# Казино

Питер Аспе

ПИТЕР АСПЕ


Казино


1


Faites vos jeux. Эти слова казались Хьюберту Блондроку более знакомыми, чем имя его жены, и он приходил в возбуждение каждый раз, когда их произносил крупье, но после предложения, которое только что сделал ему Вилли Геверс, они врезались в его плоть, как ножи. Нет, подумал он. Я в этом не участвую. Он взял пять фишек из стопки, лежавшей перед ним на игровом столе, бросил их на игровое поле и крикнул: "Тройка и вуазен"."Крупье ловко подгреб фишки к себе и поставил их на соответствующее число. Женщина средних лет – на ней был темно-коричневый костюм-плащ и поношенная кожаная сумочка, болтающаяся у нее на плече, - поставила пятьдесят евро на impair, а затем перевела взгляд на рулетку. Как и большинство игроков, она продолжала следить глазами за пулей, пока та не упадет.


Крупье взял шар и на мгновение прижал его к внутренней поверхности цилиндра, прежде чем отбросить. Он не делал этого, пока колесо не завертелось на полной скорости.


‘Rien ne va plus.’


Теперь никому не разрешалось делать ставки. У женщины, игравшей в impair, был один шанс из двух выиграть и удвоить свою ставку, если выпало непарное число. Хьюберту Блондроку, который играл на 13 и соседей, платили в семь раз больше ставки, если пуля попадала на тринадцать или на одно из двух чисел по обе стороны от тринадцати. По другую сторону стола старик с острым ястребиным носом и сверкающими глазами постоянно что-то записывал. Он был одним из тех игроков, которые верили, что порядок падения мячей определяется математической системой и что у того, кто сумел это понять, гораздо больше шансов выиграть, чем у того, кто играл интуитивно. Хьюберт Блондрок знал его, как знал всех, кто регулярно проходил через этот зал. Его называли "Сфинкс", потому что он редко разговаривал и вставал со стула только для того, чтобы помочиться. Скорость вращения колеса заметно снизилась, шарик запрыгал по гладкому, твердому дереву. Крупье неподвижно смотрел перед собой. Обычно он мог предсказать, когда она выпадет, а иногда и где. Мистер Блондрок в возрасте 13 лет играл в "Соседях", и было решено, что он выиграет эту игру. Нажмите. Мяч упал.


‘ Винг-септ, румяна, порча и износ. Rien aux colonnes. Treize et voisins.’


Крупье отсчитал тридцать пять фишек и переместил их рейком на другую сторону стола. Мистер Блондрок выиграл семьсот евро. Случайный игрок забирал свой выигрыш, опрокидывал несколько рюмок обратно в бар и затем шел домой в эйфорическом настроении, профессиональный игрок не знал остановки. В лучшем случае он сразу же снова ставил часть выигранной суммы. В худшем - все наверстывал. Поэтому крупье показалось странным, что мистер Блондрок пошел обменять фишки и вышел из игрового зала. Гардеробщица, однако, широко улыбнулась, когда мистер Блондрок сунул ей банкноту в десять евро. Она исчезла, как вспышка, между рядами курток, и ей не потребовалось даже вздоха, чтобы вернуться с курткой, которую он доверил ей пять часов назад. - Еще один приятный вечер, мистер Блондрок, - сказала она, когда он повернулся и направился к выходу с курткой, перекинутой через руку.


- Ты тоже, девочка, - хрипло сказал он.


На набережной дул теплый ветерок, который высушил пот у него на лбу и выветрил запах сигаретного дыма из одежды. Несмотря на поздний час, в Бланкенберге все еще было довольно оживленно. Это было связано с аномально высокими температурами последних нескольких дней. По Морской дамбе гуляло так много людей, что казалось, что все еще лето, хотя был уже конец сентября. Хьюберт Блондрок закурил сигарету и сел на скамейку с видом на море. Он попытался на мгновение отказаться от предложения, сделанного ему Вилли Геверсом, но у него ничего не вышло. Это продолжало преследовать его мысли. Здравый смысл подсказывал ему не вдаваться в подробности, но было очень сомнительно, сможет ли он обуздать зверя, бушевавшего внутри него, зверя, который ничего так не хотел, как, чтобы он подыграл ему. Сколько стоила человеческая жизнь? Влюбленная пара стояла на некотором расстоянии и страстно целовалась. Рука парня скользнула под блузку девушки и беззастенчиво сжала ее грудь. Хьюберт Блондрок отвернулся и бросил наполовину выкуренную сигарету на пол. Прошла вечность с тех пор, как он прикасался к женской груди. В его жизни долгое время не было места романтике. Он любил только игру, рулетка была его любовницей. Ветерок, который придал ему бодрости, когда он выходил из казино, теперь заставил его дрожать. Он надел куртку и застегнул ее. Сидеть здесь не имело смысла. Что ему оставалось делать? Пить "Лазаря" или идти домой? Он достал из кармана евро и подбросил его вверх. Кто знает, может быть, судьба была благосклонна к нему сегодня вечером?


Вану с видимым трудом удалось выбраться из машины. Ему пришлось подтянуться, навалившись на швейцара. Его коленные суставы опасно скрипели, а рот был упрямо сжат. Двое молодых инспекторов, проходивших через двор полицейского комиссариата, где Версавел припарковал "волну", почти одновременно повернули головы, услышав стон Ван Ина. Выражение их глаз говорило само за себя.


"Ты в порядке?’


Версавел, который тем временем обошел колесницу, охотно протянул руку Ван-Ину, но этот жест не был принят им в знак благодарности.


- Нет, но если ты будешь продолжать в том же духе, это ненадолго.’


Никто не знал, что вдохновило Вана две недели назад зарегистрироваться в качестве члена спортивной школы и тренироваться там два раза в неделю, бросая вызов смерти. Он уже пережил кризис среднего возраста, и ему не нужно было замедляться, чтобы украсить красивую женщину, потому что она у него уже была.


- Ерунда, - прорычал он. - Я чувствую себя намного лучше, чем вчера.’


"Вчера ты ходил в кино с Ханной, Питер.’


"Ты видишь.’


Версавел удивленно посмотрел на своего друга.


"Что ты хочешь этим сказать?’


Ван-ин остался стоять, уперев руки в бедра и расправив плечи.


- Ржач, ржач, Гвидо. Лучше бы я начал тренироваться вчера, чем весь вечер просиживал на своей ленивой заднице. Это только напрягает человека.’


Он заставил себя улыбнуться и жестким пасом взял курс к главному зданию. Каждая клеточка его тела болела. На входе его чуть не задавили коллеги, которые получили экстренный вызов и в отчаянии бросились к своим машинам. Он знал всех четверых по именам. Джон, самый старший, пробежал стометровку за 12,6 секунды, Хендрик был одаренным марафонцем, Винсент и Карл играли в футбол во втором провинциальном дивизионе. Настоящие спортсмены, с широкими плечами и обтекаемыми телами.


"Тебе не кажется, что ты немного похудела?’


Версавел окинул Ван-Ина критическим взглядом, пока они поднимались по лестнице. У него был наметанный глаз на такого рода вещи. И он был прав. Ван остановился и обернулся.


"2,4 кг", - гордо сказал он.


"Так что это окупается.’


- И или, - сказал Ван.


"Могу я также узнать, почему ты так сильно хочешь похудеть?’


‘Нет’.


‘Хорошо’.


Они прошли по коридору к палате 204. Версавел не понимал, почему Ван-Ин так скрытно рассказывал о своих тренировках – они годами делились секретами друг друга, даже самыми интимными, - но он не стал развивать эту тему дальше. В этом не было смысла. Если бы Ван хотел довериться ему, он бы сделал это спонтанно.


"Всем доброго утра.’


Карин изучала PVS за своим столом, Брейноог работал за компьютером. Они почти одновременно ответили на приветствие своего босса: "Доброе утро, Питер", а затем продолжили свои занятия. "Это кое-что обещает", - подумал Ван-Ин. Он сел на стул и закурил сигарету. Версавел позаботился о кофеварке. Похоже, день в местной следственной службе Брюгге обещал быть спокойным. И это было хорошо. Ван-Ину не помешала бы передышка. Он зевнул и снова огляделся. Он оказался перед душераздирающим выбором. Что бы он сделал: сначала прочитал газету, а затем просмотрел фотоматериалы, которые были установлены прошлой ночью, или... Карин резко вывела его из задумчивости.


"Посмотри на это.’


Она сунула фотокарточку ему под нос и подошла к нему ближе, чем было на самом деле позволено. Ван-ин притворился, что не чувствует, как она дрожит, прижимаясь коленом к его бедру. Он уже несколько раз говорил, что ей лучше не делать этого, но ее это не волновало.


"Этот парень был пьян или просто немного...?’


Ван-Ин прижал указательный палец к виску и сделал скручивающее движение.


"2,14 промилле", - сказала Карин. "Ночной патруль подобрал его около трех часов утра возле яичного рынка.’


"Он все еще в тюрьме?’


Она покачала головой.


"Я думаю, они отпустили его пятнадцать минут назад.’


Ван-Ин непонимающе посмотрел на нее.


"Так рано?’


- Уже двадцать минут десятого, Питер.’


"Ах, так.’


Он проспал, и ему потребовалась целая вечность, чтобы одеться, но он был удивлен, что было уже так поздно.


"Кофе?’


Версавел поставил поднос с чашками и термосом на стол, взял стул и сел рядом. На мгновение его взгляд встретился с Карин. Неодобрение в его глазах было неоспоримым.


- Могу я присесть для вас, мисс Нельс?’


Это прозвучало дружелюбно, но он не это имел в виду. Стул, который он хотел подвинуть, стоял по другую сторону стола. По крайней мере, я больше не мог ее беспокоить.


"Нет, спасибо.’


Почувствовав, что ее поймали, она невольно сделала шаг в сторону. Во что был вовлечен этот гей? Он ревновал или просто доставлял ей неприятности, потому что не мог выговориться? Или у него был на это глаз, как подозревали некоторые коллеги? К счастью, обратного сказать было нельзя. Она осмелилась сунуть руку в огонь. Хотя в наши дни вам не нужно было ни от чего отрываться. Это был бы не первый случай, когда мужчина зрелого возраста высказывался в пользу греческих принципов. От В, племянница. Представьте себе. От одной этой мысли у нее по коже побежали мурашки, а в животе возникло неприятное ощущение.


"Кто-нибудь проверил историю этого парня?’


Блондрок заявил, что намеренно засунул кусочек за воротник. Чтобы скрыть ужасную тайну, которая мучила его всю ночь. Это было как-то связано с рулеткой, и вскоре должны были появиться невинные жертвы. Дежурный офицер, который вел допрос, вряд ли придал этому большое значение. Блондрок говорил двояко и упрямо отказывался вдаваться в конкретные вопросы, отчего его история звучала еще более неправдоподобно.


"Кто говорит о пьянстве?" - спросил Версавел.


"У нас есть еще какие-нибудь дела?’


Четверо инспекторов, которые чуть не сбили фургон в так себе, въехали обратно во двор. Причиной экстренного вызова оказалась невинная бытовая ссора, которая была улажена еще до того, как они прибыли на место происшествия. Чаще всего случалось, что люди паниковали, когда в соседей кидали предметы домашнего обихода, и вызывали полицию, но иногда они немного преувеличивали. Преступник, о котором идет речь, разбил вдребезги одну чашку.


- По словам Девризе, Блондрок раньше управлял Фландрским двором на улице Питера Пурбусстраат.


Девризе был дежурным офицером, который записал заявление Блондрока прошлой ночью.


- Десять, - сказал Ван.


Он знал Фландрский двор по названию, но никогда не был внутри него, хотя заведение находилось очень близко от него.


"Блондрок прекратил заниматься этим в 2001 году", - сказала Карин. "И человек, которому он передал дело, также рассматривал его через полтора года".


- Обанкротился?


"Я думаю, что да.’


"Это странно.’


Ван-ин взял с подноса термос и налил себе чашку кофе; к сахарнице он не притронулся. В то время Фландрский двор пользовался сомнительной репутацией, потому что комнаты сдавались влюбленным парам, которых на самом деле не разрешалось видеть вместе.


"Человек, который забрал у Блондрока "Фландрский двор", превратил его в ресторан", - подмигнула Карин. "И это оказалось менее прибыльным, чем ожидалось".


"Ах, так.’


Ван-Ин сделал глоток кофе и еще раз перечитал лежавшую перед ним фотографию.


- Я полагаю, Девризе уже дома?


"Может, мне позвонить ему?’


Ван-Ин затянулся сигаретой.


"Нет, не бери в голову.’


Он достаточно поработал в ночную смену, чтобы знать, что лучше не будить коллегу после первого сна, если это не было действительно срочно. Мистер Блондрок мог бы предсказать волну преступности, но вероятность того, что она захлестнет Брюгге до завтра, была невелика.


"Я думаю, что Блондрок - никудышный шутник", - сказала Карин, которая особенно оценила то, что ван-Ин не ответил на предложение гея вытащить Девризе из его постели.


"Есть только один способ выяснить это", - сказал Ван.


Он затушил сигарету в пепельнице и залпом осушил свою чашку. За исключением драки между двумя наркоторговцами, прошлой ночью не произошло ничего впечатляющего. С таким же успехом они могли бы провести свое время с пользой и нанести визит мистеру Блондроку.


"По крайней мере, блондрок не сеет бедность", - сказал Версавел, припарковывая "Гольф" перед величественным особняком.


‘ Занимайся любовью, а не войной, Гвидо. Этим ты никому не причиняешь вреда, и это приносит семя в контейнер.


К счастью, времена, когда Брюгге находился под гнетом горстки пуританских муравьедов, давно прошли. На самом деле мистер Блондрок заслужил медаль за мужество и самопожертвование, потому что в шестидесятые годы он осмелился сдавать комнаты людям, которые нигде больше не могли заработать столько, сколько стоили их деньги.


- Скажи "испечь", - сказал Версавел. "Один только дом стоит целое состояние’.


- Ты ведь не ревнуешь, правда?


"Не ревную, но..."


"Что?’


"Парни, которые собирают больше денег, чем могут получить за всю жизнь, обычно не делают этого законным способом.’


- Ладно, Гвидо. Ты прав.


Я позвонил в полицию. Вряд ли Версавела можно было назвать консерватором, за исключением тех случаев, когда дело касалось применения закона. Мистер Блондрок в то время заработал много денег на незаконной деятельности, и он считал, что это несправедливо по отношению к людям, которым приходилось честно зарабатывать себе на жизнь. Когда дверь распахнулась и мистер Блондрок дружеским жестом пригласил их войти, стало ясно, что сдача комнат не принесла ему никаких плодов. В холле стоял антикварный шкафчик "Буль" с инкрустациями из панциря черепахи, который стоил дороже, чем дорогой немецкий фургон, а на стене висел гобелен семнадцатого века, изображавший сцену из Библии. По черной кайме была вышита готическая буква В с короной. И это указывало на то, что гобелен был сделан в Брюгге. Он стоил двух дорогих немецких фургонов.


"Мне действительно стыдно за свое поведение прошлой ночью, господин комиссар", - сказал Хьюберт Блондрок после того, как Ван-Ин представился. ‘Я умеренно пью. Со мной никогда не случалось ничего подобного. Я не могу думать о том, чтобы провести ночь в полицейской камере. К счастью, Мари-Луиза могла посмеяться над этим, когда я рассказала ей.’


- Кто такая Мария-Луиза? - спросил я.


Мистер Блондрок хлопнул себя ладонью по губам и надул щеки, словно пытаясь сдержать смех.


"Мария-Луиза - моя жена. Она на несколько дней остановилась у своей сестры в Мехелене. Я только что признался ей во всем по телефону. ’


Ван кивнул. Он прекрасно понимал, что Блондрок воспользовался тем, что поставил цветы на улице, пока его жены не было. Он, вероятно, поступил бы так же, если бы Ханнелоре оставила его в покое на несколько дней.


Одна из дверей в холле вела в большую комнату, которая служила гостиной и библиотекой. Там стояли внушительные кресла Chesterfield и элегантная английская мебель в стиле королевы Анны. Паркет состоял из дубовых досок толщиной в один дюйм. Запах, который уловил Ван, представлял собой смесь сигарного дыма, пчелиного воска и старых книг.


- Присаживайтесь. Могу я вам что-нибудь предложить? Бокал портвейна?’


Версавел демонстративно взглянул на часы, и было очевидно, что для алкоголя еще слишком рано, но само по себе это ничего не привлекало.


- Бокал портвейна - это превосходно, - сказал он.


"А для сэра?’


- Сэр пьет воду, - сказал Ван, прежде чем Версавел успел ответить на обращенный к нему вопрос.


Мистер Блондрок исчез за боковой дверью.


"Я думаю, мы зря тратим здесь время", - довольно угрюмо сказал Версавел, когда Блондрок закрыл за собой дверь.


Ван-Ин вытянул ноги перед собой, закинул руки за шею и лениво погрузился в "честерфилд".


"Это гормональное, или ты просто становишься старше на день?’


"Какое это имеет к делу отношение?’


- Ты ноешь, Гвидо. И я не привыкла к этому с твоей стороны.’


‘ Хорошо. Я сделаю все возможное, чтобы больше так не делать.


Версавел погладил усы. Его губы сложились в тонкую полоску, но сквозь усы это было трудно разглядеть. Намек Ван Ина на его здоровье заставил его напрячься. Было ли это так плохо, что он плохо себя чувствовал? Ван-Ин не мог знать, что он несколько недель страдал от кислотной регургитации и едва смог проглотить кусочек в горле?


"В любом случае, мистер Блондрок не скрывает, что любит азартные игры.’


На карточном столике у окна стояла домашняя рулетка. Рядом с ней была мини-таблица со стопками фишек.


"Он не может быть по-настоящему зависимым", - сказал Версавел.


"Почему бы и нет?’


"Азартные люди теряют все. Или они продают все, чтобы иметь возможность играть.’


- Ты выглядишь как эксперт.’


"Я никогда не говорил тебе, что..."


- Нет, ты никогда не говорил мне этого, Гвидо.’


Версавел поднял глаза и посмотрел на потолок, украшенный лепниной с геометрическими фигурами.


"Мой предыдущий парень был игроком. Я выставила его за дверь, когда узнала, что он растрачивает домашние деньги. Ты не можешь себе представить, насколько это плохо ..."


Открылась боковая дверь. Вошел мистер Блондрок. Он подтолкнул мальчика-официанта, который поставил перед ним бутылку Старого портвейна, стаканы и графин с минеральной водой.


'Ziezo.’


Он остановил мальчика-официанта между "честерфилдз", взял бутылку и разлил по бокалам. Портвейн был светло-рубинового цвета и пах темными фруктами и деревом. 1975 год, так было написано на этикетке. Ван-Ин поднес свой бокал к свету, позволил напитку закружиться и только потом сделал глоток. Версавел, возможно, был прав. Они зря тратили время, но это не было катастрофой. Он никогда не пробовал портвейна такого качества.


Мерел Деман исполнилось двадцать три, и недавно она весила пятьдесят девять килограммов. Она очень гордилась этим. Люди, которые не знали ее раньше, никогда бы не поверили, что год назад она весила вдвое больше. В своей сумочке она хранила фотографии того периода. Она показала их, когда кто-то усомнился в ее рассказе. Сбросить почти шестьдесят килограммов было трудно, но она достигла своей цели: приобрела размер 38. Она встала перед зеркалом и позволила халату, который надела после душа, соскользнуть с ее плеч. Ее фигура могла с этим справиться, но ее грудь не выдержала резкой потери веса невредимой. Они висели у нее на животе, как раскисшие чайные пакетики. Она быстро надела нижнее белье и отошла от зеркала. К счастью, этим мучениям тоже пришел конец. Сегодня днем ее прооперировали. Она положила в рот мятную конфету, оделась и налила стакан молока. Чувство эйфории, с которым она легла спать прошлой ночью, теперь стало еще сильнее. Больше никаких дырочек от чая, она могла кричать от счастья. Через несколько недель она могла снимать лифчик перед парнем, не стыдясь этого. То, чего она хотела. Она осушила свой стакан, проглотила мятную крошку и взяла портфель, который собрала вчера вечером. В нем было немного вещей. Только самые необходимые. Если повезет, ей придется пробыть в больнице всего одну ночь. Последующую помощь можно будет оказывать амбулаторно. Она тщательно заперла входную дверь своей квартиры и радостно сбежала вниз по лестнице. Снаружи светило солнце, и по улице прогуливалось много людей, но даже если бы шел дождь и на улице не было собаки, Мирел не видела мужчину, который пристально наблюдал за ней с другой стороны улицы. На нем были льняные брюки, модная рубашка в полоску и куртка из мягкой кожи. Его взгляд был скрыт за зеркальными стеклами дорогих солнцезащитных очков. Та девушка, которая села на мотоцикл, была хорошей кандидатурой. У нее не было партнера и, согласно имеющейся у него информации, семьи. И это было преимуществом, которое нельзя недооценивать. Натан Сикс снял солнцезащитные очки и потер глаза тыльной стороной ладони. Если все пойдет хорошо, он заработает много денег в ближайшие месяцы. Все игроки были миллионерами и были одержимы азартными играми. Мастер игры все прекрасно просчитал. Натан наблюдал за Мирел, пока она не скрылась из виду, а затем перешел улицу.


Здание было построено в 1950-х годах и выглядело немного запущенным. Замки на входных дверях были дешевого изготовления. Натан Сикс поднялся на второй этаж, где жила Мирел. Ему не потребовалось и тридцати секунд, чтобы войти в нее. Квартира была аккуратно ухожена и уютно обставлена. В гостиной Мерел создала интимную атмосферу, выкрасив стену в шоколадно-коричневый цвет, но Натану Шестому это не понравилось. Общительность не была свойственна ему. Он подошел к комоду и выдвинул верхний ящик. В нем было много разных вещей, которые не подходили друг другу: книга, фен, два полотенца, нераспакованный набор бокалов для вина, батарейки, велосипедный насос и коробка краски для волос. Во втором ящике Натан нашел три папки-кольца, четыре фотоальбома, стопку руководств и жестяную коробку. Он взял коробку и открыл крышку. В ней были письма. Некоторые были написаны на цветной бумаге, и все они начинались словами "Дорогой черный дрозд". Натан прочитал несколько и положил одно во внутренний карман. Затем он пролистал фотоальбомы и посмотрел на снимки, которые Мерел собрала за последние несколько лет. Большинство из них были праздничными.он развернул одну из фотографий и положил их во внутренний карман вместе с письмом. Ему стало приятно, что он уже владеет чем-то от того, кого ему, возможно, придется убить. На кухне он достал из буфета стопку тарелок и выбросил их в мусорное ведро.


Было мало шансов, что Мирел заметит пропажу письма и фотографии, но она пропустит знаки и не поймет, что происходит. Натану стало интересно, что придет ей в голову, когда она найдет таблички в мусорном ведре. Он улыбнулся. Она неизбежно придет к выводу, что кто-то побывал в ее квартире. И тогда она не знала бы ни минуты покоя.


"Вы часто играете в казино?’


Войдя, аккуратно поставил стакан с портвейном и скрестил ноги. Хьюберт Блондрок не был шокирован вопросом. Напротив. Он приветливо улыбнулся.


"Мне нравится играть, и я люблю Достоевского. Более того, именно Достоевский пробудил мое любопытство к игре. Если бы я в то время не прочитал "Игрока", возможно, нога моя никогда бы не ступила в казино.’


"Ты играл вчера?’


- Я в отставке, капитан. Я играю почти каждый день.’


Глаза Блондрока мерцали, как далекие звезды в безоблачную летнюю ночь.


- Остенде, Бланкенберге или Кнокке?


- В основном в Бланкенберге.’


Версавел отпил воды из своего стакана. Он не совсем понимал, что тот хотел сделать. Почему он сразу не обратился к нему с тем странным заявлением, которое тот сделал прошлой ночью?


- Один или с друзьями?’


Блондрок заметно колебался. Когда Ван-Ин выжидающе посмотрел на него, он попытался придать себе вид, потянувшись за бокалом портвейна и сделав глоток.


"Обычно я встречаюсь со своими друзьями в игровой комнате"."Ах, так.’


Ван-ин потянул большим и указательным пальцами за кончик носа, ухватился за волосок, который некоторое время действовал ему на нервы, и потянул за него. На глаза у него навернулись слезы, но волосы остались. "Если у тебя из носа начнут расти волосы, ты в мгновение ока станешь импотентом", - смеялась Ханнелоре вчера, когда застала его с пинцетом перед зеркалом. Он выронил пинцет, схватил ее за плечи и швырнул на кровать. Волосы были на месте и сегодня.


"В этом что-то не так?’


"Конечно, нет. Мне просто интересно, что заставляет людей вот так просто выбрасывать свои с трудом заработанные гроши. Или я ошибаюсь, и истории об игроках, которые выигрывают целое состояние с небольшой ставки, верны?’


Луч солнечного света, упавший в окно, придал седой голове мистера Блондрока серебристый ореол. Внезапно он стал выглядеть намного мудрее.


- Рулетка остается азартной игрой, комиссар, и в ней есть только один победитель: казино.’


"Я тоже так думал. Но если люди знают это, то почему.


"они все еще играют?’


‘В самом деле’.


Мистер Блондрок указал пальцем, что им следует немного попрактиковаться в терпении. Затем он встал и подошел к карточному столу. Он взял рулетку и коврик, на котором были написаны цифры.


- Назовите мне число от нуля до тридцати шести.’


‘ Тринадцать. ‘ Хорошо.


Блондрок повернул колесо и бросил пулю против часовой стрелки. Она подпрыгивала при вращении и при этом издавала тикающий звук, но через полминуты включалась песня.


‘34’


Блондрок принял пулю на себя и снова повернул руль.


"Теоретически, у вас есть один шанс из тридцати семи, что пуля попадет в тринадцатого, но мне, вероятно, не нужно доказывать вам, что это рассуждение неверно. Иногда бывает так, что вам приходится пробовать сто или двести раз, чтобы это сработало.’


Ван-Ин поставил локти на стол и подпер голову руками. Мать несколько раз рассказывала ему трагическую историю прадеда Бенуа, богатого торговца тканями, который в конце девятнадцатого века промотал все семейное состояние, а затем покончил жизнь самоубийством, и столько же раз она говорила ему, что они могли бы разбогатеть, если бы дедушка Бенуа лучше управлял своим бизнесом. Конечно, все это было давным-давно, и его предки могли потерять семейное состояние другим способом, но оставалось загадкой, как игра, в которую, как все знали, ты не можешь выиграть, все еще увлекала так много людей.


"И что я получу, если все получится сразу?’


- В тридцать пять раз больше ставки.’


Пуля упала на цифру шесть. Блондрок принял пулю и снова запустил рулетку.


"Опытный игрок, конечно, редко играет в каре", - сказал он, в третий раз бросая пулю в проигрыватель.


"Квадрат?’


Ван-Ин поднял брови и посмотрел на Версавела, который не проявлял ни малейшего интереса к происходящему и уже все время смотрел перед собой. Что его беспокоило?


"Квадрат означает, что вы ставите на одно число. Конечно, есть много других способов игры.’


Блондрок, казалось, хорошо проводил время. Продолжая пытаться раскрутить "тринадцать", он рассказал о различных методах игры. Суть заключалась в том, что вы могли играть на двух числах, на трех, на четырех, подряд, серией или их комбинацией. Варианты игры, которые позволяли вам увеличить свои шансы, казались почти бесконечными.


"И потом, я забыл сказать, что вы также можете играть на черных или красных, а также на парных и непарных.’


Ван-Ин взглянул на свои наручные часы. Было почти половина первого, а он все еще не сказал Блондроку, зачем пришел к нему. А Версавел уже дважды разевал рот.


"Есть еще одна вещь, о которой я хочу спросить вас, мистер Блондрок. Когда мои коллеги нашли вас вчера вечером в более или менее пьяном состоянии, вы сказали что-то о секрете, который мучил вас и заставил записать, что рулетка вскоре принесет много жертв. Не могли бы вы рассказать мне об этом сегодня чуть подробнее?’


Мистер Блондрок постарался сохранить прежнее выражение лица и не дать нервам пробежать по всему телу. Он давно ожидал этого вопроса - комиссар местной следственной службы не просто наносит визит вежливости пьяному. То, что он сейчас был поражен, объяснялось тем фактом, что Ван, о котором шла речь, задержался так долго, что он уже не ожидал этого.


"Вы помните, как говорили это, мистер Блонрок?’


Солнце скрылось за облаком и лишило Блондрока сияющего ореола, который внезапно снова сделал его намного более обычным.


"Если я так сказал, то, должно быть, много выпил.’


Он улыбнулся, но уголки его рта задрожали, и он засунул руки в карманы, чтобы они не заметили, что они дрожат. Вчера вечером Вилли заверил его, что игра все равно продолжится и что ему следует поторопиться, если он все еще хочет в ней участвовать. Количество игроков было ограничено сорока, а их уже набралось тридцать восемь.


- Подумайте хорошенько, мистер Блондрок. Я бы действительно не хотел быть на вашем месте, если вскоре поступит сообщение о том, что в каком-нибудь казино совершено убийство.’


‘ Я не могу представить, как можно сказать что-то подобное.


Блондрок не отрицал, что он что-то сказал, но и не признавался в этом. И это действовало ему на нервы. Он не любил слабаков.


- Ты ни с кем не разговаривал вчера в казино?


Блондрок нахмурился и притворился, что глубоко задумался. Тем временем он слегка покачал головой.


"Я действительно больше не стал бы этого делать ..."


"Ты только что сказал, что встретил своих друзей в игровой комнате. Вчера там не было никого, кого ты знал?’


Ван-Ин перешел на резкий тон. Ноздри Блондрока затрепетали от сдерживаемого напряжения. Это заметил Версавел, который все это время внимательно следил за ним. Он делал это чаще, чем Ван-Ин щупал чей-то зуб, и нередко эти наблюдения давали полезную информацию.


- Там была Моник.


Моник была не совсем девушкой, но он никак не мог признаться, что болтал с Вилли Геверсом по крайней мере полчаса.


"Больше никто?’


- Насколько я могу припомнить, нет.’


- Ты тогда был пьян?’


Вопрос смутил Блондрока. Его глаза бегали взад-вперед, как у загнанного зверя. Он редко или никогда не употреблял алкоголь в игорном зале, как засвидетельствовал бы любой крупье, если бы комиссар допросил его об этом, и если он пил, то умеренно. Прошло почти три года с тех пор, как он сознательно намочил кусочек в своем воротнике. В его памяти запечатлелась дата, когда полиция сообщила ему, что его дочь врезалась в дерево: 18 октября 2002 года.


"Я не знаю, что со мной случилось, капитан. Прошло много лет с тех пор, как я был пьян.’


Блондроку удалось в последнюю минуту не прикусить нижнюю губу. Он сжал кулаки в карманах брюк и посмотрел прямо в глаза. О чем он на самом деле беспокоился? Ему не нужно было оправдываться, как маленькому ребенку, из-за того, что он вчера выпил слишком много стакана, не так ли? Казалось, комиссар мог угадать его мысли. Он взял свой стакан, осушил его одним глотком и обменялся взглядом со своим помощником, который молча следил за всем разговором. Мужчина встал и смахнул воображаемую пылинку со своего плеча. Ван-Ин последовал его примеру и обратился к Блондроку.


"Надеюсь, мы не слишком долго вас беспокоили. Но вы также должны понимать, что мы должны выполнять свою работу", - сказал он очень официально.


Блондрок пожал протянутую руку. Его пульс участился, и он попытался улыбнуться более или менее расслабленно.


- Это само собой разумеется, комиссар.’


Ван Ин отпустил его руку и направился к двери. Прежде чем взяться за щеколду, он внезапно обернулся.


"Но если вы все еще помните что-то из вчерашнего, не стесняйтесь обращаться ко мне.’


Он достал из бумажника визитку и протянул ее Блондроку.


Туристы обладают тремя несущественными качествами: они хотят многого за небольшие деньги и желательно как можно скорее. Обычный визит в Брюгге занимает в среднем два часа, и за это время они хотят увидеть весь город, а также узнать о нем все. Нельзя винить жителей Брюгге за то, что они пытаются приспособиться к пожеланиям посетителей под девизом: деньги, которые они тратят у нас, они больше не смогут потратить нигде в другом месте. Поэтому в большинстве ресторанов предлагались относительно недорогие меню с блюдами, которые можно было легко приготовить на тарелках из микроволновой печи. Например, в рыбных горшочках готовилось тушеное мясо, которое на шестьдесят процентов состояло из соуса, а остальное содержало кусочки эластичной ткани, по вкусу напоминавшие рыбу. Среднестатистического туриста все это не смущало, но с незапамятных времен такие заведения, как "чума". Он вел список закусочных, где на столе все еще была честная еда. Ресторан Vlaamsche Pot на Хельмстраат был одним из них. Ресторан был уютным, вино вкусным и доступным, а зимой там подавали кролика с черносливом.


"Что ты думаешь об этой Блондинке?’


Ван-Ин отодвинул стул и сел у окна. "Версавел" занял свое место на другой стороне улицы. Прошло много времени с тех пор, как они в последний раз ужинали вместе во время смены. Не потому, что главный комиссар Де Ки строго запретил это – во всяком случае, носить такой оекадзе на ботинке - они были так заняты в течение последних нескольких недель, что такой возможности не представилось. Сегодня все рухнуло. У них было не так уж много свободного времени, а в меню был лесной голубь.


"По крайней мере, ему было некомфортно.’


Ван закурил сигарету и вдыхал дым, пока не закашлялся. На прошлой неделе они с Саймоном отправились на прогулку в леса Тиллегема, и ему это не понравилось. Через сотню метров ему пришлось опереться на дерево, и оно не сильно ободралось, или его вырвало обедом. Когда приступ кашля прошел, подошел официант, чтобы отметить заказ.


- Я возьму голубя, - сказал Ван. - А ты?’


"Дай мне пощечину", - сказал Версавел.


Ван-Ин заказал еще бутылку Canon Fronsac. Версавел запил ее минеральной водой. Напиток подали почти сразу же вместе с тарелкой закусок: небольшими кусочками тоста с салатом из свежих креветок и ломтиками палтуса слабокопченого.


"Мне он кажется нормальным мужчиной.’


Ван-Ин быстро затянулся сигаретой, а затем затушил ее в пепельнице. Этим он заслужил одобрительный взгляд Версавела.


- И все же он был напуган.’


- Ему было бы что скрывать?’


"Я думаю, да", - сказал Версавел.


За свою долгую карьеру в полиции он уже наблюдал за тысячами людей и редко ошибался в ком-либо.


"Вопрос, конечно, в том, почему? История, которую он рассказал в пьяном виде, кажется настолько невероятной, что..."


"... что маловероятно, что он высосал его из большого пальца", - сказал Версавел.


Он наколол на вилку кусочек палтуса и поднес его ко рту. Организованная преступность уже некоторое время была активна на севере Западной Фландрии, особенно на побережье, где располагалось большинство казино. Может быть, Блондрок случайно подслушал разговор между мафиози, в котором упоминался какой-то темный проект, и, повинуясь чувству ответственности, захотел сообщить об этом в полицию? Это был правдоподобный тезис. Он представил их друг другу.


- Кто знает.


Ван-Ин взял тост с креветками и отправил его в рот. Майонез был приготовлен не из банки, креветки были густыми и ароматными. Сентябрь был идеальным месяцем для их употребления.


"Может быть, мне посоветоваться с нашими друзьями из Федерального бюро расследований, или, может быть, они знают что-нибудь о преступной деятельности в Игорном сообществе?’


Ван-Ин покачал головой и взял еще один тост.


- Нет смысла будить спящих свиней, Гвидо.’


"Разве это не собаки?’


Ван-Ин вытер рот салфеткой.


"Я тоже.’


OceanofPDF.com


2


Улица, на которой жил Хьюберт Блондрок, была пустынна, как и почти все остальные улицы по соседству. Она была наполовину пустой. Брюгге был мертвым городом. Несмотря на то, что леди Годива прошла мимо, никто ее не заметил. Натан шестой мерцал вдоль фасадов из красного кирпича. На нем были джинсы и черная ветровка. Бейсболка с опущенным клапаном делала его почти неузнаваемым. В правой руке он держал дипломатический портфель с укрепленными углами и кодовым замком. Мастер игры позвонил ему сегодня днем, чтобы сообщить, что Хьюберта Блондрока навестила полиция, а затем поручил ему прощупать старого игрока по этому поводу. Натан шестой позвонил и подождал, пока в коридоре зажжется свет, прежде чем вытащить пистолет. После этого все произошло невероятно быстро. Дверь была только приоткрыта, или Натан уперся в нее плечом и навалился на нее всем своим весом, в результате чего Блондрок потерял равновесие и упал навзничь. Натан проскользнул внутрь, пинком захлопнул за собой дверь, сел верхом на ошеломленного Блондина и приставил дуло пистолета к его лбу.


- Одно неверное слово, и ты покойник. Пойми.’


Блондрок кивнул. У него кружилась голова от падения, а локоть онемел от удара, но человек с пистолетом не дал ему передышки. Он вскочил и отступил на два шага назад, продолжая держать свою жертву на мушке. И сделал это одним плавным движением.


- Снимай все и пойдем со мной.’


Блондрок недоверчиво посмотрел на мужчину с пистолетом. Какого черта ему понадобилось полностью раздеваться?


- Я не вооружен, - хрипло прошептал он.


Натан Шестой согнул палец на спусковом крючке. Его глаза не выдавали никаких эмоций, но внутри него возникло ощущение тепла и покалывания, которое с этого момента будет только усиливаться. В голове у него всплыли кадры из старого фильма о войне и сопровождающий его диалог. Это сослужило ему хорошую службу.


"Я сохраню тебе жизнь, если ты сделаешь то, что я скажу", - сказал он как можно более драматичным тоном.


Это сработало. Блондрок поднялся на ноги и, как капризный робот, сделал то, о чем его просили. На нем были только пижама и халат. Ему не пришлось много снимать. Сначала халат, затем пиджак и брюки. Возле штанов он на мгновение заколебался, но убедительного жеста пистолетом было достаточно, чтобы продолжить. Раньше он думал, что для молодых девушек было самым нормальным раздеваться в его присутствии. То, что теперь ему приходилось делать то же самое в присутствии другого мужчины, он воспринимал как глубокое унижение.


- Внутри.’


Блондрок пошел вперед. В библиотеке пристройки к салону стояло кресло в стиле Людовика XVI. Натан приказал ему сесть на него и положить руки на поручни. Затем он открыл свой портфель, достал две пары наручников и прикрепил Блондрока к подлокотникам и ножкам кресла за руки и ступни. Это было комичное зрелище. Толстый голый мужчина, прикованный наручниками к антикварному стулу.


"Я задам вам вопрос один раз, не причинив вам боли, мистер Блондрок. Затем я решу, сколько боли вы должны вытерпеть, прежде чем я поверю в то, что вы говорите. Это ясно?’


"Что, черт возьми, ты хочешь знать обо мне?’


Натан стоял перед Блондроком, расставив ноги, и заглядывал ему в глаза. Ему нравилось причинять людям боль, и он наслаждался ощущением власти, которое это давало ему.


- Что вы сказали полиции сегодня утром?


- В полицию?’


Блондроку стало душно, когда он понял, почему этот человек вторгся к нему.


Вероятно, он хотел знать, не просочилось ли что-нибудь о разговоре Вилли Геверса с ним в казино.


- Ваше время вышло, мистер Блондрок.’


Натан повернулся, склонился над открытым портфелем и достал четыре длинные узкие полоски стеганой ткани. Блондрок посмотрел на него удивленными глазами. Как ты мог причинить кому-то вред несколькими полосками пыли? Даже когда Натан связал его по рукам и ногам, а затем снял стальные кандалы, Блондрок и представить себе не мог, что его ждет. Только когда он достал из чемодана металлический футляр и размотал шнур, он понял, что задумал этот человек. На одной стороне шнура был электрод, а на другой - вилка типа "банан", которая вставлялась в маленькую розетку на задней стенке металлического корпуса. Циферблат, установленный на корпусе, несомненно, служил для контроля силы тока.


- Я ничего не говорил полиции.’


"Ничего", - улыбнулся Натан. "Сообщается, что они навещали вас более часа.’


"Ничего, я имею в виду ничего особенного. Они пришли в связи с жалобой, которую подал на меня один из моих соседей", - Блондрок все еще пытался спастись, но было слишком поздно. Натан прикрепил электрод к своим яичкам клейкой лентой, подсоединил шнур к корпусу и подал на него питание через другой шнур.


- Мне не нравятся люди, которые лгут, мистер Блондрок.’


Натан достал из кармана маленький резиновый мячик, зажал Блондроку ноздри до тех пор, пока тот не смог не открыть рот, чтобы дышать, засунул туда мяч и заклеил все клейкой лентой, чтобы тот не выплюнул мяч. Затем он подошел к буфету, который поставил на приставной столик, и повернул ручку в самое нижнее положение. Блондрок закачался вверх-вниз. Жир на его животе колыхался волнами. Животный крик, вырвавшийся из самой глубины его горла, был заглушен резиновым мячом. Он отчаянно пытался вырваться, но манжеты из стеганой ткани были туго обмотаны вокруг его запястий и лодыжек. Не было конца боли, которая пронзала его яички и внутренности, как раскаленный нож. Натан шестой оставил его корчиться от боли на три минуты, прежде чем снова повернуть ручку влево.


"Они связались с Вилли Геверсом? Кивните в знак "Да" и покачайте головой в знак "нет".’


Глаза Блондрока вылезли из орбит. Сердце в груди билось как одержимое, но, к счастью, боль исчезла так же быстро, как и возникла. Если бы он кивнул, его палач, несомненно, убил бы его, если бы он отрицательно покачал головой, он, несомненно, продолжил бы пытать его.


"Твое время вышло", - сказал Натан, пока ждали ответа.


Он повернул ручку и увеличил силу тока. Блондрок начал дрожать всем телом. Его выпученные глаза чуть не вылезли из орбит, а сухое дерево стула в стиле Людовика xvi заскрипело под сиденьем. Вот каким плохим он был. Натан сикс закурил сигарету, сделал несколько затяжек и стряхнул пепел в металлическую пепельницу с крышкой, которая всегда была у него с собой и в которую он позже тоже положит окурок. У него было время, если понадобится, на всю ночь.


Хьюберт Блондрок каждый четверг ходил играть в карты с друзьями, и все, кто его знал, знали, что он ни за какие деньги не хотел пропустить это. Миэлю Ванхове показалось странным, что его друг не открыл дверь. Он позвонил снова и с тревогой ждал. Прошли минуты, но он никого не слышал. Что-то здесь не так, подумал Ванхове. Он осторожно достал из внутреннего кармана сотовый телефон, который получил от дочери на Рождество, нашел в памяти номер Блондрока и нажал на зеленый гудок, чтобы позвонить. Никто не поднял трубку. Ванхов пытался дозвониться своему другу три раза, каждый раз с интервалом в несколько минут. Он не получил ответа.


Приняв душ, Ван тщательно вытерся большим банным полотенцем. Закончив с этим, он встал на весы. Высветилось число, заставившее его улыбнуться: 84,6. За две недели он похудел почти на пять килограммов. И Зеркало также подтвердило его правоту. Он встал перед ним и втянул живот.


"Еще шесть месяцев обучения, и ты сможешь руководить показами мод.’


Ханнелоре, улыбаясь, стояла в дверях. Она всегда знала его с брюшком и слоем бекона вокруг чресел, и она могла с этим смириться. Ради нее ему не нужно было худеть.


"Смейся.’


"Я бы не посмел.’


Она прикусила нижнюю губу, и в ее глазах появился огонек.


- Я никогда не занималась любовью с мускулистым мужчиной, - внезапно выпалила она.


- О, нет? Так что мы делали вчера?


Он подошел к ней, сделал глубокий вдох и заставил свою грудь набухнуть. Она выглядела очень аппетитно в своей тонкой ночной рубашке, и, более того, она была на заднем плане. Силуэт ее ног и бедер сквозь ткань заставил его кровь течь быстрее.


- Тогда ты не был таким мускулистым, милая.’


Она прижалась к нему и позволила своей прохладной руке скользнуть по его плечу.


"Сколько у нас осталось времени?’


Ван-ин снял с нее ночную рубашку и подтащил к зеркалу.


- Десять минут.’


- Тогда нам нельзя терять времени.’


Он обнял ее за талию, поднял и посадил на стол, на котором обычно лежали полотенца и несколько рулонов туалетной бумаги, но который Ханнелоре вчера выбросила, потому что хотела слизнуть с него краску. Она была просто достаточно большой и высокой, чтобы сделать то, что он задумал.


Один раз Версавел позвонил слишком рано, но вместо того, чтобы беспокоиться о том, что ему не откроют немедленно, он подождал десять минут, прежде чем попробовать снова. Он все еще мог выкурить свою сигарету. Он хорошо сыграл. Когда он позвонил во второй раз, на лестнице послышался топот ног.


"Прости, что заставил тебя так долго ждать, Гвидо. Ханнелоре была в душе, а я в туалете.’


"Ты можешь видеть это. Версавел указал на фиолетовую кровь на шее своего друга. "На твоем месте я бы надел шарф.’


Ван-Ин приложил руку к синяку и изобразил негодование.


- С женщинами у тебя нет ничего, кроме неприятностей.’


"Говорит мужчина, который гордится тем, что его жена время от времени наносит ему любовный знак.’


- Все в порядке, Версавел.’


Ван-Ин повернулся и затянул пояс своего халата. У него почти не было секретов от Версавела о своей сексуальной жизни. Скрывать что-либо от него не имело особого смысла. Он всегда видел это, когда они занимались любовью. Синяк или не синяк.


"Кофе?’


Версавел сделал отталкивающий жест, когда Ван протянул руку, чтобы схватить кофейник.


- Будет слишком поздно, Питер. Более того, только что поступил звонок.’


- В убийстве?


Версавел покачал головой.


"Друг Хьюберта Блондрока утверждает, что не может дозвониться до него со вчерашнего дня. Может быть, нам стоит взглянуть на его дом.’


"Почему ты не сказал этого раньше?’


"Мне было нелегко вытащить тебя из туалета", - усмехнулся Версавел. "И лишить тебя удовольствия выкурить еще одну сигарету после этого’.


- Дай мне пять минут.’


Войдя в дом, Ханнелоре пересекла улицу по лестнице. Она поспешно надела джинсы и шерстяной свитер на пуговицах, рукава которого закатала. Джинсы были линялыми, и она не застегнула три верхние пуговицы своего свитера, из-за чего скучная одежда выглядела очень сексуально.


"Проблемы?’


Она поцеловала Версавела и налила ему непрошеную чашку кофе.


"Тот Блондинчик, которого мы вчера пощупали на зуб, не реагирует на дверной звонок и больше не подходит к телефону.’


"Может быть, он просто хочет, чтобы его оставили в покое.’


Версавел сделал глоток кофе и кивнул.


"Мы посмотрим на это позже.’


"Это ты нам звонил?’


Миэль Ванхов бросил недокуренную сигарету на пол и затушил ее каблуком. Вчера он весь день пытался дозвониться Хьюберту. Ему это не удалось. Этим утром он попробовал еще несколько раз. Безрезультатно.


- Мы с Хьюбертом дружим более тридцати лет. Он ни разу не пропустил ни одной встречи. Должно быть, с ним что-то случилось. ’


Фургон в монстерде Ванхове. Мужчина был одет в опрятный костюм и говорил на каком-то отточенном наречии, понятном даже не западному фламандцу. И он не был похож на человека, который быстро впадает в панику. Но было ли подозрение, что с Блондроком случилось что-то серьезное, достаточно серьезным, чтобы проникнуть в Дом? В конце концов, это был бы не первый случай, когда полиции предъявили бы счет за взломанную дверь, если бы после вмешательства выяснилось, что все в порядке.


"Разве его жены там нет?’


- Мария-Луиза остановилась у своей сестры в Мехелене.


"Почему ты ей не позвонил?’


Это прозвучало глупо, но я не это имел в виду. Ванхов явно понял это по-другому.


"Потому что у меня нет номера ее мобильного телефона", - с негодованием отреагировал он.


О чем думал этот фильм? Что он идиот?


- Вы знаете кого-нибудь, у кого есть запасной ключ?


Часто случалось, что старики давали запасной ключ своим детям или близким родственникам на случай, если те случайно запрут дверь.


"Я бы не знал.’


Ванхов без интереса огляделся. Для него мера была полной. С раннего возраста он не испытывал особой симпатии к полиции, которую считал кучкой придурковатых энтузиастов власти. То, как Ван-Ин обошелся с ним, еще раз доказало, что он был прав. Оба фильма также не предприняли никаких действий, они продолжали смотреть на входную дверь, как будто ожидали чуда.


"Может быть, нам легче будет войти через соседей", - предположил Версавел, внимательно осмотрев массивную входную дверь.


"Со мной все хорошо.’


- Я позвоню Брейноогу и Карине на всякий случай...


Версавел не закончил предложение, уже кивая, когда услышал ‘Брюноог’. Если с Блондроком что-то случилось, им не помешала бы помощь.


Доктор Декупман улыбнулся Мирел, которая все еще пыталась держать глаза открытыми. Несколько часов назад ей сделали операцию. Наркоз еще не полностью подействовал.


"Как ты себя чувствуешь?’


Мирел тоже попыталась улыбнуться, хотя все еще чувствовала себя довольно сонной, но улыбка доктору была наименьшим, что она могла сделать. Если бы все прошло так, как хотелось, у нее теперь были бы две упругие груди, и ей никогда больше не приходилось бы стыдиться раздеваться в присутствии мужчины.


"Это хоть немного сработало?’


Доктор Декупман схватил ее за руку и нежно сжал.


"Ты не поверишь своим глазам", - сказал он.


Прошло по меньшей мере десять лет с тех пор, как Ван I взбирался по другой лестнице. Он не испытывал особого энтузиазма. Стена, разделяющая сад Блондрока и сад его соседа, была почти четырехметровой в высоту. Версавел притворился, что у него идет кровь из носа, но он чертовски хорошо знал, что Ван Ини чувствует себя неуютно. Немного подразнить его не повредит.


"Ты что, только что был там, наверху?’


Из Ин посмотрел вниз. Его ноги дрожали, а на ладонях выступил пот, но он скорее бы разбился насмерть, чем признал, что не чувствует себя в безопасности на относительно небольшой высоте.


"Каждый получит то место, которого заслуживает", - прокричал он. "Ты оставайся там, где стоишь. На нижней ступеньке.’


- Не беспокойся обо мне. Со мной все будет в порядке.’


Сосед Блондрока, бывший коммивояжер, со все возрастающим изумлением прислушивался к диалогу двух полицейских. О чем они говорили? Он не мог привязать к нему веревку.


"Ты что-нибудь видишь?’


Он был почти на самом верху лестницы.


- Одну минутку.’


Он приподнял голову над стеной и посмотрел вниз. В задней части дома Блондрок пристроил современную веранду. Раздвижная дверь, ведущая в сад, была приоткрыта.


"Я думаю, нам повезло", - крикнул в ответ Ван-ин.


Он спустился по трапу и сразу же закурил сигарету.


- Давай, Брюно, помоем этого маленького поросенка или что-нибудь в этом роде...


‘ Нет. Сделай это ты.


"Я?’


"Да, ты.’


В конце концов, пожарная команда пришла на помощь, потому что у соседа была только одна лестница, которая была достаточно длинной, а им нужны были две, чтобы перелезть через стену. Ван-Ин поблагодарил вышедшего на пенсию коммивояжера за сотрудничество, а затем вышел вместе с Версавелом, где они ждали у входной двери "Блондрока" пожарного, который перелез через стену, чтобы открыть ее.


"По крайней мере, у этого человека есть вкус", - сказал Ван, когда они вошли в холл.


"Будем надеяться, что с ним ничего не случилось", - обеспокоенно ответил Версавел.


Этой надежде не суждено было сбыться. Когда Ван открыл дверь библиотеки в пристройке к салону, он сразу увидел обнаженное тело Хьюберта Блондрока. Не было никаких сомнений, что он мертв. Половина его мозга была выбита. Ковер был усеян кусками обесцвеченной ткани.


"Я думаю, ему выстрелили в рот", - сказал Ван.


О самоубийстве, казалось, не могло быть и речи. Тогда они должны были найти оружие в непосредственной близости от трупа.


- Может, мне вызвать кавалерию?


"Да, сделай это.’


Ван закурил сигарету и вернулся в холл. Необходимо было дождаться, пока судебно-медицинский эксперт и люди из технического расследования выполнят свою работу, прежде чем он сможет что-то предпринять. Он надеялся, что доктор Злоткрыхбрто на дежурстве. Они давно не виделись.


- Ты прав, Питер. Ему выстрелили в рот.’


Ван-ин, Версавел и Злоткрыхбрто удалились на кухню, потому что судебно-медицинская экспертиза в салоне все еще продолжалась, и все трое решили, что лучше не заходить слишком далеко в присутствии Клааса Вермюлена, потому что руководителю технического расследования это ужасно не нравилось. Он закурил еще одну сигарету. Уже в сотую. Тот факт, что Блондрок был голым, его не устраивал.


"Его друг все еще здесь?’


- Ванхове.


‘Ja, die.’


"Я думаю, что да.’


"Ты бы хотел заполучить его?’


‘Хорошо’.


Версавел встал и вышел. Менее чем через две минуты он вернулся с мистером Ванхове, который смотрел вперед. Мужчина Предложил ему стул и попытался растопить лед, предложив сигарету, но тот зацепил кость. Ванхов продолжал смотреть вперед. Новость о смерти Блондрока глубоко тронула его.


"Я знаю, что сейчас неподходящее время, мистер Ванхов, но есть один вопрос, который я должен задать вам сейчас. И, пожалуйста, извините меня за то, что, возможно, причинил вам боль. ’


Версавел нахмурился, и Злоткрыхбрто тоже удивленно поднял глаза. Они оба знали, что Ван-ин никогда не извиняется, пока не задаст вопрос. Даже Ванхов не очень хорошо понимал, чем обязан тактичному подходу. Он отреагировал намного мягче, чем раньше.


- Задавайте свой вопрос, комиссар.’


Ван-Ин задал вопрос, но вместо ответа мистер Ванхов начал кричать и ругаться.


- Грязный флип. Как ты смеешь подозревать Хьюберта в этом? Он был чертовски женат. Он не имел ничего общего с мужчинами. Нужно быть ублюдком, чтобы обвинять кого-то в этом.


Ван-Ин позволил Ванхову выйти из себя. Аргументы, с помощью которых он защищал репутацию своего друга, не наводили на размышления о многом – поскольку женатые мужчины, которые занимались этим с другими мужчинами, не хотели зарабатывать на жизнь, – но горячность, с которой он бушевал, делала его особенно заслуживающим доверия. Если он был прав, остается вопрос, почему Блондрок был голым перед тем, как его убили. Сотрудник Vermeulen нашел его пижаму, на которой не было ни капли крови.


- Гвидо, проследи, чтобы мистер Ванхов благополучно добрался домой.’


Ван-Ин встал, прошел в салон и осведомился о состоянии дел. Клаас Вермюлен заговорил с ним против его воли. Все знали, что между ними ничего не было, но они должны были работать вместе. Однако у них была одна общая черта. Они уважали людей, знающих свое дело, поэтому они также уважали друг друга, даже если никогда бы в этом не признались. Затем Вермелену разрешили быть мочевым пузырем, он редко что-то упускал из виду.


"Мы нашли текстильные волокна на левом подлокотнике кресла, которое стоит рядом с жертвой", - сказал он, когда Ван-ин спросил его, заметил ли он что-нибудь особенное.


"Они были из его пижамы?’


"Я так не думаю", - сказал Вермелен. "Волокна были у основания перил.’


"Вы заклеили скотчем и другие перила?’


Вермелен заглянул внутрь с уничтожающим видом.


‘Конечно’.


"И ноги тоже?’


Хотя Вермелен кипел от негодования, он понимал, что Ван, о котором идет речь, не просил выслеживать его.


- Минутку. Я проверю это.’


Вермелен навел справки у своих сотрудников, но никому и в голову не пришло обмотать ножки стула скотчем.


"Мы займемся этим прямо сейчас", - сказал он.


Запись на пленку - относительно новый метод в судебно-медицинской экспертизе, который настолько очевиден, что почти невозможно понять, почему кому-то потребовалось так много времени, чтобы додуматься до этой идеи. Суть в том, что судебно-медицинские эксперты накладывают специальную ленту на предметы или части тела, которые, как они подозревают, вступали в контакт с материалами из окружения преступника. При снятии ленты крошечные частицы этого материала остаются в пленке клея, поэтому они не теряются и могут быть проанализированы. Обычно это влага собственного организма преступника, но иногда пыльцевое зерно или клетчатка также могут предоставить детективам ценную информацию.


Заклеивание ножек стула эпохи Людовика XVI заняло всего несколько минут.


"Ты что-нибудь видишь?’


Ван-ин стоял рядом с Вермеленом, который изучал слой клея на ленте с помощью сильной лупы.


Волокна, которые они нашли в нижней части подлокотника, были довольно грубыми. Некоторые можно было увидеть даже невооруженным глазом. Если подозрение комиссара Ван Ина было верным и на ногах остались похожие волокна, то можно было наблюдать картину. И подозрение было верным. Вермелен встал, указал на точку в середине ленты и показал Вану крупный план.


"Я думаю, ты права", - сказал он.


Покажите непрофессионалу запись ультразвукового исследования, и есть большая вероятность, что он даже не заметит плод, в отличие от гинеколога, который знает, как безупречно и с первого взгляда идентифицировать головку, ручки и ножки плода. Ван-Ин боролся с аналогичной проблемой. Как бы он ни старался, ему не удалось распознать волокна, которые назвал ему Вермелен. Он видел только неровную поверхность клеевого слоя.


"Вы можете сказать, одно и то же ли это волокно?’


Вермелен наклонил голову и фыркнул, как будто почуял запах дичи. Ему нравилось, что ван-Ин полагается на его опыт.


"Это должны показать дальнейшие исследования", - сказал он с приятной улыбкой на губах. "Но я думаю, что это одно и то же.’


Ван-Ин был почти уверен, что Вермелен разговаривал через свою шею – никто не мог определить невооруженным глазом, были ли это те же волокна, – но у него не было желания спорить по этому поводу. Тот факт, что на подлокотниках и ножках кресла были волокна, подтверждал тезис, который пришел ему в голову, когда Вермелен упомянул о волокнах.


- Доброе утро, джентльмены.’


Ван-ин и Версавел сразу узнали голос. Остальные с любопытством обернулись. Следственного судью в джинсах можно увидеть не каждый день, красивый следственный судья в джинсах почти уникален. Ханнелоре подошла к Вермелену и пожала ему руку. Его сотрудники, одетые в белые комбинезоны, ответили кивком. Затем она взглянула на Блондрока, который все еще лежал на спине на полу. Коллеги ранее говорили ей, что ко всему этому привыкнут, но они ошибались. Трупы продолжали вызывать у нее тошноту. Ван-ин встал рядом с ней и незаметно ободряюще сжал ее ягодицу. Узкие джинсы и упругая плоть под тканью напомнили ему об этом утре. Ханнелоре положила конец его мерзким мыслям. Она ткнула его между ребер.


"У кого-нибудь есть какие-нибудь предположения, почему он был убит?’


В комнате не было никаких следов насилия, и на первый взгляд ничего не исчезло. В одной из спален Брейноог нашел портфель, в котором было более восьмисот евро, а весь дом был полон предметов искусства. Ван-Ин придвинулся к ней поближе.


"Разве я не рассказывал тебе о вчерашнем ..." - попытался прошептать он ей на ухо, но она не дала ему заговорить.


- Повтори, что ты от меня утаил?


Ханнелоре скрестила руки на груди и строго посмотрела на него. Она чаще играла роль доминирующей жены-следственного судьи и получала огромное удовольствие от того, что Ван ин неоднократно наносил удары обеими ногами. Он отреагировал так, как она и ожидала. Он скорчил гримасу, в которую она тогда влюбилась. Гримасу непослушного мальчишки, пытающегося сохранить свою невинность.


"Было поздно, когда я вернулся домой и..."


Ему тоже было трудно публично сказать, почему у него не было возможности рассказать ей об этом сегодня утром.


"Блондрок был арестован две ночи назад за пьянство в общественном месте", - сказал Версавел.


"Так вот почему он был убит?’


"Я так не думаю.’


Ван-Ин в нескольких словах рассказал, почему позавчера они пощупали зуб Хьюберта Блондрока.


"Возможно, у него были карточные долги", - предположила Ханнелоре.


"Возможно, но это кажется очень маловероятным.’


Солнце выглянуло из-за темно-серой тучи и бросило пятно света через окно внутрь. Луч солнца упал на крышку комода восемнадцатого века, который стоял между камином и красивыми напольными часами льежского производства. Лист шпонированного каштанового дерева был покрыт тонким слоем пыли. В центре находился круг диаметром около двадцати сантиметров, на котором не было пыли. По периметру дерево блестело, как будто его только что отполировали.


"Кто знает, возможно, убийца что-то забрал", - сказал Ван.


Он изучил круг в пыли. Вряд ли могло быть иначе, если предмет, лежавший на комоде, недавно передвинули или унесли.


- Где Брейноог и Карин? - спросил я.


Версавел поднял глаза.


"Я думаю, они наверху.’


Его слова еще не успели остыть, как дверь открылась и вошел Брейноог. Под мышкой он держал черный портфель.


- Ты что-нибудь нашел, Роберт?’


- Пересчитай это.’


Брейноог был стойким служителем Старого Образца, который все еще верил в закон и порядок. Людям, совершившим преступление, не позволялось избежать справедливого наказания. Тот, кто обжег себе ягодицы, должен сесть на волдыри - таков был его девиз.


- Пойдем на кухню, - сказал Ван. - Там спокойнее.’


Он взял портфель, который передал ему Брейноог, но открыл его только на кухне. В любом случае, его содержимое доказывало, что Блондрока не привлекали его сексуальные партнерши. Фотографии, которые Ван-ин разложил на кухонном столе, говорили сами за себя.


Ханнелоре мельком взглянула на них. Они выглядели как иллюстрации из Камасутры, и Блондрок, без сомнения, был тем человеком, который пробовал позы.


- Блондрок большую часть своей жизни управлял отелем, где можно было сдавать номера по часам, но мне это больше похоже на бордель.


Ван-ин брал фотографии одну за другой и внимательно изучал их. Все они были четкими и хорошо освещенными, как будто сделаны мастером. А это было необычно в такой обстановке.


"Скоро твои глаза вылезут из орбит", - усмехнулась Ханнелоре.


Ван-ин поднял глаза и покачал головой.


"Это не то, что ты думаешь, Ханна.’


- Будь благоразумен.’


Здоровая доза ревности может оживить отношения до тех пор, пока мужчина не начнет преувеличивать. По мере того как Ханнелоре становилась старше, она все меньше и меньше могла смириться с тем фактом, что положила глаз на других женщин, особенно если они были моложе и, по ее словам, красивее ее. Ей пришлось признать, что она тоже не осталась равнодушной к красоте мужского тела и иногда могла смотреть на мужчину с немалым интересом. Что плохого в том, чтобы смотреть на кого-то?


"Спасибо за комплимент, дорогая", - двусмысленно ответил он.


"Глупо.’


Они рассмеялись.


Через щель в двери ван увидел, как мимо прошли двое пожарных. Они катили по коридору носилки. На них был мешок для трупов.


Натан шестой поставил бронзовую статуэтку, которую он украл у Блондрока, в шкаф, на полку, где еще оставалось свободное место между двумя серебряными подсвечниками. Статуя изображала Гермеса, греческого бога, среди прочего, Путешественников. Она была высотой около тридцати сантиметров и датировалась второй половиной девятнадцатого века. Натана шестого не интересовала его стоимость, он взял его, потому что он поместился в сумке, которую он нашел вместе с Блондроком в одном из шкафов. Затем он включил свет и задернул шторы. На стене висел плазменный экран, а на полке рядом с ним было полно DVD-дисков. он выбрал один и поставил готовый диск на проигрыватель. На кухне было немного холодного свиного жаркого и бутылка вина. А в кладовке был еще один большой пакет чипсов с болгарским перцем. Натан шестой зажег сигару и поставил на поднос жаркое, вино и чипсы. Он никогда не ел за столом, а всегда сидел на диване и смотрел телевизор. Фактически, в его жизни было только две страсти: смотреть телевизор и убивать людей. Ребенком, а позже и молодым человеком он, возможно, видел в кинотеатре до двух тысяч фильмов. Иногда он ходил туда четыре раза в неделю, что тоже показывали. Он смотрел все подряд. Желательно одному, на своем любимом месте в десятом ряду. Он возбудился от гула больших проекторов, которые вы привыкли слышать работающими в старомодных, плохо изолированных кинозалах, где билет стоил всего пятьдесят центов и где можно было уютно устроиться в красных плюшевых креслах. Прежде чем устроиться на диване, он вынул DVD из магнитофона и положил диск в лоток. Сегодня вечером в программе было "Семь".


Натан скинул ботинки, нарезал мясо толстыми ломтиками и откупорил вино. Он занимался Блондинкой уже четыре часа, и ни разу это не причинило особой боли, или скачки напряжения, которые он испытывал, проходя по телу, стали для него смертельными. Но Натан знал свое дело. Ни одна жертва не умирала без его согласия. Он взял кусок мяса и запихнул его в рот. Если верить Блондроку, комиссар Ван-Ин знал только то, что вскоре будет убито несколько человек и что эти убийства были связаны с рулеткой. Это была не маловажная информация, но Натан Сикс не считал, что из-за этого игру следует отменить. Сегодня он говорил об этом с Вилли, и тот также считал, что у полиции недостаточно улик. Но окончательное решение о том, как приступить к этому, оставалось за гейм-мастером.


Такси остановилось перед домом Блондрока. Пожилая женщина с выкрашенными в голубой цвет волосами расплатилась с водителем и подождала, пока он откроет ей дверцу.


"Хозяйка дома?’


В глазах Версавела был вопросительный знак.


"Я мог бы", - сказал Ван.


Он подошел к ней, представился и в нескольких словах рассказал, что произошло. Он намеренно опустил ужасные подробности. Женщина оглядела его с головы до ног, фыркнула, как будто у нее была простуда, а затем кивком головы намекнула, что верит ему. В ее глазах он не заметил ни капли печали, а насмешливый оттенок в ее голосе наводил на мысль, что убийство мужа на самом деле не потрясло ее.


"Останки вашего мужа только что перевезли в морг. После вскрытия вы можете попрощаться с ним там, если хотите.’


Миссис Блондрок познакомилась со своим мужем сорок один год назад на ярмарке. Он подошел, чтобы постоять рядом с ней у "бамперных машин", где раньше тусовались все девушки, которые хотели украсить копилку, и им не потребовалось много времени, чтобы начать болтать друг с другом. Во время первой поездки на скутерах он обнял ее за плечи, а потом все произошло очень быстро. Первый поцелуй языком, ерзание под блузкой, а затем в кусты. Они влюбились друг в друга по уши и поженились. То, что на первый взгляд казалось глупым решением – Хьюберт Блондрок был не только безработным, он не мог держать руки дома, когда рядом были другие женщины, оказалось нормальным позже, когда у нее начались проблемы с финансами и она сдавала вторую спальню загорелым неверным парам, которым это не нравилось, - мне пришлось сесть в машину.


"Что-нибудь украдено?’


Мария-Луиза Блондрок полуобернулась к Ван-Ину, который внимательно следил за ней.


- Посмотрим, - вздохнула она.


Не прошло и тридцати секунд, как она заметила, что бронзовая статуэтка на комоде исчезла. Она указала пальцем на круг в пыли, который Ван-Ин заметил раньше.


"Это был драгоценный образ?’


"Понятия не имею", - ответила Мари-Луиза Блондрок. "Хьюберт был зависим от барахла, на которое разумный человек не захотел бы потратить и евро".


Она описала изображение, и когда она также упомянула, что фигура была одета в нечто вроде шлема с крыльями по обе стороны, Версавел понял, что это изображение бога Гермеса.


- У вашего мужа были неприятности?’


Они стояли посреди гостиной, пристроенной к библиотеке, и, хотя там было достаточно кресел, миссис Блондрок не пригласила их сесть. Версавел изучал, как она двигается и как реагирует на вопросы, которые задавал ей Ван. На улице она вела себя довольно надменно и уверенно, но сейчас, казалось, колебалась.


- Проблемы, - повторила она. - У Хьюберта всегда были неприятности, но...


"Они никогда не были настолько плохими, чтобы кто-то убил его за это.’


"Нет, я так не думаю.’


Миссис Блондрок вздохнула, привычным жестом проверила, в порядке ли ее прическа, и смахнула воображаемую пылинку со своей груди.


"Не могли бы вы рассказать нам немного больше о вашем муже? О людях, с которыми он имел дело, и о деятельности, которую он..."


- Хьюберт был заядлым игроком, - перебила она. - И он не всегда находился в самом приятном окружении. Это то, что ты хочешь знать?’


Ван кивнул и занял непрошеное место в одном из "честерфилдов". У миссис Блондрок не создалось впечатления, что она обижена на него за эту откровенность. Напротив. Она извинилась и предложила сварить кофе.


Было далеко за полдень, когда Ван-Ин и Версавел попрощались с миссис Блондрок. От того жесткого обращения, с которым она обращалась с ними поначалу, мало что осталось. И этому было простое объяснение. Ван-Ин никак не отреагировал на ее предложение приготовить кофе, и когда она спросила его, не хочет ли он выпить что-нибудь еще, он показал, что предпочитает виски, напиток, который она также очень ценит. Со всеми вытекающими последствиями. Они вдвоем приготовили бутылку Glenfiddich soldier.


"Что ты об этом думаешь?" - спросил Ван, когда они вошли в волну.


"По крайней мере, это не первый раз, когда мисс Блондрок пьет виски на пустой желудок", - сказал Версавел.


При обычных обстоятельствах крепкий алкоголь развязывает языки, и люди в нетрезвом состоянии рассказывают вещи, о которых в противном случае умалчивали, но миссис Блондрок и бровью не повела. На самом деле она рассказала не больше того, что они уже знали.


Игроки входили в зал с небольшими интервалами. Все без исключения мужчины, большинство средних лет. Все они были в костюмах и начищенных до блеска ботинках. На столике сбоку стояли прохладные ведерки с бутылками шампанского дорогой марки и бокалами, но нигде не было заметно официанта или официантки, пришедших обслужить игроков. Кто хотел выпить, брал один сам. Впереди в приглушенном свете старомодной люстры красовался оригинальный стол для игры в рулетку. Бельгийским парламентариям иногда приходится изощряться, чтобы добиться распространения определенных законов среди широкой публики. Например, закон запрещает владеть радаром, который позволяет вам перехитрить контроль скорости, но вы можете продавать эти вещи. Азартные игры такие же. В Бельгии их семь, но все знают, что мест для азартных игр гораздо больше. В отелях, народных кафе или темных подсобных помещениях это не имеет значения. Вам не нужно казино с подходящими столами для игры в рулетку, чтобы разыграть свои деньги. В карточных играх и игре в кости также можно выиграть или проиграть довольно много денег. Все зависит от ставок. Однако стол с рулеткой в частном игровом зале встречается редко.


Вилли Геверс пожал руку одному из игроков. Человека, которого он приветствовал, звали Эварист Орельс, невысокого роста, с круто вздымающимся лбом и темно-карими глазами, которые отражали свет, как стеклянные шарики, но в остальном не выдавали никаких эмоций. Evarist Oreels может быть глупым названием, но компания, носившая такое же название, им вовсе не была. Кто не знал e & o? Фламандцы, которые обращались за несрочной медицинской помощью, неизменно оказывались в филиале e & O. Компания имела несколько филиалов в каждой провинции и располагала внушительным парком современных машин скорой помощи. Стареющее население не откладывало яиц. За последние пятнадцать лет его продажи продолжали стремительно расти, и эта тенденция, похоже, пока не собирается заканчиваться.


"Это будет долго?’


Убедитесь, что вы не загоняете его в ловушку против себя. К счастью, Мастер игры предупредил его, что Орилз был нетерпеливым человеком и плутоватой лягушкой.


"Я немедленно сообщу Натану Шестому, сколько времени это займет", - сказал Вилли Геверс с широкой улыбкой. "Пожалуйста, извините меня. ’


На самом деле, он был рад, что у него появилась причина сбежать от Орел. Большинство игроков были мультимиллионерами, Ореэлс был единственным, кому было позволено называть себя миллиардером с момента введения евро. Он прошел в заднюю часть зала и тем временем поприветствовал других гостей. Большинство из них он не знал лично. Он только знал, что все они были неисправимыми игроками, которые не могли устоять перед новым искушением. Мастер игры лично отобрал их, и никто, кроме Хьюберта Блондрока, ни на мгновение не колебался, стоит ли в них участвовать. Бейсджамперы хотели прыгать со все более низких зданий, наркоманы рисковали своей жизнью ради нового коктейля, некоторые богатые люди тратили состояния на декадентские игры. Скоро он запишет ставки и позволит пуле решить, кто умрет в течение двадцати четырех часов.


OceanofPDF.com


3


Ван-ин лежал на спине, схватившись руками за шею. Капля пота скатилась с его подбородка, он тяжело дышал. "Еще раз", - подумал он. Его лицо свело судорогой, когда он приподнял верхнюю часть тела, используя только мышцы живота. Сто пятьдесят упражнений сидя, это на десять больше, чем вчера. Начав тренироваться несколько недель назад, он мог только мечтать о таком результате. Теперь, наконец, пришло время. Он застонал от восторга, когда смог растянуться на ковре после этого последнего усилия.


- Еще несколько недель, и ты снова будешь как новенькая.’


Ван-ин поднял глаза и посмотрел прямо в ухмыляющееся лицо своего личного тренера, молодого парня с квадратными плечами и мускулами, вырезанными из тропической древесины.


"Я не знаю, протяну ли я так долго, Джон.’


- Если ты сдашься, я пошлю к тебе наемного убийцу.’


Полгода назад Джон превратил дом, доставшийся ему в наследство от бабушки, в современный спортивный зал. Он вложил все свои сбережения в ремонт и покупку оборудования. Ван-Ин был одним из его первых клиентов, и он не собирался отпускать его без боя.


‘ Ты не можешь себе этого позволить.


Ван-ин с трудом поднялся на ноги и вытер пот со лба предплечьем.


- Тогда не остается ничего другого, как шантажировать вас.’


"Будьте уверены", - сказал Ван. "Я буду продолжать до победного конца.’


Джон был единственным, кто знал, почему Ван-ин приходит в спортзал три раза в неделю, и он пообещал никому об этом не рассказывать.


- Еще чашечку кофе, Гвидо?


Ханнелоре потянулась к кофейнику, прежде чем он успел сказать "да", налила ему полную чашку и протянула сахар. Затем она начала готовить бутерброды для детей, которые все еще были в кроватях. Теперь было тихо. Через десять минут, если они и придут в замешательство, этого уже не будет. К счастью, Версавел пришел немного раньше обычного.


"Он продержится долго, тебе не кажется?’


Она подняла глаза и выжидающе посмотрела на него. Она с трудом могла поверить, что он не знал, почему Ван ходил в спортзал раз в неделю утром на "Дэй энд дью" (два других раза он ходил вечером). Версавел почувствовал на себе ее пронзительный взгляд, но прежде чем он успел сказать, что тоже не знает, входная дверь распахнулась. Ван-ин был одет в облегающие джинсы и футболку с огненно-красной спортивной курткой поверх них. Когда он втягивал живот, его почти не было видно над поясом.


- И? Тебе удалось хорошо потренироваться?


Ханнелоре встала и поцеловала его. От него свежо пахло гелем для душа. Целуя его, она невольно позволила своей руке скользнуть по его животу. Это ее немного взволновало. Если бы не Версавел, она бы так и сделала.…


"Что-то не так?’


Ханнелоре убрала руку с его живота.


"Со мной или с тобой?’


- С тобой, конечно.’


Ван-Ин сел за стол и налил себе чашку кофе.


"Со мной все в порядке", - сказала Ханнелоре.


Ван кивнул и сделал глоток кофе.


"Именно так мне и нравится это слышать", - улыбнулся он.


Ханнелоре повернулась к Версавелу и беспомощно пожала плечами. Неужели некому было объяснить ей, что происходит?


Хотя Злоткричбрто не боялся, что родственники человека, грудину которого он перепиливал, подадут на него в суд за какую-нибудь медицинскую ошибку, он обращался с циркулярной пилой с такой же точностью, с какой хирург обращается со скальпелем над еще живым пациентом. Он был так занят своей работой, что даже не заметил, как Ван-Ин и Версавел вошли в комнату для вскрытия. Только когда Ван положил руку на плечо Злота, он понял, что к нему пришел посетитель.


- Какого черта ты здесь делаешь, Питер?


Он остановил циркулярную пилу и положил все еще заточенное приспособление на секционный блок позади белых, похожих на мрамор, ступней Хьюберта Блондрока. Ван-Ин отвернул голову от внушительного обнаженного тела, чей живот все еще был выпуклым. Слабый запах, исходивший от открытой груди, едва не вызвал у него рвотный позыв.


‘ Я думал, вы делали вскрытие вчера, но когда я справился о вас у стойки, то услышал, что вам все еще нужно было начать его.


Ван-Ин присутствовал на вскрытии всего один раз, и это было воспринято не очень хорошо. Когда дежуривший патологоанатом снял крышу черепа, вынул мозг и опустил его в металлическую чашу, он потерял сознание, и ему потребовалось десять минут, чтобы прийти в себя. Это случилось двадцать лет назад, и с тех пор он любезно благодарил каждый раз, когда его приглашали присутствовать на вскрытии. Десять минут назад, когда ему сказали, что Злоткрыхбрто только начал вскрытие, в порыве напрасной самоуверенности он решил преодолеть свое отвращение к препарированным трупам и все равно присутствовать на вскрытии. Ему не нужно было ждать отчета Злоткрыхбрто.


"Я кое с кем столкнулся вчера днем", - извиняющимся тоном сказал Злоткрыхбрто. "И ты знаешь, как это бывает.’


Ван кивнул. Если бы Злоткрыхбрто сказал, что он с кем-то столкнулся, вы могли бы сказать, что этот человек не был мужчиной и что она работала в больнице. Злоткричбрто тогда не разрешили быть адонисом, он был врачом, и было хорошо известно, что медсестры терпеть не могли приглашать врача.


- Мари-Джо из "Шантель’?


Злоткрыхбрто изумленно посмотрел на него.


- Я не знаю никого с таким именем, Питер.’


Он нахмурился, повернулся, взял циркулярную пилу и включил ее. Женщину, которая вчера подарила ему несколько восхитительных часов, звали Вера.


"Но тебе было весело?’


- Мне всегда весело, Питер.’


Злоткрыхбрто широко ухмыльнулся и приставил циркулярную пилу к наполовину распиленной грудине. Ван-Ин отвернул голову. Он уже ненавидел зубоврачебные бормашины и фрезы, делающие тысячи оборотов в минуту, но воющий звук циркулярной пилы радовал его еще меньше. В его сознании возникли ужасные картины, от которых у него скрутило живот, и это ощущение становилось все хуже и хуже по мере того, как острые как бритва зубья пилы прорезали грудину, а от трупа исходил запах горелых волос. Он отступил на шаг и подождал, пока Злоткрыхбрто извлекет и взвесит легкие и сердце.


- Вы заметили что-нибудь до того, как приступили к работе мясника?


Струйка жидкости из организма текла по желобу в секционном блоке к дренажной трубе. Этот звук тоже был ужасен.


"Вокруг его рта и на левом яичке были следы клея.’


- Кассета?


"Вероятно.’


Злоткрыхбрто порылся в брюшной полости обеими руками и достал печень. Вид колышущегося комка темно-коричневой плоти заставил Ван Ина потянуться к животу. Конечно, пройдет некоторое время, прежде чем у него на столе появится жареная печень.


- И я нашел кусок резины у него в горле.’


Ван Ин попытался избавиться от тошнотворного чувства, которое теперь также овладело его грудной клеткой.


- Вы нашли еще какие-нибудь следы насилия?


Злоткрыхбрто пожал плечами. При первом поверхностном осмотре он не обратил на это внимания, но когда он осмотрел труп во второй раз более тщательно на предмет следов насилия, он, тем не менее, решил отметить в своем отчете, что на левом яичке Блондрока было красное пятно.


"У вас есть объяснение этому? - Спросил Ван, когда Злоткрыхбтро сообщил ему об этом.


"Я думаю, это поверхностный ожог.’


Злоткрычбрто стоял во главе отделения для вскрытия и готовился извлечь сильно поврежденный череп Блондрока. Ван-Ин чувствовал, что сделал все, что мог. Он подал Версавелу знак, что хочет уйти.


"О, прошу прощения.’


Ханнелоре покачала головой и улыбнулась, несмотря на то, что ее большой палец на ноге, на который он случайно наступил, сильно болел.


"Со мной все будет в порядке", - храбро сказала она.


Молодой юрист, стоявший с ней в лифте, был красив, у него были большие карие глаза.


- Тебе обязательно давать показания сегодня?’


Несомненно, это был его первый день в суде, иначе он узнал бы ее и понял, что она не юрист. Лифт остановился на первом этаже. Он толкнул дверь и пропустил ее вперед.


"Я веду расследование по делу судьи Мартенса", - сказала она с выжидающей улыбкой на губах. "А кто вы?’


"Меня зовут Оливье. Olivier Vanderpaele.’


- Вандерпаэле, - повторила Ханнелоре. ‘ Например...


- Да, миссис Мартенс. Вандерпаэле в роли каноника Вандерпаэле на знаменитой картине Ван Эйка.’


Картина была одним из экспонатов музея Грунинге. Нет Брюгглинга, который не знал.


"Я никогда не видела тебя здесь раньше", - сказала Ханнелоре.


Она шла с ним по коридору, не понимая, что на самом деле ей не следует идти в этом направлении. Тем временем Оливье рассказал ей, что месяц назад он переехал из Льера, где прожил более десяти лет, в Брюгге, и без колебаний ответил на вопрос, почему он переехал из Льера в Брюгге спустя столько времени.


"Я недавно развелся", - сказал он. "Роксана получила дом в Льере. В настоящее время я живу с коллегой. Но если немного повезет, я, возможно, вскоре перееду на Беенхауверс-страат. Позже я посмотрю дом.’


Ханнелоре не осмелилась спросить его, почему дом достался его бывшей жене, хотя на самом деле ей хотелось знать. Обманул ли он ее и обратилась ли она к судье, который доказал ее правоту? Или она ушла от него, потому что больше не хотела подчиняться его причудливым сексуальным фантазиям? Каково это на самом деле, когда тебя грубо берет мужчина? Однажды Ван-Ин грубо швырнул ее на кровать, сняв с нее трусики.…


- Вы не знаете, как лучше всего дойти отсюда до Беенхауверс-страат?


- Извини, - сказала Ханнелоре, поворачивая голову в его сторону. - Я на мгновение задумалась.’


- Я спросил дорогу к Беенхауверс-страат.’


Следственный судья Мартенс был образцом. В этом можно было не сомневаться. Женщины, которые после тридцати пяти лет все еще выглядят неотразимо привлекательными, обычно остаются такими и с возрастом. Ее кожа была прохладной и упругой, и Оливье был почти уверен, что не многие мужчины заметили бы разницу, если бы она не носила бюстгальтер.


"Это совпадение", - засмеялась Ханнелоре. "Бинхауверс-страат находится недалеко от нас’.


Им пришлось встать в конце коридора, в месте, где ни одному из них не на что было смотреть. Оливье в изумлении огляделся. Одна дверь вела наружу, а на другой висела табличка с изображением пожарного шланга.


"На самом деле я искал офис мирового судьи второго кантона.’


"А я просто размяла ноги", - хотела сказать Ханнелоре, но промолчала. Оливье Вандерпаэле вызывал у нее странное влечение, и она не знала, как с этим справиться. Я должен был догадаться. Пар уже шел у него из ушей, если он хотя бы подозревал, что мужчина проявляет к ней интерес. Ей лучше было бы не играть с огнем и просто объяснить ему, где находится кабинет мирового судьи, но она этого не сделала.


"Мировой суд находится в другом здании", - сказала она. ‘Если вы не возражаете, я пройдусь с вами’.


Оливье Вандерпаэле, конечно, не возражал, что она пошла с ним. В его голове симфонический оркестр заиграл "Аллилуйю" из "Мессии" Генделя.


"Мне не хочется сейчас идти в офис", - сказал Ван, когда они выходили из больницы.


Он все еще был бледен после столкновения с мозгом Блондрока, и ему тоже захотелось сигареты. Он не курил уже полтора часа.


‘ Л'Эстамине из Флиссинхе?


"Какой самый близкий?’


"Влиссингхе’.


Ван-ин закурил сигарету, шагнул в "волну" и открыл крышку пепельницы.


"Сделай Флиссингхе.’


Он глубоко затянулся и выпустил дым перед собой. Версавел захлопнул дверь и открыл окно. Он не возражал против пассивного курения как такового, воздух, который он вдыхал в городе, был таким же загрязненным, как и в машине, его беспокоил запах сигарет, осевший на его одежде. К счастью, машин было немного. Сигарета еще не была выкурена, или они уже были там. Версавел припарковал машину на Синт-Аннарей между двумя деревьями. Ван вышел из машины. Все прошло намного элегантнее, чем несколько дней назад. И к тому же было не так больно. Они перешли улицу и вышли на Блекерсстраат. Узкая улочка была пустынна. Высоко над их головами шелест листьев возвещал о наступлении осени. Здесь также было прохладнее и темнее, чем в De Reie, потому что солнце стояло слишком низко, чтобы проникать внутрь. Однако в гостиной было тепло и светло. Ван-Ин сел за большой дубовый стол у окна и закурил еще одну сигарету.


- "Дювель" и "перье"? - спросила Гретель, внезапно появившаяся из-за буфета.


Ван-Ин скорчил гримасу умирающего и с измученным видом следил за дымом, который поднимался от кончика его сигареты вверх.


- Сделай мне кофе, - прошептал он, хотя в комнате не было никого, кто мог бы его услышать.


- Ты ведь не заболел, правда?


Гретель вытерла стол влажной тряпкой и покачала головой, глядя на барную стойку. Дела в мире шли неважно. Террористы убивали ни в чем не повинных мирных жителей, ураганы и цунами опустошали Карибский бассейн и Азию, бельгийская политика пребывала в упадке, и если определенное мнение высказали защитники окружающей среды, собаки также получили право голоса. Я заказал кофе. Она не смогла привязать к нему веревку.


"Меня беспокоят эти остатки клея на его яичке", - сказал Ван-Ин. "Какого черта ты приклеиваешь кому-то яйца скотчем?’


Убийца привязал свою жертву к рукам и ногам полосками ткани, висевшими на стуле. Почему с полосками ткани? И почему голый?


"Я бы тоже не знал", - сказал Версавел.


Вошла Грит с подносом.


"Могу я чем-нибудь помочь?"


Она налила кофе в чашку Вана и плавным движением налила минеральной воды в стакан.


"Я так не думаю", - сказал Ван.


"Потому что женщины слишком глупы или потому что мужчины не могут смириться с тем, что женщины тоже способны решать проблемы?’


Гретель поставила поднос на стол и уперла руки в бока. Клиенты Van In en Versavel были людьми, которые могли выдержать взбучку, и чаще всего им доставалось вытирать сковороду. Ван-Ин пожал плечами.


"Почему бы и нет.’


Он объяснил ей проблему, не сказав, конечно, о ком идет речь. Как будто это что-то меняло. Газеты много писали об убийстве Блондрока. Она была достаточно проницательна, чтобы самой выяснить, над каким делом он работал, поэтому в Брюгге погибло не так уж много людей.


"Блондрок недавно проверялся в больнице?" - спросила Гретель.


Ван-ин не пытался отрицать, что речь шла о Блондроке.


"Почему ты спрашиваешь об этом?’


Гретель втянула голову в плечи. Ей понравилось, что лучший детектив Брюгге пришел к ней за советом.


- Потому что они иногда прикладывают электроды к вашему телу во время обследования.


Ван-Ин, тщетно пытавшийся снять бумагу с куска сахара, прекратил свои попытки и уставился на Гретель с удивленной улыбкой. Действительно, врачи повсюду применяли электроды, когда хотели что-то измерить, но что можно было измерить на яичке? Конечно, он должен был придумать это сам. Полоски ткани, которыми Блондрок был привязан к своему креслу, предназначались для того, чтобы не пораниться при ударе током. По этой причине ему тоже следовало раздеться. Убийца пытал Блондрока, прежде чем прикончить его. И пытки были методом, используемым для получения информации. Вопрос был в том, какую информацию? Имела ли она какое-либо отношение к странной истории, которую Блондрок пришел рассказать в полицейский участок? Вероятно.


"Я думаю, что все равно возьму Одеяло, Гретель.’


Он отставил кофе в сторону, затушил сигарету в пепельнице и тут же закурил новую.


В Западной Европе большинство людей больше не знают, что такое жестокость, они с трудом могут представить, что люди способны причинять боль своим собратьям самым зверским образом. Кто еще может сопереживать ситуации матери, которая вынуждена наблюдать, как ее ребенка поджаривают на огне, а затем заставляют есть мясо, хочет ли она уберечь своего второго ребенка от той же участи? Сильная история из средневековья? Нет, это произошло в бывшей Югославии всего десять лет назад.


Ханнелоре очень любила лилии, и прошло много времени с тех пор, как Ван-Ин удивлял ее букетом цветов. От каждой болезни есть лекарство, для каждой проблемы есть решение. Мужчина, который приходит домой поздно, но который приложил усилия, чтобы купить цветы, может рассчитывать на понимание. Ван-Ин купил цветы вечером, еще не зная, что вернется домой слишком поздно. Попытки убедить в этом Ханнелоре были напрасными, он позволил цветам лучше говорить самим за себя.


"Привет, я дома.’


Ван-Ин вошел в кухню с букетом цветов перед лицом, но, поскольку немедленного ответа не последовало, опустил их. За кухонным столом сидел лощеный парень. Широкие плечи, плоский живот и английские туфли ручной работы.


- Миссис Мартенс ушла в подвал, - сказал незваный гость.


- О, - сказал ван-Ин.


Он положил букет на столешницу и убедился, что лилии смотрят на дверь в подвал. Она увидела их, как только поднялась наверх. Затем он закурил сигарету. Какого черта она собиралась делать в подвале? Не купила бутылку вина, верно? Оставалось еще восемь бутылок, пять из которых были "Сен-Жюльен", и он не хотел делиться ими с незнакомым сноэшаном. Остальные три бутылки тоже.


"Мне лучше сначала представиться, комиссар", - настороженно ответил Вандерпаэле, когда заметил, что Ван-Ин, похоже, не очень-то оценил его визит.


Он отодвинул стул, встал и протянул руку. В этот момент вошла Ханнелоре.


- Я рад, что вы уже познакомились.’


В правой руке она держала бутылку вина. Другой рукой она взяла со стойки букет лилий, посмотрела на него с удивлением и сказала: " Спасибо за цветы, дорогой."Он не мог смеяться над тем, что она взяла бутылку Сен-Жюльена из погреба, но букет цветов доказывал, что ему было чем заняться. Кроме того, Оливье Вандерпаэле был новым коллегой. Он едва знал город, а мадам из агентства недвижимости, с которой он договорился осмотреть дом на Беенхауверс-страат, так и не появилась. Прежде чем достать штопор из ящика кухонного шкафа, она еще раз улыбнулась Ван-Ину.


- У тебя есть что-нибудь выпить, милая?’


Ханнелоре была бережлива к слову "Милая", она редко использовала его чаще одного раза в день. Ван-ин нахмурил лоб. Что, черт возьми, этот парень здесь делал?


Казалось, она угадала его мысли.


- Мастер Вандерпаэле, вероятно, живет неподалеку, - сказала она. - На Беенхауверс-страат. Я немного прогулялся с ним.


"О", - прорычал я.


Она немного прогулялась с ним. Существовала такая вещь, как карта. И если бы она хотела утолить жажду, если это необходимо, она могла бы предложить ему пива.


‘ Я слышал, вы расследуете дело об убийстве.


Оливье Вандерпаэле старался не следить за каждым движением Ханнелоре, но ему стоило большого труда отвести от нее взгляд. Завязывание разговора с лесной обезьяной – мысленно он упомянул Ван ина - могло бы немного отвлечь его, хотя он вряд ли мог предположить, что в фильме было что-то разумное.


- В самом деле, - сказал Ван.


- И что, милая? Ты уже на тропе? - Спросила Ханнелоре, когда после короткого, ничего не значащего ответа повисло тягостное молчание.


Она избегала его взгляда, протягивая ему бокал вина. Питер Ван-Ин был ревнивым хозяином. Возможно, пригласить Оливье домой и предложить ему бокал вина было бы не такой уж хорошей идеей.


"Я связан профессиональной тайной, Ханна. Ты должна это знать.’


Он сделал глоток вина, повернулся и пожал плечами. Ему нужно было как можно скорее выпроводить этого гладьяна за дверь. После этого он смог воспользоваться чувством вины, которым обременял ее.


’Питер шутит", - попыталась спасти ситуацию Ханнелоре, но Оливье Вандерпаэле понял намек. Он осушил свой бокал, пространно поблагодарил Ханнелоре за гостеприимный прием и притворился, что ему вдруг срочно нужно куда-то пойти. Ван-Ин проводил его до входной двери. По крайней мере, он точно знал, что подлец не попытается поцеловать ее тайком.


"Ты снова был образцом обаяния", - сказала Ханнелоре, когда он снова сел за стол.


"Мне не нужен этот парень.’


- Я тоже. Но, по крайней мере, ты можешь оставаться вежливым.’


- Ты должен быть рад, что я не угостил его пуншем за то, что он разозлился.’


Ханнелоре пыталась сохранять спокойствие. Она знала, что достаточно искры, чтобы он взорвался.


"Вы очень опоздали.’


Ван-Ин пожал плечами и сделал глоток изысканного вина, размышляя, как ему убедить ее пойти с ним в казино сегодня вечером.


Мерел Деман задернула шторы, встала перед зеркалом и осторожно сняла свитер. Движения, которые она совершала, были болезненными, вызывая у нее ощущение, что швы могут разорваться в любой момент. "Не волнуйся", - все еще ласково шептал ей доктор Декупман, когда она выписывалась из больницы. Через несколько месяцев ты почти ничего не увидишь от этого. В спортивном бюстгальтере ее груди выглядели красивыми и упругими. Она посмотрела на него и погладила верхние изгибы. Если бы только она надела облегающий свитер и пошла куда-нибудь на ночь, вместо того чтобы запираться дома. Она сразу почувствовала вкус того, что ее ожидало. Было еще слишком рано для танцев, но это не помешало ей вызвать восхищение на какой-нибудь дискотеке. У нее оставалось немного денег от операции, и если бы она поторопилась, то могла бы просто успеть на последний поезд до Бланкенберге, куда раньше регулярно ездила.


Натан шестой выключил компьютер, встал и посмотрел на список имен, который он только что распечатал и который теперь висел на стене перед ним. Они были аккуратно пронумерованы от одного до тридцати шести. Потребовались кровь, пот и слезы, чтобы составить список, но он преуспел. У каждого имени была история, и у каждой истории был номер. Никто никогда не планировал более красивого серийного убийства, чем он, Натан шестой. Сценарий был идеальным, и хотя план логически разваливался, никому не удавалось взломать его, потому что каждый шаг определялся случайностью. он тщательно запер дверь своего кабинета. Люди больше не заслуживают жалости. Мир прогнил и развращен. Никто не мог винить его. Он был продуктом эгоистичного общества, которое заботилось только о двух вещах: деньгах и удовольствиях. Каждый имеет право на развлечения, которые он или она может себе позволить. Он плюхнулся на диван и взял книгу с кофейного столика. Признание серийного убийцытаково было название. На обложке была фотография широко улыбающегося мужчины с яркими глазами и волевым подбородком. Кену Майерсу было сорок восемь. За последние двадцать пять лет он изнасиловал, замучил и убил более сотни женщин и девочек. На сегодняшний день по всему миру было продано более трех миллионов экземпляров книги. Ходили слухи, что Кен Майерс пользовался льготным режимом в тюрьме, и охранники тайно переправляли проституток в его дом, но власти это категорически отрицали. Натан открыл книгу и перечитал отрывок, где Майерс описывал, как он тренировал семнадцатилетнюю девушку до тех пор, пока она не стала делать все, что он ей говорил. Одно было ясно наверняка: любой, кто прочитал эту книгу, никогда не забудет Кена Майерса. И что такое вечная жизнь больше, чем продолжение жизни в умах других? Единственная разница между Кеном Майерсом и им самим заключалась в том, что он никогда не окажется в тюрьме. Он не станет знаменитым до своей смерти. Натан отложил книгу в сторону и достал сигару из шкатулки черного дерева "Кохиба", которая в магазине стоила больше двадцати евро каждая, но которую он попросил у друга, который мог достать их гораздо дешевле.


Некоторые люди, муравьиные ублюдки, которых вы найдете повсюду, думают, что реконструкция казино в Бланкенберге с самого начала не была успешной. Он редко, если вообще когда-либо вмешивался в подобные обсуждения. Густибус И колорибус, не подлежащий обсуждению, - говорили римляне, и они были правы. Он отдал свой плащ гардеробщице и взял плащ Ханнелоре. На ней было длинное платье из гладкой ткани, похожей на атлас, с v-образным вырезом, который открывал больше, чем можно было предположить на первый взгляд. Ван Ин подумал, что она выглядит божественно.


- Я говорил тебе сегодня, какая ты красивая, милая?’


"Люди могут услышать тебя, придурок.’


Она испуганно огляделась по сторонам. За исключением швейцара, который пытался скрыть зевоту тыльной стороной ладони, и группы пожилых женщин, которые болтали чуть поодаль, главный зал казино был пуст. Ван рассмеялся.


‘Rien ne va plus, chérie.’


Хотя в казино больше не требовалось носить городскую одежду, Ван был одет в костюм, брюки которого, по мнению Ханнелоре, были немного коротковаты, но никто не обратил бы на это внимания. Все взгляды будут прикованы к ней, а не к нему. После обязательной регистрации им выдали дневной билет. Швейцар, который издали производил ошеломляющее впечатление, настороженно отреагировал, когда они подошли к нему. Он любезно кивнул и толкнул дверь, ведущую в игровую комнату. Все выглядело так, как и представлял себе Ван-Ин: желтоватый свет, блестящее дерево, толстый упругий ковер и гул, который заглушался только тиканьем фишек, сгребаемых с игрового поля, и отскоком пули на гоночной трассе. В овальном баре сидели две пожилые женщины, которые надеялись на ’ чистую" прибыль, но вернулись домой с голой ярмарки. Дамы – они были с юга Западной Фландрии – потеряли за последние полтора часа более шести тысяч евро. В сумочке Delvaux у них еще оставалось ровно столько мелочи, чтобы купить выпивку.


"Ты действительно собираешься играть?’


Ханнелоре широко раскрыла глаза, когда Ван-Ин достал из внутреннего кармана сотенную купюру и подошел с ней к прилавку, где можно было купить жетоны.


Казино не славятся открытой политикой. Кто ничего не знает, тот ничего не сможет предать - таков их девиз. Только люди, которые работают там долгое время, иногда через некоторое время узнают, что именно происходит за кулисами. И обычно они тоже молчат. Для них осмотрительность может иметь значение между золотым рукопожатием или отказом от участия. В казино главное - деньги. В прямом и переносном смысле. А в местах, где много денег переходит из рук в руки, действуют строгие правила. Проблемы обычно обнаруживаются на ранней стадии, поскольку клиенты постоянно находятся под наблюдением камер видеонаблюдения. О подозрительных движениях или людях сообщается менеджеру этажа, который затем немедленно принимает меры, чтобы пресечь проблему в зародыше.


"Ты уверен, что это он?’


- На сто процентов.’


Администратор этажа кивнул худощавому лысеющему мужчине, который пришел сообщить ему, что глава местной следственной службы Брюгге только что купил чипсов на сто евро. Строго говоря, сотрудникам полиции не разрешалось входить в игровую комнату, но на практике по-прежнему редко кому-то отказывали во входе по этой причине. Управляющий этажом спрашивал себя только, зачем Ван-ин пришел сюда.


- Кто сидит за третьим столиком?’


- Макс, - представился лысеющий служащий.


"Немедленно замените его на Дидье и скажите боссу Питта, что я спускаюсь.’


Лысеющий сотрудник подождал некоторое время, чтобы убедиться, что менеджеру этажа больше нечего добавить к инструкциям.


- Я могу еще что-нибудь для вас сделать, мистер Девилдер?


Администратор беззастенчиво почесал между бедер. Его темные глаза были задумчивы. Он проработал в этом бизнесе более тридцати лет, и хотя знал, как обращаться с полицейскими, в его душу закрался оттенок дурного предчувствия. Ван Ин пользовался репутацией неподкупного человека, а его жена, как утверждалось, не шла на уступки, когда считала, что на ее стороне есть право.


- Предложи им что-нибудь выпить.’


Лысеющий служащий кивнул, снял трубку и проинструктировал бармена в игровой комнате предложить Ину и Ханнелоре выпить.


"Жаль, что нет Дувела", - сказал Ван после того, как официант спросил его, что он хочет выпить.


- Бокал шампанского? - спросил я.


Ван-Ин попытался сделать вид, что предложение удивило его, хотя прекрасно понимал, чему они обязаны такой щедростью. Он поднял брови и повернулся к Ханнелоре.


"Как ты думаешь, Милая? Выпьем по бокалу шампанского или ты предпочитаешь что-нибудь другое?’


- Налей мне белого вина.’


Была середина недели, и все же в игровой комнате было много народу, подумала Ханнелоре. Она скользнула взглядом по спинам игроков. За соседним столом разыгрывалась грубая игра. Мужчина средних лет с мягким лицом, который сидел под куперозом так, словно всю свою жизнь проработал на поле, терял по меньшей мере пятьсот евро при каждом повороте колеса, и эта потеря, по-видимому, не могла ему помочь. Он просто продолжал играть. Рядом с ним был атлетически сложенный мужчина, который немного напомнил ей Оливье Вандерпаэле, но это был не он. Кроме того, Оливье носил волосы короче на затылке... она подавила остальную мысль, потому что ей было стыдно, что она думала о нем почти весь вечер.


"Что-то не так?’


Ханнелоре резко подняла голову, отчего ее подбородок выдвинулся вперед. Ван-Ин вопросительно посмотрел на нее.


"Я на мгновение задумалась", - сказала она.


- Я думаю, ты был на Марсе.’


Она странно вела себя весь вечер. Тот юрист из кукольного домика не пытался ухаживать за ней, не так ли? Ему по-прежнему казалось странным, что она прогулялась с ним до Беенхауверс-страат, а затем пригласила его выпить бокал вина дома.


Сколько они знают друг друга сейчас? Год или десять. Он не смог бы сделать этого после всех этих лет.…


- Комиссар Из Ин.


Дональд Девилдер улыбнулся. Смокинг облегал его фигуру, а зубы сияли, как полированная платина. От него исходили властность и здоровье. Он пожал ему руку, а затем повернулся к Ханнелоре.


- Миссис Мартенс. Добро пожаловать в наше казино.’


Ханнелоре знала о мерах безопасности в казино, но все равно была шокирована тем, что их присутствие было замечено так быстро. Девилдеру, конечно, было любопытно, пришли ли они сюда для развлечения или по делу. Ван-Ин, который как раз думал о том же, упал вместе с дверью в Доме.


- Вы знали Хьюберта Блондрока?


"Я прочитал в газете, что с ним случилось", - сказал Девилдер.


- Значит, вы знали его.’


- Он часто проходил здесь по этажу.’


Люди, которым есть что скрывать, редко отвечают на вопрос "да" или "нет", но они дают уклончивый или расплывчатый ответ, который могут исправить позже. Над такими людьми потешались в крегелиге, но он сдержался и задал вопрос еще раз.


- Вы знали его лично?’


Девилдер снова показал свою слоновую кость и небрежно пожал плечами.


- Как вы себя называете, комиссар?


Он сделал приглашающий жест в сторону маленького столика, куда официант тем временем поставил два ведерка со льдом. Из одного торчало горлышко бутылки шампанского, из другого - белого бургундского.


"Каким игроком он был?’


Они сели. Девилдер отодвинул стул Ханнелоре, чтобы она могла легко сесть. Ради такой женщины он пожертвовал бы своим мизинцем. Ван-Ин заметил похоть в его глазах. Раньше это выводило его из себя, сегодня он гордился тем, что она пробуждала в мужчинах такие чувства. Она была его, только его. По крайней мере, он на это надеялся. Завтра он поручит Брейноогу проследить прошлое мастера Оливье Вандерпаэле. Кто знает, к чему это привело.


"Мистер Блондрок на самом деле был профессиональным игроком.’


Девилдер подал Ханнелоре вино, изысканное шабли, а затем с плеском откупорил кувшин с шампанским, помеченный годом выпуска. По цене двух бутылок среднестатистическая семья могла бы провести выходные в Диснейленде.


- Тот, кто никогда не проигрывает больше, чем выигрывает?’


"Вот как вы это описываете, капитан.’


"Значит, он не был зависим от игры?’


Девилдер покачал головой.


"Допустим, он держал свою зависимость под контролем.’


"А такое бывает?" - спросила Ханнелоре.


По тону, которым она задала вопрос, можно было сказать, что она не очень-то верила в заявление Девилдера.


"Я знаю, что Блондрок вел бухгалтерию, и я также знаю, что за последние шесть месяцев он дважды выигрывал за третьим столом."Что вы подразумеваете под форсом?’


- Сто двадцать тысяч.’


"Мне приходится работать над этим целый год", - пошутил Ван-ин.


Ханнелоре немедленно поставила его на место.


"Глупо.’


Она сделала глоток шабли. Ммм. Она редко пила его так вкусно.


"Хочешь тоже попробовать? Я предлагаю тебе несколько раундов за счет Заведения.’


Это было опасное предложение. Если бы кто-нибудь из прессы когда-нибудь узнал, что комиссар Ван-Ин и следственный судья Мартенс играли в рулетку за счет казино, их репутация была бы погублена. Девилдер заметил колебание. Он достал из кармана пять фишек по двадцать евро и выложил их стопкой на стол.


- Повернись один раз, и ты их потеряешь.’


"Неужели?’


- В противном случае мы могли бы в мгновение ока закрыть наши двери.’


Заглянула Ханнелоре. Ее глаза озорно блестели, и это означало, что она была в настроении.


"Продолжай.’


Они подошли к третьему столу. Оттуда на игровое поле была выложена стопка фишек. Сто евро. Многим людям приходилось усердно работать целый день или намного дольше, чтобы столько осталось.


"Что нам с этим делать?’


Времени на принятие решения было немного. Другие игроки косым взглядом подбадривают их к действию. Дидье, крупье за третьим столом, и Девилдер обменялись друг с другом разными взглядами.


"26 и соседи", - сказал Ван.


Дидье кивнул и сжалился над жетонами. Он зажал пулю между большим и указательным пальцами и повернул руль.


‘Rien ne va plus.’


Пуля издавала тикающий звук каждый раз, когда отскакивала от гладкого дерева проигрывателя. Все взгляды были прикованы к маленькому шарику, за исключением Питера Ван-Ина. Он закурил сигарету и последовал за дымом, который выпускал к потолку.


"Я думаю, мы победили, дорогая.’


"Почему?’


Ханнелоре указала на колесо. Пуля попала в число 35, самое дальнее по соседству с 26. Дидье объявил выигрышный номер и раздал фишек на семьсот евро.


"Новичку везет", - рассмеялся Девилдер. "Это случается чаще.’


Ван-ин кивнул и поставил семьсот евро на 10 и соседей. Он снова выиграл. На этот раз четыре тысячи девятьсот евро. Слух о том, что за этим столом были выиграны три кассовых выигрыша, распространился по игровому залу подобно лесному пожару. Пять минут спустя за третьим столом собралось не менее пятидесяти человек.


"Давай сейчас остановимся, милая.’


Ханнелоре не могла поверить своим глазам. Кучки фишек заметно росли. Гул зрителей звучал все громче и громче. Некоторые впали в настоящий экстаз. Они подняли глаза, словно желая поблагодарить некое высшее существо за милости, которые неизвестному игроку было позволено получить сегодня. Другие нервно настаивали на том, чтобы подобраться как можно ближе к победителю; самые мудрые начали делать ставки на номера, которые разыгрывал ван-ин.


"Когда это случалось с Блондроком, он откладывал половину своих фишек и продолжал играть остальными, пока не проигрывал их или снова не удваивал свою ставку", - сказал Девилдер, изумленно наблюдая за происходящим и качая головой.


Там было по меньшей мере двадцать тысяч фишек на евро. Это было немного меньше, чем он заработал за год. За последние полчаса он четыре раза поставил значительную сумму и трижды выиграл. Что произойдет, если он поставит все на 26 и соседей? Представьте, что он выиграет. На сто сорок тысяч евро он смог купить коттедж на юге, и кто знает... Нервы подступили к горлу, и голос задрожал, когда он сказал: "все в доме 26 и соседи".


OceanofPDF.com


4


Стояла тихая и ясная погода, море было почти зеркальным. На горизонте проплывали силуэты грузовых судов, резко очерченные на фоне стально-голубого неба, словно вырезанные из картона. Прекрасный вид, к сожалению, привлек мало поклонников. Туристы все еще спали, а местные жители редко или вообще не показывались утром на Морской дамбе. Вы видели только людей, которые некоторое время выгуливали собаку перед уходом на работу, или мух, ковыляющих домой после ночной прогулки. На западной стороне канала харбор, где начинался район дюн, было еще тише. Тропинка, вымощенная обгорелыми ракушками, извивавшаяся среди дюн от Бланкенберге до Вендуина, была пустынна. Феликс Луаги прожил у моря более тридцати лет и за все это время лишь однажды прогулял утреннюю прогулку, в тот день, когда его жена умерла во сне почти четыре года назад. Он прислонил велосипед к столбу и поднялся по склону, который вел к западному штакетселю и дюнам. Стоя на вершине дамбы на канале харбор, он позволил своему взгляду блуждать по горизонту и полной грудью вдыхал свежий морской воздух. До Вендуина было около трех километров пешком по пляжу. Ходить туда и обратно было быстрой прогулкой, особенно для мужчины шестидесяти восьми лет. Это было хорошо, и всегда было чем заняться. Не знатоки иногда сравнивали пляж с пустыней, где не на что было смотреть, кроме песка и гальки, но для Феликса Луаги каждая прогулка была путешествием открытий. Он мог часами восхищаться цветом песка, разнообразием ракушек и водорослей, выброшенным на берег мусором, холмами и возвышенностями, которые постоянно меняли форму под воздействием воды и ветра. Это продолжало завораживать его. У него был нюх на мельчайшие детали. Следы на песке были заметны сразу. Он внимательно их рассмотрел. Они были особенно глубокими и вели к неглубокому колодцу. Подошел Феликс Луаги. В яме лежала женщина. На животе. Ее лицо смотрело влево. На ней были темно-серый спортивный костюм и красные кроссовки. Феликс Луаги оценил ее не старше тридцати лет. Она была мертва. Он знал это наверняка. Он и раньше видел достаточно трупов.


"Скоро "Бланкенберге Антверпен" отправится к короне", - сказал Ван ин, прежде чем выйти из "волны".


- Как портовый город?


Версавел вытащил ключ из замка зажигания и отстегнул ремень безопасности.


"Нет, Гвидо. Как криминальный город. Это второе убийство менее чем за шесть месяцев. Если так пойдет и дальше, я буду вынужден снять здесь квартиру.’


"Если бы вы забрали свой выигрыш вчера, то почти могли бы его купить.’


Сегодня утром Ханнелоре подробно рассказала о своем неудачном визите в казино. Они поссорились из-за того, что вчера Ван-Ин потратил впустую не только выигранные двадцать тысяч евро, но и все деньги, которые были у него с собой.


- Все в порядке, Гвидо. Я усвоил свой урок.’


Ван-Ин поневоле провел ночь на диване, а Ханнелоре ни разу не поцеловала его, когда он уходил из дома, и этого почти никогда не случалось. Он расправил плечи и сделал несколько глубоких вдохов. Свежий морской воздух проник глубоко в его легкие. Когда от передозировки кислорода стало больно, он закурил сигарету. Версавел не спускал с него глаз, качая головой. Вдыхая свежий воздух, а затем вдыхая дым, вы с таким же успехом могли бы надеть белый комбинезон и затем отправиться работать в шахты.


- Азартные игры вызывают такое же привыкание, как и курение, Питер.’


Ван-Ин мог особенно разозлиться, если кто-то пытался объяснить ему урок по буквам, особенно если этот человек был прав.


"Я же говорил тебе, что усвоил свой урок", - рявкнул он Версавелу, который, к счастью, знал его достаточно хорошо, чтобы знать, как избежать ожесточенного спора.


"Я молчу об этом. Хорошо?’


Ван-ин проглотил негодование, которое вызвало в нем замечание Версавела. Он всю ночь ворочался на диване. Тиканье фишек и звук вращающейся пули продолжали преследовать его. Неужели они тогда не поняли, что вчера он выиграл двадцать тысяч евро меньше чем за полчаса?


"Ты же не думаешь, что меня интересует такая глупая игра, не так ли?’


"Конечно, я так не думаю. Мудрые люди не позволяют поймать себя на глупых играх.’


Это было на грани, но Ван-ин не обратил внимания на насмешку Версавела. У него и так было достаточно страданий дома.


"Вы знаете больше о жертве?" - спросил он.


Версавел покачал головой.


"Я знаю только, что у нее нет с собой документов и что она, вероятно, не из Бланкенберге. Никто из местных инспекторов ее не знает.’


"Кто ее нашел?’


- Феликс Луаги, капитан жандармерии в отставке, который каждое утро совершает одну и ту же прогулку, - сдержанно сказал Версавел.


Ван-Ин резко обернулся. Хотя реформа полиции была фактом уже много лет и имя рейксвахт почти не употреблялось, его адреналин все еще повышался каждый раз, когда кто-то упоминал это имя.


"Ты же не это имеешь в виду.’


Версавел кивнул.


"Я тоже ничего не могу с собой поделать", - сказал он тоном, говорившим о том, что ты-не-собираешься-начинать-ныть-по-этому-поводу -сейчас.


- Коллеги уже допросили его?’


"Я думаю, что да.’


"Все в порядке.’


Ван-Ин затянулся сигаретой, которая уже наполовину выкурилась сама по себе из-за легкого ветерка, который только что налетел. И это была пустая трата денег. Он поспешно затянулся два раза подряд, бросил окурок на землю и встал на вершину дюны. Ханнелоре позвонила пятнадцать минут назад и сообщила, что приедет на место происшествия, и он счел это немного раздражающим, учитывая обстоятельства, но, с другой стороны, он был счастлив, что ему не пришлось скучать по ней весь день.


"Нам лучше подождать, пока Ханнелоре не окажется там", - сказал он. "К тому времени, возможно, прибудет группа технического расследования.’


Доктор Злоткрыхбрто тяжело дышал от приложенных усилий. Он не привык брести по заросшему кефалью песку.


"Ты в порядке?’


Ван-Ин совершил поездку от места, где лежал труп, до вестерстакетцеля, где были припаркованы машины, полчаса назад и обнаружил, что объем его легких значительно увеличился с тех пор, как он ходил тренироваться три раза в неделю.


- Гутвердумме.


Тучный доктор поставил свой саквояж на пол и тыльной стороной ладони вытер пот со лба. Ханнелоре, которая тем временем подошла, приветствовала его поцелуем в щеку. Она получила улыбку в ответ. Злот пил больше, чем положено мужчине, но у него было такое большое сердце, что большинство его друзей принимали этот порок как должное. Ханнелоре не была исключением. Она обожала его.


"Ты не будешь жаловаться", - засмеялась она. "В Польше тебе приходилось так далеко ходить, прежде чем ты добирался до туалета’.


Злоткрыхбрто любил хвастаться суровыми условиями, в которых он раньше жил и работал, и упрекал "жителей Запада" в том, что они больше не могут терпеть побои, но некоторые из его небылиц звучали настолько неправдоподобно, что Ханнелоре не могла удержаться, чтобы время от времени не ткнуть их ему под нос. Но Злоткрыхбрто не позволил обнять себя за грудь. Он положил сверху еще одну ложку.


- Все было еще хуже, моя дорогая. Мне пришлось идти пешком в соседнюю деревню, если я тоже хотела туалетную бумагу.’


"Да", - засмеялась Ханнелоре. "Снова были те времена.’


Люди, которые слишком часто соприкасаются со смертью и страданиями, развивают в себе особое чувство юмора. Встреча с трупом молодой женщины не принесла Ханнелоре ничего хорошего. Она не очень ладила с мертвецами. Мысль о том, что это могло быть еще одно убийство, разозлила ее и взбунтовала. И она попыталась компенсировать это мягкими шутками. Чего стоила человеческая жизнь сегодня? Десять евро? Пять минут удовольствия? Убийство с целью ограбления казалось маловероятным из-за местоположения, а также убийство из похоти казалось невозможным, потому что жертва была полностью одета.


- Для продажи стиральных машин или для продажи туалетной бумаги? lachte Zlotkrychbrto.


- Избавь нас от остального, - вмешался Ван. - Расскажи мне, как умерла женщина.’


Шутки Злоткрыхбрто обычно превращались из вульгарных в грубые и похабные, и у него была дурная привычка продолжать до бесконечности, когда никто не призывал его к порядку, и даже тогда часто случалось, что ему было на это наплевать, но на этот раз он отреагировал немедленно.


- Ты прав, Питер.’


Злоткрычбрто раздел женщину, осмотрел ее на предмет травм и ушибов и установил время ее смерти.


"Как давно она мертва?’


Большинство юристов не выносили по этому поводу обвинений против детективов, они отправляли им официальный отчет только после вскрытия. То же самое делал и Злоткрыхбрто, за исключением тех случаев, когда он работал с Ван Ином.


- Час или шесть.’


Ван-Ин взглянул на наручные часы Версавела. Было без четверти десять. Профессиональные воры знают, что нападать лучше всего между двумя и четырьмя часами ночи, потому что именно тогда люди спят глубже всего. Убийца удачно выбрал время и место. Вероятность того, что кто-то заметил его или ее в дюнах в этот час, была практически нулевой.


"Причина смерти?’


Хотя на первый взгляд на трупе не было никаких признаков насилия, Ван-ин осмелился сунуть руку в огонь перед ним, чтобы убедиться, что молодая женщина умерла не своей смертью. Злоткрыхбрто пожал плечами. Ничто не указывало на то, что женщина умерла насильственной смертью.


"Я не знаю, Питер. Единственное, что я знаю наверняка, это то, что женщине недавно сделали коррекцию груди. Но да... он добавил со вздохом: "Чтобы утверждать это, не обязательно быть патологоанатомом".


Ван-ин и Ханнелоре одновременно нахмурились.


- Что недавно произошло?


- День или два. Может, короче.’


Двадцать лет назад, когда коррекция груди была такой же редкостью, как шоссейные велосипеды из углеродного волокна, Ван Ин, вероятно, мог бы узнать, какой хирург проводил процедуру, по нескольким телефонным звонкам. Сегодня так много женщин использовали силикон, что поиск хирурга, о котором идет речь, стал особенно трудоемкой работой.


- Ты что-нибудь знаешь об эстетической хирургии, Злот?- Меня это мало убедило.


Злоткрыхбрто не был экспертом в этой области. Он исключительно вскрывал трупы, и ему не приходилось беспокоиться о швах и шрамах после этого, но он был единственным врачом поблизости, к которому он мог обратиться. Ответ не занял и секунды.


‘Я знаю многих людей, которые срочно нуждаются в подтяжке лица. И поверьте мне: некрасивый рот можно исправить, но из фильма никогда не получится Эйнштейна’.


Злоткрыхбрто почувствовал себя оскорбленным вопросом Ван Ина. Тогда ему разрешили стать патологоанатомом, он знал разницу между обычным шитьем и высокой модой.


Ван-Ин не подозревал о каком-либо вреде.


"Я сказал что-то не то?’


"Нет", - сказала Ханнелоре, которая понимала, почему Злоткрыхбрто почувствовал себя обиженным. "Все дело в том, как ты спрашиваешь.’


Злоткрыхбрто посмотрел на Ханнелоре и широко улыбнулся. Он неравнодушен к ней и был счастлив показать это, даже если она не прыгала перед ним.


"В любом случае, эстетический хирург не может заработать на ней ни пенни", - усмехнулся он. "Чего нельзя сказать о тебе. Пусть мешки под глазами проходят сами по себе..."


Пока они препирались, детективы из отдела технических расследований прочесывали пляжи и дюны в поисках пригодной для использования тропы с терпением и усовершенствованиями, которые могли вызвать только уважение и восхищение. Такая поисковая работа занимала часы, иногда дни. Их внимание не должно было ослабевать ни на минуту. Но хуже всего было то, что их работу не очень ценили. Если они ничего не находили, их упрекали в том, что они искали недостаточно усердно, они находили зацепку, которую подозреваемый мог надеть на галстук, после чего детектив, ответственный за расследование, брал на себя ответственность.


"Первый, кто остановится с членами, получит от меня поцелуй.’


Дискуссия о том, у кого какая часть тела была заменена или халифирована, длилась достаточно долго, подумала Ханнелоре. Вскоре они забыли, что расследуют дело об убийстве.


"Я знаю только одного или двух хирургов, которые делают “шитье” такого качества", - сказал Злоткрыхбрто.


Он получил еще три поцелуя, прежде чем Ван смог спросить, как их зовут. Версавел встал рядом с ним.


- Теперь я знаю, что нужно сделать, чтобы ты перестала ныть.’


Версавел обнял за плечи своего начальника и приготовился поцеловать его. Два инспектора полиции Бланкенберга наблюдали за происходящим со все возрастающим удивлением.


"Я слышал, что в Брюгге происходят странные вещи", - сказал один из них. "Но кто бы мог подумать, что ван гей’.


Другой инспектор, который больше присматривался к Ханнелоре, пожал плечами.


- Гей или нет. Я бы предпочел быть на его месте.’


"Ты же не это имеешь в виду.’


"Да", - кивнул другой. "Вы когда-нибудь смотрели на его жену?’


Версавел припарковал Golf рядом с темно-синим Bentley coupe. Он никогда не видел Bentley coupe, он даже не знал, что они существуют. Но логотип на решетке радиатора не лгал.


"Я думаю, что Злоткрыхбрто прав", - сказал он.


"Ты думаешь, это его машина?’


"Я не знаю, кто еще может позволить себе такую машину", - сказал Версавел, который, в отличие от Вана, кое-что смыслит в автомобилях.


Обычный Bentley вскоре стоил двести пятьдесят тысяч евро, купе, конечно, было намного дороже.


"Мы можем спросить его позже", - сказал Ван.


У входа была вывеска, написанная большими буквами: Cosmipolis. Они последовали по стрелке и вошли в просторный зал, куда обильно лился свет через потолок из зеркального стекла. Гигантский металлический столб разрезал пространство по горизонтали пополам. Казалось, что эта штука появилась из ниоткуда, но когда Ван-Ин повернулся и посмотрел вверх, он увидел, что конструкция опирается на другой кусок столба. Все было очень современным, как и диваны. Они были прямоугольными и сделаны из кожи, окрашенной в яркие цвета.


"По крайней мере, ты не чувствуешь себя так, словно находишься в клинике", - сказал Ван.


"Нет", - ответил Версавел, который восхищенным взглядом одобрял литографии и картины, украшавшие тесное пространство.


Они подошли к стойке, которая, как и весь остальной интерьер, выглядела почти футуристично. Девушка лет двадцати пяти – она была высокой, стройной и особенно красивой - спросила с непринужденной улыбкой: "Чем я могу вам помочь, сэр?’


Ни один другой эстетический хирург не был благословлен лучшей рекламой своей практики, чем доктор Декупман. С такой девушкой за стойкой ему не нужно было никого убеждать в своем мастерстве. Пример говорил сам за себя.


"Я комиссар In, а это старший инспектор Версавел. Можем мы секунду поговорить с доктором Декупманом?’


Девушка улыбнулась, вздохнула и посмотрела на меня с жалостью.


- Есть люди, которые добиваются аудиенции у короля быстрее, чем консультации у доктора Декупмана. В последнее время у него так много работы, что очередь длинная.


Из чьих-то чужих уст ответ прозвучал высокомерно, но девушка улыбнулась так мило, что Ван В волосах не мог ее в этом винить.


"Мне нужно всего две минуты его времени", - сказал он. "Это дело об убийстве.’


Девушка, казалось, колебалась. Она взглянула на свои наручные часы. Было без десяти двенадцать. Доктор Декупман оперировал примерно с шести часов утра. В половине второго он обычно делал перерыв на пятнадцать минут, и она знала, что ему не понравилось, что она побеспокоила его тогда, но, с другой стороны, ей было трудно отделаться от комиссара.


- У вас есть минутка? Я посмотрю, что могу для вас сделать. ’


Она сняла трубку и набрала номер операционной. Одной из медсестер, помогавших во время операции, потребовалось больше минуты, чтобы записать, и еще в три раза больше времени, чтобы передать ответ доктора Декупмана.


"Доктор примет вас через пятнадцать минут", - сказала девушка, вешая трубку. "А пока могу я предложить вам что-нибудь выпить? Чашечку кофе или вы предпочитаете что-нибудь свежее?’


Фром Ин взял кофе, Версавел разбавил его водой. Они сели на один из разноцветных кожаных диванов. В кабинете ортодонта несколько человек все еще ждали.


"Ты знал, что в Брюгге есть такая штука?’


"Я когда-то кое-что читал об этом", - сказал Версавел.


Стеклянная крыша над его головой отражала пространство внизу и все, что находилось внутри. Он чувствовал себя птицей на ветке. Все выглядело по-другому. Скамейки были похожи на удлиненные коробки из-под обуви, прилавок - на стол в форме серпа. У людей он видел макушку черепа. В середине лица Ван Инс круина он заметил лысину. Интересно, заметил ли он это сам?


‘ Здесь также есть парикмахерская.


Версавел сделал знак глазами в направлении вывески с надписью hairclinic.


"Что ж", - сказал Ван со вздохом. ‘Я бы не хотел закончить там’.


Он сделал глоток кофе, который принесла ему девушка. Ммм. Это был не дряблый больничный напиток, а настоящий кофе. Затем он бросил быстрый взгляд на вывеску парикмахерской. Хотя его нога, скорее всего, никогда бы сюда не ступила, его очень утешало, что никому не приходится идти по жизни с лысым шариком. В наши дни к врачу можно обратиться с множеством физических недостатков. Это стало таким же обычным делом, как доставка разбитой машины на труп. Все вернулось к пико Белло.


- Комиссар Из Ин.


Доктор Декупман был одет в серый костюм безупречного итальянского покроя и шелковый галстук в тон. Он протянул руку, когда Ван вошел внутрь. Сразу бросился в глаза золотой "Ролекс" на его запястье.


"Я привыкаю, не понимая, что вы можете уделить нам несколько минут, доктор", - сказал ван.


"Тебе повезло", - улыбнулся Декупман. ‘Так получилось, что у меня выдался свободный час, потому что сегодня утром позвонила одна из моих пациенток и сказала, что придет немного позже’.


Они прошли по широкому коридору. Здесь тоже на стенах висели современные картины в веселых тонах и трафаретная печать Мэрилин Монро, идеала красоты по преимуществу.


"Что ты об этом думаешь?’


Что должен был сказать Ван Ин? Что он боялся когда-либо оказаться в операционной и, следовательно, никогда не сможет понять, почему люди добровольно ложатся под нож?


- Я бы хотел познакомиться с вашим дизайнером по интерьеру.’


"Это может быть сделано только на профессиональной основе.’


Доктор Декупман распахнул дверь своего кабинета и сделал широкий приглашающий жест. Его глаза сверкнули.


- Могу я спросить, что вы под этим подразумеваете?


"Мой дизайнер интерьеров - это еще и моя дочь", - засмеялся продавец. "Вы только что познакомились с ней. Если в клинике много народу, она помогает на приеме.’


Теперь лед был полностью сломан. Вместо того чтобы принять их в своем кабинете, доктор Декупман провел их в соседнюю комнату, которая была оборудована как салон красоты и куда он приходил подышать после тяжелого рабочего дня, прежде чем отправиться домой.


Версавел внезапно вспомнил, что он читал об этом человеке в то время. Он был первым хирургом во Фландрии, допустившим съемочную группу телевидения в свою операционную, и это вызвало немало неприязни у коллег, которые сочли, что их коллега унижает себя участием в телевизионной программе. Конечно, все знали, что они просто завидуют, но это не помешало Профессиональной ассоциации врачей подать на него в суд за недобросовестную конкуренцию. Это была долгая битва, которую он в конце концов выиграл, но это не положило конец зависти. Однако, в чем никто не мог его упрекнуть, так это в том, что он не знал своего ремесла. Злоткрыхбрто сформулировал хит: был и прет-а-порте, и была высокая мода.


"Ты знаешь, что..."


Доктор Декупман вкратце рассказал, как была создана клиника и какие планы он все еще вынашивает.


"Но я подозреваю, что вы здесь не для экскурсии", - сказал он через пятнадцать минут. "Чем я могу вам помочь?’


Ван-ин полез во внутренний карман и выудил полароидный снимок, сделанный у девушки, которую Феликс Луаги, капитан жандармерии в отставке, нашел мертвой на пляже между Бланкенберге и Вендуином.


"Ты ее знаешь?’


Доктор Декупман смотрел на снимок целых пять секунд. Рука, которая полчаса назад все еще безупречно управлялась со скальпелем, задрожала.


"Три дня назад мне сделали операцию.’


Он положил фотографию на кофейный столик и усталым жестом пригладил волосы. Операция заняла почти четыре часа, и он был особенно доволен результатом. Если все заживет, новая грудь снова придаст ей уверенности. Теперь она была мертва, и он очень сожалел об этом.


- Три дня назад?


Версавел недоверчиво посмотрел на доктора Декупмана. Когда ему удалили аппендикс, он должен был оставаться в больнице десять дней.


‘Большинство моих пациентов находятся в амбулатории. Только те, кого оперируют после полудня, остаются здесь на ночь’.


В клинике было четыре палаты, которые по комфорту и декору не уступали номеру в роскошном отеле.


"Я этого не знал", - сказал Версавел, смущенно поглаживая усы.


Он старел и отставал - две вещи, которые он ненавидел.


"На самом деле, нам повезло, что Злоткрыхбрто знает работу своих коллег", - пошутил ван-ин, когда час спустя они садились в машину.


Доктор Декупман был очень полезен. Он запросил файл Мерел Деман и передал из него необходимые данные. Затем они некоторое время болтали, пока не прибыла пациентка, которая позвонила сегодня утром и сказала, что будет немного позже. Женщина говорила с юго-западным фламандским акцентом. Она хотела остаться "сконе", а это могло стоить совсем недешево.


"Убийство девушки, которая только что перенесла операцию, не говоря уже о том, чтобы прожить жизнь более красиво", - размышлял Версавел.


Он сел за руль, покачав головой, и вставил ключ в замок зажигания. Он впал в уныние от всех тех невзгод, с которыми они сталкивались почти ежедневно. Было почти непостижимо, что мир возник в результате банального взрыва и из него возникла жизнь, но еще более непостижимо, что самые кровожадные виды пережили эту эволюцию.


- Не волнуйся слишком сильно, Гвидо.’


Он закурил сигарету и открыл окно. У него были те же чувства, что и у его друга, но он считал пустой тратой времени слишком долго зацикливаться на них. В магазине была работа. В большинстве убийств можно почти наверняка сказать, что убийца и жертва знали друг друга. Для того чтобы выследить подозреваемого, обычно было достаточно допросить несколько человек из окружения жертвы. Была большая вероятность, что убийца принадлежал к этому кругу людей. В Мереле им не повезло. Ее родители умерли, и у нее был брат, который жил в Дании и с которым она до сих пор редко общалась. У нее также не было партнера, и, по ее собственным словам, она жила очень замкнутой из-за своего негативного представления о себе. Они получили эту информацию от доктора Декупмана, который осторожно проверил ситуацию, когда Мирел сказала ему, что не может позволить себе эту операцию. Его украшало то, что он согласился с ней, что она может выплачивать его гонорар ежемесячными платежами.


"У нее, должно быть, были друзья", - сказал Версавел, который с трудом мог понять, что молодая девушка жила отшельницей.


"Давай сначала посмотрим на ее дом", - сказал Ван. "Может быть, там мы станем немного мудрее’.


Версавел кивнул и повернул ключ зажигания. Мерел Деман жила на Боевой улице в здании, которое принадлежало ocmw. Им не пришлось вызывать слесаря, чтобы просверлить замок. У консьержа дома были запасные ключи от каждой квартиры.


Было ли совпадением, что Оливье Вандерпаэле зашел в L'estaminet в один из тех редких случаев, когда Ханнелоре приходила туда пообедать?


‘Хой’.


Он поднял руку и нерешительно подождал, пока она пригласит его к своему маленькому столику. Когда она не сделала этого немедленно, он подошел ближе и нахально спросил, можно ли ему сесть с ней.


Ханнелоре только что заказала греческий салат и бокал красного вина. Она спонтанно подозвала официанта. Собственно, зачем? Она была почти уверена, что Вандерпаэле хочет добиться ее расположения, и ей не разрешалось думать о том, что произойдет, если Ван-ин случайно зайдет. К счастью, он редко приходил сюда днем.


- Ты часто приходишь сюда одна?


Оливье Вандерпаэле мало что сделал.


"Нет", - ответила Ханнелоре. "Мы с Питером обычно приходим сюда только вечером.’


Вандерпаэле кивнул. Она только что дала ему понять, что на побережье безопасно. И ему это очень понравилось. Каждая минута, которую он мог провести с ней наедине, была даром божьим.


"Я прихожу сюда в первый раз", - сказал он.


’ Вы сами открыли для себя L'estaminet или кто-то порекомендовал вам его? - беспечно спросила она.


Вандерпаэле не мог заметить, что она волнуется из-за того, что они с Ваном поссорились этим утром. По опыту она знала, что большинство мужчин сразу же начинают заигрывать, когда замечают, что в отношениях что-то не так.


- Ни то, ни другое. Я просто шел за тобой, - сказал он без колебаний.


Ханнелоре, которая как раз потянулась за своим бокалом, чтобы сделать глоток, чуть не опрокинула его. Это был не первый раз, когда коллега пытался добиться ее расположения, но никто никогда не делал этого таким образом. Ее первой мыслью было вытереть его пальто, но, поразмыслив, она была вынуждена признать, что на самом деле возражала против этого не так сильно, как ей показалось сначала. Вандерпаэле был особенно красивым парнем и, по словам некоторых коллег, от которых она тайно получила информацию о нем, еще и увлеченным юристом. В комиксах маленький дьявол иногда появляется, когда художник хочет проиллюстрировать, что его герой или героиня находятся на плохом пути или испытывают искушение сделать это. Ханнелоре изгнала дьявола из своих мыслей и стала ждать ангела. Вандерпаэле был заносчивым бабником, и с ее стороны было неразумно расспрашивать о нем коллег.


- Юристы такими вещами не занимаются. Ты был лучше...


Она не закончила предложение, когда вдруг поняла, что неосознанно поддразнила его.


стать частным детективом?


Ханнелоре удивленно посмотрела на него. Неужели он мог угадать ее мысли?


"Но, конечно, это не так", - она немного застенчиво рассмеялась, почувствовав, как лобковый румянец приливает к ее щекам.


‘ Нет. Конечно, нет. Ты знаешь, почему я последовал за тобой сюда.


"Вы хотите спросить меня о чем-то, связанном с домом, который вы собираетесь арендовать, или ..."


Она колебалась. Или что? Ее прошиб пот. Никогда еще мужчина не загонял ее в угол таким немногословием. Казалось, он мог видеть ее насквозь. В этот момент она почувствовала, что его взгляд остановился на ее груди.


- Нет, Ханнелоре. Я не хочу тебя ни о чем спрашивать о Доме.


Он покачал головой, продолжая пялиться на ее грудь.


- Если бы я был твоим мужем, я бы никогда не отпустил тебя ужинать одну.’


Вандерпаэле не только беззастенчиво признался, что следил за ней, он также заявил, не глядя и не краснея, что видел интрижку с ней. Теперь Ханнелоре поочередно становилось холодно и жарко.


"Я думаю, вы очень великодушны, мастер..."


- Не волнуйся, Оливье, - перебил он. - Ты можешь называть меня хозяином, если я действительно могу быть им для тебя.’


Его глаза блестели, а взгляд на ее грудь обжигал. Она плохо поняла или он бесстыдно намекал, что хочет начать с ней отношения "хозяин-рабыня"? Ни о чем не спрашивая, она налила себе в бокал из бутылки, которую заказала.


- Я думаю, вам лучше сесть за другой столик, мастер Вандерпаэле.’


Другой человек, возможно, сделал бы то, о чем его просили, но Вандерпаэле налил себе бокал вина, поднял его и произнес тост за Ханнелоре.


"Ты не знаешь, чего лишаешься, девочка.’


Она почувствовала, как его колено коснулось ее колена. Ей потребовалось почти пять секунд, чтобы ответить.


"Если ты не собираешься садиться, это сделаю я". "Я тебя не пугаю, не так ли?’


Оливье мог делать все, что хотел, своим взглядом. Теперь его глаза смотрели мягко и понимающе, а не алчно. Ханнелоре пришлось приложить усилие, чтобы не смотреть в их сторону. С одной стороны, Вандерпаэле был мужчиной, который вызывал у нее отвращение, но, с другой стороны, она не могла отрицать, что он немного возбуждал ее. Эта последняя мысль снова вызвала румянец стыда на ее щеках.


- Я думаю, мне пора убегать, мастер Вандерпаэле.’


Ханнелоре встала, схватила свою сумочку и вышла.


Греческий салат остался на столе нетронутым. Оливье Вандерпаэле придвинул к себе тарелку и столовые приборы и начал есть. Мысль о том, что Еда, которую она ела, попала в его рот, вызвала у него особенно приятное чувство.


Консьержка, худощавая пятидесятилетняя женщина с опущенными плечами и глубокими морщинами на лице, улыбнулась, когда Версавел похвалил ее за аккуратно отполированный пол в холле.


"Я делаю это дважды в год настоящим пчелиным воском, сэр", - ничего не подозревая, сказала она.


Ван-Ин повернулся и улыбнулся женщине.


"Два раза в год", - сказал он. "И все еще с настоящим пчелиным воском? Разве это не больно?’


Версавел толкнул его в спину и протянул руку уборщику.


- Мы принесем ключ позже, мэм.’


Женщина колебалась. Вообще-то, ей никогда не разрешалось выдавать ключи, но джентльмены принадлежали к полиции, и, кроме того, старший выглядел надежным парнем.


"Я весь день дома", - сказала она и отдала Версавелу ключ.


Поиски занимают меньше времени, если заранее знать, что искать. Ван-ин вздохнул, когда они вошли в гостиную Мерел. Там было четыре шкафа, и все они были упакованы.


"Возможно, нам лучше сначала заняться спальней", - уныло сказал он.


Люди, которым есть что скрывать, обычно прячут это в спальне. По крайней мере, если верить статистике.


- Я здоров. Тогда я займусь кухней.’


- Что значит "я возьму на себя кухню’?


"Ты сказал, что собираешься убирать спальню, верно?’


“ Я сказал ”мы", Гвидо.’


Не часто случалось, чтобы ван-Ин и Ханнелоре возвращались домой почти в одно и то же время, но почти никогда не случалось, чтобы она, входя, не поцеловала его.


"С детьми что-то не так?’


Он услышал плач Саймона и Сары еще до того, как был на полпути к Воротам Жирной Рыбы.


"Я думаю, что они заболевают какой-то детской болезнью.’


Ханнелоре пыталась утешить их обоих, но, как она ни старалась, это не помогло. Они заплакали еще сильнее. Только без четверти девять они замолчали, и она смогла уложить их спать.


‘ Наконец-то.


Ханнелоре сбросила туфли и плюхнулась на диван. Ван-Ин сел напротив нее в мягкое кресло, держа одеяло в пределах досягаемости. Четвертый с тех пор, как он вернулся домой, из-за несчастий с детьми они все еще не могли ничего есть.


- Ты слишком много пьешь, Питер.’


"Я голоден.’


- Тогда съешь что-нибудь.’


- Скажи мне, что поесть, милая. Банка огрызков сельдерея и бутылка кетчупа - это все, что у нас осталось.’


Еще была банка белой фасоли в томатном соусе, но Ван-Ин скорее умер бы с голоду, чем откусил бы от нее. Но он не протянет до завтра, если ничего не съест. О том, чтобы поесть вне дома, не могло быть и речи. До этого ни у кого из них не было настроения, и, более того, у них не было няни для детей.


- Закажи пиццу. Я собираюсь пораньше лечь спать.’


Она не спросила: "Ты идешь?", поэтому Ван-ин предположил, что она все еще злится.


‘ Я больше хочу порцию картофеля фри с майонезом и фрикандель.


Она потянулась, отчего ее свитер задрался и позволил ему увидеть ее гладкий живот. Если бы он пошел за картошкой фри, то, несомненно, зашел бы в паб на некоторое время позже и, вполне возможно, остался бы там. И это была неплохая перспектива для того, кому все равно пришлось бы провести ночь на диване.


- Делай то, с чем ты не можешь помочь, милая.’


Она весь день пыталась выбросить Оливье Вандерпаэле из головы, но ей это не удалось. Его нездоровый намек вызвал в ее воображении образы, которых она невероятно стыдилась.


"Получу ли я еще один поцелуй?’


Ван-Ин встал и склонился над ней. Он получил мимолетный поцелуй.


- Увидимся позже.


"Увидимся завтра", - сказала она.


Ван-Ин закрыл за собой дверь и прошел по Ветте-Виспоорт к Мерстраат. Волноваться из-за Ханнелоре не было смысла, поэтому он позволил своим мыслям переключиться на поиски, которые они провели сегодня днем. Он задавался вопросом, какой фотографии не хватало в альбоме Мирел и почему кто-то выбросил в мусорное ведро стопку тарелок, которые не были неправильными.


OceanofPDF.com


5


Те, кто пытается противостоять искушению, только увеличивают их. Этот афоризм не слетел с уст какого-то глубокого философа, это была навязчивая мысль, которая не давала покоя в голове больше получаса. Он лежал на боку на диване. С поднятыми коленями и опущенной на подлокотник головой. Его шея начала затекать, а спина некоторое время ныла. Это был не первый раз, когда он проводил ночь на диване, и обычно он не испытывал никаких неудобств. Нет, на самом деле, диван был довольно удобным. Затекшая шея и боль в спине давали повод встать, выкурить сигарету и решить, стоит ли поддаваться искушению, которое продолжало преследовать его с тех пор, как он сыграл в рулетку. Раньше он никогда не понимал, как люди могут быть настолько глупы, чтобы потерять свои деньги до последнего пенни. Теперь он сам боролся с непреодолимым голосом в своей голове, который говорил, что сегодня вечером ему все равно нужно пойти в игровую комнату, и со щемящим чувством в горле, которое не проходило, если он не прислушивался к этому непреодолимому голосу в своей голове. На самом деле, ему уже очень повезло в жизни. У него было неплохое детство, и у него было больше подруг, чем у большинства его одноклассников. И его карьера в полиции также сложилась почти безупречно. В Версавеле у него был настоящий друг. Ханнелоре и дети были лучшим, что когда-либо случалось с ним. И он был почти так же здоров, как рыба. Почти. Жизнь была слишком коротка, чтобы утекать, как вода сквозь пальцы. Он был счастлив, но был ли он счастлив? Они заработали совсем немного, но к концу месяца у них мало что осталось. Если у них возникали непредвиденные расходы, они были вынуждены оплачивать их из своих сбережений. Было невероятно, что вы могли выиграть годовую зарплату за игровым столом всего за один час, не так ли? Однако властный голос в его голове не сказал, что он также растратил эту прибыль за один раз. Резкая боль в шее заставила его сесть. Ханнелоре крепко спала, и это был не первый раз, когда он тихо убегал после ссоры. На самом деле, он уже принял решение. Оставался единственный вопрос: как мне все-таки попасть в Бланкенберге в такое время?


Таксист с улыбкой поблагодарил Ван-Ина за полученные чаевые. От клиентов, которых он отвозил в казино, он обычно получал чаевые, от тех, кого ему приходилось отвозить домой, - никогда. Однажды он был там с несколькими друзьями под девизом "человек должен попробовать все один раз в жизни", и, к счастью, этот единственный раз остался в силе. Он не понимал, что люди могут просто выбросить свои кровно заработанные гроши.


Мужчина, стоявший в дверях игровой комнаты, узнал Ван-Ина, кивнул и придержал для него дверь. Менее чем через десять секунд Дональд Девилдер знал, что комиссар Ван-Ин находится в игровой комнате. Он немедленно позвонил боссу и спросил его, как далеко он может зайти. Затем он заменил крупье за столом Ван Ина кем-то более опытным в манипулировании пулей. Деньги, наркотики и женщины. Мужчинам этого никогда не хватало.


Ван-Ин дал таксисту, который высадил его в половине шестого на Мерстраат, щедрые чаевые и поспешил домой через ворота "Жирной рыбы". За несколько часов он выиграл почти семь тысяч евро, но Ханнелоре это вряд ли обрадовало бы. Он мысленно помолился, надеясь, что она все еще спит. У входной двери он разулся, осторожно вставил ключ в замок и мучительно медленно повернул его. Щелчок. Он подождал больше минуты, прежде чем решился толкнуть дверь. Когда все стихло, он прокрался внутрь, как кошка, и осторожно закрыл дверь на замок. Уф. Никто ничего не слышал. Со мной такого больше никогда не случится, подумал он, откидываясь на спинку дивана. Он почти не выпил, и это только усилило чувство вины, из-за чего потребовался по меньшей мере еще час, прежде чем он смог заснуть.


Пока мы ехали от ворот Жирной Рыбы до полицейского участка, в "волне" было довольно тихо. Ван-Ин с трудом мог избавиться от впечатления, что Версавел знал о том, что произошло прошлой ночью, и молчанием выразил свое неодобрение.


"Как Фрэнк?’


Фрэнк был постоянным другом Версавела. Они знали друг друга более десяти лет, но Ван-ин почти никогда не спрашивал о нем. В последний раз он сделал это спонтанно, когда почти нырнул в чемодан вместе с Карин Нельс.


"С Фрэнком все в порядке.’


Версавел сопроводил свой ответ косым взглядом. Ван-Ин продолжал смотреть прямо перед собой. Он должен был кому-то рассказать свою тайну, и Версавел был единственным, кто ... невольно покачал головой.


"Что-то не так?’


"Со мной?’


"Нет, с этим маленьким парнем, который не выходит у тебя из головы.’


- Я вчера ничего не пил, Гвидо.’


Версавел выехал на песок, где уже было довольно людно, но он не возражал. Была ли площадь оживленной или тихой, она продолжала очаровывать его. Даже Концертный зал его не беспокоил. Однако реакция его друга заставила его задуматься.


"Это хорошая или плохая новость?’


Судя по тому, как он прикусил нижнюю губу. Версавелу было позволено быть его лучшим другом, но ему было очень стыдно за то, что он сделал прошлой ночью.


"Я выиграл шесть тысяч восемьсот евро.’


Версавел свернул на Хауверстраат. Было еще рано. Вокруг полицейского участка пока не наблюдалось особого движения.


- А теперь хорошие новости.’


- Это хорошая новость, Гвидо.’


Ван-Ин рассказал мне, что произошло прошлой ночью. Версавел побледнел. Он вышел и вошел внутрь, не сказав больше ни слова. Ван-Ин с трудом последовал за ним по лестнице. Он вошел в палату 204, где его ждала Карин.


"Доктор Злоткрыхбрто звонил пять минут назад. Он ждет вас как можно скорее в своем кабинете в маркете.’


Все знали, что имел в виду полицейский врач. Фром Ин посмотрел на Версавела. Было еще рано, но у него был большой аппетит к пуховому одеялу.


"Ты идешь, Гвидо?’


Версавел припарковал "Гольф" перед кафе "Крейненбург" на рынке. Он предпочел бы не приходить, потому что был зол на Ван-Ина, но его так заинтересовал отчет о вскрытии, что он все равно это сделал. Злоткрыхбрто сидел у окна за своим столиком. Перед ним стояло только что заправленное Пуховое одеяло. Обычные врачи, которые должны были подавать хороший пример своим пациентам, не могли позволить себе сидеть в пабе ранним утром, но это не относилось к польскому полицейскому врачу. Его пациенты не видели его до самой смерти.


- Доброе утро, Питер.’


Он потянулся к Ван-Ину и ударил его по плечу другой рукой. Версавел получил поцелуй в щеку и привкус алкоголя в нос. Он смущенно огляделся. К счастью, в комнате было не так уж много людей.


Ван-Ин поднял руку и заказал два "Дюваля" и "перье".


"Ичто?"


"Это была красивая девушка", - сказал Злоткрыхбрто. "И она стала бы еще красивее после коррекции груди, но да.’


Он пожал плечами и сделал глоток из своего Пухового одеяла. Были те, кто надеялся, что сможет дольше наслаждаться напитком, если будет пить его маленькими глотками, но не принимал во внимание случайного прохожего, который случайно опрокинул их бокал. Мерел Деман была здоровой девушкой с нормальной продолжительностью жизни. И теперь она была мертва. Убейте меня. Кто-то опрокинул ее стакан.


"Вы выяснили причину смерти?’


Злоткрыхбрто кивнул. Ему потребовалось немало усилий, чтобы найти место, куда убийца сделал укол Мирел.


"Сначала ей дали наркоз, а затем убийца ввел воздух ей в вену.’


"Ты уверен в этом?’


Орудиями убийства часто являются обычные предметы, которые легко доступны. Нигде не было недостатка в воздухе, и везде можно было купить шприцы.


"Конечно.’


"Чем он оглушил ее?’


"Теместа’.


Он закурил сигарету. Либо Мирел знала своего убийцу и пошла с ним добровольно, либо она позволила заманить себя неизвестному человеку. Но почему девушка, только что перенесшая операцию, позволила незнакомцу соблазнить себя? Теперь он был почти уверен, что ее не убили на пляже. И ему показалось странным, что убийца рискнул перетащить труп через дюны на пляж. Если, конечно, он не жил поблизости и пляж не был ближайшим местом, куда он мог выбросить труп.


"Ее изнасиловали?’


‘Нет’.


"Это странно.’


- Это твоя проблема, Питер. Ты детектив.’


Два убийства почти за столько же дней. И это после предупреждения Хьюберта Блондрока, первой жертвы, о том, что Брюгге захлестнет волна убийств, которые все будут как-то связаны с рулеткой. Блондрок был азартным игроком, но было мало шансов, что нога Мерел Деман когда-либо заходила в казино. Не было никакой связи и между способом, которым они были убиты. Единственным сходством было то, что у обоих исчезло что-то личное. У Blondrock - бронзовая статуэтка, у Blackbird - фотография из альбома. Не было почти никаких сомнений в том, что статуэтку забрал убийца, но то, что убийца, и никто другой, также забрал фотографию из альбома, было шаткой гипотезой.


"Детектив - да, но не Шерлок Холмс. У меня есть мотивы. нуждаюсь и перевязываю. Единственное, о чем я могу думать на данный момент, это о том, что у Блондрока и Мирел были карточные долги, которые они не могли выплатить, и поэтому они...


Ван-Ин не закончил фразу, потому что поймал себя на том, что несет чушь.


"Тогда давайте предположим, что между двумя убийствами нет никакой связи", - вступил в разговор Версавел. "Фактически. Давайте даже предположим, что убийства не имеют никакого отношения к игорной среде. Вспомни, что Блондрок был пьян, когда заявил, что Брюгге захлестнет волна убийств.’


Версавел мог часами слушать, прежде чем высказать замечание, но если бы он высказал его, можно было бы сказать, что она была вполне обоснованной. Ван-ин нахмурился и задумчиво посмотрел на своего друга.


"Может быть, ты и права", - сказал он.


- Следственный судья.’


Хотя Ханнелоре узнала голос Оливье Вандерпаэле, она притворилась, что он пугает ее, но когда она обернулась, ей невольно пришлось улыбнуться, когда он поставил ее на бочку, чтобы догнать ее. Все братья, находившиеся в тот момент в коридоре, подняли головы. Некоторые прокомментировали необычную сцену – все предположили, что Ханнелоре не удалось заполучить, другие, которые молчали об этом, думали точно так же. Одно было ясно наверняка: через полчаса все, кто работал в здании суда, будут знать, что у Ханнелоре и Вандерпаэле, вероятно, есть что-то общее.


- Могу я предложить вам чашечку кофе, миссис Джадж?


Вандерпаэле по-мальчишески рассмеялся, и в его глазах появились искорки, когда он посмотрел на Ханнелоре.


"Прямо сейчас?’


После того, на что он намекнул вчера, ей не разрешили бы принять приглашение, и она наверняка сделала бы это, если бы Ван не улизнул прошлой ночью и не вернулся домой только часа через четыре. В L'estaminet его не было. Она подтвердила это. Но где он тусовался? И с кем? По крайней мере, он заслужил урок, поэтому она сказала: почему бы и нет. Вандерпаэле на мгновение огляделся, чтобы убедиться, что они с Ханнелоре по-прежнему находятся в центре внимания. Когда это произошло, он пошел еще дальше. Он дружески обнял ее за плечи и повел на трон в кафетерий. Она заставила его взять на себя обязательства.


"Я предлагаю разделить задачи", - сказал ван-Ин. "Мы расследуем дело Мерел Деман, а вы расследуете дело Блондрока.’


Все они сели за большой дубовый стол. Версавел делал заметки, а Брейноуге листал папку. Карин была вся внимание. Если бы она умела читать по телефонной книге, то все равно нашла бы его интересным. Встреча длилась полтора часа, и они решили допросить несколько человек в тот же день.


"Ты действительно это имеешь в виду? Спросил Версавел, когда Карин и Брейноог вышли за дверь. "Я имею в виду разделение этих задач.’


"Конечно", - сказал Ван.


‘ Я ни на йоту в это не верю.


Будучи разделенным на эти задачи, это звучало так же правдоподобно, как если бы великолепная женщина утверждала, что она все еще девственница.


"И все же это правда.’


"Вы собираетесь проконсультироваться с ними?’


Так сказал ван. Что они будут консультироваться каждый день. Хотя все знали, что Ван сам по себе связан с консультациями как правоверный мусульманин с Glenfiddich.


- Мы живем в двадцать первом веке, Гвидо. Время, когда детектив расследует все самостоятельно, давно прошло. Пошли, опросим свидетелей.’


"Ты же не принимаешь меня как должное, не так ли?’


"Я бы не посмел.’


Ван-Ин нарисовал изуродованное лицо. Версавел весь день ходил мимо, как потревоженное пугало, пора было оживить пивоварню.


"Может быть, ты и прав", - сказал Версавел, когда они спускались по лестнице. "Кто я такой, чтобы осуждать тебя за то, что ты сделал прошлой ночью?’


По словам соседки сверху, Мерел Деман время от времени заглядывала в Zes Billetjes, народное кафе недалеко от вокзала, где, помимо рабочих, встречались и студенты. Обычно здесь было многолюдно, и сегодня ситуация не изменилась. Когда ван-ин и Версавел вошли, банкетный зал был заполнен наполовину. В баре нужно было срочно найти место. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, почему здесь было так многолюдно. Дамы за стойкой были в коротких юбках и блузках с глубоким декольте. В прошлом кафе управляли мать и две ее дочери, которые обслуживали своих клиентов в коротких юбках, чтобы завлечь людей. Отсюда и название: "шесть ягодиц".


- Могу я побеспокоить вас, мадам?


Войдя, одна из дам показала его полицейское удостоверение и сказала, зачем он здесь. Выражение, которое он получил в ответ перед этим, лучше всего можно описать как апокалиптическое.


‘Kujje dovvo ip un andere kè nie wêre kommen?’


Женщина говорила так категорично, что Ван-ин, который, однако, был чистокровным брюггером, почти не понимал ее.


- Нет, мэм, я не смогу прийти в другой раз.’


"Что-то не так, Клэр?’


Другая женщина – вблизи она выглядела намного старше, чем ей показалось, когда она вошла, – положила Кухонное полотенце на край раковины и сделала движение головой, которое можно было истолковать по-разному.


- Этот фильм принадлежит Меерле.


Пожилая женщина немедленно сменила тактику. Она быстро поправила свою крашеную прическу и вышла из-за стойки.


"Извините, комиссар. Клэр работает здесь совсем недавно. А в наши дни человек не может так быстро найти достойный персонал.’


"Вы не должны извиняться за это, мэм. Мы просто хотим поговорить с вами. У вас есть тихое место, где вы могли бы?’


Слухи о том, что следственный судья Мартенс поддался чарам мастера Вандерпаэле, распространились еще больше, когда после обеда они пошли выпить кофе в кафе на Лангестраат, куда приходили в основном юристы.


"Я думаю, что сниму дом на Беенхауверс-страат", - сказал Вандерпаэле, когда официант подал напитки (Ханнелоре была готова выпить уже пятое вино).


- А ты бы хотел? Не слишком ли просторен дом с четырьмя спальнями для холостяка?’


Ханнелоре подперла подбородок левой рукой и посмотрела на него, постоянно моргая. Оливье Вандерпаэле, подумала она про себя, ты не представляешь, что ты сейчас со мной делаешь.


"Кто сказал, что я останусь холостяком?’


Из одного слова возникло другое. Не успели они опомниться, как заговорили о сексе.


"Есть много способов возбудить женщину", - прошептал Вандерпаэле. "Вам даже не нужно прикасаться друг к другу. Когда-то я знал одну женщину, которая уже была взволнована, проходя мимо прилавка с душевыми насадками в магазине "Сделай САМ".’


"Мне определенно там не место.’


Ханнелоре попыталась невинно улыбнуться, но даже слепой заметил бы, что она пытается извиниться. Даже ван-Ин не знал, что она иногда…


"Конечно, нет", - рассмеялся Вандерпаэле. "Большинство женщин более утонченны.’


Сеть была сложена, добыча внутри. Единственный вопрос, который Вандерпаэле задавал себе сейчас, заключался в том, как далеко он сможет зайти сегодня. Если он побежит слишком быстро, она может выпасть. С другой стороны, она могла бы разочароваться, если бы он не отвез ее сегодня. Кто знает, чего ей не хватало. Она и этот комиссар халвегара были вместе почти десять лет. Сколько еще раз они занимались этим в месяц? Один раз? Два раза? Он пытался выслушать ее об этом, но пока она ни от чего не отказывалась.


"Иногда хорошо написанная книга может творить чудеса", - сказал он. "Вас иногда возбуждает отрывок, где что-то только предлагается?’


Волоски на руках Ханнелоре встали дыбом, за ними последовало приятное покалывание, которое на мгновение возникло у нее между плеч, но три секунды спустя мягко затихло в пояснице.


"Это случается со мной время от времени", - сказала она.


Задняя комната café de Zes Billetjes была просторной и уютной. На каминной полке висела фотография в рамке с настоящими шестью биллетами. Один из них даже был немного похож на нынешнего владельца.


- Могу я предложить вам что-нибудь выпить?


На старинном комоде стояла дюжина бутылок крепких напитков и поднос со стаканами.


- Нет, спасибо, - сказал Ван.


Версавел испугался. Что он должен был делать? Обхватил себя руками, чтобы убедиться, что это не сон?


- Чашечку кофе? - спросил я.


Хозяйка "Шести ягодиц" указала на устройство Senseo, стоявшее на прилавке, как будто хотела дать понять, что это вкусная чашка. Она все еще была стройной для своего возраста, и у нее были мускулистые икры. Было просто обидно, что ее шея и верхняя часть груди сморщились от слишком частых солнечных ванн. И ее юбка была слишком короткой для женщины ее возраста.


- Пожалуйста, - сказал Ван.


Ему платили за то, чтобы он наблюдал за людьми, но опыт научил его, что первое впечатление, которое ты производишь о ком-то, не всегда соответствует действительности. По ее внешности и языку можно было сделать вывод, что хозяйка происходила из народной среды и, вероятно, всю свою сознательную жизнь не занималась ничем, кроме разливного пива. Однако две книги на подоконнике – они лежали к нему спиной, чтобы он мог прочитать название и имя автора, – не соответствовали тому образу, который у него сложился о ней. Маятник Фуко от Экои "Открытие рая" Мулиша были не совсем теми книгами, которые вы ожидали найти в задней комнате фольклорного кафе.


"С Мирел ничего не случилось, верно?" - спросила хозяйка, наполняя резервуар кофеварки под краном.


Ван почесал за левым ухом. Она еще не могла знать, что Мерел мертва. Сегодня утром в газете сообщили, что на пляже Бланкенберге найдено неопознанное тело.


‘ Вы читали сегодняшнюю газету?


Хозяйка резко обернулась.


- Вовсе нет...


Она посмотрела на него в замешательстве.


"Боюсь, что так.’


Люди обычно приходят в ужас, когда узнают, что знакомый мертв. Ван Ин не знала, какие отношения были у хозяйки с Мерел, но, судя по ее реакции, новость глубоко потрясла ее. Она положила одну руку на стойку, а другую поднесла ко лбу. Я думал, она упадет в обморок. Версавел подумал то же самое, но он вскочил со стула и взял хозяйку за руку, в то время как Ван-Ин сидел спокойно.


- С вами все в порядке, мэм?


Она сделала неуверенный шаг к столу. Версавел поддержал ее. Ван-Ин, наконец, начал действовать. Он встал и взял ее за другую руку.


"Я думал, Мирел все еще в больнице. Ей сделают пластику груди.’


Ван-Ин покачал головой и помог ей сесть на стул. Женщина еще не до конца осознала, что произошло. Удар нанесут позже. Поэтому было лучше допросить ее без промедления.


- Мирел долго здесь работала?’


- Несколько месяцев.’


"Вы хорошо знали ее?’


Хозяйка кивнула. Как долго она сможет сдерживать слезы? Мирел стала ей как дочь. И теперь она мертва. Убей.


- В прошлом году она продала мне свои курсы.’


Ван-Ин поднял веки и вопросительно посмотрел на Версавела.


"Курсы?’


Хозяйка покачала головой и сказала, что в прошлом учебном году она поступила в качестве бесплатной студентки в Гентский университет на изучение германской филологии. В наши дни люди совершают самые странные поступки, но владелец народного кафе, который все еще хочет получить высшее образование в преклонном возрасте, - это не обычное явление. Ван-ин закурил сигарету и продолжал слушать, пока Версавел готовил для всех кофе. Моник Ванхооребеке, так звали хозяйку "Шести ягодиц", познакомилась с Мерел в библиотеке. Они начали общаться и через некоторое время тоже стали друзьями, потому что их обоих объединяла одинаковая страсть к книгам. Ван Ин не задавался вопросом, что вдохновило Моник Ванхооребеке на то, что она захотела обменять свой буфет на блюда толщиной в кулак, он постарался как можно скорее собрать как можно больше информации о Мерел.


"У нее был парень?’


- Нет, но она хотела такую. Как ты думаешь, почему еще она хотела, чтобы ей скорректировали грудь?’


Тем временем кофе был готов. Версавел протянул ей чашку, которую она с готовностью приняла.


"Поэтому Мирел была немного в депрессии. Она записала операцию несколько месяцев назад, задолго до того, как ее выписали’.


"Уволен?’


Моник Ванхооребеке отхлебнула кофе, который все еще был слишком горячим. Разумно ли было с ее стороны рассказывать полиции так много о Мерел? Кто знает, может, были неприятности.


Бывший работодатель Мирел вращался в подозрительных кругах, и она слышала о нем вещи, которые предпочла бы забыть.


"Я не знаю, действительно ли ее уволили. По крайней мере, она там больше не работает.’


- Не могли бы вы, пожалуйста, выразиться немного конкретнее, миссис Ванхооребеке, и сказать мне, где работала Мирел?


- Мирел работала в e & O.


- e & o транспортировка больных?


‘Ja die.’


Дверь задней комнаты открылась. Клэр, барменша, просунула голову и закричала на самом плоском мостике, что она больше не может справляться с толпой.


"И Бертен ку вере Не ван мун теттен блювен", - добавила она.


Ван-Ин не смогла сдержать улыбку. Некоторые современные женщины ничего не стыдятся.


Западно-фламандский филиал e & o располагался в промышленной зоне Blue Tower. Современное трапециевидное здание имело один этаж. На первом этаже размещалось около двадцати машин скорой помощи. На верхнем этаже находились офисы и комната, где обучались и / или переподготовлялись больные братья и водители. e & o существовала более тридцати лет. Имя было нарицательным во Фландрии. Эварист Орельс руководил компанией особенно эффективно. Он был боссом и не терпел никаких противоречий.


"Есть люди, которые говорят, что Орел - миллиардер", - сказал Версавел, когда они вышли. "И все это с медицинским транспортом. Вам просто нужно придумать это.’


- Орел родился в Кортрейке, Гвидо. Они на всем делают деньги.


Они подошли к главному входу. Внутри табличка указывала им дальше по дороге. Наверху лестницы они столкнулись с молодым парнем по имени Кноп, который проводил их к столу директора. Именно так было написано на двери. Мистер Кноп оказался суровым мужчиной с короткими седыми волосами, яркими сияющими глазами и маленькими ухоженными руками. Он клялся, что у него были накладные ногти.


- Присаживайтесь, джентльмены. И что я могу для вас сделать?’


Он указал на два стула и сел за свой стол. Над его головой висела фотография в рамке, на которой король держал кого-то за руку. Почти не было сомнений, что этим человеком был сам Эварист Орельс.


"Мы связаны с бывшей сотрудницей", - сказал Ван. "Я хотел спросить, не могли бы вы рассказать мне о ней побольше.’


Мистер Кноп был очень полезен. Он попросил сотрудника принести досье Мерел и листал его, пока не нашел то, что искал: отчет об оценке, на основании которого Мерел была уволена. Он вынул его из папки и отдал ван-Ину.


"Мирел часто опаздывала на работу, и когда я говорил с ней об этом, я обычно получал информацию спереди. Если вы понимаете, что я имею в виду’.


Ван Ин бегло прочитал отчет. Действительно, в нем говорилось, что 11 января Мерел опоздала на рабочее место на десять минут под предлогом того, что ее сбила машина и она упала. Ее босс и раньше щелкал ее по пальцам, а потом она сказала что-то гадкое в ответ.


"Конечно, должен быть Порядок", - сказал Ван-Ин.


Он сказал это с вытянутым лицом, но внутри у него все кипело от гнева.


"Я тоже так думаю", - сказал мистер Баттон.


"Я тоже", - кивнул. "Паразиты заслуживают того, чтобы их уничтожали.’


- Что это значит? - спросил я.


Версавел почувствовал влагу. Ван-Ин не любил работодателей, которые считали своих сотрудников просто продукцией - подарком.


"Что e & o - дерьмовая компания’.


Мистер Ноб несколько раз машинально повернул голову взад-вперед, в то время как его глаза смотрели с недоверием. Некоторые сотрудники имели не очень хорошее образование и никогда не имели возможности учиться дальше, но человек, сидящий перед ним, представлял закон, и он был комиссаром, должность, которая, тем не менее, требовала определенного образования.


"Я правильно вас понял?’


- Несомненно, мистер Баттон. И передайте Орельсу, ’ Ван-Ин встал и указал на картину на стене, ‘ что я это сказал. Пошли, Гвидо. Мы уходим. Нет ничего хуже вонючего фашистского пота.’


"А ты не преувеличил немного?’


Версавел включил "волну" и отстегнул ремень безопасности. Ван-ин пожал плечами и закурил сигарету. В прошлом, когда католические организации все еще обладали монополией на благотворительность, его до смерти раздражал тот факт, что людям иногда ставили определенные условия, если они хотели, чтобы им помогли, но сегодня все стало еще хуже. Имели значение только деньги.


"В любом случае, наш визит мало что дал.’


’ Что ж, - вздохнул Версавел. - Если ты так обращаешься с людьми, не стоит ожидать, что они будут спонтанно сотрудничать.


Изнутри перед ним повалил дым. Если бы Мирел изнасиловали, он мог бы предположить, что это было убийство из похоти. Или совершить убийство с целью ограбления, если убийца забрал деньги или ценности. Но это было не так. И поскольку у нее не было партнера, это также не было убийством из страсти. Он просто не нашел мотива, который мог бы объяснить, почему она была убита. И это его особенно расстраивало.


"Может быть, она столкнулась с призраком из прошлого.’


"Неужели снова пришло время, да?’


Версавел искоса взглянул на своего друга, который присел на корточки рядом с ним и который в последнее время мог впасть в глубокую депрессию, если немедленно не находил решения проблемы. Обычно он проводил остаток дня, придираясь или скуля по поводу политики, темы, которой обычно избегал.


- Вы знали, что мэр Моэнс больше не будет выдвигать свою кандидатуру на выборах в следующем году?


"Нет, я этого не знал", - сказал Версавел.


Но он не спросил, откуда Ван Ину это известно, а также почему мэр больше не будет выставлять свою кандидатуру на предстоящих выборах.


"Предположительно, он купил квартиру на берегу моря.’


Версавел ограничился одобрительным ворчанием, хотя знал, что Ван-ин продолжит размышлять о мэре Моэнсе, если ему не удастся повернуть разговор вспять.


‘ И я думаю, что за последние недели ваше состояние значительно улучшилось.


Он уже несколько раз затрагивал эту тему, но Ван-ин каждый раз посылал его с шишкой в Тростнике. Или он молчал.


"Я делаю все, что в моих силах.’


- А собственно, почему?


‘ Это не твое дело.


- Да ладно тебе, Питер.’


"Интересно, узнали ли Брейноог и Карин что-то еще’.


Ван-Ин затушил окурок в переполненной пепельнице, чуть не обжег при этом кончики пальцев. Пройдет по меньшей мере еще несколько месяцев, прежде чем он сможет рассказать Ханнелоре и Гвидо, почему он собирается уйти на пенсию и заняться спортом, который он ненавидел от всего сердца.


В номере 204 пахло кофе. Ван-Ин подозрительно огляделся. Кроме Карин, там никого не было.


- А где находится Брейноог? - спросил я.


"Он ходит за бутербродами", - сказала Карин.


На ней были джинсы с заниженной талией. Ее нижнее белье было вот таким, и когда она наклонилась, можно было увидеть, какие на ней трусики. Сегодня на ней были синие стринги (согласно словарю Брейноога, это кружево для задницы).


"Ты собираешься работать сверхурочно?’


Он посмотрел на часы над дверью. Было почти половина седьмого.


- Кто знает? Карин загадочно улыбнулась.


Она повернулась и встала у него за спиной. Он чувствовал ее дыхание на своей шее и тепло ее тела сквозь рубашку. Она годами пыталась добиться его расположения, хотя была почти уверена, что он никогда в нее не влюбится. Он даже не показал, что ему это нравится.


"Обнаружил что-нибудь?"


Она встала у него за спиной, но он не обернулся.


"Мистер Блондрок, очевидно, был не таким добросердечным, как предполагают внешние признаки его богатства. По данным банка, в прошлом году он взял новую ипотеку на свой дом, и от портфеля акций, который он инвестировал в течение двадцати лет, все еще мало что осталось. На бумаге он банкрот.’


- Ты забыла одну вещь, Карина. Его имущество стоит целое состояние.’


- Содержимое служит обеспечением по кредиту, который Блондрок недавно взял.


Карин подошла к нему еще ближе. Ван-Ин почувствовал, как ее груди уперлись ему в спину. Он сделал шаг вперед и обернулся.


- Тебе только что сказали об этом в банке?


- По настоятельной просьбе миссис Блондрок.’


"Значит, ты сначала пошел к ней?’


Карин кивнула и придвинулась на несколько дюймов ближе.


"Сначала она не хотела говорить об этом. Мне пришлось пообещать, что я не буду включать эти данные в полицейский отчет.’


"Это не очень мудро с твоей стороны, но..."


"Ты не думаешь, что я собираюсь придерживаться этого, но мне не нужно говорить тебе, что в конце концов я получу то, что хочу, независимо от цены, которую мне придется за это заплатить.’


Она снова подошла немного ближе. Ван-ин бросил отчаянный взгляд по сторонам. Версавел пошел в туалет, а Брейноог остался в стороне.


"Я действительно хочу чашечку кофе. Ты не хочешь...’


"Конечно.’


Менее чем через три минуты она вернулась с двумя чашками ароматного кофе. Затем она удивленно улыбнулась. Все знали, что она не умеет готовить кофе.


"Сенсео", - сказала она. ‘Мне подарили такую штуку на день рождения. И я подумала, что вы, ребята, будете благодарны, если я поставлю ее здесь’.


Это был первый раз, когда Ван-Ин забыла о своем дне рождения, и он знал, какое большое значение она придает этому событию. Было только одно, что он мог сделать, чтобы исправить эту ошибку. Он схватил ее за плечи и трижды звучно поцеловал.


- Извини, я забыла о твоем дне рождения.’


"Я что-то пропустил?’


Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто спросил.


- Это не то, что ты думаешь, Гвидо.’


Версавел пожал плечами и подошел к своему столу.


"Конечно, нет", - прорычал он.


"Ты все равно купил эту штуку", - сказал Ван.


Джон поджал губы и твердо кивнул.


- Ты уже привел много клиентов, Питер.’


"Было много сказано.’


"Одиннадцать из них оформили годовую подписку", - сказал Джон. "Это красиво скользит.’


Его мускулистые, натертые маслом плечи и руки блестели в свете ламповых фонарей спортзала. Использовались почти все самолеты. Двадцатилетняя девушка - у нее было хорошенькое личико и длинные каштановые волосы, собранные в пучок, - тренировала мышцы рук и спины на странном тренажере. Ее футболка была насквозь мокрой между грудей, и это само по себе было приятным зрелищем.


"Это твое, Джон.’


Он познакомился с Джоном три года назад во время посещения закрытой палаты психиатрического учреждения. Было чудом, что там он избавился от наркотиков и довольно впечатляющим образом снова интегрировался в общество. Когда Ван-Ин открыл тренажерный зал, он использовал все свои риторические способности, чтобы убедить коллег и знакомых больше заниматься спортом, и отправил их всех в спортзал Джона.


- Ты можешь открыть его, Питер. И вдобавок ты получишь еще десять оборотов бесплатно.’


"Ты не обманешь меня, сказав, что человек набирает больше мускулов, стоя на такой штуке.’


В каком мире мы жили, когда нам больше не нужно было замедляться, чтобы улучшить или поддерживать свое состояние? Приобретенная Джоном виброплита мгновенно решила эту проблему. Вам просто нужно было встать на нее и принять определенную позу. Вибрации, производимые пластиной, укрепляли мышцы, которые соответствовали принятой вами позе.


"Попробуй, и ты увидишь, что это помогает", - сказал Джон.


Ван-Ин посмотрел на девушку, которая неустанно продолжала тяжелую тренировку. Ее футболка становилась все влажнее и влажнее.


"Продолжай.’


Он наступил на тарелку. Первые толчки почти вызвали у него эрекцию.


Версавел поспешно укрылся за припаркованной машиной, когда Ван вышел из спортзала около восьми часов. Он чувствовал себя виноватым за то, что последовал за ним до этого момента, но это чувство исчезло, когда его друг не пошел в сторону ворот Жирной рыбы, а направился к рынку, где взял такси. Версавел не колебался. Он записал номер машины и позвонил диспетчеру.


OceanofPDF.com


6


’Отведи его сегодня вечером к его питомцу", - сказал Девилдер крупье, который собирался сменить своего коллегу за столом, за которым играл Ван.


"Получает ли он кредит?’


Официально казино может не разрешать кредитование, но хороший клиент получает то, что хочет. Девилдер колебался. Ему было поручено заработать на игре в рулетку и убедиться, что он вернется в казино. Он преуспел, и пока это ничего не стоило казино, потому что часть прибыли, которую он получил вчера, была убыточной.


- Дай ему пять тысяч евро.’


Крупье кивнул.


- А теперь иди, - сказал Девилдер.


Пять тысяч евро были суммой для опытного игрока, но большими деньгами для комиссара. Более чем достаточно, чтобы заполучить его в свои руки. Девилдер закурил сигару и окинул взглядом игровую комнату, как генерал, инспектирующий свои войска. Официант, стоявший неподалеку в лантерфантене, немедленно получил полную порцию.


- Если я поймаю тебя еще раз, можешь собирать вещи. Это понятно?’


Официант побледнел и поджал губы. Девилдер пользовался репутацией сурового и безжалостного человека.


Симпатичная девушка могла отменить увольнение, оказавшись по его воле. У него не было ни единого шанса.


- Этого больше не повторится, сэр.’


- Продолжайте, - рявкнул Девилдер. - Принесите бутылку шампанского и два бокала к шестнадцатому столику. Все самое вкусное. Понятно?


Девилдер почувствовал, что заслуживает награды. Он подошел к шестнадцатому столику и поприветствовал сидящую там женщину нравственным поцелуем руки. Она улыбнулась и спросила, не хочет ли он присоединиться к ней.


- Ристен снова оставил тебя одну?


Девилдер был очень горд тем, что мог обращаться к Эваристу Орельсу ‘Ристен’. Это была привилегия, которой обладали только друзья и близкие люди. Он принадлежал ко второй категории. Разница с остальными заключалась в том, что он был близок не только с Эваристом, но и с Сабиной, его женой, которая была на двадцать лет моложе.


- Ты же знаешь его страсть.’


По выражению ее лица нельзя было сказать, радовалась ли она этому или сожалела, что ее муж уделял больше внимания рулетке, чем ей. Долгое время ее не волновало, сколько денег он потратил впустую. На ее имя было записано достаточно денег, чтобы безбедно жить, если он когда-нибудь обанкротится.


"И ты знаешь мой", - сказал Девилдер.


Эварист Орельс по-прежнему редко прикасался к своей жене. Игра сделала его импотентом, но он не возражал, так же как не возражал против того, чтобы Девилдер взял на себя эту задачу.


"Мы будем спать на вилле или мне быстро забронировать другой номер в Beach Palace?’


‘Доу маар, Пляжный дворец", Зей Сабина. "По крайней мере, я слышу море’.


Она была в настроении провести ночь дикого секса с Девилдером.


Он не был самым обаятельным любовником, но чертовски хорошо знал, как доставить женщине почти бесконечное наслаждение. Она не знала ни одного инструмента, который мог бы противостоять его языку.


Ван-Ин поставил свои последние фишки на 26 и соседей. Меньше чем через минуту он проиграл все. Какая жалость. Он пошарил в кармане. Там оставалось совсем немного мелочи. Он уже потратил банкноты и монеты в один и два евро.


- Вы не могли бы позвонить мистеру Девилдеру вместо меня?


Ван-Ин поднял глаза и указал головой в сторону стола, за которым сидел Девилдер. В дополнение к женщине, которая сидела там уже больше часа, там был еще мужчина постарше, которого, как ему смутно показалось, он узнал.


"Мистер Девилдер пока не хочет, чтобы его беспокоили", - сказал крупье. "Может быть, я смогу вам помочь?’


Задержка заставила других игроков занервничать. Грациозную женщину с руками, похожими на окорока, оттолкнули от Входа.


"Ты не можешь играть без денег, приятель.’


"А парень, который хочет переспать с тобой, должно быть, довольно сумасшедший", - по крупицам повторил ван.


"Что скажешь, Приятель?’


Женщина, широко расставляя ноги, встала перед ним. Пухлые мочки у нее под мышками дрожали, как пудинг. Игра на деньги делает людей агрессивными. Это не обеспокоило ее и не дало толстухе пощечины. У него зачесались кулаки, но он сумел взять себя в руки. И он не принимал во внимание ни Ханнелоре, ни детей, и еще меньше - свои служебные обязанности. Аргументом, который помешал ему задать взбучку толстухе, было то, что люди из службы безопасности выставили бы его вон. И в результате он больше не сможет играть. Он заставил себя улыбнуться.


- Я не закончил фразу, мэм. Я сказал, что парень, который хочет с вами переспать, должно быть, довольно сумасшедший. В противном случае он бы давно сорвал с вас одежду.’


Игроки засмеялись. Толстуха смотрела изнутри широко раскрытыми глазами. Получила ли она сейчас комплимент или он оскорбил ее? Ей было уже все равно. Она хотела играть. И покончи с этим.


"Отдай ему должное или прогони его, Жак", - сказала она крупье. "Но, ради Бога, давай продолжим играть’.


"Он получает кредит", - сказал крупье. "Сколько бы вы хотели, мистер ван-Ин?’


Ван почесал за ухом. На другом конце коридора Девилдер пожал руку пожилому мужчине, стоявшему рядом с ним. Женщина, которая тем временем тоже встала, поцеловала его в щеку. Эварист Орел. Человеком, который попрощался с Девилдером, был Эварист Орел. Ван-Ин узнал его по фотографии в кабинете мистера Кнопа.


У него потемнело перед глазами, когда он опустился на офисный стул. Он был измотан. Икроножные мышцы болели от ходьбы. Ему потребовалось более четырех часов, чтобы дойти от казино до полицейского участка. Он не решался пойти домой. Версавел тоже не звонит. Дымка перед его глазами стала светлее. Он подождал немного, пока все не прояснится окончательно, и попытался встать, опершись о крышку стола обеими руками. Потребовалось некоторое усилие, но это сработало. Он сделал несколько шагов в направлении кухни, где стоял холодильник, но на полпути через комнату ему пришлось немного постоять, потому что в голове у него стало совсем темно. Мысль о том, что он растратил пять тысяч евро из их сбережений, вызывала у него тошноту. Ханнелоре никогда бы ему этого не простила. И она была совершенно права. Деньги предназначались для ремонта кухни, и она ждала этого почти восемь лет. Черт, черт. Он, спотыкаясь, вошел в кухню и открыл дверцу холодильника. Внутри лежал старый, засохший кусок пирога и кусочек сыра, завернутый в вощеную бумагу. В дверце также были два дюбеля. Он съел пирог и сыр, который уже слегка заплесневел от долгого лежания, и промыл все салфеткой.


Ван-Ину потребовалось некоторое время, чтобы отреагировать на пожатие руки. Он открыл глаза, почувствовав запах ее духов.


"Чем ты занимался на этот раз?’


Карин наклонилась, схватила его за подбородок и запрокинула голову назад. Он услышал, как хрустнули шейные позвонки, и застонал. Она мысленно произнесла благодарственную молитву. Если бы следственный судья выгнал его прошлой ночью, у нее был бы еще один шанс. Одного взгляда на его ботинки, заляпанные грязью, было достаточно, чтобы понять, что этот тезис неверен.


"Ты не сваришь мне кофе?’


Ван-Ин посмотрел на нее взглядом золотистого ретривера, отчего ей захотелось сесть к нему на колени и обнять.


- Конечно, я хочу сварить тебе кофе.’


- Я рад, что ты остался со мной на ночь, Гвидо.’


Ханнелоре встала позади Версавела, который сидел на стуле. Она обняла его и поцеловала. На мгновение она подумала, что ван-Ин встретил в спортзале другую женщину, но, к счастью, это подозрение оказалось неверным. По крайней мере, она не возражала против того, что он играл в азартные игры.


"И я нахожу странным, что он не появился", - сказал Версавел.


Он накрыл ее руку своей. Только что он думал об обратном и ожидал, что Ван будет кататься на кривобоких коньках, а не играть в азартные игры. Азартные игры были не в его характере, но человек из таксомоторной компании, которому он звонил вчера, был уверен: водитель высадил машину перед казино Бланкенберге.


"Может быть, он в офисе.’


"Мне позвонить тебе?’


Ханнелоре хотелось утвердительно кивнуть, потому что она до смерти волновалась и хотела знать, где он болтается, но она сказала "нет", потому что не хотела создавать у него впечатление, что он незаменим.


"Лучше позвони мне из офиса, когда он будет там", - сказала она. "И убедись, что он тебя не слышит’.


"Я знаю.’


Версавел сделал глоток кофе. Это Ханнелоре попросила его последовать за ней, и он сделал это, чтобы успокоить ее, но на самом деле это было не очень аккуратно - следить за своим лучшим другом и шпионить за ним. Ему определенно не понравилось то, что Ван сделал с ним. Ханнелоре, казалось, угадала его мысли.


"Я знаю, что втянул тебя в неприятности, Гвидо, но поверь мне, ты оказал услугу нам обоим. В последнее время я немного пренебрегаю Ваном, и ты его знаешь. Вскоре он чувствует себя заброшенным. ’


В последнее время у них было меньше секса, чем раньше, и дела шли все хуже и хуже. В прошлом, если она не договаривалась о том, чтобы заняться любовью, это делал он. Но прошло уже два дня с тех пор, как они это делали, а раньше такого никогда не случалось.


"Обещай мне, что не скажешь ему", - попросила Ханнелоре после того, как проветрила свое сердце. "Ты знаешь об этом. Он был бы в ярости, если бы узнал.’


Версавел печально улыбнулся.


"Будь уверена, Ханна.’


Он потянулся к корзинке с хлебом, взял круассан и разрезал его. На самом деле, он был не очень голоден, но ему нужно было что-нибудь съесть. С пустым желудком он не выдержал до обеда. Откусывая кусочек круассана, он подумал о Ван-Ине. Игрок бросил все ради игры, даже жену и детей. Он и подумать не мог, что до этого когда-нибудь дойдет.


Натан Сикс открыл газету на странице с информацией о фондовой бирже и посмотрел на фонды, в которые он инвестировал. Большинство из них приносили хорошие деньги, и это заставило его улыбнуться. Игроки поставили на девушку почти триста тысяч евро, и к этой сумме он добавил хороший процент. Он задумался, как вложит деньги на этот раз. Официант принес ему чашку кофе с двойной порцией взбитых сливок. Натан Сикс расплатился с ним мелочью до пенни. Деньги были ему дороги, и он пристрастился к ним. Он мог часами подсчитывать рост своего богатства. Он хотел точно знать, сколько добавлялось каждый день. Через два дня в игру играли снова, и, по словам Вилли Геверса, интерес к игре возрастал. Следующей жертвой стал пожилой джентльмен, который проводил большую часть своего времени за сортировкой и просмотром своей коллекции монет. Его шедевр, золотой дукатон из Антверпена, стоил более двадцати пяти тысяч евро. Натан шестой задумался, возьмет ли он монету с собой, когда закончит работу по дому. Был хороший шанс, что полиция ничего не заметит, но стоит ли так рисковать ради каких-то дурацких денег? Он взял блюдце со взбитыми сливками и положил большую ложку в свой кофе. Он испытал, что не может позволить себе кофе, не говоря уже о взбитых сливках, но, к счастью, это время прошло. У него была крыша над головой, и он спал в большой кровати. От мысли, что ему снова придется провести ночь на улице, ему стало душно. Нет, он никогда больше не проведет ночь на улице. В этом он был уверен. И никто не стал бы избивать его, как это делал его отец, когда напивался. У Натана шестого позади было несчастное детство, и при обычных обстоятельствах он бы закончил жизнь в тюрьме или остался бродягой на всю оставшуюся жизнь. Было почти чудом, что он столкнулся с Game Master. Его беспокоила только болезнь, но, кто знает, возможно, решение этой проблемы тоже пришло. Он взял сигару из коробки, стоявшей перед ним, зажег ее и выпустил дым перед собой. По крайней мере, он не умрет от рака легких.


"Ханнелоре беспокоится, Питер. Какого черта ты ей не звонишь?’


В палате 204 было тихо. Когда полчаса назад вошел Версавел, он отослал Карин и сказал ей, что ни при каких обстоятельствах не хочет, чтобы их беспокоили. После этого он честно во всем признался. Ван-Ин не рассердился. Наоборот. Он несколько раз одобрительно кивнул, пока Версавел вытирал его плащ.


- Я не смею, - сказал ван-Ин.


- Она не съест тебя, Питер.’


Ван-Ин выглядел ужасно. Его глаза были красными, голова распухла, а от одежды исходил отвратительный запах. Что осталось от человека, которым он так восхищался?


- Она никогда не простит мне того, что я растратил часть наших сбережений.’


Покаяние приходит после греха. Наркоманы и игроки давали самые красивые обещания, когда были наказаны. Версавел понимал, что вкладывать деньги не имело смысла, но все равно предложил это.


"Я нахожу невероятно щедрым с твоей стороны то, что ты хочешь одолжить мне деньги, Гвидо, и мне почти стыдно, что я рассматривал возможность принять их. Я не могу. Ты понимаешь это, не так ли?’


- Тогда сделай это ради Ханнелоре.’


Версавел заговорил строгим тоном. Это ничего не дало. Ван-Ин все еще был там, как побитая собака.


- Подумай о детях.’


Ван на мгновение поднял взгляд. В уголке его глаза блеснула слеза. Его плечи затряслись, и, прежде чем Версавел успел что-либо сказать, он заплакал, как ребенок. К счастью, по коридору не шел никто, кто мог бы его услышать.


"Отпусти, Питер.’


У самого Версавела в горле застрял комок. Что он должен был делать? Схватить своего друга и крепко обнять? Что с ним было не так? В последнее время он не жаловался на свое здоровье, так что этого не могло быть. Работа стала для него непосильной, и в результате он оказался на грани депрессии? Должна же быть какая-то причина для его глупости.


"Да ладно тебе, чувак.’


Версавел сел рядом с Ван Ином и обнял его за плечи. В результате он начал сопеть еще сильнее. Это было странное зрелище. Версавел был одет в униформу и изнутри выглядел как мошенник. Фотография с места происшествия отлично вписалась бы в вербовочную кампанию, проводимую Федеральной полицией под девизом "полиция - твой друг".


Прошло еще несколько минут, прежде чем Версавелу удалось утешить Вана. Когда худшее было позади, он подошел к картотечному шкафу и взял бутылку джина, которую держал там на всякий случай.


- Выкури сигарету и выпей немного. Потом мы примем душ, наденем чистую одежду и пойдем признаваться во всем Ханне. Хорошо?’


Ван-Ин с благодарностью посмотрел на своего друга, и на его губах появилась улыбка.


"Ты хороший парень, Гвидо, и у меня еще многое осталось для тебя. Но прими душ вместе. Нет.’


"Могу я войти?’


Оливье Вандерпаэле просунул голову и широко рассмеялся Ханнелоре, которая вяло листала папку. Она постоянно думала о ван-Ине. За последние два часа она несколько раз рассматривала возможность уйти от него. Что будет с детьми, если он продолжит так жить? А с ней? Многие люди вокруг нее считали, что она заслуживает лучшего, и не скрывали этого. Действительно ли она все еще любила его или просто осталась с ним, потому что не осмеливалась сделать этот шаг?


"Как у тебя дела?’


Оливье сел без приглашения. Его яркие глаза озорно посмотрели на нее. В прошлый раз, когда ему почти удалось соблазнить ее, было вопросом времени, когда она откажется от сопротивления.


- Я сегодня неважно себя чувствую, Оливье. Вот почему я бы предпочла, чтобы...


Он не дал ей заговорить.


"Почему ты отослал меня в то время, когда тебе могла понадобиться помощь?’


Это звучало искренне, и Ханнелоре не остановилась на том факте, что мужчины, участвующие в награжденном туре, не уклоняются ни от каких оправданий. Ей не помешало бы прислушаться. Итак, она в нескольких словах рассказала, что происходит.


"Я думаю, стресс стал для него слишком сильным", - сказал Оливье, когда она закончила говорить.


Он пытался сохранить серьезное выражение лица, но внутри словно извергался вулкан.


"Я тоже так думаю.’


- Он раньше играл в азартные игры?’


- Насколько мне известно, нет.’


"Ах, так.’


"Что ты хочешь этим сказать?’


- Игроки рождаются лжецами, Ханнелоре. Не удивлюсь, если он когда-то...


‘Я в это не верю’.


Она отреагировала возмущенно. Оливье немедленно убрал газ обратно.


"Тогда, вероятно, еще есть надежда", - сказал он почти елейным тоном.


"Так говорит эксперт.’


Ханнелоре взяла шариковую ручку и начала играть с ней. Возможно, она зашла слишком далеко, доверившись Оливье. Вертя шариковую ручку между пальцами, она искала способ вежливо дать ему понять, что она больше не нуждается в его помощи.


"Я знаю, о чем говорю. Раньше я работал в казино.’


'In Blankenberge?’


Оливье бросил на нее неодобрительный взгляд.


"Нет", - сказал он. "В Кнокке’.


Дверь открылась, никто не позвонил. Таким образом в кабинет Ханнелоре вошли только два человека: адвокат Бикман и Ван-Ин.


"Зачем ты пришел сюда?’


В дверях стоял Ван. На нем был костюм, а в руке он держал букет цветов. Последовавшая тишина была свинцовой. Ханнелоре не знала, как реагировать. Не могла же она броситься ему на шею в присутствии Оливье после всего, что она ему о нем наговорила, не так ли? Оливье молчал, потому что был убежден, что может воспользоваться этим. Ван-Ин был просто ошарашен. К счастью, Версавел тоже был там.


- Привет, Ханна. У тебя найдется для нас время?


Мистер Марешаль жил на Вестмирс, тихой улочке, где стояли аккуратные коттеджи рядом с песком. Каждое утро он вставал в семь, до восьми пил кофе с сигарой, а затем удалялся в комнату размером четыре на два, заставленную деревянными стеллажами до потолка. На каждой полке стояли шесть объемистых полос с лотками для хранения монет. Следующие два часа мистер Марешаль проведет здесь, проводя инвентаризацию своей коллекции и просматривая журналы и справочники по нумизматике. Затем он отправлялся обедать в соседнее бистро, где неизменно заказывал ежедневное блюдо, пил кофе с коньяком и курил сигару. В два часа дня он отправлялся на прогулку или закладывал билет с друзьями в кафе на песке. Если он выходил на прогулку, то возвращался домой в три часа, если шел оформлять билет - в семь. В такие дни он обычно ложился спать. Играя в карты, он пил исключительно пиво высшего брожения, и это давало о себе знать. Сегодня он ушел на полчаса раньше обычного. кто бы когда-нибудь осмелился мечтать, что Виржини приедет к нему после стольких лет? Его руки слегка дрожали, когда он закрывал входную дверь. Ему лучше поторопиться. До станции было десять минут ходьбы, и поезд, на котором она приехала, прибыл в 12: 16. Он давно не чувствовал себя таким счастливым. Сильно ли она изменилась? Фотография, которую он сделал тридцать восемь лет назад, была в его бумажнике. Она была морщинистой и потрескавшейся, краски поблекли, но он продолжал лелеять их без всякой надежды когда-либо встретить ее. И вот время пришло. При каждом шаге его сердце подпрыгивало от чистой радости.


В L'estaminet было тихо. Играла тихая музыка. Косо падал осенний свет. Ван-Ин сел за столик у окна. Ханнелоре повесила пальто и села рядом с ним.


"Я надеюсь, Гвидо не придется парковать машину слишком далеко", - сказала она.


Найти место для своей машины в Брюгге так же сложно, как есть вяленую рыбу ножом и вилкой. Нужно быть везучим, а также очень ловким. Хотя Версавел водил полицейскую машину, он считал делом чести регулярно парковать ее, если ему не нужно было срочно вмешиваться. Примирение Ван Ина и Ханнелоре не было срочным вмешательством. На самом деле, он был им не нужен для этого, но Ханнелоре настояла, чтобы он пошел с ними.


- С Гвидо все будет в порядке.’


Все молчали, потому что ни один из них не осмеливался завязать настоящий разговор. К счастью, Йохан, владелец паба, подошел поболтать. Две минуты. Затем он снова оставил их наедине.


"Мне очень жаль, Ханна.’


Ван-ин закурил сигарету, глубоко затянулся и выпустил дым в почти черный потолок с пятнами. Ханнелоре соединила кончики пальцев и подняла голову. Она секунду смотрела ему в глаза, прежде чем отреагировать вздохом.


"Почему я все еще должен тебе верить?’


О том, что он проиграл пять тысяч евро, она сожалела меньше, чем о том, что он солгал. С таким же успехом он мог изменить ей с другой женщиной. Боль была такой же.


"Потому что я говорю серьезно.’


Он потянулся через стол к ее руке, но она не ответила. Когда мгновение спустя он отдернул руку, она пожалела, что не сдалась. Что ей оставалось делать? Оставить его на некоторое время в неуверенности, чтобы он, черт возьми, понял, что она говорила серьезно, или не позволить остатку дня пропасть даром, заставляя ее ногу затекать?


"Ты осмеливаешься обещать и это тоже?’


Ханнелоре опустила руки под стол и положила их на бедра. Напряженное ожидание.


"Что я должен пообещать?’


- Чтобы ты больше никогда не ускользала от меня, чтобы поиграть в азартные игры.’


Ван-Ин моргнул. Она не требовала, чтобы он никогда больше не играл в азартные игры. ‘ Хорошо.


Он сделал глоток "Дювеля", который тем временем подал Йохан, затушил сигарету в пепельнице и тут же закурил новую.


- Этого недостаточно, Питер. Ты действительно должен пообещать.’


‘ Хорошо. Я обещаю, что больше никогда не буду ускользать от тебя, чтобы поиграть. - Ты серьезно?


Ван-Ин сел и потер ладонью свою щетину.


"Я обещал тебе, Ханна.’


Это прозвучало немного натянуто. Он сделал то, о чем она просила. Почему она усомнилась в его словах?


"Я знаю, но..."


Она не закончила предложение. В банкетный зал вошел Версавел. Ван-ин удостоился осуждающего взгляда, Ханнелоре - поцелуя.


- Все комплекты?


Версавел сел рядом с Ваном. Их колени соприкоснулись. Одно неверное слово, и он дал бы понять, что не согласен.


"Думаю, сегодня я лягу спать пораньше", - сказал Ван-ин, подмигивая Ханнелоре.


Он был в восторге от того, что она общалась с этим Вандерпаэле, но сейчас было не время и не место придираться. Позже, когда буря немного утихнет, он сообщит ей об этом, хотя бы для того, чтобы узнать немного больше о прошлом этого парня. Не могло ли быть совпадением, что мастер Вандерпаэле, который сам был крупье, начал работать с Ханнелоре в тот момент, когда расследовал убийства, которые, возможно, имели какое-то отношение к игорной среде?


"Разве тебе не стоит пойти в спортзал?’


"Нет, милая. Думаю, сегодня я пропущу ход.’


Ханнелоре посмотрела на него таким взглядом, что его воображение разыгралось. Это был голодный взгляд хищницы.


"Тогда я приготовлю хорошую дичь", - сказала она. "Не хочешь перекусить, Гвидо?’


Если бы она приготовила игру и они пригласили Версавела в гости, было бы поздно. Составление номера не привело бы к чему-то большему. Спящий кот, который ругает вас, чувствует себя вполне комфортно, но сегодня вечером он не удовлетворился этим. Он хотел, чтобы на него набросился хищник.


"Договорились", - сказала Ханнелоре, когда Версавел кивком принял приглашение. "Олененок или дикий кабан?’


‘Черт возьми’.


- Ты предпочитаешь фазана, дорогая?


Ван-Ин покачал головой.


"Кое-что приходит на ум после вчерашнего вечера.’


Он сказал, что видел Эвариста Орел в казино и что его жена состояла в отношениях с Девилдером.


"Должно быть, это совпадение, что Мерел Деман все еще работала в компании Oreels, но я не могу исключить ни одной возможности. Возможно, она что-то знала о нем и поэтому ее уволили’.


- Кто знает, - сказал Версавел немного рассеянно.


Он уже предвкушал сегодняшний вечер. Ханнелоре умела неплохо готовить. О соусах, которые она подавала в "Уайлд", ходили легенды.


Нелегальные казино существовали только в том случае, если к ним относились терпимо, и все в игорном сообществе это знали. Пять игровых столов, установленных в банкетном зале ресторана de Vetgans, прослужат не более недели. К тому времени, когда слух о том, что в fat goose открыто нелегальное казино, привлек внимание властей, игровые столы были перенесены в другое место. Вилли Геверс позаботился об этом. Он отвечал за управление ’мобильным" казино и отбирал кандидатов для игры, в которую играли через регулярные промежутки времени. Сегодня вечером снова настало время. На стоянке стояли только дорогие машины.


Большинство присутствующих были богаты, увлекались азартными играми и искали максимального кайфа. Они играли не только на деньги, но и на всю жизнь. Гейм-мастер все тщательно продумал. С девяти часов до полуночи там просто играли, и это приносило довольно большую прибыль. Ограничений на ставки не было. В двенадцать часов было разрешено исполнять только квадрат песни, которую заранее определил Натан Сикс. На прошлой неделе, когда в игру играли в первый раз, все были пьяны, когда пуля попала в число 15, номер дома Мерел Деман. Победитель, высокомерный парень, сколотивший состояние на импорте дешевой одежды, на мгновение заколебался, прежде чем решиться забрать свой выигрыш в размере четырехсот двадцати тысяч евро, но в конце концов все равно сделал это. Затем по залу пробежала дрожь, и они устроили большую декадентскую вечеринку с шампанским и девушками, обслуживающими игроков по первому зову. Напряжение в зале уже можно было разрядить, а ведь едва пробило десять часов. Вилли Геверс взял бокал шампанского с подноса проходившего мимо официанта и подошел к Эваристу Орельсу.


- И? Ты видишь, как он сидит сегодня вечером?


Орельс проиграл восемьдесят четыре тысячи евро на прошлой неделе, что было проще простого, потому что он зарабатывал кратно этой сумме в неделю. Но, как и у любого настоящего игрока, проигрыш был стимулом поставить еще больше в следующий раз.


"Карел все еще ходит по облакам", - сказал Орельс, радостно улыбаясь.


Карел был текстильным бароном, выигравшим игру на прошлой неделе.


"Значит, ты идешь на это.’


"Пересчитай это", - сказал Орельс.


"На самом деле, мы делаем то же самое, что и люди, которые идут смотреть гонку Формулы 1", - засмеялся Геверс. ‘Мы надеемся, что несколько машин разобьются и, желательно, одна погибнет’.


- Еще бокал вина, Гвидо?


Я схватил бутылку и налил до того, как Версавел успел что-либо сказать. Это был его четвертый бокал, и он постепенно опьянел, потому что не привык употреблять алкоголь. Сегодня вечером он сделал исключение. Во-первых, потому, что Ханнелоре настояла, а во-вторых, потому, что у Вана дома в сундуке хранилась "Ла Сегрета" - сицилийское вино с невероятно насыщенным вкусом.


- Дикий Кабан был восхитителен, Ханна.’


Ханнелоре улыбнулась. Ей показалось особенно забавным слышать, как Версавел говорит на двух языках.


‘ По крайней мере, это я заметил.


Она приготовила кусок жаркого весом почти в килограмм. И в нем больше не было клетчатки. Они слизывали соус с тарелок кусочками хлеба, пока они не стали настолько чистыми, что их можно было убрать обратно в буфет. Это был идеальный вечер. В кои-то веки ван-ин и Версавел говорили не только о работе.


- Еще стаканчик?


Ван-Ин держал горлышко бутылки над стаканом.


"Почему бы и нет.’


"Тогда я возьму еще одну", - сказал Ван.


Он уже выпил восемь стаканов. Девятый не повредит. По крайней мере, он будет блаженно спать.


"Кто-нибудь хочет еще десерт?’


- Шоколадный мусс? - спросил Версавел, который был без ума от шоколадного мусса, приготовленного Ханнелоре.


- Нет, Гвидо. У меня только малина.’


Фром, спотыкаясь, поднялся по лестнице. Было половина третьего. Вино кончилось. Он чувствовал себя измотанным и в то же время немного блаженным. Опьянение от хорошего вина заставило его мечтать о мягкой постели и удовольствии от возможности снять обувь и вытянуть ноги. Это был один из тех моментов, когда он понял, насколько счастлив. Его мир был прекрасен, и это продлится по крайней мере до утра. В спальне он сначала снял рубашку, и только потом ботинки. Его носки были влажными. Он расстегнул брюки, сел на край кровати и начал массировать ноги. Он услышал, как Ханнелоре убирает со стола внизу, и подождал, пока стихнет звон тарелок и стаканов. Выкурит ли она еще сигарету или сразу поднимется наверх? Он встал и спустил брюки до лодыжек. В спальне было на несколько градусов жарче, чем в гостиной. Прохлада пошла ему на пользу. Он встал перед зеркалом и снял трусы. Было ясно, что сегодня вечером он выпил слишком много вина. Он забрался в постель. Где была Ханнелоре? Было немыслимо, что он заснул, не почувствовав ее. Он хотел лежать с ней и наслаждаться теплом ее тела. Даже если это займет всего пять минут. Он выпрямил ноги и натянул одеяло до подбородка. Ханнелоре выключила свет в гостиной. Он услышал скрип лестницы. Наконец-то.


"Ты что, уже спишь?’


"Конечно, нет.’


Она разделась в темноте и легла рядом с ним.


"Малиновый?’


Он открыл рот, и она положила в него малину. Усталость ускользнула от него, как кусочек шоколада от тающего мороженого. Он почувствовал, как ее прохладные руки скользнули по его спине, а дыхание коснулось его лица.


- Ты ведь не устал, правда?


Она прижалась к нему так, что он мог полностью почувствовать ее. Сигнал в его мозгу запустил химический процесс, который заставил его кровь течь быстрее и вызвал в его голове образы, которые оживили даже мертвого человека.


- Можно мне еще малины, милая?


Она потянулась за коробкой, стоявшей на прикроватном столике, и дала ему одну. Ван-Ин взял ее и нырнул с ней под одеяло. Она тихо застонала, когда он поднес ее к ней. Все остальное было сплошным блаженством.


OceanofPDF.com


7


"Хорошо спалось?’


Версавел не смотрел. Его глаза были глубоко погружены в свои шкафы, и на нем все еще была та же рубашка, что и вчера. Более того, он опоздал более чем на час.


"Фрэнк усыпил меня.’


"Он был зол?’


Версавел сел и вздохнул. Фрэнк был непьющим. Он терпеть не мог, когда Версавел что-нибудь пил, хотя это случалось крайне редко. Они сильно повздорили, но это была не такая уж большая ссора, или Фрэнк провел остаток ночи в комнате для гостей.


"Мы это починили.’


Ван-Ин налил две чашки кофе. Они с Ханнелоре заснули только около четырех часов, но он не заметил этого. Он чувствовал себя свежим и подтянутым.


"В следующий раз мы выпьем на бутылку меньше.’


Версавел покачал головой.


- Нет, Питер. В следующий раз я буду кофе на десерт. Или малину.’


"Ну", - засмеялся Ин. "Мне жаль, что ты не попробовала. Они были особенно вкусными’.


"Я могу себе это представить.’


"Нет, Гвидо. Ты не можешь.’


Вошла Карин. На ней были длинная юбка и облегающий свитер, который был немного коротковат. Женщинам нравится демонстрировать свои красивые стороны. Карин не была исключением из этого правила. От каждого ее движения свитер задирался, обнажая живот или спину. Версавел не обращал на это внимания. Ван-ин притворился, что не заметил.


"Брейнооге сказал, что заболел", - сказала Карин. "По словам его жены, у него снова проблемы с желудком.’


Брейнооге несколько месяцев боролся со своим желудком и кишечником, и его уже несколько раз обследовали в больнице, но врачи не могли поставить диагноз. Ван Ин думал, что болезнь во многом связана с тем фактом, что младшему сыну Брейнооге пришлось переучиваться на пятый курс медицины, но эта тема была настолько щекотливой, что никто не хотел говорить с ним об этом.


"У нас есть кто-нибудь, чтобы заменить его?’


- Я оставлю себе сыворотку, - сказала Карин.


Она села и скрестила ноги. Когда Версавел не появился сегодня утром, она надеялась, что он тоже заболел. Она могла бы пойти с Ваном.


"Отчет Вермелена уже поступил?’


Руководитель технического расследования пообещал, что он доставит результаты расследования в Дом Блондрока как можно скорее, но это был не первый случай, когда он не подчинился.


"Я так не думаю", - сказала Карин. "Но я кое-что обнаружила.’


Теперь у нее был он. Ван-Ину было позволено довольно нейтрально относиться к достижениям, которых она добивалась, когда она добивалась результатов в профессиональной сфере, он был весь внимание.


"Хьюберт Блондрок был партнером bvba еще шесть месяцев назад", - сказала она. "Вместе с неким Вилли Геверсом", - добавила она, когда Ван нахмурился. Вилли Геверс был осужден несколько лет назад за мошенничество и управление нелегальным казино.’


"Ах, так.’


Ван-Ин спрятал лицо в складке и восхищенно посмотрел на нее. От его взгляда у нее по коже побежали мурашки и потеплело.


"Неужели bvba обанкротилась?’


‘ Нет, Блондрок вышел.


"Неужели его выкупили?’


Карин с энтузиазмом кивнула.


‘ Его доля стоила почти четыреста тысяч евро.


Даже от Версавела она удостоилась одобрительного взгляда. Не могло быть, чтобы Блондрок нуждался в деньгах, если он получил почти полмиллиона евро шестью месяцами ранее. Всему есть пределы, даже для такого заядлого игрока, как он.


- Где находится bvba мистера Геверса?


- На Ян Бонинстраат.


"Ты уверен?’


Улица Яна Бонинстраат была боковой улицей Эзельстраат, где стояли в основном небольшие дома. Это не сразу стало подходящим местом для компании.


- Весь отчет у меня на столе. Принести его вам?’


"Сделай это", - сказал Ван.


Он закурил сигарету. В его смену не хватало персонала, и никто не мог предсказать, как долго Брейноог проболеет. Карине тогда разрешили отлично поработать, он не мог оставить дело Blondrock на нее одну. Версавел угадал его мысли.


"Мы собираемся сделать это сами?’


Ван-ин кивнул, но не сказал, что будет продолжать вовлекать Карин в это дело.


Пара Impair BVBA была включена в список. Ван-ин позвонил в звонок и сделал шаг назад. Это действительно был небольшой дом, и ничто не указывало на то, что здесь располагалась компания. Импорт и экспорт антиквариата, это было указано в Учредительном акте bvba, копию которого Карин получила в банке crossroads. В любом случае, это не имело никакого отношения к азартным играм или казино, за исключением названия. Либо мистер Геверс улучшил свою жизнь, либо его компания была прикрытием для других видов деятельности, которым не разрешалось выходить на свет божий. Однако тот факт, что дом его бывшего партнера Блондрока был полон антиквариата, делал деятельность компании более правдоподобной, чем предполагало ее название. Ван-Ин все еще был погружен в свои мысли, когда открылась входная дверь. Маленький человечек – его фигура чудесно гармонировала с пряничным домиком - сначала попробовал Карин и только потом повернулся к стоящему перед ним Вану.


"Доброе утро. Могу я вам чем-нибудь помочь?’


- Меня зовут из Ин, а это старшие инспекторы Версавел и Нельс. Я связан с убийством Хьюберта Блондрока.


"Я уже давно не имею ничего общего с Хьюбертом", - сказал Геверс.


"Я знаю", - сказал Ван. "Мы можем зайти на минутку?’


"Могу ли я отказаться от этого?’


Это звучало иронично, но Ван-ин притворился, что у него идет кровь из носа. Геверс уже несколько раз сталкивался с правосудием. Он знал свои права.


"Так поступают только люди, которым есть что скрывать.’


Геверс пожал плечами и отступил назад.


"Продолжай.’


Хотя он казался абсолютно спокойным, нервы пробегали по его телу. Знала ли полиция что-нибудь об игре или это был обычный визит? К счастью, у Хьюберта Блондрока не было возможности высказаться дальше его рта, и им также нечего было опасаться его жены. Он только боялся, что визит полиции вызовет подозрения у Натана шестого и Мастера игры.


"Садись.’


Гостиная была заполнена антиквариатом. Здесь стояли три напольных часы и больше бронзовых статуэток, чем Ван-Ин когда-либо видел вместе.


"Я не знал, что торговля антиквариатом все еще процветает.’


Геверс пожал плечами.


- Я делаю все, что в моих силах, капитан.’


Ван-Ин сел в кожаное кресло Chesterfield. Версавел и Карин устроились на диване, ножки которого были полны древесных червей. Очевидно, Геверс сложил здесь то, что ему не продали.


"Если я не ошибаюсь, вы с Хьюбертом Блондроком в то время были партнерами", - сказал Ван-ин, глядя Геверсу прямо в глаза.


Мужчина ответил еще до того, как он успел спросить его, почему Блондрок позволил себя выкупить.


- У Хьюберта была проблема, комиссар. Очень большая проблема. Разве его жена не сказала ему, что они практически банкроты?’


- Нет, - ответил Ван. - Она мне не сказала.’


- Но ты же знаешь, что Хьюберт играл по-крупному, верно?’


"Я это слышал.’


Ван-ин ограничился короткими бессмысленными ответами в надежде, что Геверс расскажет больше, чем он хотел от него отделаться. Это сработало. Он узнал всю историю. Геверс познакомился с Блондроком, когда тот еще руководил Фландрским двором.


"Я время от времени приходил туда, чтобы потрахаться с подружкой", - сказал Геверс. "После этого мы обычно выпивали и говорили об антиквариате - страсти, которую мы с Хьюбертом разделяли друг с другом. Вот почему возникла идея создать компанию с ними двумя. Хьюберт, который в то время уже был заядлым игроком, придумал название bvba.’


Геверс рассмеялся.


"Pair Impair - это не совсем подходящее название для компании, которая занимается антиквариатом’.


"Это правда", - сказал Ван. "Но название, по-видимому, не оказало негативного влияния на вашу деятельность. Пара Импэр обернулась приятным оборотом.’


Геверс кивнул.


‘Вначале мы набирали клиентов из числа посетителей Фландрского двора. Мы предполагали, что мужчины, которые могут позволить себе иметь любовницу, живут в красивом доме с дорогой мебелью. Вы не можете себе представить, сколько богатых пожилых женщин, которым изменили их мужья, начинают коллекционировать антиквариат.’


"Неужели это так?’


По крайней мере, он знал, что многие дома магистратов и старых юристов были полны антиквариата.


"Сейчас дела идут немного хуже, но я все равно не могу жаловаться.’


- И все же вы живете здесь очень скромно, мистер Геверс.’


- Это дом моих родителей, комиссар. Я не хотел бы жить где-либо еще ни за какие деньги в мире.’


Ван-Ин по очереди посмотрел на Версавела и Карин. История Геверса звучала правдоподобно, но была еще одна вещь, которую он хотел знать.


- Ты живешь здесь. Я полагаю, твой магазин...


‘ У меня нет магазина, только склад. На Кортрийксестенвег, прямо перед Ваардамме. Мои клиенты звонят мне, или я звоню им.


- О, - сказал ван-Ин.


Он был полон решимости еще раз проверить всю историю мистера Геверса. И еще он хотел знать, что случилось с четырьмя сотнями сорока тысячами евро, которые достались Блондроку из bvba.


- Вы думаете, Блондрок проиграл деньги, которые вы ему заплатили?


Геверс улыбнулся.


‘ Я так не думаю, я уверена.


"Он сам тебе это сказал?’


- Нет, я знаю о Марии-Луизе.’


'Marie-Louise?’


- Вдова Хьюберта Блондрока.’


Тридцать лет назад у Вилли Геверса были страстные отношения с ней, и не имело большого значения, бросила ли она Блондрока ради него. К счастью, Геверс смог убедить ее не делать этого. Сначала она винила его за это, но потом все снова наладилось. Женщины вроде Марии-Луизы были слишком романтичны в этой области. Они хотели тепла, привязанности и сильного плеча, на котором можно поплакать, но иногда забывали, что деньги нужно зарабатывать. Хьюберт никогда бы не придрался к тому факту, что он пошел ее догонять. Пара Импэйр никогда бы не пережила ничего подобного.


"Вы все еще поддерживаете с ней связь?’


Геверс пожалел, что упомянул ее имя. Он взглянул на часы и поднес руку ко лбу.


"Есть что-нибудь?"


"У меня назначена встреча с клиентом в одиннадцать часов", - сказал Геверс.


Было без семи одиннадцать, Ин не придал особого значения прозрачному оправданию Геверса, но решил, что лучше не привлекать к этому внимания. Он даже не спросил, поддерживает ли Геверс все еще связь с вдовой Блондрока.


"Тогда мы оставим тебя в покое", - сказал он.


- Надеюсь, вы не возражаете, комиссар.’


"Нет ничего плохого", - философски ответил Ван. ‘Мы свяжемся с вами в другой раз’.


Геверс кивнул и пожал протянутую комиссаром руку Вана. Затем он проводил их до двери.


- Вы уже напали на след убийцы? - Спросил Геверс, снимая пальто с вешалки.


"Я думаю, да", - сказал Ван.


Ни Версавел, ни Карин не дрогнули. Если Геверс имел какое-либо отношение к убийству Блондрока, ответ оставил бы его в неопределенности, и это иногда доходило до допроса третьей степени.


На платформе было многолюдно. Торопливые люди протискивались из поезда, другие торопливые люди толпились на посадочных местах. мистеру Марешалю пришлось с жалостью наблюдать, как Виржини чуть не столкнула кучка шумных студентов. Он хотел помочь ей, но его ноги не слушались. Поэтому он прокричал им несколько неприятных слов, которые заставили Виржини посмотреть в его сторону. Она сияла.


- Ты еще ни капельки не изменился, Чарльз, - сказала она, наконец оказавшись рядом с ним.


- И ты тоже этого не знаешь.’


Она обняла его за плечи и дважды поцеловала. Его тело окаменело, когда продолжительное покалывание поползло вверх по позвоночнику к черепу.


"Я вне себя от радости снова видеть тебя после стольких лет", - сказал он, когда восстановил контроль над своими мышцами.


Он взял ее чемодан, а она взяла его за руку. Виржини почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. После всех этих лет она все так же отчаянно тосковала по нему. Как она могла быть такой глупой в то время, чтобы порвать с ним, потому что ее родители считали, что он ей не пара? Она жаловалась всю свою жизнь.


- И ты не представляешь, как мне повезло, что я держу тебя за руку.’


Она прижалась головой к его плечу. Раньше она так делала.


"Вы, должно быть, проголодались", - сказал мистер Марешаль. "Может, сначала поедим чего-нибудь?’


"Я слежу за тобой", - сказала она с улыбкой.


Вилли Геверс завел свою машину, темно-серый bmw X5, и осторожно выехал из гаража. Он мог сделать две вещи: связаться с Натаном Шестым и сообщить ему о только что нанесенном визите или держать рот на замке. Он отъехал на некоторое расстояние за город на случай, если кто-нибудь из полиции последует за ним, а затем вернется. Во время поездки он думал о том, что ему делать, и пришел к выводу, что сначала нужно навестить Мари-Луизу. Менее чем через пять минут он позвонил ей.


- Извините, что я ворвался вот так, Мария-Луиза, но...


- Ты вообще не должен извиняться, Вилли. Заходи и расскажи мне, что происходит.’


"Я посетил полицию. В связи с убийством Хьюберта.’


Они сели в библиотеке пристройки к салону, где был убит Блондрок. Пятно крови на ковре все еще было отчетливо видно, хотя его уже несколько раз обработали специальным чистящим средством.


- Не хотите ли чего-нибудь выпить? Бренди? На буфете стоит еще одна бутылка старого "Наполеона". Было бы жаль, если бы оно испарилось.’


Она встала, подошла к шкафу и наполнила бокал. Темный напиток распространял почти опьяняющий аромат.


- А теперь расскажи мне, что происходит.’


Она села прямо напротив него и скрестила ноги. Ее серые глаза смотрели на него немного насмешливо. Тридцать лет назад она все еще была у его ног, но с тех пор в ней многое изменилось.


- Полиция намерена расследовать дело о четырехстах сорока тысячах евро, которые были выплачены Хьюберту. И я хотел бы знать, можете ли вы ...


- Я молчалив, как могила, Вилли. Ты это знаешь.’


"Да, но’"


"Не волнуйся. Со мной все будет в порядке. Я хорошо вложил деньги. ’


Вилли Геверс сделал глоток коньяка и посмотрел на нее через бокал. Она выглядела довольно привлекательно для своего возраста. Как будут ощущаться ее груди после стольких лет? А живот? К счастью, Хьюберт так и не узнал, что у него с ней был роман. По крайней мере, он так думал.


"Ты будешь здесь жить?’


‘ Нет. Я так не думаю.


Стало тихо. Стоящие часы отсчитывали секунды. Запах книг и пчелиного воска смешивался с ароматом коньяка. Она нашла атмосферу довольно приятной.


"У вас с Хьюбертом могла бы быть хорошая жизнь", - сказал Геверс, когда молчание начало становиться неприятным.


"Я тоже", - ответила Мария-Луиза.


Она прожила в тени своего мужа более тридцати лет. Как птица в золотой клетке. Он наслаждался жизнью в полной мере. Ей следовало терпеливо наблюдать, как пролетают лучшие годы, обрываясь, как листья с отрывного календаря.


"Ты серьезно?’


"На самом деле, я знаю.’


Хьюберт и Вилли оба были неисправимыми игроками, но с Вилли она всегда чувствовала себя женщиной. Он даже несколько раз тайно брал ее с собой в путешествие, а когда у нее был день рождения, купил ей хороший подарок. Хьюберт, однако, ни с кем не делился своими деньгами. В течение многих лет она надеялась, что сможет изменить его, но ей это не удалось.


- Я тоже не ангел, Мария-Луиза.’


- Нет, ты не ангел, Вилли. Но ты бы никогда не потребовал, чтобы...


Ее голос дрогнул. В глазах появилось неумолимое выражение. Она никогда бы не простила Хьюберта за то, что он заставил ее сделать аборт. Ты знаешь, сколько стоит ребенок?


- Скажите мне, могу ли я что-нибудь для вас сделать.’


Вилли придвинулся немного ближе и положил свою руку на ее. Игра доставила ему удовольствие, и казалось, что этому пока не будет конца. Он был вполне в состоянии помочь ей финансово, если понадобится.


- Со мной все будет в порядке. Еще бренди?’


Ей было особенно приятно, что он пришел навестить ее, и она бы обняла его за плечи и прижала к своей груди. Но при нынешнем положении дел ей лучше оставить все как есть.


- Тогда один.’


Она схватила бутылку и налила изрядную порцию. Рядом не было никого, кто мог бы указывать ей, что делать или не делать.


Судьба жестока и наносит безжалостные удары. Ханнелоре была уже у двери своего кабинета, когда зазвонил телефон, и хотя она пока не планировала отвечать, она все равно это сделала. Мужчина никогда не узнает.


"Привет, это Ханнелоре Мартенс.’


Когда она узнала голос на другом конце провода, то пожалела, что записала его.


- Мы не могли бы договориться об этом завтра, Оливье? Я собираюсь домой.’


- Дай мне десять минут, Ханнелоре.’


- Нет, Оливье. Мне срочно нужно домой.’


У Оливье Вандерпаэле был мягкий теплый голос, с помощью которого он мог расположить к себе людей, и он был способен немедленно найти индивидуальное решение для любой проблемы.


- Тогда я провожу тебя, - сказал он. - Мы можем поговорить об этом по дороге.’


Ханнелоре был поставлен мат.


- Проходите. Увидимся у входа.’


Почти никогда не случалось, чтобы ван ин Ханнелоре принимал доставку в здании суда. Когда он увидел, что она и Вандерпаэле болтают в холле, он взял пропуск и подождал несколько секунд. Но они продолжали болтать. Хуже того. Этот ублюдок положил руку ей на плечо. Ван-Ин часто задавался вопросом, как бы он отреагировал, если бы узнал, что она ему изменяет. Эмоционально реагировать или притворяться, что ничего не случилось, и тем временем строить планы мести? Одно он знал наверняка: парень, который переспал с ней, получит шанс сделать это только один раз. Он подошел к стене здания и встал за припаркованной машиной. Менее чем через тридцать секунд они вышли. Его рука все еще лежала у нее на плече, и она не сделала ничего, чтобы убрать ее. Его прошиб холодный пот. Что, черт возьми, эти двое планировали? Он, блядь, хотел знать, что они задумали. Чуть дальше друг-юрист подошел к своей машине. От того, что бежала к нему навстречу.


- Могу я одолжить у вас сотовый, мистер Хорнерт?


Адвокат улыбнулся, узнав Ван-Ина.


- Конечно, комиссар.’


Ван-Ин тогда предупредил его по довольно деликатному делу, и с тех пор они очень хорошо ладили.


- Дай мне две минуты.’


Ван-ин схватил самолет, который передал ему мастер Хорнерт, подошел к месту, откуда он мог видеть Ханнелоре, и набрал ее номер. Она остановилась и сунула руку в сумочку.


‘Привет’.


- Привет, дорогая.


"Есть что-нибудь?"


‘ Нет. Я просто звоню тебе, чтобы сказать, что не вернусь домой раньше восьми вечера.


Наступила тишина, и это было необычно. Обычно она немедленно отвечала, когда он объявлял, что будет дома позже.


"Ты ведь не возражаешь, правда?" - спросил он.


Ханнелоре посмотрела на Вандерпаэле. Он слушал, и она только что сказала ему, что должна быть дома к ван-Ину.


"Конечно, нет", - беспечно ответила она.


Ван-Ин с трудом заставлял свой голос звучать спокойно.


- Увидимся позже.


‘Хорошо’.


Она улыбнулась Вандерпаэле и отключилась.


"Моя секретарша спрашивает, может ли она взять завтра выходной", - сказала она. "А что человек может сказать, кроме "да"?’


Она положила мобильник обратно в сумочку. Позже она позвонит в офис и объяснит ему, что произошло, а затем приготовит для него что-нибудь вкусненькое. А если это не поможет, она всегда сможет избаловать его другим способом.


Игровые столы в казино были заняты. Натан Сикс сидел за стойкой бара. Он пил водичку "спрей". Дональд Девилдер, сидевший рядом с ним, время от времени потягивал шампанское. Сабина Орел терпеливо ждала за столиком, пока Девилдер снова не освободится и не сядет рядом с ней. На ней была длинная черная атласная юбка с разрезом и белая прозрачная блузка с черным бюстгальтером под ней. Была видна ее грудь. Так думали большинство мужчин, с которыми у нее был роман. Ее муж был единственным, на кого она никогда не смотрела. Он был занят исключительно цифрами и девушками, которые были моложе его дочерей. Не то чтобы ее это сильно волновало. Он не вмешивался в ее жизнь, а она не вмешивалась в его. Она подняла руку и заказала новую бутылку шампанского. Алкоголь сделал ее раскованной и требовательной. Смотри, опять этот фильм, подумала она, входя.


Ей было немного жаль его, потому что она знала, что это вопрос времени, когда он будет полностью в власти Дональда.


- Кто у нас там есть.’


Девилдер протянул руку Вану и пригласил его присесть. Официант без приглашения подлил ему бокал.


"Позвольте представить вам моего хорошего друга Натана Шестого. Натан, это комиссар местного бюро расследований. Он ведет расследование по делу Блондрока.’


Ин и Сикс пожали друг другу руки.


- И каким попутным ветром вас сюда занесло, комиссар? - спросил Девилдер.


Мне не хотелось распространяться об этом. Он уже пожалел, что последовал за Ханнелоре и Вандерпаэле на Синт-Якобсстраат, а не на Ветте Виспоорт. Теперь он никогда не узнает наверняка, вошел ли Вандерпаэле вместе с ней. Вопрос был в том, действительно ли он хотел это знать. Во время поездки на такси из Брюгге в Бланкенберге он все время ломал голову над этим вопросом. Не преувеличивал ли он немного? Ханнелоре никогда бы ему не изменила. И уж точно не с таким высокомерным шутом, как Вандерпаэле.


"Я пришел заплатить свои долги", - сказал он.


Девилдер удивленно поднял глаза и обменялся понимающим взглядом с Шестой.


- Комиссар Ван-Ин любит пошутить.’


- Ты не обязан избавлять меня от мистера Шестого. Мне не стыдно признаться, что я должен тебе денег.’


Натан Сикс взял свой стакан и осушил его одним глотком, продолжая наблюдать за Ван-Ином. Стоит ли ему бояться фильма об игромане? Это был лучший детектив, который был у них в Брюгге? Нет. Ему не о чем было беспокоиться. Никто никогда не смог бы доказать связь между убийствами.


- Извините, комиссар. Мне нужно убираться отсюда.’


"Уже?" - спросил Девилдер. "Я думал, мы..."


Шестая заткнула ему рот восторженным взглядом.


В следующий раз, Дональд.


Поразительно, что Девилдер кивнул почти покорно.


В половине одиннадцатого Ханнелоре начала беспокоиться. Последние несколько часов она пыталась дозвониться в офис, но никто не мог сказать ей, где он проводит время. Лучшее, что она могла сделать, это связаться с Версавелом.


"Игра никому не вредит", - сказал Девилдер. "Кто знает, может быть, ты вернешь деньги, которые проиграл вчера.’


Ван-Ин не хотел рисковать и возвращаться домой на восемь часов, и по этой причине решил остаться в казино до тех пор. Само по себе это не имело большого значения, ему просто не следовало выпивать так много пива, чтобы скоротать время. Неуверенность в Ханнелоре и алкоголь сыграли с ним злую шутку.


- Я бы предпочел не делать этого, Дональд. Я обещал своей жене, что...


- Полно, полно, комиссар. Моя жена тоже не знает всего, чем я занимаюсь.


Девилдер многозначительно взглянул на Сабину Орел. Ван-Ин проследила за его взглядом. Увидев, что он смотрит на нее, она облизнула палец и вызывающе провела им по верхней губе.


"Нам не нужно так много играть на деньги", - сказал Девилдер с двусмысленным смешком.


На Ван-Ина напали демоны. Играл за женщину. Эта мысль невероятно ранила его.


В машине было холодно. Ханнелоре сидела, съежившись, в своем кресле. Версавел не отрывал взгляда от задних огней машины перед ними. Его это не успокоило. Что произойдет, если они ударят Вана в казино? Неужели люди никогда не взрослеют? Или притягательность денег настолько велика, что никто не может перед ней устоять? Ван Ин был прототипом нонконформиста. Версавелу было не по силам увлечь себя игрой, которую он никогда не мог выиграть.


"Также может быть, что он сам отправился на расследование", - сказал он.


Ханнелоре повернула голову на четверть оборота и печально улыбнулась.


"Без того, чтобы ты об этом что-нибудь знал? Пусть гуси поумнеют.’


"Раньше он тоже так делал.’


Ханнелоре покачала головой.


"Ван-Ин не может и мечтать о лучшем друге, чем ты, но не переусердствуй, Гвидо.’


"Он все равно позвонил тебе.’


"Да", - сказала она. "И даже сегодня.’


Ван-ин редко звонил, чтобы сказать, что вернется домой позже, если вообще звонил. Ханнелоре все время ходила с мрачным чувством, но она чувствовала, что ей не нужно себя ни в чем упрекать. Она не просила Оливье войти, хотя он велел ей это сделать.


"Он очень ревнив, Ханна.’


Версавел угадал ее мысли. Это было нетрудно, потому что она рассказала ему все. Они проехали мимо церкви Уиткерке. Еще пять минут, и они узнают, сбудутся ли их опасения.


"Ты не обязана мне говорить.’


Если бы Ван-Ин знал, что она шла домой с Вандерпаэле, она могла бы сказать ему, что он устроит сцену. С другой стороны, ей пришлось смириться с тем фактом, что он принял ухаживания Карин. Он сказал, что они невиновны. Конечно, это чепуха. Если бы Карин представилась возможность украсить его, она ухватилась бы за это обеими руками. То же самое было верно и для Оливье. То, как он смотрел на нее, говорило само за себя, и после того, что он сказал сегодня вечером, любая разумная женщина сделала бы все, чтобы не оставаться с ним наедине. И что она сказала? Увидимся завтра.


"Могу я попросить тебя о большом одолжении, Ханна?’


Они подъехали к дамбе. Группа людей шла вдоль линии затопления. Их силуэты контрастировали с белыми вспененными гребнями волн.


"Это кое-что обещает", - вздохнула она.


- Позволь мне войти одному.’


"Без вопросов.’


Версавел припарковал машину, отстегнул ремень и пронзительно посмотрел на нее.


- Дай мне десять минут, Ханна. Пожалуйста.’


- Еще бокал вина, Виржини?


Мистер Марешаль потянулся за недопитой бутылкой, стоявшей на столе, и улыбнулся женщине, в которую он влюбился более сорока лет назад и которая теперь, наконец, снова была с ним. Он навел порядок в комнате для гостей, но втайне надеялся, что она не воспользуется ею. Дополнительный бокал вина мог только облегчить ситуацию. Она не протестовала, и он снова наполнил бокалы.


‘Здоровье’.


Они разговаривали и потягивали вино.


"Еще одно печенье?’


‘ Например.


Он протянул ей миску.


- Ты весь дрожишь, Чарльз.’


Она держала его за руку, пока миска не перестала трястись.


"Я немного нервничаю.’


"Нервничаешь?’


В ее глазах появились приятные огоньки. Она очень хорошо знала, почему он нервничает. Чарльз был превосходным любовником, она была бы удивлена, узнав, что он уже погас.


- Ты такая красивая, Виржини.’


Он поставил миску и сел рядом с ней. Она запустила пальцы в его тонкие волосы. От этого у него по коже побежали мурашки.


Пуля отскочила от края рулетки. Я должен был поставить на 11 и соседей.


‘Rien ne va plus.’


Взгляды всех игроков были прикованы к вращающейся рулетке. Ван-Ин был настолько увлечен игрой, что не чувствовал дыхания у себя на шее. Только когда Версавел схватил его за плечо, он обернулся.


‘ Ты пойдешь со мной сейчас же добровольно, или я вытащу тебя отсюда.


Уголки рта Версавела решительно сжались, а его глаза заблестели, как отполированные драгоценные камни.


"Должен ли я вызвать людей из службы безопасности", - сказал Девилдер, когда заметил, что происходит.


"На твоем месте я бы этого не делал", - прошептал Ван.


Версавел мог легко командовать двумя мужчинами, если не был зол. В том состоянии, в котором он был сейчас, по меньшей мере вдвое больше.


‘Онзе, румяна, ухудшают...’


Ван-ин уставился на "пулю", которая все еще немного подрагивала на цифре одиннадцать. Что, черт возьми, вдохновило его на игру? Для пользы секса. Секс с женщиной, которая делала это со всеми, если у нее была такая возможность.


- Поздравляю, комиссар. Вы только что выиграли главный приз. Сообщить миссис Орилз хорошие новости или вы предпочитаете сделать это сами?


Девилдер ухмыльнулся и на мгновение отвел взгляд. Двое хорошо сложенных парней в смокингах осторожно приблизились к игровому столу. Он уже подал им знак, когда заметил, что Ван попал в беду.


- Ты один? - спросил он, увидев парней в смокингах.


"Нет", - сказал Версавел. "Ханнелоре в машине.’


Они разделись в темноте. Мистер Марешаль на этот раз не стал складывать брюки, а бросил их на стул рядом со шкафом. И все же Виржини оказалась под одеялом раньше, чем он. Первый контакт с ее обнаженной кожей подарил ему неописуемое ощущение блаженства и колоссальную эрекцию.


Первые пять минут в машине никто ничего не говорил. Тишину нарушил Версавел.


"Конечно, это не мое дело, но я думаю, Ханна имеет право знать, что произошло"."Он играл? Версавел стиснул челюсти. "Нет", - сказал он как можно тверже. "Уверен?"Конечно. "Тогда что он сделал?" "Украшал старую суку", - сухо сказал Версавел. Затрещало радио. Это был звонок всем патрулям. На Иерусалимской улице был зарезан старик. Преступник скрывался от правосудия.


OceanofPDF.com


8


У дома Шарля Марешаля стояли три полицейские машины и две машины скорой помощи, а на улице тут и там горели огни, несмотря на поздний час. Дюжина местных жителей вышла посмотреть и услышать, что произошло. Их комментарии к событиям варьировались от: "старый маршал пытался положить этому конец" до: "он стал жертвой банды молодых мусульман-преступников". Однако все сходились в одном: Марешаль был сексуален и у него не было наследников. И, конечно, была также критика действий полиции.


"Они не потрудились поймать форрема", - сказала худощавая женщина с зачесанными назад седыми волосами и в мягких тапочках.


"И скажите окружному прокурору виндеру, что оллемолле придется заплатить", - ответил кто-то еще.


- И забери их, даже если бы они были мертвы, они все равно были бы свободны.


На мгновение стало тихо, когда два больных брата вынесли пострадавшего на улицу. Врач бригады скорой медицинской помощи, шедший рядом с ним, держал капельницу.


"Ты не слишком хорошо выглядишь", - сказал один из прохожих, стоявших ближе всех к машине скорой помощи.


Он все еще жив?" - спросил другой.


"Дакке не знает.’


Мистер Марешаль очень нуждался в помощи, но он был еще жив. Одна из ножевых ранений пробила легкое, и он потерял много крови. Больные братья втолкнули носилки в карету, доктор сел рядом с ними. Через пять минут прибыли Ханнелоре и Версавел. В гостиной они обнаружили обезумевшую старую женщину. Босиком, в одном халате с слегка расстегнутым воротом. Ван-Ин сел рядом с ней.


"Вы миссис Марешаль?" - спросил он.


Пожилая женщина начала всхлипывать. Ее плечи печально затряслись. Она все еще не могла понять, что произошло. Они блаженно занимались любовью, и Чарльз уже спал, когда внизу, у входной двери, послышался шум. Две секунды спустя она услышала щелчок и шаги. Затем она разбудила Чарльза.


Миссис Марешаль. Ван-Ин положил руку ей на плечо и нежно сжал его.


"Может, мне позвонить кому-нибудь из Службы поддержки пострадавших?" - предложила Ханнелоре.


Ван кивнул. Женщина, вероятно, была в шоке. Сначала ей понадобилась профессиональная помощь.


‘ А я тем временем осмотрюсь по сторонам.


Ван встал. Ханнелоре заняла его место.


"Кто установил эти факты?’


- Патрик Сиоен, - представился Версавел.


Сиоен был молодым, трудолюбивым инспектором, который очень серьезно относился к своим обязанностям. Будь то банальное дорожно-транспортное происшествие или убийство, на него всегда можно было положиться.


- Посмотри, где он болтается.’


Версавел кивнул. Ему не пришлось далеко искать Сиоен. Он был в полицейской машине и допрашивал местного жителя, который утверждал, что видел что-то подозрительное.


"Меня зовут Виржини. Я девушка Чарльза’.


Мягкий голос Ханнелоре мог бы успокоить ее. Она перестала рыдать.


"Ты здесь живешь?’


‘ Нет. Я был в гостях.


При других обстоятельствах Ханнелоре не смогла бы сдержать улыбку. На Виржини под халатом ничего не было, и в этот час она, конечно же, не выходила из душа.


"Вы часто навещали меня?"


Виржини покачала головой, и ей было все равно, даже если она снова начнет плакать.


"Мне следовало приходить гораздо чаще", - сказала она.


Ханнелоре позволила Виржини рассказать свою историю: с того момента, как они встретились, и до того дня, когда она снова связалась с ним.


"Кто знает, может быть, у нас впереди было еще несколько счастливых лет. Но да. Никто не знает, что может предложить жизнь.’


"Вы позвонили в полицию?’


Вирджинии внук подарил ей на шестьдесят пятый день рождения мобильный телефон, и она всегда носила его с собой. "Так я всегда смогу тебе позвонить", - сказал он ей. И он делал это в самые безумные моменты. Вот почему она отправилась в самолете в постель.


"Я позвонила в полицию до того, как Чарльз спустился вниз, чтобы посмотреть, что происходит", - сказала она.


"И что произошло потом?’


"Полиция пообещала немедленно прислать кого-нибудь и посоветовала нам ничего не предпринимать, пока они не будут на месте, но Чарльз и слушать не хотел. Мне не разрешалось подвергаться какой-либо опасности вообще.’


Чарльз осторожно спустился вниз. Услышал ли незваный гость его шаги или Виржини ошиблась и никто не входил? Только когда он включил свет на кухне, он понял, что она была права.


"Я услышала бормотание и крики. Затем я побежала вниз. В коридоре стоял мужчина с ножом в руке. Я снова побежала наверх и заперлась в спальне.’


"Он преследует тебя?’


Испуганный взгляд мелькнул в ее глазах, когда она кивнула.


"Он даже пытался взломать дверь.’


"Что ты сделал потом?’


"Снова позвонила в полицию", - сказала Виржини.


Полицейский участок находился совсем рядом с Вестмирсами, и патруль в это время уже был в пути. Дежурный офицер, получивший второй звонок, немедленно связался с ними и велел включить сирены.


- А потом он сбежал?’


‘Хорошо’.


Виржини выпрямила спину и напряженно смотрела перед собой. Когда прибыла первая полицейская машина, она спустилась по лестнице и выкрикнула его имя, но он больше не отвечал. Она нашла его на кухне в луже крови. Он снова посмотрел на нее, а затем его глаза закрылись.


- Вам что-нибудь известно о незваном госте?


Сиоен, инспектор, прибывший первым, кивнул и передал Вану заявление, сделанное местным жителем.


"Машина все еще там?’


"Подтверждаю’


"Если это его, мы возьмем его с его питомцем", - сказал Ван.


Местный житель утверждал, что незадолго до полуночи он видел мужчину, выходящего из машины, припаркованной недалеко от дома Шарля Марешаля. Первый звонок поступил в полицию в три минуты первого. А после короткой экскурсии по другим местным жителям выяснилось, что ни у кого на улице нет изумрудного "Фольксвагена Бигль".


‘ Вы проверили номер машины?


Это был ненужный вопрос. Если Сиоен что-то сделал, он сделал это правильно.


- Машина зарегистрирована на имя Пола Хилдерсона. Виллидж-стрит, 5, Хаутав.’


- Тогда мне интересно, где сейчас ошивается мистер Хилдерсон.’


"Патруль уже находится на пути в Хутаве.’


Хаутаве - тихая сельская деревушка где-то на полпути между Брюгге и Остенде. Прошлой зимой Ханнелоре и Версавел хуцепот ужинали в de Drie Koningen, старомодном кафе-ресторане, где также можно было отведать вкуснейший крекентаарт. Особенно ему было жаль, что сейчас была середина ночи, иначе его наверняка бы замело на какое-то время.


- Держите меня в курсе, когда будут новости.’


"Я знаю", - сказала Сиоен.


Он похлопал по козырьку своей фуражки и вышел.


Натан шестой бросил нож в ров у Миннуотер и направился к гентским воротам. Что пошло не так? Он наблюдал за Марешалем больше недели, и ничто не указывало на то, что у старика была девушка. Он закурил сигарету и попытался снова мыслить ясно. Когда он услышал так быстро приближающийся вой полицейских сирен, он запаниковал и выбежал из дома как сумасшедший, и только через сто метров понял, что его машина припаркована на другой стороне улицы. Вернуться было невозможно, полицейские машины прибыли на место происшествия за считанные секунды. Другой вопрос волновал его еще больше. Был ли Марешаль жив или мертв? В любом случае, Гейммейстеру не понравилось бы, если бы Марешаль был еще жив. Неудача могла подорвать доверие игроков, а это не пошло бы на пользу игре.


Клаас Вермюлен, глава Отдела технических расследований, зевнул, выходя из машины. У дома Марешаля стояли еще две полицейские машины, а вокруг "Бигля" было много народу. Ван-ин, как обычно, стоял на улице и курил сигарету. Когда же он отучится от этой грязной привычки? К счастью, Ханнелоре тоже была на вечеринке. По крайней мере, он мог смотреть на что-то красивое.


- Доброе утро, Вермелен.


"Доброе утро, Изнутри.’


Когда они пожали друг другу руки, Ван намеренно выпустил дым в лицо Вермелену.


Начальник Отдела технических расследований скорчил недовольную гримасу, но никак не отреагировал на домогательства. Это не имело смысла.


- На этот раз обошлось без смертей?’


- Пока нет, - ответил Ван.


По словам врачей, состояние Марешаля оставалось критическим, вероятность того, что ему это удалось, была невелика.


"Внутри была драка?’


"Я так не думаю. Преступник застал жертву врасплох.’


"Ограбление?’


- Возможно. Марешаль владеет впечатляющей коллекцией монет. Также...’


Ван колебался. Обычно воров больше интересовали автомобили, электронное оборудование, ювелирные изделия или другие предметы, которые было легко обменять. За монетами они могли обратиться только к специализированным целителям. И все еще были доказательства, которые противоречили тезису об убийстве из корыстных побуждений. Преступник хотел убить Марешаля, когда поймал его, и от этого не отделился ни один волос, или он также убил свою девушку. Особенно последнее было нелогичным.


- Сэр, несомненно, снова раскрыл это дело, - заметил Вермелен Шампер, пока Ван был погружен в свои мысли.


"Какого черта он оставил свою машину?’


"Это его машина?’


Вермелен указал на Бигля.


"Есть только один способ выяснить", - сказал Ван. "Сделай мне одолжение, Вермелен. Поищите отпечатки пальцев в машине и в доме жертвы и позвоните мне, как только что-нибудь узнаете.


"И что ты собираешься делать в это время? Выпить "Дювелл"?’


- Нет, Вермелен. Я еду в Хутаве.


Пол Хилдерсон жил в отдельно стоящем доме, который он недавно полностью отремонтировал. На подъездной дорожке к гаражу все еще лежали черепица на крыше, напольная плитка и песок. Бойцы команды "Кобра", Шестеро крепких парней в темно-синих комбинезонах, достали из чехлов свое оружие, проверили микрофоны и передатчики, с помощью которых они общались друг с другом, а затем заняли свои позиции. Брифинг длился больше часа. Они знали, что делать.


Ван-ин бросил недокуренную сигарету в канаву в знак того, что он готов.


- Будь осторожен, Питер.’


Ханнелоре взглянула на дом, силуэт которого угрожающе выделялся на фоне лунного света. Ей не понравилось, что он откусил нападающему такие действия. Она поцеловала его и сжала ягодицу.


- Ты тоже, Гвидо.’


Шесть глаз следили за Ван-Ином и Версавелом в прицелы ночного видения. Шесть пальцев легли на спусковой крючок, когда раздался звонок. Кому-то потребовалось всего пятнадцать секунд, чтобы включить свет на верхнем этаже.


"Откройте, полиция", - крикнул Ван, услышав, как открылось окно наверху.


"Что-нибудь случилось?’


Пол Хилдерсон просунул голову в оконный проем. Над его правым глазом появилось красное пятно света, исходящее от прицельного лазера.


"Дом окружен. Немедленно выходите без оружия и с поднятыми руками.’


- Ваблиф?


У Ван Ина возникло ощущение, что он делает себя бессмертным, смешным. В американских фильмах приказ полиции выполнялся без противоречий. В Хаутаве все было по-другому. Полу Хилдерсону потребовалось по меньшей мере еще три минуты, чтобы открыть дверь. Он был безоружен, но не поднял рук.


"Вы Пол Хилдерсон?’


- Действительно. И могу ли я теперь также узнать, откуда у вас право убивать меня и мою семью?’


У Пола Хилдерсона были четырехлетняя дочь и шестилетний сын. Они оба были в постели с мамой. Напуганы.


‘ Я скажу тебе это, если ты расскажешь мне, что ты делал в Брюгге прошлой ночью.


Даже если Хилдерсон не был тем подозреваемым, которого он искал, было странно, что его машина была припаркована в Уэст-Лейкс, пока он был в постели, если только она не была угнана, но он проверил это заранее. Хилдерсон не подавал заявления о краже.


"Что бы я делал в Брюгге?’


- По крайней мере, твоя машина там.’


Хилдерсон был явно потрясен. Его лицо побледнело, и он внезапно стал намного более нервным.


- Моя машина. В Брюгге?’


"Мы можем войти?’


Хилдерсон не возражал.


- Как ты думаешь, где твоя машина?


- В гараже, конечно.’


Ван кивнул. Ему не разрешалось думать, что он пропустил мяч.


"Тогда давайте посмотрим туда", - сказал он.


В коридоре была дверь, ведущая в гараж. Хилдерсон вошел и включил свет. Там стоял изумрудный "Бигль" с тем же номерным знаком, что и у "Бигля в Западных морях".


‘Черт возьми’.


- До скорой встречи, - сказал Хилдерсон с облегчением.


Ван-Ин чувствовал себя как человек, который, навещая друзей, только в салоне обнаруживает, что попал в собачью ловушку. Все, что он мог сделать, это извиниться, что он и сделал. Но Хилдерсон, конечно, не удовлетворился этим. Он сказал, что подаст жалобу на нарушение домашнего спокойствия и жестокость полиции и потребует компенсации за травму, нанесенную его детям. Ван-Ин сказал, что может это понять, а затем убедился, что он ушел.


- "Л'Эстамине’ все еще был бы открыт?


Ван-Ин сел в машину и закурил сигарету. Было без четверти пять. Ему не хотелось ложиться спать прямо сейчас. На этот раз Ханнелоре не возражала. Вчера вечером, прежде чем отвезти Версавела в казино Бланкенберге, она позвонила хорошей подруге, объяснила ей ситуацию и спросила, не хочет ли она посидеть с детьми. Было бы неблагодарно будить ее в такой час.


"В последнее время в Брюгге происходят странные вещи", - сказал Версавел.


Он смертельно устал, но, как и Ханнелоре, которая не хотела будить свою подругу, он не хотел беспокоить Фрэнка.


"И все же должно быть какое-то объяснение появлению машин", - сказал Ван-ин.


На прошлой неделе были совершены два, казалось бы, бессмысленных убийства. Жертвы, на первый взгляд, не имели ничего общего друг с другом, и оставалось гадать о мотиве. Способ действия также не оказал поддержки. Единственным логическим объяснением этого феномена было то, что Блондрок сказал правду и за дело взялся серийный убийца.


"У автомобилей все равно есть номер шасси", - сказала Ханнелоре, немного удивленная, потому что Ван-Ин, очевидно, не подумал об этом.


"Конечно", - коротко ответил Ван. "Но это все равно не объясняет, почему..."


"Тогда скажи это.’


Ханнелоре ненавидела людей, которые не заканчивали фразу, а потом задумчиво смотрели перед собой.


- Позвони Вермелену. Попроси его приехать в Л'Эстамине и скажи, чтобы он привез документы на машину из "Бигля’.


Йохан уже собирался закрыть L'estaminet, когда полицейская машина, которую он слишком хорошо знал, остановилась у дверей. Он вздохнул, но не дал Ван ину заметить, что предпочел бы лечь спать.


- "Дювель", "белое вино" и "перье"? - спросил он, не дожидаясь ответа.


Ханнелоре устроилась у плиты. Ночи стали холодными, и в Хутаве она провела на улице больше полутора часов. Вообще-то, она предпочла бы выпить чего-нибудь горячего, но это тоже можно было сделать позже.


- Неужели здесь, в Брюгге, в Федеральной полиции нет никого, кто специализировался бы на составлении досье на преступников?’


Он закурил сигарету. У него было мало опыта общения с серийными убийцами, и он был не так уж плох, чтобы признать это.


"Думаю, да", - сказал Версавел. "Если я не ошибаюсь, они пригласили кого-то из Брюсселя.’


Йохан подал напитки. Ханнелоре задумчиво отпила глоток вина. У Оливье Вандерпаэле была докторская степень по этой теме. По крайней мере, это то, что он сказал ей вчера, когда она заговорила об убийствах, произошедших за последние несколько дней после телефонного разговора с Ваном. Вопрос был в том, должна ли она сказать об этом Ван-ину сейчас.


"Недавно я прочитала в газете, что феномен серийных убийц также возникнет в Европе после открытия границ", - сказала она вместо этого.


"Возможно", - сказал ван. "Но все также знают, что серийные убийства обычно сопровождаются сексуальным насилием. И в данном случае об этом не может быть и речи.’


"Должен ли я связаться с Федеральной полицией утром? Кто знает, может быть, их эксперт ответит на наши вопросы.’


Вэн кивнул.


- Ты знаешь, что я думаю о Федеральной полиции, Гвидо. Maar à la guerre comme à la guerre.’


Вермелен припарковал свою дряхлую "Ауди" за заливом Версавел.


- А вот и наш хороший друг Вермелен.’


Это не прозвучало подло, да и подлостью не было. Ван-ин быстро зажег сигарету и глубоко затянулся. За столом оставалось еще одно свободное место - стул напротив него.


"Ичто?"


Усталым жестом Вермелен отмахнулся от дыма, который угрожал окутать его.


"По крайней мере, номерной знак поддельный", - сказал он. "И документы, вероятно, поддельные’.


"Вероятно, почему?’


Вероятно, это было слово, которое Вермелен редко использовал, когда дело касалось его работы. Он основывал свои выводы на фактах, а не предположениях. И именно поэтому Ван-Ин отреагировал с удивлением.


‘Структура бумаги Сертификата соответствия Beagle не совсем соответствует структуре официального сертификата. Сегодня я снова обращусь в компетентные органы, чтобы убедиться, но я был бы удивлен, если бы они не одобрили мои выводы.’


"Ты снова красиво выразился", - хотел сказать ван-Ин, но промолчал. Он слишком устал, чтобы драться.


- Но документы оформлены на имя Хилдерсона?


‘В самом деле’.


- Странно, - сказал Ван.


"И это еще не все.’


Вермелен широко улыбнулся, отчего его щеки раздулись, а глаза стали меньше. Как у лепрекона.


"Вы что-нибудь обнаружили?’


‘ Конечно, видел.


Ван-ин по опыту знал, что теперь он может оставаться дружелюбным. Это был не первый случай, когда Вермелен заставлял их некоторое время ждать результатов расследования.


"Не могли бы вы рассказать нам что-нибудь об этом сейчас?.. Klaas?’


Вану потребовалось немало усилий, чтобы обратиться к Вермелену по имени, но необходимость нарушает закон.


"Я, конечно, могу, Питер.’


Вермелен сунул руку во внутренний карман, достал несколько листов бумаги и протянул их Вану.


"Они были в пластиковой папке", - сказал Вермелен, когда Ван-ин получил их, нахмурив брови. Ван-Ин, конечно, боялся, что перепутал какие-нибудь отпечатки пальцев, но это, конечно, было не так. Он нашел в папке по меньшей мере десять.


"Ах, так.’


Из в бегло прочитал листки. Это было подробное описание распорядка дня мистера Марешаля. Вверху первой страницы была цифра, обведенная красным фломастером.


- Двадцать восемь, - сказал Ван почти без запинки. - Почему он не записал полный адрес?’


"Что ты на это скажешь?"


Ханнелоре наклонилась к нему.


"Интересно, почему он просто записал номер дома?’


"Может быть, это не номер дома", - сказала она.


Ван-Ин покачал головой. Марешаль жил в Вестмеерс в доме номер двадцать восемь. Какая еще причина отличалась? Он заказал новое пуховое одеяло и закурил сигарету.


"В любом случае, бумаги доказывают, что убийство было тщательно спланировано", - сказал Версавел, когда тоже прочитал их.


‘ Хорошо. Но почему? Шарль Марешаль жил затворником. По словам соседей, у него никогда не было посетителей. Кому могло понадобиться убивать кого-то подобным образом?


"А потом туда", - сказал Версавел.


"И так далее", - повторил он.


Хьюберт Блондрок был убит из огнестрельного оружия, Мерел Деман - с помощью смертельной инъекции, а Шарль Марешаль был заколот ножом. Было ли это совпадением, или убийца каждый раз пытался провести полицию по двору ... Нет. Тогда ему пришлось предположить, что все трое стали жертвами одного и того же преступника и что история о пьянице Хьюберте Блондроке была правдой. Какое, черт возьми, отношение эти убийства могли иметь к рулетке? С цифрами?


- Какой у Мирел Деман был домашний номер?


"Ты хочешь знать сейчас?" - спросил ранний Версавел.


-Предпочтительно.


Версавел взял свой мобильный телефон и набрал номер полицейского участка. Папки с делами об убийствах лежали у него на столе.


"Ты хочешь узнать о Блондроке?’


"Почему бы и нет", - сказал Ван.


До ответа оставалось всего несколько минут.


- Пятнадцать и тридцать один.’


‘Черт возьми’.


"В этом что-то не так? - Спросила Ханнелоре, которая вообще не понимала, почему Ван-ин ругался, когда слышал песни.


- Числа в рулетке идут от нуля до тридцати шести, - сказал Ван.


На мгновение воцарилась тишина. Первым откликнулся Вермелен.


"Вы же не станете спорить, что рулетка определяет, кого убьют.’


Ван-Ин пожал плечами и сделал глоток "Дювеля". Это была безумная теория, но она предлагала возможное объяснение случайным убийствам и была связана с историей Блондрока.


- Этот след такой же, как и любой другой, Вермелен. И вы, и я обязаны исследовать каждый след.’


"Что мы знаем об игроках?" - спросил ранний Версавел.


С тех пор как он работал с Ван ином, они уже раскрыли множество странных дел, потому что Ван Ин продолжал придерживаться кажущегося неправдоподобным тезиса.


"Что они играют на деньги", - сказала Ханнелоре.


"А что, если этого уже недостаточно?’


Снова воцарилось молчание. Даже Вермелену пришлось сглотнуть. Однажды он слышал историю о скучающих миллионерах, которые устраивали охотничьи вечеринки для людей на Высоких болотах, но к тому времени эта история уже была развенчана. Для игроков, делающих ставки на человеческие жизни, это звучало по меньшей мере так же плохо.


"Я предлагаю сначала поспать несколько часов, а потом вернуться к работе", - сказал ван-Ин.


Он затушил сигарету и допил пиво. Йохан, владелец паба, вздохнул с облегчением.


Миссис Декрамер, к сожалению, сегодня нет на месте, а завтра у нее встреча в Висбадене. Если со мной все в порядке, она вернется в следующий вторник. А пока могу я передать вам сообщение?


- Нет, - сказал Ван. - Я сам тебе перезвоню.’


У него болела голова, и он зевнул от пощечины. Ханнелоре, однако, выглядела свежей и подтянутой, хотя проспала не дольше него.


"Никакого успеха?’


‘ Нет, мадам уезжает в Висбаден.


- Ну что ж, - сказала Ханнелоре.


"Извините, босс.’


Версавел взял термос и снова наполнил головки. Его подозрение, что кто-то, специализирующийся на составлении портретов преступников, работал в Федеральной полиции, было правильным, но, конечно, он не мог знать, что мисс Декрамер проводила больше времени за границей, чем в Брюгге.


"Что нам теперь делать?’


В голосе Ван-ина звучало явное разочарование, и он также был зол на себя, потому что никогда раньше не вникал в этот вопрос.


- Лазил по Интернету.’


Ханнелоре хотела быть полезной, но Ван Ину это не понравилось.


"Как насчет библиотеки", - сказал он шамперу.


‘Извини’.


Ханнелоре сделала глоток кофе и бросила на Версавела взгляд, призывающий к помощи. Что ей оставалось делать? Вы бы сказали, что Оливье Вандерпаэле был специалистом в этой области?


- Пока я не забыл, Питер. Вермелен звонил перед твоим приездом. "Бигль" перекрасили. Первоначальный цвет был темно-синим. А номер шасси показывает, что машина была украдена у дилера фольксвагена два месяца назад.’


Версавел посмотрел на Ханнелоре с выражением "Я-делаю - что-могу-чтобы-успокоить-его". Тот факт, что из этого ничего не вышло, был подтвержден реакцией, которую он получил.


"Мы не стреляем из этого оружия, Гвидо.’


"Хорошо, босс.’


Ван-Ин мог дуться часами, когда у него было плохое настроение. Все знали, что лучше оставить его в покое. Играя ради человеческих жизней, эта ужасная мысль продолжала преследовать его, и он, возможно, отверг бы возможность того, что это произошло, если бы лично не испытал, насколько азартные игры вызывают привыкание.


"Мы должны что-то сделать", - сказал он после минутного молчания.


Ханнелоре глубоко вздохнула и откашлялась.


"Я знаю кое-кого, кто может нам помочь", - нерешительно сказала она. "Но я не знаю, понравится ли тебе это.’


"Это ты сейчас так говоришь.’


- Потому что я...


"Не имеет значения, кто, Ханна. Для меня это может быть педофил.’


"Это, конечно, не педофил", - хотела сказать она, но благоразумно промолчала.


"Оливье Вандерпаэле в то время проходил курсы в ФБР. По крайней мере, так он мне сказал.’


Реакции, которую она ожидала, не последовало. Ван-Ин спокойно закурил сигарету и выпустил дым перед собой.


"О", - сказал он. "Вы говорили об этом вчера.’


- Это не то, что ты думаешь, Питер.’


Ханнелоре была озадачена. Как, черт возьми, он узнал, что Оливье уехал с ней?


"Как давно ты знаешь этого парня?’


- Ты знаешь это изнутри. Ты же не думаешь, что я действую за твоей спиной. По крайней мере, я не сбегаю из дома по ночам, чтобы тайком поиграть в казино.’


Ван-ин мог ревновать, но он не мог запретить ей разговаривать с другим мужчиной. Правда, у Оливье, возможно, были не самые чистые намерения в отношении нее, но тогда ей также пришлось согласиться на это, и она вообще не собиралась этого делать. Или это так? Разве тоненький голосок в глубине ее души не шептал, что приключение не повредит, даже больше, что это хорошее средство от гона? Физически Оливье был достоин смертного греха, именно его характер отталкивал ее. Версавел в угрожающем молчании предвещал бурю.


Он пообещал, что больше никогда не будет играть. Не так ли?’


Он пронзительно посмотрел на своего друга. Его глаза говорили сами за себя. Если Ван-Ин не согласится, он расскажет Ханнелоре о том, что произошло в казино.


- Гвидо прав, Ханна. Все засыпать песком?’


Она кивнула, хотя и не понимала, откуда взялся этот поворот.


"Может, мне договориться с ним о встрече?’


Ван-ин обнял ее и поцеловал.


"Продолжай, девочка.’


Натан шестой плюхнулся на диван и включил DVD-плеер. Он уже смотрел "Восставший из ада" по меньшей мере двадцать раз и обычно в те моменты, когда хотел подумать. И это то, что он снова задумал. Он совершил ошибку, и ему было трудно простить себя. Вопрос заключался в том, как теперь действовать дальше. Гейммейстер не хотел прекращать игру. По крайней мере, пока. Игроки все еще были слишком голодны, а выигрыши слишком велики. Его проблемы никого не волновали. Он потерял машину, кто-то, кто мог бы его опознать, был все еще жив, и он оставил досье жертвы. Оформление новой машины требовало времени, но кто знает, может быть, он смог бы придумать промежуточное решение для этого. Его беспокоила женщина. Возможно, у полиции уже было описание этого человека, и это было совсем не обнадеживающе. С другой стороны, она могла внимательно смотреть на него всего несколько секунд, да и то неподвижно, пока была в состоянии паники. И опыт показал, что фотографии, сделанные роботом, обычно ничего не дают. Хуже всего были отпечатки пальцев на папке и в машине. К счастью, он никогда не сталкивался с правосудием, и пока этого не произошло, отпечатки пальцев ничего не стоили. Натан Сикс улыбнулся и закурил сигару. На экране одна ужасная сцена следовала за другой.


- Вандерпаэле знает что-нибудь о расследовании? Спросил Ван, когда они вышли из машины.


"Я ему кое-что сказала", - сказала Ханнелоре.


‘Просто’.


"Что ты хочешь этим сказать?’


По дороге Ван перечислил несколько фактов. Оливье был красивым, успешным юристом, но жил один. Никто не знал, почему он сломя голову переехал из Мехелена в Брюгге. Убийства были совершены сразу после того, как он переехал жить в Брюгге и связался с Ханнелоре и рассказал ей о ходе расследования. Кроме того, ранее он работал в казино и, по-видимому, был экспертом в составлении профиля правонарушителей.


"Он что, сам это начал?’


Ханнелоре посмотрела на него так, словно услышала, как это гремит в Кельне.


"То, что ты считаешь извращением", - сказала она.


Это прозвучало более решительно, чем она намеревалась. Кто на самом деле начал расследование? Она едва могла вспомнить.


"Я просто спрашиваю". "Я не помню", - сказала она.


Позвонил Версавел. Его открыли почти сразу. Оливье Вандерпаэле был одет в бежевый костюм, рубашку винного цвета и черные туфли от Strelli. Версавел узнал эти туфли, потому что у Фрэнка тоже была пара.


"Извините за беспорядок", - сказал Вандерпаэле, когда они оказались в гостиной. "Как вы знаете, я живу здесь временно.’


Ван-Ин скользнул взглядом по сотням книг, которые стопками лежали на полу. В углу комнаты стоял торшер итальянского производства рядом с впечатляющим письменным столом из цельного ясеня. В центре комнаты стояли два строгих кожаных дивана, лучшие времена которых остались позади. Подушки провисли, а кожа была в царапинах.


- Я думал, ты уже нашел дом, - сказал Ван-ин ему в нос.


- Здание на Беенхауверс-страат?


"Да, я имею в виду именно это.’


"Думаю, я буду иметь это в виду", - сказал Вандерпаэле. "Дома в Брюгге особенно дорогие, вам следует знать’.


Ван-ину не понравились манера и тон, которым говорил Вандерпаэле, но он сделал все возможное, чтобы этого не заметили. Юристы обычно осведомлены о ценах на недвижимость, в том числе в других городах. Вопрос о том, почему он переехал жить в Брюгге, горел у него на губах.


"Это правда", - сказал он вместо этого.


- Все равно садись.’


Вандерпаэле сделал приглашающий жест и стально улыбнулся Ханнелоре.


"Могу я предложить вам выпить? Фруктовый сок, колу, шампанское или что-нибудь покрепче?""Нет, спасибо", - сказал Ван.


- А как насчет тебя, Ханнелоре?’


Версавел заметил, что Ван был внутри него, и в кои-то веки не мог винить его.


Что этот парень вообразил? К счастью, она не стала вдаваться в подробности.


"По словам следственного судьи Мартенса, вы кое-что знаете о профилировании преступников", - сказал ван-Ин.


Вандерпаэле притворился, что не почувствовал уколов.


"Я кое-что знаю об этом, комиссар", - сказал он, подчеркивая одну или две вещи. "Сколько у вас времени?’


"Через час", - сказал Ван.


Ханнелоре в отчаянии посмотрела на Версавела. Если эти двое продолжат в том же духе, будут неприятности. Но, с другой стороны, ей нравилось, что Ван-Ин мог возбудиться так же сильно, как чувствовал соперничество.


- Питер только хочет знать, есть ли серийные убийцы, которые не совершают сексуального насилия над своими жертвами. Люди, которые убивают, потому что находят это приятным.


"Или за деньги?" - добавил Версавел.


Вандерпаэле сложил руки вместе и нарисовал лицо учителя, который в конце учебного года приходит к выводу, что его ученики ничего не поняли.


"Все не так просто", - драматично сказал он.


"Тогда позвольте мне сформулировать вопрос по-другому", - сказал ван-Ин. "Существуют ли серийные убийцы, которые действуют только из какого-то чувства превосходства?’


"Что ты хочешь этим сказать?’


"Парни, которые хотят доказать, что они слишком умны для всех.’


"Они определенно существуют", - сказал Вандерпаэле.


Разговор грозил выйти из-под контроля и перерасти в бессмысленную игру в кошки-мышки. Ван-ин постепенно набирал обороты. Ханнелоре узнала зловещий блеск в его глазах.


- Наше время дорого, Оливье, - укоризненно сказала она.


Вандерпаэле сделал глотательное движение и попытался небрежно откинуться на спинку дивана.


"Знаете ли вы, - сказал он как ни в чем не бывало, - что голливудским кинопродюсерам регулярно присылают сценарии, в которых серийные убийцы точно показывают, как они работают и как вводят полицию в заблуждение?’


- Настоящие серийные убийцы или парни, которые фантазируют об этом?’


"Это трудно доказать", - сказал Вандерпаэле. "Но факт в том, что осужденные серийные убийцы тоже это делают. Обычно это сценарии, которые настолько маловероятны, что их невозможно реализовать, но иногда этим ребятам приходят в голову особенно оригинальные идеи. Сотни таких историй циркулируют в Интернете.’


"Во всяком случае, в Интернете", - сказала Ханнелоре, укоризненно улыбнувшись Ван-Ину. "Кто бы мог подумать?’


"Все можно найти в Интернете", - сказал Вандерпаэле.


"Я думал, ты прошел курсы в ФБР", - усмехнулся ван.


- У вас нет никаких сомнений на этот счет, комиссар?’


Вандерпаэле втянул голову в шею. Он был похож на Зевса, который собирался поразить своего противника молниями.


"Конечно, нет.’


Ван-ин удовлетворенно улыбнулся, потому что наконец-то нашел слабое место. Сможет ли он спокойно закончить это пипо.


"Я всегда мечтал пройти курсы в ФБР", - сказал он. "Если бы я хотел получить сертификат, я бы определенно вставил его в рамку и повесил у себя на столе’.


Ван-Ин демонстративно скользнул взглядом по стенам. Это было немного чересчур, но ему было наплевать на это. Он был почти уверен, что Вандерпаэле не сможет предъявить сертификат о прохождении курса обучения в ФБР.


"Ты мне не веришь", - ответил битс Вандерпаэле.


- Это ты так говоришь, - тихо сказал Ван.


Гневная реакция Вандерпаэле доказала его правоту. Чувство благополучия бальзамом пролилось на его душу.


"Тебе действительно нужно было надевать Вандерпаэле рубашку?’


Ханнелоре закрыла дверь и закурила сигарету. Курила в машине, только когда злилась.


‘По крайней мере, мне было очень весело. Или, может быть, ты ему веришь? Сертификат был потерян во время переезда. Не смеши меня. Если Вандерпаэле - эксперт по составлению портретов преступников, я...


- Кто-то, кто сегодня спит один.’


Ханнелоре сделала две затяжки подряд, открыла окно и выбросила наполовину выкуренную сигарету на улицу. Она подумала о детях, доме и годах, которые она прожила с Ван Ином, и задалась вопросом, окупилось ли это.


OceanofPDF.com


9


"Он опять опаздывает", - сказала Карин, когда без десяти девять Ван-Ина еще не было в офисе. Она лукаво посмотрела на Версавела, который тихо нажимал кнопку PVS. Конечно, он знал, что происходит, но она знала его достаточно долго, чтобы понимать, что он ничего не упустит из виду.


"Как чувствует себя жертва?" - спросила она.


На этот раз Версавел ответил, но не поднял глаз от своей работы.


"Его состояние по-прежнему критическое.’


Карин пожала плечами. Мужчины, она вздохнула. Она встала и направилась к двери. Почему мужчины всегда оставляют ее слева? Она ведь не сделала ничего плохого, не так ли?


- Привет, Карин.


Ее сердце подпрыгнуло, когда она узнала голос Ван Ина. Она повернулась и широко улыбнулась.


Он энергично зашагал по коридору. Его волосы все еще были мокрыми после душа, и он был чисто выбрит.


"Ты же не собираешься сказать мне, что не сильно похудел за последние несколько недель", - сказала она, когда он мимолетно поцеловал ее в щеку.


- С возрастом мужчины становятся все более тщеславными, милая.’


Сокровище. Он только что сказал ей "милая". Была ли еще надежда, или они с Ханнелоре снова поссорились?


"По крайней мере, ты выглядишь великолепно", - сказала она почти застенчиво.


"Ты тоже.’


Она удостоилась одобрительного взгляда. Сжал бы он теперь и ее задницу, если бы она обернулась? Нет. Он позволил ей идти вперед, даже пальцем не ткнув в нее, как бы сильно она ни надеялась. Гомик, конечно, тут же перестал печатать. Она могла бы и догадаться.


"Чашечку кофе, Питер?" - спросила она, чтобы растянуть чудесный момент, когда на нее обратили внимание, но это было без излишеств.


- Термос еще наполовину полон, - сказал он.


Ван-ин кивнул и подошел к подоконнику, где стояли чашки.


"У тебя есть какие-нибудь новости от подружки Марешаля?’


"Доктор говорит, что сегодня она может отправиться домой", - сказал Версавел.


Женщина провела ночь в больнице по рекомендации врача бригады неотложной помощи.


"Разумно ли это?’


Она была лицом к лицу с человеком, который ударил ножом ее парня. Ее показания могли связать его.


"Ты прав", - сказал Версавел. "Я позабочусь о том, чтобы у нее было укрытие на некоторое время. ’


Ван обернулся. Карин была немного сбита с толку.


‘ Я все еще нужен тебе? - спросил я.


- Конечно, ты мне все еще нужен.’


После разговора с Вандерпаэле в его голове созрел план, о котором он пока не осмеливался ни с кем говорить. Однако сегодня утром, во время тренировки, он решил продолжить его. По крайней мере, если Ханнелоре согласится.


"Скажи мне, что делать", - нетерпеливо ответила она.


- Побыть некоторое время моей любовницей, - ответила Ван.


Здание суда гудело от суеты. Судья-полицейский проводил слушание, и там всегда собиралась толпа людей. Конечно, не потому, что им это нравилось, у всех в кармане лежало письмо, в котором говорилось, что они должны быть там. В основном потому, что тест на алкоголь показал, что они потеряли способность управлять транспортным средством.


- Надеюсь на благословение, - сказал Ван, когда они с Версавелом входили в лифт.


"Я не думаю, что тебе следует рассчитывать на большую поддержку, Питер.’


План, который выдвинул Ван Инен, был смелым, опасным и находился на грани незаконного, но он давал большие шансы на успех. Если бы это было правдой, что нелегальные казино рискуют человеческими жизнями, они могли бы делать две вещи: следить за отъявленными игроками и таким образом обнаруживать нелегальные казино или проникать в сеть.


"Если мы не сможем доказать, что речь идет о человеческой жизни, убийца и заказчики выйдут на свободу", - сказал ван Ин.


"Ты прав, но..."


- Я буду держать свои руки дома, Гвидо.’


"Вопрос в том, поверит ли в это Ханнелоре.’


Дверь лифта скользнула в сторону. На этаже, где работали следственные судьи, было намного тише, чем на первом этаже. По коридорам невидимой дымкой плыла завеса Правосудия. Воцарилась почти религиозная тишина. Дверь кабинета Ханнелоре была широко открыта. Она ожидала его. И адвокат Бикман уже был там.


"Ты был довольно скрытен по телефону", - сказала Ханнелоре, когда Ван поцеловал ее.


"Есть вещи, которые ты не можешь сказать по телефону, дорогая.’


Он пожал Бикману руку и сел. Версавел последовал его примеру.


"Я был бы очень признателен, если бы вы позволили мне высказаться первым за ..."


- Это я сам решу, милая.’


То, как она произнесла "Милый", сразу задало тон, но она все равно позволила ему говорить непрерывно в течение пяти минут, дав ему возможность изложить основные пункты своего плана.


"Могу я узнать, где вы собираетесь взять деньги?’


Ханнелоре наклонилась и подперла подбородок руками. Она намеренно пока ничего не говорила о Карин. Он не думал, что она позволит ему представить ее своей любовницей, не так ли?


"Это действительно проблема", - сказал Ван.


Сначала ему пришлось некоторое время играть грубо, прежде чем он вступил в контакт с настоящими игроками, и тогда все еще было очень сомнительно, доверит ли кто-нибудь ему информацию о нелегальных казино. если они, конечно, уже существовали.


"И не в последнюю очередь", - сказал Бикман. "Как ты думаешь, сколько тебе нужно, чтобы сорвать хороший куш за игорным столом?’


Ван-Ин не сразу ответил на вопрос.


"Конечно, я играл пару раз, и я почти уверен, что "Девилдер" отдаст мне должное, если я смогу убедить его, что я обыграл "лагерваль".’


"И для этого тебе нужна Карин?’


- Любовница делает меня еще более уязвимым, дорогая.’


"Глупо.’


"Не спорьте, пожалуйста", - сказал Бикман.


Ханнелоре отреагировала ехидно.


- Ты, наверное, никогда не слышал, чтобы мы спорили, Джозеф.’


Версавел выглянул в окно. Никто не мог гарантировать, что Ван-ину удастся проникнуть в окружающую среду таким образом. Фактически. Никто не смог доказать, что Дьявол из казино Бланкенберге имел какое-либо отношение к нелегальным казино. Ждать, пока убьют кого-нибудь еще?


"Если я правильно понимаю, Ван-ин и мисс Нельс хотят работать под прикрытием определенное время", - сказал Бикман. "Пока противоположная сторона думает, что вы отстранены. Не слишком ли это по-американски?


- Американец или испанец. Это не имеет значения. В любом случае, я в этом не участвую, - твердо заявила Ханнелоре.


"Мое возражение заключается в том, что судебная власть не может финансировать такую операцию", - кивнул Бикман.


"Должен быть другой способ раскрыть убийства. У вас есть свидетель, и кто знает, может быть, жертва переживет удар ножом.’


Ван Ин склонил голову в знак капитуляции. На самом деле, он никогда не ожидал, что они будут сотрудничать, но это не означало, что он отменит план.


- Наверное, ты права, - покорно согласился он.


Ван-Ин и Версавел провели остаток утра в Л'Эстамине. Дювелы и перье лились рекой. Атмосфера была непринужденной.


- Ты очень быстро победил, Питер.’


Версавел вопросительно посмотрел на своего друга. Что-то было не так. Ван-Ин был не настолько глуп, чтобы не понимать, что у его плана практически нет шансов. Тогда зачем он это предложил? Ханнелоре ни за что не согласилась бы прожить под одной крышей с Карин несколько недель.


- Возможно, они правы, Гвидо.’


"Ничто другое не имеет для тебя значения, верно?’


"Я действительно с нетерпением жду возможности осветить сцену крещения этого Вандерпаэле", - сказал ван Ин.


Версавел кивнул. Так вот в чем дело. Он снова ревновал.


"Неужели она такая глубокая?’


Ван-Ин сделал большой глоток "Дювеля" и закурил сигарету. Версавел был единственным, кому он мог довериться, если хотел осуществить намеченный план, но разумно ли было его осуществлять? Никто не мог требовать от него, чтобы он поставил на карту счастье своей семьи ради раскрытия дела.


"Я хочу знать все, что только можно знать об этом человеке.’


"Без проблем", - сказал Версавел.


Ван-Ин поднял руку и заказал новое пуховое одеяло и тарелку сыра. Подруга мистера Марешаля обработала роботизированную фотографию преступника, и Вермелен ввел в компьютер следы пальцев, которые он нашел на папке, но это пока не дало никаких результатов. Это все, что он мог сделать на данный момент.


На грузовике, который медленно поворачивал задним ходом на стоянке "жирного гуся", не было ни названия, ни логотипа. За рулем сидел Вилли Геверс. Вид у него был серьезный. В обычных обстоятельствах локация использовалась несколько раз, но Мастер игры сообщил Натану шестому, что ему срочно нужно убрать игровые столы, и на данный момент они должны храниться на складе в Ваардамме. Вероятно, они остановились бы на некоторое время, пока шумиха вокруг несостоявшегося убийства Марешаля немного не уляжется. Они хотели любой ценой избежать того, чтобы полиция вышла на след Гейммастера. Этот шанс был особенно мал. Кроме Натана Шестого, не было никого, кто знал бы личность Мастера игры. Был ли это один из самих игроков или кто-то из окружения казино? Или сам Натан Шестой? Возможно, он и Гейм-мастер были одним и тем же человеком. На парковку въехал ветхий "Мерседес", в котором сидели четверо мужчин восточноевропейского происхождения. Позже они погрузят игровые столы в грузовик и поедут за ним на склад в Ваардамме, чтобы разгрузить весь цвик. Они были осторожны и работали дешево.


В палате 204 было тихо. Ван сидел в своем кресле. Версавел читал газету. На улице шел дождь. День обещал быть ленивым.


"Они в очередной раз поднесли огонь к Голеням.’


"Что ты хочешь сказать?’


Ван в испуге очнулся от своего заячьего сна.


"Серийный убийца наносит удар в Брюгге’.


Версавел начал читать статью, появившуюся под этим заголовком. Дежурный журналист, медуза, неизменно подписывавший свои статьи своими инициалами, рассказал мэру Моэнсу о странной серии убийств, совершенных в последние недели, и задал ему ряд острых вопросов о состоянии расследования.


Пока Версавел читал, Ван-Ин потянулся, зевнул и взглянул на часы над дверью. Он просидел полчаса, и это пошло ему на пользу.


"Скоро мы сможем развернуть дополнительные патрули, чтобы дать населению чувство безопасности".


Его слова еще не остыли, и телефон не зазвонил.


"Ты записываешь или я?’


Версавел отложил газету в сторону и, покачав головой, взял трубку. Это был Вермелен. Разговор длился не более двух минут.


"Фотография робота готова. Вермелен спрашивает, не хотим ли мы зайти.’


- А он не может прийти сам?’


"Ты должен был записать", - сказал Версавел.


- Он что-нибудь говорил об отпечатках пальцев?


‘ Нет. Ты думаешь, они что-нибудь предпримут?


Ван-Ин покачал головой.


"Тот, кто заходит так далеко, чтобы скрыть происхождение своей машины, не оставляет заметных следов пальцев. Я думаю, мы имеем дело с чрезвычайно умным парнем, Гвидо.’


"У нас есть фотография робота.’


Ван-ин вздохнул.


‘ У нас также были такие от членов банды Нивеля.


"Это правда", - сказал Версавел.


"С другой стороны..."


Ван-ин поднялся со стула и, нахмурив брови, подошел к окну. Чтение и перечитывание файлов - хороший способ найти улики или противоречия, которые остаются незамеченными во время допроса. Разговор о деле также может быть очень вдохновляющим.


"У нас есть его машина. И я не могу представить, чтобы у него была такая в запасе.’


У самого Ван-Ина много лет не было машины, и он приспособился к ней, но большинство людей, у которых она была, не могли долго скучать по ней.


"Либо он более осторожен, чем мы думаем, и тратит время на то, чтобы украсить машину, которую мы не можем отследить, либо он покупает, арендует или крадет ее.’


Это было все равно что искать булавку в стоге сена, но, по крайней мере, им было что искать. Ван-ин подошел к карте Западной Фландрии, висевшей на стене над столом Версавела, взял фломастер и нарисовал полукруг от Остенде через Брюгге до Кнокке.


"Сколько человек мы можем использовать?’


Версавел быстро произвел в уме подсчеты.


‘ Двенадцать.


"Хорошо", - сказал Ван. "Мы отправим их всех с роботизированной фотографией подозреваемого. Пусть они сначала проверят компании по прокату автомобилей, а затем все гаражи, где продаются подержанные машины.’


- Главный комиссар Де Ки хотел бы это услышать.


"Ки может пойти ва-банк.’


Главный комиссар был человеком, который не верил в такого рода крупномасштабные операции. Более того, он и ван Ин не были лучшими друзьями. Это был не первый раз, когда они конфликтовали друг с другом.


"А что мы будем делать тем временем?’


"Убедитесь, что мистер Марешаль находится под наблюдением полиции.’


"Кого ты собираешься использовать для этого?’


- Мне все равно, кто, Гвидо. Вызови нескольких местных копов, если необходимо.’


"И что нам делать с его девушкой?’


Тайным местом, где Виржини жила в настоящее время, на самом деле была старая квартира Фрэнка, где он все еще проживал по налоговым соображениям и которой пользовался только в экстренных случаях. Например, если бы они с Версавелом снова поссорились.


- Там, где она сейчас, она в безопасности.’


"Хорошо, босс’.


Версавел встал в позу и прихлопнул каблуками. Ему нравилось ускоренное расследование.


Натан Сикс открыл окно своего взятого напрокат "Форда Ка" и выпустил дым из своей "Кохибы". Это была его третья сигара за шесть часов. Накладная борода, усы и парик делали его неузнаваемым. Пациентам, находившимся в отделении интенсивной терапии, разрешалось посещать их дважды в день по четверть часа. Один раз утром и один раз днем. Сегодня рано утром он поехал в больницу общего профиля, чтобы убедиться, что сможет припарковать машину поближе к главному входу, чтобы следить за всеми, кто входит в больницу и выходит из нее. Рядом с ним лежали две пластиковые бутылки. В одном была минеральная вода, в другом - для мочеиспускания. Виржини вышла из автобуса без четверти три и торопливо прошла по пропускам к главному входу. Через полчаса она вернулась. Автобус, который привез ее обратно, появился через пять минут. Натан вышел из машины и пошел за ней. Это была рискованная операция, несмотря на маскировку, но единственный способ узнать, где она остановилась, - Виржини вышла на вокзале, где села на автобус до Синт-Андриса.


Опытные полицейские обычно бесцеремонно признавали, что они никогда не смогли бы раскрыть определенные дела без намека на удачу. В пять часов инспектор Сиоен позвонил Ван-Ину и сообщил, что подозреваемый арендовал темно-синий Ford Ka в Бланкенберге на имя Андре Кларисса и что он заплатил наличными.


- Теперь мой день не может быть испорчен, Гвидо.’


Ван-ин снял трубку, позвонил дежурному офицеру охраны и приказал ему связаться со всеми патрулями.


"Темно-синий Ford Ka с номерным знаком gtf 543", - повторил дежурный офицер, когда ван-ин попросил его немедленно распространить уведомление о розыске с наивысшим приоритетом.


"Вы думаете, он воспользовался фальшивым удостоверением личности? - Спросил Версавел, когда Ван лег в Гудок.


"Может быть и так, но также может быть и так, что он не осознает никакого вреда и использовал свое настоящее имя.’


Менее чем через полчаса команда Cobra окружила дом Андре Кларисса на Ланге Мерстраат. Ван-Ин изрядно нервничал. После разгрома в Хутаве он больше не мог позволить себе вторую квартиру.


- Этот Дом мне не подходит, Гвидо.’


- Вилла, вы, должно быть, имеете в виду.’


Вилла Андре Кларисса располагалась в ухоженном саду площадью не менее тридцати акров и вмещала по меньшей мере четыре семьи.


"Что этот парень делает?’


"Менеджер компаний", - сказал Версавел сип. "Не сразу тот, кто арендует Ford Ka.’


"Он женат?’


‘В самом деле’.


Прибытие команды Cobra уже вызвало некоторый переполох по соседству, и кто-то уже позвонил в прокуратуру, спрашивая, что происходит. Ван-Ин чувствовал себя как манекен после падения на подиуме.


"Может, мне отослать их домой?’


Ван-Ин лихорадочно думал, прежде чем ответить на вопрос. Все указывало на то, что Андре Кларисс был не тем человеком, которого они искали, но он не мог рисковать и использовать эту скамеечку для ног. Директор компаний - это термин, который охватывал многие обвинения, и он не хотел бы зарабатывать на жизнь преступникам, которые вели, казалось бы, нормальную жизнь.


Продолжай. ‘


"Вперед с чем?’


- Отправь их домой, Гвидо.’


Натан шестой осмотрел многоквартирный дом, в который вошла Виржини. В нем было пять этажей и столько же квартир. Он подождал пять минут, прежде чем перейти улицу и войти в здание самому. В холле был домофон с панелью под ним с пятью кнопками вызова. На карточках рядом с ним были указаны имена жильцов. Там жил только один человек, некий Фрэнк Кристианс. Натан шестой поднял брови. Как, черт возьми, он узнал, где живет девушка Марешаля? Было четыре возможности, если не принимать во внимание Кристиан. Он решил подождать, пока стемнеет и включится свет. Может быть, ему удастся заглянуть внутрь. Если это не сработает, ему придется придумать что-нибудь еще. Он перешел улицу и направился к кафе неподалеку. Во рту у него пересохло, и он чувствовал, как кровь пульсирует в бедренной артерии. Напряжение поселилось в каждой клеточке его тела. Он чувствовал себя хищником и добычей одновременно. Хищник в нем был уверен в себе и спокоен, добыча настороженна и робка. Натан Шестой был уверен, что педикам его никогда не поймать. И он не сомневался, что выполнит свое задание, несмотря на ошибки красоты, которые он совершил и, вероятно, еще совершит. В конце концов, план идеален только в том случае, если вы принимаете во внимание, что все может пойти не так.


Его ученичество состояло из книг и фильмов. Он тренировал свою память до тех пор, пока она не заработала как компьютер. Для каждой мыслимой ситуации у него было индивидуальное решение. Он сыграл главную роль в компьютерной игре, которую разработал сам, компьютерной игре без программного обеспечения и электроники, действие которой происходило не на виртуальной арене, а в реальном мире.


С детства он придумывал истории и разрабатывал сценарии, но люди, которым он их представлял, смеялись над ним. Его отец был к нему особенно строг. Кафе, в которое он зашел, называлось "Розетт". Там были три человека: мужчина лет сорока в сшитом на заказ костюме, вероятно, представительный, и двое мужчин постарше, каждый за своим столиком. Розетт оказалась скупой женщиной с отвисшим животом и куперозом на лице. Натан шестой заказал кофе.


- Добрый день, - поздоровался Ван-ин, когда опрятный джентльмен с зачесанными назад седыми волосами открыл дверь. - Вы мистер Кларисс?


Мужчина выглядел удивленным. Рядом с входной дверью висела медная табличка с именем А. Кларисса.


"Кто же еще", - ответил он, приподняв брови.


Было ясно, что человек, которого они искали, не был мистером Клариссом. Фотография робота, возможно, не лучший способ опознать кого-то, физические различия между мужчиной в дверях и парнем, которого описала Виржини, были слишком велики.


"Я комиссар In, а это старший инспектор Версавел. Можем мы зайти на секунду?’


"Я не знаю, почему я впустила тебя", - сказала Кларисса, все еще приподняв брови.


Ван Ин чувствовал себя студентом, которого директор вызвал на ковер.


- Я расследую убийство, мистер Кларисс.’


- В убийстве?’


"Да, убийство.’


На губах мистера Кларисса появилась веселая улыбка.


- Мне жаль разочаровывать вас, комиссар. Здесь вы не найдете трупа. ’


Он подчеркнул последнее предложение сердитым кивком и закрыл дверь. Версавел с трудом сдержал улыбку.


"Этот человек управляет компаниями, Питер", - он по-монашески сердито посмотрел на него.


В кафе было восемь человек, когда Натан шестой попросил счет. На улице уже полчаса было темно. Он заплатил за три чашки кофе и две колы и встал. Ожидая, он придумал не один план для достижения своей цели.


На часах в комнате 204 отсчитывали секунды. Последние полчаса были потрачены на то, чтобы выкурить четыре сигареты и опрокинуть две "дженевры". Его эго было ущемлено, и он хотел избавиться от этого как можно скорее. Тем временем шесть патрулей прочесали Брюгге и окрестности в поисках темно-синего Ford Ka. Шанс, что они его найдут, был очень мал, но Ван-Ин отказался прекращать поиски. Он взял фотографию робота, которая лежала перед ним на столе, и посмотрел на нее в сотый раз. Что-то подсказывало ему, что он откуда-то знал человека на фотографии.


"Который сейчас час?’


Ван-Ину нужно было только обернуться и взглянуть на часы, но он спросил Версавела.


- Пять на семь.’


‘ Черт возьми. Почему ты ничего не сказала? Я обещал Ханнелоре быть дома к шести.


- Ты делаешь это почаще.’


- Цветочный магазин все еще открыт в этот час?


"Я так не думаю", - сказал Версавел.


- Самозанятый.’


- Ты также можешь позвонить ей, Питер, и сказать, что будешь дома через пятнадцать минут. Ты не хуже меня знаешь, что ждать здесь больше нет смысла. Поцелуй ее и скажи, что тебе жаль.


Ван-Ин закурил еще одну сигарету и снова наполнил свой стакан. Две или три женевьевы, не важно. Она все равно почувствует запах.


- Ты легко разговариваешь.’


"Я не совсем уверен", - сказал Версавел.


Он также пообещал Фрэнку быть дома к шести часам, и это был не первый раз, когда он не выполнил и этого. Не успел он опомниться, как последовал еще один спор и... зазвонил телефон. Это был дежурный офицер.


"Нам удалось обнаружить Ка", - сказал он. "На парковке больницы общего профиля Синт-Джан’.


Не прошло и десяти секунд, как Ван установил связь между местом, где стояла машина, и девушкой мистера Марешаля. Он вскочил со стула и побежал к двери, а Версавел последовал за ним. После этого все пошло с молниеносной скоростью.


- Ты не можешь быть жестче, Гвидо?


Волна на огромной скорости обрушилась на Гистельсестенвег. С вращающимися мигалками и гудящей сиреной. Ван-ин проклинал себя за то, что не предоставил полицейской защите подругу Марешаля, и он сделает это сам.


никогда не простит, что он не подумал о возможности того, что ее могут выследить таким образом. Светофор на пересечении скоростной дороги, которую они должны были пересечь, и Гистельсестенвег переключился на красный.


"Нечего надеть", - крикнул Ван, когда волна замедлилась.


Версавел превратил глаза в щелочки. Веренице фар слева и справа от светофоров не было конца. Машины, пересекавшие перекресток, ехали бампер к бамперу.


"Добрый вечер, мэм", - сказал Натан Сикс по домофону. "Комиссар In прислал меня для связи с мистером Марешалем. Могу я подняться наверх на секунду?’


На другом конце домашнего телефона по-прежнему царила тишина.


"Вы меня слышите, мэм?’


Это была четвертая квартира, в которую он позвонил. Иначе и быть не могло, если он был по правильному адресу.


- Я не знаю мистера Марешаля, - это прозвучало натянуто.


Соединение прервалось со щелчком. Натан шестой пожал плечами и нажал на верхний звонок.


Было чудом, что волна преодолела перекресток, не образовав комьев. Ладони у него вспотели, а сердце бешено колотилось.


"Я никогда больше этого не сделаю", - сказал он, поджав губы.


- Сверни на вторую улицу справа. Так быстрее.’


Это была улица с односторонним движением, но мне было все равно. Казалось, он был в трансе. Мысль о том, что что-то случилось с девушкой Марешаля, держала его мертвой хваткой. Вдалеке послышались сирены патрульных машин, которые он попросил о помощи. Версавел слишком быстро свернул. Колеса с левой стороны на некоторое время оторвались от земли, но он не возражал после адского пересечения перекрестка.


- Входите, сэр.’


Виржини грустно улыбнулась Натану шестому. Доктор не вселил в нее особой надежды этим утром. Чарльз может не прийти в себя утром. Она уже приготовилась к худшему и весь день лелеяла воспоминания о тех скудных часах, которые они провели друг с другом.


"Это связано с мистером Марешалем", - сказал Натан шестой.


Когда Виржини не ответила на звонок в парадную дверь, Ван нажал на остальные четыре. Запись заняла мучительно много времени.


- Полиция, - крикнул он. - Откройте дверь.’


Раздался шум. Ван-ин вбежал внутрь. К счастью, лифт был на первом этаже. Версавел был немного расстроен. Лифт вызвал у него смешанные чувства. Он подумал о тех случаях, когда он прибегал к этому, чтобы провести ночь с Фрэнком, и о тех случаях впоследствии, когда они жили вместе, когда он поднимался наверх, чтобы помириться с ним после ожесточенной ссоры. Дверь скользнула в сторону. Ван выскочил из машины с пистолетом наготове. Он ахнул, и его глаза дико завращались в оранжереях. Как он мог быть таким глупым? Дверь квартиры была приоткрыта. На полу валялась накладная борода.


"Отправь сообщение всем патрулям", - крикнул он Версавелу хриплым голосом.


- Он не может быть далеко.’


Виржини стояла за входной дверью. Вану потребовались все его силы, чтобы открыть ее настолько, чтобы он смог протиснуться внутрь. Он опустился на колени рядом с ее пахом и приложил кончики указательного и среднего пальцев к ее сонной артерии.


"Она все еще жива?’


"Я думаю, что она мертва, но все равно позвоните в службу спасения.’


Оказавшись внутри, Виржини перевернула ее на спину и потащила в центр комнаты. Пока Версавел вызывал службу спасения, Ван прижался губами к ее губам, зажал ей нос и вдохнул воздух в ее легкие.


Натан шестой оторвал накладные усы от верхней губы и выбросил их в выгребную яму. Времени на раздумья было немного. Он свернул на боковую улицу менее чем за тридцать секунд до того, как в поле зрения появилась первая полицейская машина. Для него было загадкой, как педики вышли на него, но сейчас не было смысла беспокоиться об этом, его единственной заботой было не попасть к ним в лапы. Звук сирен усилился, и темнота над домами стала синей от вращающихся мигалок. Это был вопрос времени, когда они начнут прочесывать окрестности. Без машины у него не было ни единого шанса. На то, чтобы украсть ее, не хватало времени. И все же ему нужно было быстро уехать. Вскоре улица была полна любопытствующих.


Поскольку Ван-Ин неустанно продолжал дышать "рот в рот", Версавел почувствовал себя обязанным взять на себя руководство розыском. Он обвел район на карте, поспешно развернутой на земле, и приказал перекрыть все дороги. Остальным инспекторам было приказано прочесать все улицы в пределах оцепленной территории. На этот раз подозреваемому от них не ускользнуть.


"Должен ли я забрать его у тебя?’


Ван кивнул. Он запыхался, и от глубокого вдоха у него закружилась голова.


- Не дай ей умереть, Гвидо.’


"Я сделаю все, что в моих силах.’


Версавел был уверен, что женщина мертва, но ему не разрешили бросить Ван ин ну. Он продолжал реанимационные мероприятия до тех пор, пока не прибыл врач бригады скорой медицинской помощи и не предпринял последнюю попытку спасти женщину, хотя он тоже был почти уверен, что она мертва. Он применил к ней электрошок и ввел относительно высокую дозу адреналина непосредственно в сердечную мышцу, но портативный аппарат ЭЭГ не зафиксировал никакой реакции.


"Мне очень жаль", - сказал доктор, заметив недоверие на лице Вана.


"Вы сделали все, что могли, доктор. Я потерпел неудачу. Раньше у меня ..."


- Нет, комиссар. В этом виноват только один человек. Человек, который убил ее. Все, что вы можете сделать, это привлечь его к ответственности.’


Изнутри молодой врач смотрел пронзительно.


"Ты прав", - сказал он. "Я достану этого парня, чего бы это ни стоило’.


У домов на улице Натан Сикс были задние дворы. В некоторые из них можно было попасть с улицы по дорожке между двумя домами. Когда появилась полицейская машина, Сикс ни секунды не колебался. Он свернул на тропинку и направился к задней части дома. Сады и задняя часть домов были похожи друг на друга: лужайка с цветами и кустарниками по бокам и пристроенная веранда. Ему повезло. Во втором доме не было света, а ключ от задней двери лежал под ковриком. Жильцы уже спали или их не было дома. У Натана Шестого не было другого выбора. Он открыл дверь, сел на крыльце на стул и стал молча ждать. Он услышал, как открылись входные двери и голоса местных жителей, интересовавшихся, что происходит, но в доме, где он прятался, по-прежнему было тихо.


"Возможно, я слишком плотно оцепил периметр", - сказал Версавел, когда по прошествии трех часов поиски все еще не дали результатов.


- Нет, - сказал Ван, качая головой. - С периметром все в порядке. Мы на волосок разминулись с убийцей. Он мог быть еще недалеко. ’


"Возможно, он где-то прятался.’


"Могло бы", - сказал ван.


Он закурил сигарету и сделал глоток колы из банки, которую Версавел купил в ночном магазине. Было немыслимо, чтобы он получил разрешение от главного комиссара Де Ки продолжать поиски убийцы более двадцати четырех часов. И он не мог задействовать больше людей, чем у него было.


"Мы можем распространить его описание поблизости. Если он где-то прячется, он должен выйти снова. ’


Вэн кивнул.


"Который сейчас час?’


- Без четверти двенадцать.’


Он взял поэтажный план и обвел кружком меньшую площадь.


"Давайте сосредоточимся на этом.’


"Что ты задумал?’


"Парень, которого мы ищем, не глуп. Когда он услышал сирены, он, должно быть, понял, что мы нашли его машину и что пешком у него нет ни единого шанса. Если он начал скрываться, то принял это решение сразу. Я думаю, он где-то поблизости.’


Более пятидесяти инспекторов местной полиции и почти столько же человек из федеральной полиции прочесывали территорию, окружавшую ван-ин, всю оставшуюся ночь. Они осмотрели все припаркованные машины и позвонили в более чем двести домов, спрашивая, не заметили ли жители чего-нибудь подозрительного, и показали им роботизированную фотографию подозреваемого. Единственная достоверная идентификация произошла по Розетте из одноименного кафе.


"Вероятно, он подождал, пока стемнеет", - сказал Ван.


"Ты думаешь, мы его потеряли?’


"Боюсь, что так.’


Ван-Ин закурил последнюю сигарету и смял пачку. Он был уставшим, разочарованным и опечаленным смертью Виржини, которую он не смог спасти. В целом, жизнь представляла не так уж много, даже для успешного детектива с красивой женой и двумя детьми-сокровищами. Неудивительно, что так много людей впали в депрессию или притворялись, что впали.


OceanofPDF.com


10


Шел снег. Ван-ин стоял у окна и смотрел на проплывающие мимо хлопья. Прошло ровно десять недель с тех пор, как сбежал убийца Виржини. Казалось, он исчез с лица земли. Кто знает, может быть, он переехал в экзотическую страну и загорал там с двумя светловолосыми сучками рядом с ним. Ван-Ину пришлось улыбнуться глупому стереотипному образу, который пришел ему на ум. Зачем парню бежать из страны? За исключением фотографии робота и кучи неопознанных отпечатков пальцев, у них не было ни единого следа. Но Ван не молчал. За последние несколько недель, к большому неудовольствию Ханнелоре, он провел несколько вечеров (ночей) в казино в поисках информаторов, но и это мало что дало. Это стоило ему только денег. Много денег. Его больше не допускали в супружескую постель, и Ханнелоре разговаривала с ним, только когда речь заходила о детях. И все же он не собирался прекращать поиски убийцы. К счастью, он мог рассчитывать на поддержку Карин. Несколько дней назад она узнала, что мастер Оливье Вандерпаэле дважды в месяц ходил играть в голландское казино, где делал великолепные украшения в компании таких бизнесменов, как Эварист Орельс. Ван-Ин некоторое время следил за обоими мужчинами, но и это ничего не дало.


‘ В камере сидит парень, который вчера вечером зарезал своего друга на яичном рынке. Мне допросить его или это сделаете вы?


Версавел попытался улыбнуться, но у него ничего не вышло. Он никогда не видел своего друга в таком состоянии, по крайней мере, никогда так долго. И ему было особенно жаль, что его отношения оказались под угрозой распада из-за нераскрытого преступления. Согласитесь, убийства тогда наделали много шума, и пресса не пощадила полицию, но теперь все это закончилось. У широкой публики короткая память. Кроме того, приближались празднования конца года. Почему Ван оставался таким упрямым?


- Мне тоже придется иметь дело с этим, Гвидо?’


Версавел не оставил ему времени произнести тираду.


"Ладно, ладно", - сказал он. "А пока прогуляйся.’


Мужчинам, вышедшим на пенсию, их жены говорят то же самое, если они хотят начать уборку. При обычных обстоятельствах Ван-Ин не позволил бы себе такого покровительства, но сейчас он не протестовал. Он снял пальто с вешалки и вышел из комнаты, не сказав ни слова. Когда Карин увидела, что он проходит мимо по коридору, она пошла за ним. "Через несколько дней он будет моим", - подумала она.


- Ты не возражаешь, если я пройдусь с тобой?


"Конечно, нет.’


"Не хочешь пойти куда-нибудь выпить?’


"Всегда с тобой", - сказал Ван.


Ему хотелось обнять ее за плечи и крепко пожать ей руку, и еще больше ему хотелось лечь с ней в постель, хотя бы для того, чтобы снова почувствовать кожу женщины. Что такое любовь? он подумал про себя. Делиться любовью и страданиями друг с другом. Все это звучало очень мило, но кому захочется делиться страданиями друг с другом, если можно этого избежать.


- Что ты делаешь на Рождество? - спросила она, когда они спускались по лестнице.


"Понятия не имею", - сказал Ван.


Обычно на Рождество они оставались дома с детьми, ели лобстеров и устриц, как и все остальные, и обнимались у камина. В этом году ничего не планировалось.


- Я ухожу, - сказала Карин.


Одинокая женщина, встретившая одинокого мужчину в канун Рождества, была почти уверена, что его можно будет украсить. Хотя бы на одну ночь.


"Может быть, я тоже", - сказал он.


Они ходили по песку и топали по грязи. Группа шумных студентов ошивалась у фонтана. Парни вели себя жестко. Девушки сотни раз болтали о своих последних победах. Для них Рождество было не более чем долгожданным праздником. Те, кто мог себе это позволить, катались на лыжах или сноуборде. Остальным оставалось завидовать только компьютерной игре и сокращающемуся кредиту на звонки.


"Как поживают дети?’


- ХОРОШО, - сказал Ван.


- А как же Ханнелоре?’


"Сейчас или никогда", - подумала она.


"Почему ты спрашиваешь об этом?’


Ван-ин очень хорошо знал, почему она спросила. Он боялся дать ответ, который повлиял бы на всю его оставшуюся жизнь.


‘Просто’.


Ей не пришлось сразу использовать таран, чтобы заставить его замурлыкать. Его броня уже была вся в трещинах, металл заржавел, а воин устал.


"В последнее время она стала немного нетерпимой", - сказал Ван.


"Не беспокойся об этом, Питер. У Ханнелоре напряженная работа. И моложе она тоже не становится. ’


"Давай зайдем сюда", - сказал Ван.


"Рика Рок" на самом деле не было кафе, куда собирались люди его возраста, музыка была слишком громкой, а атмосфера - сравнимой с той, что царит на вечеринке в стиле чилл-аут. В баре две шестнадцатилетние девчонки раскачивались в такт музыке, издавая причмокивающие звуки и натягивая свои слишком тесные майки в такт. У стены стояли четверо парней, разнося пиво. Стол был заставлен пустыми стаканами, и в воздухе витал странный горьковато-сладкий запах.


"Дювелтье?’


Карин вертелась на табурете и смеялась над барменом. Она приходила сюда чаще.


- Я бы предпочел пиво, - сказал ван.


Он позволил своему взгляду мимолетно скользнуть по ее груди, а затем сознательно снова отвел глаза в другую сторону. Женщины вскоре заметили, что за ними наблюдают, и он не хотел создавать впечатление, что он доступен.


- Два бокала, - сказала она бармену.


Она почувствовала этот взгляд и наслаждалась им. Как далеко он мог зайти? Ее предыдущие любовники нацеливались только на ее тело. Ван-Ин был романтиком. Ему нужны были любовь и привязанность.


"Мы также можем поискать место поспокойнее, если тебе это нужно", - сказала она, выпив два глотка его пива, а затем скучающе уставилась перед собой.


"Я здоров", - сказал он.


Было еще слишком рано приглашать его к себе домой, поэтому она предложила пойти в кафе "Флиссингхе", где было тихо.


Фредди Вербеке открыл банку пива и включил телевизор. Блондинка объявила новости. В гостиной было приятно и тепло. Шторы были задернуты, и Фредди Вербеке пока не собирался никуда выходить. Это время определенно прошло. Он потянулся, сделал глоток пива и прочитал текст песни на обратной стороне DVD, который он взял напрокат. На самом деле, ему не нужно было этого делать, фотографии на обложке говорили сами за себя. В прошлом, когда он еще работал, он однажды был у шлюх, но это было большой неудачей. Сто евро за десятиминутный ролик. Нет, за эту цену он мог бы взять напрокат двадцать пять DVD, которыми наслаждался бы гораздо дольше. Девушке на обложке едва исполнилось восемнадцать, и у нее была очень красивая грудь. Вечер обещал быть прекрасным.


"Который сейчас час?’


Он говорил на двух языках. Его глаза были стеклянными, и когда полчаса назад он пошел в туалет, ему следовало держаться за стол, когда он вставал.


- Двадцать за одиннадцать, - сказала Карин.


Он был пьян, и это был нехороший знак, но ей пришлось грести теми веслами, которые у нее были. Лучше иметь одно, чем ничего.


"Неужели уже так поздно?’


Она кивнула. Она потеряла счет пльзнеру, который он опрокинул в ответ, и была поражена его способностью вести еще один содержательный разговор в таких обстоятельствах.


- Нам лучше пойти домой, - сказала она.


"Домой?’


Он посмотрел на нее своими водянистыми собачьими глазами.


- Да, домой, - твердо сказала она. - Вызвать такси?


Зал был почти пуст. Единственный оставшийся посетитель, пожилой мужчина в дурацкой тирольской шляпе на голове, стоял у стойки. Перед ним стоял наполовину полный стакан Hoegaarden. "Последнее", - сказал он пять минут назад.


"Я не думаю, что пойду домой сегодня вечером, Карин.’


Конечно, нет, глупышка. Под возвращением домой я подразумеваю свой дом, хотела сказать она, но было бы стыдно таким образом упустить такую возможность.


"Тебе не обязательно ехать домой ради меня", - сказала она. ‘У меня все еще есть свободное место’.


Ван-Ин поднял голову и секунду смотрел на нее. Он даже не моргнул.


- Знаешь, Карина. Ты милая девушка, но...


Она укусила его, и теперь он угрожал ускользнуть от нее, как скользкий капризный угорь. Ее терпение лопнуло. Она наклонилась в сторону, обняла его за плечо и притянула к себе.


- Место в моей постели, Питер, и ты можешь делать со мной все, что захочешь.’


Она, наконец, сказала это. После всех этих лет, она, наконец, сказала ему. Мысль о том, что позже он ляжет с ней, причинила ей сильную боль. То, что он слишком много выпил, не было проблемой. Она знала, как обращаться с уставшими парнями.


"Ты действительно это имеешь в виду?’


Ван-ин поднял глаза. Он никогда не изменял Ханнелоре, он даже не собирался этого делать. До этого момента.


"Ты почувствуешь себя на десять лет моложе", - сказала она.


- Набери двадцать, и я буду твоим мужчиной.’


‘Хорошо’.


Она убрала руку с его плеча, достала из сумочки бумажник и оплатила счет.


"Вы уверены, что ваш сосед позвал на помощь? - Спросил Версавел у женщины, стоявшей перед ним в дверях.


- Они дрались, сэр.’


Женщина застегнула воротник нейлонового халата и выжидающе посмотрела на Версавела. Возможно, ей не стоило вызывать полицию. Позже они прислали ей еще один счет с перцем, если окажется, что тревога была ложной.


- Но вы только что сказали, что ваш сосед жил один.’


"Все так говорят", - сказала женщина.


"Что ты хочешь этим сказать?’


Коттеджи в хет-белуик принадлежали ocmw и сдавались в аренду одиноким людям с выплатой пособия, но на практике чаще случалось, что жители делили свой дом с партнером. И, конечно, это было запрещено, иначе их пособие было бы урезано.


"Такому парню, как Фредди, нужна женщина. Если ты понимаешь, что я имею в виду.’


Женщина рассмеялась, обнажив пожелтевшие зубы. У нее не было мужа больше четырех месяцев, и когда Фредди переехал жить в белуик, она втайне надеялась расположить его к себе, но он проигнорировал ее.


"Да", - сказал Версавел с грустной улыбкой. "Я понимаю, что ты имеешь в виду.’


Он оценил женщину примерно в сорок лет - возраст, в котором большинство женщин все еще выглядят довольно аппетитно, но к ней это не относилось. Ее лицо было осунувшимся и покрытым шрамами от чрезмерного употребления алкоголя. А под нейлоновым халатом, как он подозревал, скрывалось раздутое тело.


"Что вы собираетесь делать, офицер?" - сдержанно спросила женщина.


Была вероятность, что Фредди, как и она, заглянул слишком глубоко в стекло, упал от удара грома и позвал на помощь, но Версавел не мог не подтвердить ее историю и не позвонить в колокольчик. Сквозь щель между занавесками пробивалась узкая полоска света, и телевизор включился.


"Вы видите, что что-то случилось?" - воскликнула женщина, когда после трех звонков ей не открыли.


Версавел кивнул, взял свой мобильный телефон и позвонил слесарю. Он надеялся провести тихий вечер с Фрэнком, но теперь из этого мало что могло получиться. Даже если бы ничего не происходило, и Фредди просто отсыпался от своего опьянения, вмешательство привело бы к большому количеству бумажной волокиты. Как бы обстояло дело с ван Ином? Он тоже спал? Белый медведь Версавел качает головой во дворе отеля beluik. Его коллега остался в машине.


"Чашечку кофе?’


Карин сняла пальто и перекинула его через поручень стула. Он смотрел на нее безумным взглядом. Ей пришлось поддерживать его всю дорогу от кафе "Флиссингхе" до своей квартиры, а он все это время нес какую-то чушь.


"Нет, спасибо.’


Ван-ин, пошатываясь, добрался до берега и позволил себе плюхнуться на землю. Перед глазами у него стоял туман, голова кружилась, а во рту пересохло.


"Стакан воды?’


Он кивнул с полузакрытыми глазами.


Слесарь толкнул дверь и сделал шаг назад. Версавел поблагодарил его кивком и вошел внутрь.


‘ Алло. Есть здесь кто-нибудь?


Его голос прозвучал глухо в пустом коридоре. В гостиной он услышал стоны, которые, по его словам, исходили не от того, кому было больно. Он толкнул дверь и вошел внутрь в тот момент, когда актриса, исполняющая главную роль, симулировала оргазм. Версавел едва взглянул на сцену, и это не имело никакого отношения к его сексуальной ориентации. Между диваном и телевизором на полу лежал мужчина. Его голова была залита кровью. Упавший стул и разбитое стекло указывали на драку. Версавел мысленно выругался и вышел.


Пятнадцать минут спустя во внутреннем дворе отеля "белуик" поднялся шум.


"Петр болен?’


Злоткрыхбрто поприветствовал Версавела крепким рукопожатием и широкой улыбкой.


"По крайней мере, ты быстро добрался сюда", - уклончиво ответил Версавел.


Злоткрыхбрто жил в Бланкенберге и обычно приезжал слишком поздно.


"Скучная встреча с коллегами в Sofitel. Вы не представляете, как я был счастлив, когда услышал, что происходит.’


- О, - сказал Версавел.


Хотя Ван Ин и Злоткрыхбрто были близкими друзьями, Версавел не был уверен, говорить ли ему правду или придумывать оправдание.


"Они ведь больше не ссорились, не так ли?’


- Кто? - спросил я.


- Питер и Ханна.


"Я не знаю, Злот.’


Полицейский врач скорчил возмущенную гримасу. Тот факт, что он профессионально занимался почти исключительно мертвецами, не означал, что он ничего не знал о живых. Он знал Версавела насквозь.


- Не морочь мне голову, Гвидо. Где он?’


Хорошие друзья никогда не бросают друг друга и никогда не раскрывают посторонним секреты, которыми они делятся вместе, но... Версавел явно колебался. Он нервно погладил усы, намеренно избегая повелительного взгляда Злоткрыхбрто.


"Я действительно не знаю, Злот.’


Полицейский врач глубоко вздохнул.


- Петр не раз выручал меня из беды, Гвидо. Дай мне хотя бы шанс что-нибудь для него сделать.’


"Он сбежал из офиса этим утром", - сказал Версавел. "С Карин.’


"Ты в порядке?’


Карин потянулась к Вану за стаканом воды, пятым менее чем за четверть часа.


Он жадно выпил его.


"Я хочу сигарету.’


Она дала ему одну.


"Я люблю тебя, Питер.’


Питье воды - лучший метод протрезвления, но требуется некоторое время, чтобы эффект стал заметен. От признания в любви Карин он сразу стал кровожадным. Тапочка, возможно, никогда бы не смогла влюбиться.


- Послушай меня, Карина.’


Ван-ин сел, закурил сигарету и рассказал ей, что он задумал. Не успел он закончить свой рассказ и двух минут, как раздался звонок в парадную дверь.


Версавель и Злоткрытый Труффен Ван Ин ан в постели Карин. Его одежда была разбросана по полу.


"Что ты здесь делаешь?’


В его голосе звучало возмущение. Злоткрычбрто и Версавел были возмущены. У них уже было подозрение о том, что происходит, когда дверь открыли не сразу, но они продолжали звонить в колокольчик и колотить в дверь, пока Карин наконец не впустила их.


"Мы едем за тобой", - сказал Версавел.


- Понял меня? А ты как думаешь?’


- Питер остается здесь, - твердо сказала Карин.


На ней было атласное нимендаллетье, которое почти ничего не оставляло для воображения, но Злоткрыхбрто был так зол, что даже не обратил на это внимания.


"У тебя есть пять минут, чтобы одеться", - сказал Версавел.


Карин рассмеялась. Она встала перед Версавелом, широко расставив ноги. Ее глаза заблестели.


"В моем доме мне не нужно получать от тебя приказы.’


"Я обращался не к тебе, Нельс, а к своему лучшему другу. Ты что, блядь, не понимаешь, что делаешь, из "Внутри". У тебя есть жена из тысячи двух сокровищ детей. Ты можешь быть чертовски рад, что мы даем тебе еще один шанс.


Версавел редко и уж точно никогда не ругался дважды подряд. Злоткрычбрто добавил еще одну сенсацию.


"Если ты не придешь, я проведу вскрытие, пока ты еще жив. И ты не захочешь знать, какой орган я собираюсь разрезать на полоски в первую очередь.’


Ван-Ин пожал плечами и притворился, что впечатлен.


"Может быть, ты и права", - сказал он.


"Трус. Ты обещал, что останешься со мной на ночь", - огрызнулась Карин. "Если ты сделаешь это со мной, я открою брошюру о тебе для главного комиссара завтра. А потом ты снова встаешь на колени.’


Над Брюгге сгущались темные тучи, когда несколько часов спустя Ван-Ин выглянул в кухонное окно. Прошлой ночью Версавел и Злоткрыхбрто сопроводили его в отель Vette Vispoort и аккуратно доставили Ханнелоре. Они ни словом не обмолвились о Карине, но по реакции Ханнелоре было ясно, что она не поверила предлогу о том, что они нашли его в Л'Эстамине. Ван-Ин выглядел чересчур трезвым, а от его одежды пахло духами. Атмосфера за завтраком была соответствующей. Ханнелоре не сказала ни слова и ушла на пятнадцать минут раньше обычного. И стало еще хуже. Когда Ван-ин появился в полицейском участке, главный комиссар Де Ки уже ждал его.


"Входи, входи.’


Они прошли по коридору. Коллеги поворачивали головы, когда они проходили мимо. Это выглядело так, будто мне пришлось идти по натянутому канату. Даже Версавел проигнорировал его поднятую руку.


"Садись.’


Ки захлопнул за собой дверь своего кабинета и указал Вану на стул.


"Я сделал что-то не так?’


Ки стоял перед окном спиной к нему, расставив ноги и приподняв плечи. Снаружи снова шел снег. И это делало атмосферу еще более ледяной, чем она уже была.


"Вы опозорили Корпус изнутри", - сказал Ки, не оборачиваясь. "И за это вы заплатите. Большие штрафы.’


Он повернулся и посмотрел изнутри взглядом, который мог бы привести в оцепенение других, но вызвал изнутри язвительную улыбку.


"В свободное время я делаю то, что хочу, господин главный комиссар. Карин Нельс - зрелая женщина и...’


‘ Мне наплевать, с кем ты связываешься, но тебе не следовало сидеть на наших деньгах со своими ремешками.


- Наши деньги?


- Деньги нашей ассоциации, полученные изнутри.’


У полицейского корпуса Брюгге был немалый социальный фонд, который служил для финансирования вечеринок сотрудников и покупки Санта-Клауса и рождественских подарков для детей.


‘ О. Эти деньги.


Ки достал из своего стола папку, открыл ее и достал банковскую выписку.


- Тридцать восемь тысяч четыреста шестьдесят пять евро и двадцать центов, если быть точным.’


Ван-Ин был казначеем ассоциации. У него была доверенность в банке.


"Я не знал, что это так много.’


- Сэр не знал, что это так много.’


Лицо Ки побледнело. Он произнес это и с оглушительным стуком опустил кулак на стол.


"Я даю вам час, чтобы вернуть всю сумму.’


"Это будет трудно, господин президент.’


"Я знаю изнутри. Вы все потратили впустую, и это дорого вам обойдется. Я проинформировал адвоката Бикмана, и он полностью согласен со мной. Вы будете немедленно отстранены от работы, и я надеюсь, что судья вскоре назначит вам эффективный срок тюремного заключения. Вы сможете на собственном опыте убедиться, как преступники обращаются с осужденными полицейскими. С вашей репутацией вы можете рассчитывать на особое отношение.’


Ки злобно рассмеялся. Его зрачки злобно блеснули. Он лично знал директора пенитенциарного комплекса. От Ин можно было ожидать худшего. А после отбытия наказания ему некуда было бы пойти работать. Ни один респектабельный работодатель не возьмет на работу полицейского, который сидел в тюрьме за кражу.


"Теперь ты удовлетворен, изнутри?’


- Нет, господин главный комиссар.’


Ки смерил его взглядом сурового судьи. Он расставил ноги еще шире и скрестил руки на груди. Не хватало только шапки палача.


"У тебя есть десять минут, чтобы собрать свои вещи и почистить их. После этого я больше не хочу тебя здесь видеть. Это понятно, из "Внутри".’


Ван-Ин опустил плечи и кивнул. Он мог представить, что чувствовал Ки, и даровал ему свой триумф. Вскоре наступило отрезвление, и оно далось ему очень тяжело.


В отличие от большинства своих коллег, Ван держал в офисе мало личных вещей. Расческа с отсутствующей половиной зубьев, неисправная бритва, которую он так и не починил, пара запасных ботинок, которыми не пользовались под шкафом более десяти лет, и письменный стол, который он когда-то получил в подарок от Карин. Он просто положил обувь в пластиковый пакет.


- Остальное отдай моему преемнику, Гвидо.’


Версавел уставился на него, как маленький мальчик, впервые увидевший обнаженную женщину. Он даже не пошевелил плавником. Его взгляд уже был озадаченным. Этого не могло быть. Он не был вором.


"Ты же не собираешься просто переехать себя, не так ли? Может быть, кто-то хочет подставить тебя. Есть ли у Ки какие-либо веские доказательства того, что вы взяли деньги?""Офис-менеджер и кассир банка заявили под присягой, что я оплатил счет.’


"Но ты этого не делал, не так ли?’


"Да, Гвидо. Я собирался все вернуть, но..."


- Откуда ты возьмешь тридцать восемь тысяч евро? Версавел мрачно перебил его. - Ты не можешь позволить себе даже модную пару туфель.’


Ван-ин поставил пластиковый пакет с обувью на свой стол, опустился с опущенными плечами на стул и закурил сигарету.


‘ За последние несколько недель я выигрывал несколько раз.


- А потом снова все растратил впустую.’


"Это правильно для него. Я планировал уволиться, если снова смогу выиграть крупную сумму денег. Но чтобы выиграть, нужно уметь делать ставки, а в фонде есть деньги. Деньги, которые мы едва получаем.’


Социальный фонд мог рассчитывать на многих благотворителей. Ежегодно собираемая сумма была значительной. Особенно щедрыми были компании, которые время от времени отступали от действующих правил.


- Ты сумасшедший, Питер.’


Версавел посмотрел на своего друга, качая головой. От нахлынувших эмоций у него чуть не перехватило горло. После всех этих лет, когда ему приходилось прощаться, это было особенно тяжело для него. Что, черт возьми, он должен был делать без Ван Ина? Многие коллеги не хотели работать с геем. Кроме того, была большая вероятность, что Ки переведет его в другую службу. Хотя бы для того, чтобы подсластить свою месть.


"Мне очень жаль, Гвидо.’


Ван-Ин встал, затушил сигарету и взял со стола пластиковый пакет. У двери его ждали два дюжих инспектора, чтобы сопроводить его на улицу. Версавел больше не мог сдерживать слез. Он шмыгнул носом к своему письменному столу, где хранил коробку с бумажными носовыми платками.


"Мы еще увидимся", - сказал ван.


Он повернулся и оставил Версавела окаменевшим.


"У меня сложилось впечатление, что Фокус был взят на себя", - сказала Карин.


Центром внимания была региональная телевизионная станция. Карин знала кое-кого, кто работал в редакции. Новость о том, что комиссар Ван перевел деньги на счет Фонда социальной полиции и проиграл их в азартные игры, вызвала некоторый переполох.


"Ты думаешь, они собираются исчерпать его?’


"Я думаю, да", - сказала Карин.


"Будем надеяться, что это так.’


Ван-Ин закурил сигарету и наполнил пуховое одеяло, которое приготовила для него Карин. Он был особенно расстроен тем, что ему пришлось оставить Ханнелоре и Версавела в темноте, но больше ничего не оставалось. Ни при каких обстоятельствах им не разрешалось связывать кражу и последующее отстранение от работы с планом, который он представил им десять недель назад. Его оппонентов нельзя было недооценивать. Если бы у них было хотя бы малейшее подозрение, что он все подстроил, у него не было бы никаких шансов проникнуть в организацию.


Карин была в длинном платье с глубоким вырезом и открытых туфлях-шлепанцах на шпильках. Ван-Ин был в костюме Boss и туфлях Oliver Strelli. Когда они вошли в игровой зал казино, даже самые заядлые игроки на мгновение повернули головы в их сторону.


В журнале "Ван халвзевен" региональный канал показал интервью с главным комиссаром Де Ки, за которым последовала реакция людей на улице. Он стал врагом народа номер один. Если бы позже стало известно, что он бросил жену и детей и теперь живет с более молодым коллегой, ограда была бы полностью разрушена, и ни один здравомыслящий человек не испытывал бы к нему никакого уважения.


- Добрый вечер, комиссар.’


Дональд Девилдер пожал Карин руку и поприветствовал поцелуем, украдкой взглянув на ее декольте.


- Добрый вечер, мэм. Могу я предложить вам бокал шампанского?’


Карин всю свою жизнь мечтала покрасоваться на модных вечеринках, и вот, наконец, пришло время. Прекрасно обученные официанты обслуживали гостей по их прихоти. Они подали шампанское и тарелки с морепродуктами, копченой рыбой и роговыми ложками, наполненными икрой.


"Раз в год мы делаем что-то особенное для наших лучших клиентов", - сказал Девилдер, увидев, как она изумленно оглядывается по сторонам. - Могу я представить вас мистеру и миссис Орилз и моему хорошему другу Вилли Геверсу?


За игровыми столами по-прежнему было довольно тихо, но это скоро изменится. Все присутствующие были заядлыми игроками. Долгое время они не могли устоять перед искушением.


" Вы уже bv", - сказал Вилли Геверс, пожимая руку.


- Вы ошибаетесь, мистер Геверс. Я Б.В..’


- bw? - спросила миссис Орилз.


На ней также было длинное платье с глубоким вырезом, но большинство глаз было приковано к Карин. Только от Девилдера она время от времени удостаивалась одобрительного взгляда.


"И известный безработный", - добавил Ван. "Я не могу забыть свою карьеру в полиции.’


"Вы тоже от этого не разбогатели", - вступил в разговор мистер Орилз.


"Это правда", - сказал Ван.


"Кто знает, может быть, неожиданная возможность свалится с неба", - улыбнулся Орельс. "Ты знаешь, с чего я начинал?’


Люди, знавшие Ореэлса, знали, что ему нравилось рассказывать историю о том, как он прошел путь от сына бедного рабочего до миллиардера.


"Нет", - сказал Ван.


- Если немного повезет и не будет угрызений совести, комиссар.’


Орельс поднес ко рту бокал с шампанским и выпил его до дна в несколько глотков.


Ван-ин вежливо улыбнулся и сделал вид, что история, которую начал рассказывать Орельс, заинтересовала его. Тем временем он почти незаметно скользнул взглядом по приглашенным, никого из которых он не знал с первого взгляда. Он был потрясен, когда увидел Оливье Вандерпаэле, стоящего за одним из игровых столов.


"Все началось с того, что мой сосед упал с лестницы, сломал две ноги, а затем был вынужден дважды в неделю в течение нескольких месяцев ложиться в больницу, чтобы пройти там реабилитацию ..."


Ван кивнул. Об остальном нетрудно было догадаться. Орельс дважды в неделю возил своего соседа в больницу на повозке и просил за это скромную плату.


"А потом я купил подержанную машину скорой помощи, прошел курс и лечил наркомана в Ризиве вечером со шлюхами. Две недели спустя лицензия на перевозку больных была в моем автобусе. За счет отца, разумеется."Извините, я на минутку, мистер Орилз. Я сейчас вернусь.’


Мистер Орилз нисколько не возражал, что она подошла и встала рядом с ним.


- Мастер Вандерпаэле. Какое совпадение, что я встретил вас здесь.


Энтузиазм, с которым Ван приветствовал адвоката, не был наигранным. Было очень обнадеживающе, что он был здесь, а не с Ханнелоре фликфлойен.


"Этого нельзя сказать о вас, комиссар. Или вы уже бывший комиссар?’


Ван-ин проигнорировал насмешку. Имя Вандерпаэле уже всплывало несколько раз во время расследования убийств. И ему нужно было с кого-то начать.


"Я сам некоторое время планировал поступить на службу в полицию и удалиться на свою виллу в Тоскане.’


Вандерпаэле нахмурился. Вилла в Тоскане сегодня быстро обошлась в несколько миллионов евро - сумму, которую Ван-ин никогда не смог бы наскрести честным путем.


- Я и не знал, что у тебя там есть вилла.’


"Мало кто знает об этом, но теперь мне не нужно держать это в секрете. С хорошим адвокатом я почти наверняка отделаюсь условным сроком. Мой послужной список безупречен, за исключением, конечно, одного косметического недостатка.


Привычным жестом Вандерпаэле схватил стопку фишек с игрового стола и положил их в карман. Он также мог сыграть позже. Теперь ему было любопытно, что скажет Ван-Ин, и он хотел знать, почему тот это сделал. Они едва знали друг друга.


- Давай сядем за столик, - предложил он.


Ван-Ин искоса взглянул на Карин. Она болтала с Орел. Девилдер, Геверс и миссис Орел исчезли без следа. Это кое-что сулило. Карин могла вскружить мужчинам голову, и, похоже, Орел не нуждался в особом поощрении. Он стоял, раздевая ее взглядом.


"Почему бы и нет", - сказал Ван.


Они нашли тихий маленький столик в углу за барной стойкой. Бдительный официант немедленно подошел принять заказ.


"Вы ищете адвоката", - спросил Вандерпаэле.


"На самом деле, я знаю.’


"Ах, так.’


Вандерпаэле достал пачку "John Players Special", предложил Вану сигарету и закурил сам.


"Ты часто здесь играешь?’


"Иногда", - сказал Вандерпаэле. "Почему вы об этом спрашиваете?’


"Потому что мне это нравится", - сказал Ван. "Раньше я не понимал, зачем люди приходят в казино, чтобы внести свои деньги, но теперь я знаю лучше. Удовольствие от проигрыша больше, чем от выигрыша. Чем выше проигрыш, тем сложнее ваша ставка. Я просто думаю, что это позор, что в большинстве казино нельзя впадать в крайности.’


Вандерпаэле вопросительно посмотрел на Ван-Ина. Не было почти никаких сомнений в том, что Де Флик обогатился несанкционированным образом и что теперь, когда ему больше не нужно было скрывать свою зависимость, он хотел большего.


"Есть места, где вы можете играть без ограничений. Незаконно, конечно, но, очевидно, это вас больше не беспокоит.’


"Раньше мне не разрешалось говорить это вслух", - засмеялся Ван.


Пока все шло хорошо, но как-то слишком легко. Вандерпаэле слишком быстро ему доверился.


"Конечно, это стоит дороже.’


"У меня есть деньги", - сказал Ван. "И у меня есть информация, которая стоит больших денег", - добавил он.


"Хорошо", - сказал Вандерпаэле. "Я позвоню тебе завтра днем.’


Он затушил сигарету и выпил бокал шампанского. Теперь за игровыми столами было гораздо оживленнее, и он уже потерял достаточно времени.


Ван-Ин проводил его до игровых столов и тем временем быстро огляделся. Орел и Карин больше не стояли там, где он их оставил.


OceanofPDF.com


11


Ван-ин проснулся с песком в глазах и хриплым, распухшим горлом. Он инстинктивно повернулся на бок и протянул руку Ханнелоре. Его рука повисла в разреженном воздухе. Он хотел подползти к ней поближе, но вместо того, чтобы почувствовать ее теплое тело, скатился с дивана и приземлился на пол. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что медленно вращающийся потолок принадлежал другому дому. Как, черт возьми, он сюда попал? Холод, поднимавшийся от пола, заставил его вздрогнуть. Он с трудом поднялся на ноги и вразвалку, как турист, страдающий морской болезнью, побрел к тому месту, где, по его словам, находился туалет. В итоге он оказался на маленькой кухне, и не имело особого значения, помочился ли он в раковину.


"Это пройдет, я уверен.’


Это была Карин. Она стояла в дверях и насмешливо смотрела на него.


"Что, черт возьми, произошло?’


"Что могло случиться?’


Она решительно наступила на него, схватила за руку и потащила в коридор, где находился туалет.


- Я подожду здесь, пока ты не закончишь.’


Она втолкнула его внутрь, надеясь, что он уже достаточно протрезвел, чтобы не устраивать из этого слишком большого беспорядка.


"Ты в порядке?’


Ему потребовалось некоторое время, чтобы закончить и спустить воду. Она открыла дверцу и помогла ему выйти. Он посмотрел на нее водянистыми остекленевшими глазами. Его голова была похожа на паровой котел при прыжке.


"Как я сюда попал?’


Ван-Ин дотащился до гостиной и позволил себе плюхнуться на диван. Каждый мускул в его теле протестовал при малейшем движении, которое он совершал. Карин накинула халат и пошла на кухню варить кофе. Она оставила среднюю дверь открытой.


- На такси.’


- На такси из Бланкенберге в Брюгге. Это, должно быть, обошлось в небольшое состояние.


‘В самом деле’.


Карин заплатила за поездку больше сорока евро, и это вывело ее из себя.


"Неужели я победил?’


"Нет, ты все потратил впустую.’


Раздался глубокий вздох, и он закрыл лицо руками. Он подумал о Ханнелоре и детях. Стоило ли все это того? Он почти ничего не помнил из того, что произошло вчера. Пиджак от его дорогого костюма Босса висел, как раскрашенный флаг, на поручне стула. Он взял его и поискал сигареты.


‘Черт возьми’.


- В камине еще один сверток, - крикнула Карин из кухни.


Ван-ин хрипло поднялся с дивана, подошел к камину и закурил сигарету. Первая затяжка обожгла ему горло и вызвала кашель. Карин вышла из кухни с кофе и стаканом воды, в котором лежали две шипучие таблетки. Ван-ин не стал отплевываться, когда она заставила его принять обезболивающее.


"По крайней мере, я добилась результатов", - сказала она, когда Ван-ин начал приходить в себя после трех чашек кофе. "Орельс пригласил нас обоих на вечеринку с шампанским в свой дом. Он хочет познакомить нас со своими друзьями.


"Орельс", - повторилось изнутри.


Его память постепенно начала восстанавливаться. После разговора с Вандерпаэле он обыскал всю игровую комнату. По словам Девилдера, Орельс и Карин пошли прогуляться по пляжу снаружи.


- Да, - бросила взгляд Карин. - Я просидела с ним весь вечер, пока ты гонялся за пятью тысячами евро.


‘ Поболтать.


Сколько недоверия ты можешь выразить одним словом? Ван-Ин уставился на нее, качая головой.


- Ты ведь не ревнуешь, правда?


Ей нравилось, как он на нее смотрел. Орельс фыркнул при виде ее груди, но когда он захотел большего, она призвала его к порядку, но Ван-Ину пока не нужно было этого знать.


Ханнелоре стоило больших усилий не заявить о болезни, но теперь она была счастлива, что не сделала этого. Когда она вошла в здание суда, несколько коллег намеренно проигнорировали ее, но большинство из них старались вести себя нормально. Она шла по коридору. Расправив плечи и подняв голову. Половину ночи она проплакала, смотря кинохронику. Теперь ее слезы высохли. Жизнь продолжалась. С фамилией или без.


"Доброе утро.’


Она обернулась. Оливье Вандерпаэле догнал ее большими шагами. Он выглядел свежим и отдохнувшим.


- На самом деле утро не очень доброе, Оливье.’


"Я это знаю.’


Он обнял ее за плечи в качестве утешительного жеста и потому, что был уверен, что Ван-Ин не мог появиться неожиданно после того, что произошло прошлой ночью. Он лично позаботился об этом. Немного Рогипнола творило чудеса.


"Чашечку кофе?’


Он нежно сжал ее плечо и посмотрел прямо в глаза. Все препятствия были почти устранены. Он чувствовал, как дрожит ее тело, и страстно желал момента, когда он сможет прижать ее к себе.


"Я видел Вана вчера в казино", - сказал он, когда они сидели за столиком наверху в кафетерии. "Он был с той блондинкой. Как, еще раз, ее зовут?’


- Карин Нельс, - бесцветно произнесла Ханнелоре.


"Мне жаль тебя.’


"Ну что ж".


Ханнелоре поняла, что он пытается добиться ее расположения, и ей нужно было сказать всего одно слово, и он лежал у ее ног. Возможно, однажды она и сделала это, но не сегодня. Она все еще не могла поверить, что ван бросил ее и детей. И денег больше не было, чтобы тратить их впустую. Он опустошил свой сберегательный счет, и деньги, которые он присвоил у полиции, тоже очень скоро закончатся. Кто знает, может быть, он вернется с подвешенными ногами. Вопрос был в том, хочет ли она, чтобы он вернулся.


"Я не знал, что у тебя есть вилла в Тоскане", - сказал Вандерпаэле, который почувствовал, что его попытка утешить ее не прошла гладко, и поэтому лишь затронул другую тему.


"Откуда ты знаешь?’


Ван-ин иногда нес какую-нибудь чушь, но вилла в Тоскане - это как раз то, что нужно. Зачем он сказал Вандерпаэле, что у них есть вилла в Тоскане?


"Потому что он сказал мне, конечно.’


"Это странно", - сказала Ханнелоре. "Обычно он это не продает.’


"Я это понимаю.’


"Вы знали, что его бабушка была оттуда?’


У Ван Ина, должно быть, была веская причина сказать Вандерпаэле, что у них есть вилла в Тоскане.


"Я этого не знал", - сказал Вандерпаэле.


Он сдержанно улыбнулся. Ван-Ин, вероятно, обманул ее, заставив думать, что унаследовал виллу своей бабушки. Как она могла быть настолько наивной, чтобы поверить в это? С другой стороны, она также была замужем за ним. А понимал он еще меньше.


‘Если я смогу вам чем-нибудь помочь, не стесняйтесь, звоните мне. Вы знаете, что моя дверь всегда открыта для вас’.


Ханнелоре кивнула. "Дверь в твою спальню", - подумала она.


Натан шестой стоял в ванной перед зеркалом в одном полотенце, обернутом вокруг талии. На раковине стояла электрическая машинка для стрижки волос. Он оглядел себя, снова причесался и принялся за работу. Он воткнул вилку в розетку, включил машинки для стрижки волос и побрил голову налысо. Чтобы удалить щетину, он использовал много пены и Gillette Mach 3. Вся операция длилась едва ли двадцать минут. Мужчина, смотревший на него в зеркало, больше и отдаленно не напоминал Натана шестого. Метаморфозу довершили очки в черной роговой оправе. Затем он оделся и выкурил "Кохибу", просматривая досье на следующую жертву: пожилого гея, который жил со своим другом помоложе, который ходил играть в бильярд каждый четверг вечером.


Ханнелоре позвонил из телефонной будки, подождал, пока она ответит, но повесил трубку, услышав ее голос. Нет, подумал он. Она никогда не одобряет. За свою карьеру он уже несколько раз участвовал в тайных операциях, но так далеко никогда не заходил. Он надел ошейник и вышел в город.


- Садись, Версавел.’


Главный комиссар Де Ки надевал свою форму только в официальных случаях или когда хотел утвердить свою власть. Таинственные убийства подняли много шума за последние месяцы, и теперь, когда Ван-Ин исчез с места преступления, он решил сам взять бразды правления в свои руки.


"Я не собираюсь ломать голову над этим, Версавел", - строго сказал он. "С этого момента я беру расследование на себя.’


Версавел кивнул. Клаас Вермюлен только что позвонил ему и сообщил, что срочно хочет с ним поговорить, но не намерен сообщать об этом Ки. Его мысли обратились к ван-Ину и Ханнелоре.


"И на этот раз мы добьемся результатов. Ты это понял?’


Де Ки продолжал говорить более десяти минут, и если бы кто-нибудь спросил Версавела, когда он закончил, о чем был этот монолог, ему следовало бы оставить его в неведении. Он шел по коридору с опущенными плечами. В номере 204 он налил себе выпить и осушил его одним глотком.


- Извините, я немного опоздал.’


Карин в изумлении посмотрела на бутылку джина и стакан на столе Версавела, но ничего не сказала по этому поводу. Напряжение уже спало.


"Кофе?’


"Нет, спасибо.’


"Могу я сделать для тебя кое-что еще?’


Она могла себе представить, что он чувствовал.


"Вермелен хочет срочно поговорить с нами", - сказал Версавел.


-С нами?


"Ки хочет, чтобы все было именно так.’


‘Хорошо’.


"Ван остановился у тебя?’


Версавел намеренно сказал "останься", а не "поспи". Он не доставил ей такого удовольствия. Карин почувствовала, как из его слов сочится яд.


"Прошлой ночью он спал на диване", - сказала она.


Версавел поднял брови. Карин годами охотилась за Ван Ином. Однажды она даже похвасталась, что он поддался ее чарам. Почему она сказала, что он спал на диване?


"Ичто?"


- Отдай ему должное, Гвидо.’


Версавел обернулся. Нельс никогда не обращался к нему по имени. Что эти двое скармливали своему щиту? Лучший способ выяснить это - не слишком преследовать ее на Роде.


"Он что-нибудь сказал?’


Она покачала головой и в нескольких словах рассказала о том, что произошло вчера. Однако по поводу того, что их пригласили в Орел сегодня вечером, она ни словом не раскаялась.


"Я все равно выпью чашечку кофе", - сказал Версавел.


"Ты серьезно?’


Версавел пил только кофе, который варил сам. Он называл кофе, который готовила она, "это варево".


‘Конечно’.


"С сахаром или без?’


- С, - сказал Версавел со вздохом. Без сахара. Ему не разрешили думать об этом.


Вкусы богатых людей часто обратно пропорциональны деньгам, которыми они владеют. Это доказала роскошная вилла Эвариста Ореэлса. Комплекс включал в себя несколько зданий, одно ужаснее другого. Стиль представлял собой смесь элементов готики и барокко с примесью Уолта Диснея. На просторной парковке было полно фургонов от поставщиков провизии, организаторов вечеринок и ивент-агентств. Вилли Геверс припарковал свою машину рядом с фургоном Делдайка, вышел и, озабоченно поджав губы, направился к парадной двери, где дворецкий в юбке проводил его в кабинет мистера Орельса.


"Я беспокоюсь, Эварист", - сказал он, когда дворецкий закрыл за ним дверь.


Орельс сидел в роскошном скульптурном кресле. На нем были вышитый халат и тапочки из кожи лосося.


"Волнуйся", - рассмеялся Орельс. "С каких это пор ты волнуешься?’


Геверс подошел к позолоченному столику, который, без сомнения, стоил целое состояние, и налил себе виски, несмотря на ранний час.


‘ Я не доверяю этому парню.


-Бывший счет.


Геверс сделал глоток виски и сел прямо напротив Орел. В саду рабочие были заняты установкой огромного шатра.


‘ Я пока не совсем уверен в этом. Я проверил его прошлое и убедился, что он неподкупен.


"Или очень умный", - сказал Орел. "Всю свою жизнь я только и делал, что обманывал людей.’


"Он тоже.’


"Тогда почему он остался фликом?’


Орел все время продолжал улыбаться, но Геверс знал лучше. За этой улыбкой скрывался безжалостный человек. И это было верно для большинства игроков, участвовавших в игре.


- И все же я ему не доверяю.’


"Ты это сказал, Вилли.’


Орельс потянулся к шкатулке, богато инкрустированной слоновой костью, открыл ее и достал сигару. Что думал Геверс? Что он дурак? Конечно, он принял во внимание, что ван пытался проникнуть к ним. Он уже зажег купель для крещения, чтобы дарители могли это сделать.


"Вы должны верить в суждение Гейммейстера", - сказал он. "И он думает, что это возможно.’


Клаас Вермюлен принял Версавела и Карин за пыльным столом, заставленным полками с профессиональной литературой. Если он не работал в лаборатории, его обычно можно было встретить здесь. Тогда ему не позволили быть самым приятным человеком в обществе, никто не мог упрекнуть его в том, что он не принимал свою работу близко к сердцу. Серийные убийства занимали его так же, как и Вана, в последние несколько месяцев. Тот факт, что судебно-медицинская экспертиза также не дала никаких результатов, расстроил его еще больше. К счастью, вчера все изменилось.


- Вы хотели срочно поговорить со мной.’


Версавел сел без приглашения. Карин последовала его примеру.


- Совершенно верно, шеф Версавел.’


Вермюлен бросил беглый взгляд на Карин. Она почувствовала презрение, с которым Эрин относилась к школе. Вермюлен был известен как антифеминист. Он не нашел ни одной женщины в полиции.


"Вчера я узнал, что предполагаемый убийца серопозитивен.’


Версавел внутренне содрогнулся, услышав слово "серопозитивный". Это напомнило ему о недолгом приключении, которое он когда-то пережил с молодым немецким туристом, приключении, которое стало для него почти роковым. Вермелен соединил кончики пальцев и оперся локтями о стол.


"На свитере Фредди Вербеке, самой последней жертвы, было несколько волосков и немного крови", - сказал он. "Исследования показали, что кровь принадлежит не жертве, волосы почти наверняка принадлежат убийце.’


"Почему ты так уверен?" - спросила Карин.


Взгляд, который она сейчас получила от Вермелена, был уничтожающим. Во что дел была вовлечена на самом деле?


- Потому что я также нашел волосы с такими же генетическими характеристиками в машине предполагаемого убийцы, мэм.’


Однако Карин не позволила себя одурачить. Она резко рванула с места.


"А как насчет крови?" - спросила она.


Вермелену по очереди становилось то холодно, то жарко. Даже Ван-Ин никогда так глубоко не ранил его своей профессией.


- Спросите инспектора Версавела, - сказал он.


Карин повернула голову к Версавелу и посмотрела на него с наигранным изумлением.


"Я сказал что-то не то?’


"Я думаю, нам лучше перестать беспокоить мистера Вермелена, Карин. Он занят, и мы тоже. ’


"Неужели это так?’


Теперь Версавелу это тоже понравилось. Он встал и сказал: "Давай, мы уходим, Карин’.


Ван-Ин выпил первое за день пиво в кафе, где они его не знали. По крайней мере, он так думал. Как раз в тот момент, когда он собирался заказать второе одеяло, вошли трое строителей. Один из них, невысокий мускулистый парень, сразу узнал его.


‘Вы тот парень, которого я видел по телевизору вчера вечером?" - спросил он.


Телевидение - мощное средство массовой информации, и скандалы освещаются особенно хорошо. Коррумпированный фильм все еще поднимал немало шума. Я должен был догадаться. Он оплатил счет и вышел. Если бы его узнали, он мог бы с таким же успехом пойти в L'estaminet и выпить там "Дювель". Снова пошел снег, и это на этот раз не беспокоило Ван Ина. Густые хлопья образовали спутанную завесу, которая скрывала его. По дороге в Л'Эстамине он думал о событиях последних нескольких дней и постоянно спрашивал себя, правильное ли он принял решение. Правда ли, что Вандерпелен имел какое-то отношение к убийствам? Или подозрение основывалось на том факте, что молодой юрист встречался с Ханнелоре? Снег хрустел у него под ботинками, и ноги постепенно заледенели от снежной воды, которая просачивалась сквозь трещину в коже. К счастью, зимой в Л'Эстамине всегда было хорошо и тепло. В коридоре он стряхнул снег с ботинок и подумал, не заказать ли коньяк вместо пухового одеяла. Еще до того, как он закрыл за собой дверь, знакомый голос окликнул: ‘Привет, Петр". Злоткрычбрто сидел за разливным шкафом. Перед ним стоял дымящийся ирландский кофе. Для Ван Ина пути назад не было. Он поднял руку на полицейского врача и был вынужден сесть рядом с ним.


"Еще кофе по-ирландски для моего лучшего друга", - сказал Злоткрыхбрто владельцу паба. Чем он сразу дал понять, что его не волнует ажиотаж вокруг ван Ина.


"Я был выжат на некоторое время", - ухмыльнулся он.


Ван кивнул. Ему не нужно было объяснять, почему он здесь.


"В беде люди знают своих друзей", - сказал он.


Злоткрыхбрто сделал глоток ирландского кофе и тыльной стороной ладони смахнул взбитые сливки, оставшиеся у него на верхней губе.


"Ты же не думаешь, что я верю во все эти истории", - сказал он. "Более того. Я убежден, что ты что-то носишь в своем щите. Я не прав, друг мой?’


Он протянул руку и с глухим стуком опустил ее на плечо. У Злоткрыхбрто был громкий голос. Все в кафе слышали, что он только что сказал, а это вообще не было включено. Никто не должен знать, что он готовил.


- И все же это правда, Злот.’


Несчастный полицейский врач выпрямился и полуобернулся на своем барном стуле.


- Сделай так, чтобы Утки поумнели, Петр.’


Раздался смех, и это доказало правоту Ван Ина. Все в кафе прислушались.


- Это гуси, Злот.’


-Возможности?


- Оставь это, - сказал Ван.


Он должен был любой ценой избежать того, чтобы Злоткрыхбрто проболтался о своей невиновности, но это было легче сказать, чем сделать. Злоткрыхбрто было трудно в чем-то отговорить.


"Я никогда не выучу твой язык. Я не понимал, как ты можешь понимать смысл Утят, не говоря уже о шансах.’


- Не мог бы ты, пожалуйста, говорить немного тише, Злот?’


Поляк поднял брови, и на его губах появилась торжествующая улыбка.


"Значит, я прав. Ты кладешь что-то в свой щит. Не говори мне, что я снова ошибаюсь. Я уверен, что “носить что-то в своем щите " - это правильный голландский. ’


"Выражение правильное, но не могли бы вы, пожалуйста, говорить тише.’


Злоткрыхбрто изобразил удивленное лицо.


"Я говорю тихо.’


Снова раздался смех, но не такой громкий, как в прошлый раз.


"Ты в машине?’


"Должен ли я отвезти тебя куда-нибудь?’


- Нет, - прошептал Ван. - Но, по крайней мере, там мы сможем спокойно поговорить.


Версавел припарковал "Гольф" на стоянке для посетителей рядом со зданием суда.


"На твоем месте я бы остался здесь и ждал", - сказал он Карине.


"Ты же не думаешь, что я боюсь этого человека.’


Карин стиснула челюсти. Ван-Ин и пальцем к ней не прикоснулся, но сучке не обязательно было это знать. Конфронтация говорила сама за себя.


- Это приказ, инспектор Нельс.’


- Ладно, ладно. Не горячись, Версавел.


- Это для твоего же блага, Нил.’


"Да, папа’.


Версавел вышел и, качая головой, направился ко входу в здание суда. Если убийца был серопозитивен и он знал это, то он где-то был зарегистрирован. Вопрос был только в том, издаст ли Ханнелоре приказ, дающий ему право запрашивать медицинские записи у пациентов, проходивших лечение по этому поводу. Проблема заключалась в том, что, за исключением фотографии робота, у них не было никаких улик, которые позволили бы им идентифицировать убийцу. Что бы сделал Ван-Ин? Версавел прошел по коридору к лифту. Поднявшись на третий этаж, он позвонил в офис следственного судьи Мартенса. Это было странное чувство - находиться здесь в одиночестве. Когда Ван Вошел, он мог войти, но теперь ему пришлось подождать, пока на экране под звонком не загорится надпись " внутри ".


- Гвидо. Что ты здесь делаешь?


Ханнелоре удивленно подняла глаза, когда вошел Версавел.


"Я хочу спросить тебя кое о чем, Ханна".


Он проглотил последние слоги. Мог ли он по-прежнему называть ее по имени?


"Садись, Гвидо", - сказала Ханнелоре, когда он встал перед ее столом. "Чашечку кофе?’


‘ Например.


"Ты один?’


"Она в машине.’


Версавел видел, что ей нелегко, и он имел с ней дело. Достаточно того, что Ван-Ина отстранили от работы за кражу, переехав к Карин Нельс, он причинил ей боль в глубине души.


- Вы оставили ключи в замке зажигания?


‘ Нет. Почему ты об этом спрашиваешь?


‘ Она не может включить отопление.


Они оба улыбнулись, хотя и по разным причинам. Ханнелоре - потому что она могла немного отомстить своей сопернице, Версавелу - потому что теперь он знал, что она еще не полностью отказалась от Ван-Ина. Ханнелоре встала и подошла к столу, где стояли кофе и чашки.


- Ты ведь не торопишься, правда, Гвидо?


Версавел покачал головой.


"У меня еще много времени, Ханна.’


Она налила две чашки и поставила их на стол. Версавел заметил, что она слегка дрожит.


"Ты думаешь, это сделал он?’


Ханнелоре села и втянула голову в плечи.


"Я не знаю, Гвидо. Улики против него очевидны. Он лично снял деньги со счета, и свидетели подтверждают, что он проиграл небольшое состояние в рулетку. И я тебе говорил, что он тоже потратил туда наши сбережения?


"Ты же не это имеешь в виду?’


- Двадцать две тысячи евро, Гвидо.’


На мгновение воцарилась тишина. Они оба уставились на дымящийся кофе. Он в ужасе, он не верит.


"Я не понимаю одной вещи", - внезапно сказала Ханнелоре. "Что бы ни произошло за последние несколько недель, он продолжает тренироваться три раза в неделю.’


"Может быть, он делает это, чтобы произвести впечатление на Карин", - хотел сказать Версавел, но промолчал. Другим объяснением увлечения фитнесом было то, что у него был кризис среднего возраста, но Версавел также мог лучше скрывать это. В конце концов, одно не исключало другого. Наоборот.


"Ему бы лучше поменьше курить и пить", - сказал он.


"Ну", - сказала Ханнелоре с легким колебанием.


Версавел считался хорошим другом, но ей было трудно сказать ему, что в последнее время они занимались любовью гораздо реже, чем раньше.


"Ты хочешь, чтобы я пошел к нему сегодня вечером и..."


"Это очень мило с твоей стороны, Гвидо. Я знаю, что ты, вероятно, единственный, кто может переубедить его, но ты понимаешь, что мне бы не хотелось, чтобы ты снова убедил его вернуться домой.’


Версавел глубоко вздохнул и печально улыбнулся.


"Я рад, что вы еще не полностью списали его со счетов.’


"Я просто не могу принять это близко к сердцу, Гвидо. Или, может быть, я просто не выношу одиночества.’


В уголках ее глаз заблестели слезы. Версавел вскочил со стула, встал рядом с ней и обнял ее за плечи.


"Я знаю, это немного успокаивает, Ханна. Но если тебе понравится, я зайду вечером. По крайней мере, мы сможем поговорить.’


Она наклонила голову и прижалась щекой к его руке.


- Только если я смогу приготовить для тебя.’


- Тогда я принесу бутылку хорошего вина.’


Она поцеловала тыльную сторону его руки.


- Ты - сокровище, Гвидо.’


Натан шестой оглянулся через плечо, прежде чем войти в ворота "Жирной рыбы". В кармане его пальто была связка металлических штырей и крючков, с помощью которых он мог открыть практически любой замок меньше чем за минуту. Его ноги глубоко увязали в снегу. Следы, которые он оставлял, могли выдать его, но он не беспокоился об этом. Небо было темно-серым, и метеоролог предсказал, что самые сильные снегопады еще впереди. Через час никто не будет знать, что он здесь. Как и ожидалось, Замок не оказал особого сопротивления. Обычно так было со старыми домами. Он вошел и закрыл за собой дверь. "Вот где он живет", - подумал он. На кухонном столе лежала нетронутая газета, а на столешнице стояли чашка и тарелка. Натану шестому потребовалось много времени, чтобы осмотреть интерьер. Комиссар Ван-Ин любил веселье. Это было очевидно. Запах горелого дерева привел его в салон, где его привлек почерневший камин. Массивный дубовый шкаф отливал золотисто-желтым в рассеянном свете, падавшем через окно. Отпечатки на подушках дивана доказывали, что жильцы проводили здесь много времени. Натан Сикс думал о прошлом. Он вырос в сырых трущобах с продуваемыми на сквозняках окнами, потертыми коврами, от которых воняло собачьей мочой, и покореженной мебелью из ДСП. Юристы и психиатры утверждали, что ребенок, выросший в такой среде, с большей вероятностью будет вовлечен в преступление, чем ребенок, выросший в теплом гнездышке. Они ошибались. Натан шестой убивал людей, потому что ему нравилось убивать людей. Ему нравилось смотреть своим жертвам в глаза в тот момент, когда они понимали, что умрут. Обладание властью над жизнью и смертью давало ему ощущение, к которому он пристрастился. Он порылся в кармане своего пальто, достал металлический диск размером не намного больше пяти евроцентов и прикрепил его клейкой лентой к задней стенке капитального шкафа. Затем он положил компакт-диск в ящик проигрывателя, тихо включил музыку и пошел на кухню, где вставил наушник. Микрофон, который он прикрепил к задней стенке шкафа capital, работал идеально. Он вернулся в гостиную, выключил музыку и вернулся на кухню. На каминной полке стояла фотография Ханнелоре и ван-Ина в рамке. Он потянулся, чтобы взять их с собой, но в последнюю минуту передумал. Ему не разрешалось нарушать ритуал. Это была плохая примета. Сувениры, которые он хранил дома, принадлежали всем его жертвам без исключения. Он отдернул руку и внимательно посмотрел на фотографию. Женщина пришла домой одна и…


Мысль о том, чтобы изнасиловать, а затем убить Ханнелоре, ранила его, но он должен был соблюдать правила, которые согласовал с мастером игры.


"Я хоть немного хорошо выгляжу?’


Карин одернула юбку, которая задралась, когда слезала.


"Красный - это прекрасно", - сказал он.


- Я не знала, что ты дальтоник, Питер.’


"Я говорил не о цвете твоей юбки", - сказал Ван-ин, широко раскрыв лицо.


- Конфетка.


- Если бы только это было правдой.’


Ван-Ин был одет в костюм босса и ожерелье из фальшивого золота, которое он купил сегодня днем у продавца за двадцать евро. И на нем были остроносые туфли, которые жали ему ноги, как сохнущие джинсы. Ярко освещенная парковка была полна дорогих автомобилей: безвкусных BMW, Ягуаров, мерседесов и лексусов. Citroën Picasso Карин был явно не в форме. У входной двери стояли два гладко выбритых рэмбо в наушниках и темных солнцезащитных очках со светоотражающими линзами, хотя уже некоторое время было темно.


"Питер Ван-ин и Карин Нельс", - сказал Ван-ин, когда один из гардеробщиков поинтересовался их личностями.


"Не хотите ли взглянуть на камеру?’


Другой гардеробщик указал на камеру, установленную над дверью, и подождал, пока его наушник даст ему разрешение впустить их.


‘Хорошо’.


Гардеробные расступились, пропуская их. В холле их приветствовала группа обнаженных до пояса хостес, которые надели пальто и шляпы. Карин заметно напряглась при виде всего этого обтекаемого мяса. Она одернула юбку, но теперь по другой причине.


- Вечер обещает быть приятным, - процедил Ван сквозь зубы.


Они прошли через гостиную к раздвижным дверям, за которыми был сад с большим шатром. Эварист Орельс немедленно подошел к ним. На нем были белый смокинг и красные туфли.


- Комиссар Ван ин ан Кариентье, - представился он, протягивая руку. - Позвольте поприветствовать вас на этой вечеринке.


Официантка, обнаженная до пояса, подала им шампанское. Было ясно, что Эварист Орел - любитель груди.


"Для нас большая честь, что вы пригласили нас", - сказал Ван.


Орельс почти уткнулся носом в ложбинку между грудями Карин, как будто больше нигде нельзя было обнаружить грудь. Ван-Ин скользнул взглядом по приглашенным. Большинство гостей были загорелыми мужчинами средних лет с большими животами и безвкусными часами, из тех, кто пасет своих овец на суше и считает себя неотразимо привлекательными из-за этого статуса. Худощавые женщины были сильно накрашены, и по их формам было заметно, что они ложились под нож по крайней мере раз в год.


"И я рад, что ты здесь", - сказал Орельс, теперь беззастенчиво глядя на бедра Карин.


Ван-Ину не терпелось преподать Старому Козлу хороший урок, но он сдержался. Ему не разрешалось создавать у Карин впечатление, что он все-таки немного ревнует. Орельс усадил их на трон в другом конце шатра, где был накрыт обильный шведский стол с самыми изысканными закусками. Оливье Вандерпаэле подошел к большой миске с икрой и взял ее с тарелки.


"Мы снова встретились", - сказал он довольно театрально. "Я не знал, что вы тоже приглашены, комиссар.’


Я глубоко вздохнул. Почему они продолжали обращаться к нему "Комиссар". Поиграть с ним в дракона?


"И я должен сказать, что вы чертовски быстро интегрируетесь, мастер Вандерпаэле.’


Вообще-то, Ван-ин был рад снова видеть его здесь. По крайней мере, он точно знал, что этот ублюдок был не с Ханнелоре. Неподалеку Вилли Геверс болтал с пожилой женщиной. Ван-Ину на мгновение показалось, что он ошибся, но когда женщина повернулась к нему, он был уверен, что все понял правильно.


- Вы не извините меня, я отойду на минутку?


На этот раз ему не пришлось подталкивать Карин. Она спонтанно придвинулась ближе к Вандерпаэле.


‘ Я немедленно вернусь.


Ван-ин смешался с гостями и подошел к женщине, которая стояла рядом с Вилли Геверсом.


"Миссис Блондрок.’


Женщина улыбнулась и пожала руку, которую он протянул ей.


"Комиссар In", - удивленно произнесла она. "Что вы здесь делаете?’


"Что я должен сказать? За преступление платят?’


- Я бы не осмелился так сказать, комиссар.’


"Зовите меня Питер", - сказал он.


"Хорошо, Питер’.


Натан Сикс ввел песню и терпеливо ждал, пока она будет записана.


"Здравствуйте, это Натан.’


"Я слушаю", - сказал он на другой стороне.


На заднем плане он услышал жужжание и звон тарелок и стаканов.


"Я тебе не мешаю?’


- Нет, скажи мне.’


Натан доложил о разговоре между Ханнелоре и Версавелом, который он только что подслушал.


"Вы можете быть на сто процентов уверены, что Ван не играет ни в какой комедии", - сказал он. "Его жена в яме, а его лучший друг не знает, что делать’.


"Спасибо", - сказал Гейм-мастер и отключился.


После полуночи вечеринка в Oreels действительно стала декадентской. Официантки теперь тоже сняли трусики и охотно позволили заложить себя мужчинам, которые все еще присутствовали. Им нечего было бояться худшего. Большинство из них больше не могли выступать, потому что были слишком пьяны, у других болела простата. Карин была единственной женщиной моложе тридцати пяти, которая все еще была в одежде.


"Как ты думаешь, откуда?’


Ореэлса поддерживали две обнаженные молодые девушки, которые угощали его шампанским каждый раз, когда он болтал об их ягодицах. Ван-Ин, который уже многое испытал в своей жизни, с трудом скрывал свое неодобрение.


Для меня это особенно волнующе, но я не знаю, относится ли это все еще к тебе.’


Ответ был довольно двусмысленным и на самом деле очень оскорбительным для Ореэлса, который был либо слишком пьян, чтобы понять это, либо достаточно ловок, чтобы не вдаваться в подробности.


"Тебе здесь всегда рады, мой друг. Скажу даже больше. Если подобные вечеринки начнут тебе надоедать, и поверь мне, через некоторое время ты больше не сможешь видеть груди и попки, я приглашу тебя на мероприятие, которое ты никогда не забудешь.’


- Не думаю, что вам пока удастся меня удивить, мистер Орилз.’


"Так вот почему ты осмеливаешься делать ставки?’


"Конечно", - сказал Ван.


Краем глаза он увидел, как Вандерпаэле попытался поцеловать Карин, но она оттолкнула его.


OceanofPDF.com


12


Главный комиссар Де Ки блаженно выспался и поднялся с одобрением. Его настроение стало еще лучше, когда в девять часов ему позвонил прокурор Бикман и сообщил, что следственный судья решил выдать ордер на арест Ван Ина. После разговора он немедленно приступил к действиям. Арест Ван Ина не был подлым поступком, он знал, что такое удары кнута, и никто точно не знал, где он находится. Итак, Де Ки собрал команду инспекторов, которые не слишком ладили с Ван Ином, и позвал Карин к себе за стол.


- Садитесь, инспектор Нельс.’


Карин выпила еще одну деревянную чашку с вечеринки в Oreels. И ей совсем не стало жарко, несмотря на то, что на ней был толстый свитер. Она хотела сослаться на болезнь, но Ван-Ин посоветовал этого не делать.


- Я не собираюсь усложнять вам задачу, инспектор Нельс. Скажите мне, что в ней, и мы забудем обо всем остальном. ’


"Что ты подразумеваешь под остальным? Карин удивленно спросила. "Я не сделала ничего плохого, не так ли?’


В глубине ее сознания зазвенел тревожный звоночек. Этим утром Ван-Ин сказал ей, что подозревает, что Ки что-то замышляет.


"Нужно ли мне сделать рисунок?’


Ки не ожидал никакого противодействия с ее стороны. Подчиненный не подвергает сомнению приказ. О чем думала эта девушка? Разве недостаточно того, что она связалась с коллегой-преступником?


"Рисунок?’


Карин вчера сильно напилась. Она действительно не понимала, что хотел донести до нее Ки. Они с Ван-Ином оба были зрелыми людьми. То, чем они занимались вместе в свободное время, его не устраивало. Она невольно улыбнулась при мысли, которая теперь лелеяла желаемое за действительное, но было мало шансов, что это когда-нибудь сбудется. Ван-Ин еще и пальцем к ней не прикоснулся, и было не похоже, что он это сделает.


- На твоем месте я бы не смеялся.’


Ее поведение начало действовать ему на нервы. Он сжал кулак и с оглушительным стуком опустил его на стол. Карин была поражена, но когда она увидела, что Ки дрожит от гнева, то едва смогла сдержать смех.


"Почему я должен смеяться, господин главный комиссар?’


"Я хочу знать, что, черт возьми, в нем находится.’


"Откуда я могу знать?’


Карин спрятала лицо в складке.


- Все знают, что он спит с тобой, Нельс. И пока я здесь главный, я не позволю своим сотрудникам путаться друг с другом.’


В большинстве компаний внебрачные отношения между сотрудниками не были счастливыми, но вмешательство осуществлялось только в том случае, если эти отношения оказывали негативное влияние на производительность или угрожали испортить атмосферу среди коллег. В полиции эти стандарты применялись немного строже, но это давало Ки право не обращаться с ней подобным образом.


"Никто не вмешивается в мою личную жизнь, господин главный комиссар. Вы должны это знать.’


Карин лихорадочно искала решение. Она должна была предупредить Ван-Ина, но не могла. У него не было мобильного телефона, а у нее не было стационарного.


- Я спрошу тебя еще раз, Нил.’


Карин притворилась, что задумалась. Наступило молчание, которое длилось по меньшей мере полминуты. Затем она склонила голову к плечу и твердо посмотрела на Ки.


‘ Я не знаю, что внутри. А если бы и знал, то не сказал бы тебе.


Она ожидала, что он отругает ее, но он сохранял хладнокровие, хотя его нижняя губа дрожала от гнева.


"Я надеюсь, ты говоришь правду, Нельс. Я чертовски надеюсь, что ты говоришь правду.’


- Я говорю вам правду, капитан.’


Ки сделал два глубоких вдоха. Больше не было смысла давить на нее. Он выяснит, что происходит. С ее помощью или без нее.


"Ты можешь идти, Нил.’


Ки отвернулся и посмотрел в окно. Кто не за меня, тот против меня, подумал он. И ты убедишься в этом на собственном опыте, Карин Нельс.


Ван-ин поднял воротник пальто и захлопнул за собой входную дверь. Резкий ветер дунул ему в лицо. Он чувствовал себя несчастным, но для него все было лучше, чем сидеть весь день дома и ждать, когда Карин вернется домой. Он шел, погруженный в свои мысли, вдоль фасадов заснеженного города. Сегодня вечером он примет участие в игре в рулетку ultimate. По крайней мере, это намекнуло бы на Орел. Что он должен был делать? Справиться с делом самостоятельно, как и планировалось, или позвать на помощь? При нынешнем положении дел было мало шансов, что кто-нибудь поверит его рассказу. С другой стороны, было бы особенно трудно собрать убедительные доказательства, если бы он действовал в одиночку. Он пересек рынок по диагонали в направлении Уоллестраат. Полицейская машина, выехавшая со Стинстраат, проехала мимо него пешком. Ван-Ин поднял руку и снова спрятался за фасадами. Он на мгновение остановился у витрины Deldycke Delicatessen и подумал, не купить ли там сэндвич, потому что ничего не ел со вчерашнего вечера. Полицейская машина, которая только что проехала мимо него, поехала прямо вперед. "Не сэндвич", - подумал я. У моста Непомуценуса он посмотрел направо. Полицейская машина, отличная от той, что была оттуда, на довольно большой скорости двигалась в его направлении. Политикам было позволено пообещать, что они обеспечат больше синего цвета на улицах, две полицейские машины, которые, казалось бы, бесцельно патрулировали один и тот же район, были слишком хорошей вещью. Ван-Ин понял, что происходит, и не колебался ни секунды. Он прибавил ходу и повернул налево на площади Хайденветтерсплейн. Это дало ему небольшую фору, потому что на площади не было движения. Столб делал ее недоступной для транспорта. Когда он вбежал на рыбный рынок, то увидел двух инспекторов, направлявшихся к нему, молодых парней, которые были в гораздо лучшей форме, чем он. Они догонят его прежде, чем он доберется до Замка. И кто знает, может быть, второй патруль уже был там, чтобы забрать его. Он был пойман в ловушку, как крыса. Ки наконец добился своего. Они свяжут его и посадят под замок. Ван-Ин однажды провел ночь в камере, и ему это не понравилось. Он почти сошел с ума при мысли о том, что его могут посадить. Он выбежал на улицу Слепого осла. Его отрыв от преследующих инспекторов сократился до пятидесяти метров. И что еще хуже, еще два инспектора с противоположного направления также вышли на него. Тупиковая улица Эзельстраат проходила между боковыми стенами ратуши и прекрасно отреставрированного старого загса. Дверь вела в городскую сокровищницу, и через коридор и лестницу вы попадали в холл мэрии. Он действовал импульсивно. Он толкнул дверь и побежал по коридору к кабинету мэра, который находился в задней части ратуши. Он ворвался внутрь и запер дверь.


"Началась ли третья мировая война?’


Мэр Моэнс оторвал взгляд от досье, которое он изучал.


"Извините, господин мэр, но я сейчас не в настроении для шуток.’


Ван-Ин, тяжело дыша, распахнул окно, выходившее в сад, и бросил ключ от кабинета мэра в беспорядке. В сад также можно было попасть через подвал ратуши, но его преследователи потеряли бы драгоценное время, прежде чем нашли бы кого-то, кто мог бы показать им дорогу, дав ему шанс сбежать через сад часовни Святой Крови и террасу Opus 4 в Гарре Корни, небольшой деревни к югу от пожарной аллеи, которая заканчивалась на Брейдельстраат. Сердце колотилось где-то в горле, в легкие поступало слишком мало воздуха. Проклятые сигареты. Он замедлил шаг и заковылял вдоль причальной стенки, как пьяный.


Карин была с Версавелом на пути в аз Синт-Джан, когда услышала сообщение о побеге Ван-Ина. Она вздохнула с облегчением. Версавел деликатно улыбнулся.


"С таким же успехом ты мог бы попытаться поймать угря голыми руками", - сказал он.


"Я думал, ты собираешься бросить его после всего, что случилось.’


"Я тоже так думал", - сказал Версавел теперь уже немного печально.


Он имел дело с Ханнелоре, и ему все еще было трудно поверить, что ван был вором, но он оставался его лучшим другом.


Карин прикусила нижнюю губу. Она поклялась ничего не рассказывать, но реакция Версавела затруднила ей выполнение этого обещания.


"Мы не должны терять мужество", - сказала она.


Версавел кивнул и припарковал "волну" на месте, отведенном для полицейских машин. В холле больницы, несмотря на ранний час, было многолюдно. Во время записи у дверей стояло около дюжины человек, а лифты были забиты людьми, пришедшими на консультацию. Большинство выглядело совершенно здоровым, но в наши дни не обязательно плохо выглядеть, чтобы быть больным.


"У меня назначена встреча с доктором Годерисом", - сказал Версавел девушке за стойкой на третьем этаже.


"И ты такой..."


- Версавел. Гвидо Версавел.


- Одну минутку.


Девушка бросила беглый взгляд на его униформу и набрала номер доктора Годериса.


"Доктор Годерис примет вас через пять минут", - сказала она. "А пока присядьте в комнате ожидания.’


Пять минут превратились в двадцать, но в конце концов им разрешили войти к доктору Годерису, энергичному мужчине лет сорока с небольшим, с угловатым лицом и широкими плечами. Годерис извинился за задержку, а затем спросил, не хотят ли они присесть. Карин не могла отвести от него глаз, и Версавелу это тоже было нелегко.


"Я знаю, что вы связаны профессиональной тайной, но это особенно серьезное дело. Человек, которого мы ищем, - серийный убийца, который может нанести новый удар в любой момент. Все, что мы знаем о нем, это то, что он серопозитивен и, вероятно, будет лечиться от этого. Он выглядит примерно так.’


Версавел показал Годерису фотографию робота. Врач посмотрел на них, подняв брови и резко поджав губы. Он лечил сорок семь серопозитивных мужчин. Они регулярно приходили к нему за консультациями.


"Боюсь, я не могу вам помочь", - сказал он через некоторое время.


Версавел кивнул. В Брюгге было больше больниц, и вполне возможно, что убийцу лечили в университетской больнице, но с чего-то же надо было начинать.


- В любом случае спасибо, доктор, - сказала Карин с сияющими глазами.


После своего эффектного побега ван взял такси до рынка с пунктом назначения Бланкенберге, где он надеялся встретить Злоткрыхбрто. Это дало ему максимум несколько часов перед стартом, потому что его коллегам не потребовалось бы больше времени, чтобы выследить его через стоянки такси. Охотник сошел с ума, и это было особенно странное ощущение. Во время поездки он в сотый раз задавался вопросом, стоило ли все это затраченных усилий, и снова и снова приходил к одному и тому же выводу: пути назад нет.


"Высади меня здесь", - сказал он таксисту, когда они подъехали к церкви Святого Антония.


Он заплатил за поездку и подождал, пока такси скроется из виду, прежде чем перейти улицу Де Смет и повернуть на Нейерлаан. Напрасно надеялись, что никто не установит связи между Бланкенберге и Злоткричберто, но в любом случае было лучше, чтобы его высадили здесь, чем у дверей полицейского врача. Ледяной восточный ветер перехватывал дыхание и высушивал мокрые тротуары. В городе было не так уж много снега. Службы уборки мусора очень быстро расчистили улицы. Он свернул в Карел Десвертлан, где жил Злоткрыхбрто, и вздохнул с облегчением, когда увидел свой ветхий "Мерседес", припаркованный неподалеку. Это означало, что полицейский врач был дома.


"Что с тобой случилось?’


Злот схватил Вана за руку и втащил его внутрь. Ван-Ин понял, что имел в виду Злоткрычбрто, только когда посмотрел на себя в зеркало, висевшее в прихожей.


Его лицо было в царапинах, а штанины брюк промокли до колен. Царапины, вероятно, были от низко свисающих ветвей в саду часовни Святой Крови, и он помнил, что падал по крайней мере один раз.


"Мне нужна твоя помощь, Злот.’


В гостиной стояла почти тропическая жара и витал запах крепкого кофе.


"Сними свою одежду.’


Злоткрыхбрто движением головы подал знак своей жене, чтобы она вышла из комнаты, опустился на колени перед Ван Ином, который выглядел очень сонным, и начал развязывать шнурки его ботинок. При этом он что-то крикнул по-польски своей жене, которая укрылась на кухне. Две минуты спустя дверь гостиной приоткрылась. Миссис Злоткричбрто просунула в отверстие сверток с одеждой и подождала, пока придет ее муж и заберет ее. Ван-Ин почувствовал облегчение, когда она не вошла. Он был голый, и это было не лицо. Из-за леденящего холода его член уменьшился до довольно смешных размеров.


"У нас не так много времени", - сказал он, поспешно надевая предоставленную одежду.


Злоткрыхбрто отечески кивнул.


"Сначала ты расскажешь мне, что происходит", - сказал он.


Он подошел к старомодному бельевому шкафу, стоявшему между камином и стеной, и достал бутылку коньяка и два бокала.


- Большую часть ты уже знаешь.’


- Тогда расскажи мне остальное.’


Ботинки, которые выдали Ван-Ину, были просторными, но на ощупь сухими и теплыми. Брюки и рубашка, однако, сидели на нем почти как перчатки.


"Костюму почти двадцать лет", - сказал Злоткрыхбрто, заметив недоверие в глазах Ван Ина. "Тогда я был немного стройнее.’


Они рассмеялись, и это сняло напряжение.


"Конечно, я хочу помочь вам", - сказал Злоткрыхбрто, когда Ван Ин высказался. "Но на вашем месте я бы связался с Ханнелоре и адвокатом Бикманом.’


Ван-Ин налил вторую порцию коньяка и, как и первую, опрокинул ее одним глотком. От крепкого напитка внутри него разлилось тепло.


"Они никогда не поверят мне, Злот. И даже если они поверят мне, они никогда не поддержат акцию.’


Злот сделал озабоченное лицо.


"Я должен признать, Петр, что твоя история звучит довольно неправдоподобно. Многие богатые игроки не могут поставить деньги на жизнь невинного человека.’


‘ Я узнаю, только если буду там сегодня вечером.


"Я хороший, но... "ты удивляешься, почему они вовлекают меня?’


"Что-то в этом роде, да.’


Ван-Ин задавал себе этот вопрос несколько раз за последние двадцать четыре часа и мог назвать только одну причину.


"Я думаю, они хотят скомпрометировать меня. Если они смогут доказать, что я причастен, они уверены, что я буду держать рот на замке.’


Злоткрыхбрто задумчиво уставился перед собой. Ван-Ин редко ошибался, если вообще когда-либо ошибался, но было немыслимо, чтобы правосудие остановило расследование дела серийного убийцы из-за того, что его больше нет.


- Ты же не думаешь, что...


"Я знаю, о чем ты думаешь, Злот, и я знаю, что это отчасти отечески, но я не думаю, что детективы, которые возьмутся за расследование, примут во внимание историю Блондрока.’


"А потом Версавел?’


Ван-Ин покачал головой.


"Когда меня не станет, Гвидо впадет в немилость. Я бы не удивился, если Ки передаст его дорожной полиции.’


'Hannelore?’


Это был глупый вопрос. Это было очевидно из ответа ван Ина.


"Ханнелоре - моя жена. Все подумают, что она пытается обелить меня.’


"Я тоже все еще там", - упрямо настаивал злоткрыхбрто. "И Карин Нельс’.


- Карин пойдет со мной сегодня вечером.’


"Я остался один.’


- В самом деле, Злотый.’


"Вы хотите сказать, что мои показания не имеют отношения к делу?"


Это был болезненный момент, но правду нужно было сказать.


- Ты только что пообещал, что поможешь мне, Злот, и это делает тебя моим сообщником.’


"Ах, так.’


Злоткрыхбрто налил двойной коньяк. Несколько лет назад он эмигрировал со своей семьей из Польши во Фландрию и сделал там блестящую карьеру. Он зарабатывал довольно много, жил в комфортабельном доме, а его дети преуспевали на мелководье. Мог ли он рискнуть всем этим?


- Поверь мне, Злот. Они преследуют меня по пятам. Мне нужно убраться отсюда как можно скорее.’


Злоткрыхбрто меланхолично огляделся по сторонам. Над комодом висели фотографии его родителей в рамках, а на каминной полке стояла статуэтка, вырезанная его отцом из липы. Это не было произведением искусства, но он никогда бы не захотел пропустить его, потому что оно напоминало ему о временах бедности и невзгод.


- И все же я не брошу тебя, Петр.’


Слова проникли в сознание. Он обнял своего друга и крепко прижал его к себе.


Он чувствовал себя счастливым, несмотря на незавидное положение, в котором оказался.


‘Kann ich Ihnen helfen?’


Миссис Злоткричбрто широко рассмеялась двум полицейским инспекторам, которые только что позвонили в звонок. Она высунула голову. Улица была заставлена полицейскими машинами с обеих сторон.


"Мы можем войти?’


Миссис Злоткричбрто кивнула и впустила инспекторов. Ее муж и ван-Ин ушли десять минут назад, забрав мокрую одежду и обувь. Она вымыла коньячные бокалы и смыла содержимое пепельницы в унитаз.


В Остенде Ван купил новый костюм, пару туфель и мобильный телефон. Затем они поехали в café de Drie Koningen в Хутаве, где заказали торт "крикет" и кофе.


"Во сколько Орельс ожидает тебя?’


- В восемь часов, - сказал Ван ин между двумя кусочками пирога с крикетой.


- А ты не боишься, что они позволят Карин затениться?’


Вэн кивнул.


"Как ты думаешь, зачем еще я купил сотовый телефон?’


Карин позвонила из дома в восемнадцать часов.


"Ты дома?’


- Питер? - спросил я.


"Ты ведь один, не так ли?’


‘Конечно’.


Она плюхнулась на диван и скинула туфли, но с тех пор не давала себе времени прилечь.


"А сосед дома?’


"Я думаю, что да.’


- Немедленно отправляйся к ней. Я перезвоню тебе через пять минут.’


Ван-ин прервал связь и понадеялся, что Карин сделает так, как он ей велел. Была большая вероятность, что ее мобильный телефон Ки прослушивался, но невозможно было установить прослушивание телефона соседки в течение пятнадцати минут. И ему не понадобилось больше десяти минут, чтобы ввести Карин в курс дела, чтобы она смогла избавиться от любой теневой команды.


Карин припарковала машину в условленном месте, опустила боковое стекло и закурила сигарету. Она строго следовала инструкциям, полученным по телефону, и теперь ждала Ван-Ина. Минуты ползли незаметно. Было без двадцати восемь, а он так и не появился. Она взяла свой мобильный телефон, который лежал рядом с ней на пассажирском сиденье, взглянула на него и положила обратно. "Ты не можешь звонить мне, несмотря ни на что", - сказал он. Она глубоко вздохнула и закурила еще одну сигарету.


"Курение смертельно опасно.’


Ван-ин просунул голову. Ее испуганный вид заставил его усмехнуться.


- Извините, я немного опоздал, но я хотел быть абсолютно уверен, что за вами не следят.’


Злоткрыхбрто и Ван-Ин специально пришли на полчаса раньше.


"Ты напугал меня.’


Карин выбросила сигарету в открытое окно, пока Вэн садился в машину, а затем позволила ему закрыться нажатием кнопки. Почему он был таким чертовски подозрительным?


"Который сейчас час?’


- Десять на восемь.’


‘ Ладно. Веди.


Карин завела машину и выехала на дорогу. Злоткрыхбрто последовал за ней на безопасном расстоянии. Перед виллой Ореэлса их ждал тяжелый Мерседес с работающим двигателем. Вилли Геверс, сидевший рядом с водителем, протянул им черный капюшон, который они должны были надеть.


"Извините за причиненные неудобства", - добродушно сказал он. "Но мы должны быть осторожны.’


"Я понимаю это", - сказал Ван.


Поездка заняла около получаса, но это никак не указывало на расстояние, которое они преодолели.


"Ты можешь снять капот", - сказал Геверс, когда "Мерседес" мягко остановился.


Они вышли и направились к сараю, единственный вход в который был освещен. Территория вокруг сарая была заставлена дорогими фургонами.


Злоткрыхбрто с недоумением посмотрел на стрелку указателя уровня топлива, когда услышал урчание двигателя, а затем начал громко ругаться по-польски. Это был не первый раз, когда он забывал заправиться, и каждый раз, когда это случалось, он заботился о том, чтобы иметь в чемодане запасную канистру с горючим, но до этого так и не дошло. Теперь он стоял здесь, на обочине дороги, в то время, когда ван-ин отчаянно нуждался в его помощи.


В сарае стояло пять столов для игры в рулетку, и присутствовало по меньшей мере пятьдесят игроков, из которых лишь немногие узнали Вана. К его великому удивлению, Оливье Вандерпаэле там не было, но, возможно, он пришел позже. Столики открывались только в девять часов.


- Добрый вечер, миссис и мистер ван-Ин.’


Эварист Орельс подошел к ним с протянутой рукой.


- Может, сначала перекусим чего-нибудь?


Ван-Ин был не очень голоден, но не посмел отказаться от предложения Орельса. Карине, однако, хотелось есть. Она почти ничего не ела весь день. И выбор был велик: сладкий картофель на гриле с моцареллой и итальянским беконом, "травяная сцена" с риллетом из креветок и кремом с хреном, рулет из лесных грибов с мусселином из фазана, "Гармония форели с кубиками огурца", брускетта с фетой, суши из лангустина с помидорами и базиликом, "лаунж бокалы" с манговым фланом и гусиной печенью, крем-брюле с утиной печенью, икрой лосося, устрицами и корнем сельдерея и другие деликатесы zipper, названия которых она не знала. И, конечно же, шампанское.


"Игра начнется не раньше полуночи", - сказал Орельс, когда Ван-ин из вежливости отхлебнул устрицу. "И я уверяю вас, что вам не будет скучно.’


"Мне любопытно", - сказал Ван.


В девять часов столы открылись, и появились первые игроки. У Ван-Ина в кармане было двадцать тысяч евро, но это было немного, если он видел, на какие суммы уже разыгрываются.


"Позвольте мне еще раз напомнить вам, что минимальная ставка составляет тысячу евро", - сказал Орельс. "И что банк не предоставляет кредита.’


"Я знаю", - сказал Ван. "Но могу я также узнать, чему я обязан честью находиться здесь? Почему вы так уверены, что можете доверять мне?’


Орельс загадочно улыбнулся и доверительно взял Ван-ина под руку.


- Потому что мы тщательно изучили вашу историю, комиссар.’


Он рассказал о подслушивающих устройствах, которые он установил в Ван-Ине, и о телефонных звонках, которые он делал с другом-менеджером банка.


- Для тебя нет пути назад, мой дорогой.’


Ван-Ин не замечал, насколько его беспокоило высокомерие Орел. Богатые люди были похожи на избалованных кисок, которые думали, что могут позволить себе все, и которые показывали свое истинное лицо только в узком кругу равных.


"Если ты не возражаешь, я собираюсь рискнуть сейчас", - сказал он с наигранной улыбкой.


При счете без пяти двенадцать Ван проиграл четыре тысячи евро, что само по себе было успехом. Один из его товарищей по игре, агент по недвижимости, спустил пятьдесят шесть тысяч евро за полтора часа.


- Могу я привлечь ваше внимание?’


Орельс стоял на небольшой сцене, которую принесли несколько минут назад. Только сейчас Ван-ин заметил, что все официанты исчезли. И крупье тоже собирались уходить.


"Сегодня мы играем под номером 16. Могу я попросить игроков, которые не хотят участвовать в игре, немедленно покинуть зал.’


Орельс подождал десять секунд, но никто не пошевелил плавником, кроме крупье, которые осторожно вышли.


- Тогда жеребьевка может начаться прямо сейчас.’


Вилли Геверс придумал урну. Каждому разрешалось по очереди опускать в нее руку и доставать пронумерованный жетон. Число на фишке определяло порядок игроков. Когда у каждого было по номеру, начиналась игра. Правила были просты. Выиграл бы тот, кто первым сыграл в шестнадцать. Все присутствующие встали вокруг одного игрового стола. Вилли Геверс взял на себя роль крупье. Впервые выпала пуля. Поставьте пятнадцать тысяч евро. Ван-Ин затаил дыхание. Что, черт возьми, он затеял? Пуля попала в двадцать девятого. Следующий игрок объявил о своем участии. Двадцать тысяч евро. Ван-Ин и Карин стояли в первом ряду и напряженно наблюдали. Орельс все объяснил им в течение вечера. Если пуля выпадала на шестнадцать, победителю выплачивалась общая сумма, поставленная на данный момент, если он соглашался убить кого-то взамен. И эта сумма могла увеличиваться по мере того, как игра продолжалась.


Если число не выпадало в течение пяти часов, а иногда так и случалось, вся ставка добавлялась к ставке на следующую игру. Пикантной деталью было то, что игрокам также сообщили имя жертвы, чтобы они могли проверить в газете, что убийство действительно было совершено. Другим правилом игры было то, что жертва должна быть убита в течение двадцати четырех часов. Ван-Ин ничего не мог поделать, кроме как ждать, пока их число уменьшится. Это был единственный способ доказать его правоту.


- Номер одиннадцать.


Поднялся шум, поскольку никто не отреагировал немедленно. Карин втолкнула Вана внутрь и сказала, что у него одиннадцатый номер.


- Пять тысяч евро.’


Ван-Ин поставил жетоны под номером шестнадцать. Нервы пробежали по его телу. Что он должен был делать, если Геверс сыграет победную песню? Он с подозрением следил за пулей.


- Четыре, - сказал он.


Ван-Ин вздохнул с облегчением и сделал глоток шампанского, которое к тому времени успело остыть.


В половине четвертого раздался протяжный крик радости, когда наконец выпала цифра шестнадцать. Общая ставка теперь составляла триста пятьдесят четыре тысячи евро. Лоб победителя, богатого адвоката по уголовным делам, блестел от пота. Он закурил сигарету. Его сердце билось где-то в горле. Орел поднялся на сцену и подозвал победителя к себе.


"Что ты выбираешь, хозяин? Прибыль или жизнь?’


Прокурор по уголовным делам почувствовал прилив адреналина, струящегося по его венам. Сильное покалывание пробежало по позвоночнику, и его не сильно беспокоило, если у него возникала эрекция. За свою долгую карьеру он защищал многих убийц и часто задавался вопросом, каково это - обрывать чужую жизнь. В убийствах, совершенных в порыве страсти, преступники почти всегда испытывали угрызения совести, но немногие хладнокровные убийцы, которых он защищал, все без исключения признавали, что убийство кого-либо вызывает у них эйфорию, и это было именно то чувство, которое сейчас испытывал адвокат по уголовным делам.


"Прибыль", - сказал он.


В зале поднялось бурное ликование. Победителю разрешили принять поздравления от всех, и шампанское лилось рекой. Ван-Ин с трудом верил своим глазам, и Карин, казалось, тоже была совершенно не в себе. Как низко может пасть человек? Через некоторое время, когда страсти снова улеглись, Орельс поднялся на пьедестал почета в третий раз. В сарае воцарилась ледяная тишина, когда Орельс достал из внутреннего кармана конверт, на котором большими цифрами было написано "Шестнадцать". Он разорвал его и достал сложенный лист бумаги.


Он развернул его и держал перед собой между большим и указательным пальцами.


"Проигравший... Гвидо Версавель. Рольвег, 16 Брюгге.’


Из фильма "окаменевший". Это не могло быть совпадением. Он, как маленький ребенок, угодил в ловушку, которую расставили для него Орел и его дружки. Все головы повернулись в его сторону.


‘ Вы согласны с этим выбором, комиссар полиции?


Вообще-то, Вану следовало стоять неподвижно. И он бы сделал это, даже если бы жертва была неизвестной. Затем он как можно скорее перевел мужчину или женщину по надежному адресу и ждал вместе с командой Cobra у себя дома, пока не объявится убийца. Но сейчас он отреагировал импульсивно, потому что не мог поверить, что выбор Версавела был случайным. Он протиснулся сквозь группу игроков и побежал ко входу в ангар. Никто из присутствующих не попытался остановить его. Орельс остался на сцене с насмешливой улыбкой на губах. Дверь сарая распахнулась, и вошел лысый мужчина. В вытянутой правой руке он держал пистолет. Ван-Ин с тревогой огляделся по сторонам, но не увидел другого выхода. Он сбавил скорость. Человек с пистолетом находился в пяти метрах от двери и медленно приближался к нему, причем уже приблизился примерно на такое же расстояние. Ван-Ин остановился и лихорадочно задумался. Игроки встали у него за спиной. Даже опытный стрелок испытывает стресс, когда собирается в кого-то выстрелить. Если бы он отскочил в сторону, существовала разумная вероятность, что первый выстрел не попал в цель и попал в одного из игроков, а человек с пистолетом не мог так рисковать. Еще три метра. Ван-Ин глубоко вздохнул и внезапно отскочил в сторону. Тезис был верен. Выстрела не было. Человек с пистолетом подождал, пока Ван пробежит мимо него, прежде чем развернуться, прицелиться и нажать на спусковой крючок. Ван-Ин уже держал в руках дверную щеколду. Удар пули, попавшей ему в плечо, заставил его пошатнуться. Его рука соскользнула с защелки, и он упал.


Злоткрыху потребовалось больше получаса, прежде чем ему удалось остановить проезжавшую машину, и он не мог винить автомобилистов, которые бросили его. Было темно, и у него был рост Франкенштейна. Он был удивлен, что Добрый самаритянин оказался пожилой женщиной. Он понял, почему она остановилась, только когда представилась сестрой Агнес. Монахиня была даже настолько любезна, что отвезла его на ближайшую заправку, а затем привезла обратно с канистрой топлива к тому месту, где он должен был оставить свой "Мерседес". Когда зло было устранено, он отправился взглянуть на виллу Орельс, чтобы убедиться, но, как и ожидалось, на просторной парковке не было машин. У него не было выбора, кроме как вернуться. Во время поездки он размышлял, что у него могло бы получиться лучше всего. Ждать до завтра и надеяться, что Ван-Ин свяжется с ним, он счел особенно рискованным. Предположим, что с Ин и Карин что-то случилось и им нужна помощь. Что тогда? После некоторого беспокойства он решил съездить в Брюгге и сообщить Ханнелоре о сложившейся ситуации.


- Злотый. Какого черта ты здесь ищешь?


Ханнелоре была в темно-зеленом халате и тапочках. Ее глаза покраснели от слез.


"Я думаю, у нас проблема", - напечатал Злоткрых. "Могу я войти?’


"Он въезжает?’


Полицейский врач кивнул.


"Я думаю, что он загнал себя глубоко в гнезда.’


Он последовал за Ханнелоре внутрь и без приглашения сел за кухонный стол. Ханнелоре неохотно налила ему выпить.


OceanofPDF.com


13


Трижды позвонив в дверь Карин, Ханнелоре кивком разрешила слесарю высверлить цилиндровый замок, что заняло всего несколько минут. Затем она вошла со смешанными чувствами в сопровождении Версавела и двух инспекторов. К своему огромному облегчению, она обнаружила в гостиной диван с пуховым одеялом и подушкой. Значит, они не спали вместе. На всякий случай она зарылась носом поглубже в подушку и фыркнула. Это был его запах. Тем временем Версавел и инспекторы обыскали другие комнаты. Они не нашли никаких полезных улик.


"Что нам теперь делать?" - спросил ранний Версавел.


"Орехи на зубе кажутся естественными.’


Запах подушки убедил Ханнелоре, что история, которую рассказал Злоткрыхбрто, была правдой. Тот факт, что ни ван Ина, ни Карин здесь не было, также подтверждал его подозрения, что с ними что-то случилось. Так что нельзя было терять времени. Они сели в полицейские машины и под вой сирен поехали на виллу Орельса.


"Мистер Орилз все еще спит. Его нельзя беспокоить ни при каких обстоятельствах", - сказал слуга, который открыл дверь виллы с открытым лицом.


- Тогда разбуди его и скажи, что у двери стоит следственный судья с ордером на обыск. Понятно?’


Версавел нахмурился. Он никогда раньше не видел Ханнелоре. Менее чем через пять минут Орельс появился в дверях.


"Чем я могу быть вам полезен, мэм?" - любезно спросил он.


"Я хочу знать, что задумал комиссар. Мы знаем, что вчера вечером его пригласили на одну из ваших вечеринок, и после этого он не вернулся домой.’


"Вечеринка?’


- Я плохо говорю по-голландски или ты немного глуховат, Орельс?


Орел привык, что люди относились к нему со всем уважением и были вежливы с ним, даже когда он огрызался на них. Ему стоило невероятных усилий сохранять спокойствие.


"Может быть, вы и следственный судья, вы не имеете права так обращаться со мной. ‘


"Ваше мнение меня не интересует. Я просто хочу знать, где прошлой ночью проходила ваша нелегальная вечеринка с азартными играми.’


Теперь Орилз начал громко смеяться.


"Еще одна азартная вечеринка? Если я и рискну, то в легальном казино. Но вы, должно быть, уже убедились в этом.’


Ханнелоре положила обе руки на бедра, посмотрела на Орельса взглядом Медузы и кивком головы дала понять, что инспекторам разрешено действовать.


- Вы действуете мне на нервы, мистер Орилз.’


Инспекторы немедленно выполнили приказ. Они отодвинули Орел в сторону, чтобы Ханнелоре могла войти.


Холодный пол пробудил странный сон, который некоторое время продолжал преследовать его. Они с Ханнелоре присутствовали на представлении, где полуголые Воины сражались друг с другом странным колющим оружием. Все шло нормально, пока один из ершей не упал, истекая кровью, и его противник не прикончил его метким ударом топора. Он растерянно огляделся. Ханнелоре там не было. Она пошла заказать выпивку в бар. Он отправился на ее поиски, в то время как бойня не утихала под одобрительные крики обезумевшей толпы. Ее нигде не было видно. Возможно, она ушла при виде всего этого ужаса. Не задаваясь вопросом, почему она не пришла предупредить его первой, он, как зомби, направился к выходу, двери которого теперь были увешаны ужасающими масками и странными атрибутами. Он ускорил шаг. Когда он приблизился к дверям на метр, они скользнули в сторону. Он оказался в полутемной комнате, заполненной идолами. В углу комнаты на диване лежала обнаженная Ханнелоре. Ее тело было выкрашено в фуксиево-желтый цвет порошкообразной краской.


"Привет, дорогая.’


Ханнелоре подняла голову и рассмеялась, глядя на него.


"Что все это значит?’


"Я просто хотел сделать тебе сюрприз.’


- Удиви меня. Неужели ты не понимаешь, что сюда может войти кто угодно?’


- Я знал, что ты будешь первой, милая.’


Она встала и взяла его за руку. По какой-то причине, которой он не мог найти объяснения, он не спросил ее, почему она знала, что он войдет первым, но он затаил обиду по этому поводу и задал другой вопрос, который, по его мнению, был гораздо важнее.


- Могу я узнать, кто вас нарисовал?’


Она обняла его за талию и притянула к себе.


‘ Ты помнишь тех двух стариков, с которыми я болтал на Ярмарке на прошлой неделе?


"Эти наполовину цыгане, не так ли?’


‘Ja die.’


Мысль о том, что двое стариков видели Ханнелоре обнаженной и раскрашенной, а также, вероятно, прикасались к ее телу руками, привела Ван Ина в ярость.


Он оттолкнул ее от себя и вышел обратно в холл.


"Ты в порядке?’


Карин сидела на корточках рядом с ним. Она похлопала его по лбу куском ткани, оставшимся от разорванной блузки, которой она перевязывала рану на его плече.


"Мне холодно.’


Ван-Ин только сейчас заметил, что на Карин не было блузки, а ее юбка была залита кровью.


Он попытался встать, но острая боль заставила его съежиться. Он нащупал плечо, вспомнил, что произошло.


"Где мы находимся?’


- В сарае.’


Карин подошла к нему вчера после выстрела, но мужчина с пистолетом остановил ее угрожающим жестом. Двое игроков схватили ее и заперли. Мужчина с пистолетом втащил Вана на паруснике пять минут спустя, чтобы избежать следов крови.


"Который сейчас час?’


- Без четверти десять.’


"утром?’


‘Хорошо’.


В комнате не было окон, но Карин всю ночь не сомкнула глаз и за это время бесчисленное количество раз смотрела на часы. К счастью, внутри был выключатель, который позволял ей держать свет включенным.


"Мы должны выбираться отсюда.’


Ван-ин предпринял еще одну попытку утвердиться, но снова потерпел неудачу. Он повернул голову к двери. Она выглядела прочной, как замок и петли. В углу комнаты стоял металлический стеллаж, на котором стояли две картонные коробки.


"Что в этих коробках?’


- Рождественские шары и гирлянды, - сказала она с усталой улыбкой.


Всю ночь у нее было время тщательно осмотреть комнату - занятие, которое при обычных обстоятельствах заняло бы всего полчаса, но которое она бесконечно растягивала, чтобы убедиться, что ничего не упустила из виду. В дополнение к безделушкам и гирляндам, там были стопки старых журналов, несколько пустых винных бутылок и три затвердевшие кисти для рисования. Еще там был деревянный ящик, полный банок пчелиного воска.


Ни обыск, ни допрос ничего не дали. Мистер и миссис Орилз утверждали, что вчера они провели весь вечер дома и легли спать около одиннадцати часов, и это заявление было подтверждено слугой, который открыл дверь и переехал к семье Орилз. Ореэлс также позвонил своему адвокату и пригрозил привлечь Ханнелоре к ответственности за злоупотребление властью, но эта угроза не произвела особого впечатления.


"Я буду продолжать преследовать тебя, Орельс", - сказала она, выходя на улицу.


Это были жесткие слова, и Ханнелоре поняла, что они мало что дадут, если она не сможет представить неопровержимых доказательств того, что Орельс причастен к исчезновению Питера, но она была так зла, что не смогла сопротивляться. Когда они оказались в экипаже, Версавел попытался успокоить ее. Он также предложил предъявить врачам больниц в районе Брюгге роботизированную фотографию предполагаемого убийцы, на что Ханнелоре немедленно согласилась.


- Ты прав, Гвидо. Я бегу слишком быстро. Но это все, что мы можем сделать?’


Версавел завел двигатель и подъехал к въездным воротам виллы, где ему пришлось притормозить на две пробежки сорока миль.


"Мы до сих пор не знаем, почему Ван-Ин ходил в спортзал три раза в неделю", - сказал он, когда они выехали на дорогу.


- Какое это имеет отношение к тебе, Гвидо?’


Ханнелоре недоверчиво посмотрела на него.


"Я не знаю. Все, что я знаю, это то, что Ван-ин цеплялся за каждую соломинку, когда был в отчаянии.’


"Продолжай.’


"Может, мне подбросить тебя до спортзала?’


"Разве ты не пойдешь со мной?’


Версавел не осмелился прямо сказать ей, что она приносит расследованию больше вреда, чем пользы, потому что была слишком эмоционально вовлечена в него, и, следовательно, было бы лучше, если бы он справился с остальным самостоятельно.


"Я позвоню тебе, как только появятся новости из больниц", - сказал он.


Ханнелоре кивнула.


- Я знаю, Гвидо.’


В спортзале было довольно людно. Пахло потом и массажным маслом. Мужчины и женщины упрямо запирались на странные приспособления, некоторые из которых больше подходили для средневековой камеры пыток, чем для современного спортивного зала. Девушка лет двадцати пяти с фигурой, которая, казалось, сошла с Матрицы куклы Барби, приветствовала Ханнелоре сияющей улыбкой.


"Чем я могу быть вам полезна, мэм?" - спросила она с удовольствием в глазах.


"Ты здесь главный?’


Девушка покачала головой.


- Минутку, - сказала она. - Я схожу за Джоном.’


Большинство клиенток хотели поговорить с Джоном лично, прежде чем зарегистрироваться, и Джону это нравилось. Он был холост, и все они это знали.


"Я подожду", - сказала Ханнелоре.


Девушка развернулась и пошла в кабинет на другой стороне спортзала. Если Джон увидит это произведение, его день больше не будет испорчен, подумала она. И она была права. Когда Джон Ханнелоре пожал ему руку двумя минутами позже, он сжал ягодицы. Он всегда так делал, когда женщина производила на него впечатление.


"Меня зовут Ханнелоре Мартенс. Я жена Питера ван Ина.’


Мечта, которую Джон лелеял какое-то мгновение, испарилась, как горючее. Он расслабил ягодичные мышцы.


"О", - сказал он, немного смущенный. "Что я могу для вас сделать, мэм?’


- Я хочу знать, что здесь делает Питер, а также видели ли вы его за последние двадцать четыре часа?


Джон серьезно сморщил лицо.


"Питер тренируется здесь.’


"Я тоже это знаю", - ответила Ханнелоре корзелиг.


‘ И я не видел его последние двадцать четыре часа.


Ханнелоре почувствовала напряжение. Джону было что скрывать, и она была обязана выяснить, что именно. Поэтому она немедленно задействовала самые тяжелые орудия.


"Питер бесследно исчез", - сказала она. "Кто знает, может, с ним что-то случилось.’


Лицо Джона изменилось. Ван-Ин страдал от высокого кровяного давления, и несколько месяцев назад врач поставил его перед выбором: принимать таблетки или что-то делать со своим состоянием. Однако у лекарства была обратная сторона - мужчины становились менее сильнодействующими от него. Поэтому Ван Ин записал его на программу интенсивных тренировок в надежде, что таким образом он сможет решить проблему. Но что, если одной тренировки оказалось недостаточно и высокое кровяное давление вызвало инфаркт? Был ли он частично ответственен за это?


"Питер заставил меня пообещать, что я никому не расскажу", - сказал он.


"Что сказать?’


- У него высокое кровяное давление и...


Джон рассказал Ханнелоре, как вилка попала в ножку. Сначала вокруг ее рта появилась тревожная складка, но когда она вышла, то не смогла сдержать улыбку. Ван Ин, который последовал совету врача, был таким же исключительным, как перелетная птица, оставшаяся дома.


Карин разорвала старые журналы и накрыла ими Вана, который дрожал от лихорадки. За последние несколько часов его состояние значительно ухудшилось. Его губы потрескались от сухости, и время от времени он бредил. Полоски ткани от ее блузки, которые она использовала в качестве повязки, пропитались кровью. Инфицирование раны было вопросом времени. Она сама онемела до костей, но, по крайней мере, все еще могла двигаться. Каждые пятнадцать минут она стучала в дверь и громко звала на помощь, но никто не появлялся. В сарае стояла ледяная тишина.


Версавел вошел в больницу Анри Серрю в Остенде без четверти три, где у него была назначена встреча с доктором Эннис. Он был убит горем и подавлен. Шанс, что они смогут опознать предполагаемого убийцу по фотографии робота, становился все меньше и меньше. По крайней мере, если такая возможность уже существовала. Запросы в другие больницы пока ничего не дали, хотя все врачи, с которыми они консультировались до сих пор, полностью сотрудничали со следствием.


"Мистер Версавел.’


Молодая медсестра, стоявшая в дверях кабинета доктора Эннис, жестом пригласила его войти.


Версавел кивнул и, охрипнув, поднялся со стула. Коричневый конверт с фотографией робота он крепко зажал под мышкой.


"Садись.’


Доктор Эннис был высоким стройным мужчиной с острым носом и ярко-голубыми глазами. Версавел приветствовал его вялым рукопожатием.


- Что я могу для вас сделать, мистер Версавел?


Доктор Эннис надел очки для чтения, когда Версавел протянул ему фотографию робота, и внимательно изучил ее.


"Можете ли вы сказать мне, в чем обвиняется этот человек?’


Версавел подавил вздох. Он подробно объяснил секретарше доктора Эннис, о чем идет речь, но, вероятно, это сообщение было воспринято невнятно. Неужели эти люди никогда не читали газет?


"Речь идет о серийном убийце, который действовал в Брюгге в течение нескольких месяцев", - сказал он.


"Неужели?’


Доктор Эннис водрузил очки для чтения на кончик носа и вопросительно посмотрел на Версавела, пока тот чесал за ухом.


"Ты его знаешь?’


Доктору Эннис потребовалось некоторое время, чтобы ответить на вопрос. Версавел чуть не убил его из-за нервов. Он сложил руки на коленях.


"Я не могу отрицать, что он немного похож на одного из моих пациентов, но..."


Доктор Эннис снова посмотрела на фотографию робота.


- Одну минутку.’


Он нажал кнопку внутренней связи и спросил свою секретаршу, не хочет ли она подойти. Версавел превратил глаза в щелочки. Он с трудом справлялся с напряжением. Его руки дрожали на коленях. Где был этот вес?


"Я думаю, это Натан Шестой", - сказала доктор Эннис.


"Ты уверен?’


Дверь открылась. Доктор Эннис поднял глаза.


"Что ты думаешь, Натали?’


Секретарша подошла к нему и посмотрела на фотографию робота.


"По крайней мере, он так выглядит", - сказала она, когда доктор Эннис поделился с ней своими подозрениями.


"Он у нас", - сказал Версавел. "Его зовут Натан Сикс, и он живет в Бланкенберге.’


Ханнелоре почувствовала, как волна счастья прокатилась по ее телу, когда она услышала новости по телефону.


"Где ты сейчас?" - "В Остенде", - ответил Версавел.


Час спустя внушительные силы полиции окружили Дом Натана Сикса, отдельно стоящий дом на Конинклиджкелаан, недалеко от того места, где был найден труп Мерел Деман.


"Вы уверены, что Сикс - это тот человек, которого мы ищем", - сказала Ханнелоре.


"Ничего нельзя сказать наверняка, но давайте надеяться, что доктор Эннис права.’


Версавел надел пуленепробиваемый жилет и бросил обеспокоенный взгляд в сторону Дома. Он не осмелился сказать ей, что арест Шестерых также немедленно означал, что они хотели бы войти.


- Мы должны спасти Гвидо, Карин.’


За последний час Ван несколько раз приходил в сознание, и одни и те же слова слетали с его губ снова и снова. Его лицо выглядело пепельным, а кожа теперь казалась мраморной. Карин легла рядом с ним и прижалась к нему своим онемевшим телом в надежде, что ему станет теплее.


- Каким образом...который сейчас час?’


- Двадцать на четыре.’


- Тогда... устали ... Нам срочно нужно выбираться отсюда.’


Ван-ин начал бешено молотить ногами и трясти головой. Карин пыталась его успокоить, но он продолжал бушевать.


"Они... уходят... Гвидо..."


У него перехватило дыхание, и он широко раскрыл глаза.


"Питер’.


Карин вскочила на ноги и обхватила его голову руками. Его открытые глаза были похожи на ледяные шарики. Они смотрели на нее жестко и холодно.


Натан шестой набрал номер на своем мобильном телефоне.


"Разве вы не получили мое сообщение?’


"Какое сообщение?’


- В связи с делом Ван Ина.


- Что с ним такое? - спросил я.


"Он ранен.’


На другом конце провода было тихо.


"Где ты сейчас находишься?’


"Я нахожусь через дорогу.’


Мария-Луиза Блондрок подошла к окну и отодвинула занавеску.


"Ты что, с ума сошел?’


"Мне нужно срочно с вами поговорить.’


Мари-Луиза Блондрок задернула занавеску и направилась к входной двери. Натан шестой переходил улицу, когда дверь открылась и он проскользнул внутрь.


Двое мужчин из команды "Кобра" вошли в дом Натана Шестого через заднюю дверь, в то время как их коллеги держали входную дверь под прицелом.


Ханнелоре сидела и грызла ногти в полицейской машине, которая была спрятана неподалеку. Менее чем через десять минут после того, как команда Cobra вошла в Дом, Версавел пришел сообщить ей, что они никого внутри не обнаружили.


"Что нам теперь делать? - спросила она со слезами на глазах.


"Подожди, пока он вернется домой", - сказал Версавел.


"А что мы будем делать, если он не вернется домой?’


Версавел подошел к ней на заднем сиденье и положил руку ей на плечо.


"Он будет дома, Ханна. Поверь мне. Он будет дома.’


"Я хочу остановить это, Мария-Луиза.’


Натан сикс закурил сигару, сел в кресло покойного Хьюберта Блондрока и выпустил дым густыми облаками перед собой. Последнее обследование доктора Эннис показало, что у него не все в порядке и что в лучшем случае ему осталось жить десять лет. И он хотел насладиться этим в полной мере.


- Не раньше, чем ты закончишь работу, Натан.’


"Тебе никогда не следовало втягивать в это ту девушку.’


Мария-Луиза Блондрок покачала головой.


"У меня не было другого выбора", - сказала она. "Ван-Ин рано или поздно выяснил бы, как разветвление попало в НОЖКУ, и я не могла так рисковать’.


Она придвинула свой стул поближе и положила руку ему на бедро.


- Как долго мы знаем друг друга? Десять месяцев?’


- Почти одиннадцать, - сказал Натан.


‘ В тот день, когда я узнал, что в финансовом отношении мы на высоте.


Мария-Луиза Блондрок всю свою жизнь проработала в тени своего мужа, она знала, что он играл в азартные игры, но она никогда не могла заподозрить, что он все растратил и к тому же занял крупную сумму, чтобы расплатиться со своими долгами. Когда менеджер банка сказал ей, что Дом будет публично продан, ее мир рухнул. Она устроила сцену у прилавка и кричала всем, кто там стоял, что отомстит. Одним из клиентов был Натан Сикс. Он преследовал ее и предложил ей убить Хьюберта Блондрока. Сначала она согласилась, но позже у нее возник план вернуть потерянные деньги. Они вместе придумали эту игру. Она знала всех заядлых игроков и знала от своего мужа, что эти ребята способны на все. Натан Сикс позаботился об остальном. Он связался с Вилли Геверсом и Орилсом и спросил их, не хотят ли они профинансировать проект. Остальное было детской забавой. Она оставалась на заднем плане, пока скрытный Распорядитель Игр и Натан приводили приговоры в исполнение.


"По крайней мере, теперь эти страдания закончились", - сказал Натан.


"Это правда.’


Долги были погашены, и ее банковский счет на Каймановых островах заметно увеличился. Жаль только, что она не могла сохранить дом так, чтобы у налоговых органов не возникло подозрений.


"Тогда почему бы нам не остановиться?’


Мари-Луиза Блондрок сложила руки на коленях. Когда она сидела там, она казалась обычной милой пожилой леди. Никто никогда не мог заподозрить, что она была замешана в пяти убийствах, включая убийство ее мужа. И были шансы, что они останутся безнаказанными, если не будут слишком сильно испытывать свою удачу.


- Вы с той девушкой все еще заперты в Сарае Геверса?


Натан шестой кивнул. Если бы он убил их на месте, то оказался бы среди груды трупов, и он не находил это приятной перспективой. Он предпочитал убивать своих жертв у них дома, он мог оставить труп. С Мерел Деман все едва не закончилось плохо. Вместо того чтобы вернуться домой после операции, она окунулась в ночную жизнь Бланкенберга, вынудив его убить ее там и выбросить тело на пляже. В конце концов, правила игры в этой области были очень строгими. Проигравший должен был быть ликвидирован в течение двадцати четырех часов.


"Мне понадобится ваша повозка, чтобы перевезти трупы", - сказал он.


"Я не могу этого сделать, Натан.’


"Я ничего не могу сделать без машины.’


- Тогда одолжи фургон у Геверса.’


"Я должен съездить в Бланкенберге. Мой пистолет все еще дома.’


"Я вызову для тебя такси", - сказала Мария-Луиза Блондрок. "Сделай это сегодня вечером, Натан. И не забудь о другом. Напомни, как его зовут?’


- Гвидо Версавел.


- А потом мы остановимся.’


-Определенно?


- Еще какое-то время, - сказала Мария-Луиза Блондрок.


‘ Тогда я подойду поближе.


Дом все еще был окружен командой "Кобра", когда Натан шестой вышел из такси, которое высадило его у подъезда.


- Вот и он, - прошептал Версавел, стоявший у окна на стреме.


На кухне за гостиной еще два инспектора забирали почту на случай, если Шестая окажет сопротивление.


- Может, тебе лучше подождать на кухне, пока все не закончится, Ханна. Никогда не знаешь, вооружен ли он.’


Версавел снял пистолет с предохранителя и встал рядом с входной дверью. Ханнелоре не протестовала, она исчезла на кухне. Снаружи агенты команды "Кобра" направили винтовки на маленького лысого человечка, который почти добрался до входной двери. Версавел услышал, как в замке поворачивается ключ. Он затаил дыхание и держал пистолет наготове. Дверь распахнулась, и зажегся свет. Версавел прыгнул вперед и направил оружие на Шестую.


- Полиция, руки вверх.’


Двое инспекторов, которые прятались на кухне, теперь тоже вступили в действие. Они ворвались в гостиную, чтобы одолеть Шестого и надеть на него наручники. Они схватили его, но Шестая набросилась на одного из них. Пораженный инспектор со стоном рухнул на землю, схватившись обеими руками за промежность. Шестой воспользовался последовавшим за этим кратковременным замешательством, чтобы молниеносно убежать, но прежде чем он вышел из дома, раздались два выстрела.


Врач бригады неотложной медицинской помощи покачал головой. Пуля пробила аорту Шестой, в результате чего произошло смертельное кровотечение. Ханнелоре сидела на кухне побежденная. Теперь, когда Шестая была мертва, казалось невозможным разыскать Ин и Карин. Версавел пытался утешить ее, но он тоже опасался худшего.


"Они не могли просто исчезнуть", - сказала Ханнелоре.


Она могла бы смириться с тем фактом, что Ван-Ин бросил ее ради Карин и что теперь они вместе развлекаются где-то на экзотическом пляже, но ей не позволялось думать, что он мертв и гниет где-то под землей. Тем временем группа технического расследования обыскала Дом. В ящике шкафа они нашли бронзовую статуэтку, которую сикс украла у Блондрока, праздничную фотографию из альбома Мерел Деман и ряд других предметов, которые на первый взгляд никак не были связаны друг с другом. Всего их было одиннадцать. Они нашли пистолет Сикса в ночном столике.


"Посмотри на это.’


Инспектор из Отдела технических расследований принес картонную коробку, полную пронумерованных папок. Их было тридцать шесть, и в каждой папке содержались досье на людей, которые числились в списке погибших.


"Вы нашли что-нибудь еще?" - спросила Ханнелоре.


Инспектор технической разведки покачал головой.


- И что же это там такое? - спросил я.


Она указала на коричневый бумажный пакет, который кто-то только что принес.


- Его личные вещи.’


"Могу я взглянуть на них?’


Ханнелоре не стала дожидаться согласия инспектора Отдела технических расследований. Она схватила пакет и вытряхнула содержимое на стол. В нем лежала коробка сигар Cohiba, бумажник с довольно большой суммой денег, связка ключей и мобильный телефон.


"Где Гвидо?’


"Это наверху", - сказал один из инспекторов.


Ханнелоре вышла в коридор. Спустившись вниз, она крикнула: "Гвидо, где ты?’


"Я иду, Ханна.’


Версавел быстро засунул толстый коричневый конверт под форменную куртку и спустился вниз. В гостиной Ханнелоре показала ему сотовый телефон Сикс.


"Ты знаешь, как работают эти новые штуки?’


Версавел посмотрел на устройство и нажал несколько клавиш. На экране появился последний номер, по которому звонила сикс. Это был номер Марии-Луизы Блондрок.


"Он также отправил ей сообщение.’


Версавел дал Ханнелоре прочитать сообщение. Ван-Ин был ранен. Что мне делать? стоял там.


Усталость в конце концов взяла свое, несмотря на ужасные условия, в которых они оба находились.


Ван-Ин заснул около десяти часов, Карин - час спустя, когда услышала его тихое дыхание. Она провела весь день, разрывая оставшиеся старые журналы, скомкав бумагу и соорудив из нее что-то вроде гнезда, которое теперь давало им хоть какое-то укрытие от холода. Без пяти два они одновременно проснулись от металлического звука. Они услышали шаги и голоса. Карин, спотыкаясь, поднялась на ноги и начала отчаянно колотить в дверь.


Ван-Ин открыл глаза. Он был на больничной койке. Ханнелоре, Версавел и Карин стояли в ногах. Во рту у него пересохло, но боли он больше не чувствовал.


"Он проснулся", - вздохнула Ханнелоре со слезами на глазах.


Она присела на край кровати и начала крепко целовать его в губы. Они арестовали Мари-Луизу Блондрок прошлой ночью в четверть восьмого, но прошло несколько часов, прежде чем она захотела признаться, где были Ван-ин и Карин. После этого все произошло очень быстро. К счастью. Ван-Ин был в отличной форме, когда его нашли, и, по словам врача, он, вероятно, скончался бы от полученной травмы, если бы ему пришлось еще немного провести в холодной комнате на полу.


- Могу я узнать, что случилось? - Спросил Ван, когда Ханнелоре наконец отпустила его.


"Что ты хочешь знать?’


- Все, - сказал Ван. - И я хочу одеяло.’


"Сначала у меня есть еще один сюрприз", - сказал Версавел.


Он достал из-под форменной куртки толстый коричневый конверт и разорвал его. Конверт был набит банкнотами по двести и пятьсот евро - игровыми деньгами, которые он нашел в Шесть и которые с лихвой покрывали убытки, понесенные Ван-ином. Ханнелоре выглядела немного странно, когда увидела деньги, но протестовать не стала. Если деньги останутся, она передаст их на благотворительность.


"И мне тоже есть что сказать.’


Она наклонилась в сторону и прижалась губами к его уху.


"Теперь я знаю, почему ты с самого начала ходил на тренировки три раза в неделю", - прошептала она. "И поверь мне. Как только тебе станет лучше, я хочу лично убедиться, помогает ли это’.