобы обдумать это.


"Я был с Габриэлем в Заркосе", - уверенно сказал он.


Заркоса был баром и танцевальной палаткой, где молодые люди могли гулять до раннего утра. Это также было место, где люди торговали наркотиками.


"Есть свидетели?’


Флаппи пожал плечами. "Заркоса" обычно была переполнена, и там было довольно темно. Молодежь приходила танцевать, а не смотреть на людей.


"Это удивило бы меня", - сказал он. "Люди нас здесь не знают.’


Ван-Ин закурил сигарету, улыбнулся и протянул пачку Флаппи. Он был в ярости, но говорить об этом было рано.


- До какого времени вы оставались там?


"По крайней мере, до трех часов", - сказал Флаппи.


Владелец рыбного рудника, где они останавливались, обычно был уже в своей постели, когда они возвращались домой. Он не мог помочь полиции.


"Однако у нас есть свидетель, который видел вас примерно в четверть второго на Брейдельстраат", - сказал Ван-Ин.


На Флаппи это не произвело впечатления. Он снова пожал плечами и покачал головой.


- Где находится Брейдельстраат? - спросил он.


"Это не имеет значения", - отрезал Ван. "Свидетельница не только видела вас там, она также подробно описала, что вы делали.’


Ван-Ин поставил Флаппи перед фактами, но мужчина не смирился. Он продолжал утверждать, что они пробыли в Заркосе около трех часов. Он даже повысил голос.


"Ты должен это доказать", - крикнул он.


Спарроу бросил обеспокоенный взгляд на Ван-Ина. Профессиональные преступники были патентованными лжецами, которые чертовски хорошо знали, как работает суд. Отрицание давало больше преимуществ, чем признание, даже если были свидетели. В конце концов, свидетель мог ошибиться или ввести в заблуждение адвоката защиты, вызвав у него или нее сомнения. И на каждом судебном процессе существовала реальная вероятность того, что были допущены процессуальные ошибки.


Но Ван-Ин оставался спокоен. Следующие вопросы, которые он задал, были об убийстве Думы и Зодиака, но ответы оставались такими же бессмысленными. Флаппи утверждал, что он спал, когда был убит Дума, а что касается убийства Зодиака, то он не мог вспомнить, где он тогда был. Сотрудники отдела технического расследования тщательно обыскали помещение в рыбном руднике и "Пежо", на котором передвигалась парочка, в поисках орудия убийства, но ничего не нашли. Ван Ин предложил провести выемку грунта из прудов природного заповедника для фонтанов, но прокуратура не ответила на его просьбу из-за дороговизны такой операции. Свидетель был единственным активом, который у них был, но Флаппи знал, чего стоит такой свидетель. Особенно если защита выяснит, что свидетелю, о котором идет речь, было семьдесят шесть лет и он был не прочь выпить. Поэтому весьма сомнительно, что следственный судья, рассматривающий это дело, передаст двух подозреваемых в зал заседаний совета.


"Сэр, вы хотите это доказать?’


Ван-Ин затушил сигарету и вышел из комнаты. Менее чем через две минуты отключилось электричество.


"Что случилось?" - спросил Мас, когда Ван-ин немного погодя снова вошел.


"Я думаю, ударила молния", - ухмыльнулся Ван. "Весь этаж обесточен. Даже камеры и магнитофоны больше этого не делают’.


"Тогда нам придется сделать перерыв", - сказал Мус.


"Почему мы должны делать паузу?" - улыбнулся ин.


Он встал позади Флаппи и сильно дернул его за волосы.


"У меня есть друзья в тюрьме, которые нарезают твою зизи ломтиками за сто евро, дружище. Поэтому я спрашиваю тебя еще раз: где ты был во вторник вечером между полуночью и двумя часами?’


Он повернулся к Спарроу, который в ужасе наблюдал за происходящим.


"Не хотел бы ты перевести это для меня, Дирк?’


"Ты что, с ума сошел?’


Воробей хотел вмешаться, но Ван-Ин не отпустил свою добычу. Он усилил хватку и грубо встряхнул Флаппи.


"Что это будет? Признавайся или ты хочешь писать через другую дырочку до конца своей жизни?’


Мус больше не переводил. Мне и не нужно было. Флаппи понимал, о чем идет речь, но он также был достаточно реалистичен, чтобы понимать, что флик никогда не сможет усилить угрозу. В конце концов, Бельгия была цивилизованной страной. Он рисковал понести наказание, если окажется в тюрьме, но был уверен, что его не изувечат.


- Мне больше нечего сказать, - простонал он.


Гнев, внезапно вспыхнувший в Ван-Ине, исчез так же быстро, как и возник. Он ослабил хватку, сильно прижал Флаппи к подлокотнику кресла и снова исчез. Мгновение спустя снова появилось электричество.


"Пусть придет другой", - сказал он Спарроу.


Допрос Пифа ничего не дал, даже когда молния вызвала отключение электроэнергии, так сказать, во второй раз. Оба преступника придерживались примерно одной и той же версии, что привело Ван Ина к предположению, что они все еще поддерживали контакт друг с другом после ареста. Короткий опрос подтвердил его правоту. Из-за нехватки персонала полиция Бланкенберге перевезла подозреваемых в Брюгге на одной полицейской машине, чтобы они могли совещаться друг с другом более двадцати минут.


"Может быть, исследование следов что-нибудь даст", - попытался утешить Мас ван.


"Возможно, это и так", - сказал Ван.


Он достал из внутреннего кармана два бумажных пакета. Он открыл один и показал Мусе содержимое: пучок черных как смоль волос.


"Техническое расследование обнаружило ткани кожи под ногтями Думы", - сказал он. "анализ днк покажет, от них ли это.’


Он аккуратно сложил бумажный пакет и положил его во внутренний карман. Если бы через несколько дней выяснилось, что Флаппи и Пиф также убили Думу и Зодиака, один важный вопрос остался бы без ответа: кто был их клиентом?


Янни Гелдхоф застегнул молнию на сером чемодане на колесиках, плюхнулся на диван и взял в руки "Кохибу". Он торговал наркотиками с двадцати пяти лет, но раньше никогда не имел дела с барахлом. Предстоящая вечеринка с токсичным экстази унесла бы десятки, может быть, сотни жертв, и он не хотел иметь с этим ничего общего. Кроме того, он чувствовал, что полиция просто закрывает ее. Это был только вопрос времени, когда они поймают его. Он прокрутил в уме список имен девушек, которых знал последние несколько лет, гадая, захочет ли кто-нибудь из них составить ему компанию. Лена лучше всех справлялась в постели, но в то же время у нее был постоянный друг, древо парня, который не терпел конкуренции. Джойс была в разъездах, а Энджел, которая тоже могла кое-что делать, переехала некоторое время назад, не оставив своего адреса. Он подсчитал все еще свободных кандидатов. Их было восемь. Он аккуратно стряхнул пепел своей дорогой сигары в пепельницу. Натали была согласна, но она любила роскошь. Слишком дорого. Он еще раз проверил линию, прежде чем окончательно принять решение. Карен соответствовала всем его требованиям. Она была красивой, желанной, покупала себе одежду в h & M и уже несколько раз говорила, что ее работа кассирши - это блевотина. Дженни взяла его сотовый телефон и поискала в памяти свой номер.


- Это ты?- голос звучал удивленно.


Прошло много времени с тех пор, как Дженни звонил ей в последний раз. Она была счастлива слышать его голос.


- У меня есть кое-что предложить тебе, дорогая.’


"Не секс втроем, верно?’


"Пока нет", - засмеялась Дженни. "Но что-то подобное все еще может случиться, когда мы будем жить на вилле с бассейном.’


"Что ты сейчас хочешь сказать?’


Дженни тогда обещала ей Мини, но она никогда ничего из этого не видела. Вилла с бассейном звучала совершенно неправдоподобно.


"На этот раз я серьезно, девочка. Через час я вылетаю в Париж и там первым же самолетом отправляюсь в экзотическое место. Если ты хочешь поехать, ты должна сказать "да". ’


"Как долго мы будем отсутствовать?’


- Несколько лет.’


- Сделай кого-нибудь другого мудрее.’


Дженни глубоко вздохнул и в нескольких словах объяснил ей, что он задумал.


"Ты действительно это имеешь в виду?" - нерешительно спросила она.


"Есть только один способ это выяснить", - сказала Дженни. "Сейчас десять минут второго. Если ты не придешь через час, я уйду одна’.


На другом конце провода по-прежнему было тихо. Карен жила в меблированной студии, и почти все ее личные вещи можно было разместить в большом чемодане. Если она уедет с Дженни, то потеряет работу. Фух, она сдулась. Если ничего не получится, я просто вернусь. Кассиры никогда не стесняются работы.


"Дай мне два часа", - сказала она.


‘ Хорошо. Но я ухожу, если ты не появишься без четверти три.


- Будь уверен, мальчик. Я буду там.’


Мус с довольной улыбкой прочитал только что полученное сообщение, а затем показал его ван-Ину. Две команды направлялись в Бланкенберге с задачей проверить все яхты, прибывшие из Нидерландов.


"Они также приводят с собой двух собак", - сказал он.


"Мне любопытно.’


Ван-Ин закурил сигарету и закинул ноги на стол. Вчера они решили сделать плакаты с сообщением о том, что грядет выпуск токсичного экстази. И еще будут объявления по радио и телевидению, но он не успокоится до тех пор, пока они не перехватят партию смертельно опасных наркотиков. Заядлые курильщики также не особо обращали внимания на предупреждения и картинки на пачке сигарет, так почему же потребители наркотиков позволили кампании, которую они наспех организовали, повлиять на их поведение? И даже если кампания была успешной, проблема все равно не была решена. Токсичные препараты обнаружились бы где-то в другом месте и вызвали бы такое же количество жертв. Но самая большая проблема заключалась в том, что они не знали, когда прибудет груз. Они даже не знали наверняка, предназначались ли наркотики для бельгийского рынка. В конце концов, контрабандисты наркотиков тоже следили за новостями.


"А вы не боитесь, что североафриканцы подадут жалобу?" - спросил Мус.


"Из-за клока волос?’


- Клок волос, который может дорого тебе обойтись, Питер. И это также совершенно бесполезно в качестве доказательства, потому что было получено незаконным путем.’


Мус, конечно, был прав, но Ван-ин не позволил подставить себя под удар.


- Не забывайте, что у нас есть свидетель и что у Флаппи и Пиф нет алиби.’


"Очевидец видел только, что они избили Версавела.’


"Я что-нибудь придумаю", - проворчал он.


Мысль о том, что Версавел навсегда пострадает от такого наказания, продолжала преследовать его, но одно он знал наверняка: если позже на суде выяснится, что судья не принял пучки волос в качестве доказательства, он возьмет закон в свои руки. Он знал бар в Шарлеруа, где за небольшие деньги можно было нанять убийцу. Флаппи и Пиф не избежали бы справедливого наказания. Он закурил новую сигарету и нервно затянулся. За всю его карьеру ему никогда не приходило в голову, чтобы кого-нибудь убили. Это стало навязчивой идеей с тех пор, как он увидел Версавела в больнице.


"Мы едем сегодня в Бланкенберге?" - спросил Мус.


"Можем ли мы сделать там что-нибудь полезное?’


"Я думаю, что да.’


Ван-Ин повернул голову к двери. На Карин были модные джинсы и умопомрачительный топ. Ее светлые волосы были уложены светлой короной.


"И почему ты так думаешь?’


‘ Я проверил мобильные телефоны наших североафриканских друзей. Никогда не угадаешь, с кем они общались. Янни Гелдхоф.


Дженни взглянул на часы. Было три часа, а Карен еще не пришла. В прихожей его квартиры все было готово: чемодан с деньгами, дорожная сумка с чистой одеждой и коробка с набором его лучших сигар. Где, черт возьми, она была? Он выглянул в окно. Внизу все было тихо. На террасах царило приятное оживление. Дети от души повеселились в парке, но Карен нигде не было видно. С другой стороны мучительно медленно проехала полицейская машина.


Она завернула за угол в тот момент, когда он решил уйти. Черт возьми. Он снова выругался. Было десять минут четвертого. Почему женщины никогда не приходят вовремя? Она, конечно, стала бы утверждать, что не опоздала. Так оно и было. Он глубоко вздохнул, схватил чемодан с деньгами, дорожную сумку и коробку сигар и занес все это в лифт. Им больше нельзя было терять времени. С другой стороны, он не мог жаловаться. Карен была там. Какая молодая женщина за такой короткий промежуток времени отдала бы все свое существо и отказалась от любви, чтобы окунуться с ним в неопределенное приключение? У нее не было никакой гарантии, что он останется ей верен. Лифт с тихим урчанием опустился на первый этаж. Дженни крепко держала чемодан с деньгами. К счастью, его машина стояла на другой стороне улицы. Он перешел улицу. Крышка багажника со щелчком открылась.


‘Хой’.


Карен крепко обняла его и поцеловала в шею, пока он стоял, сгорбившись. В ее сумке было только чистое нижнее белье, три юбки, шесть топов и две пары шлепанцев. Остальное они купят на месте, пообещала Дженни.


"Разве я не получу поцелуй? - спросила она, надув губы, когда он оттолкнул ее от себя и перешел улицу, чтобы забрать остальной свой багаж, который все еще был в холле. На полпути Карен увидела, как он напрягся. Она проследила за его взглядом. Светло-голубой "Пежо" свернул на улицу.


"Черт, он увидел нас", - выругался Ван, увидев Дженни, бегущую к его машине.


Мус дал газ, но "Пежо" не мог тягаться с мощным "Мерседесом", который на большой скорости мчался по Паравангу.


"Мы выглядим как Бонни и Клайд", - сказала Карен.


До пятнадцати лет она жила скучной жизнью. Ее отец работал в типографии, а мать, чтобы подзаработать, пошла уборщицей. Она никогда не путешествовала, за исключением поездки с христианской общиной в Швейцарию. У нее не было проигрывателя mp 3 и телевизора в комнате. Все изменилось, когда она встретила Дженни. Он возил ее на греческие острова, пробовал омаров и посвятил в секреты Камасутры. Если бы он хотел ее, она бы никогда его не бросила. Она закурила сигарету, отодвинула сиденье назад и устроилась с ногами на приборной панели.


"Что они сейчас делают?" - спросил Мус, когда "Мерседес" внезапно затормозил и въехал на узкую улочку.


"Он хочет избавиться от нас.’


Тем временем Бланкенберге кое-что узнал. Улица вела к лабиринту дорог, петляющих среди польдеров, которые Янни, вероятно, знал как свои пять пальцев. Нидерланды были рядом, но было мало шансов, что он выберет это направление. Германия была слишком далеко. Если он хотел сбежать за границу, что было очевидно, Франция была единственной альтернативой и самой безопасной. В конце концов, сотрудничество между бельгийской и французской полицией мало что значило. Они должны были остановить Янни Гелдхофзьена до того, как он достиг границы. Ван-Ин взял в руки радиомикрофон и вызвал диспетчерскую.


"Я хочу, чтобы были установлены блокпосты на всех дорогах, ведущих во Францию, усилен полицейский надзор на всех второстепенных дорогах и установлена прямая связь с префектом департамента Па-де-Кале.’


Было очень маловероятно, что такая связь будет установлена, но он должен был попытаться. Тем временем Мус прекратил преследование. "Мерседеса" нигде не было видно.


Дженни замедлил шаг, когда убедился, что оторвался от преследователей. Карен нежно погладила его по бедру. Она гордилась своим мужем.


"Что нам теперь делать?" - спросила она.


Было две возможности. Либо они искали убежища, либо пытались сбежать. У бельгийской полиции была не очень хорошая репутация, когда дело доходило до организации розыска человека. Побег Дютру был красноречивым доказательством этого. Ничего особенного не произошло, или он проскользнул сквозь сеть, но с тех пор многое изменилось. И этого нельзя было недооценивать. Другая возможность давала больше шансов на успех. У Янни был друг в Кукеларе, который предоставил бы ему и Карен кров на несколько дней в обмен на "Мерседес", который он все равно должен был потерять. В любом случае, у него было не так много времени, чтобы принять решение. Он припарковал машину на обочине, вышел и глубоко вздохнул. Была и третья возможность. Карен, которая тем временем тоже вышла, вопросительно посмотрела на своего героя. Ее сердце колотилось где-то в горле, а во рту пересохло от напряжения. Это была жизнь, о которой она мечтала. Когда он положил руку ей на плечо, ее начало покалывать.


"У меня есть идея", - сказала Дженни.


Очень далеко они услышали полицейские сирены. Было мало шансов, что его план увенчается успехом, но у него не было выбора.


Ван-Ин нервно закурил сигарету. Розыск продолжался пятнадцать минут. Он задействовал всех доступных людей, но никаких следов "Мерседеса" обнаружено не было.


"Возможно, они прятались", - предположил Мус.


В польдерах несколько ферм и амбаров были пусты. Кто знает, возможно, они укрылись там. Ван-Ин тоже рассматривал такую возможность, но он не мог одновременно проверить дороги и обыскать пустые амбары. У него было слишком мало сотрудников.


"Вы могли бы обратиться за помощью в федеральную полицию. У них есть вертолеты.’


"Я тоже это знаю", - ответил Ван на языке криббиг.


Его отношения с федеральной полицией были сравнимы с отношениями между мужчиной и женщиной, которые были вовлечены в борьбу за развод. Диалога больше не было.


"Я случайно знаю кое-кого в Федеральной полиции, кто мог бы нам помочь", - сказал Мас. "Может, мне позвонить ему?’


Ван-ин не привык просить кого-либо о помощи, но он понял, что один или два вертолета могут все изменить. Прежде чем он успел что-либо сказать, пришло новое сообщение. Патруль заметил "Мерседес" на улице Конинг Альбертлаан. Полицейские немедленно развернулись и пустились в погоню.


"Они выезжают на подъездную дорожку к e40 в Лоппеме", - прозвучало из громкоговорителя. "Но я боюсь, что мы больше не можем угнаться за ними на автостраде.’


В отличие от федеральной полиции, у полиции Брюгге не было быстрых машин. "Форд", на котором его люди пустились в погоню, не имел шансов против выведенного "Мерседеса".


"В каком направлении они едут?’


Ответ занял несколько секунд. Подъезд к автомагистрали был прямым, что увеличивало отрыв Mercedes.


"Остенде", - прозвучало внезапно.


Ван-Ин поднял брови. Предположение, что они хотели пересечь французскую границу, оказалось верным. В Ябеке e40 разделилась надвое. Таким образом, казалось, что они попытаются добраться до границы через Верне, но это было не совсем разумно. На шоссе у них не было ни единого шанса. Если бы он закрыл все выходы, они оказались бы в ловушке, как крысы.


"Где ты сейчас находишься?’


- Мы едем по подъездной дорожке.’


"Форд" несся по дорожному покрытию с визгом шин и воем сирен. Внимательные водители сворачивали налево, большинство из них просто ехали дальше. И это к великому разочарованию водителя полицейской машины, которому пришлось выжать эти бешеные обороты, чтобы не потерять еще больше позиции.


"Полицейский вертолет вылетает в Алтер", - сказал Мус, который тем временем позвонил своему другу в федеральную полицию.


Полицейская машина, начавшая погоню, мчалась со скоростью сто восемьдесят километров по третьей полосе. Они не могли ехать быстрее.


"У вас есть визуальный контакт с беженцами?" - спросил я по радио.


Ответ был отрицательным, но это было неплохо. Вертолет выполнит их задание через десять минут. Ван-Ин нервно закурил сигарету. В его руках было все необходимое, и все же он волновался. Янни Гелдхоф не был идиотом. Самое глупое, что он мог сделать, это попытаться сбежать по шоссе. Его страшные подозрения оправдались, когда пришло еще одно сообщение. Водитель-призрак был замечен в направлении Брюсселя. Mercedes.


- Черт, - выругался он.


Запаниковал ли Янни Гелдхоф или он был настолько хладнокровен, что осмелился совершить смертельную поездку? Touring Mobilis немедленно передал сообщение всем радиостанциям, предоставляющим информацию о дорожном движении. Вертолет развернулся на сто восемьдесят градусов и бросился в погоню. Он боялся ждать. Автомобилисты пытались предупредить водителя-призрака, мигая фарами. Это ничего не дало. "Мерседес" на большой скорости проскочил между машинами, ехавшими с противоположной стороны. Одна из машин, которую автомобиль пытался объехать, оказалась на обочине и чуть не спровоцировала цепное столкновение.


"Где они сейчас?’


Теперь он находился в прямом контакте с вертолетом.


- Только что за Алтером.’


Двое офицеров Конной полиции подъехали к "Мерседесу", но было очень сомнительно, что они могли что-то сделать. В конце концов, Янни Гелдхоф не был обычным Гонщиком-призраком. Он очень хорошо понимал, что делал. Единственный вопрос заключался в том, почему он так поступил. На каждой подъездной дорожке, которую он мог использовать в качестве выезда, дорога была перекрыта полицейскими машинами. Он не мог ехать дальше.


"Кто знает, может быть, он принимает наркотики и пытается покончить с собой", - сказал Мас, увидев, как нахмурился лоб Инса.


"Это удивило бы меня.’


Ван-ин закурил сигарету, пока по радио поступали новые сообщения. Призрачный гонщик стал причиной аварии, но, по словам Наблюдателя, сам вертолет получил незначительные повреждения. Адское путешествие продолжалось без остановки до самого Гента, где "Мерседес" затормозил и, наконец, остановился на асфальтированной полосе на разделительной полосе, которую дорожная полиция использовала для проверки скорости.


"Водитель выходит", - услышал Ван по радио. "Она пытается перейти шоссе’.


"Они?’


Карен с тревогой смотрела на машины, которые проносились мимо нее. Она дрожала всем телом, а ее длинные волосы намокли от пота. Они прядями падали ей на лоб. Дженни попросила ее оставить полицию в заблуждении, что они обе были в машине, как можно дольше. Она старалась изо всех сил, и все же чувствовала себя виноватой из-за того, что больше не могла этого выносить.


Ван-Ин посмотрел на миниатюрную девушку, сидящую перед ним. Любовь слепа, но кто станет рисковать своей жизнью ради наркоторговца? Карен подняла глаза. Дженни сказала, что сначала ей нужно заручиться доверием комиссара Ван Ина, прежде чем рассказывать свою историю.


"Надеюсь, вы осознаете, что подвергли опасности жизни десятков людей?" - резко сказал ван ин.


К счастью, водитель автомобиля получил лишь незначительные травмы. А у девушки не было судимости. Она, вероятно, отделалась бы трудовым приговором. Особенно если бы она продолжала утверждать, что случайно свернула не в ту сторону. Но Ван, конечно, в это не поверил.


"Я хочу знать только одно", - сказал он. "Где Янни Гелдхоф и что он задумал?’


Карин застенчиво улыбнулась. Комиссар Ван-Ин была всего лишь мужчиной, и она уже соблазнила многих мужчин своей улыбкой.


"Откуда мне, по-твоему, знать?" - спросила она.


- На вашем месте я бы не относился к делу слишком легкомысленно, мисс. Янни Гелдхоф подозревается в соучастии в убийстве. Храня молчание, вы становитесь таковой. ’


Ван-Ин не мог серьезно отнестись к этому утверждению. Если Карен продолжит утверждать, что Дженни ей ничего не говорила, судья также не осудит ее за этот факт.


"Я действительно не знаю, где он", - настаивала Карен.


"Но у вас с ним есть отношения, не так ли?’


"Это зависит от обстоятельств", - загадочно ответила она.


"Ты любишь его?’


"Я знаю.’


- Но он не твой.’


"Это зависит", - повторила она. "Дженни - желанный мальчик. У него может быть столько девочек, сколько он захочет. Сначала я должна доказать, что достойна его’.


Ван-Ин уже слышал много глупостей о влюбленных подростках, но это превзошло все ожидания. Что было у той Дженни такого, чего нет у другого парня? Или это правда, что современные молодые девушки ничего так не предпочитают, как играть за рабынь? В Интернете об этом ходили самые дикие истории.


- Если я правильно понимаю, ты рисковала своей жизнью, чтобы показать Дженни, что любишь его?’


"Я бы сделал гораздо больше. Вот почему я не боюсь попасть в тюрьму.’


"Эта возможность действительно велика", - попытался надавить на нее Ван.


"Я сделаю это для него. Если только...’


"Если только что?’


Она склонила голову набок и посмотрела на него немного насмешливо.


"Я рассказываю тебе это только наедине", - поддразнила она.


Ван понял, что рискует, отсылая Муса прочь – это был не первый случай, когда женщина впоследствии обвиняла полицейского, который был с ней наедине, в нежелательной близости, но он все равно это сделал.


- Я слушаю, - сказал он, когда дверь захлопнулась.


OceanofPDF.com


15


Газеты обычно объективно сообщают факты. Однако именно то, как они это делают, объясняет, почему читатели предпочитают одну газету другой. Разница заключается в заголовках, фотографиях и тоне, в котором написаны статьи. Ван-Ин купил четыре газеты, "пойманы виновные в двойном убийстве бланкенберге", под заголовком первой. Половину первой полосы занимала фотография кафе "Хет Висмейнтье" и фотография оператора поменьше. Ниже был приведен отрывок из интервью с владельцем паба. Тех, кто хотел прочитать историю впечатляющего ареста, направляли на третью страницу. Там говорилось: преступники - выходцы из Северной Африки, утверждает оператор кафе "Хет Висмейнтье". Во второй газете говорилось о предполагаемых преступниках, а в сопроводительной статье не было ни слова о цвете кожи подозреваемых. Третья газета больше внимания уделяла демонстрации силы, с помощью которой были задержаны подозреваемые, в то время как четвертая в основном критиковала сотрудничество между федеральной и местной полицией. Имя самого Ван Ина упоминалось трижды. Во-первых, он был опытным детективом, другие считали, что ему повезло, а один журналист даже потрудился составить список всех дел, которые он не раскрыл.


Ван-ин отложил газеты в сторону, сделал глоток кофе и закурил сигарету. Карен, возлюбленная Янни Гелдхоф, которая все еще находилась в бегах, вчера сделала ему предложение, на которое он хотел ответить согласием, но Ханнелоре настоятельно отговорила его от этого. "Тебе следует обсудить это с Бикманом", - сказала она. Но я не даю тебе большого шанса.


- Мне позвонить ему? - Спросила Ханнелоре, заметив, что он задумался.


"Ты пойдешь со мной?’


Она удивленно посмотрела на него. Ван-Ин привык сам хлопать в ладоши.


"Почему я должен идти с тобой?’


- У тебя больше влияния на Бикмана, чем у меня. Ты это знаешь.’


- С глубоким вырезом и короткой юбкой, верно?


"Обычно это помогает.’


"Я не верю собственным ушам", - быстро ответила она. "Если мужчины будут пялиться на меня дольше пяти секунд, ты придешь в ярость, но ты ничего не имеешь против того, чтобы я сидела голой в прокуратуре. Пока тебя это устраивает.’


Фром ин оглядел ее с головы до ног. У женщины, которую он встретил двенадцать лет назад, все еще была фигура девушки. Едва ли можно было заметить, что на ней не было лифчика. Бикмана можно было бы назвать старым леденцом, он бы никогда и пальцем к ней не прикоснулся.


"Я довольствуюсь глубоким вырезом", - улыбнулся он. "Твои ноги уже не те, что раньше’.


Он с трудом увернулся от кофейного торта, который она запустила ему в голову. Сара и Саймон, которые собирались идти в школу, завизжали.


Прокурор Бикман принял их на террасе кафетерия на верхнем этаже здания суда. Он был в отличном настроении, и это было как раз связано с Катриен, молодым юристом, с которой он познакомился несколько дней назад и которая оставалась у него дома прошлой ночью. Его глаза сверкали, как капельки воды на солнце, а рукопожатие было полно энергии.


"Чем я могу быть вам полезен?"это прозвучало бодро.


Он едва удостоил взглядом декольте Ханнелоре.


"Мы хотели поговорить с вами о сбежавшем наркоторговце", - сказал Ван.


Бикман широко улыбнулся. Его день не мог быть более испорченным. Его не очень волновало, что Янни Гелдхоф ускользнула из сети. Главное, что убийцы были под замком. Генеральный прокурор позвонил ему час назад, чтобы поздравить.


"Позвольте мне сначала пожелать вам удачи в аресте подозреваемых в убийстве", - сказал он. "С этим наркоторговцем мы разберемся позже.’


Он поднял руку и подозвал официанта, который убирал со стола неподалеку.


"В этом-то и проблема, Джозеф", - сказал Ван. "Я разговаривал с его девушкой, и она утверждает, что Янни Гелдхоф готова сотрудничать с главарем банды.’


Бикман заказал кофе и воздел руки к небу, как велосипедист, который первым пересек финишную черту.


"Боги невероятно добры к нам сегодня", - сказал он.


Ван-Ин украдкой взглянул на Ханнелоре. Бикман был сдержанным человеком, который редко проявлял свои чувства, но сейчас у него создалось впечатление, что он сам увел пеппиллен.


"Однако есть условие", - серьезно сказал ван. "Гелдхоф хочет, чтобы мы оставили его и его возлюбленную в покое’.


Бикман опустил руки. Юриспруденция не была точной наукой, но во многих случаях это был вопрос компромисса. Главным было то, что люди чувствовали себя в безопасности, а не то, что тюрьмы были переполнены. Янни Гелдхоф подозревался в незаконном обороте наркотиков, но против него не было никаких улик, которые могли бы это подтвердить.


"Зачем мне беспокоить этого парня? Насколько я знаю, он всего лишь нарушил правила дорожного движения.’


Ван-ин сейчас ничего не понимал. Ханнелоре опустила взгляд на ложбинку между грудей. Она чувствовала себя совершенно нелепо в своем сексуальном топе.


- Янни Гелдхоф тоже была в контакте с убийцами, - осторожно сказал он.


"Разве это преступление?’


"Нет, но’"


"Тогда в чем проблема? У нас есть убийцы, и, если это немного замешано, глава банды наркоторговцев. Жители Бланкенберге могут снова спать спокойно. "Перевозка наркотиков все еще существует, - хотел сказать Ван Ин, - но сейчас было преждевременно начинать говорить об этом.


- Конечно, все еще существует вероятность, что Янни Гелдхоф хочет провести нас по саду. Возможно, он сам является главой банды.


"И что потом. Если Гелдхоф - лидер, он, вероятно, никогда не вернется", - сказал Бикман. "У нас есть имена мелких дилеров. Тебе просто нужно собрать банду.’


"Итак, вы согласны с предложением Гелдхофа?’


"Может быть, не ты?’


Ван-Ин снова посмотрел на Ханнелоре. Он никогда бы не подумал, что Бикман так отреагирует. Он был готов к резкому отказу или, по крайней мере, ожидал больше работы над погодой. Ценность победы можно измерить только по усилиям, которые потребовались для ее достижения. Это было слишком просто.


"Есть еще одна проблема", - сказал он. "Девушка не хочет раскрывать имя главаря банды до истечения двадцати четырех часов. Когда она будет уверена, что Дженни в безопасности.’


"Разве это проблема?’


Ван-Ин пожал плечами. Он чувствовал себя студентом, который месяцами готовился к сложному экзамену, а когда пришло время, ему задали самые простые вопросы.


"Я всего лишь комиссар", - сказал он. "Окончательное решение за вами.’


Бикман разразился громоподобным смехом. Он встал и с размаху хлопнул Вана Ина по плечу.


"Я никогда не видел его таким смиренным", - сказал он Ханнелоре.


На этот раз он позволил своему взгляду задержаться на ее декольте. У Катриен была красивая грудь, но Ханнелоре, конечно же, не нужно было уступать ей.


Антония и Эрик читали те же газеты, что и Ван. Новость о том, что убийцы Думы и Зодиака находятся в тюрьме, подняла их настроение, но не успокоила полностью. В конце концов, в газете было высказано предположение, что это были наемные убийцы, а это означало, что клиент по-прежнему мог свободно разгуливать. Фредди, владелец "Белой лошади", сел. Он только что принес им завтрак.


"На вашем месте я бы немного помолчал", - сказал он. "Сезон почти закончен. Еще четыре шоу, и все начнется сначала’.


Антония кивнула. Когда они провели весь день на пляже в прошлый раз, она пережила тысячу страхов.


"Фредди прав", - сказала она.


На лестнице, ведущей с плоской крыши в театральный зал, послышался грохот. Эрик напрягся, и Антония с тревогой посмотрела на Фредди. Он заверил их, что никто не знает, что они прячутся здесь. Она взяла Эрика за руку.


- Мы не можем оставаться здесь, - прошептала она.


Шут подошел ближе. Дверь со скрипом отворилась. Дженни Маршан в изумлении посмотрела на ошеломленные лица.


"Тебе не нужно бояться", - сказала она. "Это всего лишь я.’


Она подошла к ним и нежно поцеловала Эрика, Антонию и Фредди. Затем она села и налила чашку кофе.


Дженни Маршан пожала плечами и улыбнулась.


"Я рада, что все это закончилось", - сказала она.


"По крайней мере, мы останемся здесь до окончания шоу", - твердо сказал Эрик. "Потом мы снова уедем за границу на некоторое время.’


Антония прижалась к нему и нежно погладила по голове. Дженни Маршан и Фредди одобрительно наблюдали за происходящим. Конец кошмара наконец-то был виден. Звон стекла испугал всех четверых. Фредди вскочил и пошел наверх. Меньше чем через минуту он вернулся.


- Ты забыла запереть окно, - сказал он с легким упреком.


"Разве это плохо?’


Коридор соединял отель с рестораном. Клиенты могли выбирать, каким входом или выходом им воспользоваться. Много раз случалось, что кто-то ошибался и оказывался в другой части здания, и это был не первый раз, когда любопытные туристы приходили взглянуть наверх. Фредди не поднимал такую тяжесть, у незваных гостей, которых он застал в здании, не было дурных намерений, но теперь он был настороже.


- За вами не следили, не так ли?- спросил он.


Дженни пожала плечами. Когда сегодня утром она прочитала в газете, что убийцы арестованы, она направилась прямо сюда, не беспокоясь о правилах безопасности, которые навязал ей Фредди.


"Я так не думаю", - сказала она спокойно.


Ван-Ин, казалось, наслаждался солнцем и соленым воздухом гавани, но пенящееся Одеяло перед ним оставалось нетронутым. Команды лотофагов весь день проверяли яхты, но это ничего не дало, кроме партии нелегальных сигарет и незарегистрированного оружия. Предполагалось, что они продолжат акцию на следующий день, но вопрос заключался в том, как долго они смогут продержаться. Проверки были довольно трудоемкими, вероятность того, что они обнаружат токсичные наркотики в Бланкенберге, становилась все меньше и меньше. Кроме того, у контрабандистов было больше времени, чем у полиции. Невозможно было предсказать, когда состоится перевозка, и еще меньше - где товар будет доставлен на берег.


"Еще один день потрачен впустую", - сказал он, когда Лотофаги сели в свою колесницу и уехали.


"Таким образом, вы можете увидеть, что нелегко раскрутить сеть наркоторговцев", - сказал Мус. "Эти ребята меняют тактику, как только почувствуют неприятный запах. Вот почему так чертовски важно составить карту всей организации. Мы должны искоренять зло, иначе наши усилия ничего не дадут.’


Ван кивнул. Он был склонен верить своему коллеге, но, с другой стороны, он отказался смириться с поражением. Наркотики уже наносят серьезный ущерб молодым жизням. Если им не удастся перехватить смертоносный груз, все станет намного хуже.


"Я не помешал?’


Ван-ин поднял глаза. Узнав владельца Белой лошади, он сделал приглашающий жест.


"Конечно, нет", - сказал он.


Фредди сел и сделал круг. Ван-Ин сразу заметил, что что-то не так. Владелец Белой лошади казался напряженным, и время от времени он поглядывал на Спарроу, как будто его присутствие беспокоило его, но через полчаса это все же проявилось.


"Я хотел бы поговорить с вами", - сказал он.


Взгляните на мышонка еще раз. Было ясно, что он хотел поговорить с глазу на глаз.


"Говори свободно", - сказал Ван. "У меня нет секретов от моего коллеги.’


Он невольно подумал о Версавеле, когда тот произнес слово "коллега". Вчера они навестили его в больнице. Его состояние было стабильным, но врачи не осмеливались предсказать, когда он выйдет из комы.


"Это насчет Николаса де Вильерса", - сказал Фредди.


Ван-Ин сделал глоток из своего нового Пухового одеяла, другое слишком долго находилось на солнце, и закурил сигарету.


"Я слушаю", - сказал он.


Фредди глубоко вздохнул. Он сказал "а". Теперь он не мог выкрутиться. Если его подозрения окажутся неверными и Де Вильерс невиновен, он рискует подать иск о клевете и поругании чести. И он мог скучать по этому, как по зубной боли, но он никогда бы не простил себе, если бы что-то случилось с Эриком, и он терпеливо наблюдал.


- Полагаю, вы знаете, что его сын исчез вместе с "Северным солнцем" пять лет назад и что Де Вильерс с тех пор пытается его разыскать?


"Я знаю это", - кивнул Ван-Ин, который не совсем понимал, какой оборот примет история. "Если я не ошибаюсь, он сам нанял частного детектива.’


"Частный детектив - это мягко сказано", - слабо улыбнулся Фредди. "Он только что купил компанию. Это было дешевле, чем платить всем, кого он нанял для поиска. ’


- О, - сказал ван-Ин.


Он смутно помнил, что поручил Карин проверить, продолжал ли Де Вильерс обращаться в детективное агентство, но больше ничего об этом не слышал. И ему также пришлось честно признать, что впоследствии он не сообщил Карин, сделала ли она это.


"Вероятно, он также сказал, почему он так лихорадочно искал своего сына?’


‘Он сказал мне, что все дело в деньгах. Много денег. Но он также сказал мне, что готов простить своего сына за все’.


‘ Простите. Не смешите меня, комиссар. Вы имеете в виду яд. Николя де Вилье ненавидел своего сына. Он хотел только одного: убить его.


Прозвучало громкое слово. Фредди годами не осмеливался ничего предпринять. Николя де Вилье был влиятельным человеком, со связями в высших судебных кругах, и у него было достаточно денег, чтобы нанять армию лучших юристов, если бы кто-то осмелился встать у него на пути, но теперь он больше не мог молчать.


- А вы не преувеличиваете, мистер Лиманс? Какой отец захочет убить своего сына?’


"Эрик не его сын.’


Потребовалось несколько отсчетов, прежде чем Ван осознал значение этих слов. Правильно ли он понял?


"Я полагаю, мы говорим о том самом Эрике, которого я имею в виду?" - сказал он.


Фредди сделал глоток своего напитка. Его рука дрожала, когда он поднимал стакан, а розовое лицо побелело.


- Мальчика, которого вы называете Эриком, зовут Артур. Он наш сын, комиссар. У нас с Дженни были отношения тридцать лет назад. ’


- И Де Вильерс этого не знал?


Голос Фредди сорвался с места. Не имело большого значения, разрыдается он или нет. Николас де Вильерс разрушил его жизнь.


"Я думаю, он знал", - всхлипывал он. Всякий раз, когда они с Дженни ссорились, он угрожал убить Артура, если тот когда-нибудь узнает, что она изменяла ему с другим мужчиной. Вот почему она осталась с ним. Она не бросала его, пока Артура не стало.


"Славный парень", - сказал Спарроу, который все это время слушал.


"И это только верхушка айсберга", - вздохнул Фредди. "Была еще одна причина, по которой Де Вильерс хотел, чтобы Артура выследили и убили.’


Он сделал еще глоток своего напитка. Худшие обвинения были еще впереди.


"Николя де Вилье выдает себя за уважаемого бизнесмена, но на самом деле он обычный торговец наркотиками. Он тот человек, которого вы ищете. Пять лет назад он хотел привлечь к делу Артура, но тот отказался играть в эту игру."Но он опустошил сейф перед уходом.’


"Это то, что говорит Де Вильерс.’


"Значит, это неправда?’


"Я не знаю. Все, что я знаю, это то, что Артур очень честный мальчик.’


- Еще один вопрос. Ты встречаешься с Дженни Маршан?’


- Больше нет, капитан. Вот уже несколько лет мы просто хорошие друзья.’


Ван-ин нахмурился, и Спарроу тоже изумленно поднял глаза. Это была невероятная история, которая, к тому же, основывалась исключительно на догадках и предположениях. Следующий вопрос был очевиден.


- У вас есть какие-нибудь доказательства, подтверждающие вашу историю, мистер Лиманс?


Фредди покачал головой. Он уже жалел, что доверился полиции.


"Как ты думаешь, почему еще я так долго хранил это в тайне?" - уныло спросил он. "Я знаю, как работает правосудие.’


Я знаю, что имел в виду Лиман. Он сам бесчисленное количество раз сталкивался с тем, что подозреваемый с влиятельными связями сбегал с танцев, даже после того, как было доказано, что он совершил преступление. Николя де Вилье даже не пришлось полагаться на своих родственников в этом деле. Ни один следственный судья не позволил бы задержать его по пустым обвинениям.


"Я вполне готов вам поверить", - сказал он. "Но многое остается необъясненным.’


- Убийство Думы Коротича?’


‘Пример’.


"Это долгая история", - вздохнул Фредди Лиманс. "Все началось, когда Артур встретил Антонию в Италии и безумно влюбился в нее.’


- Значит, вы поддерживали контакт друг с другом?’


Артур звонил Дженни и регулярно отправлял ей открытку, которую на всякий случай подписывала Антония. Некоторое время назад Дженни обнаружила, что билетов больше нет. Она не обратила на это особого внимания, но когда через несколько недель она пропустила еще один билет, мы начали беспокоиться. В билете, о котором шла речь, говорилось, что Антония приехала выступить в качестве танцовщицы на шесте в het Witte Paard в Бланкенберге в июле и августе.’


"Кажется, я начинаю понимать", - сказал Спарроу. "Вы, вероятно, предполагаете, что де Вильерс организовал кражу и выяснил, что Антония может привести его к Артуру.’


- Одну минутку.’


Ван-Ин простер руки над столом, словно готовясь к какому-то ритуальному заклинанию.


- Значит, вы знали, что Артур приедет с ней?


‘ Конечно. Дженни пыталась переубедить его, но у нее ничего не вышло. Артур хотел увидеть нас снова и хотел, чтобы мы поближе познакомились с Антонией.


Фредди Лиманс залпом осушил свой стакан и заказал еще по кружке. Тем временем сгустились сумерки. Десятки припозднившихся прохожих шаркали по набережной, как призраки. Пожилые жители уехали в последний раз перед вечером, когда у них выпала собака. Ван-Ин позволил одурачить себя тем, что они выходили со своей собакой только тогда, когда позволяла погода. В дождливые дни они позволяли своим питомцам пописать в ванну. Позже появлялись влюбленные пары. Одни пользовались знойной погодой, чтобы устроить номер на пляже, другие клялись друг другу в вечной верности на Восточной ограде. А через несколько часов первые пьяницы ковыляли домой или в кафе, где у них еще оставалось пиво.


- А Артур не боялся, что Де Вильерс узнает его? - спросил я с самого начала.


Мы говорили ему и об этом, но, по его словам, такая возможность была ничтожно мала. На сцене он был сильно загримирован, а свободное время в основном проводил на вилле.’


Ван кивнул. Кусочки головоломки сложились вместе.


Антония была единственной, кто мог привести их к Артуру, но убийцы, конечно, не могли знать, что Дума в ту же ночь заберет у нее танец на шесте.’


Вэн кивнул.


- Сначала они пытали Думу, но девушка не могла предать Артура по той простой причине, что не знала его?’


"Совершенно верно, комиссар. Когда мы узнали, что Дума мертв, мы пришли к такому же выводу и запаниковали. Дженни немедленно позвонила Артуру и умоляла его бежать. Остальную часть истории вы знаете ".


- Еще один вопрос, - сказал Ван. - Почему Антония осталась здесь?’


"Мы намеренно не вовлекали ее. Оставаться в Бланкенберге казалось безопаснее, чем ехать с Артуром. По крайней мере, так мы думали в то время.’


"Я представляю, что вы были в панике, мистер Лиманс, но вы могли бы также обратиться в полицию", - предостерегающе ответил Ван-Ин. "На самом деле, я мог бы арестовать вас за утаивание важной информации. Ты ведь понимаешь это, не так ли?


Фредди Лиманс улыбнулся. За свою жизнь он работал с тысячами людей в самых разных обстоятельствах, что позволило ему развить огромную способность к сопереживанию.


- Вы не собираетесь этого делать, капитан. Я почти уверен, что ваша вера в справедливость не больше моей. Или я ошибаюсь?’


Ван-Ин оставил вопрос без ответа. Вместо него ответил Мус.


"Я верю только в себя", - сказал он. ‘Я испытал это на собственном опыте. Или это неправда?’


"Вы оба немного правы", - сказал Ван. ‘Чаша. Давайте еще выпьем’.


Спарроу отодвинул свой стул и протиснулся между столами.


‘ Сначала я схожу в ванную.


Шум на террасе почти заглушал музыку. Два официанта хлопотали, чтобы вовремя обслужить изнывающих от жажды клиентов. Похоже, никто не хотел уходить домой пораньше. Он взглянул на часы. Было четверть одиннадцатого. Ему не терпелось позвонить Ханнелоре и провести с ней остаток ночи на террасе.


"У вас еще есть время, не так ли?" - сказал он Лимансу.


Владелец "Белой лошади" кивнул. Сегодня представления не было.


Боковой вход со стороны Виссерштрассе еще не был достроен. В нем еще не было двери, которая позволяла бы свободно входить на внутреннюю террасу отеля. Николя де Вилье только что вошел и направился вдоль пруда с кои в зал для завтраков. В отеле было очень тихо. Большинство гостей все еще сидели на террасах или прогуливались по торговым улицам. Николя де Вилье по этому случаю надел белые хлопчатобумажные брюки, темно-серую рубашку поло и сандалии с белыми носками. Он идеально вписался в образ. Однако внимательный зритель заметил, что что-то не так. В левом кармане брюк Де Вильерса был тяжелый предмет, который выпирал, но Де Вильерсу не противостояли внимательные зрители. Он незаметно добрался до лестницы, ведущей на плоскую крышу. Поднявшись наверх, он подождал несколько отсчетов. Убедившись, что он один, он достал из кармана ломик, просунул его между фальцами окна и коротким рывком потянул на себя. Дешевые защелки почти не сопротивлялись. Окно с глухим треском распахнулось.


"Ты это слышал?’


Антония растолкала Артура, чтобы разбудить, что получилось не слишком хорошо. Он пробормотал несколько непонятных слов, повернулся на бок и снова заснул. Она попыталась снова, но теперь немного сильнее.


‘ Артур. Я кое-что слышал.


Рядом с кроватью стоял мощный фонарик. Она схватила лампу с пола, закрепила ее и направила мощный луч света ему в лицо. Тем временем она продолжала внимательно слушать, но больше ничего не услышала.


"Еще раз, в чем дело?’


Артур с трудом поднялся на ноги. Старый театр был довольно ветхим, а в старых зданиях всегда что-нибудь слышно по ночам.


"В здании кто-то есть", - сказала она.


Артур еще не был женат, но он уже знал, что нет смысла убеждать женщину, которая что-то услышала ночью, в том, что все в порядке. Поэтому он надел трусики и футболку, перешел на другую сторону коридора и включил свет. Вид того стоил, потому что она все еще лежала обнаженной рядом с кроватью.


- Может, мне позвонить в полицию?


"Ты с ума сошел?" - спросил Фредди Дэн.’


Она взяла свой мобильный телефон и поискала номер в памяти. Когда на экране появилась песня, она услышала голос, который заставил ее напрячься.


- Брось эту штуку на землю. Сейчас же.’


В дверях стоял Николя де Вилье. Пистолет в его руке был направлен на нее.


- Делай, что он говорит.’


Артур подошел, встал перед ней, взял мобильный телефон и со стуком швырнул его на землю. Де Вильерс медленно придвинулся ближе. Похотливая улыбка тронула его губы.


- Сделай шаг, сынок. Тогда папа тоже сможет насладиться этим.’


"Я не твой сын, ублюдок.’


Де Вильерс согнул колени и поднял сотовый телефон, по крайней мере, то, что от него осталось. Из-за резкого вкуса вещь была разбита вдребезги.


‘ Если ты не отойдешь в сторону, я сначала застрелю тебя, а потом немного позабавлюсь с ней. Если ты подчинишься, я сделаю все наоборот.


Антония не стала дожидаться ответа Артура. Она сама отступила в сторону и приняла довольно вызывающую позу. Мужчина оставался мужчиной. Если ей удастся отвлечь де Вильерса, Артур, возможно, сумеет что-нибудь сделать. Каждая секунда была драгоценна.


"Что бы ты сделал со мной, старина? Ты возбужден уже две минуты, а все еще не можешь его возбудить. В чем дело? Ты слишком много пьешь или сигареты начинают играть с тобой злую шутку?’


Николя де Вилье осторожно придвинулся ближе. Он мог быть взволнован, он не был глуп. Он очень хорошо понимал, что она пыталась сделать. Поэтому он продолжал пристально наблюдать за Артуром, обнаженное тело Антонии оставалось выжженным на его сетчатке.


- Пожалуйста, не бросай ему вызов, - взмолился Артур. - Я знаю его. Он причинит тебе боль. ’


Затем он повернулся к де Вильерсу. Он знал, что это бесполезная попытка, но все равно сделал это.


- Она не сделала ничего плохого. Накажи меня, но отпусти ее.’


"Ты только что сказал, что знаешь меня", - ухмыльнулся Де Вильерс. "Почему я должен ее отпускать?’


- Потому что тогда я дам вам код чемодана, где лежат остальные деньги.’


Николя де Вилье начал истерически смеяться, пока из уголков его рта не потекла слюна. В его глазах появился странный блеск. Эта сука была права. Годами он думал, что импотент, но чувствовал себя исцеленным. Мысль о том, что позже он сможет заниматься с ней своими делами, причинила ему невероятную боль.


- Я знаю тебя, Артур. Вот почему я знаю, что ты лжешь. Более того, деньги давно перестали меня интересовать. Я хочу увидеть, как ты страдаешь, прежде чем умрешь.’


Он встал позади них, так что они больше не могли его видеть, и стянул с кровати простыню.


- Лягте на живот, руки заведите за спину.’


Артур даже не пошевелил плавником.


- Делай, что я говорю, или я всажу ей пулю в ногу.’


Кинотеатр был полностью отрезан от отеля. Было мало шансов, что кто-нибудь услышит выстрел. И даже если бы кто-то услышал его, они не смогли бы определить его местонахождение. "Пока есть жизнь, есть надежда", - несколько раз шептала ему мать. Это было общеизвестное клише, но, учитывая обстоятельства, ему больше не за что было цепляться. Он лег на пол и сложил руки за спиной. Николас де Вилье скомкал простыню и швырнул ее Антонии.


- Разорви его на полоски и свяжи его. Быстро. ’


Ей потребовалось две минуты, чтобы связать его по рукам и ногам. Когда она закончила с этим, Де Вильерс зажег сигарету и очень медленно прижал ее к подошве левой ноги Артура. Реакция была соответствующей. Он закричал от боли и извивался, как угорь, которого поймали браконьером.


"Теперь я уверен, что пуговицы туго затянуты", - сказал Де Вильерс, вынимая сигарету через несколько секунд.


Антония стояла, тихо всхлипывая. Она поняла, что Артур не преувеличивал, когда говорил ей, что Николя де Вилье - зверь-садист, который ничего и никого не боится. Она знала, что ее ждет.


- А теперь твоя очередь, сучка. Ложись на кровать и раздвинь ноги. Скоро придет твой тесть. ’


- Я не думаю об этом, грязный человек.’


Николя де Вилье затянулся сигаретой, посмотрел на тлеющий кончик и во второй раз опустился на колени рядом с Артуром.


"Тебе так хочется", - ухмыльнулся он.


OceanofPDF.com


16


Четверо офицеров полиции Бланкенберга ворвались вниз по лестнице с оружием наготове. Ван Ин и Мус держали под прицелом старый театральный зал с балкона. Фредди стоял на плоской крыше. Он с тревогой ждал и молился, чтобы все закончилось хорошо. Антония поняла, что происходит, на долю секунды раньше Де Вильерса. Опасность миновала. Они были спасены.


"Ты можешь забыть об этом, ублюдок", - сказала она.


Николя де Вилье окаменел. Его вытянутая рука напоминала руку статуи. Дуло пистолета указывало на то место, где некоторое время стояла Антония. Когда офицеры ворвались в холл, она уже сидела на корточках рядом с Артуром.


"Бросьте оружие и ложитесь на землю", - прорычал офицер, возглавлявший небольшой взвод.


Они встали вокруг него полукругом. Николя де Вилье опустил руку. Оружие выскользнуло у него из руки и с глухим стуком упало на пол. Двое полицейских схватили его, завели руки за спину и надели наручники. Вся операция длилась всего две минуты. Тем временем Антония развязала Артура и завернулась в прутья простыни, которой она его связала, так хорошо и плохо, как только могла. Ее одежда лежала у кровати. Полиция пока не обратила на нее внимания, но это изменится, если она встанет и пойдет за своей одеждой.


"Тебе очень больно?’


Она поцеловала Артура в лоб и запустила пальцы в его волосы. Он задрожал всем телом.


"Я не могу представить, что бы произошло, если бы..."


"Сст’.


Она приложила палец к его губам и притянула к себе его голову. Как и Артур, она не смела думать о том, что случилось бы, если бы полиция не нашла их вовремя.


"У меня была назначена встреча с Фредди", - сказала она. "Если он пропускал мой звонок, он немедленно перезванивал мне. Когда ты передал мой мобильный телефон Дигглу, соединение уже было установлено. Я надеялся, что он приедет сюда как можно скорее, если не сможет дозвониться до меня, но я никак не ожидал, что он будет действовать так решительно.’


- Я и не собирался. Вы можете поблагодарить комиссара Ван-Ина. Он немедленно принял меры, когда вы не ответили на мой звонок.’


‘ Тогда он также имеет право на поцелуй. По крайней мере, если ты не ревнуешь, Фредди.


Она с трудом поднялась на ноги и в своем импровизированном бикини подошла к Ван-Ину, который разговаривал со Спарроу неподалеку.


"Я пришла поблагодарить вас", - сказала она.


Он охотно целовался. Мас чувствовал себя немного неловко. Красивые молодые женщины внушали ему небольшой страх.


- Я оставлю тебя одну на минутку, - сказал он сдавленно.


Ван-ин никак не отреагировал, когда он повернулся и пошел вверх по лестнице. В отличие от Спарроу, красивые молодые женщины не внушали ему страха. Он наслаждался их присутствием так долго, как только мог.


Весть о том, что Николя де Вилье арестован, распространилась по Бланкенбергу со скоростью лесного пожара и разрасталась, как снежный ком, катящийся по склону. Менее чем через час после того, как Де Вильерса перевели в полицейский участок, уже ходили слухи, что Фредди ван хет Витте Паард, вероятно, тоже имел к этому какое-то отношение и что комиссар Брюгге, руководивший расследованием, состоял в отношениях с Антонией.


"Он продолжает настаивать на том, что не имеет никакого отношения к убийству Думы", - сказал Ван Ин, когда Мус спросил его, как прошел первый допрос.


"Ты сам в это не веришь, не так ли?’


Ван-Ин пожал плечами. Николя де Вилье поклялся, что не имеет никакого отношения к убийству в Думе, но он сразу же признался, что хотел убить Артура и Антонию. Такое признание в то время не имело большой ценности, но это был признак того, что он говорил правду.


"Я позволил ему противостоять североафриканцам в Брюгге", - сказал он. "Кто знает, может быть, мы станем мудрее’.


Девушка Янни Гелдхофа пообещала, что он назовет имя главаря банды, если они оставят их в покое. Сорок восемь часов, которые он установил в качестве крайнего срока, почти истекли. Конечно, была большая вероятность, что Гелдхоф не сдержал своего обещания и смеялся в кулак где-нибудь на залитом солнцем пляже, но это была уже другая проблема. Если бы существовала связь между Вильерами и североафриканцами, она бы обнаружилась. Деньги, которые они нашли в гостиничном номере североафриканца, можно было отследить, и он все еще ожидал результатов ДНК экспертизы сегодня. Давление было от бойлера. У палаты совета было достаточно инструкций, чтобы посадить де Вильерса в тюрьму на месяц. И это был долгий срок для того, кто всю свою жизнь купался в роскоши.


"Тогда моя задача выполнена", - удовлетворенно улыбнулся Спарроу.


Ван-Ин удивленно поднял глаза. Он научился ценить Муса как страстного детектива и с трудом мог поверить, что тот не хотел увидеть развязку дела вблизи.


"Ты возвращаешься в Брюссель?’


- Думаю, да. Мои люди знают свое дело. Им не нужно, чтобы я обыскивал лодку.’


События последних нескольких часов почти заставили его забыть, что поиски смертельно опасных наркотиков все еще продолжаются. Также в других портах. Поэтому, возможно, было лучше, что Mus координировал операцию из Брюсселя.


- Я буду скучать по тебе, Дирк.’


"Некоторое время назад ты, вероятно, не произнес бы этого вслух", - сказал Спарроу с улыбкой в глазах.


- Мужчина может ошибаться, - сказал Ван. - Вот почему я не позволю тебе просто уйти. Как насчет званого ужина? Ханнелоре готовит как нельзя лучше, и я уверена, что она была бы не против, если бы не смогла попрощаться с тобой.


"Ты же не это имеешь в виду.’


- Да. Я жду тебя у себя сегодня вечером в семь. Ты любишь рыбу, не так ли?’


‘Конечно’.


- Тогда это будет тюрбо с муслиновым соусом и бутылкой шабли хорошего года.


Они пожали друг другу руки. Спарроу улыбнулся, повернулся и размеренными шагами вышел из кабинета. Ван-ин посмотрел на него и невольно подумал о Версавеле, с которым он, вероятно, никогда не сможет сознательно попрощаться.


Когда Ван ин де Вилье допрашивали во второй раз после полудня, пришло известие, что "Альбатрос" вошел в порт Бланкенберге. Детективы из "Лотофагов" были готовы подняться на борт, как только яхта пришвартовалась. Ван-Ин немедленно прервал допрос и позвонил Карин. Менее чем через пять минут они были в машине. Поездка в Бланкенберге пролетела незаметно, потому что у нее были важные новости. Результаты теста ДНК, который провела Ван Ин, были ясны. Волосы одного из североафриканцев имели тот же профиль, что и ткань, которую они нашли под ногтями Думы.


"Вот где мы находимся", - сказал Ван.


Ознакомление с уликами могло изменить мнение североафриканцев и побудить их к более активному сотрудничеству в расследовании. Все это было с ним сегодня. А этого почти никогда не случалось. Обычно все же был подвох. Карин припарковала полицейскую машину на Хэвенстраат, на полосе, отведенной для пожарной охраны. Прохожий, пожилой мужчина с растрепанной шевелюрой и горящими темно-карими глазами, устроил сцену. Он упрекнул Карин, которую пренебрежительно назвал ‘мокске‘, в том, что ’фликкен" также должны соблюдать действующие правила. Фром Ин немедленно зажал ему рот. Она была так благодарна ему за это, что хотела поцеловать его, но не осмелилась сделать это на людях.


Альбатрос находился в плевательнице в нескольких минутах ходьбы от того места, где была припаркована машина.


"Я никогда не видела здесь так много людей", - сказала она, когда они шли по тропинке, которая широкой дугой огибала гавань.


Прекрасная погода сохранялась. Внутри страны жара была не слишком сильной. Все, кто мог себе это позволить или имел еще несколько выходных, переезжали на побережье, где морской бриз приносил немного прохлады. Это была меховая сумка из смесового материала. Вы встречали как стильных джентльменов и леди, так и отечески заботливых девушек в слишком коротких топах, молодые семьи с шумными детьми, мускулистых серферов, стройных горничных, мусульманских женщин в вуалях, мужчин с пивными животами в слишком обтягивающих футболках, влюбленных подростков, даже жителей сельской местности, которые никогда не видели моря. Кроме того, в гавани было гораздо больше яхт, чем обычно. Они плавали рядами по шесть или семь рядом друг с другом. "Альбатрос", вошедший полчаса назад, находился полностью снаружи. Не имело большого значения, блокировал ли он фарватер. Харм Виссер сидел на кормовой палубе и курил сигару. Казалось, он не замечал никакого вреда.


- Добрый день, комиссар.’


Он протянул руку и помог Карин и Ван-Ину подняться на борт. Ван-Ин сел и заглянул внутрь, где возились два лотофага и собака-нарколог.


"Я начинаю немного узнавать этих парней", - усмехнулся Виссер. "Что я могу вам предложить? У меня есть несколько бутылок холодного белого вина, но есть также пиво и содовая.’


"Пиво - это нормально", - сказал Ван.


- Тогда я беру белое вино.’


- Я не могу ошибаться, девочка. Бокал хорошего белого вина - самое вкусное, что есть на свете.’


Виссер, спотыкаясь, спустился по лестнице и вежливо спросил Лотофагов, можно ли ему взять пиво и бутылку вина из холодильника. Это было разрешено.


Тебя не раздражает, что они приходят обыскивать твою лодку из-за угла? - Спросила Карин, когда Виссер протянул ей бокал вина.


Улыбающийся голландец, немного похожий на капитана Игло, пожал плечами.


"Чиновники - крутые парни. Они не доверяют даже собственной собаке.’


Собак-наркоманов трудно приручить, если они почувствуют хотя бы запах наркотиков. Собака, о которой идет речь, просто виляла хвостом. Его больше интересовала тарелка с ветчиной, оставшаяся на столе после завтрака. Харм Виссер был прав. Через час лотофагам пришлось с кислой миной признать, что они ничего не нашли, но поиски не прекратили. Один из них надел водолазный костюм и спустился в воду. И Харм Виссер снова прокомментировал это.


"Я не удивлен, что государственный долг Бельгии растет", - сказал он. "Вы продолжаете швырять деньги через край.’


Ван-Ин открыл третью банку пива. Во время разговора он пытался проанализировать жизнерадостного голландца, которого, казалось, ничто не волновало и который остроумно отметал все подозрения в свой адрес. Вывод был прост: либо он был совершенно невиновен, либо невероятно хитер. Харм на первый взгляд выглядел как общительный дедушка, но внешность обманчива. Тюрьмы были полны людей, которые не были похожи на преступников. В любом случае, подробный отчет, который Ван-Ин недавно получил от своих голландских коллег, говорил в его пользу. Харм Виссер вел образцовую жизнь, и ничто не указывало на то, что он зарабатывал чрезмерную сумму денег. Он жил в доме с террасой, водил скромный фургон, и его никогда не замечали в тех случаях, когда деньги выбрасывались за борт, как он сам это сформулировал. Его лодка была единственной роскошью, которую он себе позволял.


"Вы не имеете никакого отношения к наркотикам?" - спросил ван-Ин.


"Что такое наркотики, капитан? Вы курите, и вы сами не прочь выпить пива. А я вовремя принимаю снотворное. Мы что, наркоманы?’


- Ты знаешь, что я имею в виду, Причинить Вред.’


Ван-ин сделал глоток пива и скользнул взглядом по гавани. На пешеходной тропе было еще оживленнее, чем час назад. Время от времени люди останавливались, чтобы посмотреть на лодки и на ныряльщиков, которые всплывали через равные промежутки времени, но большинство бесцельно прогуливались мимо. Неподалеку на диване сидели несколько пожилых людей. Один из них сидел там уже некоторое время. Фром прищурил глаза, превратив их в щелочки, когда ему показалось, что он узнал этого человека, а затем он ясно увидел его. Это был мужчина с усами. Что он там делал? И почему он не осмелился подняться на борт?


"Разве это не твой друг?’


Ван встал и указал на скамейку, где сидел мужчина с усами. Впервые он увидел, как Харм испугался, но быстро оправился.


- Ты не можешь винить его, - улыбнулся он. - Уолтер ненавидит педиков. Он останется на берегу, пока ты остаешься на борту.’


"У него есть лодка?’


"Лодка? Уолтера уже укачивает, когда метеоролог предсказывает шторм". Харм подбодрил его. У него слезились глаза от увиденного.


- Но часто ли он поднимается с вами на борт?’


- Когда ветер стихает, а в холодильнике достаточно джина. Нет, комиссар. Вот теперь вы действительно заглядываете слишком далеко.’


"Он живет где-нибудь поблизости?’


Харм кивнул. Уолтер сменил "Антверпен" на "Бланкенберге" десять лет назад и с тех пор в полной мере наслаждается своим завершением карьеры.


"Мы узнали друг друга в этом месте", - сказал он. "Каждый раз, когда я бываю в Бланкенберге, мы вместе ходим выпить. Ты же знаешь, он вдовец’.


"Ах, так.’


Дайвер забрался на борт и, покачав головой, надел водолазные очки. Он дважды тщательно проверил и просканировал корпус. Безрезультатно. Собака-наркоман спала в углу каюты. Оставшийся на борту Лотофаг сел на кормовой палубе. Он посмотрел на сипа точно так же, как и его коллега, который стоял впереди, снимая скафандр.


"Пожалуйста, извините нас за причиненные неудобства, мистер Виссер", - сказал он. "Но мы должны выполнять свою работу.’


Харм Виссер отреагировал, как и ожидалось. Он похлопал неуклюжего детектива по спине и предложил ему выпить. Ван-ин закурил сигарету, размышляя, что же не вписывается в картину.


"Мы тоже больше не будем вас беспокоить", - сказал Ван-Ин, докурив сигарету. "Вы можете выпить в "the Place to be".’


Он кивнул головой в сторону места, где ждал Уолтер. Карин допила свой бокал белого вина и приготовилась следовать за Ван-ином. Когда они прощались друг с другом, она получила непрошеный поцелуй от ведущего.


- Дорогой человек, - сказала она, поднимаясь по дорожке наверх.


"Разве я, возможно, не такой?’


"Я была бы рада, если бы ты постарался немного усерднее", - злобно ответила она.


"Я бы определенно сделал все возможное, если бы не был женат", - хотел сказать ван-Ин, но у него не было возможности сделать это. Зазвонил его мобильный телефон. Карин вопросительно посмотрела на него, но он никак не показал, кто это. Напротив, он стоял на некотором расстоянии и прижимал руку ко рту. Когда разговор был окончен, его мобильный телефон зазвонил снова.


Ханнелоре стояла в холле больницы. Она сияла и в то же время нервничала. Когда подъехала полицейская машина, она выбежала и распахнула дверцу, прежде чем машина полностью остановилась.


"Он проснулся", - закричала она, как восторженный ребенок.


Она уже говорила это по телефону, но не смогла удержаться и повторила хорошие новости. Ван-ин вышел, и они рука об руку направились ко входу. Карине было приказано дождаться их возвращения. И на этот раз она не возражала. Все знали, что они с Версавелом не были лучшими друзьями. С ее стороны было бы лицемерием упасть сейчас в его объятия.


"Я тоже должен тебе кое-что сказать", - сказал Ван, когда они стояли в лифте. "Звонил Янни Гелдхоф. Ты никогда не поверишь, что он сказал.’


Он в нескольких словах объяснил ей, как разветвляется ножка. Ее глаза становились все больше.


"Что ты собираешься теперь делать?’


- Сначала мне нужно кое-что проверить, - прошептал Ван. - Но если это правда, вопрос будет решен в кратчайшие сроки. ’


Ханнелоре схватила его посреди коридора и поцеловала в губы.


"Ты мой герой", - злорадствовала она.


Пожилая медсестра была явно тронута этим. Она фыркнула и быстро смахнула слезу. Она не могла вспомнить, когда кто-то еще раз обнял ее.


Когда они вошли, Версавел лежал на спине и смотрел в окно. Ханнелоре едва сдерживалась. Она обняла его, как старомодного плюшевого мишку, даже прежде, чем спросить, как он это сделал. Изнутри его друг сжал его руку и только потом обнял его.


- Мы скучали по тебе, Гвидо.’


Его лицо больше не было опухшим, а повязку заменили незаметными пластырями, которые снова придали ему презентабельный вид. Капельницы тоже не было. Ханнелоре присела на край кровати, придвинув стул поближе.


"Как ты себя чувствуешь?’


Версавел поднял удивленные глаза.


"Кто ты на самом деле?’


Вопрос произвел на Ин и Ханнелоре такой же эффект, как столкновение с инопланетянами. Они застыли, не осмеливаясь взглянуть друг на друга. Прошли секунды, и Версавел больше не мог себя контролировать.


"Я просто пошутил", - улыбнулся он. "Тебе больше не нужно беспокоиться. Я чувствую себя прекрасно.’


Он наклонился в сторону и выдвинул верхний ящик прикроватного столика.


‘ Мне даже удалось составить личное описание парней, которые меня ударили.


- В этом нет необходимости, Гвидо. Они у нас уже есть.’


Ван Ин рассказал, что произошло за последние несколько дней, включая телефонный разговор с Янни Гелдхоф. Сюрприз был полным.


"Когда ты сможешь вернуться домой?" - спросила Ханнелоре.


- Завтра или послезавтра. Я не могу дождаться.’


Ван одобрительно кивнул. Он ненавидел больницы.


"Лук приедет за тобой?’


- Думаю, да. По крайней мере, если он захочет меня.’


"Ты ведь не сказала ему, не так ли?’


Теперь Ханнелоре должна была выглядеть удивленной. На Версавела можно было положиться. Она не могла представить, что он что-то скрывает от своей партнерши. Если не... Нет, это было невозможно. Версавел никогда бы не изменил своей подруге с другой. Ван-ин угадал ее мысли. Он попытался исправить глупую оплошность.


Лука особенно расстроило, что Гвидо сбрил волосы и усы. И, по-видимому, ему все еще нелегко с этим смириться.’


Ханнелоре была так счастлива, что Версавел выздоровел, что у нее не было желания подвергать сомнению объяснения мужа. Она отделалась шуткой.


"То, о чем вы все беспокоитесь", - сказала она. "Волосы отрастают снова. В любом случае, с этим никто не спорит’.


Стол был накрыт на троих. Ван-Ин откупорил бутылку шабли и налил себе из бокала, ожидая появления Дирка Маса. Ханнелоре выложила на тарелку три чуть теплых артишока и разлила соус по трем мискам. На прилавке в неоновом свете блестели три кусочка тюрбо.


- А теперь я бы выпила бокал, - сказала она.


Ван-ин схватил бутылку и наполнил ее бокал наполовину. Затем он закурил сигарету и взглянул на часы. Было пять минут восьмого, а Мус обещал, что будет там к семи. Он надеялся, что все обошлось.


"Мы сначала поедим или сразу расскажем ему новости?" - спросила Ханнелоре.


"Что бы ты сделал?" - "Я голоден.’


‘ Тогда я подожду минутку.


Дирк Мас приехал в четверть восьмого. По этому случаю он надел дорогой итальянский костюм и принес Ханнелоре букет полевых цветов в стиле барокко.


"Прости, что я так поздно", - сказал он извиняющимся тоном, когда она поблагодарила его за цветы. "Ты никогда не поверишь, но я застрял в пробке.’


Они рассмеялись. Ханнелоре поставила цветы в вазу. Он позаботился об аперитиве. Гус выглядел расслабленным. Он постоянно шутил. В жанре: старый жеребец и молодой жеребец просыпаются утром. Старый жеребец спрашивает Молодого: ты хорошо спал прошлой ночью? На что молодой человек отвечает: "Нет, мне приснился кошмар.


Когда Ханнелоре подала артишоки, он перевел разговор в другое русло.


"Неужели де Вильерс уже отказался от чего-то?"


Две группы допросов допрашивали де Вильерса весь день, но он настаивал на своих показаниях.


"Нет, но будут", - сказал Ван. "Несколько дней в тюрьме изменят его мнение.’


Спарроу сделал подозрительное лицо. Он счел прогноз своего коллеги слишком оптимистичным. У таких парней, как Де Вильерс, были мощные связи, и у них было достаточно денег, чтобы их защищали лучшие адвокаты.


- Я надеюсь, что ты прав, мой друг.’


Спарроу оторвал листик от артишока, обмакнул его в соус для макания и соскреб зубами нежную часть.


"Но у меня также есть хорошие новости", - сказал Ван. "У меня есть сильные подозрения, что груз, который мы ищем, находится на борту "Альбатроса". ’


"Но ты не уверен?’


Спарроу сделал глоток шабли, налитого Ханнелоре, взял салфетку и тщательно вытер рот.


- Не совсем, но посмотрим завтра. Я только что получил разрешение поднять Альбатроса из воды.’


"Это меня очень удивляет.’


Спарроу поднял брови. Его холодные глаза смотрели вопросительно, а рот сжался. Водолазы внимательно осмотрели корпус "Альбатроса" сегодня днем и ничего не нашли. Вытаскивать лодку из воды не имело абсолютно никакого смысла.


"По словам судостроителя, у "Альбатроса" двойной корпус", - невозмутимо продолжил Ван-ин. "Эти два корпуса соединены полыми балками, которые находятся ниже ватерлинии. Вам просто нужно проделать отверстие в корпусе, уложить лекарства в балки, снова заделать отверстие полиэстером, отшлифовать поверхность и все готово. Препараты герметично закрыты и остаются недоступными для розыскных собак.’


Ханнелоре убрала со стола и теперь была занята приготовлением муслинового соуса. Тюрбо было почти готово. Она не могла прочитать выражение лица Спарроу, но была почти уверена, что он смотрел на сипа.


"Надеюсь, ты прав", - сказал Спарроу. "Иначе я бы не хотел быть на твоем месте. Ты знаешь, сколько стоит такая лодка?’


"Меньше, чем на всю жизнь", - сказал ван ин Коэль.


На мгновение воцарилась тишина. Ханнелоре выудила из сковороды кусочки тюрбо, выложила их на тарелку и полила муслиновым соусом.


- Дай мне попробовать это на вкус, - засмеялась она, чтобы нарушить тишину.


Спарроу откусил кусочек рыбы и попробовал его с полузакрытыми глазами.


"Ммм. Я никогда в жизни не пробовал такой вкусной рыбы.’


- Не преувеличивайте, мистер Спарроу.’


Ханнелоре села. Она почувствовала себя немного смущенной. И это не имело никакого отношения к комплименту, который она только что получила.


"Вы знаете, что один из ваших ассистентов все еще работал в z & v? - Спросил я, когда они почти закончили. 'z & v?’


- Детективное агентство, - сказал Ван.


Спарроу отложил столовые приборы и взял салфетку. Он изо всех сил старался не показывать, что нервничает.


- Так совпало, что детективное агентство, которое Де Вильерс нанял для розыска своего сына, и которое он позже купил, когда это не сработало сразу.’


"Откуда я мог знать такие вещи?’


Фром Ин взял бутылку шабли и снова разлил по бокалам.


"Вероятно, пройдет много времени, прежде чем вам подадут еще один тюрбо и шабли", - ухмыльнулся он.


Спарроу вскочил со стула и дико огляделся, но у него не было возможности что-либо предпринять. В комнату вошли четверо вооруженных до зубов агентов команды Cobra.


- Садитесь, мистер Мас. История еще не закончена. Десерт еще впереди.’


Ван-ин сделал глоток вина и вытянул ноги под столом.


"Сегодня днем я кое-что выяснил, мистер Мас. Ваша дочь вовсе не стала жертвой передозировки наркотиков, она погибла в дорожно-транспортном происшествии. Это само по себе не менее плохо, потеря ребенка всегда причиняет огромную боль, но вы воспользовались этим, чтобы предстать перед своим начальством в выгодном свете. В конце концов, кто более мотивирован бороться с наркоторговцами, чем отец, который видел, как его дочь умерла от наркотиков?’


Спарроу опустил глаза. Не потому, что ему было стыдно, он был зол, что недооценил Ван Ина.


- Вы пытались убедить меня, что "Зодиаку" удалось составить карту только сети мелких торговцев наркотиками, но верно было обратное. Когда Зодиак узнал, кто руководит сетью по продаже наркотиков в Бланкенберге, вам в голову пришла блестящая идея. Вы знали, что Де Вильерс так сильно ненавидел своего сына, что желал его смерти. Вы связались с ним и сделали предложение: вы устроили бы убийство его сына, а взамен хотели разделить пирог. Но на самом деле вы хотели принести все. Поэтому де Вильерсу пришлось исчезнуть с места происшествия. Вы заманили его фальшивым звонком на место, где был убит Дума, в надежде, что его поймают и вы сможете завладеть его бизнесом, но ваш план провалился. Убийц приняли за жертв, и Де Вильерс сохранил хладнокровие: он проинформировал прокурора Бикмана и рассказал ему всю историю, которая приняла совершенно иной оборот. После этого вы не могли не ликвидировать Zodiak. Остальное вы можете рассказать судье.’


Ван-ин закурил сигарету, схватил свой сотовый телефон и набрал номер.


- Ты упустил только одну вещь, Спарроу. Дженни Гелдхоф и Зодиак спали с одними и теми же девушками, а ты знаешь, каковы женщины. Они не могут молчать. ’


Когда это было записано, он отдал свой мобильный телефон Музу. Янни Гелдхоф сидел в залитом солнцем патио. Напротив него сидел мужчина в помятой шляпе. На столе лежала открытая пачка белого порошка и стопка банкнот.


"Привет Дженни. Что я могу для вас сделать?’


Спарроу сердито выругался и разбил самолет вдребезги. Два агента из команды Cobra надели на него наручники и отвели к ожидавшему фургону. На следующий день, когда "Альбатрос" раскрыл свои секреты, настала очередь Харма Виссера и Уолтера, человека с усами.