# Убийство в гостинице

Зоя Ковалёва

АГАТА КРИСТИ

УБИЙСТВО В ГОСТИННИЦЕ. Перевод с иврита Афримзон-Ковалёва Зоя

Капитан Кроссби вышел из банка с довольным видом человека оплатившего по чеку и обнаружившего, что на его счету осталось больше, чем он предполагал. Капитан Кроссби чаще всего выглядел довольным собой, он принадлежал к такому типу людей. Был он низенький и толстый, лицо красное, даже через - чур, усы торчали подстать его военной выправке. Походка была горделива, одежда несколько экстравагантна и он любил интересные рассказы, даже чуть - чуть с примесью фантастики. Выглядел он симпатичным и поэтому с лёгкостью был принят в мужское общество. Весёлый, обыкновенный, холостой, никакой особой приметы, Восток и сейчас полон такими мужчинами, как он.

Улица, на которую вышел капитан Кроссби, называлась 'Улица Банков' , т.к. большинство банков города располагалось именно здесь. Внутри банка царили прохлада, сумрак и даже кое - где сырость. Звуки, долетающие изнутри, были звуками пишущих машинок.

Снаружи улица 'Банким' была залита солнцем, переполнена кружащейся пылью и громким шумом несмолкающих уличных звуков. Здесь были слышны настойчивые гудки машин и голоса лоточников, расхваливающих свой товар, гневные споры меж группами людей, которые выглядели готовыми убить друг друга, а на самом деле бывшими лучшими друзьями, сильными и верными. Мужчины, молодые люди, дети продавали дерево различных пород и сортов на дрова, сладости, апельсины, бананы, полотенца, гребни, бритвы и ещё много других товаров, которые поспешно несли на спинах, на подносах вдоль и поперёк всей улицы. Здесь вечно шумел прибой гортанных голосов и над всей этой толпой и автомобилями возносились острые и меланхоличные голоса погонщиков ослов, лошадей и мулов: ' Бальк, Бальк!'

Было одиннадцать часов в городе Багдаде. Капитан Кроссби остановил парнишку, бежавшего с руками полными газет, и купил одну из них. Он свернул с улицы ' Банким' и вышел на главную улицу Багдада - 'Рашид', которая тянулась приблизительно 6 км. вдоль реки 'Хайдекель''Тигр'). Шагая вдоль реки, капитан Кроссби заглянул в колонки газеты, сунул её подмышку, прошёл ещё 200 метров, свернул в маленький переулочек, а через него - в большой двор. В дальнем конце двора открыл дверь, покрытую латунью, и вошёл в контору. Иранский чиновник, молодой, опрятный, оставил свою пишущую машинку и с улыбкой подошёл поприветствовать его.

- Доброе утро, капитан Кроссби! Что я могу сделать для вас?

- Мистер Дайкин у себя? - спросил Кроссби.

- Как обычно.

- Замечательно! Я войду.

Отойдя от двери и преодолев несколько крутых ступенек, капитан Кроссби пересёк грязный коридор, решительно постучал в дверь и услышал: ' Войдите!' Перед ним была почти пустая комната с высоким потолком, с длинной, низкой, обитой драпировкой скамьёй, со столиком для кофе, с большим потёртым письменным столом и с нефтяной печью, на которой стояла миска с водой. Электрическая лампочка освещала комнату, не позволяя дневному свету проникать дальше оконного стекла. За потёртым письменным столом сидел поблекший мужчина, выражение лица которого, усталое и нерешительное, сообщало о том, что этот человек вообще не преуспел в жизни и даже перестал тревожиться об этом. Двое мужчин: Кроссби - весёлый и уверенный в себе , и Дайкин - усталый и мрачный на вид, взглянули друг на друга. Дайкин сказал:' Привет, Кроссби! Ты сейчас прибыл из Киркуха?' Кроссби кивнул головой и осторожно закрыл за собой дверь. Эта дверь, как и хозяин комнаты, выглядела потёртой и небрежно покрашеной, но была в ней одна неожиданность - она абсолютно (Абсолютно!! Без щелей и без пространства над полом!) входила в дверной проём, в результате чего через неё не прникал ни один звук. Ни один! После того, как дверь была закрыта, между мужчинами начался разговор, во время которого капитан Кроссби чувствовал себя как - то менее уверенным, менее энергичным, а Дайкин, напротив, расправил плечи, приобрёл уверенность и казался более значительным. Если бы в это время в комнате находился ещё кто - нибудь, то он бы сразу понял, главный тут - Дайкин.

- Есть ли новости, господин? - спросил Кроссби.

- Да! - Вздохнул Дайкин.

Перед ним лежал лист бумаги с записями, расшифровкой которых он был занят. Дайкин отметил ещё две буквы и сказал: 'Она состоится в Багдаде!' Потом зажёг спичку, сложил листок и поджёг его. После того, как бумага, над которой он трудился, превратилась в пепел, Дайкин легонько подул, пепел взлетел и рассеялся по комнате.

- Да! Они выбрали Багдад. Двадцатого числа следующего месяца. Мы должны сохранять абсолютную секретность.

- Последние три дня весь базар только об этом и говорит, - сухо сказал Кроссби.

- Абсолютный секрет! - Высокий человек устало улыбнулся. - На востоке нет абсолютных секретов! Верно, Кроссби?

- Нет, господин. Если спросишь моё мнение, то абсолютных секретов нет нигде! Во время войны, я не раз убеждался, что простой парикмахер в Лондоне знает больше, чем весь генеральный штаб.

- Поэтому особой секретности в нашей ситуации нет. Если действительно будет установлено, что встреча состоится в Багдаде, то скоро об этом можно будет говорить открыто. И тогда начнётся развлечение, особенное развлечение... Наше!!!

- Ты считаешь, что она состоится, господин? - спросил Кроссби с сомнением, - ты думаешь, что Дядюшка Джо (Так Кроссби без всякого почтения назвал главу самой большой европейской державы) и правда собирается явиться сюда?

- Я думаю, Кроссби, что на этот раз ответ действительно положительный, - сказал Дайкин задумчиво, - да, я так думаю. И если встреча будет успешной, успешной без всяких неожидонностей, то тогда она станет якорем спасения для... Для всех! Если возможно будет прийти к какому - то пониманию ...

Он замолчал. Кроссби всё ещё был настроен скептически: ' Извини, господин, а есть ли какая - то возможность прийти к пониманию?

- В том, как ты это понимаешь, Кроссби, скорее всего - нет. Если бы это была простая встреча двух людей с различными мировоззрениями, скорее всего всё бы закончилось, как обычно, с усилением взаимного недоверия и подозрительности. Но существует третий фактор. Если этот фантастический рассказ Кармайкла верен... - Дайкин замолчал.

- Но, скорее всего, господин, этот рассказ не может быть правдой. Он через чур фантастичен, - возразил Кроссби.

Дайкин несколько минут молчал , он видел в воображении, в своём личном воображении, эти взволнованные, озабоченные лица, слышал тихий голос, который невозможно описать, внимал фантастическим вещам, которые разум отказывался воспринимать. Он повторил себе ещё раз то, что говорил тогда: 'Либо все хорошие, надёжные люди сошли с ума, либо всё это верно!' И он сказал голосом, полным скорби: ' Кармайкл верит в это. Всё, что он смог разузнать, подтверждает это. Он хочет ещё раз проникнуть туда и принести доказательства. Умно ли я поступил, разрешив ему это, я не знаю. Если он не вернётся, то можно будет только рассказать то , что Кармайкл поведал мне, но это уже не будет то, что рассказали ему. Достаточно ли этого? Я не убеждён... Да и рассказ действительно фантастический... Но если человек сам будет здесь, в Багдаде, двадцатого числа этого месяца, сам расскажет свой рассказ, рассказ свидетеля, и представит доказательства...

- Доказательства? - спросил Кроссби резко

Дайкин согласно кивнул головой.

- Я ни минуты не сомневаюсь в этом. Даже в нашей организации случаются утечки, это самое неприятное. Как я могу быть уверен, что все средства, которые мы применяем, чтобы с миром привести Кармайкла в Багдад, не будут известны другой стороне? Это одно из основных правил: держать, как тебе известно, кого - нибудь из своих в лагере противника.

- А, есть ли кто - нибудь, кого ты подозреваешь, господин?

Дайкин помотал головой, Кроссби вздохнул: ' А между тем, мы продолжаем?'

- Да, - последовал ответ.

- А что по поводу Кроптон Ли?

- Он согласен явиться в Багдад.

- Все прибывают в Багдад, - сказал Кроссби, - даже дядюшка Джо, как ты сказал, господин. Но, если что - нибудь случится с нашим президентом в это время здесь, всё наше дело провалится в тартарары.

- Это не должно произойти, ни в коем случае! -Твёрдо сказал Дайкин, - это наша обязанность, наша работа что бы ничего не случилось!

Когда Кроссби вышел, Дайкин подсел к столу согнувшись и повторяя про себя:' Они прибывают в Багдад!' На промокашке, дежащей перед ним, он начертил круг и написал в нём 'Багдад', потом вокруг точками нарисовал: верблюд, самолёт, корабль, маленький поезд, из трубы которого валил дым... И все они объединились в круг. Потом в углу нарисовал паука и его сеть, в центре которой написал:'Ана Шиль'. Внизу листа поставил большой знак вопроса.

Потом Дайкин надел шляпу и вышел из конторы, прошагав часть улицы Рашид, услышал, как какой -то человек спросил своего приятеля:'Кто это?'

- Этот? Аааа...Это Дайкин...Работает в одной из нефтяных компаний. Он приятный человек, но не способный продвигаться вперёд. Через - чур сонный, и говорят - пьяница. Он никогда не преуспеет, нужно иметь много энергии, чтобы преуспеть в этой части мира.

*******

- Вы как следует приготовили отчёт о наследстве семьи Крогенхореф, госпожа Шиль ?

-Да, господин Моргенталь.

Госпожа Шиль, спокойная и деловитая, протянула бумаги своему начальнику. Он, стоная и охая, целый час разбирался в написанном.

- По моему, удовлетворительно.

- Абсолютно с вами согласна, г - н Моргенталь.

- Шварц здесь?

- Он ожидает в приемной.

- Срочно приведите его сюда.

Госпожа Шиль нажала одну из шести кнопок.

- Я вам ещё нужна, г - н Моргенталь?

- Нет, я думаю, что нет, г - жа Шиль.

Ана Шиль беззвучно выскользнула из комнаты. Это была блондинка, но её светлые волосы имели оттенок платины, поэтому она не была той сияющей блондинкой, которых привычно видеть в кабинетах начальников, светлые волосы её были ото лба зачёсаны назад и свёрнуты на затылке в аккуратный пучёк. Её светло - голубые глаза внимательно смотрели на мир через очки с толстыми стёклами. Лицо её было маленькое, приятное, но недостаточно выразительное. Она получила это престижное место не с помощью очарования, а с помощью своего в высшей степени профессионализма и присущей ей пунктуальности. Она запоминала всё, когда бы это не случилось и какая бы при этом не была путаница. Она помнила все даты, все имена и не было необходимости всё это записывать. Она могла организовать управление громадным предприятием таким образом,что оно будет работать и выдавать продукцию чётко, как хорошо смазанная машина. Она была символом осмотрительности и энергии потому, что была целенаправленна и дисциплинированна, как никто в мире.

Отто Моргенталь-глава фирмы 'Моргенталь, Браун и Шифрак, Международный Банковский Бизнес', бесспорно знал, что Ане Шиль он должен больше, чем его ежемесячные денежные выплаты. Её память, опыт, её суждения, взвешенные и прямые, были незаменимы. Он платил ей большую зарплату и было бы правильным повысить её ещё, но она не просила об этом. Ана знала не только тонкости его бизнеса, но и тонкости его личной жизни. Когда он посоветовался с ней по поводу г -жи Моргенталь - 2, она рекомендовала ему развод и установила точную сумму алиментов. Она не проявляла чувства соучастия или любопытства, она не принадлежала (так говорили, и так оно и было) к этому сорту женщин. Он, г - н Моргенталь, вообще не думал, что у неё есть какие - либо чувства и ему не приходило в голову изумляться её мыслям. Он даже был бы поражён, если бы услышал, что у неё есть личные мысли, например, мысли не связанные с делами фирмы 'Моргенталь, Браун и Шифрак' или с личными делами Отто Моргенталя. Поэтому он страшно изумился, услышав как она сказала, собираясь покинуть офис, : 'Я хочу получить отпуск на три недели, если это возможно, г -н Моргенталь, начиная со следующего вторника.' Он взглянул на неё и ответил: ' Это будет плохо, очень плохо.'

- Я не думаю, что это будет труднее, г -н Моргенталь. Г - жа Вигейт должна будет справиться со всеми делами. Я оставила ей все мои записи и указания. Г -н Корновел сможет побеспокоиться о техническом обеспечении.

- Ты заболела или что - нибудь в этом роде? - Чувствуя неловкость, спросил Моргенталь. Он не мог даже представить себе г- жу Шиль заболевшей. Даже вирусы относились с уважением к Ане Шиль и уступали ей дорогу.

- Ааа... нет, нет, г - н Моргенталь. Я хочу поехать в Лондон, навестить свою сестру.

- Сестру?...- Он не знал, что у неё есть сестра. Невозможно было представить г - жу Шиль как человека, у которого есть родственники. Она никогда не упоминала о них. И вот, вдруг, она упомянула какую -то сестру в Лондоне! Ана была с ним в Лондоне прошлой осенью, но ни разу не упомянула о сестре. С чувством, что она поступает с ним беззаконно, он сказал: 'Не знал, что у тебя есть сестра в Англии.' Г- жа Шиль улыбнулась слегка: ' Ааа... да, г - Моргенталь, она замужем за чиновником, который связан с Британским музеем. Она должна пройти серьёзную операцию и просит, чтобы я была рядом. Я хочу поехать к ней.'

Из последних слов Отто Моргенталь понял, что она решила ехать. Он жалобно проворчал: ' Хорошо, хорошо... Возвращайся, как можно скорее. Ещё никогда я не видел рынок таким нестабильным, как сейчас. Этот проклятый коммунизм! Война может разразиться в любую минуту. Это единственное решение, так мне иногда кажется. Вся страна говорит об этом. И именно сейчас наш президент решил отправиться на эту глупую встречу в Багдаде. По моему, это ловушка. Они стремяться уничтожить его... Багдад! Конечно в этом месте! Именно здесь, другого места в мире не нашлось!

- Я уверена, его будут охранять, как положено. - попыталась успокоить его г-жа Шиль.

- Год назад в течении часа уничтожили Переса. Нет? В Израиле они уничтожили графа Бернардота. Это сумасшествие! Сумасшествие!... Но может весь мир сошёл с ума?


ГЛАВА 2


Виктория Джонс задумчиво сидела на скамейке в саду Фиц- Джеймс. Она была погружена в свои думы, можно сказать 'покаянные' думы, думы о препятствиях встающих перед человеком, который использовал свой талант не в том месте и не в то время. У Вктории, как и у большинства из рода человеческого, были свои достоинства и свои недостатки. С одной стороны она была добросердечна, великодушна и энергична, но с другой ( очевидно, для равновесия) её природная склонность к приключениям, которая во все времена могла обернуться как славой так и позором, проявилась в её постоянном желании рассказывать всякие 'сказки', фантазии в самых подходящих и даже в самых не подходящих случаях. Виктория никогда не могла устоять перед лицом Чуда, поднимающего её воображение над серой действительностью и поэтому она лгала, лгала быстро, легко, вдохновенно. Когда Виктория опаздывала на встречу, что случалось почти регулярно, она не обходилась возможностью пробормотать, что её часы остановились(кстати, это действительно случалось довольно часто) или, что автобус опоздал без причины. Виктория предпочитала рассказывать совершенно фантастические причины, придуманные находу. Например, будто она задержалась из - за слона, лежащего на пути автобуса, или из - за разбойников, появившихся внезапно и пойманых полицией с её помощью. По её мнению Мир, в котором приятно жить, это мир, где в центре Лондона полно кровожадных тигров и разбойников, захвативших город. Строение своего тела (тоненькая, тоненькая с длинными ногами) её устраивало, но вот своим маленьким лицом она была недовольна, оно казалось ей слишком простым. На самом деле лицо её было приятным, но было в нём что - то загадочное, потому что в любой момент могло измениться и изобразить кого угодно, оно было 'резиновое', как говорил один из её бывших приятелей .

Вот это свойство её лица и страсть к фантазиям и были причиной той грустной ситуации, в которой Виктория очутилась. Она работала машинисткой в компании 'Гринхольц, Симонс и Ледербеттер' с улицы Грайшулем и в это скучное утро решила развлечь трёх машинисток и одного посыльного, находящихся в офисе, изображая как жена г- на Гринхольца посещает его учреждение. Охранник сообщил, что г -н Гринхольц ушёл на встречу со своим адвокатом и Виктория позволила себе расслабиться.

- Почему, папочка, ты сказал, что мне нельзя купить эту кушетку? - голосом высоким и взлетающим, требовала г -жа Гринхольц. - У г- жи Дибаткинс есть одна такая, с серо-голубой обивкой. Ты сказал, что это из -за денежных затруднений? Если так, то почему ты взял блондинку на вечернюю трапезу и на танцы? - Ааа? Ты предпочитаешь, чтобы я не узнала? Если ты можешь взять её, то я могу получить пуфик, обитый тканью цвета сливы и с золотой бахромой. И если ты говоришь, что это была деловая встреча, то ты глупец! Да! Когда ты вернулся, твоя рубашка была в губной помаде! Поэтому я получаю софу и заказываю меховую накидку, очень красивую, похожую на норковую, но не норку натуральную. Я могу получить это очень дёшево, почти даром!

Реакция слушателей была восторженной, но вдруг в какой - то момент все внезапно вернулись к работе. Виктория прекратила спектакль и повернула голову в сторону входной двери. Там стоял сам г - н Гринхольц и слушал её выступление. Виктория не успевшая придумать ничего фантастического, пролепетала, как умирающая:' Ах!'... Г- н Гринхольц издал грозное рычание, потом снял своё пальто, пересек комнату и с треском захлопнул дверь своего кабинета. Почти в тот же миг раздался звонок, два длинных и один короткий, так он вызывал Викторию.

- Это тебя, Джонси, - сказала без всякой необходимости одна из машинисток. Её глаза сияли от удовольствия, видя страдания подруги. Другие машинистки без всякого опасения присоединились к ней:'Тебе конец, Джонси,... Ты сейчас получишь по заслугам, Джонси..' Посыльный, омерзительный юнец, приставил свои растопыренные пальцы к своей шее и издал отвратительный звук.

Виктория оставила свои книжки и карандаши и поплыла в кабинет г -на Гринхольца, вооружившись всей храбростью и отвагой, какие успела собрать. 'Я вам нужна, г-н Гринхольц?'- пролепетала она, вонзая в него свой несчастный взгляд. Г-н Гринхольц шуршал тремя купюрами, каждая достоинством в фунт стерлингов, и лихорадочно искал в карманах мелочь.

- И так, дорогая юная леди, я достаточно натерпелся от тебя и поэтому, надеюсь, ты не будешь удивлена, если получишь зарплату за неделю вперёд и покинешь рабочее место раз и навсегда.

Виктория, которая была сиротой, открыла рот и собралась было рассказать, что страдания её бедной мамы, которая прошла тяжелую операцию, так угнетающе подействовали на неё, что она впала в депрессию, сама себя не помнит и не знает, как её бедная несчастная мама будет существовать на такую мизерную зарплату... но взглянув на сердитое лицо г- на Гринхольца, закрыла рот и изменила свои намерения. 'Я совершенно согласна с вами, - сказала она учтиво и сердечно. - я думаю, что вы совершенно правы, если понимаете о чём я говорю.' Г-н Гринхольц был несколько озадачен, он не привык, чтобы его решения принимались с таким приятным лицом и с такой готовностью. Чтобы сгладить лёгкую неловкость, которая вдруг возникла, он начал сортировать мелкие монетки, горкой лежащие на его столе. Потом опять покопался в своих карманах. ' Не хватает девяти пенни, - пробормотал он.'

- Не важно,- сказала Виктория вежливо, - вы можете сходить на них в кино или истратить на сладости.

- Кажется у меня нет и никаких марок.

- Не важно, я не пишу писем.

- Я могу послать тебе недостоющие девять пенни по почте, - несколько неуверенно пробормотал г-н Гринхольц.

- Не беспокойтесь об этом. А что по поводу рекомендаций? - спросила Виктория.

Г-н Гринхольц опять разгневался:' А, почему, позвольте узнать, я должен давать тебе рекомендации? -зарычал он.

- Так полагается, - ответила Виктория.

Г-н Гринхольц вытащил лист писчей бумаги, черкнул несколько строчек и протянул его Виктории:'Этого достаточно? Мисс Джонс работала у меня два месяца в должности стенографистки. Стенография её разборчива и она умеет печатать. Уволена за потерю рабочего времени.' Виктория скривила лицо:' Тяжело читать такую рекомендацию.' - пояснила.

- Я и не думал, что это воспримут как рекомендацию.- сказал г-н Гринхольц.

- По крайней мере вы могли бы написать, что я порядочная, настойчивая и уважительная. Я и правда такая. Вы даже могли бы написать, что я умею хранить секреты.

- Хранить секреты?! - заревел г -н Гринхольц.

Виктория взглянула на него невинным взглядом:'Да, умею хранить секреты.' - сказала мягко.

Вспомнив некоторые письма, написанные рукой Виктриии, где стояла его подпись, г -н Гринхольц решил, что осторожность предпочтительнее, чем неприязнь. Он вытянул бумагу из её рук, прочёл и написал :' Мисс Джонс работала у меня два месяца в должности машинистки-стенографистки. Оставила место работы из -за необходимости сокращения штатов.'

- Как тебе это?

- Могло быть значительно лучше, - сказала Виктория, - но этого достаточно.

И так, когда зарплата ( за исключением девяти пенни) оказалась, наконец, в кармане Виктории, она (Виктория) обнаружила себя сидящей на скамейке в саду Фиц- Джеймс и погружённой в глубокую задумчивость. Сад Фиц-Джеймс имел форму треугольника, обсаженного низким кустарником, и на первый взгляд казался грустным. С одной стороны к нему примыкала церковь, а с другой - большой торговый центр. Каждое утро, если не шёл дождь, Виктория завела обычай покупать в мелочной лавке один бутерброд с сыром, другой с помидорами и зеленью(с салатом) и съедать их в этом саду, представляя себе, что она в деревне. Сегодня, когда она завтракала, погружённая в думы, она сказала себе и повторила несколько раз, что контора,в которой она работала, место совершенно не подходящее для изображения жены босса. В будущем она обещает попридержать свою естественную живость, которая позволяет освежить ежедневную серую рабочую атмосферу.

Между тем освобождение от компании 'Гринхольц, Симонс и Ледербетер' и мысли о переходе на новое место наполняли её приятным ожиданием. Виктория была всегда рада, когда приходилось искать новую работу. Никогда не знаешь, так она чувствовала, что с тобой случится. Разделив последние крошки между тремя воробьями, которые тут же начали ссориться, она обратила внимание на юношу, сидящего на другом конце скамейки. Краем глаза Виктория уже видела его, но т.к. её голова была занята мыслями об улучшении своего дальнейшего жизненного пути, то до сего момента она как следует не разглядела его. То, что она увидела сейчас, скосив глаза, ей очень понравилось. Внешне это был очень приятный молодой человек, светловолосый, как ангел, но подбородок упрямо выдвинут вперёд, глаза, синие-синие, со скрытым обожанием(так ей показалось) некоторое время пристально рассматривали её. Виктории ничто не мешало знакомиться с молодыми людьми в общественном месте. Она считала себя способной оценить характер любого и способной решительно пресечь недобрые поползновения мужчин.

Виктория открыто улыбнулась соседу и он тотчас же, словно кукла, которую дёрнули за верёвочку,отреагировал и воскликнул:' Привет! Это очень приятное место. Ты часто бываешь здесь?'

- Почти каждый день.

- Жаль, что я не появлялся здесь раньше. Это что, был твой обед то, что ты ела?

- Да.

- Я бы не стал это есть. Даже если бы умирал с голоду, я бы не стал есть два бутерброда. Не хочешь ли пойти со мной поесть сосиски в кафе на Тотемхем- корт.

- Нет, спасибо. Мне этого абсолютно достаточно. Я не способна сейчас съесть что-нибудь дополнительно.

Она ожидала, что он скажет:'Хорошо, в следующий раз.'- но он не сделал этого, только тяжело вздохнул и внезапно проговорил:' Меня зовут Эдуард, а тебя как?'

- Виктория.

- Почему твои родители дали тебе имя железнодорожной станции?

- Виктория- это не только название железнодорожной станции,- объяснила мисс Джонс,- существует так же королева Виктория.

- Прекрасно! А как твоя фамилия?

- Джонс.

- Виктория Джонс!- сказал Эдуард, прислушиваясь к звучанию имени. Он наклонил голову, - Два этих слова не очень-то созвучны.

- Ты совершенно прав,- согласилась Виктория, - вот если бы у меня было имя Дженни, это звучало бы приятнее, Дженни Джонс! Но имя Виктория требует чего-нибудь более высокого. Виктория Скуил-Вест? Это то, что надо, что-то, что перекатывается во рту!

- Ты могла бы добавить что-нибудь к слову Джонс,-сказал Эдуард сочувственно.

- Бэдфорт-Джонс

- Кэрисброк- Джонс

- Сент- Клер-Джонс!

- Лонес-Дэйл- Джонс!

Эта весёлая игра прекратилась, когда Эдуард бросил беглый взгляд на свои часы и издал стонущй крик:'Я должен в мгновение ока вернуться к своему работодателю! А что у тебя?'

- У меня нет работы. Утром меня уволили.

- Ой, правда!? Мне очень жаль, я тебе сочувствую,- сказал Эдуард с тревогой.

- Не стоит переживать. Я вообще не сожалею об этом, там было так скучно! А новую работу я с легкостью найду ,- ответила Виктория и изобразила из себя жену г-на Гринхольца.

- Ты замечательная девушка,- воскликнул с восхищением Эдуард,- ты могла бы выступать на сцене.

Виктория приняла этот комплимент с улыбкой и поторопила его с возвращением на работу, если не хочет быть тоже уволенным.

- Да, я не смогу найти себе другую работу с такой лёгкостью, как ты. Это замечательно, быть хорошей машинисткой - стенографисткой,- с завистью сказал Эдуард.

- В общем-то, я не такая уж хорошая машинистка-стенографистка,- призналась Виктория с лёгким сердцем,- но даже, если ты не такая уж и хорошая машинистка-стенографистка, сейчас всё-равно можно найти работу, например, в отделе образования. У них нет большого бюджета, поэтому они и нуждаются в таких работниках, как я. Я предпочитаю работу связанную с образованием, с наукой. Названия и термины у них, конечно, страшноватые, но , если не успеешь записать их вовремя и нет никого рядом, кто мог бы записать их правильно, то что тогда? А какая у тебя должность? Я думаю, ты недавно освободился из армии. Ты лётчик?

- Ты попала в точку!

- Военный лётчик?

- И опять верно! Знаешь, сейчас все заинтересованы взять на работу мобилизованных, но мы не очень высоко образованы. Например, лётчику нет необходимости быть с высшим образованием. Да, и посади меня в канцелярию со множеством папок, цифр, с необходимостью быстро соображать, так я и не справлюсь с этим. Всё это мне не интересно! Что делать? Это то, что есть.

- Меня удручает, что ты не очень успешен, посочувствовала Виктория.

- Я пока ещё не нашёл своего главного направления. Во время войны всё было понятно, есть ты и есть враг, а сейчас мне хочется стереть себя с лица земли...

- Но, конечно же есть...-Виктория замолчала, она поняла, что не сможет выразить словами те чувства, которые возникли в её душе, услышав такие мысли из уст того, кто достоин высших наград и почестей, но, оказывается, не может найти своё место в мире 1950 -го года.

- От этого я впадаю в депрессию,- продолжил Эдуард,- Я не успешен во всём и поэтому лучше исчезнуть совсем. Послушай, если тебе всё равно, и... может это наглость с моей стороны.. и если бы я смог...

Виктория изумлённо раскрыла глаза, покраснела, замкнулась, а Эдуард нынул маленький фотоаппарат и пробормотал:' Мне очень захотелось сфотографировать тебя. Понимаешь, я завтра улетаю в Багдад.'

- В Багдад? - разачарованно воскликнула Виктория.

- Да. Слава Богу, что не сейчас. Ещё утром я был в восторге от того, что покидаю эту страну, из -за этого я и получил работу, но теперь...

- Что это за работа?

- Достаточно неприятная. Культура.., пение, в общем, всякие глупости. Какой -то доктор Рэтбон мой работодатель, множество званий после имени, вытягивает из тебя всю душу через своё пенсне. Он автор идеи распространения культуры по всему миру. Открывает книжные магазины в самых отдалённых уголках земли, один открыл в Багдаде . Перевёл Шекспира и Мильтона на арабский и курдский, на иранский и армянский и держит их готовыми на продажу. Глупости по моему, англичане делают то же самое и в тех же самых местах. Но это его бизнес и у меня есть работа, так что грех жаловаться.

- Но, что ты делаешь?

- На самом деле получается, что я выполняю все работы, забочусь о них с технической стороны. Покупаю билеты, заказываю места, оформляю заграничные паспорта, проверяю упаковку этих ужасных ежемесячных песенников, бегаю туда, сюда, во все места, и когда прибываю туда, присоединяюсь к развитию дружеских отношений... что - то вроде молодёжного братства. Помнишь: 'Все народы объединяются для прогресса и культуры'?

Звучание его речи становилось всё более и более удручённым. 'Сказать правду, это очень угнетает меня.' Виктория не могла сказать ни одного ободряющего слова. 'Ну, раз ты всё поняла, и если и правда тебе не всё равно, то один снимок в профиль и один, когда ты смотришь на меня прямо. Вот так, замечательно!' Фотоаппарат щёлкнул два раза и Виктории стало понятно кошачье удовольствие принадлежать к той молодой половине человечества, которая кружит голову представителю другой половины.

- Признаться, довольно грустно, что приходится уезжать, когда я встретил тебя ,- сказал Эдуард,- я почти готов отменить эту поездку, но думаю, что не смогу сделать это в последнюю минуту, я ведь заполнил уже все документы. Это не представляет меня в лучшем свете, верно?

- Может быть это не будет так уж плохо,- попыталась утешить его Виктория.

- Нет..Нет, но..-сказал Эдуард с сомнением,- более всего странно, что я чувствую что- то дурно пахнущее во всём этом...

- Что - то подозрительное?

- Да, что-то фальшивое. Не спрашивай меня почему. У меня вроде нет никакой причины, есть только какое -то ощущение, но оно очень настойчиво. Однажды такое случилось со мной в самолёте, по поводу масла. Я начал копаться в моторе и, правда, обнаружил жетон, который застрял в нём..

Технические подробности в этом рассказе не были понятны Виктории, но она ухватила главную идею.

- Ты думаешь, что он, д- р Ретбон, аморальный тип?

- Я не понимаю, как он может быть таким... Он очень уважаемый, образованный, член различных подобных организаций, один из руководителей высших учебных заведений и колледжей... Нет..это только чувство... И поэтому пришло время двигаться. До свидания. Я очень надеюсь, что ты сможешь появиться.

- Я тоже хотела бы этого, - ответила Виктория тихо.

- Что ты собираешься делать?

- Я собираюсь пойти в агентство Святого Гильдерика на улице Гаер и поискать другую работу, - грустно сказала Виктория.

- До свидания, Виктория,- промолвил Эдуард и добавил по французски:' Расставанье - маленькая смерть'. Французы понимают в этом деле. Мы-англичане, только болтаем, когда говорим, что расставание - это 'Сладкое страдание'...Глупые ослы...

- До свидания, Эдуард! И успехов тебе!

- Мне жаль, ты не добавила, что будешь думать обо мне.

- Да, я буду думать о тебе.

- Ты совсем не похожа на других девушек, что я встречал до сих пор...Дай Бог...

Часы пробили четверть часа, Эдуард пробормотал:' Ааа..К чёрту...Мне нужно бежать...'

Он поспешно удалился и исчез в толпе лондонцев. Виктория осталась сидеть на скамье и мысли её потекли по двум напрвлениям. Первое направление касалось Ромео и Джульеты. Она и Эдуард находятся в плачевном состоянии этой пары, только, разве что, Ромео и Джульета выражали свои чувстыа более высоким, поэтическим языком. 'Но ситуация,- думала Виктория,- точно такая же, встреча была коротка, два любящих сердца расстаются.' В памяти всплыла песня, которую часто пела ей няня:

Ямба сказал о своей любви Элис,

Элис ответила Ямбо:' Я не верю!

Если бы ты любил меня, как говоришь,

Ты бы не поехал в Америку и не оставил бы меня в зоопарке.

Вместо 'Америка' Виктория пропела'Багдад', песня как нельзя лучше подходила к ситуации. Потом Виктория встала , стряхнула с колен оставшиеся крошки и быстро пошагала на улицу Гаер. Она пришла к двум решениям: первое было то, что она, как Джульета, любит этого юношу и жаждет соединиться с ним! Второе решение , которое приняла Виктория, было то, что раз Эдуард некоторое время будет в Багдаде, значит и она должна ехать в Багдад! Она тотчас же принялась рассуждать каким образом можно осуществить задуманное. Виктория вообще не сомневалась в возможности осуществить это романтическое путешествие тем или иным способом. Она была девушка оптимистичная и с сильным характером. Выражение 'Расставание-это сладкая мука' для Виктории было лишено всякого смысла, точно как и для Эдуарда.' Одним или другим путём я должна появиться в Багдаде!'- сказала себе Виктория.


ЧАСТЬ 3


В гостиннице 'Савой' Ану Шиль встречали с большим почтением и уважением, как своего давнего и верного постояльца. Спросили, как здоровье г-на Моргенталя и пообещали, что если ей не понравятся её аппартаменты, ей стоит только сообщить им об этом. И всё это только потому, что Ана представляла Доллар! Она умылась, причесалась, оделась и сделала один телефонный звонок по особому номеру в Кингстом и спустилась на лифте. Пройдя через вертящиеся двери, она попросила вызвать ей такси и, когда оно появилось, вошла в него и велела водителю доставить её в магазин Картайр на улице Бонд. В тот момент, когда такси сошло с подъездной дорожки гостиницы Савой на улицу Стренд, какой- то маленький темноволосый человек, разглядывающий витрину соседнего магазина, взглянул на часы и внезапно замахал руками, призывая такси, медленно движущееся по улице, шофёр которого не обращал никакого внимание на призывы и намёки женщины, нагруженной множеством сумок и пакетов. Это такси, в которое вскочил маленький человек с тёмными волосами, двинулось вдоль улицы Стренд вслед за такси , где сидела Ана Шиль, держась от него на расстоянии видимости. Когда оба такси остановились перед светофором на площади Трафальгар, мужчина из второго такси посмотрел в левое окно и сделал лёгкое движение рукой.

Чей-то личный автомобиль, стоящий рядом с адмиралтейской дугой на боковой улице, двинулся и влился в общий поток следом за такси с темноволосым человеком.

Движение возобновилось. Такси с Аной Шиль двинулось в левом потоке улицы Пэл- Мэл, такси с низким темноволосым человеком свернуло направо и продолжило двигаться, огибая площадь Трафальгар. Частный автомобиль, серый Стандард, оказался рядом с такси Аны Шиль. В нём было два человека, молодой со светлыми волосами и растерянным выражением лица был за рулём, рядом с ним сидела элегантная молодая девушка. Стандард шёл следом за такси Аны Шиль вдоль Пикадилли вплоть до улицы Бонд.Там Стандард остановился на минутку возле пешеходной дорожки, девушка выпорхнула из него и весело сказала :'Большое спасибо!' как любая другая, получившая трэмп. Автомобиль продолжил свой путь, а девушка пошла неторопливо, посматривая в витрины магазинов. Дойдя до магазина 'Картия', девушка вошла внутрь. Вскоре и Ана Шиль покинула такси и, расплатившись с водителем, тоже вошла в этот ювелирный магазин. Некоторое время она потратила на осмотр различных ювелирных украшений и вскоре выбрала необычное кольцо с бриллиантами и сапфиром. Ана выписала чек на имя Лондонского банка, подпись на котором вызвала особо почтительное внимание продавца:' Рад видеть вас опять в Лондоне, г-жа Шиль! Надеюсь, г-н Моргенталь тоже здесь?'

- Нет.

- Я хотел кое - что узнать. У нас есть ЗВЁЗДНЫЕ сапфиры, очень красивые. Мне известно, что г-н Моргенталь интересуется звёздными сапфирами. Может вы соизволите посмотреть на них?

Ана Шиль выразила желание взглянуть на них, произнесла соответствующие слова восхищения, пообещала написать о них г-ну Моргенталю и покинула магазин.

Автомобиль Стандард опять появился на улице Бонд. Девушка, выбирающая серьги, не смогла принять никакого решения и вышла. Автомобиль серый Стандард повернул налево на улицу Грофтон , а потом вновь появился на улице Бонд. Девушка не сделала никакого знака.

Ана Шиль повернула к торговому центру Аркадия, вошла в цветочный магазин, заказала три дюжины роз с высокими стеблями, вазу полную пурпурных фиалок, дюжину веток белой сирени, кувшин с ветками мимозы и оставила адрес для доставки. 'Это обойдётся вам в 12 лир и 18 шиллингов, г-жа'. Ана Шиль расплатилась и вышла из магазина. Девушка вошла в магазин, спросила цену фиалок, но не купила.

Ана Шиль пересекла улицу Бонд, прошла вдоль улицы Берлингтон и повернула на Швиль Рау. Там она вошла в одну из швейных мастерских, занятых в основном шитьём мужских костюмов, но иногда берущих заказы и для лиц другого пола. Г-н Бульфор встретил Ану Шиль, как почётного клиента и начал разговор по поводу ткани для костюма:' К моему великому удовольствию я могу предложить вам ткань экспортного класса. Когда вы возвращаетесь в Нью-Йорк, г-жа Шиль?'

- Двадцать третьего,

- Если так, я спокойно успею выполнить ваш заказ. Вы возвращаетесь самолётом, я думаю?

- Да, конечно.

- Как дела в Америке? Здесь обстановка очень и очень тяжёлая.

Г-н Бульфор покачал головой, как врач, описывающий состояние больного:' Люди не вкладывают душу в то, что делают, если вы понимаете о чём я вам говорю. И нет человека, который бы гордился своей работой. Вы знаете, г-жа Шиль, кто будет кроить ваш костюм? Г-н Лентовик! 72 года! И он единственный, кому я могу доверить кроить костюмы для избранных клиентов! Все остальные...' Пухлые ручки г-на Бульфорда как-будто перебирали ткани:' Качество! Вот чем могла похвастаться наша страна! Качество! Когда мы прикладываем наши руки к массовым изделиям для толпы, мы не преуспеваем. Факт! Качество- это специализаци нашей страны, г-жа Шиль, это мы должны подчёркивать! И я повторяю-Качество! Посвяти вещи время и старание и тогда никто в мире не сможет сравниться с ней. На какой день назначим первую примерку? В этот же день на следующей неделе? В одиннадцать тридцать? Спасибо!'

Прокладывая путь между рулонами тканей, погружённых в древнюю тьму, Ана Шиль вышла на яркий дневной свет, взяла такси и вернулас в Савой. Такси, стоящее вдоль тротуара напротив, в котором сидел темноволосый низенький человек, проделал тот же путь, но не вышел на подъездную к отелю дорожку, а продолжил ехать вдоль берега реки. Где-то там, возле реки, в него вошла полная небольшого роста женщина, незадолго до этого вышедшая с чёрного хода гостиницы Савой.

- Как дела, Луиза?- спросил темноволосый.

- Да ничего там нет, - ответила уверенно женщина.

Ана Шиль обедала в ресторане, для неё был накрыт стол возле окна. Владелец ресторана приветливо спросил о здоровье г-на Моргенталя. После обеда Ана Шиль взяла ключ и поднялась в свой номер. Кровать была застелена, в ванной висели чистейшие полотенца, всё было вычищено до блеска. Ана обратила внимание на два небольших чемодана, в которых помещался весь её багаж, один был открыт, другой ещё заперт. Она перевела взгляд на вещи, лежащие в открытом чемодане, потом вынула из кошелька ключ и открыла второй чемодан. Всё было в порядке, сложено так, будто ни одна вещь не сдвинулась со своего места и ни чья рука не трогала чемодан. Поверх остальных вещей лежала кожаная сумочка. В одном углу расположился маленький фотоаппарат Лейка и две плёнки. Плёнки ещё не были открыты. Ана скользнула ногтем под обёртку и потянула её вверх, потом улыбнулась мягко и нежно - единственного светлого волоска , который был почти не виден, там не оказалось! Со знанием дела Ана Шиль посыпала немного пыли на блестящую поверхность кожаной сумочки и подула на неё, поверхность сумочки осталась чистой и блестящей. На ней не было ни чьих отпечатков пальцев, а ведь утром, после того как она помазала свои волосы брильянтином, на ней должны были остаться отпечатки её пальцев! 'Хорошая работа,- улыбнулась Ана Шиль,- но не очень хорошая.' Она поспешно упаковала в маленький чемоданчик несколько вещей для сна и вышла из номера. Ей вызвали такси и Ана Шиль попросила отвезти её по адресу Альмаслия Гарденс 17. Альмаслия Гарденс - это тихая площадь, самая тёмная в Кенсингтоне. Ана Шиль расплатилась с шофёром, поднялась по ступенькам к складной двери какого-то фасада, нажала на кнопку дверного замка. Через несколько минут дверь открыла пожилая женщина, чьё озабоченное выражение лица тотчас же сменилось на радостное:' Как будет рада видеть тебя мисс Эльзи! Она сейчас находится в рабочей комнате, которая располагается в конце дома. Только мысль о твоём появлении поддерживает её дух!'

Ана Шиль поспешила пересечь тёмную веранду и открыла дверь в дальнем конце. Это была маленькая комнатка удобная и удалённая от других комнат, часто используемых.

Женщина, сидящая в одном из кожаных кресел, находящихся здесь, вскочила с места:' Ана, дорогая!' ' Эльзи!!!!' Женщины расцеловались.

- Всё в порядке,- сказала Эльзи,- я ухожу ночью, я только надеюсь...

- Держись, - ободрила её Ана,- всё будет в порядке.


*****************

Маленький темноволосый мужчина в плаще вошёл в телефонную будку на Хай-стрит, что возле железнодорожного вокзала, и набрал номер.

- Патефонная компания 'Валгалла?

- Да.

- Говорит Сандерс.

- Сандерс- человек с реки? Какая река?

- Река Тигр. Отчёт по делу А.Ш. Прибыла сегодня из Нью- Йорка. Посетила Картию, купила кольцо с бриллиантами и сапфирами по цене 120 фунтов стерлингов. Побывала в цветочном магазине Джейн-Кант, послала цветы на сумму 12 фунтов стерлингов и 18 шиллингов в больницу на Портленд Плейс. Заказала пиджак и юбку у Булфора и Аувери. Нам не известно, были ли эти компании в прошлом криминальными, но сейчас и в будущем стоит обратить на них пристальное внимание. Комната А.Ш. в Савое проверена, ничего подозрительного не обнаружено. В чемодане обнаружена папка, содержащая документы, связанные с делами бумагоделательной фирмы Вольфенштейн. Всё чётко и ясно. Фотоаппарат и две плёнки выглядят ещё не использованными. Т.к. на фотоплёнках могли быть фотографии документов, то их заменили на другие, но нам кажется, что они действительно не были использованы. А.Ш. собрала небольшой чемоданчик и отправилась к сестре, проживающей на улице Альмаслия-Гарденс 17. Сестра собирается лечь на операцию этой же ночью в больницу на Портленд -Плейс. Этот факт подтверждён в больнице и календарём посещений хирурга. Прибытие А.Ш. было необходимым и оправданным. Она не обнаружила никаких признаков тревоги и подозрений, что за ней следят. Кажется, эту ночь она проведёт в больнице. Продолжает держать за собой номер в гостиннице Савой. Возвращается в Нью-Йорк самолётом, вылет назначен на 23 число этого месяца.

Человек, который назвал себя Сандерсом, человек с реки, замешкался,а потом добавил кое-что, что вообще нельзя было включать в разговор: 'И если спросите моё мнение, то всё это простое сотрясение воздуха! Пустая трата денег, это всё, что она сделала. 12 фунтов 18 шиллингов за цветы! Ну, я спрашиваю тебя?'


ЧАСТЬ 4.


Возможность провала при достижении намеченной цели ни на минуту не возникала в голове Виктории, что , конечно же, говорило о её легкомыслии. Но не будем забывать о её молодости, не для неё раздумывать о кораблях скользнувших в ночи друг перед другом, которые никогда больше не встретятся. Конечно, это было горькое счастье влюбиться в прекрасного юношу, вынужденного отправиться в места отдалённые от неё на пять тысяч километров. 'Мог бы поехать в Абердин, или в Брюссель, пусть даже в Бирмингем!...- сетовала Виктория, - Багдад- это плохо, но ехать всё-таки придётся, тем или иным способом...' Виктория зашагала вдоль улицы Тотенхем-Корт, имея перед собой ясную цель- Багдад!!! Она шла и взвешивала разные способы и имеющиеся финансы:' Дела Эдуарда - Культура... Может ли она использовать культуру для достижения своей цели?...Юнеско? Юнеско, конечно, посылает людей туда, сюда и вообще в любые места, даже и отдалённые... Но это люди образованные, имеющие академические степени и которые включились в эту игру уже давно...'

Виктория решила выполнять задачу постепенно, для начала зашла в туристическое агентство и стала изучать всевозможные способы прибытия в Багдад. Казалось, нет никаких трудностей добраться туда: можно добраться по воздуху, можно - по морю, но это дорога длинная, сначала до Басры, на поезде до Марселя, потом кораблём до Бейрута и на автомобиле по пустыне. Можно ехать через Египет. Можно всю дорогу ехать на поезде, если конечно хочется, но есть трудная проблема с заграничным паспортом, пока он попадёт в твои руки, срок действия его закончится. Багдад находится в зоне действия фунта стерлинга и поэтому с точки зрения чиновника, проверяющего денежную чистоту, добраться до Багдада, имея на руках от 60 до100 фунтов стерлингов, очень просто, никаких проблем! Посчитав, полученные за работу в компании г-на Гринхольца 3 фунта, десять шиллингов, исключая 9 пенсов, плюс 5фунтов, 12шиллингов на закрытом счету, Виктория решила, что эта простая и прямая дорога в Багдад не для таких, как она. Потом она произвела повторную проверку возможности добраться до Багдада по воздуху с учётом её работы в должности стюардессы. Однако ей объяснили, что эта должность очень востребована и список претенденток, стоящих перед ней, очень велик.

Тогда Виктория отправилась в агентство Сент-Гильдерик. Там её приняла г-жа Спенсер, сидящая за столом, где принимали тех, кому судьба уготовила необходимость частого посещения этого заведения.

- Господи, Боже мой! Г-жа Джонс! Ты опять без работы! Надеюсь, твоё последнее место работы...

- По независящим от меня обстоятельствам, - воскликнула энергично Виктория, - ну, правда, я даже не начала ещё рассказывать...

- Нет... Я надеюсь, что нет, -лёгкий румянец начал проступать на бледном лице г-жи Спенсер, - он не выглядит похожим на этих типов, он правда, несколько грубоват, но я надеюсь...'

- С этим всё в порядке,- заступилась за г-на Гринхольца Виктория и изобразила на лице улыбку слабую и мужественную.

- Да. Конечно, но это всё-таки неприятно.

- Конечно,- согласилась Виктория,- это и правда неприятно, но...- Виктория мило улыбнулась.

Г-жа Спенсер обратилась к картотеке: ' Организации 'Помощь матерям-одиночкам' под патронажем Сент-Леонард, требуется машинистка,- сообщила она, - они, конечно, платят не много...

- А может, есть шанс получить работу в Багдаде?

- В Багдаде!?- удивилась г-жа Спенсер.

Виктория с таким же успехом могла попросить работу на Камчатке или на Южном полюсе.

- Я очень хочу, мне очень нужно появиться в Багдаде...- умоляюще сказала Виктория.

- Я не пойму твоих намерений. Ты хочешь быть секретаршей?

- Я могу быть хоть поварихой, хоть медсестрой, сопровождающей душевнобольного, не важно. Я любым способом должна оказаться в Багдаде!!!

Г-жа Спенсер покачала головой: ' Опасаюсь, что не смогу ничем тебе помочь. Правда, вчера у меня была одна женщина с двумя детьми, которой рекомендована поездка в Австралию...Эту идею с Австралией Виктория отменила. Она встала: ' Если что-то услышите по поводу Багдада, я согласна даже, чтобы только оплатили поездку.' Уловив искру любопытства, промелькнувшую в глазах другой сотрудницы агентства, она пояснила: ' У меня там родственник и он говорил, что там можно легко найти высокооплачиваемую работу. Но сначала нужно всё-таки добраться туда.'

- Да!- сказала себе снова Виктория, когда отошла от агентства по найму,- я должна добраться туда.

Когда Виктория бывает чем-то раздосадована или разгневана, ей кажется, что все и всё вокруг напоминают ей причину её гнева или досады. Вот и сейчас , маленькая заметка в вечерней газете, которую Виктория купила на ходу, сообщала что д-р Понспот-Джонс, известный археолог, начинает раскопки города Морик, расположенного в двухстах километрах от Багдада. Рекламное объявление для студентов о маршруте парохода до Басры (а оттуда поездом в Багдад, Мосиль и пр.) глядело на неё со старой газеты, которой был оклеен шкаф, а в местном кинотеатре шёл фильм 'Багдадский Вор'. В витрине роскошного книжного магазина, куда она заглянула, была выставлена книга в великолепной обложке 'Новая биография Гаруна Аль Рашида- халифа Багдада'. Казалось, весь мир начал говорить о Багдаде, а ещё в подень, приблизительно в час сорок пять, Виктория, а с нею и весь мир, и слышать не слышали и думать не думали о каком-то Багдаде!

Шансов попасть туда с удовольствием не было, но Виктория не собиралась отступать. У неё был плодотворный ум и оптимистичный взгляд на мир, который говорил, что если ты чего-то сильно хочешь, то всегда найдётся путь осуществить это.

В этот вечер она занялась составлением списка своих возможных действий и вот, что у неё получилось:

1. Поехать в министерство иностранных дел

2. Дать объявление

3. Поехать в консульство Ирака

4. Связаться с фирмами по экспорту товаров.

5. Обратиться в судоходные компании.

6. Британский совет.

7. Телеграфное агентство 'Сольферидж'

8. Городское агентство по объявлениям.

Она вынуждена была констатировать тот факт, что все эти возможности выглядят не убедительно и добавила в список: 'Добыть тем или иным способом 100 фунтов стерлингов!!!'

***********

Душевные усилия сосредоточиться на своей идее и подсознательная мысль,что ей завтра не нужно в девять появляться в конторе, не давали Виктории долго заснуть и долго спать. Она проснулась в десять ноль пять, тотчас же вскочила с постели и начала одеваться. Расчёсывая свои чёрные всклокоченные волосы, она услышала телефонный звонок. На другом конце провода была г-жа Спенсер, очень взволнованная: 'Я очень рада, что успела захватить тебя. Дорогая, это и правда счастливый случай.'

- Да ?!....- закричала Виктория.

- Как я и сказала, это большая удача. Некая г-жа Гамильтон Клип,которая через три дня должна отправляться в Багдад, сломала ключицу и нуждается в ком- то, кто мог бы помочь ей в поездке. Я тут же, конечно, позвонила тебе ... Не знаю, обращалась ли она в другое агентство...

- Я сейчас же отправляюсь к ней. Где она находится?

- В Савойе.

- Как её зовут? Трип?

- Клип, дорогая. Как прищепку. Я не понимаю этого имени. Она американка, - добавила г-жа Спенсер и продолжила, будто этим объяснила всё, - г-жа Клип в Савойе. Г-н Гамильтон Клип-мужчина, который звонил мне.

- Вы- Ангел! -воскликнула Виктория,- Прощайте, прощайте!!!

Она торопливо почистила свой костюм, который выглядел несколько помятым, снова причесалась, что бы не выглядеть через - чур жаждущей жизни, через-чур бодрой, привыкшей к любым поездкам и оказанию помощи. Потом Виктория достала рекомендательное письмо г-на Гринхольца, прочла и покачала головой: ' Мне нужно найти что-нибудь более положительное,-сказала Виктория и отправилась на поиски. Она вышла из автобуса номер девятнадцать в Грин-парке и вошла в гостинницу Рич. Взгляув через плечо на женщину с корзинкой фруктов, спешащую на автобус, Виктория прошла в зал регистрации и на прекрасной бумаге этой известной гостиницы написала несколько строчек о себе с похвалой и рекомендацией от имени Синтии Бредбори, которую, якобы, сопровождала в поездке из Англии в юго- восточную Африку, о которой писали все газеты. 'Превосходный диагност болезней... талантлива во всех областях , в которых...-писала Виктория, нисколько не сомневаясь в написанном. Выйдя из гостиницы Рич, прошла несколько вдоль улицы , поднялась вверх по Альбермейл и добралась до гостиницы Балдертон, известной как место встреч высшего духовенства и пожилых вдов, прибывающих из пригорода.

На именной, прекрасного качества, бумаге отеля, используя несколько греческих букв, почерком менее твёрдым Виктория написала для себя рекомендательное письмо от имени епископа Милленгау. Покончив с этим, поднялась в автобус номер девять и продолжила свой путь в Савой. В регистратуре задала несколько вопросов по поводу г-жи Клипп, назвала своё имя и сказала, что послана агентством Святого Гильдерика. Чиновник собрался было протянуть ей номер телефона, но взглянув в зал, воскликнул: 'А вот и сам г-н Клипп собственной персоной!'

Г-н Гамильтон был очень высокий американец с редкими седоватыми волосами, приветливыми глазами и очень взвешенной речью. Виктория назвала ему своё имя и упомянула название агентства. 'Будет лучше, г-жа Джонс,- сказал г-н Гамильтон,- если поднимемся сейчас и поговорим лично с г-жой Клипп. Она сейчас всё ещё в своей комнате, кажется, ведёт переговоры с какой-то другой девушкой, но может быть она уже и ушла.' Холодный страх сжал сердце Виктории, а вдруг да не осуществится её надежда....

Они поднялись на лифте на третий этаж. Когда шли по широкому ковру, устилающему весь коридор, из двери в конце его, вышла молодая женщина и прошла мимо них. Виктории показалось, что это она сама идёт себе навстречу. На женщине был идеально сшитый костюм, который Виктория хотела бы для себя: 'Наши размеры одинаковы,- подумала она,- похоже костюм шили по моей мерке, жаль, что не для меня,- немного позавидовала Виктория. Молодая женщина прошла мимо них, маленькая бархатная шляпка, лежащая на её голове, скрывала часть лица, но г-н Гамильтон, взглянув на неё, был очень удивлён: 'Ну, ну,-пробормотал он,- кто бы мог подумать! Ана Шиль!!! - и, обернувшись к Виктории, объяснил,- извините г-жа Джонс, я был поражён, увидев здесь эту молодую женщину, которую ещё неделю назад встречал в Нью-Йорке. Она секретарь одного из самых крупнейших наших банков' . Сказав так, он остановился возле одной из дверей, вставил ключ в замок, легонько постучал в дверь и только потом открыл её и пригласил Викторию войти.

Г-жа Клипп, сидящая возле окна в кресле с высокой спинкой, вскочила, как только они вошли. Это была маленькая женщина с птичьим лицом и острыми глазами, на правое плечо был наложен гипс. Муж представил ей Викторию.

- Ах, всё дело в чрезмерном везении...-сказала г-жа Клипп с лёгким придыханием ,- мы путешествуем, наслаждаемся Лондоном, вся наша роскошная программа расписана по минуточкам. Все полёты, все переезды, всё...всё до самых мелочей. Я еду проведать свою замужнюю дочь в Ирак, г-жа Джонс. Я не видела её уже два года! И вот, именно сейчас, я должна была упасть...И именно в Вестминстерском дворце!!! Несколько каменных ступеней...и вот, пожалуйста, я в таком состоянии... Привезли в больницу, положили гипс... Если принять во внимание всё, то моё состояние не так уж и плохо, но главное то, что я стала беспомощной и у меня нет никакого понятия, как я могу ехать дальше. Джордж, мой муж, связан делами своего бизнеса и в течение трёх недель не может покинуть Лондон. Он предложил взять Эли, мою сестру, но мне не будет нужна её помощь, когда мы приедем на место. Саади сделает всё, а мне придётся по -заботиться о возвращении сестры назад. Поэтому я позвонила в агентство узнать, нет ли кого, кто мог бы сопровождать меня только в счёт оплаты за поездку.

- В общем-то, я не совсем медсестра,- сказала Виктория вежливо и намекая, что на самом-то деле так оно и есть, но у меня есть опыт, и не маленький, по уходу за больными'. Она представила первое рекомендательное письмо: ' Я почти год прослужила у Синтии Бредбери. А, если вам потребуются ещё и какие-то секретарские работы, например, написать письмо, то я несколько месяцев работала секретаршей у своего дяди, а он...( добавила она скромно), он, мой дядя,- епископ Милленгау.

- Твой дядя - епископ? Это уже интересно.

' Эта супружеская пара выглядит достойно,- подумала Виктория,- И это на самом деле так, судя по их отношению к предлагаемой работе.'

Г-жа Клипп протянула оба рекомендательных письма мужу.

- Это и правда выглядит замечательно,- сказала г-жа Клипп вежливо, - прямо рука провидения, ответ на мои молитвы.

Так же подумала и Виктория.

- Ты едешь на работу? Или к родным?- спросила г-жа Клипп.

В спешке подделывая рекомендательные письма, Виктория совсем забыла, что её могут спросить о цели её поездки в Багдад. Однако после всего, что она уже нафантазировала, дальнейшее оказалось легко и просто, ответ мгновенно возник у неё в голове: ' Я еду к дяде, который сейчас находится там. Доктор Понспот-Джонс находится сейчас в Багдаде.

- Правда? Доктор Понспот-Джонс, археолог?- воскликнула г-жа Гамильтон Клипп.

- Да, - подтвердила Виктория, на минуту вдруг засомневавшись, не слишком ли много в её окружении известных и уважаемых родственников.- Я очень заинтересована в этой работе . Конечно, у меня нет особенно выдающихся способностей, поэтому я не рассчитываю, что миссия оплатит мне поездку. Они очень ограниченны в средствах, но если я сама прибуду туда, то смогу присоединиться к ним и быть им полезна.

- Конечно, эта работа куда- как интереснее,- сказала г-жа Гамильтон Клипп,- и Арам-Нахараим действительно широкое поле деятельности для археологов.

- Боюсь, что мой дядя - епископ сейчас находится в Шотландии,- сказала Виктория, обращаясь к г-же Клипп,- но я могу дать номер телефона его канцелярии, она сейчас в Лондоне. Позвоните по номеру восемьдесят семь тысяч, шесть, девять, три- Фемико-одна из линий Пальям -Палас, секретарша должна быть там с одиннадцати тридцати и далее. Если захотите, позвоните и спросите обо мне.

' Для уверенности'...- начала г-жа Клипп, но тут вмешался её муж: ' Времени мало, как тебе известно. Самолёт вылетает послезавтра. Есть у тебя заграничный паспорт, г-жа Джонс?'

- Да,- сказала Виктория, чрезвычайно обрадованная тем, что вспомнила о заграничном паспорте, которым пользовалась прошлым летом во время поездки на юг Франции и который на её счастье был ещё в силе.

- Он сейчас у меня- добавила она для уверенности.

- Вот это серьёзный подход к делу, - похвалил г-н Гамильтон Клипп,- если бы было какое -то соревнование, то ты, непременно, была бы победительницей. С такими рекомендациями, с такими родственниками и с готовым заграничным паспортом.... Не о чем даже говорить... Тебе будет нужна виза ,- предупредил он, разглядывая паспорт. Я попрошу моего друга мистера Бурджон из 'Американ экспресс' и он всё утрясёт. Приходи сюда после обеда, чтобы поставить подписи на документах.

Виктория обещала появиться здесь вновь, раз это необходимо. Когда за ней закрылась дверь, она услышала, как г-жа Клипп говорит своему мужу:' Девушка очень приятная, искренняя. И правда, нам повезло...' Совесть заставила ярко запылать щёки Виктории, которая поспешила вернуться к себе домой и подсесть к телефону, пытаясь изобразить из себя секретаршу епископа с почтительным и милосердным взглядом на случай, если г-жа Клипп попросит её исполнить эту роль. Но оказалось, что г-жа Клипп была так впечатлена скромностью и деловыми качествами Виктории, что даже не потрудилась обратить внимание на внешние данные Виктории, чем несколько огорчила её. 'В конце-концов это всего лишь должность на несколько дней!' - успокоила себя Виктория и в назначенный час были подписаны все документы, виза вручена и Викторию попросили провести последнюю перед полётом ночь в гостиннице Савой, чтобы в семь утра следующего дня быть готовой сопровождать г-жу Гамильтон Клипп в аэропорт.


ГЛАВА 5

Лодка, которая два дня назад покинула территорию болот, спокойно плыла по реке Сат-зль-Эрев. Течение было быстрое и старик, управляющий лодкой, не должен был напрягаться через-чур, движения его были легки и ритмичны, глаза полузакрыты. Тихим и заунывным голосом он выводил медленную арабскую мелодию, вязь которой беспрерывна и не имеет конца.

' Скажи, скажи мне о любви,

Вернись скорее ночь любви...'

Так управлял лодкой Абдул Сулейман из племени озёрных арабов, в который уж раз прокладывая привычный путь до Басры. В лодке находился ещё один человек, одетый в пёструю смесь востока и запада, что как раз соответствовало сегодняшним дням. Поверх длинного в полоску хлопчато-бумажного платья надет рваный, весь в пятнах, старый армейский френч цвета хаки. Вязанный шарф красного цвета, полинявший или выцветший от долгого употребления, был засунут под полу истрёпанного френча, голова, как и положено арабам, покрыта чёрно -белой куфией, закреплённой чёрной шёлковой накладкой в виде кольца, он, как и Абдул Сулейман, тоже тихонько тянул этот бесконечный арабский напев, а взгляд его был прикован к тропе, тянувшейся вдоль берега реки. Этот пассажир, был один из тысяч подобных ему простых жителей этого озёрного края, не было даже малейшего намёка на то, что его жизнь хоть как-то связана с тем, что он вёз с собой и что все сильные мира сего пытаются найти и уничтожить вместе с этим человеком.

Мысленным взором человек вернулся к последним неделям перед этим путешествием: засады в горах, жуткий холод в снегах при переходе через горы, караван верблюдов, четыре дня в пустыне, босиком прокладывая путь вместе с двумя спутниками, несшими 'Волшебный фонарь', дни проведённые в чёрной палатке и, наконец, поездка к его старинным друзьям из племени 'Аньеза'. Всё было жутко тяжело и жутко опасно и вот он вновь должен избегать сетей, раскинутых на его путях, чтобы найти и арестовать его.

Генри Кармайкл - английский секретный агент, тридцать лет, волосы каштановые, глаза чёрные, рость метр и семьдесят пять сантиметров, говорит на арабском, курдском, персидском, арамейском, хинди, турецком, на множестве горских диалектов, дружен с представителями различных племён, крайне опасен.

Кармайкл родился в Кашгаре, его отец был правительственный чиновник. Ещё в детстве Кармайкл освоил несколько местных диалектов своих воспитателей, потом учителями стали дети разных племён и народов. Почти в каждом отдалённом уголке средизмноморья у него были друзья. Только в городах его связи не приносили пользы, поэтому сейчас, приближаясь к Басре, он знал, что наступает решающая минута его миссии. Рано или поздно ему придётся вернуться в цивилизованный мир. Конечной целью его путешествия должен быть Багдад и он решил, что будет лучше прибыть туда окольными путями. В каждом городе Ирака для него были приготовлены финансы, о которых говорилось заранее и которые ждали его месяцами. Не он сам составил и решил, каким образом произойдёт 'Высадка', он не посылал никаких сообщений о своих действиях, ни о своих путях, ни о часах появления в каком-то месте, однако программа провалилась, самолёт, который должен был взять его в условленном месте, не появился. Это была 'Утечка'! Всегда опасная 'утечка', необъяснимая утечка информации. Из-за этого чувство опасности Кармайкла обострилось, он знал, что здесь , на расстоянии вытянутой руки от цели его путешествия, опасность будет знаительно больше, чем за всё время его путешествия. Неудача в последний момент! Об этом и думать даже было тяжело.

Продолжая ритмично махать вёслами, старый араб, не поднимая головы, сказал: 'Приближается час! Да благословит тебя Аллах!'

- Не задерживайся в городе, отец. Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-нибуд плохое.

- Как решит Аллах. Всё в его руках,- ответил старик.

- Аллах Велик! - повторил за ним молодой.

В эту минуту он всем сердцем был восточным человеком, не западным. Он не тревожился по поводу шанса победить или проиграть, не думал об опасности, о том, что, когда вернётся, будет снова и снова спрашивать себя, всё ли он продумал умно, был ли предусмотрительным или во всём положился на случай. В этот момент восточный человек говорил себе: 'Аллах велик! У меня всё получится!' И этого было достаточно, чтобы быть спокойным, уверенным в себе и в сложившейся ситуации. Через несколько минут он должен будет покинуть эту лодку, вступить на улицы города, где каждый взгляд сулит ему величайшую опасность и только его ощущение себя арабом может ему помочь.

Лодка медленно вошла в воды канала, перпендикулярного горам. Взглядам прибывших предстало множество других лодок и множество других разнообразных средств передвижения по воде. Часть из них были связаны меж собой и тесно прижаты к молу. У некоторых лодок носы были высоко изогнуты и расцвечены приятными мягкими красками.

Старик глухо сказал: 'Да, программа у меня большая. Пришло время расстаться с тобой.'

'Да устранит Аллах все препятствия на твоём пути, и да продлятся годы твои!' - ответил ему молодой.

Кармайкл собрал свои вещи и поднялся по частично каменным ступеням на площадку. Вокруг был привычный для них береговой пейзаж. Продавцы апельсинов стояли со своими лотками, квадраты мягких сладостей соседствовали с подносами, заполненными горками шнурков для обуви, расчёсками и другой мелочью из пластика. Рядом с продавцами и меж ними сновала разного рода публика, слышались хриплые звуки грубых голосов, стук выплюнутой жвачки и пощёлкивание перебираемых чёток.

На другой стороне улицы располагались магазины и банки. Там ходили молодые эфенди и служащие в европейских костюмах с оттенком тёмно-фиолетового цвета (цвета аргаман). Среди них были и европейцы, и англичане, и русские и нигде, даже намёка на интерес или простое любопытство к этому, одному из пятидесяти, поднявшихся из лодки арабу.

Кармайкл шагал неспешно, его глаза замечали каждую мелочь окружающего пространства и были полны атмосферой детского восхищения. Иногда он кашлял и сплёвывал, без большой силы , но так, чтобы уподобить себя окружающим, иногда вытирал нос пальцами.

И так, как ничтожный чужой в этом городе, он поднялся на мост в верхней части канала, сошёл с него и вышел на базар. Здесь всё было полно движения и шума. Энергичные соплеменники шагали рядами, отталкивая встречных со своего пути. Нагруженные ослы пробивали себе дорогу, их погонщики кричали хриплыми голосами: 'Бальк, бальк!' Звонкоголосые кучки детей бежали за европейцами и голосами, полными надежды, упрашивали:' Пожалуйста, госпожа, бакшиш, бакшиш...'. Везде были разложены товары востока и запада, на продажу были высавлены кастрюли, чашки, алюминиевые чайники с подносами, мароканские изделия из меди, серебряные украшения из Амары, дешёвые часы, эмалированные кувшины, кружева и весёлой расцветки ковры из Персии, сундуки , обитые латунью, поношенные пальто, брюки, детская одежда из шерсти, пуховые одеяла местного производства, лампы из цветного стекла, кучи кувшинов и кастрюль из глины. В общем, все товары необходимые для жизни, недорогие и изготовленные здесь же. Всё нормально и обычно.

После длительного пребывания в отдалённых местах, этот шум и оживлённая деятельность казались Кармайклу несколько странными, непривычными, но всё это было необходимо для жизни и он не слышал никакого подозрительного звука или какого-то особенного внимания к своей особе. И всё же каким-то шестым чувством, чувством человека преследуемого долгие годы, нутром ,он ощутил еще неясное, но понятное ему, чувство опасности. Он не замечал ничего необычного, никто не шёл за ним,никто не следил за его передвижениями, в этом он был уверен, и несмотря на это, у него возникло чувство смертельной опасности.

Кармайкл свернул в тёмный переулок, потом ещё раз направо, а потом налево, здесь между маленькими нишами нашёл постоялый двор, пересёк его и вошёл во двор. В этом незаметном месте примостились несколько магазинчиков. К одному из них, под вывеской 'МЕХА, КОЖАНЫЕ ПАЛЬТО, ШУБЫ ИЗ ОВЧИНЫ С СЕВЕРА', подошёл Кармайкл и принялся с заинтересованным видом ощупывать товар. Владелец магазина в это время готовил кофе для посетителя, высокого бородатого мужчины с выразительным лицом в феске, вокруг которой была накручена зелёная чалма, говорящая о том, что человек совершил хадж в Мекку. Кармайкл, продолжая ощупывать выставленный товар, обратился по арабски к продавцу.

- Сколько стоит?

- Семь динар.

- Очень дорого.

В разговор вмешался хаджи: 'Ты сможешь доставить ковры ко мне?'

- Если не срочно,- ответил продавец, - когда ты отправляешься?

- Завтра, как только взойдёт заря над Кербелой.

- Кербела - мой город, - вмешался в разговор Кармайкл, - прошло уже пятнадцать лет, как я увидел могилу Хуссейна.

- Это святой город,- ответил хаджи.

Владелец магазина через плечо сказал Кармайклу:' У меня есть более дешёвые меха, внутри магазина'

- Мне нужен белый мех с севера.

- Есть у меня такой, в дальней комнате,- продавец указал на дверь за своей спиной.

Всё пока шло по программе, такой разговор можно было услышать на базаре каждый день, сочетания слов в предложениях было точным, слова - коды, присутствующие в них, слышались, как обычные слова, Кербела, парва-мех, левана-белый, но когда Кармайкл прошёл рядом с продавцом, чтобы войти в здание, глаза того сказали, что он не тот человек, которого ожидал увидеть здесь Кармайкл, его острая память никогда не обманывала его, если он хотя бы раз видел кого-то. Да, у него было большое сходство с тем, кого ожидал Кармайкл, но это был не тот человек.

Кармайкл остановился, потом (лёгкое удивление проступило в его голосе) спросил: 'Здесь ли находится Салах Хасан?'

- Это мой брат, он три дня назад умер. Все свои дела он передал мне.

Да, несомненно, это был его брат, сходство было очень большое. Возможно, его брат занят тем же делом, ответы были точными, но когда Кармайкл вошёл во внутреннюю полутёмную комнату, он почувствовал какую-то напряжённость, не искренность. На полках здесь тоже громоздились товары: чайники для кофе из меди и латуни, старинные персидские изделия из серебра, горы великолепных кружев, дамасские подносы, кофейные сервизы, покрытые эмалью.

Мех, белый аккуратно свёрнутый, лежал отдельно на маленьком кофейном столике. Кармайкл взял свёрток и взвесил его на руках, внутри оказалась европейская одежда: деловой поношенный костюм несколько кричащей расцветки, портмоне с деньгами и документы обнаружились в нагрудном кармане и оказалось, что не какой-то там араб вошёл в магазин, а сам г-н Вальтер Вильямс, представитель компании 'Крус и компания. Поставка и продажа кораблей'. Оставалось только выйти и осуществить встречу, подготовленную заранее. Понятно, что в действительной жизни и правда существовал такой Вальтер Вильямс, человек со своим прошлым, торговец, уважаемый и открытый для всех, об этом тоже позаботились, всё в соответствии с программой.

Со вздохом облегчения Кармайкл начал расстегивать пуговицу на своём потрёпанном френче, всё было в порядке. Если бы на Кармайкла был направлен пистолет, то его миссия тут же бы закончилась, но для ножа возможны другие решения. Кругом тишина, на полке напротив Кармайкла стоит большой, начищенный до блеска медный кофейник, предназначенный для американского покупателя, по его круглой блестящей поверхности внезапно мелькает тень, искажённая, но очень понятная: человек, появившийся из-за занавески за спиной Кармайкла, вытаскивает длинный, кривой нож. Ещё минута, и нож летит в спину Кармайкла, тот стремительно разворачивается и толкает нападавшего. Нападавший падает, Кармайкл перепрыгивает через него и выскакивает наружу, там его встречает насторожённый взгляд продавца и удивлённое лицо толстого хаджи.

Оказавшись в глубине шумного базара, Кармайкл сначале повернул в одну сторону , потом в другую, потом шаг его замедлился и он вообще перестал торопиться, ведь в этой стране никто и никогда никуда не торопится. Когда он вот так, почти без цели, плёлся по базару, иногда останавливаясь, чтобы пощупать полосатую ткань или повнимательней рассмотреть рисунок на глиняном горшке, мысли его работали с бешенной скоростью: ' Машина сломалась, он опять одинок во враждебной стране, иллюзии по поводу случившегося растаяли. Теперь он должен опасаться не только врагов следующих за ним по пятам, врагов ожидаюших его на всех входах и выходах в цивилизованные области, но теперь стало понятно, что враги проникли в самое сердце организации, теперь им известны все пароли, все ответы, нападение было спланированно именно в ту минуту, когда его бдительность несколько ослабла из-за правильности ответов. Может и не следовало удивляться появлению предателей в своей организации, ведь и сейчас, как и всегда, враги стараются 'запустить бабочек' в ряды своих противников или купить нужного им человека. Купить человека проще, чем все думают. Можно купить не только за деньги...

Однако сейчас нет необходимости думать, каким способом поступают сведения к противнику, сейчас нужно думать, как изменить ситуацию... Он вновь один в окружении врагов, без денег, без помощи и облик его теперь известен преследователям... Кармайкл не повернул головы, он медленно шагал, за равнодушным фасадом лица скрывая перебор своих возможностей. Наконец он вышел с базара, перешёл маленький мостик над каналом, продолжил свой путь, пока на какой-то двери не увидел большую покрашенную вывеску. На вывеске были написаны слова:' Консульство Британии'!!

Кармайкл взглянул на обе стороны шоссе: ни один человек не выглядел заинтересованным делами этого ничтожного араба. Казалось, нет более лёгкой задачи , чем войти в это здание, но в голове этого человека, возник образ мышеловки, мышеловки с открытой дверцей и кусочком запашистого сыра... По мнению мыши, то была просто шахта, шахта, из которой можно вернуться. Но Кармайкл - то знал больше и потому ему стоило опасаться. Однако другой возможности не было...

Кармайкл переступил порог...


## Глава 6


Ричард Бейкер сидел в приемной Британского консульства, ожидая, когда консул примет его. В это утро он сошёл на берег с борта 'Королевы Индии' и хотел освободить свой багаж от налога. Освобождение от налога касалось только книг, остальные вещи, пижама и прочие спальные принадлежности были, в спешке распределены меж них и багажом не являлись. 'Королева Индии', к большому изумлению Ричарда Бейкера, прибыла во время. Обычно такое маленькое и перегруженное судёнышко всегда опаздывает, и Ричард считал, что у него есть ещё два дня плавания прежде, чем он сможет продолжить свой путь через Багдад на раскопки древнего города Морик на холма Асеведа. А оказалось, что у него есть два совершенно свободных дня и он решил воспользоваться ими, чтобы посетить давно интересующий его холм на берегу моря в Кувейте. Тот холм был известен тем, что на нём находили предметы древности, а это всегда пробуждало любопытство Ричарда и он считал,что эти два дня -удача, посланная ему небесами.

Ричард поехал в гостиницу аэропорта и выяснил расписание самолётов, отправляющихся в нужном ему направлении. Оказалось, что нужный ему рейс, состоится на другой день в десять часов утра ( так ему сказали), а возвращается самолёт как -раз тогда, когда ему вылетать в Багдад. Так что, дорога в Кувейт и обратно, была открыта, оставалось только получить визы ( Что делать, требовалось подчиняться формальностям, чиновники везде найдутся). По этому поводу у него была возможность обратиться в консульство Британии, консул по общим вопросам в Басре несколько лет подряд встречался с Ричардом в Персии, так что, будет очень приятно увидеть м-ра Клинтона вновь.

У здания консульства было несколько входов: главные ворота - для автомобилей, маленькие ворота вели из сада к дороге, которая петляла и приводила к Шат-Эль-Арав. Ворота для посетителей по общим вопросам и по вопросам бизнеса выходили на главную улицу.

Ричард вошёл, подал своё удостоверение дежурному офицеру. Офицер сказал, что консул в данную минуту занят, что скоро вернётся, и повёл Ричарда в комнату ожидания слева по коридору, ведущему в сад консульства.

В приёмной уже сидели несколько человек, Ричард почти и не взглянул на них, он редко обращал внимание на представителей современного мира, обломки древности были куда как интереснее, чем бедные создания двадцатого от Рождества Христова века. Ричард с удовольствием погрузился в мысли связанные с письмами Марии и её соплеменников из колена Беньямина, относящиеся к тысяча семьсот пятидесятому году до Рождества Христова.

Трудно сказать, что заставило его остро почувствовать присутствие в этой комнате других живых существ. Сначала это было чувство какой-то неловкости, напряжённости, ему казалось, что он почувствовал это носом, но он не был в этом уверен, он не мог с точностью выразить это ощущение, но они были и почему-то вернули его к ощущениям минувшей войны. В экстренных ситуациях парашютистам приходилось покидать горящий самолёт по нескольку человек на одном парашюте и в короткие часы холодного рассвета ежеминутно ожидать, что вот сейчас по ним откроют стрельбу. Боевой дух по мере приближения земли ослабевал, перед глазами вставали все опасности, ожидающие их, и наступала МИНУТА СТРАХА, страха сжимающего тело острыми когтями, страха совсем не нужного им.

ЗАПАХ СТРАХА! Вот это, почти не ощутимое чувство, вернуло Ричарда к действительности. Несколько минут это было только в подсознании, половина его мыслей упорно старалась сосредоточиться на временах до Рождества Христова, но сила настоящего взяла верх. Кто-то в этой комнате был погружён в пучину страха.

Ричард оглянулся вокруг. Араб в потёртом кителе цвета хаки, пальцы его постоянно перебирают бусины в янтарных чётках. Толстый англичанин, обладатель сивых усов - тип торгового агента, старательно чиркает цифры в своей маленькой записной книжке, выглядит погружённым в свою работу и полон важности. Худой чернокожий мужчина с безразличным выражением лица, спокойно отдыхает, откинувшись назад, человек, который выглядит, как иракский чиновник. Старый перс, закутанный в белоснежную широкую мантию. Все выглядят не вызывающими тревоги, кажется, все спокойны.

Внезапно постукивание янтарных чёток приобретает особенный и определённый ритм, и к большому удивлению Ричарда, он, этот ритм, кажется ему знакомым. Ричард прислушивается: коротко- длинно -опять коротко, звук почти не слышен, но, неужто, точка-тире, точка, точка...-это, без сомнения, Азбука Морзе, он знаком с ней, во время войны ему приходилось расшифровывать донесения и передавать их с помощью Азбуки Морзе, тогда он выполнял это с большой лёгкостью. 'С-о-в-а, Ф-л-о-р-и-а-т -И-т-о-н-а, - Чёрт возьми! Да! Это точно!' Постукивание повторилось: ' Флориат Итона! Что это? Сова? Итон?'

Сова, это было прозвище, под которым он был известен в Итоне, прозвище прилипшее к нему из-за пары очков, сидящих на его носу и скрывющих его круглые глаза. Ричард взглянул на араба, сидящего в конце комнаты, внимательно разглядел каждую часть его внешности: полосатую габию, старый потёртый китель цвета хаки, красный шарф ручной вязки... Такой облик сплошь и рядом мелькает на побережье. Глаза, которые вроде нечаянно встретились с его глазами были пусты, в них не мелькнула даже искра узнавания. Но бусины продолжали выстукивать: 'Здесь Факир, помоги... проблемы...'

- Факир?...Факир! - Ну, конечно же, Факир Кармайкл!!! Юноша, который родился и жил в каком-то Богом забытом краю. Туркестан? Афганистан?

Ричард вынул изо рта трубку, он держал её по привычке, взглянул через облако дыма и послал ответ: 'Сообщение принято!'

После этого, события развивались стремительно. Впоследствии Ричард затруднялся точно описать произошедшее: Араб в старом армейском кителе встал и направился к выходу. Проходя мимо Ричарда, он пошатнулся и, чтобы не упасть, непроизвольно ухватился за него, выпрямился, пробормотал извинения и с трудом двинулся к выходу. Дальнейшее произошло так быстро, что Ричарду казалось будто он участвует в кино, но никак не в действительности: Важный агент по продажам оставил свою записную книжку и потянул что-то из кармана своего пальто. Из-за толстого живота и тесной одежды для этого ему потребовалась пара минут, чем и воспользовался Ричард. Когда человек поднял пистолет, Ричард ударил его под руку, пуля вылетела и запрыгала по полу. Араб вышел из комнаты и направился ко входу в приёмную консула, внезапно остановился, резко развернулся, пробежал мимо охранника у входной двери и исчез в шумной толпе.

Охранник заторопился в сторону Ричарда, который всё ещё стоял и держал толстяка под руку. Остальные присутствующие в комнате вели себя каждый в соответствии со своим характером. Иракский чиновник от волнения прыгал с места на место, чёрный худой мужчина протирал глаза и только старый перс продолжал неподвижно таращиться в небо.

Ричард возмущённо воскликнул: ' Что, чёрт возьми, ты делаешь!? Пистолетом размахиваешь, как попало!' На мгновение установилась тишина, после чего толстяк жалобным голосом кокни промямлил:' Извините, старички, с моей стороны это было неосторожно.

- Глупости, ты хотел застрелить этого араба!

-Нет, нет, старички! Не собирался я его убивать, хотел только попугать. Я вдруг признал в нём человека, который надул меня по поводу некоторых старинных вещичек.

Ричард Бейкер был человеком, который чуждался любой рекламы, его чувства подсказывали ему принять услышанное объяснение. В конце - концов, что он мог доказать? Да, и вообще, поблагодарил бы меня Кармайкл, если бы я поднял шум по этому поводу? Возможно, он сейчас вовлечён во что-то тайное, опасное и поэтому, я думаю, не стоит привлекать к нему внимание. Ричард Бейкер опустил плечо вспотевшего толстяка, тот оценил это. В это время служащий взволнованно выговаривал ему: 'Абсолютно запрещено приносить оружие в консульство Британии. По этому поводу есть специальное указание. Консул будет очень сердит!'

- Я извиняюсь,- говорил толстяк,- маленький инцидент, только и всего.

Он сунул несколько купюр в руку служащего, который оттолкнул их с отвращением. -' Мне лучше удалиться,- продолжил толстяк, - не стану дожидаться встречи с консулом.' Он внезапно протянул свой пропуск Ричарду:' Это я. Я поселился в гостинице аэропорта, но в общем - то это дело случая, если ты меня понимаешь.' Ричард посмотрел, как толстяк раскачиваясь покинул приемную и вышел на улицу. Ричард Бейкер подумал, что поступил правильно, но разве можно быть уверенным, если человек погружён в такую тьму, в которой находится сейчас и он сам.

' Консул, г-н Клейтон, освободился и сейчас примет вас.' - обратился служащий к Ричарду Бейкеру, тот поспешил вслед за ним по коридору, в конце которого был виден круг солнечного света, увеличивающийся по мере их продвижения. Кабинет консула находился в конце кородора, справа, как раз в кругу солнечного света. Г-н Клейтон сидел за письменным столом. Это был седовласый мужчина с мудрым и задумчивым лицом.

- Я не уверен, что вы помните меня,- обратился к нему Ричард, - мы встречались в Тегеране два года назад.

- Конечно, помню. Ты был в группе доктора Понспот- Джонс, верно? Ты собираешься присоединиться к ним и в этом году?

- Да, я сейчас на пути к ним, но у меня оказалось несколько свободных дней и я хотел бы посетить Кувейт. Я надеюсь, с этим нет никаких сложностей?

- Нет, никаких. Самолёт вылетает туда завтра утром. Лёту часа полтора. Аврик Ларчи Гонт сейчас там наш представитель, он будет опекать тебя, а мы примем тебя на ночь у себя здесь.

-Ну, право,- запротестовал Ричард ,- я не хочу обременять вас и г-жу Клейтон. Я могу поселиться в гостинице.'

- В гостинице аэропорта нет мест, а мы будем рады видеть тебя здесь. Сейчас , минутку, здесь находится Кроссби из нефтяной компании и ещё один молодой человек, которого послал д-р Ретбон с просьбой освободить от таможенного налога несколько ящиков с книгами. Давай поднимемся и я представлю тебя Розе.

М-р Клейтон поднялся со своего места, вывел Ричарда в сад, залитый солнцем, и , преодолев несколько лестничных пролётов, они оказались в спальном отделении консульства. Толкнув зарешеченную дверь в конце пролёта, Джеральд Клейтон ввёл своего гостя в слабо освещённый зал, где полы были застланы мягкими пушистыми коврами, а вдоль стен стояла великолепная мебель. Было очень приятно войти в прохладную полутьму после жгучего сияющего жара улицы.

- Роза! Роза!- позвал Джеральд Клейтон свою жену и г-жа Клейтон, которую Ричард Бейкер помнил как суетливую владелицу множества животных, вышла из дальней комнаты.

- Дорогая, ты помнишь Ричарда Бейкера? Он гостил у нас в Тегеране вместе с д-ром Понспот Джонс.

- Конечно,- воскликнула г-жа Клейтон, пожимая руку Ричарду,- мы тогда много времени побродили по базару и он купил великолепный ковёр.

Когда г-жа Клейтон не покупала что-нибудь для себя, она была счастлива помочь своим друзьям найти самые дешёвые и хорошие товары местного производства. Она поражала своей эрудицией в области цен и умением торговаться.

- Это было одно из самых удачных моих приобретений,- сказал Ричард,- и всё благодаря твоим советам.

- Ричард хочет завтра попасть в Кувейт,- объяснил Джеральд Клейтон,- я предложил ему остаться у нас на ночь.

- Конечно, если это не затруднит вас,- добавил Ричард.

- В этом нет ничего затруднительного,- успокоила его г-жа Клейтон,- правда, невозможно поселить тебя в комнате для гостей, потому что там уже поселился капитан Кроссби, но всё равно, у нас есть возможность принять тебя со всеми удобствами. Ты не хотел бы по случаю приобрести сундук, окованный медью? Сейчас в продаже имеется несколько великолепных экземпляров. Джеральд не позволяет мне приобрести ещё один, несмотря на то, что он будет использоваться для хранения одеял чаще, чем остальные.

- У нас уже есть три сундука, дорогая - мягко сказал Джеральд.- Извини, Ричард, кажется, была какя-то особенная ситуация во внутренних помещениях консульства? Мне сказали, что кто-то стрелял там?

- Я думаю, что это был кто-то из местных шейхов,- заметила г-жа Клейтон, - они легко возбудимы и любят иметь при себе оружие.

- Нет, - ответил Ричард,- это был англичанин. Мне показалось, что он хотел выстрелить в одного араба, но я стукнул его по руке, тем самым изменив траекторию полёта пули.

- Если так, то ты присутствовал при инциденте,- сказал Клейтон,- я как -то не подумал об этом.

Он вынул из кармана пропуск: ' Роберт Холь, Предприятие 'Ахилес'... Энфильд... Наверное, это его имя. Не представляю, зачем он хотел стрелять? Он не был пьян? Верно?

- Он сказал, что это была ошибка, - пояснил Ричард сухо, - пуля выскочила случайно.

Клейтон удивлённо поднял брови

- Агенты по продажам обычно не носят заряженные пистолеты по карманам.

- Мне, наверное, нужно было, вывести его оттуда, - сказал с ноткой сомнения Ричард, а сам подумал: 'А Клейтон вовсе не глуп!'

- Трудно сказать, что должен делать человек в такой ситуации. А тот араб, в которого стреляли,

не ранен?

- Нет!

- Если так, то можно считать, что всё кончилось благополучно.

- Интересно бы знать, что же всё - таки прячется за этим?

- Да, да... Я тоже хотел бы это знать.

Клейтон выглядел немного всревоженным: ' Мне нужно вернуться к своим обязанностям, - сказал и поспешил уйти.

Г-жа Клейтон проводила Ричарда в комнату для гостей, большую внутреннюю комнату, украшенную яркими подушками и занавесами, предложила ему кофе или пиво. Он выбрал пиво, охлаждённое и освежающее. Г-жа Клейтон спросила у него, зачем он едет в Кувейт и Ричард объяснил. Тогда она спросила, почему он до сих пор не женат и Ричард ответил, что он из тех, кто не пригоден для женитьбы. Г-жа Клейтон отреагировала довольно резко: ' Глупости! Археологи-замечательные мужья!' - после чего спросила, есть ли шанс, что в этом году к ним присоединятся девушки, на что последовал ответ: ' Вероятно, одна или две, ну, и конечно, г-жа Понспо-Джонс.' В этот момент в комнату вошёл низенький толстый человек с плохими манерами и представился как капитан Кроссби. Г-жа Клейтон в ответ представила ему Ричарда Бейкера, сообщив при этом, что это известный археолог, раскопавший и нашедший вещи ' страшно интересные', возраст которых оценивается тысячелетиями. Капитан Кроссби заявил, что никак не поймёт каким, образом археологи устанавливают возраст своих находок, ему кажется, что они просто (Хе,хе,хе) остроумные обманщики. Ричард внимательно посмотрел на него. 'Нет, ну, в самом деле! Каким образом археологи узнают возраст своих находок?' - настаивал Кроссби. Ричард сказал, что объяснение на эту тему требует много времени и г-жа Клейтон поторопилась увести его, чтобы показать ему комнату.

'Он довольно приятный! - сказала г- жа Клейтон, - но у него нет и капли образования.' Ричард нашёл, что его комната очень удобна, и выразил г-же Клейтон признательность по этому поводу. Когда г-жа Клейтон покинула его, Ричард опустил руку в карман своего пальто и обнаружил там клочёк грязной и сложенной в несколько раз бумаги. Он глядел на неё недоумённо, потому что точно знал, что с утра в кармане ничего не было, и тотчас перед его глазами мелькнул образ араба, который ухватился за него, когда споткнулся. Человек с такими ловкими и быстрыми пальцами вполне был способен вложить ему в карман этот клочёк бумаги так, что он даже и не заметил этого. Ричард развернул этот грязный клочёк бумаги, в шести строках, написанных почерком, трудно поддающимся расшифровке, майор Джон Вайль Бедфорс рекомендовал некоего Ахмада Мухаммада как расторопного работника, умеющего водить грузовик и выполнять любые ремонтные работы. ' Кроме всего прочего, это порядочный человек!' - было приписано в конце. В общем, это был обычный 'Чит' - рекомендательное письмо, принятое на востоке. Дата была проставлена за восемнадцать месяцев до данного момента, но и в этом не было ничего необычного. Значит, только содержание письма было очень важным и тщательно охраняемым его владельцем.

Нахмурив лицо, Ричард попытался точно вспомнить, что же произошло с ним сегодня утром. Факир Кармайкл, в этом Ричард был уверен, опасался за свою жизнь, его преследовали и он искал спасения в консульстве. Почему? Надеялся найти надёжное убежище? Но вместо этого нашёл ещё более страшную и мгновенную угрозу? Враг, или его наёмник, увидел Кармайкла в консульстве, значит у этого разносчика товаров, были точные данные, раз он решился застрелить его прямо в консульстве, несмотря на присутствие свидетелей. Это, точно, была аварийная ситуация. Кармайкл обратился за помощью к сокурснику и умудрился передать ему этот на взгляд простой документ. Поэтому можно предположить, что это самый важный документ, и если враги схватят Кармайкла, и не найдут документ у него, будут( ясно, как дважды два) искать того человека или людей, кому Кармайкл мог передать документ. Что? Если так, то что же делать Ричарду с этой бумагой? Он мог бы передать её г-ну Клейтону, как представителю Её Величества Королевы Британии. А может сохранить её у себя до тех пор, пока Кармайкл не потребует его?

После недолгого раздумья Ричард Бейкер выбрал второй вариант... но сначала принял некоторые меры предосторожности. Он оторвал от реомендательного письма пустую половину, сел и написал на ней рекомендацию шофёру грузовика в том же духе и почти в тех же выражениях, но только другими словами. Потом он соскрёб пыль и комочки грязи со своих ботинок, растёр их и разбросал по листочку, на котором писал рекомендательное письмо, сложил его, потёр, повторил всё снова и так до тех пор , пока записка не стала подобной подлиннику. Затем положил записку в карман. Потом Ричард несколько минут внимательно изучал подлинник рекомендательного письма, словно взвешивая различные возможности. Наконец, когда лёгкая улыбка скользнула по его губам, он сложил записку - подлинник дважды так, что в его руках оказался маленький прямоугольник, он достал из своего портфеля палочку пластилина (без неё он никуда и никогда не отправлялся) завернул записку в клочёк прорезиненной ткани, которую оторвал от сумочки для умывальных принадлежностей, покрыл записку пластилином, разгладил пластилин так, что получилась гладкая пластинка, на ней проставил печать, которая имелась в его распоряжении.

Придирчиво Ричард оценил свою работу: на пластинке чётко отпечатался портрет Бога Солнца, вооружённого мечом. ' Я надеюсь, это хороший знак.' - сказал себе Ричард. Вечером, когда он проверил карманы своего пальто, то обнаружил, что записка исчезла.

ГЛАВА 7

'ЖИЗНЬ!' - думала Виктория, - наконец- то я ДЕЛАЮ ЖИЗНЬ!' Она находилась в здании аэропорта, когда услышала волшебные слова: ' Пассажиры улетающие в Каир, Багдад и Тегеран, пройдите на посадку.' Эти волшебные слова были лишены блеска и сияния для г-жи Гамильтон Клип. Как успела понять Виктория, большую часть своей жизни г-жа Гамильтон провела в беготне с корабля на самолёт, с самолёта на поезд и с короткими перерывами, которые проводила в дорогих гостиницах. Но для Виктории это было 'Фантастика! Чудо!' по сравнению с постоянно повторяющимися: ' Мисс Джонс, напиши, пожалуйста....Это письмо полно ошибок...Чайник вскипел, приготовь, дорогая, чай... Хорошо?' Всё это были малюсенькие и наскучившие происшествия обычной жизни. А сейчас!!! - Каир! Багдад! Тегеран...Вся романтика Востока! И главное - Эдуард в конце пути!!!

С большим сожалением Виктория спустилась с небес на землю, чтобы послушать, о чём же, не прекращая ни на минуту, говорит её работодательница: '...и совсем не чисто, если ты понимаешь, о чём я говорю. Я, конечно, больше всего проявляю осторожность в отношении пищи. Если бы ты видела, какая там грязь на улицах и базарах... А тряпки, совершенно не гигиеничные , в которые там одеваются... А бани... Их вообще трудно назвать банями...'

Только по обязанности слушала Виктория эти удручающие сообщения, но её восторженные чувства от этого ни капли не потускнели. Грязь и микробы, вообще, никакого отношения к жизни молодёжи не имели. Когда Виктория и её работодательница прибыли в аэропорт, она помогла г-же Клип выйти из автобуса и занялась загранпаспортами, билетами, деньгами, всё это теперь было в её руках. ' Господи! - воскликнула г-жа Клип, - это и правда замечательно! И что бы я делала без тебя!' А Виктория в это время думала, что полёт - это что-то вроде школьной экскурсии: энергичные, но приятные и решительные учителя находятся на месте, каждый, конечно , на своём, опекают детей, помогают им в любом , даже самом сложном деле, бортпроводницы в блестящей форме, окружённые атмосферой искусства, проявляют особое внимание к не слишком богатым (можно даже сказать к 'бедным') ученикам, ласково объясняя им , что нужно делать. Виктория даже была готова услышать: 'А сейчас, дети...'

Однако, вместо этого, молодые, на вид усталые чиновники, сидящие за письменными столами, протягивали усталые руки, чтобы проверить загранпаспорта, наличие денег и драгоценностей. Им удавалось посеять в душах проверяемых чувство вины. Виктория, чья мелочь валялась в сумочке вместе с крошками от бутерброда, вдруг почувствовала желание выдать свой дешёвенький браслет, украшавший её руку, за величайшую драгоценность, состоящую из бриллиантов чистейшей воды стоимостью в несколько тысяч фунтов стерлингов. И всё только за тем, чтобы увидеть живое выражение на лице скучающего чиновника. Мысль об Эдуарде подстегивала её.

После прохождения всех видов досмотра они оказались в большом зале, откуда пассажиры попадали непосредственно в самолёт. Громкий рёв моторов, доносившийся снаружи дополнял общую картину. Г-жа Гамильтон Клип с удовольствием занималась выяснением жизненных обстоятельств соседей по полёту:' Посмотри, какие замечательные малыши у этой мамочки! Но какая нагрузка, ехать одной с двумя младенцами. Я предполагаю, они англичане, мамочка одета в прекрасно скроенный костюм. Но выглядит она усталой. Этот юноша, приятный на вид, латинского типа, хотела сказать.... Какой кричащий костюм у этого мужчины, я считаю, что это безвкусно. Бизнесмен, я думаю... А этот человек- он голландец... Он стоял перед нами во время проверки загранпаспортов... Это семейство или турки, или персы, насколько я понимаю... Я не вижу здесь американцев?! Можно подумать, что они все летают только рейсами 'Пан - Америкэн'...А эти трое, говорящие меж собой, я думаю связаны с нефтью. Я очень люблю наблюдать за людьми и удивляться им. Г-н Клип всегда говорит, что у меня талант на изучение природы людей. Мне кажется естественным интересоваться человеческими особями. Говорила ли я тебе, что это меховое манто стоит по меньшей мере три тысячи долларов?'

Г-жа Клип вздохнула. После того, как она выполнила свой долг по перемывнию косточек своих соседей по полёту, она стала нетерпеливой: ' Хотела бы я знать, почему мы так долго ждём? Этот самолёт уже дважды разогревал свои моторы, все уже здесь, чего мы ждём? Они вообще нарушают расписание!'

- Хотите чашку кофе, г-жа Клип? Я вижу буфет.

- Нет, нет, спасибо, мисс Джонс, я пила кофе перед выходом и мой желудок до сих пор ещё не успокоился, так что я не могу ничего есть. Хотела бы я знать, чего мы ждём?

Ответ появился прежде, чем слова слетели с её тонких губ.

Дверь, ведущая в коридор, соединяющий с налоговым отделением и с отделением загранпаспортов, поспешно открылась и в зал, стремительно, как буря, ворвался высокий мужчина. Сотрудники аэропорта окружали его со всех сторон. Чиновник Вi,Ai,Аi,Сi нёс за ним два брезентовых мешка со множеством печатей.

Г-жа Клип мгновенно выпрямилась: ' Без сомнения - это важная персона!' - пояснила она со знанием дела. 'И он знает это.' - подумала Виктория. Что - то в облике этого пассажира, прибывшего в последнюю минуту, пробудило в ней дремлющее любопытство. Он был одет в походную мантию тёмно - серого цвета, на голове - широчайшее сомбреро светло - серого цвета. Волнистые волосы серебристого оттенка через- чур длинны, его чуть посеревшие губы изогнуты концами вверх. Общий вывод был таков: это разбойник из какого - то спектакля.

Виктория, всегда питавшая отвращение к представителям театра, выставляющим себя на всеобщее обозрение, взглянула на него брезгливо:' Чиновники аэропорта почти танцуют вокруг него:'Да, сэр Руперт... конечно, сэр Руперт... Самолёт взлетит сию минуту, сэр Руперт..', - Противно слушать!'

Когда огромная мантия сэра Руперта пролетела сквозь дверь на взлётно - посадочную полосу, дверь за ним захлопнулась, буря улеглась. 'Сэр Руперт, - пробормотала г-жа Клип, - хотела бы я знать, кто он такой. Виктория кивнула головой, ей казалось, что его лицо и вообще весь его облик не совсем незнакомы ей.

- Кто - то очень важный, из правительства' -донеслось до неё.

- Я бы этого не сказала,- возразила Виктория. Те немногие представители правительства, которых ей довелось видеть, казались ей занятыми только вопросами своего существования и только на ораторских подмостках они выглядели важными и разумными.

- Внимание! - Обратилась к пассажирам, сопровождающая их стюардесса, - Проходим в самолёт, поторопитесь по возможности, пожалуйста.

- Ведёт себя, - проворчала раздражённо г-жа Клип, - будто намекает компании ленивых детей о необходимости проявлять терпение, дожидаясь гамбургеров.

Пассажиры ступили не дорожку , самолёт уже ожидал их, моторы издавали довольное рычание громадного льва.

Виктория с помощью одной из стюардесс подняли г-жу Клип в самолёт и усадили на её место. Виктория села рядом, со стороны прохода. Только после того, как г - жа Клип с удобством устроилась в своём кресле, и когда пристегнули ремни, Виктория смогла оглядеться и увидеть, что прямо перед ней в кресле расположился огромный человек, который так ей не понравился.

Двери плотно закрылись и через несколькр минут самолёт медленно начал подниматься над землёй. ' Мы и правда летим!' - думала Виктория взволнованно, - Ой! Кажется, это страшно! Неужели и правда, что он оторвётся от земли? А мне, всё - таки непонятно, как он, такой тяжёлый, может лететь по воздуху ?!' Некоторое время, показавшееся Виктории вечностью, самолёт скользил по взлётной полосе, потом развернулся и остановился. Шум моторов превратился в оглушительны рёв. Пассажирам раздали жевательную резинку, сосательные конфеты и вату.

Всё сильнее и сильнее, всё громче и громче рёв моторов и вот самолёт опять начал двигаться по взлётной полосе, сначала с небольшой скоростью,потом быстрее, ещё быстрее и вот , они уже летят над землёй! 'Никогда и ни за что не поднимемся! - со страхом думала Виктория, - Всё! Сейчас разобьёмся!'

Ещё быстрее, плавно, без подёргиваний и подпрыгиваний, самолёт поднимался над землёй, всё выше и выше, потом сделал большой поворот и вновь пролетел над парковкой, над главным шоссе, всё выше и выше ('Какой маленький паровоз пыхтит внизу, - восхищалась Виктория'), и вдруг земля, на которой кипела жизнь, и на которую с восхищением смотрела Виктория, внезапно исчезла и осталась только огромная карта, покрытая линиями, кружками и точками.

Когда пассажиры наконец смогли расстегнуть ремни безопасности, залистали еженедельниками, задымили сигаретами, Виктория оказалась в другом мире, пространство которого ограничено несколькими метрами по длине и ширине, и в тесном соседстве с двумя или тремя другими пассажирами. Ничего другого не существовало. Виктория вновь взглянула в маленькое оконце: внизу были только облака, самолёт купался в солнечных лучах, под облаками оставался обычный мир, который до сих пор знала Виктория. Г-жа Гамильтон Клип заговорила, Виктория освободила уши от ватных тампонов, спустилась с неба на землю, откинулась на спинку сиденья и вся обратилась в слух.

С сиденья, что располагалось перед ними, встал сэр Руперт, чтобы самостоятельно положить свою широкополую шляпу на верхнюю полку, потом натянул на голову капюшон и утонул в своём кресле. 'Осёл надутый!' - подумала Виктория, без всякой причины настроенная против него. Г- жа Гамильтон Клип расположилась так, чтобы перед ней лежал раскрытый еженедельник. При необходимости перевернуть страницу или поправить скользящий журнал, она легонько трогала Викторию, которая наконец оглядевшись, пришла к выводу, что полёт это довольно скучное занятие. Она открыла журнал и обратила внимание на рекламное сообщение: 'Хочешь увеличить производительность в области стенографии?' - задрожала, закрыла журнал, откинулась на спинку сиденья и стала думать о делах Эдуарда.

Они приземлились в аэропорту Кастель - Бенито, шёл дождь. Виктория вообще не чувствовала себя абсолютно здоровой, поэтому любые пожелания работодательницы требовали от неё заметных усилий. К гостинице они подъехали под проливным дождём. Виктория обратила внимание, что блестящий сэр Руперт был встречен чиновником высокого ранга в форме с красными шнурами и был проведён в правительственный автомобиль, предоставляемый только самым уважаемым гражданам Триполитании.

Виктория получила ключи от комнат, помогла г-же Клип искупаться, одела в мягкий халат и уложила в постель отдохнуть до приглашения на ужин, потом ускользнула в свою комнату, растянулась на кровати, закрыла глаза, чтобы не видеть пол , который то взмывает вверх , то падает вниз. Через час она пробудилась отдохнувшая, окрепшая духом и отправилась помогать г-же Клип. Вскоре появилась стюардесса, сообщившая голосом не терпящим возражений, что их ожидает автомобиль для поездки на ужин. После ужина г- жа Клип затеяла разговор с соседями по самолёту. Человек в пальто, которое выглядело несколько кричащим, захватил внимание Виктории и рассказывал ей о производстве карандашей и о проблемах, возникаюших при этом. Когда они возвращались в гостиницу всем строго было сказано, что завтра в пять тридцать утра они должны быть готовы к полёту.

- Не так уж много мы посмотрели в Триполитании, - грустно сказала Виктория, - Что, все полёты таковы?

- Да, конечно, это просто садизм, - ответила возмущённо г -жа Клип, - способ, которым нас превращают в животных. Во множестве случаев, нас заставляют ждать полёта в здании аэропорта не менее часа. Однажды в Риме нас разбудили в три тридцать утра, завтрак в четыре, а вылетели только в восемь ноль - ноль, и всё -равно, полёт - это самый лучший способ добраться до цели без излишних задержек.

Виктория вздохнула. Она была готова заполнить всю дорогу различными задержками, различными приключениями, она страстно хотела увидеть весь мир!

- Ты знаешь, дорогая, - продолжала с чувством г-жа Клип, - кто тот интересный человек? Тот англичанин? Ну, тот , возле которого всегда существует шум? Я узнала , кто это! Это сэр Руперт Кроптон Ли - известный путешественник. Ты, конечно, слышала о нём?

Да, Виктория слышала о нём. Она вспомнила несколько фотографий, которые видела в газетах шесть месяцев назад. Сэр Руперт - известный специалист по Китаю и странам Востока, один из немногих, кто добрался до Тибета и побывал в Лхасе. Он совершал путешествия по неизвестным местам Курдистана и Малой Азии. Его книги очень успешно расходились т.к были написаны живым и острым языком. Ещё сэр Руперт был известен тем, что прославлял себя! Но для этого были веские причины, у него не существовало бездоказательных утверждений. Эта мантия и шляпа с широченными полями были его личными символами, которые он сам выбрал, создавая свой образ.

- Разве это не интересно?! - Воскликнула г-жа Клип с воодушевленим охотника на львов в то время, как Виктория укутывала её тёплым одеялом.

- Да, конечно, интересно, - ответила Виктория, про себя думая, что ей было бы более интересно читать книги сэра Руперта, чем знакомиться с ним.

На другое утро поездка продолжилась точно по расписанию. Погода прояснилась и на небе засияло солнце. Виктория всё ещё чувствовала некоторое разочарование в том, что так мало увидели в Триполитании, но несмотря на это, в ней разгоралось пламя восторга от предполагаемой возможности увидеть Каир, куда они прилетают в полдень, а в Багдад летят только утром следующего дня.

Самолёт полетел над морем, облака быстро скрыли голубые воды его и Виктория, зевая, погрузилась в глубину кресла. Сэр Руперт уже спал, его капюшон, прикрывающий голову, постепенно сполз на сторону и Виктория с некоторым злорадством обнаружила, что на голове сэра Руперта возник гнойник. Трудно сказать, почему Виктория почувствовала удовольствие, увидев его, может быть от сознания, что и важные люди бывают слабы и ранимы и что они тоже из плоти и крови. ' Надо признать, что в самолёте сэр Руперт вёл себя как любой другой пассажир и не кичился своим положением, - подумала Виктория, - однако, почему он думает только о себе?' Ответ был прост и ясен: он был сэр Руперт Кроптон Ли - важный человек, а она - просто Виктория Джонс, стенографистка, человек маленький и не важный.

По прибытию в Каир Г-жа Клип и Виктория пообедали вместе, после чего г-жа Клип сообщила, что она собирается вздремнуть часов до шести, а ей, Виктории, не мешает осмотреть пирамиды. ' Я заказала для тебя автомобиль, т.к. по указанию министра финансов, ты не сможешь обменять здесь валюту'. Виктория, у которой, впрочем, вообще не было денег, приняла это сообщение с искренней радостью и поблагодарила г-жу Клип увжительно, но без излишней почтительности. ' Не за что, - ответила г-жа Клип, - ты была очень мила со мной, и между нами, поездка обеспеченная долларами значительно легче. Г-жа Кичин, женщина с двумя детьми, страстно хочет увидеть пирамиды, поэтому советую тебе присоединиться к ней. Это тебя устроит?' Так как Виктория всё ещё хотела повидать мир, то это её устроило. 'Ну, если так, то лучшее отправиться поскорей'

Развлечения в полдневный жар рядом с пирамидами соответствовали сложившимся обстаятельствам. Виктория, хоть и очень любила детей, но наслаждалась бы больше, если бы рядом с ней не было отпрысков г-жи Кичин. Младший из них так устал и раскапризничался, что двум женщинам с трудом удавалось справляться с ним, поэтому экскурсию пришлось сократить и вернуться в гостиницу значительно раньше, чем они предполагали.

Зевая от усталости, Виктория бросилась на кровать. Ей очень хотелось остаться в Каире хотя бы ещё на недельку - другую, может даже подняться вверх по Нилу, но факт, что она едет В Багдад без денег, не оставлял сомнений, что чуда не случится. ' И что будешь использовать вместо денег, девушка?' - спросила себя Виктория, вздохнув, - Что будешь делать, когда приедешь в Багдад и в твоём кармане будет всего несколько одиноких лир?- продолжал допытываться холодный внутренний голос. Виктория выбросила из головы этот вопрос. Эдуард постарается найти для неё работу, а если ему не повезёт, то она сама найдёт её для себя. О чём беспокоиться? Её глаза, ослепшие от яркого солнца, потихоньку закрылись.

Стук в дверь, так ей показалось, разбудил её. ' Войдите!' - сказала она, но после того, как за этим ничего не последовало, Виктория встала с кровати, подошла к двери и открыла её. Оказалось, что стучали не к ней, а в дверь дальше по коридору. Виктория выглянула в коридор и увидела, что стюардесса с чёрными волосами и приятная на вид стучит в дверь комнаты сэра Руперта Кроптон Ли. Он открыл и сердитым и заспанным голосом прорычал: ' Что случилось?'

- Я извиняюсь, что потревожила вас, сэр Руперт, - послышался кокетливый голос стюардессы, - но вас приглашают в офис ' Bi,Ai,Ai,Ci' третья дверь по коридору, некоторые подробности по поводу дальнейшего полёта в Багдад.

- Хорошо, спасибо ! - ответил сэр Руперт Кроптон Ли.

Виктория вернулась в свою комнату, спать больше не хотелось. Взглянув на часы, она обнаружила, что ещё только четыре тридцать и у неё есть полтора часа до того момента, когда г - жа Клип призовёт её к себе. Виктория решила немного погулять по Гелиополису, пешая прогулка не требует денег. Она припудрила носик и начала обуваться, но оказалось, что посещение пирамид на прошло для неё даром, её сандалии вдруг уменьшились в размерах и были тесноваты для её ног. Однако Виктория, преодолевая неудобства, вышла из комнаты и зашагала по коридору в направлении холла гостиницы. Проходя мимо офиса 'Оу, Эй, Си, Би' -третья дверь по коридору - она обратила внимание на то, что только какая - то бумажка, небрежно воткнутая в кнопку звонка, говорила о том, что это чей -то офис. В тот момент, когда Виктория проходила мимо двери, она растворилась и из комнаты вышел сэр Руперт Кроптон Ли. Он шагал очень быстро, мантия его развевалась, она почти задела Викторию, но сэр Руперт Кроптон Ли не обратил на Викторию ни малейшего внимания. 'Очевидно, он на что - то рассержен',- решила Виктория.

Когда в шесть ноль- ноль Виктория предстала перед г-жой Клип, та тоже была не в духе. ' Я обеспокоена превышением веса багажа, - сказала г-жа Клип сердито, - я предполагала, что заплатила за превышение на всё время полёта, а оказалось, что это было сделано только до Каира. Завтра мы летим самолётом иракской компании. Билеты наши в порядке, а вот с оплатой за превышение веса есть проблемы. Может стоит пойти проверить ситуацию?! Может быть, придётся обналичить ещё один чек?'

Виктория отправилась проверять ситуацию. Сначала она никак не могла найти офис компании 'Оу, Эй , Си, Би', наконец обнаружила его в конце коридора с другой стороны холла гостиницы, очень большой офис. Очевидно, тот другой - маленький - был предназначен только для послеобеденного отдыха, решила Виктория и занялась проверкой ситуации по поводу превышения веса. Опасения г - жи Клип по этому поводу оказались не напрасны, чем она, г-жа Клип, была в немалой степени рассержена.


ЧАСТЬ 8


На пятидесятом этаже здания 'SITI' в Лондоне среди множества офисов различных компаний находился и офис торгового центра 'Валгалла'. Человек, сидяший за письменным столом, был занят чтением книги по экономике. Зазвонил телефон и человек поднял трубку. Голосом тихим и не выразительным он отозвался: ' Компания Валгалла'

- Это Сандерс,- послышалось в ответ.

- Сандерс - человек с реки? Какой реки?

- Реки Хайдекель (Тигр), по поводу А. Ш. Мы её потеряли.

На минуту установилась тишина, потом опять послышался тихий голос, но в нём прозвучала стальная нотка: 'Я не ослышался? Правильно ли я понял, что ты сказал?'

- Мы потеряли след Аны Шиль.

- Без имён! Это серьёзная ошибка с твоей стороны. Как это случилось?

- Она вошла в больницу, побыла там приблизительно час. Сестре сделали операцию.

- Ну, а дальше?

- Операция прошла успешно. Мы ожидали, что А.Ш. вернется в гостиницу Савой, она продолжала платить за комнату, но она не вернулась. В больнице было организовано наблюдение, мы были уверены, что она не покидала больгицу, что она ещё там. -

- Но её там нет?

- Это выяснилось только сейчас. Она покинула больницу в карете 'Скорой помощи' на другой день после операции.

- Она обвела вас вокруг пальца, как новичков!

- Кажется так. Я мог поклясться, что она не знает о нашей слежке. Были приняты все меры предосторожности, нас было трое...

- Хватит отговорок! Куда доставила её 'Скорая помощь'?

- В больницу университета.

- Что известно об этой больнице?

- Больных принимают только в сопровождении медсестёр и мне кажется, что медсестрой была А.Ш. Они не имеют понятия, куда отправляется медсестра после того, как привезла к ним больную.

- А больная?

- Больная ничего не знает, она была ещё под действием наркоза.

- Значит А.Ш. могла спокойно выйти из больницы в одежде медсестры и сейчас может быть в

приятно.

- Пожалуйста, помоги мне! - попросила Виктория.

Маркус казался удивлённым. любом месте?

- Да. Если она вернётся в Савой....

- Она не вернётся в Савой...

- Может проверить другие гостиницы?

- Да, но я сомневаюсь, что будут какие - то результаты. Она точно знает, что ожидать от вас.

- Есть ли другие сообщения?

- Проверили порты Дубар, Фолкстон и др. Проверили аэропорты, особенно все заказы на полёты в Багдад в течение ближайших двух недель. Заказ, конечно, будет не на её настоящее имя. Проверили всех пассажиров, подходящих по возрасту.

- Вещи её всё ещё находятся в гостинице ' Савой', может она ещё затребует их?

- Она не сделает ни одной подобной глупости. Ты может и глупец, но не она. Её сестра знает что - нибудь?

- У нас связь с сиделкой, которую для неё наняли, она кажется уверена, что А.Ш. сейчас в Париже по делам Моргенталя и проживает в гостинице Рич, и что она возвращается в Америку двадцать третьего числа этого месяца.

- Другими словами, А.Ш. ничего ей не рассказала. Этого можно было ожидать. Проверьте все заказы на полёт. Это единственная надежда. Она должна прибыть Багдад и, конечно, по воздуху, это единственная возможность прибыть туда во время. И, слушай, Сандерс...

- Да, что?

- И без дополнительных провалов. Это твой последний счастливый случай.


ЧАСТЬ 9


Г-н Шрибенхем перенёс вес своего тела с одной ноги на другую и вновь устремил взор на самолёт, который с воем кружил над посадочной полосой Багдадского аэропорта. Начиналась сильная песчаная буря. Пальмы, дома, люди, всё было окутано плотным коричневым туманом.

- Десять к одному, что они не смогут приземлиться, - высказал своё предположение Лионель Шрибенхем.

- И что же они будут делать? -спросил его друг Харольд.

- Я думаю, продолжат свой полёт до Басры, там говорят, тихо и светло.

- Ты прибыл, чтобы встретить очень важную персону, верно?

Молодой г-н Шрибенхем почти застонал: 'Какое невезение! Прибытие нового посла задерживается, Ленсдон, консул, сейчас в Англии, Райс - советник по вопросам Востока болен гриппом с такой высокой температурой, что опасаются за его жизнь. Бест находится в Тегеране и остался только один я нести это бремя. Нет конца волнениям по поводу этого типа. Не понимаю, почему? Даже агенты все взволнованы. Он один из известнейших путешественников по миру, всегда едет в какое - либо место с Божьей помощью на спине верблюда. Я не понимаю, почему он так важен? Мне кажется, он находится под чьим - то высоким покровительством и мне придётся возложить на себя бремя всяких мелочных дел. Если они приземлятся в Басре, то я, конечно, подскачу, но я не знаю к какой ситуации готовиться. Ещё один поезд ночью? Или потребовать прибытия сюда военных лётчиков?' Г-н Шрибенхем снова вздохнул от переполнявших его чувств ответственности и важности выполняемой им миссии. Он прибыл сюда три месяца назад и всё это время сталкивается с какими - то препятствиями. Вот и ещё одна, способная, так он чувствовал, испортить ему всю его будущую карьеру.

Самолёт вновь набрал высоту. Г-н Шрибенхем вздохнул: 'Кажется, он сдаётся, - но тут же радостно воскликнул,- нет, нет... похоже, он приземляется.' Через несколько минут самолёт коснулся взлётно - посадочной полосы и г-н Шрибенхем встал по стойке 'Смирно!', встречая очень важную персону.

Его, пока ещё не профессиональный, взгляд остановился на очень красивой девушке, прежде чем г-н Шрибенхем устремился встретить личность подобную морскому пирату в развевающейся мантии. 'Маскарад какой - то!' - думал он, говоря при этом громким голосом: 'Сэр Руперт Кроптон Ли? Я - Шрибенхем из посольства.'

'Сэр Руперт ведет себя сегодня особенно нетерпеливо, - думал он, - пожалуй, можно понять его напряжение после такого кружения, когда не знаешь, приземлишься или нет.'

- Ужасный день! - промолвил г-н Шрибенхем, - в этом году выпало несколько таких дней. О... вот и ваш багаж, сэр. Следуйте за мной, всё будет в порядке.

Когда они покинули аэропорт, Шрибенхем сказал сэру Руперту, что ему на минуту показалось, будто лётчик не сможет выполнить такую сложную посадку и им придётся приземлиться в другом аэропорту, на что сэр Руперт, надул свои щёки и важно произнёс: ' Это была бы катастрофа, настоящая катастрофа! Расписание было бы нарушено, молодой человек, и результат был бы тяжёлым и влияющим на многое.'

- Слишком много гонора, - подумал Шрибенхем.

- Эти типы считают, что их мелочные интересы могут постепенно изменить движение вселенной!

- Я уверен , что вы правы сэр...

- Ты знаешь, когда посол появится в Багдаде?

- До сих пор ещё ничего не решено, господин.

- Я сожалею, что не встречу его. Не видел его уже, минутку... да, точно , с тысяча девятьсот тридцать восьмого года.

Шрибенхем почтительно промолчал.

- Мне кажется , Райс должен быть здесь, верно?

- Да, господин. Он советник по делам Востока.

- Талантливый парень! Большой эрудит! Буду рад встретиться с ним снова.

Шрибенхем откашлялся: ' На самом деле г-н Райс болен, он находится в больнице на обследовании. Острое желудочное отравление. Наверное, что - то более серьёзное, чем обычное Багдадское отравление.

- Что ты сказал? - сэр Руперт резко обернулся, - острое отравление? Его схватило внезапно? Да? Нет?- сэр Руперт был ошеломлён .

- Только позавчера, господин.

Сэр Руперт наморщил лоб: 'Странно, очень странно', - пробормотал он. Шрибенхем посмотрел на него с удивлением. ' Уж не была ли это атака... ?' Штрибенхем остолбенел.

Они подъехали к мосту Пайзель и автомобиль повернул налево к Британскому посольству. Внезапно сэр Руперт устремился вперёд: ' Останови, пожалуйста, - сказал резко, - да, направо, рядом с горшками.

Автомобиль скользнул направо и остановился. Рядом оказался маленький туземный магазинчик, в котором громоздились глиняные горшки и белые эмалированные кувшины для воды. Невысокий толстенький европеец, разговаривающий с владельцем магазина, направился в сторону моста, откуда появился автомобиль. Шрибенхему показалось, что это Кросби из нефтяной компании, которого он встречал не раз.

Сэр Руперт выскочил из автомобиля и направился к маленькой нише с товаром. Разглядывая один из горшков, он завёл быстрый разговор на арабском с владельцем магазина. Течение разговора было через - чур быстрым для Шрибенхема, его арабский оставался ещё медленным, грамматически точным и ограниченным с точки зрения словарного запаса. Сияющий владелец магазина размахивал руками, что - то долго объясняя. Сэр Руперт отобрал несколько горшков, задал несколько вопросов по их поводу, оставил себе один кувшин для воды с узким горлышком, расплатился с владельцем магазина и вернулся в автомобиль.

- Очень интересная техника, - пояснил сэр Руперт, - эти горшки изготовляют уже тысячилетия той же формы, что и в одном из районов горной Армении, - его пальцы скользнули в узкое горлышко и повернулись там в обоих направлениях.

- Этот образец очень грубой работы, - не раздумывая, сказал Шрибенхем .

- Ты считаешь, что он примитивен? Но он очень интересен с точки зрения истории. Ты видишь эти выпуклости и рельефы? Если обращать внимание на простые вещи, которые используют ещё и сейчас, можно многое узнать из нашей истории. У меня имеется полное собрание таких предметов.

Автомобиль развернулся и въехал на территорию Британского посольства. Сэр Руперт тотчас же потребовал, чтобы его немедленно сопроводили в его комнату. Шрибенхем позабавился, увидев, что после той лекции по поводу купленного кувшина, сэр Руперт совершенно забыл о нём и оставил без всякого внимания в салоне автомобиля. Шрибенхем поднял его и с преувеличенной осторожностью водрузил на ночной столик сэра Руперта: ' Ваш кувшин, господин!'

- Ааа.. Это? Благодарю тебя, молодой человек. - сэр Руперт выглядел встревоженным.

Когда сообщили, что обед готов, Шрибенхем вздохнул с облегчением, выбрал напитки и удалился. Оставшись один, сэр Руперт подошёл к окну и развернул записку, извлечённую из узкого горлышка кувшина, разгладил её . В записке от руки было написано всего две строчки. Сэр Руперт дважды внимательно прочёл написанное, после чего сжёг записку и вызвал звонком служащего.

- Да, господин, разобрать ваш багаж?

- Пока что не нужно. Я хочу видеть господина Шрибенхема у себя.

Шрибенхем появился с несколько более озабоченным выражением лица.

- Я могу помочь в чём - то, господин? В чём - то, не входящим в мои обязанности?

- Господин Шрибенхем, в моей программе произошли кардинальные изменения. Могу я попросить вас сохранить это в секрете?

- Конечно, господин.

- Прошло много времени с тех пор, как я был в Багдаде, короче, со времён второй мировой войны. Гостиницы по прежнему находятся на противоположном берегу? Да?

- Да, господин. На улице Рашид.

- Соседней с рекой Хайдекель?

- Да. 'Вавилонский дворец' самая большая гостиница. Она считается официальной, более- менее.

- Что вам известно о гостинице 'Тио'?

- Ааа... Много людей посещают её. Там очень хорошая еда. Управляет ею некий господин по имени Маркус Тио. Он, вроде бы, сотрудник разведки в Багдаде.

- Я хочу заказать там комнату, г-н Шрибенхем.

- Что? Вы не собираетесь поселиться в посольстве, господин? - Шрибенхем выглядел озадаченным и несколько рассерженным, - У нас уже всё распланировано и приготовлено.

- Всё, что распланировано и приготовлено, можно отменить, - рыкнул сэр Руперт.

- Да, да, конечно... Я не предполагал...- Шрибенхем замолчал, у него было ощущение, что он во всём виноват.

- На меня возложена миссия по управлению очень тонким делом. Мне кажется, что выполнить это, находясь в посольстве, будет невозможно. Поэтому закажите для меня на эту ночь комнату в гостинице 'Тио'. Покинуть посольство я должен тайно и в гостинице появиться не на посольской машине. Кроме того, закажите мне на послезавтра место на самолёт, вылетающий в Каир.

Шрибенхем выглядел ещё более несчастным: 'Но, я понял так, что вы будете находиться здесь в течении пяти дней!'

- Нет , не получится. Мне жизненно необходимо появиться в Каире, как только будут закончены дела здесь, поэтому я не уверен по поводу пяти дней. Это будет не безопасно для меня.

- Не безопасно?!!

Выражение лица сэра Руперта внезапно изменилось. От поведения, которое Шрибенхем сравнивал с поведением прусского фельдфебеля, не осталось и следа и перед незначительным посольским работником вдруг предстал Выдающийся человек, знакомство с которым для Шрибенхема было большой честью.

- Моя безопасность, не главная моя забота, - сказал мягко сэр Руперт, - в данной ситуации я должен подумать и о безопасности множества других людей, поэтому постарайтесь выполнить всё, что я прошу . При возникновении сложностей с билетами на самолёт, воспользуйтесь своим преимущественным правом. В десять я должен выйти отсюда, а пока я остаюсь здесь. Официально, я болен, приступ малярии, поэтому я не должен есть.

- Но может быть, мы можем послать что - нибудь...

- Нет, нет... Пост в течении суток не помешает мне. В некоторых путешествиях мне приходилось голодать и поболее. Прошу вас, сделайте, как я сказал.

Внизу Шрибенхем встретил своих сослуживцев и должен был ответить на их вопросы: ' Я никак не пойму важность этой персоны, то ли это правда, то ли -игра. Эта развивающаяся мантия, пиратская шляпа... Да, впрочем и всё остальное... Один мой приятель, который прочитал одну из книг сэра Руперта, говорил, что , если он раззадорит себя, то и правда может совершить всё , что там написано, ну ..эти путешествия и всё такое, но я, честно говоря.. не знаю... Скорей бы Томас Райс появился здесь и занимался бы его делами. Кстати, что такое 'Зелень Шиль?'

- Зелень Шиль? - переспросил, наморщив лоб, один из приятелей, - по моему, это что-то связанное с бумажными обоями.. Нет? Ааа.. Да, - Яд, соединение мышьяка, я так думаю.

- Боже мой!- воскликнул Шрибенхем, вытаращив глаза,- Я думал, что это болезнь, что-то вроде дизентерии...

- Нет нет, это что-то из области химии... Что-то, что женщины используют для освобождения от своих мужей... Или, может, наоборот...

Шрибенхем погрузился в молчаливое оцепенение. В его голове всплыли несколько фактов, например, намёк сэра Кроптон Ли о том, что Томас Райс, советник по делам Востока, страдает не от простого расстройства желудка, а от отравления мышьяком...И ещё, сэр Руперт намекал, что его жизни угрожает опасность... А его решение ничего не есть из того, что приготовлено на кухне посольства... Было от чего содрогнуться прямой Британской душе Шрибенхема. Он не смог даже предположить смысл во всём этом.

ГЛАВА 10


Виктория, которая чувствует удушье от жёлтой горячей пыли , висящей в воздухе, не получает никакого положительного впечатления от Багдада. От беспрерывного шума всю дорогу от аэропорта до гостиницы 'ТИО' у неё в ушах стоит звон. Настойчивые гудки автомобилей, крикливые голоса зазывал, свистки, всё это вызывает беспрерывный звон в ушах, утомление и отсутствие аппетита. Ко всему этому добавляется бесконечное жужжание г-жи Гамильтон Клип.

В гостиницу Тио, которая располагалась в тесном переулке между улицей Рашид и рекой Хайдекель (Тигр), Виктория прибыла совершенно разбитая и ошеломлённая. Они поднялись на несколько ступеней и оказались перед входом в гостиницу. Перед ними предстал довольно полненький молодой человек, на лице его разлилась такая сияющая улыбка, которая могла быть только от чистого сердца. Это был, так сообщили Виктории, Маркус, или более точно - господин Тио - владелец гостиницы ТИО. Его приветственные слова перемежались с беспрерывными крикливыми указаниями служащим по поводу распределения багажа: 'Ооо.. Госпожа Клип снова прибыла! Но, что с вашими плечами? Они так смешно расположены! ( Дурачьё, не поднимайте это так резко... Идиот! Не тащи так это пальто...) Но, Боже мой! В какой день вы прибыли!!! Никогда, я так подумал, самолёт не сможет приземлиться, он всё время вертелся... 'Маркус, сказал я себе, нет.. не по поводу задержки самолёта у тебя такая спешка... нет, Маркус!... К тебе прибыла молодая госпожа!... Всегда приятно видеть в Багдаде молодую госпожу.... Почему не прибыл г-н Гамильтон Клип? Я ожидал, что вы появитесь вчера... Но, дорогая, ты должна немедленно выпить что - нибудь...'

Потом Виктория, ошеломлённая, с головой поплывшей от двойного виски, который ей вручил Маркус, оказалась в аккуратно прибранной большой комнате с высоким потолком, с огромной на гнутых латунных ножках кроватью, с изящнным по последней французской моде туалетным столиком, с одежным шкафом Викторианской эпохи и двумя креслами, обитыми бархатом несколько кричащей расцветки. Её тощий багаж лежал в ногах кровати и очень старый человек с жёлтым лицом и белыми от седины волнистыми волосами, улыбнулся ей, качнул головой, указывая на полотенце в ванной комнате и спросил, не нужно ли нагреть воду для купания.

- Сколько времени потребуется для этого ?- спросила Виктория.

- Минут двадцать, тридцать. Я ухожу и сделаю это сейчас же, - он улыбнулся по родственному и удалился.

Виктория села на кровать и провела рукой по волосам. Ощущение было не из приятных, волосы слиплись, лицо покрылось песком. Она взглянула на своё отражение в зеркале, пыль изменила цвет её волос с чёрного на странный красно - коричневый. Отодвинув тяжёлую штору, Виктория увидела перед собой широкий балкон, обращённый к реке, однако разглядеть что-либо на реке не было никакой возможности из-за плотного жёлтого тумана, укрывающего и реку и, очевидно, весь город. В глубоком отчаянии Виктория пробормотала: ' Какое проклятое место!', но потом постаралась приободриться и отправилась узнать не нужна ли её помощь г-же Гамильтон Клип. Помощь, конечно же, потребовалась, поэтому искупаться и привести себя в божеский вид Виктории удалось не сразу, однако, всё же удалось, поэтому после ванны и продолжительного послеобеденного сна Виктория почувсвовала себя значительно бодрее и вышла на балкон, оценить ситуацию на реке Тигр. Песчаная буря ослабевала, сквозь жёлтый тумана начал с трудом пробиваться слабый солнечный свет, за рекой уже можно было различить туманные тени пальм и раскиданные в беспорядке домишки.

Из сада, расположенного внизу, до слуха Виктории донеслись голоса. Виктория подошла к краю балкона и посмотрела вниз. Госпожа Гамильтон Клип, разговорчивая и общительная, уже успела подружиться с одной из тех англичанок, возраст которых трудно определить, и которых можно встретить в любой точке мира.

- Не знаю, что бы я делала без неё, - говорила г-жа Клип, - она самая приятная девушка, какую только можно вообразить.И семья очень хорошая. Она племянница епископа из Лаленгау.

- Епископ откуда?- переспросила собеседница г-жи Клип.

- Из Лаленгау, кажется.

- Глупости, нет такого епископа...

Виктория наморщила лоб, она знала этот тип коренных англичанок, жительниц захолустных городков, которых невозможно было обмануть, упоминая имя несуществующего епископа.

- Ааа..- Протянула г-жа Клип, - если так, то возможно, я неверно услышала его имя, но она замечательная девушка и очень талантливая.

- Ха, - низким глухим голосом произнесло новое действующее лицо...

Виктория предпочла не слушать продолжение этого разговора и вернулась в свою комнату. Какое - то шестое чувство подсказывало ей, что будет нелегко создавать новые фантазии, которым поверила бы эта незнакомая ей женщина. Усевшись на кровать, Виктория погрузилась в разбор своего финансового положения.

Итак: она проживает в гостинице ТИО, которая скорее дорогая, чем дешёвая, в этом она, Виктория, убеждена. В её распоряжении имеются четыре лиры и семнадцать шиллингов, она позавтракала, но ещё не расплатилась. Госпожа Клип уже не должна платить за неё, в её обязанность входила только оплата полёта до Багдада. Виктория прибыла в Багдад, её полёт оплачен. Госпожа Клип довольна профессиональными навыками племянницы епископа, Виктория прекрасная медицинская сестра и секретарь. Всё закончилось ко взаимному удовольствию обеих сторон. Этим вечером г-жа Клип Гамильтон летит ещё в Киркук и на этом - всё... точка. Виктория потешила себя надеждой, что г-жа Клип в знак расставания субсидирует её звонкой монетой, но с большим сожалением отбросила. Госпожа Клип даже представить себе не могла, что Виктория - племянница епископа Лаленгау и известного профессора археологии, может оказаться в таком плачевном финансовом положении.

И какой же вывод из всего этого? И что должна делать Виктория? Ответ возник мгновенно. Конечно же - найти Эдуарда!!! Она была несколько смущена тем, что даже не удосужилась узнать фамилию Эдуарда, но... Эдуард - Багдад!!! Сейчас она подобна той молодой мусульманке времён Крестовых походов, которая ради любви прибыла в Англию, зная только имя возлюбленного 'Джильберт' и название страны 'Англия' . История очень романтическая, но...скажем, не очень приятная. Правда, вспомнила Виктория, во времена крестовых походов у людей не было фамилий... зато Англия значительно больше Багдада... но людей в ней в те времена было значительно меньше... Виктория прекратила эти отвлечённые размышления по поводу прошлых веков и переключилась на проблемы сегодняшнего дня. Она срочно должна найти Эдуарда!!! А он должен найти ей работу. И это тоже срочно!.

Она не знает фамилию Эдуарда, но он прибыл в Багдад как секретарь д-ра Ретбона. И лучше представлять, что д-р Ретбон - Важная фигура. Виктория припудрила лицо, пригладила волосы и спустилась по лестнице, чтобы добыть необходимые ей сведения. Улыбающийся Маркус, который в это время пересекал центральный зал своей гостиницы, с радостью приветствовал её: ' Ааа...мисс Джонс! Хорошо, что ты пришла ко мне. Давай выпьем что-нибудь. Согласна, дорогая?! Я очень люблю английских девушек и все английские девушки Багдада мои друзья, все довольны моей гостиницей. Давай зайдём в бар.' Виктория, которая сейчас вообще не была против бесплатных угощений, согласилась с радостью. После того, как они глотнули джин с тоником, Виктория приступила к своей цели.

- Маркус, ты знаком с д-ром Ретбоном, который недавно прибыл в Багдад?

- Я знаком со всеми в Багдаде! - радостно сообщил Маркус Тио,- и все в Багдаде знают Маркуса Тио. И это правда! У меня очень много друзей.

- Я уверена в этом,- поддержала его Виктория, - ну, а знаешь ли ты д-ра Ретбона?

- На прошлой неделе у меня был маршал - начальник над всеми военно - воздушными силами Ближнего Востока. Он сказал мне: ' Маркус! Разбойник ты такой! Не видел тебя аж с сорок шестого! Ты не похудел с тех пор!' Он очень приятный человек! Я его очень люблю.

- Ну, а что по поводу д-ра Ретбона? Он тоже приятный человек?

- Ты знаешь, я люблю людей, которые могут наслаждаться жизнью. Не люблю кислые лица, люблю молодых, красивых, весёлых женщин, как ты . Он, тот маршал, сказал мне: ' Маркус, ты любишь женщин через- чур!' Но я сказал ему: 'Неет... проблема не в этом, а в том, что я через- чур люблю Маркуса...' И Маркус разразился громким смехом, изредка прерываясь, чтобы пробормотать: 'Ешуа... Ешуа..' Виктория никак не отреагировала на эту шутку. И поняла, что Ешуа- это имя бармена и что ' Восток - дело тонкое'.

- Ещё джину с апельсиновым соком,- приказал Маркус, - и виски!

- Я не думаю, что я ...

- Да, да... Они очень слабые.

- Так что по поводу д-ра Ретбона?

- Вот г-жа Гамильтон Клип... Какое странное имя... которая прибыла с тобой, она американка, но я больше люблю англичанок... Американки чаще всего озабочены, но, что б ты знала, они тоже очень приятные. Г-н Сандерс.. ты с ним знакома? Он пьёт очень много, когда приезжает в Багдад, потом он ложится спать и не встаёт в течение тридцати дней, это, по моему уже через- чур, это уже не

- Понятно, что я помогу тебе. Я всегда помогаю друзьям. Ты только скажи, чего ты хочешь и я сейчас же сделаю. Бифштекс необычный, или хорошо сваренная курица с рисом, изюмом и овощами, или маленькие циплята?

- Я не хочу циплят, - отказалась Виктория,- во всяком случае сейчас, - добавила поспешно ,- я хочу найти д-ра Ретбона, он недавно прибыл в Багдад с...со своим секретарём...

- Я не знаю. Он не поселился в гостинице Тио.

Намёк был понятен: тот, кто не поселился в гостинице Тио, для Маркуса не существовал.

- Но, здесь, наверное, есть другие гостиницы?- настаивала Виктория,- или у него есть свой дом?

- Ааа...да, другие гостиницы есть. Дворец Вавилонский, Санхария...гостиница Зобайда... Это хорошие гостиницы, но не такие, как Тио!

- Я уверена в этом. - поспешила согласится Виктория, - но ты точно знаешь, что д-р Ретбон поселился в одной из них ? Он глава какой то организации, что - то связанное с книгами.. с культурой...

Маркус посерьёзнел, услышав слово 'культура'.

- Это то, чего нам не хватает, - сказал, - мы должны распространять культуру, становиться более просвещёнными. Искусство, музыка, это очень приятно. Я очень люблю сонаты для скрипки, если они не очень длинные.

Виктория была во многом согласно с ним, особенно с тем, что касалось последних высказываний, но было понятно, что к своей цели она не продвинулась ни на йоту. ' Разговор с Маркусом был очень занимательным, даже очень, даже через-чур,' - подумала Виктория. Маркус оказался приятный человек, чьё наслаждение жизнью было почти детским, но разговор с ним напомнил ей попытки Алисы найти дорогу, приводящую её к вершине холма в волшебной стране. Каждая тема, которой они касались, возвращала их к исходной точке - к Маркусу. Виктория отказалась от новой порции джина и встала на ноги. Она почувствовала себя немного опъяневшей, коктейли вообще не были лёгкими. Когда она вышла из бара на балкон и встала возле перил, обращённых к реке, за её спиной раздался голос: ' Извини , но тебе лучше надеть пальто. Я понимаю, ты прибыла из Англии, думала, что сейчас лето, но здесь, после захода солнца, властвует холод'.

Это была англичанка, та, что некоторое время назад, разговоривала с г -жой Гамильтон Клип. У неё был охрипший голос, как у того, кто прогуливает собак и покрикивает на них. Она была одета в меховое манто, одеяло прикрывало её колени, а в руках она держала стакан виски с содой.

- Да? Спасибо! - ответила Виктория и попыталась скрыться, однако её попытка не удалась.

- Я хочу представиться, - промолвила низким голосом англичанка, - Я госпожа Кардио Транч...-Интонация её явно намекала, что она - одна из всем известных Кардио Транч...- Мне кажется, ты прибыла вместе с... как её имя?... с г - жой Гамильтон Клип?

- Да, - ответила Виктория,- это верно.

- Она рассказывала, что ты племянница епископа из Лаленгау.

Виктория легко рассмеялась: ' Правда?' - Переспросила шутливым тоном.

- Конечно, она ошиблась, я полагаю, - продолжила интересоваться г-жа Кардио Транч.

- Эти американки обязательно должны исказить наши имена, - улыбнулась Виктория, - зто действительно звучит немножко похоже на Лаленгау, но мой дядя - сказала Виктория, с несколько поспешной аллитерацией, - он епископ Ангоу.

- Ангоу?

- Да, в Тихоокеанском архипелаге. Он колониальный епископ, конечно.

- Ааа...Колониальный епископ?!.... - протянула г-жа Кардио Транч,- голос её упал по крайней мере на три полутона.

Как и ожидала Виктория, г- жа Кардио Транч вообще не разбиралась в колониальных епископах.

- Это объясняет ситуацию... - задумчиво произнесла г - жа Кардио Транч.

Виктория, конечно, предпочла, чтобы объяснения были более успешными в смысле придания большего блеска её образу.

- И что же ты делаешь здесь?- спросила г - жа Кардио Транч с симпатией, за которой прятала свою любовь к буквоедству.

Виктория не могла сказать, что ищет юношу, с которым несколько часов назад разговаривала в общественном саду в Лондоне, поэтому она сказала, вспомнив заметку, которую прочла в газете, то же, что и сказала г-же Гамильтон Клип: ' Я присоединяюсь к дяде, доктору Понспот Джонс.'

- Ааа... теперь понятно, чем ты занята, - г- жа Кардио Транч весело подняла свои глаза от стакана с виски на Викторию, - Он человек небольшого роста, но приятный. Правда, несколько рассеян, но я считаю, что это допустимо. Я слушала его лекции в Лондоне в прошлом году. Лекция была великолено построена, правда, я не поняла ни одного слова из того, что он говорил, но всё равно , было интересно. Две недели назад он появлялся в Багдаде, кажется говорил, что в этом сезоне к ним присоединятся несколько девушек.

После того, как Виктория обосновала своё присутствие, она с полным правом смогла задать интересующий её вопрос: ' Кстати, а доктор Ретбон тоже здесь?'

- Да, только что прибыл, - ответила г-жа Кардио Транч.- Кажется, его пригласили в следующий четверг прочесть лекцию в университете на тему 'Родство и братство - всемирный закон' или что - то подобное... В общем, глупости какие - то, если хочешь знать моё мнение. Чем больше времени люди проводят вместе, тем больше и глубже у них подозрительнось и вредность. Всё это пение, эти переводы Шекспира и Водсворта на арабский, китайский, на индостанский... Фиалка на берегу реки...Какая польза от этого людям, которые никогда не видели фиалку?

- А где он поселился?

- В гостинице 'Дворец Вавилонский' кажется, но его канцелярия находится рядом с музеем, 'Ветка оливы' называется, правда смешно? Много молодых девушек... в брюках, в очках, кстати, в грязных очках.

- Я немного знакома с его секретарём, - сказала Виктория.

- Да?! Эдуард... Как его фамилия?... Приятный юноша, через- чур хорош для длинноволосых из этого бизнеса. Я слышала, он отличился на войне. Должность не подходящая, но что делать , после всего, что было. Красивый парень, немало молодых серьёзных девушек посматривают на него.

Волна ревности обожгла Викторию. 'Ветка оливы'...Где это ? - переспросила Виктория

- Поднимешься по улице, пройдёшь мост, и на первом перекрёстке улицы Рашид свернёшь. Место довольно скрытое, тёмное, недалеко от медного базара. А кстати, как здоровье г-жи Понспот Джонс? Собирается скоро прибыть? Слышала, что она не совсем здорова?

После того, как Виктория получила такие необходимые ей сведения, она не захотела подвергать себя дополнителному риску, поэтому, взглянув на часы, она вскрикнула: 'Ой, я обещала разбудить г-жу Гамильтон Клип в шесть тридцать и помочь ей приготовиться к поездке. Я должна бежать!'

Предлог был настоящий, только вместо семи, Виктория сказала шесть тридцать. Она взлетела по лестнице, полная радости и счастья. Завтра она увидит Эдуарда!!! 'Ветка оливы', серьзные девушки, грязные воротнички... Ну, право... Что за глупости... Это слышится не очень приятно, но если мыслить более широко, то мужчины вообще менее критичны к чистоте воротничков, чем эти англичанки в преклонном возрасте, помешанные на чистоте. И особенно , если на этого обладателя не слишком свежих воротничков взирают громадными глазами полными обожания и признания.'

Вечер прошёл быстро. Виктория рано поужинала вместе с г-жой Клип в гостиничном ресторане, где не прекращались разговоры.... на любые темы, ведь это был прощальный вечер. Госпожа Клип упросила Викторию прийти позднее проведать её , после чего Виктория проводила её на северный вокзал Багдада, постаралась устроить с удобствами в спальном вагоне, договорилась со знакомой, которая тоже ехала в Киркур, чтобы та помогла г-же Клип завтра утром в её делах.

Паровоз издал унылый гудок, как человек, находящийся в большой нужде, г-жа Клип вручила Виктории конверт и сказала: 'Мисс Джонс, это маленькое напоминание о нашей приятной дружбе и я надеюсь, что ты примешь его вместе с моей, от всего сердца, благодарностью .' На это Виктория голосом полным радости ответила: ' Это очень мило с вашей стороны, г-жа Клип' и поспешила удалиться. Паровоз четвёртый и последй раз издал вопль боли и поезд медленно отошёл от перрона.

Вернвшись в гостиницу Тио, Виктория бегом поднялась в свою комнату и торопливо вскрыла конверт. В конверте лежала пара нейлоновых чулок. В другое время Виктория была бы очарована подарком, нейлоновые чулки не входили в её бюджет, но сейчас она бы предпочла получить несколько шуршащих бумажек или даже звонких монет, однако г-жа Клип, предполагаем, была слишком утончённая натура, чтобы вручить ей хотя бы пять динаров. Виктория очень сожалела о такой деликатности. Во всяком случае, завтра Виктория найдёт Эдуарда! Она разделась, легла в постель и через пять минут погрузилась в глубокий сон. Конечно, не совсем глубокий, потому что тут же увидела сон, в котором она ожидает Эдуарда в аэропорту, а он не может прибыть к ней, потому, что какая - то девица в очках изо всех сил обнимает его за шею, а самолёт начинает медленно подниматься.


ГЛАВА 11


Виктория проснулась утром, освещённая солнцем, оделась и вышла на широкий балкон под её окном. В кресле недалеко от неё, спиной к ней, сидел мужчина с седоватыми до мускулистых плеч кудрявыми волосами красно - коричневого цвета. Когда мужчина повернул голову в её сторону, Виктория с нескрываемым удивлением узнала в нём сэра Руперта Кроптон Ли. Она не могла бы сказать, почему удивилась, увидев его здесь, может быть потому, что считала, что такие персоны, как сэр Руперт, само собой разумеется, поселяются в посольстве, а не в какой - то гостинице. Но он был здесь и смотрел на реку очень сосредоточенно. Ей даже показалось, что на спинке его кресла висит полевой бинокль, поэтому она решила, что он наблюдает за птицами. Виктория вспомнила, что парень, о котором она некоторое время назад постоянно думала ( наверное, была влюблена), был любителем птиц и она иногда сопровождала в его орнитологических путешествиях в конце недели. Там, в мокрой с холодным ветром роще, она была его молчаливой опорной позицией только для того, чтобы в конце прогулки он, вглядевшись в полевой бинокль, восторженным голосом сообщил ей, что жалкая птаха, сидящая на далёкой ветке, которую Виктория видела не- вооружённым глазом, есть так называемая красногрудка или коростель.

Виктория спустилась по лестнице и встретила Маркуса Тио : 'Я видела, что сэр Руперт Кроптон Ли поселился в твоей гостинице?' - несколько удивлённым тоном спросила она.

- Ааа.. Да! - ответил Маркус с сияющей улыбкой, - Он очень приятный человек.

- Ты его хорошо знаешь?

- Нет, это первый раз, когда я его вижу. Господин Шрибенхем из посольства Британии привёз его вчера ночью. Господин Шрибенхем тоже очень приятный человек, я знаком с ним очень хорошо.

Спускаясь на завтрак, Виктория с удивлением спрашивала себя, а вообще, есть ли у Маркуса человек , который не кажется ему приятным. Вероятно, он готов одарить счстьем весь мир.

Позавтракав, Виктория занялась поисками ' Ветки оливы'. Как у любого кокни - бездомного дитя Лондона, у Виктории не было ни малейшего представления о тех трудностях, которые могут возникнуть у неё при поиске определённого места в Багдаде. Для начала она попросила Маркуса показать ей дорогу в музей.

- Это очень хороший музей, - сообщил Маркус, сияя улыбкой, - он полон древними вещами. Я там ещё не был, но у меня есть друзья - археологи, они всегда поселяются в моей гостинице, когда бывают в Багдаде. Господин Бейкер, Ричард Бейкер, ты с ним знакома? Профессор Кольцман, доктор Понспот - Джонс, г -н и г-жа Макинтер - все поселяются в гостинице Тио. Все они мои друзья. И все они рассказывают о том, что имеется в музее. Очень, очень интересно.

- Где он находится? И как туда попасть ?

- Ты идёшь прямо по улице Рашид , долго идёшь, потом поворачиваешь на мост и после улицы Банков... Ты знакома с улицей Банков?

- Я пока ещё ни с чем не знакома в Багдаде ,- ответила Виктория.

- И потом есть ещё улица, она тоже приводит к мосту, и это находится там, направо. Спроси г-на Бентона Айвенса - он там английский советник - очень приятный человек. А его жена , тоже очень приятный человек, появилась здесь во время войны и работала регулировщицей (сержант) транспорта. Очень приятный человек.

- В общем - то, мне не нужен музей, мне нужно найти одно место, там моя подруга, какой - то клуб, кажется 'Ветка оливы'

- Ааа... Если ты хочешь оливок, я дам тебе. Замечательные оливки, прекрасное качество, специально поищем для тебя, за счёт гостиницы Тио. Пошлю к твоему столу этой же ночью.

- Спасибо! Это очень приятно ствоей стороны - поблагодарила Виктория и поспешила на улицу Рашид

- Налево, - закричал Маркус ей вслед, - не направо... Но это очень далеко, лучше взять такси.

- А шофёр такси знает, где находится 'Ветка оливы'?

- Неет, они ничего не могут найти. Ты должна сказать шофёру ехать налево, направо, остановить, вперёд до того места, которое ты хочешь найти.

- Если так, то я лучше пойду пешком.

Она дошла до улицы Рашид и повернула налево. Багдад вообще не выглядел так, как она его себе представляла. Главная улица переполнена людьми, машины оглушительно сигналят, люди кричат, европейские товры выставлены наружу, никакого даже намёка на восточную сказочность, везде полно мусора, шум , гам, толкотня... Большая часть населения одета в истрёпанную европейскую одежду, залатанные старые военные кителя, френчи, местные жители закутаны в чёрное, евопейцы почти не видны. К Виктории тотчас же потянулись нищие, грязные, завшивленные женщины с младенцами на руках. Тротуар под её ногами был весь в ухабах и рытвинах. Продолжая идти, Виктория вдруг почувствовала себя одинокой, беззащитной и брошенной далеко от своего дома. Не было здесь блестящей бортпроводницы, было одно замешательство и сумятица.

Наконец она подошла к мосту Фазиль, перешла его и продолжила свой путь. Несмотря на своё страстное желание поскорее добраться до ' Ветки оливы', она невольно обращала внимание на множество странных и необычных товаров, выставленных в витринах магазинов. Здесь была обувь для детей и тут же шерстяная одежда для них, зубная паста и предметы косметики, электрические фонарики и фарфоровые чашки с блюдцами - и всё выставлено вместе. Потихоньку, потихоньку её стало охватывать ощущение чуда, ощущение сказки от множества разнообразных товаров, прибывающих сюда со всех концов земли, чтобы снабдить всем необходимым разнообразное население страны.

Она нашла музей, но не нашла 'Ветку оливы'. Тот, кто привык находить дорогу в Лондоне, понятия не имеет, как это делается здесь. Она не знает арабского, владельцы магазинов, которые она проходила, разговаривали с ней по английски, представляя товары, но как только она спрашивала о 'Ветке оливы', их лица становились непроницаемыми. Она могла бы спросить полицейского, но как только увидела размахивающего руками, постоянно плюющегося стража порядка, она поняла, что и здесь не найдёт ответа.

Виктория вошла в книжный магазин, в витрине которого были выставлены книги на английском языке, но и там упоминание 'Ветки оливы' вызвало недоумённое пожимание плечами и покачивание головой. К сожалению, они даже не знали, о чём идёт речь. Виктория пошла дальше и тут до её слуха донёсся перестук молоточков и звон металла. Посмотрев вдоль улицы, она вспомнила, что ' Ветка оливы' находится рядом с базаром, где продают изделия из металла. И вот он - Базар медных и бронзовых изделий. Виктория вошла в него и через четверть часа напрочь забыла и о ' Ветке оливы' и о том, что она одинока и несчастна. Базар медников очаровал её.

Кузнечные меха над расплавленным металлом, весь процесс создания великолепных медных и бронзовых изделий был перед лицом лондонского кокни, который привык видеть только изделия, готовые к продаже. Виктория бродила по базару, не замечая куда несут её ноги, которые в конце концов вывели её с базара медников и привели в то место, где продавали попоны для лошадей весёлых расцветок, пуховые одеяла и, кроме того, принимали различные европейские товары. Под дугообразными сводами в прохладе и сумраке хранились редкие и экзотические товары прибывшие из-за моря, что -то редкое и странное: тюки дешевого хлопка различных расцветок, радующих глаз. Перед ней нередко вслед за возгласом 'Бальк, бальк!' возникали ослы, тяжело нагруженные мулы и носильщики с неподъёмным грузом на спинах. Маленькие дети с подносами, подвешенными на шее, спешили к ней: ' Посмотри, госпожа, какая хорошая резинка, английская резинка, расчёски, английские расчёски!' Товары предлагали назойливо и настойчиво. Виктория чувствовала себя сказочно богатой:' Вот что значит повидать мир!' При каждом повороте в этой вселенной перед её глазами выскакивало, именно 'выскакивало', не появлялось, не возникало , а именно ' выскакивало' что - нибудь вообще неожиданное. Переулок портных, сидят и шьют... с выкройками из модного европейского журнала. А тут переулок с часами и дешёвыми украшениями, упаковки блестящего бархата с золотой и серебряной вышивкой. Ещё поворот и перед тобой переулок дешёвой европейской одежды, поношенной и не раз использованной: старые блузки, жалкие на вид, старые длинные жилеты и кители... Но иногда над всем этим морем проблем можно было увидеть небо.

Внезапно Виктория оказалась на широкой улице, где торговали мужскими брюками. Уважаемые седобородые торговцы в шальварах, окружённые их товарами, сидели на земле и на их головах были одеты чалмы. 'Как в тысяче и одной ночи!' - восхитилась Виктория. Усталый, тяжело нагруженный осёл, который шёл следом за нею, заставил её свернуть в узкий переулок, который петлял между высокими домами и где, всё же, виднелось небо. Продолжая бездумно шагать, Виктория совершенно случайно забрела в какое - то хозяйство. При беглом осмотре этого маленького квадратного клочка земли, она увидела в дальнем конце открытую дверь, над которой располагалась большая вывеска со словами 'Ветка оливы' и алебестровой фигурой птицы неизвестной породы с веткой оливы в клюве.

Виктория от радости мгновенно пересекла двор и влетела в открытую дверь. Она оказалась в слабо освещённой комнате, заставленной множеством столов, заваленных книгами и ручками и с полками вдоль стен, тоже заполненных книгами. Комната походила бы на книжный магазин, если бы не кресла, группами стоящими здесь и там.

Из сумрака комнаты вышла молодая женщина, поприветствовала Викторию и на грамматически правильном английском обратилась к ней: 'Чем могу помочь?' На женщине были одеты вельветовые брюки, фланелевая рубашка цвета спелого апельсина, мокрые волосы коротко подстрижены. Этот облик более всего соответствовал жителям некоторых районов Лондона, но её лицо никоим образом не принадлежало к ним. Это было лицо левантийского типа с большими чёрными, печальными глазами и большим носом.

- Здесь ли... Здесь? (Какая неимоверная глупость не узнать фамилию Эдуарда! Даже госпожа Кардио Транч называла его Эдуард!...).. А доктор Ретбон здесь? Эдуард... Не знаю его фамилию...

- Да . Доктор Ретбон. Ты собираешься присоединиться к нам? Да? Это очень хорошо!

- А могу ли я увидеть д-ра Ретбона?

Молодая женщина широко улыбнулась: 'Мы можем помешать ему. У меня есть все бланки документов и я могу рассказать тебе обо всём. Потом ты подпишешь их. Цена два динара, пожалуйста.

- Я пока не решила, хочу ли я присоединиться, - сказала Виктория, услышав о двух динарах, - Я хотела бы сначала увидеть д-ра Ретбона или его секретаря... мне достаточно его секретаря.

- Я всё обьясню. Здесь мы все друзья, мы обьединяемся для будущего. Мы читаем вместе прекрасные книги, поднимаем свой культурный уровень. Занимаемся поэзией, декламируем друг другу стихи...

- Пригласи сейчас же секретаря д-ра Ретбона, - громко и повелительно потребовала Виктория, - он велел мне вызвать его.

На лице служащей появилось упрямое выражение: ' Не сегодня. Я обьясню...'

- Почему не сегодня? Его нет? И д-ра Ретбона тоже нет?

- Д -р Ретбон здесь, наверху, но мы можем помешать ему.

Серьёзный недостаток англо -саксонского терпения подстёгивал Викторию. Ко всем проблемам, стоящим перед ней, примешивалось ощущение, что 'Ветка оливы' вместо дружелюбия, объединяющее молодёжь всего мира, источает прямо противоположное чувство.

- Я только сейчас прибыла из Англии - сообщила Виетория и в интонации своей усышала г-жу Кардио Транч,- Я привезла с собой важные известия для д-ра Ретбона и должна передать их лично. Сейчас же проводи меня к нему. Я сожалею, что могу помешать ему, но я должна его видеть... Сейчас же! - добавила она и, чтобы окончательно прекратить этот спор, воспользовалась обычаем англичан прикрывать свою слабость Британским высокомерием.

Девушка лёгким движением руки пригласила Викторию следовать за ней, в дальнем конце комнаты поднялась по ступеням и, вывела во двор. Там она остановилась возле незаметной двери и постучала. Мужской голос сказал : ' Войдите!' Секретарша открыла дверь, сказала кому - то: 'К вам госпожа из Англии, хочет вас видеть' и пригласила Викторию.

Виктория вошла. Из - за большого письменного стола, покрытого бумагами, поднялся господин, приветствуя её. Это был пожилой человек, лет шестидесяти, внушительного вида, с высоким лбом и белыми волосами. С первого взгляда было видно, что доброта, дружелюбие и очарование -главные черты этого человека ( Создатель отвёл ему роль большого филантропа!). Г-н мягко улыбнулся и протянул руку Виктории.

- И так, ты только что прибыла из Англии. Первое посещение Востока. Не правда ли ?

- Да.

- И каковы твои первые впечатления? Мне интересно знать, что ты думаешь об этом. Потом как - нибудь расскажешь . Мне кажется, что я тебя где - то встречал прежде, нет? Я очень близорук, и ты не сказала мне своё имя.

- Мы не знакомы, но я приятельница Эдуарда.

- Приятельница Эдуарда? - преспросил д-р Ретбон,- Ааа.. Замечательно. А Эдуард знает, что ты в Багдаде?

- Пока ещё нет, - ответила Виктория.

- Вот будет ему приятный сюрприз, когда вернётся, - д-р Ретбон вроде даже обрадовался.

- Вернётся? - голос Виктории дрогнул.

- Да, Эдуард сейчас в Басре. Я послал его туда проверить упаковки книг, которые поступили на наше имя. Там возникли некоторые недоразумения, связанные с налогами, просто не могли навести порядок. Личное участие - самое правильное решение, а Эдуард в этом деле мастер. Он точно знает, когда нужно очаровать, а когда покричать. И он никогда не успокоиться пока не сделает своё дело. Он очень настойчив, качество положительное для молодого человека. Я очень уважаю Эдуарда, - в его глазах мелькнула улыбка, - Я не думаю, что должен расхваливать Эдуарда в твоих глазах, госпожа.

- Когда...когда Эдуард вернётся из Басры ?- спросила Виктория тихо.

- Этого я не знаю. Он не вернётся, пока не выполнит поручение. А в этой стране ничего нельзя ускорить. Скажи мне, где ты поселилась, чтобы он мог связаться с тобой, когда вернётся.

- Я бы хотела узнать...- Из - за своих денежных проблем Виктория говорила смущённо, - Я бы хотела поработать....

- Ооо.. Это то, что и я бы выбрал, - сказал д-р Ретбон наивно, - да, конечно, ты можешь. Нам нужны любые специалисты, любая помощь. И особенно нужны девушки - англичанки. Наша работа продвигается осторожно, можно сказать бережно, но сделать ещё нужно очень много. Как хорошо, что есть энтузиасты. По моим соображениям нам нужно около тридцати добровольцев, пламенных сердец. Если ты говоришь серьёзно, то окажешь нам большую услугу.

Слово 'Доброволец' царапнуло слух Виктории.

- Я бы предпочла оплачиваемую должность, - сказала она.

- О, Господи! - Лицо д-ра Ретбона погасло, - это уже значительно труднее. Наш отдел совсем маленький и мы только с помощью добровольцев, и то с трудом, справляемся со всеми нашими проблемами.

- Я не могу позволить себе работать без оплаты, - объяснила Виктория, - я стенографистка высокой квалификации, - добавила она и... не покраснела.

- Я уверен, что ты опытная, дорогая моя юная леди, но по поводу шиллингов и пенсов, я уверен, что это сложный вопрос. Но даже если ты найдёшь оплачиваемую должность, я надеюсь у тебя будет свободное время, чтобы помогать нам. Большинство из наших сотрудников имеют постоянную должность. Я уверен, что ты получишь большое удовольствие от участия в нашей работе. Мы должны посылать стрелы в варварство, царящее в мире, в войны, в недоверие, в разбой... Что нам нужно для этого? Нам нужны точки соприкосновения , места, где у нас есть что - то общее , где мы можем встречаться: драма, например, искусство, пение - места , где ощущается наивысшее проявление духа. Там нет места мелкой зависти и ненависти...

- Нееет... - с сомнением протянула про себя Виктория, вспоминая обстановку в местах , где она успела поработать.

- Я перевёл 'Сон в летнюю ночь' на сорок языков ,- продолжил д-р Ретбон, - и молодёжь в сорока группах пришла в восторг от этого замечательного произведения. Молодёжь! И в этом весь секрет! Нет у меня другого интереса, только молодёжь! В ту минуту, когда и мозг и дух сосредотачиваются на своём теле, тогда вы уже опоздали! Только юные должны объединяться. Возьми для примера ту девушку, что внизу, эту Катрин, которая привела тебя ко мне. Она сирийка, из Дамаска. Вы обе кажется одного роста, вы бы никогда не встретились, никогда бы не нашли ничего общего, но в 'Ветке оливы' ты и она и ещё много, много других, русских, евреев, иракцев, турок, армян, персов встречаетесь и дружите, испытываете симпатию к другой женщине, к подруге, которая читает те же книги, слушает ту же музыку, говорит о живописи. У нас прекрасные лекторы, все учатся и проявляют живой интерес к мыслям и мнениям своих друзей. Может так и создаётся мир?

Виктория не могла отделаться от мысли, что д - р Ретбон слишком оптимистичен в своих предположениях, будто совместная культурная деятельность заставит молодёжь полюбить друг друга. Она и Катрин, например, никогда не полюбят друг друга. Виктория была убеждена, что чем чаще они будут встречаться, тем сильнее будет их взаимное отталкивание.

- Эдуард, - он замечательный! - сказал д-р Ретбон, - успел всех очаровать, конечно, женщин больше, чем мужчин. Ученики, мужчины, сначала портят всё своей подозрительностью, враждебностью, но девушки обожают Эдуарда. Они делают у него всё! Особенно хорошо ладит с ним Катрин.

- Действительно? - холодно спросила Виктория.Чувство брезгливости, которое она чувствовала по отношении к Катрин ещё более усилилилось.

- И поэтому приходи и помогай нам, если сможешь. - сказал д-р Ретбон с улыбкой. Это были слова расставания. Доктор тепло пожал Виктории руку и она вышла из комнаты .

Катрин стояла возле двери, разговаривая с девушкой, возле которой стоял дорожный чемоданчик. Это была приятная черноволосая девушка и Виктории на минуту показалась, что она где - то уже видела её, но девушка взглянула на неё без какого - либо малейшего признака узнавания. Эти две молодые женщины взволнованно говорили между собой на языке, которого Виктория не знала. При её появлении разговор тут же прекратился, девушки одновременно повернули к ней головы и стояли, внимательно разглядывая. Виктория прошла мимо них к двери и заставила себя вежливо сказать Катрин: 'До свидания!'

С трудом найдя выход из запутанного переулка, не торопясь и не обращая внимания на окружающую её толпу, Виктория вернулась в гостиницу. Она попыталась воздержаться от обдумывания обуревающих её финансовых проблем и решила сосредоточиться на мыслях о д-ре Ретбон и 'Ветке оливы'. В Лондоне Эдуард находился под влиянием мысли, что в его работе у доктора Ретбона есть что - то подозрительное. Что подозрительное? Д -р Ретбон или 'Ветка оливы'? Или оба вместе?

В то, что это касается д-ра Ретбона, Виктория не могла поверить. Он показался ей одним из того сорта восторженных людей, которые видят мир таким, каким хотят его видеть, соответственно своему идеалу, но не видят его реальностей.

Почему Эдуард говорил о чём - то подозрительном? Чем он был озабочен? Может быть и сам не знал? А вдруг окажется, что д-р Ретбон - мошеник всемирного уровня?!

Виктория, находясь всё ещё в зачарованном состоянии, опустила голову. Его (д-ра Ретбона) поведение несколько действительно изменилось (или ей так показалось?) при упоминании о заработной плате? Понятно, конечно, что он предпочитает людей работающих без оплаты, но это, так подумала Виктория, был знак 'Взвесить всё'! Г -н Гринхольц поступил бы точно так же!


ГЛАВА 12

Виктория вернулась в гостиницу Тио с опухшими ногами и была встречена радостными криками Маркуса, который сидел на траве под пальмой и разговаривал с человеком неопределённого возраста, тощим и жалким на вид. ' Мисс Джонс, иди к нам глотнуть чего- нибудь. Это г -н Дайкин, а это мисс Джонс из Англии, - представил Маркус их друг другу, - Что будем пить, дорогая?' Виктория ответила, что, выпила бы виски с содой и : ' ...несколько орешков, замечательных орешков...' - лукаво намекнула, вспомнив, что орешки очень питательны.

- Ты любишь орешки, господин? - обратился Маркус к Дайкину по арабски.

- Пожалуй, я выпью лимонаду,- уныло ответил Дайкин.

- Ааа.. - сказал Маркус,- это глупо.... Ооо ! А вот и г-жа Кардио - Транч! Вы знакомы с Дайкиным, госпожа? Что будем пить?

- Джин с цитрусами, - ответила с готовностью г-жа Кардио -Транч, приветствуя Дайкина равнодушным кивком головы. - Кажется, ты страдаешь от жары? - спросила она , проходя рядом с Викторией.

- Да нет,- ответила Виктория,- просто много ходила, осматривая город.

Когда принесли напитки, Виктория съела целую тарелку молочных фисташек и столько же чипсов. Вскоре по лестнице поднялся маленький толстенький человек, которого приветливый Маркус пригласил присоединиться к ним. 'Серен Кроссби!' - представил он его Виктории. По тому, как сложились морщинки возле опухших глаз Кроссби, Виктория поняла, что он большой любитель женщин.

- Ты прибыла только что? - Спросил Кроссби Викторию.

- Вчера.

- Я убеждён, что вчера я тебя здесь не видел.

- Она очень приятная и очень красивая,- сказал весело Маркус, - Я очень рад, что мисс Виктория с нами. Я устрою вечеринку в твою честь, Виктория, вечеринку очень приятую.

- С цыплятами? - с надеждой спросила Виктория

- Да, конечно! Со страсбургским паштетом, а может быть - кебаб, а потом... потом подадим порцию рыбы... Очень хорошо! Рыбу из реки Хайдекель с большим количеством соуса и грибов. А потом цыплята индюшки, фаршированные как у меня дома: с рисом, с изюмом и с различнми приправами, и всё отварим! Так! Ооо... это очень вкусно! Но нужно съесть очень много, не только какую- то маленькую убогую ложечку. Да, а если предпочитаешь мясо, то получишь большой кусок жаренного мяса, большой и очень мягкий, я позабочусь об этом. Это будет большая трапеза, которая продлится несколько часов, она будет очень приятная. Я не буду есть, только пить!

- Это будет очень приятно! -слабым голосом сказала Виктория. Это описание деликатесов вызвали голодный спазм в её желудке. Она поинтересовалась, действительно ли Маркус собирается устраивать такую вечеринку и когда.

- Я думала, что ты едешь в Басру, - обратилась г-жа Кардио -Транч к Кроссби.

- Я только вчера вернулся - ответил тот, - он бросил взгляд на балкон, - Кто это? Тип в карнавальном костюме и большой шляпе, разбойник какой - то?

- Это, дорогой мой, - Сэр Руперт Кроптон Ли,- ответил Маркус, - г-н Шрибенхем привёл его сюда вчера из консульства. Он очень приятный человек, очень известный путешественник, путешествует по Сахаре на верблюдах и забирается в горы. У него тяжёлая жизнь и очень опасная. Мне она не доставила бы удовольствия.

- Ааа..Это он?- сказал Кроссби, - Я читал его книги.

- Я прилетела с ним в одном самолёте, - похвасталась Виктория. Двое мужчин посмотрели на неё с интересом.

- Он очень важничает и очень доволен собой ,- добавила Виктория пренебрежительно.

- Я познакомилась с его тётушкой в Симле,- сообщила г-жа Кардио -Транч, - он Тяжкий Крест их семьи, но несмотря на это, они не могут удержаться от хвастовства.

- Он целое утро сидит, обхватив себя руками, - с осуждением сказала Виктория.

- Это из-за его жел удка,- пояснил Маркус,- сегодня он вообще не может есть, это очень печально.

- Я не понимаю, - обратилась г-жа Кардио - Транч к Маркусу. - Почему ты такой толстый?

- Это из-за выпивки - ответил Маркус и глубоко вздохнул,- Я пью через - чур много. Сегодня ночью прилетает моя сестра с мужем. Я буду пить, пить...почти до самого утра, - он опять вздохнул. Потом раздался его обычный рёв: ' Исаа...Иса! Ещё по одной всем!'

- Не для меня,- поспешно сказала Виктория. Г-н Дайкин тоже отказался. Он отодвинул стакан, встал и направился в сторону Серена Кроссби, который поднимался в свою комнату. Г- жа Кардио - Транч постучала по стакану Дайкина: 'Как обычно лимонад? Плохой признак...'

- Почему плохой? - Спросила Виктория.

- Потому, что человек пьёт, когда он один.

- Да, дорогая,- сказал Маркус, - в этом всё дело.

- Он что, и правда, пьяница?- удивилась Виктория.

- Из - за этого он и не продвигается по службе, - сказала г-жа Кардио - Транч, - Как сидел на своём месте, так и сидит, и это всё.

- Но он очень приятный человек,- сказал Маркус вежливо.

- Ничтожество, ничего не стоит, - продолжила г-жа Кардио -Транч, - крутится, но всё без толку. Нет у него энергии, нет в жизни стержня. Просто ещё один англичанин приехал на Восток и тут же скатился.

Виктория ещё раз отказалась от выпивки, поблагодарила Маркуса и поднялась к себе. Там сняла обувь и легла на кровать, чтобы подумать о своём положении.

' Три лиры и несколько шиллингов - это всё , что у неё осталось. Заплатить Маркусу за вечеринку в знак благодарности за его доброту и щедрость. Но сможет ли она продержаться эти несколько дней за счёт выпивки с орехами, оливками и чипсами. Сколько времени пройдёт, прежде чем Маркус предъявит ей счёт и сколько времени позволит ему быть неоплаченным? Этого она не знала. Кажется в делах бизнеса, Маркус не был легкомыслен. Она, конечно, должна найти место проживание более дешёвое. Но где найти такое? Она должна срочно найти работу, но где её найти? Какой сорт работы? У кого спросить об этом? Как же ничтожен и беспомощен человек в чужом городе без копейки в кармане, без возможности обратиться к кому - либо. Если бы она знала, когда Эдуард вернётся из Басры, она бы чувствовала себя увереннее. А вдруг (Не дай Бог!) Эдуард вообще забыл о её существовании? Зачем поспешила явиться в Багдад в таком тяжёлом положении? Кто, вообще, такой этот Эдуард? И что она о нём знает? Просто один из множества парней с великолепной улыбкой и интересным разговором? И как..как его фамилия? Если бы я знала его фамилию, я могла бы послать ему телеграмму. Но нет, откуда мне знать, где он поселился... И вообще...Я ничего не знаю, это проблема и это меня огорчает...

И нет ни одного человека, к кому она могла бы обратиться за советом. Нет, это не Маркус.. Маркус дружелюбный человек, но ему нет дела до других, у него своих забот хватает. И не г-жа Кардио -Транч, которая с самого начала была подозрительна, ни г-жа Гамильтон Клип, исчезнувшая где-то в Киркуке и не д-р Ретбон. Она должна добыть немного денег или работу. Какие есть у неё возможности? Ухаживать за детьми? Наклеивать марки в офисе? Работать в кафетерии? Иначе отправят её в консульство, а там обратно в Англию. И не видать ей больше Эдуарда...'

Прийдя в такому печальному выводу, Виктория обессилила от нахлынувших чувств и скоро заснула. Проснувшись через несколько часов, она решила что монета в один динар выглядит почти совсем, как монета в сто динар, поэтому спустилась в ресторан и заказала себе почти всё, что было написано в меню. Это была обширная трапеза. После неё Виктория почувствовала себя как змея, заглотившая столько, что даже не могла двигаться, зато приободрилась и почувствовала себя выздоравливающей. ' Не имеет смысла сейчас тревожиться, - решила она,- оставим это на завтра. Завтра что-нибудь произойдёт, или я найду какое-то решение, или Эдуард вернётся.'

Перед тем, как пойти спать, Виктория погуляла по балкону, обращённому к реке. Так как по мнению жителей Багдада вечерами здесь было холодно, как на Северном полюсе, то она не встртила здесь ни одного завалящего человечка, кроме одного официанта, который опершись на перила, всматривался в воду. Когда появилась Виктория, он с виноватым видом поспешил исчезнуть и вернуться к месту своей работы через служебный ход. По мнению Виктории, прибывшей из Англии, это была обычная летняя ночь с лёгкой прохладой в воздухе и она, Виктория, была очарована мистическим видом реки при свете луны, с её пальмами и минаретами на другом берегу. ' И так, я здесь, - сказала вздохнув Виктория, ободрённая спокойным пейзажем, - У меня всё будет хорошо тем или иным путём. Что - нибудь обязательно произойдёт.'

В таком настроении она поднялась к себе, а официант вновь вернулся на балкон и стал торпливо привязывать к перилам верёвку так, что она повисла почти над поверхностью воды. Вскоре появилась ещё одна фигура и низким голосом Дайкина спросила : ' Всё в порядке?'

- Да, господин, - ответил официант, - Ничего подозрительного нет и не о чём беспокоиться.

Одетый в свой бесформенный в голубую полосочку пиджак, Дайкин отправился вдоль балкона до того места, где его тень слилась с береговой линией и где ступени спускались к воде.

- Вечера становятся прохладными, - произнёс Кроссби, выходя из бара, - Я думаю, ты чувствуешь себя лучше после возвращения из Тегерана?

Они помолчали, покурили минуту - другую, после чего заговорили низкими голосами так, что их никто не мог услышать.

- Кто эта девушка? - спросил Кроссби шепотом.

- Она племянница археолога д-ра Понспот -Джонс.

- Ну, значит здесь всё в порядке. Но она прибыла в одном самолёте с Кроптон Ли?!

- Понятно, что во всём нужно сомневаться,- ответил Дайкин.

Мужчины покурили ещё несколько минут, потом Дайкин спросил:' Ты уверен, что все дела нужно перенести сюда, а не оставлять в консульстве?'

- Да, я думаю, что так лучше.

- Не смотря на то, что все планы разработаны до мельчайших подробностей?

- В Басре тоже всё было спланировано и разработано до мельчайших подробностей и всё провалилось.

- Да, я знаю. Кстати, Саллах Хасан отравлен.

- Я этого ожидал.

- Были ли какие - то признаки контактов с консульством?

- Подозреваю, что в будущем там обязательно возникнут контакты... Была там какая - то суматоха. Кто -то вытащил пистолет, - Кроссби помолчал, - Ричард Бейкер схватил его и разоружил.

- Ричард Бейкер? - спросил Дайкин задумчиво.

- Ты знаком с ним? Он...

- Да, я его знаю.

Воцарилась тишина, а потом Кроссби сказал: ' Экспромт... На этом я стою. Если, как ты говоришь, на другой стороне знают о наших связях, о наших длгосрочных програмах, то я сомневаюсь, что Кармайкл сможет даже приблизиться к консульству, не то что появиться в нём.' Он покачал головой.

- Да, только ты и я, да ещё Кроптон Ли знают, что здесь должно случиться.

- Наверное, они будут знать, что Кроптон Ли перешёл сюда из консульства.

- Я думаю, что да, от этого нет лекарства. Но ты, Кроссби, должен знать, что для твоего экспромта у них тоже будет готов экспромт. Так что, нам потребуется очень быстрая мысль и очень быстрая организация, можно сказать, что всё должно произойти почти автоматически. Не нужно опасаться, что кто -то уже шесть месяцев сидит в гостинице Тио и ожидает. Гостиница Тио ещё не включена в общую картину и она ещё никогда не использовалась и даже не упоминалась в качестве места встречи.

Дайкин взглянул на часы: ' Я пойду взгляну на Кроптона Ли.' Он ещё даже не успел коснуться двери сэра Руперта, как она сама отворилась и пропустила его внутрь.

В комнате путешественника была включена только одна маленькая настольная лампа. Дайкин поставил своё кресло рядом с ней, опустился в него и подвинул свой автоматический пистолет поближе к своей руке.

- Как дела Дайкин? - спросил сэр Руперт, - Ты думаешь, он появится?

- Я надеюсь, что появится, сэр Руперт. Вы знакомы с ним? Раньше встречались? - спросил Дайкин.

Собеседник покачал головой: ' Нет, но надеюсь встретиться с ним сегодня ночью. Это очень смелый юноша.. чрезвычайно смелый...

- Ааа...Да, да...Он очень смелый, - ответил Дайкин почему - то невыразительным голосом. Он был несколько удивлён необходимостью оценить этот факт.

- Я не говорю об обычной храбрости, во время войны многие проявляли примеры её... Но рисковать жизнью, что бы проверить, что какой - то глупый рассказ вовсе не глуп, а очень важен?! Это не укладывается в голове ! Для этого требуется нечто большее, чем есть у сверстников. Я очень надеюсь , что он появится...

- Я почти уверен в этом, - согласился Дайкин.

Сэр Руперт бросил на него острый взгляд: ' Всё сделано, как положено?'

- Кроссби на балконе, я наблюдаю за лестницей. Когда Кармайкл появиться у тебя, стукни в стенку и я войду.

Кроптон Ли кивнул головой. Дайкин осторожно вышел из комнаты, повернул налево и пошёл в дальний конец. Там тоже с балкона свисала до земли верёвка, прячась в тени эвкалиптов. Г-н Дайкин вернулся, пройдя перед дверью комнаты сэра Кроптона Ли, и вошёл в свою комнату. В этой комнате была ещё одна дверь, которая выходила в коридор, шедший вдоль всех дверей В нескольких метрах от комнаты Дайкина имелась лестница, хорошо видимая из его комнаты, если дверь слегка приоткрыть.

Через четверть часа после этого на водной поверхности Хайдекеля ( Тигра) мелькнуло тело примитивного судёнышка, которое пристало возле болотистого плоского берега рядом с гостиницей Тио. Через несколько минут узкая тень ухватилась за веревку и исчезло в тени деревьев.


ГЛАВА 13

Виктория хотела пойти спать и оставить все свои проблемы на утро, но она уже спала после обеда и потому спать не хотелось, а чувствовала она себя тоскливой и полностью опустошённой . Она включила свет, дочитала рассказ, который начала читать ещё в полёте, заштопала носок, примерила новые нейлоновые носки, выписала объявления о приглашении на работу ( завтра сможет узнать, кто и где находится тот, кто поместил объявления), написала три или четыре варианта письма г-же Гамильтон Клип, в котором описывала, самые невероятные причины, по которым застряла в Багдаде. Попыталась сочинить телеграмму с просьбой о помощи к своему единственному родственнику, мерзкому старикашке, жившему на севере Англии, который ни разу в своей жизни не протянул руку помощи ни одному человеку. Потом попыталась сделать себе новую причёску, потом решила, что она устала и решила отдохнуть.

Именно в эту минуту дверь без стука отворилась , в комнату стремительно влетел человек, повернул ключ в замке и умоляюще прошептал: ' Ради Бога, спрячь меня скорее!'

Никогда ответы Виктории не были медленными. Острый взгляд её тотчас же оценил тяжёлое дыхание, слабый голос и крепко сжатую руку, которой человек в отчаянии прижимал к груди красный вязаный шерстяной шарф. Виктория вскочила со своего места, готовая к приключению. Не много тайных мест было в её комнате: шкаф со множеством ящичков, стол, впечатляющий туалетный столик и большая, почти двухместная кровать. Помня свои детские игры в прятки, Виктория быстро откинула одеяло, убрала подушки и приказала незнакомцу нырять под одеяло. Натянув на него одеяло, бросила ему на голову подушки и тут же устроилась рядышком.

Почти сейчас же послышался глухой стук в дверь. Слабым и испуганным Виктория спросила: ' Кто там ?'

- Пожалуйста, - послышался мужской голос снаружи, - пожалуйста, откройте, здесь полиция.

Закутавшись в халат, Виктория пересекла комнату. По дороге она заметила красный вязанный шарф, который валялся на полу. Она подняла его, свернула и затолкала на полку, потом повернула ключ в двери, открыла её и выглянула наружу с выражением страха на лице.

Юноша с чёрными волосами в полосатом тёмно фиолетового цвета костюме стоял перед ней, а за ним возвышался офицер полиции. 'Что случилось?' - спросила Виктория дрожащим голосом. Моглодой человек улыбнулся, блеснув зубами и заговорил по английски довольно не плохо: ' Мы сожалеем, что беспокоим тебя мисс в такой час, но мы ищем опасного преступника. Он вбежал в эту гостиницу. Нам нужно обыскать все комнаты. Он очень опасный человек.'

- Ооо.. У меня?!

Виктория оглянулось вокруг, открыла дверь нараспашку: 'Пожалуйста, входите, ищите. Как страшно! Посмотрите, пожалуйста, в ванной... И в шкафу... А может, он прячется уже целый вечер под кроватью!? Ой! Мне страшно!!!'

Поиск окончился очень быстро :' Нет! Его здесь нет!'

- Ты уверен, что его нет под кроватью... Как глупо с моей стороны, его не могло быть здесь, ведь я закрывала дверь на ключ, когда ложилась спать.

- Спасибо, мисс. Спокойной ночи!

Молодой человек, вместе с сопровождающим в форме, развернулись и отправились дальше. Виктория, которая шла за ними до двери, сказала, обращаясь к молодому человеку: ' Будет лучше, если я снова запру дверь, верно?'

- Да, конечно, так будет надёжнее. Спасибо тебе.

Виктория заперла дверь и несколько минут постояла возле неё. Она слышала, как полицейский стучит в следующую по коридору дверь, слышала, как дверь отворилась, как обменялись любезностями низкий прокуренный голос г-жи Кардио -Транч, молодого человека и полицйского, как потом дверь захлопнулась. Через несколько минут хлопнула ещё какая - то дверь, послышались удаляющиеся голоса и, наконец, совсем затихли.

Виктория повернулась и направилась к кровати. И вдруг ей внезапно пришла в голову мысль, что она вела себя совершенно глупо и безответственно по отношению к себе: под влиянием своего романтического характера и, услышав родную речь, она мгновенно бросилась помогать тому, кто конечно же, был опаснейшим преступником. Склонность стоять на стороне пойманных довольно часто портит все положительные результаты. ' Ааа... не важно! - подумала Виктория,- всё равно я уже увязла в этой истории...'

Приблизившись к кровати, она твёрдым тоном потребовала: ' Вставай!' Никакого движения за этим не последовало. Более строго, но не повышая тона, Виктория сказала: 'Они уже ушли, ты можешь вставать!' И опять она не увидела даже тени движения под горой подушек. Виктория нетерпеливо скинула их : юноша лежал так, как она оставила его, но сейчас его лицо было странно серым, а глаза были закрыты. И тогда, внезапно задохнувшись, Виктория различила что-то дополнительное, чего не заметила прежде: светло- красное пятно, которое появилось на одеяле.

- Ой, нет!- воскликнула она, как будто упрашивая кого - то, - Нет, нет!

Раненный приоткрыл глаза, увидел её как будто издалека, увидел что - то, в чём не был уверен. Губы его раздвинулись. Голос был так слаб, что Виктория почти не слышала его. Она наклонилась к нему: ' Что?' В ответ Виктория с большим трудом, кажется услышала два слова. Она не была уверена, что расслышала хорошо, они показались ей лишёнными всякого смысла или просто глупостью. Это были слова: 'Люцифер... Басра...' Ресницы его затрепетали и закрыли тревожные глаза. Виктория услышала ещё одно слово: имя. Потом голова его откинулась назад и душа покинула несчастное тело.

Виктория заледенела, её сердце бешенно колотилось, оно было полно жалости и гнева. Что ей сейчас делать? Она не имеет ни малейшего представления! Нужно позвать кого - нибудь? Привести сюда кого - то? Она сейчас одна, одна с мёртвым человеком. Поздно или рано ей придётся дать объяснения полиции.

Пока её мозг лихорадочно переваривал ситуацию, чей - то глухой голос заставил её обернуться. Ключ от входной двери её комнаты выпал из замочной скважины и она, вытаращив глаза, услышала звук открывающейся двери. Дверь отворилась, вошёл г-н Дайкин и поторопился замкнуть дверь за собой. Он приблизился к ней и прошептал: ' Прекрасная работа, дорогая! У тебя стремительная мысль. Где он?' Виктория перевела дыхание и ответила:' Мне кажется, он умер!'

Она увидела его изменившееся лицо, отметила выражение огромного гнева, промелькнувшее на нём, а затем мгновенное возвращение к своему прежнему выражению расслабленности и неуверенности, которые она видела у него вчера. Дайкин наклонился к умершему, осторожно ослабил залатанный пиджак.

- Укол точно, в самое сердце, - сказал, - он был смелый и умный человек.

- Приходила полиция, они сказали, что это опасный преступник. - голос, наконец, вернулся к Виктории, - А он правда преступник?

- Нет , он не преступник .

- А они, правда, из полиции?

- Не знаю, - ответил Дайкин, - может быть, что да, но это не важно. Потом спросил: 'Сказал ли он что - нибудь перед смертью?'

- Да.

- Что сказал?

- Он сказал: ' Люцифер - Басра'. А потом сказал имя. Имя французское, так мне показалось, но может я ошибаюсь.

- Что это за имя по твоему?

- Мне кажется, он сказал: 'Лафарг'

- Лафарг? - повторил Дайкин и задумался.

- Какой смысл во всём этом?- спросила Виктория и добавила удручённо: ' И что мне делать ?'

- Мы попытаемся вытащить тебя из этой грязи, как можно лучше. Что же касается смысла всего случившегося, то поговорим об этом с тобой по-позже. Первое, что мы должны сделать, это найти Маркуса, это его гостиница и у него есть здравый смысл. Я приведу его, он ещё не пошёл спать. Сейчас только час тридцать, он крайне редко ложится раньше двух. Ты пока приведи себя в порядок. Потом расскажешь, что с тобой случилось. Маркус всегда очень жалеет всех, попавших в беду.

Дайкин вышел из комнаты. Виктория будто во сне подошла к туалетному столику, причесалась, напудрилась. Чтобы выглядеть соответствующей моменту, она плюхнулась в кресло, как только услышала приближающиеся шаги. Без стука вошёл Дайкин, за ним вкатился Маркус. Сейчас Маркус был серьёзен, на лице не играла его всегдашняя улыбка.

- Смотри, Маркус, нужно сделать всё, как можно лучше, в данной ситуации. Это было страшное потрясение для несчастной девушки. Парень заскочил в комнату, она почти потеряла сознание. У неё мягкое сердце и она спрятала этого незнакомца от полиции. А сейчас он мёртв! Возможно, она не должна была этого делать, но ты знаешь, что девушки мягкосердечны.

- Понятно, что полиция здесь не нужна.- сказал Маркус, - никто не любит полицию. Я тоже не люблю её, но мне нужно оберегать мою гостиницу, поэтому я должен быть связан с ней. Ты хочешь замять это дело с помощью денег?

- Мы только хотим вынести это тело отсюда незаметно.

- Это очень приятно, дорогой, мне тоже не нужно в гостинице это тело, но, как ты говоришь, это не очень просто.

- Я думаю, это можно уладить. Один из твоей семьи врач, верно?

- Да, Рауль, муж моей сестры, он врач. Он очень приятный человек, но я не хочу, чтобы он участвовал в этом деле.

- Он вообще не будет причастен к этому делу. Слушай, Маркус, перенесём тело из комнаты девушки Джонс в мою комнату, это выводит её из игры. Потом используем твой телефон и через десять минут в гостинницу с улицы вваливается шатаясь парень. Он пьян и давит свою грудь. Он громко требует, чтобы его провели ко мне. В комнате он спотыкается и падает. Я выхожу , зову тебя и прошу вызвать врача. Ты приводишь своего зятя, он вызывает 'Скорую' и вместе с моим пьяным приятелем входит в неё. Перед самым поступлением в больницу приятель умирает, он был уколот ещё на улице. Как ты думаешь, это возможно?

- Зять мой возьмёт тело, а парень, что играет роль пьяного, тихонько утром исчезнет ?

- Да. Вот, такая программа.

- И никакое тело не будет найдено в моей гостинице, и девушка Джонс не будет в затруднении, и она не будет беспокоится, да, дорогой? Это очень хорошая программа.

- Хорошо. Если так, то когда в коридоре не будет никого, перенесём тело в мою комнату. А для этого пойди к себе и устрой суматоху так, чтобы все твои служащие сбежались в твою комнату. Задай каждому сложную задачу, чтобы они зря не крутились в коридоре. Хорошо?!

Маркус покачал головой и покинул комнату.

'Виктория, ты сильная девушка, - обратился Дайкин к Виктории, - ты сможешь помочь мне перенести тело в мою комнату?' Виктория согласно кивнула головой. Убедившись, что в коридоре никого нет, а вдалеке раздаются сердитые возгласы Маркуса, они завернули тело в одеяло, подняли его вдвоём и перенесли в комнату Дайкина. Возвращая одеяло Виктории, Дайкин спросил, есть ли у неё ножницы.

- Зачем ? - удивилась Виктория.

- Разрежь немного одеяло в тех местах, где обнаружишь пятна крови. Я не думая, что кровь просочилась до матраца, большую часть впитало пальто. Я зайду к тебе приблизительно через час. А пока, глотни немного из этой бутылки.

Виктория повиновалась

- Хорошая девочка!- похвалил Дайкин. - Возвращайся в свою комнату, погаси свет и поспи. Я приду через час.

- И ты расскажешь мне , в чём тут дело?

Дайкин бросил на неё очень странный взгляд, но на вопрос не ответил.


ГЛАВА 14


тались одни, - всё верно: Виктория легла в постель, потушив свет и вслушиваясь в темноту. Через некоторое время до неё донеслись громкие голоса пьяной ссоры, кто - то заплетающимся языком обьяснял какому - то дедушке, что хотел повидаться с ним, но на улице какой -то тип пристал к нему, они повздорили и... Вот он здесь! Потом прозвенел колокольчик, раздались другие голоса и начался какой то неимоверный переполох. Но, наконец, наступила тишина и осталась только приятная арабская мелодия, исполняемая на патефоне. Виктория начала дремать, но тут дверь стала неслышено открываться и Виктрия, включив ночничок, села на кровати. 'Всё в порядке.' - сказал Дайкин удовлетворённо. Он придвинул кресло к кровати, сел в него и, будто доктор, изучающий больного, посмотрел в лицо Виктории.

- Расскажи мне, в чём дело,- потребовала Виктория.

- Может, - сказал Дайкин, - сначала ты расскажешь мне всё о себе? Зачем ты приехала в Багдад?

То - ли потому, что была ночная пора, то - ли потому, что послышалось ей что -то тёплое у г-на Дайкина, а может, почувствовала, что это последняя возможность улучшить своё положение, но на этот раз не стала Виктория рассказывать Дайкину фантастическую выдумку о своём появлении в Багдаде, а просто расплакалась и рассказала ему всё, как было на самом деле. О встрече с Эдуардом, о своём решении поехать в Багдад, о чуде появления г-жи Гамильтон Клип и о своём бедственном финансовом положении.

- Я понял, - сказал Дайкин после того, как она закончила. Он немного помолчал, прежде чем заговорить. - Я бы предпочёл отдалить тебя от всего этого, но факт тот, что это уже невозможно. Ты оказалась в самом центре проблемы, хотим мы этого или не хотим. Ну, а раз так, то может ты не откажешься поработать на меня?

- У тебя есть работа для меня? - радостно воскликнула Виктория. Щёки её вспыхнули от волнения.

- Кажется, есть. Но это не та работа, о которой ты думаешь, Виктория. Это серьёзная работа, серьёзная и опасная.

- Ааа...Это не важно, - пробормотала Виктория и добавила чуть смущённо, - а она не слишком неуважаемая, верно? Я, конечно, большая фантазёрка и выдумщица, но не хотела бы делать что - то непорядочное.

Дайкин слегка улыбнулся. Улыбка его неожиданно оказалась очень нежной и покоряющей.

- Среди странностей твоей будущей работы, - сказал он - именно твоя способность мгновенно и правдоподобно солгать, является определяющей. Нет, это не позорящая тебя работа. Наоборот. Ты призываешься к работе по защите Закона и Порядка. Я объясню тебе проблему в общих чертах так, чтобы ты поняла, подойдёт ли тебе будущая работа и какие опасности тебя ожидают. То каким образом ты добралась до Багдада, говорят о твоей практичности и о том, что ты не тратишь много времени на раздумья о международной политике. Это и не хорошо и не плохо, и это не недостаток, но всё же, что ты думаешь о международном положении?

- Я только знаю, что все говорят, будто рано или поздно начнётся война.

- Точно, - сказал Дайкин, - ну, а почему все так говорят?

- Наверное, - Виктория наморщила лоб, - наверное потому, что Россия - это коммунизм, а Америка...- Виктория замолчала.

- Вот видишь, эти слова можно услышать по радио, из газет, из разговоров... То есть, что бы на земле был мир, лично ты ничего предложить не можешь. А ведь это единственное, что необходимо делать, чтобы земля имела будущее. Каждое из эти мировоззрений имеет своих сторонников и каждый из них стремиться к тому, чтобы его мировоззрение победило либо мирным путём, либо даже военным, что может привести к исчезновению человечества. Чтобы избежать этого, множество людей всеми силами стараются поддерживать хотя бы хрупкое равновесие этих двух мировоззрений. Но есть третья группа людей, которым это равновесие не по нраву и они везде, где только возможно, пытаются вбить клин, чтобы нарушить это хрупкое равновесие. Где-то в подполье, никому не известно где, имеется группа людей, которые организуют разного рода провокации, ужесточающие борьбу двух мировоззрений.

- Но, почему ты думаешь так? И кто эти люди?

- Одна из причин, по которой я так думаю, это - деньги. Деньги всегда говорят, о том, что происходит в мире. Как доктор проверяет давление, чтобы знать сотояние больного , так деньги - это кровь питающая любую крупную партию. Без них партия никуда не может двигаться. И здесь переплетаются гиганские суммы денег. И если так, то требуется их строгий учёт. И не смотря на этот строгий учёт, каким - то образом огромные суммы денег исчезают из обращения и попадают в руки людей, не поддерживающих идею мирного сосуществования и заботящихся только о собственном кармане. У нас есть доказательства того, что эта подпольная группа имеет своих агентов почти во всех странах. Некоторые из них действуют уже много лет и занимают довольно высокие посты. Есть и те, которые занимают довольно скромное положение, но все они объединены одной идеей личной наживы, ради которой готовы разрушить весь мир.

- И кто же эти люди?- спросила Виктория.

- Мы не думаем, что они принадлежат какой - то одной стране. Некоторые из них вообразили себе, что только лично они могут улучшить весь мир и управлять им. Я считаю, что это самое худшее из мировоззрений. Похоже, что существует несколько центров, которые стремятся изменить существуюший баланс сил, и наша задача обнаружить и нейтрализовать их. За два последних года таинственным образом исчезли двадцать восемь молодых учёных из разных стран. Та же история случилась и с инженером - строителем, с лётчиком, с инженером- электронщиком, и со многими другими специалистами. В этих исчезновениях есть что-то общее: каждый из них молод, честолюбив, не имеет семьи. Мы уже начинаем кое - что понимать, куда и зачем исчезают эти молодые люди.

Виктория старательно думала, наморщив от усердия лоб.

- Ты можешь сказать, что сейчас нет возможности скрывать что - то: что случилось в одной стране, тот час же становится известным всему миру, но есть ещё такие отдалённые места, где народы живут обособленно и стараются не пускать к себе чужаков. О таких народах никто ничего не знает, но есть один известный путешественник, человек необыкновенный, от которого можно узнать о делах происходящих там, да и то, только намёками. Добраться туда можно из Китая, через горы Гималаи, но это требует много времени и большого мужества. Наша заинтересованность возникла по поводу одного необычного послания, находящегося у одного молодого человека, имеющего друзей по всему Востоку. Этот молодой человек родился в Кашгаре, знает около двадцати местных наречий и языков и тому, что он говорил, не поверил никто... Только я и ...( он засомневался, говорить или нет)...

- Ну..Ну... - подбодрила его Виктория.

- А второй - это сэр Руперт Кроптон Ли, - известный путешественник, человек, который самостоятельно обследовал эти места и который знает, какие возможности заключаются в них. Результатом всего этого стало то, что Кармайкл (это мой человек) решил отправиться туда и выяснить всё на месте. Путешествие было очень опасным и только Кармайкл был подходящим для этой цели. Всё это началось девять месяцев назад, за это время о нём ничего не было слышно и только несколько недель назад появились некоторые сведения нём. Он был жив и принёс то, ради чего всё это затевалось. Однако, наши противники, а им было жизненно необходимо, чтобы он не вернулся, тоже оказались осведомлены о его возвращении. Очевидно, в нашу организвцию, а этому есть много доказательств, просочились агенты наших противников, и некоторые из них занимают очень высокие посты в окружающем нас мире. На всех границах Кармайкла уже ожидали.

- Если это так, - горестно промолвила Виктория - это был он?...Кармайкл?

- Да, дорогая. Юноша отважный, которого невозможно покорить...

- А что с доказательствами? Он добыл их?

Лёгкая улыбка скользнула по лицу Дайкина.

- Я думаю, что да... Нет, насколько я знаю Кармайкла, я уверен, что враги не преуспели! Но он мёртв и не может уже сказать, где находятся эти доказательства и каким образом получить их в наши руки. Я уверен, что перед смертью он пытался сказать что-то, какой-то намёк, указывающий, где скрыты эти доказательства.

- Он очнулся и медленно сказал: 'Люцифер...Басра...Лафарж...'

- Значит, он был в Басре, пытался передать свой рассказ в консульстве , но был вынужден покинуть его из-за пули, посланной в него. Может быть, он оставил свои доказательства там, где-то в Басре...Поэтому я хочу, чтобы ты поехала в Басру и попыталась разузнать там что-нибудь.

- Я?

- Да! Конечно, у тебя нет опыта в таком деле, но ты знаешь, что искать. Ты слышала последние слова Кармайкла и поэтому, когда прибудешь туда, они, возможно, подскажут тебе что-нибудь. Как знать?! Может, тебе повезёт, как новобранцу, - Дайкин улыбнулся.

- Буду рада поехать в Басру, - с воодушевлением воскликнула Виктория.

-Тебе это подходит, тем более, что твой юноша находится там. Да? Это хорошо, это замаскированная удача. Нет лучшей маскировки, чем любовные приключения! Поезжай в Басру, открой глаза и уши на всё, что вокруг. Я не могу дать тебе совет, как решить эту задачу. Да и не нужно, ты мне кажешься девушкой сообразительной и склонной к поискам приключений. Я не знаю смысла слов 'Люцифер' и 'Лафарж', если ты, конечно, правильно их расслышала. Я склонен согласиться, что 'Лафарж' - имя, поэтому обрати на это особое внимание, когда появишься там.

- Каким образом я попаду в Басру? - Спросила Виктория деловито, - И что по поводу денег?

Дайкин вынул портмоне и протянул ей пачку: ' Это-деньги! А что касается вопроса, как добраться до Басры, то по этому поводу обратись к этой старой ведьме, к госпоже Кардио - Транч. Завтра утром скажи ей, что прежде чем ты поедешь на раскопки, тебе нужно побывать в Басре, что на раскопки ты можешь приехать, когда будет возможность. Спроси её по поводу гостиницы. Она тут же скажет, что тебе нужно будет поселиться в консульстве и что она пошлёт телеграмму г-же Клейтон. Есть такая вероятность, что там ты найдёшь Эдуарда. Клейтоны- люди гостеприимные и всех, кто появляется из Англии, они поселяют у себя. И ещё, я хочу сказать тебе кое-что ( конечно, я не должен делать это)... Я хочу сказать тебе, что если вдруг с тобой случится что-то неприятное, не старайся быть героиней! Расскажи им тотчас же всё!'

- Большое спасибо! - сказала Виктория с благодарностью, - Я трусиха во всём, что связано с болью, и , если кто-то начнёт мучить меня, опасаюсь, что не смогу держаться стойко.

- Они не будут мучить тебя, - сказал Дайкин, - разве что, если только какой-то садист будет замешан в этом деле. Пытки на сегодняшний день устарели, один лёгкий укол, и ты расскажешь им всё, что тебе известно, без того, что вообще почувствуешь хоть какую - то боль. Мы живём в эпоху науки, поэтому не хотелось бы, чтобы хоть капля просочилась из нашего секрета.

- Что относительно Эдуарда? Рассказать ему?

- Это я оставляю на твоё усмотрение, ведь две головы лучше чем одна. А вообще, ты не должна говорить о своих делах ни одному человеку, даже, возможно, и Эдуарду, несмотря на то , что у него хорошее прошлое военного лётчика. Однако, ты говорила, что у него есть какие-то опасения относительно этой 'Ветки оливы' и нам это очень интересно.

- Почему?

- Потому, что и у нас есть некоторые ощущения того же рода. Ну, а сейчас, при расставании, позволь мне дать тебе два небольших совета, - он смущённо качнул головой, - смотри, не запутайся во лжи. Тяжело всё упомнить и тяжело возвращаться оттуда. Я знаю, ты в этом мастерица, но рассказывай только простые выдумки. Это мой тебе совет.

- Спасибо! Буду помнить это, - сказала Виктория кротко, - а какой второй совет?

- Обрати внимание на любую ситуацию, в которой будет упоминаться молодая женщина по имени АНА ШИЛЬ.

- Кто она?

- Мы не много знаем о ней и нам не повредит, если будем знать больше.


ГЛАВА 15

' Вот ещё!! Глупости какие! - Воскликнула госпожа Кардио-Транч, услышав о намерении Виктории поселиться в гостиннице аэропорта, - конечно же, тебе нужно поселиться в консульстве. Клейтоны будут счастливы. Я с ними знакома уже много лет. Пошлю им телеграмму, ты сможешь поехать уже с ночным поездом. Они знакомы с доктором Понспот - Джонс.'

Виктория изрядно покраснела. Епископ из Лелангао, срочно превратившийся в епископа из Ангоа, это куда ещё ни шло, но родственники, вроде доктора Понспот - Джонс, это совсем уж что-то несусветное. ' Я уверена, -думала Виктория с чувством вины, - что за такие вещи меня можно отправить, как минимум, под домашний арест, если не предположить что-нибудь большее.' Поволновавшись немного, она приободрилась, вспомнив, что только с помощью притворства она будет добывать там деньги, движущие колёса закона. Правильно это или нет ( Виктория, как и большинство людей, была невежей в делах закона), но в этом была какая-то поддержка, да и поездка в поезде была чудом, как и всё новое для неё.

Автомобиль консульства уже ожидал её на станции, и вскоре они уже въезжали в широкие ворота, через которые попали в прекрасный сад и остановились возле лестницы, ведущий на балкон, охватывающий всё великолепное здание консульства. Из зарешеченной двери появилась улыбающаяся энергичная женщиная, представившаяся госпожой Клейтон. ' Мы очень рады видеть тебя, - сказала г-жа Клейтон приветливо, - Басра, и правда, приятна в это время года, жаль покидать Ирак, не увидев её. К вашему счастью, у нас сейчас не много гостей. Бывает, мы даже не знаем как разместить всех желающих поселиться в консульстве, но сейчас у нас нет ни кого кроме молодого помощника д-ра Ретбона. Да... был здесь ещё Ричард Бейкер, но он покинул нас перед тем, как была получена телеграмма г-жи Кардио -Транч.'

У Виктории не было никакого понятия, кто такой этот Ричард Бейкер, уехавший в Кувейт, но казалось, что эта ситуация чем-то удобна для неё.

- Я была в Кувейте, - продолжила г-жа Клейтон, - это то место, которое ты должна посетить прежде, чем его разрушат. Всё разрушают рано или поздно... Что ты хочешь вначале - ванную или кофе?

-Ванную, пожалуйста, - с благодарностью сказала Виктория.

Г-жа Клейтон проводила Викторию в её комнату, где к немалому удивлению новоприбывшей, обнаружилась и ванная .

- Как дела у г-жи Кардио -Транч? - поинтересовалась г-жа Клейтон, - Она твоя давняя знакомая?

- Нет, - сказала правду Виктория, - мы только что познакомились с ней.

- Я было подумала, что вы давние знакомые, но вспомнила, что г-жа Кардио -Транч любит знать всё обо всех и вперёд всех, и очень преуспевает в этом, поэтому и спросила тебя о вашем знакомстве. Врочем, г-жа Кардио - Транч хорошая женщина, хороший игрок в бридж и у неё первая степень. Ты уверена, что не хочешь немножко кофе или ещё что - нибудь?

- Нет, правда, нет.

- Хорошо, значит, увидимся позже. Есть у тебя всё, что нужно?

И г-жа Клейтон удалилась, как счастливая пчела, несущая свой взяток с прекрасного цветка.

Викторя помылась в ванной, с особой тщательностью привела в порядок лицо и волосы, внимателно рассмотрела себя в зеркале и, наконец, почувствовала себя готовой к встрече с юношей, о котором так долго мечтала. Она, конечно, предпочла бы встретиться с ним наедине, уж очень ей не хотелось услышать какие-либо нелестные замечания по своему поводу. Эдуард знаком с ней под именем 'Мисс Джонс' и её добавка ' Понспот' не должна быть для него сюрпризом. Сюрпризом для него должно быть её появление в Ираке и по этой причине Виктория намеревалась встретить его одна, хотя бы на одну, две минуты.

Накинув на себя летнее платье ( для неё погода в Басре в это время была подобна Лондонской в июне), Виктория скользнула наружу и осталась на балконе, чтобы увидеть и задержать Эдуарда, когда он вернётся, выполнив свою работу. 'Появится, когда появится,- думала Виктория, - ведь он занят важной работой, а споры с таможенниками требуют много времени и терпения.'

Первым появился господин, высокий и худой, с задумчивым лицом. Пока он поднимался по лестнице Виктория спряталась за угол балкона, откуда и увидела Эдуарда, вошедшего в боковые ворота сада, обращённые к реке. В соответствии с традицией Юлии, Виктория наклонилась над перилами балкона и издала глухой продолжительный свист. Эдуард, который по мнению Виктории сейчас выглядел значительно привлекателней, резко повернул голову и осмотрелся вокруг.

- Тихо! Я здесь, наверху ,- позвала Виктория низким голосом.

Эдуард поднял голову и на его лице появилось удивлённо выражение.

- Господи, - удивился он,- это девушка , которая названа по имени остановки поезда?! Или нет?

- Тише, подожди меня. Я спускаюсь.

Виктория торопливо обогнула балкон, спустилась по лестнице, обогнула угол, за которым, как вкопаный, стоял Эдуард. Выражение удивления всё ещё разливалось по его лицу.

- Не может быть, чтобы я напился пьян так рано по утру, - промолвил он запинаясь, - Это действительно ты?

- Да, это действительно я ,- радостно ответила Виктория.

- Но, что ты здесь делаешь? Каким образом ты оказалась тут? Я думал, что уже никогда не увижу тебя!

- Я тоже так думала.

- Это , действитнльно, чудо! Каким образом ты могла оказаться здесь?

- Прилетела!

- Понятно, что прилетела! По другому ты, точно, не смогла бы появиться здесь . Ну , а что за замечательная, благословенная идея привела тебя в Басру?

- Поезд!- С восторгом ответила Виктория.

- Ты сделала это специально для меня, маленькая выдумщица?! Я и, правда, рад тебя видеть! А как же на самом деле ты добралась сюда?

- Прибыла сюда с женщиной, которая сломала себе плечо. Некая г-жа Клип, американка. Получила я эту должность через день после того, как встретила тебя. Ты говорил о Багдаде, а Лондон мне немного надоел, вот я и решила: 'Почему бы и мне не посмотреть этот мир!

- Ты , действительно, счастливица! А где сейчас твоя г-жа Клипп?

- Она поехала к дочери в Киркур, я её только сопровождала в поездке.

- И что ж ты делаешь сейчас?

- Я всё ещё путешествую по миру, - ответила Виктория,- но это требует некоторых усилий, некоторых комбинаций, поэтому хотела сначала встретить тебя, чтобы потом встреча с другими прошла, без некоторых неловкостей. Например, я не хочу, чтобы твоё случайное замечание о том, что я безработная стенографистка, которую ты встретил в Лондоне, коснулось слуха присутствующих.

- Что касается меня, то ты- это то, что ты о себе говоришь. Я готов получить инструкции.

- Идея такова: я - мисс Понспот-Джонс, мой дядя известный учёный, археолог, который занят раскопками в каком-то месте недалеко отсюда, и я вскоре присоединяюсь к нему.

- И нет здесь ни капли правды?

- Конечно, нет, но этот рассказ очень успешен.

- Ааа...да... Прекрасно! Но что произойдёт, если встретишься с г-ном Понспот старшим лицом к лицу?

- Понспот?... Я думаю, что этого не случится. Насколько я поняла, когда археолог начинает раскопки, ему уже нет дела ни до чего другого, он работает, как сумасшедший, пока не раскопает всё, что надо и что не надо.

- Как терьер? Кажется, есть что-то в том, что ты говоришь! А, может, и правда есть у него племянница?

- Откуда мне знать!- Вздохнула Виктория.

- Ага! Значит, ты не прикинулась кем-то особенным? Это уже - стержень в твоём деле.

- Да, и наконец, может же быть, что у человека много племянников! И тогда, в час необходимости, можно сказать, что я просто родственница и всегда звала его дядей.

- Ты думаешь обо всём, - воскликнул Эдуард с обожанием, - ты, и правда, замечательная девушка, Виктория! Никогда не встречал таких, как ты! Думал, что не увижу тебя долгие годы, а когда увижу-ты забудешь меня совсем... А ты вот тут, передо мной! Это ли не чудо?!

Восхищённый взгляд в лицо и смиренный вздох вырвавшийся из груди Эдуарда, вызвали целую бурю в душе Виктории. Если бы она была кошкой, она бы замурлыкала от удовольствия.

- Но, тебе ведь нужен заработок, да?- спросил Эдуард, - а может, упала тебе часть наследства или что-нибудь в этом роде?

- Да, - сказала Виктория медленно, - я нуждаюсь в работе. На самом деле, я уже побывала в 'Ветке оливы', разговаривала с д-ром Ретбоном, предложила ему свои услуги, но он вовсе не торопится обрадовать меня и предоставить мне приличную зарплату.

- Этот старый побирушка, скажем прямо, скуповат. Он считает, что для продвижения идеи, каждый должен не просто работать, а отдаваться делу со всей душой.

- Ты думаешь, Эдуард, что он обманщик?- спросила Виктория.

- Неет. Я не знаю, что точно думать. Он не зарабатывает с каждой сделки, а как он может тогда существовать? Но вдохновение его, насколько я понимаю, настоящее! И он достаточно умён!

- Давай уже войдём, - предложила Виктория,- потом договорим.

- Я не очень уверена, что вы познакомились только сейчас увидев друг друга, - сказала г-жа Клейтон.

- О, нет, мы давние друзья, только потеряли связь, - засмеялась Виктория, - у меня не было никакого понятия, что Эдуард здесь.

Господин Клейтон, а это был человек, которого Виктория видела поднимающимся по лестнице, деловито спросил: ' Как прошло утро, Эдуард? Какие-то продвижения есть?'

- Оказывается, это тяжёлая работа, господин. Все ящики с книгами уже прибыли, всё в порядке, но формальные дела по освобождению от налога тянутся бесконечно.

- Затягивание (обычная практика восточных людей) всё ещё внове для тебя?- улыбнулся г-н Клейтон.

- Чиновник, который мне нужен, никогда не бывает на месте, - пожаловался Эдуард, - все приветливы, все улыбаются, но дело не движется.

Все засмеялись, а г-жа Клейтон попыталась утешить его:' В конце - концов тебе удастся сделать это. Со стороны д-ра Ретбона было очень умно послать сюда специалиста, иначе книги оставались бы здесь ещё несколько месяцев. Со времени создания государства Израиль, они очень боятся взрывов и очень опасаются нелегальной литературы. Они боятся всего' Потом она помолчала и с улыбкой продолжила:' Надеюсь, что д-р Ретбон не пошлёт сюда бомбы вместо книг.'

Виктории показалось, что в глазах Эдуарда неожиданно вспыхнули искры, будто слова г-жи Клейтон открыли для него новую дорогу для размышлений. Взглянув на жену, г-н Клейтон сказал, будто делая выговор: 'Д-р Ретбон, дорогая, человек известный, образованный, член множества научных обществ, известных всей Европе!'

- Это только облегчает ему доставку взрывчатки,- возразила непокорная г-жа Клейтон.

Господин консул нахмурился и Виктория поняла, что он очень недоволен.

После обеда Виктория и Эдуард отправились осматривать город. Они наслаждались заходящим солнцем, позолотившим воды реки и листья пальмовых рощ , расположенных по обеим сторонам Тигра. Виктория восхищалась венецианским видом арабских лодок с высокими носами, привязанных одна к другой на внутренних каналах города. Потом они забрели на базар, настоящий восточный базар, где не могли налюбоваться вместительными сундуками, украшенными латунными гвоздиками и оконцами с цветными орнаментами, которые притягивали их взгляды и сердца.

После того, как они решили вернуться в консульство, а Эдуард был готов вновь атаковать таможню, Виктория неожиданно спросила: 'Эдуард, а как твоё полное имя?'. Эдуард открыл большие глаза: ' Почему ты спрашиваешь, Виктория?'

- Я не знаю твою фамилию, - с сожалением ответила она.

- Ты не знаешь? Да, наверное, не знаешь. Моя фамилия Горинг.

- Эдуард Горинг! Ты не представляешь, как глупо я себя чувствовала, когда пришла искать тебя в 'Ветке оливы', не зная твоей фамилии, не зная ничего, кроме твоего имени.

- Была ли там девушка с длинными кудрявыми волосами?

- Да.

- Это Катрин, она очень симпатичная. Если бы ты назвала имя Эдуард, она сразу же знала бы, куда тебе обратиться.

- Я уверена, что она бы знала, - ответила холодно Виктория.

- Она очень приятная девушка. И тебе так показалось?

- Да, конечно...

- Не очень красивая...Вобщем, нечего там смотреть, но она очень мила.

- Действительно? - голос Виктории был ледяным, но , кажется , Эдуард этого не замечал .

- Не знаю, что бы я без неё делал?! Она объяснила мне всё, помогала мне в таких ситуациях, когда я чувствовал себя полным дураком. Я уверен, что вы подружитесь.

- Я не уверена, что у нас появится такая возможность...

Да... Да... У вас получится. Я подыщу для тебя работу в нашем деле.

- А как ты сможешь это сделать?

- Ещё не знаю, но как-нибудь разберусь. Расскажу старику Ретбону, какая ты замечательная стенографистка и ещё что-нибудь...

- Он скоро обнаружит, что я не такая, - возразила Виктория.

- Не беспокойся, я всё - равно введу тебя в 'Ветку оливы'. Ты не останешься безработной. Прежде чем он догадается, ты уже будешь на пути в Бирму или в центр чёрной Африки. Нет, моя Виктория, я собираюсь заботиться о тебе. Я хочу, что бы ты считалась со мной. Пока что я не уверен в тебе, ты слишком любишь смотреть по сторонам и на весь мир.

- Дурачок мой сладкий, - подумала Виктория, - теперь даже крылатый конь не унесёт меня из Багдада, - а вслух сказала: 'И правда, было бы хорошо поработать в 'Ветке оливы'...

- Не сказал бы, что это приятно. Там всё серьёзно и тяжело и там все окончательно сумасшедшие.

- А ты всё ещё предполагаешь, что там что-то гнилое?

- А...Просто это была глупость.

- Нет,- сказала Виктория задумчиво, - мне так не кажется... мне кажется, что это - Правда!

Эдуард пристально посмотрел на неё.

- Что тебя заставило так сказать?

- То , что слышала от одного моего приятеля.

- Кто это?

- Просто приятель.

- У девушки, такой как ты, есть много приятелей,- процедил сквозь зубы Эдуард, - ты , Виктория,- дьявол, дающий взятку. Я люблю тебя до безумия, а тебя это вообще не волнует.

- Да, нет, волнует...Немножко.

А потом, скрывая радость, как ни в чём не бывало, спросила: ' Эдуард, а в 'Ветке оливы' или среди твоих знакомых, есть кто-нибудь по имени Лафарж?'

- Лафарж? - удивился Эдуард,- нет... Пожалуй, нет. А кто это?

Виктория продолжила своё дознание: ' А кто-нибудь по имени Ана Шиль?' На этот раз Эдуард отреагировал иначе. Он резко повернулся к ней, обнял её за плечи и ласково спросил:' А что тебе известно о ней?'

- Ой, Эдуард, отпусти ... Я о ней вообще ничего не знаю, поэтому и захотела спросить у тебя.

- А от кого ты слышала о ней? От г-жи Клип?

- Может и от г-жи Клип, но она говорила всегда, обо всех и так быстро, что я не могла запомнить ни одного имени и никаких подробостей.

- Но что заставило тебя подумать, будто Ана Шиль связана с 'Веткой оливы'?

- А что? Есть что-то?

- Я не знаю, - задумчиво протянул Эдуард, - всё как -то непонятно, как-то туманно.

Они стояли за дверьми консульского сада. Эдуард взглянул на часы : ' Я должен идти, выполнять свой долг. Слва Богу, я знаю немного аравит. Но мы должны побыстрее встретиться. Я хочу ещё многое о тебе узнать.' ' А я хочу многое тебе рассказать.' - ответила Виктория.

Романтическая героиня прежних времён должна была оберегать своего возлюбленного от любой опасности, но не такова была Виктория. ' Мужчины рождаются для опасности, - думала Виктория,- Эдуард не поблагодарит её , если она скроет от него что-нибудь... Так что, наверное, г-н Дайкин не имел ввиду, будто она одна разберётся в этой ситуации.


***************

В этот вечер после захода солнца Эдуард и Виктория гуляли в консульском саду. Г-жа Клейтон сказала, что погода зимняя и неплохо бы одеться потеплее, но Виктория была молода и потому одела летнее платье и тонкое шерстяное пальто. Заход солнца был великолепен, Виктория в своём летнем платье обворожительна, но юноша как-то не обращал на это внимания, потому что Виктория говорила об очень интересных и важных вещах.

- Это началось достаточно просто, - начала Виктория,- человек вошёл в мою комнату в гостинице Тио, он был ранен. В гостинице было мало посетителей и он просто вошёл.

- И что с ним случилось? - спросил Эдуард.

- Он был ранен, повторила Виктория, - во всяком случае, я думаю, что он был ранен. Это могло быть результатом стрельбы, но я не думаю, что это верно, иначе я бы слышала звук выстрела. Во всяком случае, он был мёртв.

- Как он мог войти в твою комнату, если был мёртв?

- Ой , Эдуард, не будь глуп!

Виктория рассказала о случившиемся, что-то было понятным, а кое-что -туманным. По каким-то причинам, самой ей не понятным, Виктория почему-то не собиралась рассказывать Эдуарду всю правду. Она повествовала, как рассказчик, который правдиво излагает ложь! Когда она закончила свой рассказ, Эдуард с сомнением посмотрел на неё и спросил участливо: 'Ты хорошо себя чувствуешь, Виктория? Не получила ли ты часом солнечный удар или что-нибудь другое? Или ты увидела это во сне?'

- Конечно, нет!

- Но , это невозможно!

- Но, это случилось! - возразила Виктория обиженно.

- Все эти высокие- высокие разговоры о подземных пещерах в Тибете, об объектах в Белуджистане, или о мистических силах вселенной не могут быть правдой! Такие вещи не случаются!

- Это то , что всегда говорят перед тем, как этому случится.

- Ну, правда, Чаринг Кросс! Ты нашла что-то?

- Нет...- в отчаянии закричала Виктория

- И ты прибыла сюда, чтобы искать кого -то по имени Лафарж или по имени Ана Шиль?

- Чьё имя,- продолжила предложение Виктория,- и ты слышал не раз. Ты ведь и правда слышал это имя?

- Да, я слышал это имя.

- Где? Как? В 'Ветке оливы'?

Эдуард помолчал немного, а потом сказал с сомнением: ' Я не знаю, есть ли в этом какой-то смысл. Это только странно...

- Продолжай, расскжи мне.

- Ты понимаешь, Виктория, я очень отличаюсь от тебя, я не остроумный, я только чувствую что-то странное...мне кажется, что что-то происходит...Я не знаю, почему я так чувствую... Ты что-то видишь, ты анализируешь это, делаешь какие-то выводы... Я не так умён, я просто чувствую, что что-то не в порядке... Но я не знаю почему.

- Я тоже иногда так себя чувствую,- поддержала Эдуарда Виктория,- как ,например, в случае с сэром Рупертом , там ,на балконе в гостиннице Тио.

- Кто это, сэр Руперт?

- Сэр Руперт Кроптон Ли летел с нами в одном самолёте... Сноб, думает только о себе. Очень важная личность. Когда я увидела его сидящим на закате солнца на балконе госиницы Тио, у меня появилось то странное чувство, о котором мы только что говорили, будто что -то не в порядке..Но что, никак не пойму.

- Мне кажется, д-р Ретбон пригласил его выступить в 'Ветке оливы', но сэр Руперт не смог освободиться от дел и вернулся в Каир, или в Дамаск, или в какое -то другое место вчера утром, если я не ошибаюсь.

- Хорошо, продолжим по поводу Аны Шиль.

- Да...Ана Шиль. В общем-то ничего особенного, так... между девушками.

- Катрин?- Тут же догадалась Виктория.

- Сейчас, когда я думаю о делах, мне, действительно, кажется, что это была Катрин.

- Конечно, это была Катрин! Поэтому, ты и не хотел говорить мне об этом.

- Чепуха...Глупо так думать!

- Ну, и что же это было?

- Катрин сказала одной из девушек: ' Когда появится Ана Шиль, можно будет продолжить. Мы получаем инструкции от неё и только от неё.'

- Это очень важно, Эдуард!

- Запомни, я даже не уверен, было ли то имя или ещё что-либо, - предупредил он.

- Тебе не кажется странным то, что сейчас происходит?

- Нет, конечно, нет.Я думаю, что это была просто чиновница, которая приехала проконтролировать рабочий процесс. Ты уверена, что всё это не только в твоём воображении, Виктория?

Виктория возмущённо воззрилась на него.

- Хорошо, хорошо...Всё впорядке, - поторопился успокоить её Эдуард, - но я хочу сказать, что весь твой рассказ выглядит очень странным... Почти как детектив: молодой человек входит, произносит какие -то слова, лишённые смысла, а потом умирает. Это звучит не правдоподобно.

- Ты не видел кровь! - сказала с дрожью в голосе Виктория.

- Это, конечно, повергло тебя в ужас... Я тебе сочувствую.

- Но ты пришёл и спросил, не придумала ли я всё это!

- Я сожалею, но тебе и правда, везёт на такие штучки. Епископ из Лаленгоя и всё прочее...

- Ааа.. Это всё детские шуточки...- махнула рукой Виктория, - сейчас дела серьёзные, Эдуард, очень серьёзные.

- Этот Дайкин (Так его имя?), какое он произвёл на тебя впечатление? Он знает, о чём говорит?

- Да, он очень убедительный, но, слушай Эдуард, откуда тебе известно...

- Эй, эти двое! - раздался голос с балкона, идёмте...Напитки готовы!

-

- Идём, идём, - отозвалась Виктория.

Госпожа Клейтон, смотревшая на них сверху, сказала мужу: 'Что - то там плавает в воздухе... Пара молодых, красивых, по видимому, за душой - ни копейки.. Сказать тебе, что я думаю?

- Конечно, дорогая. Мне всегда интересно, о чём ты думаешь.

- Я думаю, что эта девушка прибыла сюда на раскопки только из-за этого юноши.

- Мне так не кажется, Роза. Они были удивлены, увидев друг друга.

ПфФ...- возразила г-жа Клейтон, - юноша, да , был искренне удивлён.

Джеральд Клейтон согласно кивнул и улыбнулся.

- Она не похожа на археолога, - сказала г-жа Клейтон,- обычно это серьёзные девушки и руки у них влажные.

- Дорогая, ты не можешь делать такие выводы.

- И ещё, они образованные, а эта девушка не имеет высшего образования, но она приятная и со здравым смыслом и очень отличается от них. Он симпатичный юноша, жаль, что связан с этой глупой 'Веткой оливы', но сейчас такие времена, что найти работу очень сложно. А девушкам лучше предоставлять достойные места.

- Это не легко, дорогая, но мы пытаемся это делать. У них чаще всего нет никакого опыта и они не умеют сосредотачиваться.


В эту ночь Виктория пошла спать со смешанным чувством: цель её поисков достигнута, Эдуард найден... но, она страдает от чрезмерного напряжения, прежде всего от того, что Эдуард не верит тому, что с ней произошло и что ещё может случится. 'Она, Виктория Джонс, маленькая Лондонская стенографистка, ради него добиралась до Багдада, увидела раненого человека, умершего почти на её глазах, и вдруг превратилась в тайного агента, или ещё во что -то... такого же рода. Она встречает своего возлюбленного в тропическом лесу, где листья пальм раскачиваются у них над головами... И это, конечно же, недалеко от того места, где находится РАЙ!' В её голове мелькают строки из детской песенки

- Какое расстояние до города Вавилона ?

- Семьдесят миль.

- Прибудем туда при свете свечи?

- Да.

- И тогда он вернётся!

Однако, она всё ещё далека от Вавилона...

Кажется, она хотела что-то спросить у Эдуарда там, в Раю (Она и Эдуард!!!)...но г-жа Клейтон позвала их и вопрос упорхнул из её головы. Однако, она обязана вспомнить, кажется, это было очень важно, что то не логичное: пальмы, Эдуард, сад, мусульманская рабыня, Ана Шиль, Руперт Кроптон Ли.... Что - то здесь не в порядке... Что то она должна вспомнить...

Женщина, проходящая по коридору в гостинице... женщина в костюме, сшитом на заказ...- это была она - Виктория, сама, но когда она отдалилась, это была уже Катрин... Глупости!... 'Иди ко мне!' - позвала она Эдуарда... ' Лафарж нашла налоги'... и вдруг на руках Катрин появляются перчатки из кожи козлёнка, жёлтые, как лимон и бородка, чёрная и острая...

Потом Эдуард покидает её и она остаётся одна. Она должна вернуться в Вавилон, пока не погаснет свеча... И мы стоим на стороне чёрных сил? Кто сказал это? Насилие-угрозы-зло-кровь на заплатанном пальто цвета хаки... Она убежит...Она бежит по ковровой дорожке коридора в отеле и за ней гонятся...

Виктория очнулась и тяжело вздохнула.


**********

- Кофе?- спросила г-жа Клейтон, - яйца, омлет?

- Прекрасно!

- Ты выглядишь усталой. Ты не больна?

- Нет, но я плохо спала эту ночь. Не знаю почему, постель была очень удобной.

- Джеральд, включи, пожалуйста, радио, сейчас будут передавать последние известия.

Новости начали передавать как раз, в тот момент, когда появился Эдуард .

' В палате представителей глава правительства сообщил об изменении курса доллара...

Из Каира сообщают, что тело сэра Руперта Кроптон Ли найдено в водах реки Тигр...

(Виктория сжала чашку с кофе, г-жа Клейтон вскрикнула.) Сэр Руперт покинул гостиницу, где поселился после прилёта из Багдада и не вернулся в ту ночь. Он отсутствовал двадцать четыре часа, пока не было найдено его тело. Смерть наступила от сердечного приступа, а не от утопления . Сэр Руперт был известный путешественник, он публиковал путевые заметки о своих путешствиях в Китай и Белуджистан и выпустил несколько книг...

- Убит?!- воскликнула г-жа Клейтон, - я думаю, что Каир сейчас самое опасное место. Тебе что-нибудь известно, Джери?

- Известно только, что он исчез, - ответил г-н Клейтон, - кажется, он получил записку, доставленную частным порядком, после чего поспешно покинул гостиницу, не сообщив, куда направляется.

- Ты видишь, - сказала Виктория Эдуарду после завтрака, когда они оссначала тот человек, Кармайкл, а сейчас сэр Руперт Кроптон Ли. Я сожалею, что осуждала его за хвастовство, это очень неприятно. Каждый, кто знает или догадывается о таких вещах, исчезает из этого мира. Эдуард, а может, сейчас пришла моя очередь?!

- Не дай Бог! Не думай даже об этом, Виктория! У тебя слишком сильно желание драматизировать всё. Я не вижу причины, почему убийство кого -то должно уничтожить и тебя только потому, что тебе известно об этом. Но, всё-таки будь осторожна.

- Мы оба должны быть осторожны. Я втянула тебя в эту грязь.

- Ааа... Со мной всё в порядке. Это устраняет скуку.

- Да, но всё же побереги себя, - внезапно её пробрала дрожь, - это так страшно... Он был так полон жизни( я говорю о Кроптон Ли), а сейчас он мёртв. Это пугает, правда, пугает.


ГЛАВА 16

- Нашла своего парня? - Спросил г-н Дайкин. Виктория соглсно кивнула головой.

- Ну, а ещё что-нибудь? - Виктория грустно покачала головой.

- Ничего, приободрись. Запомни, в нашем деле результатов всегда немного, но они всегда велики. Возможно, ты разузнала там что -то, но ты и не знаешь, как это важно.

- Можно мне продолжить и попробовать ещё раз?

-Ты хочешь этого?

- Да. Эдуард думает, что может найти для меня работу в 'Ветке оливы'. А если открыть пошире глаза и уши, то я уверена - там можно найти что-нибудь. Они кое-что знают об Ане Шиль.

- Ооо.. Это очень интересно, Виктория! Как ты узнала об этом?

Виктория повторила то, что рассказал ей Эдуард о словах Катрин: '...когда приедет Ана Шиль, от неё будет получены какие-то инструкции...'

- Этто очень интересно...- задумчиво произнёс г-н Дайкин.

- Кто это, Ана Шиль? - спросила Виктория, - что о ней известно? Может это просто имя?

- Неет, это не просто имя... Она секретарь управляющего одним частным американским международным банком. Она покинула Нью - Йорк и прибыла в Лондон десять дней назад, а затем исчезла.

- Исчезла? Она что? Тоже мертва?

- Если так, то тело её ещё до сих пор не найдено.

- Но, может ли быть, что она мертва?

- Да, конечно... Это вполне возможно.

- А она что, хотела появиться в Багдаде?

- Я ничего об этом не знаю. Разговор этой девушки, Катрин, говорит о том, что, да, она, Ана Шиль, собирается прибыть в Багдад и пока нет никакой причины думать, что она мертва.

- Может, об этом можно будет узнать что-нибудь в 'Ветке оливы'?

- Возможно...Но, я должен предупредить тебя ещё раз, Виктория, что нужно быть очень, очень осторожной. Организация, против которой ты выходишь, жестока и я бы не хотел, чтобы тело твоё было обнаружено в водах Тигра.

Виктория вздрогнула и сказала: 'Как сэр Руперт Кроптон Ли... Утром в гостинице было что-то странное...Что-то удивило меня. Дай Бог вспомнить, что же это было...

- Странное? В каком смысле?

- Да..разное...- в ответ на его вопрошающий взгляд покачала головой, - я надеюсь потом вспомнить, мне кажется, это важно...

- Во всём есть что-нибудь важное.

- Если Эдуард найдёт для меня работу, то можно будет снять для меня комнату, как всем остальным девушкам, в какой-нибудь квартире, где сдаются комнаты, тогда я покину эту гостиницу.

- И тогда это прекратит слухи. Гостиницы в Багдаде очень дорогие. Кажется голова твоего друга работает неплохо.

-Ты хочешь увидеть его?

- Нет, - Дайкин твёрдо покачал головой, - вели ему не приближаться ко мне. Ты, к несчастью, подозрительна из-за смерти Кармайкла, а Эдуард никак не связан со случившимся, и это очень важно для меня.

- Хотела спросить тебя, а кто же убил Кармайкла? Тот, кто следил за ним здесь?

- Нет, - ответил Дайкин, медленно покачав головой, - здесь это невозможно.

- Почему?

- Он прибыл сюда живым, в собственной лодке. Никто за ним не следил, это нам известно, я сам ставил человека наблюдать за рекой.

- Значит, это был кто -то в гостинице.

- Получается так, Виктория, кто-то специальный, из штата гостиницы. Я находился на лестнице и ни один человек не поднялся по ней.

Дайкин взглянул в её озадаченное лицо и сказал шёпотом: ' Это не оставляет нам большой выбор: ты, я, г-жа Кардиотранч, Маркус, его сестра....пара пожилых служащих, которые работают здесь долгие годы... человек по имени Харисон, который прибыл сюда из Киркура и против которого у меня нет ничего. Сестра работает в еврейской больнице. Каждый из них может быть подозреваемым, но это ещё не говорит, что они сделали это по серьёзной причине.

- По какой?

- Кармайкл был очень бдительным, он знал, что приближается самый ответственный момент его миссии. Он был очень чувствителен к опасности. Каким же образом это чувство подвело его?

- А люди из полиции, которые прибыли...- начала Виктория.

- Неет...Они прибыли позже, вошли с улицы. Кто -то позвал их, я предполагаю... но они не стреляли в него. Это сделал тот, кого Кармайкл знал хорошо, был уверен в нём... или человек, которого он считал не опасным, если бы только знал...

******

Удача тянет за собой ощущение расслабленности. Прибыть в Багдад, найти Эдуарда, проникнуть в тайну 'Ветки оливы' - эта программа выглядела привлекательной. Сейчас, когда многое было выполнено, Виктория, в редкие минуты откровенности, вдруг спросила себя, что, собственно, она здесь делает? Восторг от встречи с Эдуардом пришёл и ушёл... Она любит Эдуарда, он любит её. В эти дни они работали под одной крышей, но, если подумать без сентиментов, то что она здесь делает?

Эдуард тем или иным способом (официальным ли обращением, силой ли своего убеждения) добыл для неё должность в 'Ветке оливы', но должность с минимальной зарплатой. Большую часть времени она проводила в тёмной комнатушке, с включённой электрической лампочкой и печатала на разбитой пишущей машинке множество объявлений, манифестов и писем о программе деятельности в 'Ветке оливы'. Читая эти 'произведения литературного творчества', как называл их Эдуард, она чувствовала, что здесь что-то не вяжется. Кажется, и г-н Дайкин с этим согласен. Она, Виктория, прибыла сюда разузнать, что сможет, но похоже, что и разузнавать тут нечего.

Действия 'Ветки Оливы' были сосредоточены на корректных разговорах о состоянии мира на планете. Проводятся различные конференции, встречи, вечеринки, где много говорят, подают лимонад и едят плохую еду. Виктория решила, что будет мелькать везде, заводить множество знакомств, тем самым создавая атмосферу доброжелательности между представителями разных народностей. Насколько могла судить Виктория, все эти действия не имели никаких подпольных и личных связей. Всё было открыто, всё ласково, и до ужаса скучно. Темнокожие девушки пытались подружиться с ней, другие предлагали ей книги, которые показались ей скучными.

В это время она уже не жила в гостинице Тио, а вместе с ещё несколькими девушками различных народностей проживала в одном доме на западном берегу реки. Между ними была и Катрин. Виктории казалось, что та наблюдает за ней с каким-то подозрением. Но было ли это подозрение, будто Виктория - враг, который интересуется деятельностью 'Ветки оливы' или была там причина более тонкая, касающаяся Эдуарда, Виктория долгое время не могла решить. В конце - концов она пришла к выводу, что Эдуард - более весомый повод для взаимного недоверия двух молодых девушек. Всем было известно, что должность для Виктории добыл Эдуард, и потому немало чёрных глаз завистливо смотрели на неё даже без признаков какой -либо симпатии .

'Вся проблема заключается в том,- мрачно думала Виктория,- что Эдуард очень красив, даже через-чур. Все девушки влюблены в него и тут уж никакие дружеские отношения, пусть даже самые тёплые, не смогут помочь.' Эдуард и Виктория договорилсь никак не проявлять даже признаков своей близости. Отношения их должны были быть такими же, как отношения Эдуарда с любой другой девушкой, однако, с добавлением лёгкой холодности.

Если внешне все дела в 'Ветке оливы' казались невинными, то личность её основателя и руководителя для Виктории не казалась таковой. Не раз и не два Виктория замечала, что тёмные и задумчивые глаза доктора Ретбона останавливались на ней, она отвечала ему невинным взглядом котёнка, но её внезапно охватывал такой страх, что она не знала, куда ей деваться. Однажды, когда он вызвал её, чтобы объяснить допущенную ею какую -то ошибку, ситуация несколько прояснилась, после того, как он задал ей множество вопросов.

- Я надеюсь, тебе нравится работатьу нас? - Спросил доктор Ретбон.

- Да, конечно, - ответила Виктория и добавила, - только я очень сожалею, что делаю много ошибок.

- Ошибки - это не так важно. Машина, лишённая души, не принесёт нам никакой пользы. Нам нужна молодёжь, молодёжь добрая с широким кругозором .

Виктория постаралась изобразить, что она взволнована и в восторге от всего окружающего.

- Ты должна любить свою работу, любить идею, ради которой ты работаешь, с восторгом ожидать светлого будущего.... А ты и правда испытываешь эти чувства, дитя моё?

- Всё это для меня ещё так ново,- замялась несколько Виктория, - я ещё не совсем впитала всё это в своё сердце.

- Объединяться, объединяться... Молодёжь всего мира должна объединяться. Это главное! Тебе нравятся наши вечерние посиделки? Тебе нравятся наши дружеские споры и диспуты?

- Да, конечно, - с воодушевлением ответила Виктория, хотя на самом деле, втайне ненавидела их.

- Не разногласия, а любовь... не ненависть! Любовь появляется медленно, медленно, но она появляется. Ты чувствуешь это? Так?

В это время Виктория думала о мелкой зависти, о горькой непрекращающейся ненависти, о бесконечных спорах, о злых чувствах, оскорблениях... Она не знала, что сказать.

- Иногда, - осторожно сказала она, - общаться между собой не совсем просто.

- Я знаю... знаю, - доктор Ретбон согласно кивнул головой. Высокий лоб его избороздили морщины, - что ты слышала о Михаэле Реконьен, который победил Ицхака Нахума и ему за это разбили губу?

- Между ними есть некоторые разногласия, - ответила Виктрия.

- Терпение и вера... терпение и вера,- пробормотал д-р Ретбон, погружаясь в глубокое раздумье.

Виктория решила, что это конец разговора и неслышно вышла из комнаты. Потом, вспомнив, что забыла свои напечатанные материалы, вернулась и взгляд, брошенный на неё д-ром Ретбоном, потряс её. Этот взгляд был острый и подозрительный, Виктория даже почувствовала неловкость от того , что не поняла, как д-р Ретбон расценивает её возвращение и что он вообще думает о ней.

Указания, которые она получила от г-на Дайкина, были чёткими и точными. Если у неё появлялись сведения, которые необходимо было передать ему, она должна была предпринять некоторые особенные меры. Дайкин вручил ей старенький розовый платок, с которым Виктория должна была отправляться на закате солнца гулять вдоль реки недалеко от места своего проживания. Перед одним из домиков к реке шла узкая тропа, в конце которой были ступени, ведущие к самой воде и там всегда была привязана лодка. На одном деревянном столбике, торчал ржавый гвоздь, к которому Виктория должна была привязать клочёк своего розового платка, при необходимости поговорить с г-м Дайкиным. Однако до сих пор, с горечью думала Виктория, такой необходимости не было. Была только изматывающая работа в согнутом положении в полутёмной малюсенькой комнтёнке. Эдуарда она видела крайне редко, д-р Ретбон всегда посылал его в самые отдалённые места, откуда вернуться было не совсем просто. На этот раз Эдуард прибыл из Персии. Во время его отсутствия у Виктории появилась небольшая возможность встретиться с г-ном Дайкиным и тот посоветовал ей прийти в гостиницу Тио и спросить, не оставляла ли она там своё шерстяное пальто. Маркус Тио был обрадован её появлением, сказал, что пальто она не оставляла и, как всегда, предложил 'глотнуть чего-нибудь' на берегу реки. Явился г-н Дайкин, который тут же получил приглашение присоединиться к ним. Пока Дайкин пил свой лимонад, Маркуса позвали в гостиницу и они, Виктория и г-н Дайкин, остались одни за маленьким столом. Виктория грустно сообщила об абсолютном отсутствии успехов, а Дайкин, как всегда, не теряя оптимизма, приободрил её: 'Дорогая девочка, даже, если бы ты знала, что искать, и там, действительно было бы, что искать, то и тогда, твоё впечатление о 'Ветке оливы' нам было бы крайне важно. Так, каково оно?'

- Это какой- то туманный бизнес, - ответила Виктория медленно.

- Туманный - это понятно, но... фальшивый?

- Пока я не совсем уверена,- ответила Виктория, - Человек, кажется через-чур, увлечён идеей культуры. Ты понял, о чём я говорю?

- Ты хочешь сказать, что в делах, касающихся пожертвований на развитие культуры, нет той педантичности и финансовой точности, которые необходимы в любом бизнесе? Я предполагаю, что это так. А используют ли в этой организации другие цели?

- Мне кажется, - несколько сдержанно ответила Виктория, - там очень активно действуют коммунисты. И Эдуард думает так же. Он хотел, чтобы я начала изучать труды Карла Маркса и как-то оставила эту книгу там, в общественном месте... Интересно было узнать реакцию на это.

- Ну и как, есть результат?- Дайкин усмехнулся.

- Нет, пока ещё нет.

- А что по поводу д-ра Ретбона? Есть ли что-то не естествнное, что-то фальшивое в его поведении?

- Я думаю, что 'Да',- с некоторым сомнением ответила Виктория.

- Я в основном беспокоюсь о тебе, д-р Ретбон человек значительный. Предположим, что там действительно возникла связь с коммунистами. Студентам-революционерам трудно будет добраться до самого президента, полиция не допустит взрывов на улицах, но д-р Рентбон -другое дело... Он человек известный, имеющий славное прошлое в общественной жизни, в бизнесе ... Он очень просто может вступить в контакт с любыми лицами высокого уровня... впрочем и с коммунистами тоже, он человк добродетельный... Так что, я должен знать о нём всё.

- Да, - уже уверенно сказала Виктория, - всё вращается вокруг д-ра Ретбона.

При первой встрече с Эдуардом в Лондоне все его разговоры, все его недоумения вращались вокруг д-ра Ретбона, его работодателя. 'Конечно, - думала Виктория, - было какое -то событие, какое -то слово, которые насторожили Эдуарда. Эти туманные сомнения и неверие были результатом его пророческого предвидения и, если можно было бы побудить Эдуарда подумать и вспомнить те моменты, которые вызвали у него сомнения, то совместными усилиями можно было бы найти причину их побудившую. Тот же метод она должна использовать и для выяснения причин удивления при виде сэра Руперта Кроптон - Ли, сидящего на балконе гостиницы Тио и загорающего.' Виктория ожидала, что он, конечно же , поселится в консульстве, а не в гостинице Тио, и потому вероятность того, что его убили, не вызывала у неё сомнения. Она опять и опять возвращалась к тому, что случилось в то утро, и к её попыткам заставить Эдуарда вспомнить события, вызвавшие его сомнения в искренности д-ра Ретбона. ' Я обязательно заставлю сделать это, когда увижу его в следующий раз.' - сказала себе Виктория. Однако застать Эдуарда одного оказалось не так- то легко. В первый раз, когда он вернулся из Персии, в 'Ветке оливы' вообще было невозможно поговорить о делах, т.к. кругом , как во время второй мировой войны, действовал лозунг: 'Уши врага всегда настороже!' И в доме Армани нигде нельзя было найти уединения. ' В таком случае, можно было оставаться в Лондоне, а не мчаться за тридевять земель,' - думала Виктория , но вскоре убедилась, что была не права.

Эдуард пришёл к ней с рукописью в руках и сказал: ' Д-р Ретбон просит срочно... Пожалуйста!... напечатать вот это. Обрати особое внимание на вторую страницу, там очень мого арабских имен'. Со вздохом Виктория вложила лист в машинку и начала печатать с обычной своей скоростью. Почерк у д-ра Ретбона не был особенно трудным для чтения, Виктория была довольна и потому делала меньше ошибок. Отложив первую страницу и перейдя на вторую, она тут же поняла смысл слов Эдуарда: маленькая записка, написанная его рукой, была прикреплена к странице номер два: ' Завтра утром выходи погулять вдоль реки за домом Мелькиэли!' Назавтра должна быть пятница- выходной день. Настроение Виктории подскочило, как ртуть в барометре. 'Я надену свитер зелёного цвета и помою голову!' - размечталась она. Однако сделать это в доме, где она проживает, невозможно. 'Но я должна это сделать!' - громко проговорила она.

- Что? - спросила, работавшая с кучей бумаг и конвертов, Катрин и подняла голову.

- Мне нужно помыть голову, - с лёгкостью ответила Виктория, комкая записку, - большинство парикмахерских мне кажутся грязными и я не знаю, куда пойти.

- Да, они и правда грязные,- согласилась с ней Катрин,- да к тому же дорогие, но у меня есть знакомая девушка, которая очень хорошо моет голову. И полотенца у неё чистые. Я отведу тебя к ней, хочешь?

- Спасибо, Катрин,- обрадовалась Виктория , - ты замечательная девушка!

- Пойдём завтра, это как раз выходной день.

- Ой, нет, не завтра, - подозрительный взгляд вонзился в лицо Виктории и она почувствовала, что ненависть и гадливость к Катрин вернулись в её душу, - завтра я собираюсь погулять, подышать свежим воздухом. Здесь так душно...

- Какая прогулка? Куда? В Багдаде нет места для прогулок...

- Я найду место, - упорствовала Виктория.

- Лучше пойти в кино, там много интересного...

- Нет, я хочу немного пройтись. В Англии все любят гулять.

- Из-за того, что ты англичанка, ты часто выглядишь высокомерной,- запальчиво сказала Катрин, - ну, что с того, что ты англичанка? Здесь это совершенно неважно...Здесь мы плюём на англичан...

- Если ты будешь плевать на меня, ты получишь неприятный сюрприз, - со сдержанной силой ответила Виктория, удивляясь тому, как легко и быстро вспыхивали здесь ссоры.

- Что ты сделаешь?

- Попробуй, увидишь.

- Зачем ты читаешь Карла Маркса? Ты не способна понять его, ты глупа ! Ты думаешь , тебя примут в члены коммунистической партии? Нет у тебя для этого достаточного политического образования.

- Почему бы мне и не почитать его? Он писал для таких людей, как я - рабочих.

- Ты не относишься к рабочему классу, ты - буржуазная, даже, если не можешь правильно напечатать текст. Видела я, сколько ты делаешь ошибок.

- Некоторые надсмотрщики тоже пишут со множеством ошибок... Как я могу работать, если ты отвлекаешь меня разговорами, - сказал Виктория с достоинством.

Она напечатала строку с головокружительной скоростью, а потом к досаде своей, обнаружила, что напечатала только буквы, цифры и некоторые знаки. Она вытащила лист из машинки, сменила его на другой и потом долго и старательно работала до тех пор пока его не закончила. Потом отнесла напечатанное д-ру Ретбону. Он взглянул на её труды и сказал: 'Шираз находится в Иране, не в Ираке... И дальше везде смени К на Н...азит, не азоль... Спасибо, Виктория.' Когда она была уже почти у выхода, д-р Ретбон вернул её и спросил: 'Виктория, ты счастлива здесь?'

- А?...Да, да, д-р Ретбон, - ответила Виктория счастливым голосом.

Тёмные глаза под широкими бровями вонзились в лицо Виктории и она почувствовала себя очень неуютно.

- К сожалению, мы не платим тебе высокую зарплату.

- Это не важно. Я люблю свою работу.

- Действительно? - поднял брови д-р Ретбон.

- Да, конечно... Я чувствую, что моя работа нужна кому -то... что она приносит пользу.

Её светлый чистый взор встретился с тёмным, пронизывающим, но не унижающим, взглядом д-ра Ретбона.

- И тебе этого достаточно?

- Да, достаточно. Я нашла для себя сносное жильё, не дорогое, у семейства Армани. У меня всё в порядке.

- В Багдаде сейчас нехватка машинисток- стенографисток. Я думаю, что смогу найти для тебя работу гораздо лучшую, чем здесь.

- Но, я не хочу другую работу.

- Может быть ты будешь вести себя умнее, если я найду для тебя другую работу.

- Умнее? - голос Виктории выдал её.

- Это то, что я сказал. Просто предупреждение...или совет, - лёгкая угроза послышалась в его голосе.

- Я не поняла, д-р Ретбон, - Виктория удивлённо открыла глаза.

- Иногда лучше не заниматься делами, в которых ничего не смыслишь.

На этот раз угроза явно слышалась в его словах, но Виктория продолжала смотреть на него невинными глазами.

- Почему ты поступила сюда работать? Из-за Эдуарда?

Виктория покраснела от возмущения: ' Конечно же, нет', - воскликнула в гневе . Д-р Ретбон кивнул головой: ' Эдуард ещё должен проявить себя. Пройдёт ещё много лет, прежде чем он будет способен помочь тебе. Я не хотел бы быть на его месте. А если бы я был на твоём месте, я бы, как уже сказал, постарался бы найти лучшее место, чем сейчас, с большей зарплатой и где можно встретить надёжных людей твоего сорта.' Он всё ещё смотрел на неё очень внимательно. Может, это экзамен? И Виктория сказала, изображая энтузиазм: 'Но, я очень заинтересована работать в 'Ветке оливы', д-р Ретбон. Он протянул руку и она покинула его, но продолжала чувствовать его острый взгляд, вонзившийся в центр её позвоночника, даже когда вышла из комнаты.

Этот разговор несколько встревожил её. Неужели произошло что-то, что пробудило в нём подозрения? Или он почувствовал, что она в действительности шпионка, проникшая в 'Ветку оливы' , чтобы раскрыть их секреты? Его голос и отношение к ней вызвали у неё чувство страха. Намёк на то, что она прибыла в 'Ветку оливы' только для того, чтобы быть рядом с Эдуардом, сначала рассердил её, она отрицала это, но сейчас подумала, что будет лучше, если д-р Ретбон сочтёт, что так оно и есть, вместо того, чтобы решить, что она - рука г-на Дайкина. Хорошо, что она покраснела, как дурочка, потому что д-р Ретбон остался при своём мнении относительно причины её появления в ' Ветке оливы'. Эдуард! Вот её причина. Так что, всё закончилось благополучно.

Однако спать она пошла с некоторой тяжестью на сердце.


ГЛАВА 17

На завтра стало ясно, что никакой особой трудности в том, чтобы погулять одной, вообще, не существует. Виктория узнала, где находится дом Малькиэли, и оказалось, что это самый большой дом на берегу реки, чьи ступени почти спускаются к самой воде. До сих пор у Виктории не было достаточно времени, чтобы поподробнее ознакомиться с местом своего проживания и поэтому она была приятно удивлена, когда пришла в конец узкой улочки и оказалась прямо на берегу реки. Виктория повернула направо и медленно пошла вдоль реки. Иногда дорога была довольно опасной, берег был изрезан глубокими колеями и не везде был убран щебень и галька. Перед фасадом одного из домов располагались ступени, спускающиеся прямо в воду, шаткие, на котроые ступать было не безопасно, поэтому Виктория с опаской посмотрела вниз на тёмные воды реки и отступила на некоторое, как ей показалось, более безопасное место. Далее, довольно долгое время, дорога была широка и спокойна. Дома, стоящие справа, были окутаны какой - то мистической тайной. В них не было даже намёка на присутствие жителей. Иногда где - то поскрипывает открытая парадная дверь, где - то из тёмных оконных глазниц вылетают какие - то незнакомые Виктории птицы... А в одном месте она была очарована мгновенным видением очаровательного дворика с фонтаном, с разбросанными там и сям удобными креслами, обитыми роскошными тканями, со стульями и подушками расположенными вокруг несуществуюшего стола... Высокие пальмы создавали впечатление декораций, приготовленных к предстоящему спектаклю. Следующий дом по фасаду был подобен своему соседу, но двор его производил удручающее впечатление. Двор был завален кучами мусора и там, среди этой грязи и этого мусора, играли пять или шесть нечёсанных, оборванных и немытых ребёнка. Дальше появилась оливковая роща. Потом Виктории пришлось перебираться по шатким ступеням какой - то лестницы, спускающейся к реке, где арабский моряк, сидящий в своей примитивной лодке, помахал ей рукой, улыбнулся и предложил переправить её на другую сторон реки, от чего она вежливо отказалась.

В этом месте Виктория решила, что находится как раз напротив гостиницы Тио. Обнаружить её среди других было нелегко, т.к. здания гостиниц были все однотипны. Тропинка повела её вниз, меж пальм, мимо двух высоких домов с балконами, за которыми обнаружился сад, обнесённый сплошной стеной, внутри его уютно расположился довольно высокий дом. Это и был дом Малькиэли, дом короля Али. Справа от него располагались какие - то разрушенные сооружения, то ли заброшенные казармы, то ли ветхие жилища, с ужасным запахом, с кучами мусора, рядом с которыми копошились дети. Тропинка вывела Викторию к самому берегу реки, где стоял полинявший, старый-престарый, автомобиль, а рядом с ним - Эдуард!

- Добралась? Замечательно! Проходи.

- Куда мы отправляемся? - радостно спросила Виктория, входя в автомобиль. Шофёр, который сначала показался ей кучей тряпья, обернулся и приветливо улыбнулся.

- Мы едем в Вавилон, - со счастливой улыбкой ответил Эдуард, - пришло время провести день вместе!

Автомобиль резко рванул с места, как сумасшедший запрыгал по разбитой мощённой брусчатке, резво свернул влево и они заскользили по шоссе, широкому и, вроде, надёжному.

- Мы едем в Вавилон! Как приятно это слышать! Неужто и правда в Вавилон!?

- Да, дорогая Виктория. Но не ожидай слишком много. Вавилон, если ты знаешь , о чём я говорю, теперь совсем не тот, что был прежде.

- ' Сколько до Вавилона? - пропела Виктория, - Семьдесят миль. Мы прибудем туда при свечах?'

- Да, и обратно так же

- Я пела это в детстве, песня эта для меня всегда - чудо. А сейчас мы, и правда, едем туда?

- И возвращаемся, когда зажигают свечи. Во всяком случае - это программа, но что можно знать точно в этой стране?

- Этот автомобиль выглядит так, будто сейчас развалится.

- Похоже на то. У этого автомобиля нет частей, принадлежащих ему, иракцы умудряются собрать автомобиль из того, что попадёт под руку. Они говорят : ' Иншалла!' и автомобиль опять работает.

- Всегда нужно говорить 'Иншалла'? Да?

- Да, конечно! Нет ничего лучшего, как возложить ответственность на Бога, на любого Бога.

- А шоссе, похоже, не самое лучшее в мире, верно? - вздохнула Виктория, трясясь на своём не самом мягком сиденье.

- Шоссе довольно приличное, да и ехать нам не очень далеко, - успокоил Викторию Эдуард.

В этом месте шоссе и впрямь, было сносное, но уже скоро появились трещины и выбоины. Однако им повезло, через несколько метров они со смехом подпрыгнули и автомобиль остановился. Облака пыли закрыли для них окружающий мир. Большой грузовик, до отказа набитый арабами, застрял в центре движения, уши его водителя были глухи к доносившимся отовсюду возмущённым крикам и гудкам.

Только часа через два они добрались до Вавилона. Им пришлось пройти вдоль стены какого -то сада, сквозь группу ослов, женщин и детей, и всё это очаровывало Викторию потому, что рядом был Эдуард. Однако, какой - то холм из обломков глиняных кирпичей, представший перед её взором и назвавшийся Вавилоном, разочаровал её. Виктория ожидала увидеть арки и колонны, как на картинах о Баальбеке, а вместо этого - одни кирпичи...Но разочарование тут же исчезло , как только они поднялись на холм и увидели гида рядом с развалинами. Виктория вполуха слушала пространные объяснения гида до тех пор, пока они не вошли в 'Ворота Астарты' и не двинулись вдоль 'Дороги Шествий', стены которой с обеих сторон были украшены великолепными рельефами зверей. Здесь Виктория почуствовала огромное желание узнать, как можно больше, о прошлом этого города, лежащего там, внизу, и всеми забытого.

Потом, отдав дань прошлому, Эдуард и Виктория сели рядом с 'Вавилонским львом' и собрались перекусить тем, что не забыл захватить с собой Эдуард. Гид улыбнулся им и сказал, что нужно ещё посетить музей.

- Мы и правда, должны сделать это?- как во сне, спросила Виктория.

- Вещи, которые размещены в ящиках, - ответил Эдуард, - не имеют смысла. Я однажды посетил Британский музей. Это было отвратительно и мои ноги жутко устали. Прошлое - всегда скучно, будущее всегда важнее, - убеждённо констатировал он.

- Неет, это - не скучно, - Виктория протянула руку в сторону белых камней, - здесь чувствуется Величие! Ты помнишь стихи: 'Когда ты был Король Вавилона, а я - рабыня христианка...' Может, это о нас? О тебе и обо мне?

- Я не думаю, что в Вавилоне были короли во времена возникновения христианства, - без всякого волнения заговорил Эдуард, - мне кажется, что Вавилон прекратил своё существование в стопятидесятых или стошестидесятых годах до рождества Христова. Множество археологических данных говорят о прошлом, но я никак не могу запомнить эти даты. Например, когда был греческий период, а когда - римский.

- А ты, Эдуард, хотел бы быть королём в Вавилоне?

- Да, конечно хотел бы.

- Тогда будем считать, что ты - король!

- В те времена знали, как нужно править, поэтому могли управлять всем миром, могли установить там порядок.

- Я не уверена, что хотела бы быть рабыней, - сказала Виктория разумно, - не важно, христианкой или ещё кем -то.

- Мильтон был прав: лучше править в Аду, чем быть служкой в Раю, - убеждённо сказал Эдуард и добавил: 'Всегда обожал Сатану Мильтона'.

- Я никогда не читала Мильтона,- извиняясь, сказала Виктория,- но я ходила смотреть балет Садлерса Уэлса и это было восхитительно! Марго Фонтейн танцевала, как будто была Снежной Королевой!

- Если бы ты была рабыня,- воскликул Эдуард,- я бы освободил тебя и ввёл в свой дворец!

Молния мелькнула в глазах Виктории:' Уж если мы заговорили о гареме...',- начала Виктория.

- Как вы общаетесь с Катрин? - перебил её Эдуард.

- Откуда ты знаешь, что я подумала о Катрин?

- Но это правда или нет? Ну, Вики, я бы хотел, чтобы вы подружились.

- Не называй меня 'Вики'!

- Хорошо, Чаринг Кросс. Я хочу, чтобы ты подружилась с Катрин.

- Какие вы глупые, мужчины! Всегда хотите, чтобы девушки задушили друг друга.

Эдуард резко сел. До сих пор он лежал, скрестив руки на затылке.

- Ты глубоко ошибаешься, Чаринг Кросс. Все твои намёки по поводу гарема просто - напросто большая глупость.

- Нет, не глупость! Все эти девушки, когда смотрят на тебя... Их глаза сияют, они стесняются тебя. Это сводит меня с ума!

- Прекрасно! Я люблю, когда ты сходишь с ума! Но вернёмся к Катрин. Причина, по которой я хочу, чтобы ты подружилась с ней, это то, что только через Катрин мы можем узнавать что нам необходимо. Она что -то знает.

- Ты, правда, так думаешь?

- Вспомни о том, что она говорила об Ане Шиль.

- Ой! Я совсем забыла об этом .

- Как ты продвигаешься с Карлом Марксом? Есть результаты?

- Нет, ни один человек не обратился ко мне с предложением о тайной встрече. Правда, вчера Катрин сказала мне, что меня не примут в партию, потому, что я недостаточно подкована в политике. Да и необходимость читать эту отвратительную книгу... Ну,правда, Эдуард, нет у меня достаточных знаний...

- У тебя нет достаточно политических знаний?! - засмеялся Эдуард, - Может быть, Катрин и полна интеллекта, энергии и политических знаний, но я привязан к маленькой кокни, которая не знает, как правильно написать слово из трёх букв!

В это мгновение лоб Виктории прорезали морщины. Слова Эдуарда вернули её к странному разговору с д-ром Ретбоном. Она тут же рассказала всё Эдуарду. Он оказался более озабоченным, чем она ожидала.

- Это серьёзно, Виктория. Очень серьёзно! Попробуй точно рассказать всё, что он говорил.

Виктория постаралась, как можно более точно, пересказать слова д-ра Ретбона.

- Но я не понимаю, почему тебя это так встревожило?

- Что? - спросил Эдуард, как будто издалека,- ты должна понять, моя дорогая девочка, должна понять, что они разгадали твою настоящую должность. Они предупреждают тебя, чтобы ты удалилась. Как тебе это нравится, Виктория? Как тебе это вообще?

Он замолчал, а потом торжественно сказал: ' Коммунисты, они жестоки, у них нет милосердия, они не останавливаются ни перед чем. Я бы не хотел, чтобы кто- то стукнул тебя по голове и сбросил в воды Тигра, дорогая.' А у Виктории в голове в это время была мысль о том, что есть что - то странное в том, что она лежит на развалинах Вавилона и думает о том, как бы не получить удар по голове и не утонуть в водах фантастической реки Тигр. Когда глаза наполовину закрыты, думается, как во сне: вот сейчас проснусь и окажусь в Лондоне, где мечтаю об опасном Вавилоне... Или нет... Если совсем закрыть глаза, то я в Лондоне... Сейчас зазвонит будильник, я встану и пойду в контору г-на Гринхольца и не будет там никакого Эдуарда...

Последняя мысль заставила её поспешно открыть глаза, чтобы убедиться в том, что Эдуард здесь, что она может спросить его, о том, что хотела спросить в Басре, да позабыла. И это был не сон: солнце ослепляюще, не по Лондонски, светило, развалины Вавилона выглядели белыми и блестящими на фоне тёмных пальм, и... Эдуард, чуть повернувшийся к ней спиной, со своими мягкими светлыми, чуть вьющимися волосами и загорелой, словно бронзовой, шеей... безупречной шеей. Не как у других мужчин, которые прикрывают различные потёртости и другие недостатки кожи белоснежными или, порой, не первой свежести воротничками... как, например, сэр Руперт!

Виктория внезапно выпрямилась с задушенным криком и все её галлюцинации мгновенно куда - то испарились. Виктория была жутко возбуждена. Эдуард вопросительно повернулся к ней: ' Что случилось, Чаринг Кросс?'

- Вспомнила! - воскликнула Виктория, - вспомнила, по поводу сэра Руперта Кроптон Ли.

Эдуард продолжал смотреть на неё непонимающе, и Виктория бросилась объяснять ему, торопясь и волнуясь, не очень чётко и не очень понятно, свои домыслы по поводу непорядка на голове сэра Руперта: ' Это был абсцесс! Абсцесс на затылке сэра Руперта!'

- Абсцесс на затылке? - всё ещё не понимая, спросил Эдуард. Он выглядел несколько смущённым.

- Да, в самолёте, - он сидел передо мной, ты понимаешь? И я видела этот нарыв.

- И почему бы ему не быть, этому нарыву? Эта вещь мучительная, многие люди страдают от неё.

- Да, да, конечно. Но дело в том, что утром, на балконе она, эта вещь, куда - то исчезла, её уже не было на затылке сэра Руперта!

- Не было чего?

- У сэра Руперта на затылке не было нарыва! Эдуард, попробуй понять: в самолёте у сэра Руперта на затылке был нарыв, а в гостинице Тио, на балконе, его уже не было!

- Я предполагаю, что он исчез.

- Неет, Эдуард! Зто невозможно. Это было как раз на другой день, абсцесс ещё только начал развиваться. Он никак, абсолютно, никак не мог исчезнуть, не оставив никакого следа. Теперь ты понял, что это значит? Да, это значит, что человек в гостинице Тио, вообще, не был сэром Рупертом.

Виктория несколько раз энергично отрицательно покачала головой, Эдуард уставился на неё.

- Ты сумасшедшая, Виктория! Конечно же, это был сэр Руперт! В конце концов, ты просто могла не заметить в нём каких - то изменений.

- Эдуард! Ты должен понять: я никогда не смотрела на него внимательно, только на тебя... Я видела его шляпу, мантию и его надменный вид. Это был человек, которого было легко скопировать.

- Но в консульстве его знали хорошо!

- Он не остался в консульстве, он прибыл в гостиницу Тио . В консульстве его встретил один из секретарей, который мог его не знать, потому что давно не был в Англии. Посол в это время отсутствовал.

- Но зачем он прибыл в гостиницу?

- Из-за Кармайкла. Тот прибыл в Багдад для встречи с ним, рассказать о том, что ему удалось узнать. Но до этого они не встречались лично, и Кармайкл мог не знать, что это не тот человек, поэтому не был осторожен. И этот фальшивый сэр Руперт Кроптон Ли убил Кармайкла. Всё складывается, Эдуард.

- Во всём этом я не верю ни одному слову, это чушь, бред сумасшедшего . Не забудь, что труп сэра Руперта Кроптон Ли был обнаружен на другой день в водах реки Тигр.

- Там , в Каире, и начиналось всё дело. Ах, Эдуард, как это страшно! Я видела, как всё случилось.

- Ты всё видела, Виктрия?! Или сошла с ума?

- Нет, я не сумасшедшая. Послушай меня внимательно, Эдуард. Кто - то постучал в дверь, там в гостинице Гелиополиса. Я подумала, что это ко мне и выглянула в коридор. Оказалось, что это не ко мне, а дальше по коридору, в комнату сэра Руперта Кроптон Ли. Одна из бортпроводниц, или как их там называют, спросила сэра Руперта не соизволит ли он пройти в офис Bi,Ai,ЭAi,Сi, расположенный дальше по коридору. Сразу после этого я вышла из комнаты и прошл мимо двери с табличкой Bi,Ai,Ai,Сi. Эта дверь открылась и из неё вышел сэр Руперт Кроптон Ли. Я подумала, что он получил плохие известия, которые заставили его изменить походку. Ты понимаешь, Эдуард? Это была ловушка. Двойник уже находился там. Как только сэр Руперт вошёл в комнату, его ударили по голове, а двойник вышел из комнаты и исполнил его роль. Я предполагаю, что его, сэра Руперта, держали где - то там, в Каире, может быть, в гостинице в качестве инвалида, которому требуются наркотики, а потом, когда двойник вернулся из Багдада, убили его в подходящую минуту.

- Замечательный рассказ, - сказал Эдуард,- но ты знаешь, Вики, скажу от чистого сердца,что в нём нет доказательств.

- Есть! Нарыв!

- Ааа... К чёрту, нарыв!

- И есть ещё кое -что!

- Объявление 'Bi,Ai,Ai, Сi' на дверях! Потом его там не было! Я помню удивилась, обнаружив это учреждение за второй дверью от входа. Это раз! И вот, что ещё: бортпроводница... та, что стучала к нему в дверь. Я потом видела её здесь, в Багдаде... в 'Ветке оливы', в первый день, когда прибыла туда... она разговаривала с Катрин. Уже и тогда мне показалось, что я где-то уже её видела.

Минуту помолчав, Виктория сказала:'Тебе, Эдуард, нужно признать, что всё это - не моё воображение, что это -действительность.', на что Эдуард раздумчиво ответил: 'Всё возвращается к 'Ветке оливы' и к Катрин. Поэтому, Виктория, тебе, не смотря на все ваши разногласия, придётся сблизится с Катрин. Польсти ей, сделай несколько комплиментов по поводу идей коммунизма. Этим, или иным путём подружись с ней, постарайся узнать куда она ходит, с кем общается и имеет контакты вне 'Ветки оливы' .

- Это будет не легко, но я попробую, - согласилась Виктория, - а что по поводу Дайкина? Должна ли я всё рассказать ему?

- Да, конечно. Но подожди день или два, может у нас появиться больше материала, - Эдуард вздохнул, - я как-нибудь возьму Катрин в ночное кабаре.

На этот раз Виктория не почувствовала никакой зависти и никакой ревности, Эдуард говорил так решительно, что не было никакого сомнения в том, что эта роль не доставит ему даже малейшего удовольствия.

Когда сердце Виктрии посвежело от сделанных ею открытий, ей не составило никакого труда дружески приветствовать Катрин на другое утро. 'С твоей стороны,- приветливо сказала она Катрин, - было очень мило рассказать мне о месте, где можно помыть голову.' А волосы её действительно требовали основательной чистки, так как из Вавилона Виктория вернулась с медно- красной, от осевшей на ней пыли, головой.

- Даа... твои волосы, и правда, выглядят довольно страшно, - с некоторой долей злорадства ответила Катрин, - значит ты вышла из дома во время пыльной бури.

- Да нет, я успела взять напрокат машину и поехала посмотреть Вавилон. Это было очень интересно. Но на обратном пути меня всё-таки застала эта пыльная буря. Я почти ослепла и задохнулась.

- Вавилон это , конечно, интересно, - поддержала разговор Катрин, - но ты должна была взять с собой ещё кого-нибудь, кто знает эти места и мог бы помочь тебе в случае необходимости. Пыльная буря - это не шутка. Да, кстати, по поводу твоих волос. Я могу сводить тебя к одной армянке уже сегодня ночью. Она помоет тебе голову. По моему, это самый лучший вариант.

- Я не понимаю, как это ты умудряешься иметь такие красивые волосы, - завистливо сказала Виктория ,глядя на эти жирные, похожие на кольца колбасы, чёрные завитки.

Улыбка появилась на обычно кислом лице Катрин, и Виктория подумала, что Эдуард был прав, когда говорил о силе лести.

Когда в тот же вечер девушки вышли из 'Ветки оливы', они были самыми лучшими подругами. Катрин петляла между переулками, скользила меж узких переходов, и в конце - концов они постучали в дверь, которая никак не намекала, что за ней могла бы быть парикмахерская. Их встретила девушка, простая, вежливая, очень чисто говорящая по английски. Виктория увидела раковину, блестящую от чистоты, сверкающие краны и множество бутылочек с различными растворами. Катрин исчезла и Виктория оказалась в опытных руках мисс Анкольмиан. ' Сейчас, с твоего позволения, - начала мисс Анкольмиан...

Вода с шумом обрушилась на голову, склонившейся над раковиной, Виктории и та вдруг почувствовала тошнотворный запах, смутно напомнивший ей больницу. К её лицу с силой прижали мокрую подушку и закрыли нос. Виктория отчаянно сопротивлялась, крутилась, вырывалась, но подушку держали руки из железа. Виктория начала задыхаться, голова закружилась, в ушах зазвенело... а потом её окружила тьма - глубокая и полная.

остатки краски . Спускайся, посмотрим, что ты скажешь.

Ричард прыгнул в канаву. Два археолога, находящиеся здесь, как минимум уже четв

ГЛАВА 18

Когда Виктория очнулась, у неё было ощущение, что прошла целая вечность. В голове была полная неразбериха: кудри, покрытые красно жёлтой пылью...громкие крики и ругань на арабском... ослепительный свет, страшная рвота... потом, как в тумане, чьи - то руки несущие её куда -то, боль от укола иглой в поднятую кем -то руку, а потом... долгий бесконечный, сумбурный сон в темноте и чувство душевного подъёма, гордости и важности...

Наконец, она почувствовала, что это она - она, Виктория Джонс... хотя ещё и не слишком уверенно, но всё-таки это уже была Она... и с ней, с Викторией Джонс, случилось что-то... не сейчас, а много- много времени назад... может быть месяц... а может быть годы... а может быть, только несколько дней назад? Вавилон...Почему Вавилон? Блеск солнца, пыль...волосы... Катрин ...да, конечно, Катрин, её хитроватая , чуть-чуть льстивая улыбка под кудрями, напоминающими жирную сосиску... Катрин привела её туда, помыть волосы, и тогда ... Что случилось тогда? Ужасный запах...она и сейчас чувствует его...рвота...хлороформ , конечно... Меня усыпили и привезли...Куда?

Осторожно Виктория начала подниматься. Оказалось, что лежит она на кровати. 'Тот укол... я спала очень крепко... очевидно, накачали наркотиками',- она и сейчас ещё чувствовала себя не в своей тарелке. 'Правда, меня ещё не убили, - подумала полусонная Виктория, - почему? Пожалуй, пока ещё всё в порядке...Это хорошо!'- мелькнула мысль и Виктория вновь провалилась в сон.

Проснувшись во второй раз, Виктория соображала уже значительно лучше. Был день и она смогла лучше рассмотреть то место, где оказалась по чьей - то злой воле. Она находилась в маленькой, но очень высокой комнатке, выкрашенной в серо-голубую, довольно светлую и довольно унылую краску. Пол был земляной, единственной мебелью, доступной взгляду, была её кровать, покрытая рваным одеялом, шаткий стол, на котором стояла треснувшая эмалированная чашка, а под ним- цинковое ведро. Неяркий свет проникал в комнату через грязное окно, закрытое снаружи деревянной решеткой. Виктория осторожно сползла с кровати. Чувствувала она себя ужасно, голова жутко болела, ноги подгибались от слабости, но она всё же добралась до окна и через решётку разглядела сад с пальмами, довольно приятный, с точки зрения Востока, но довольно грязный , с точки зрения англичанки. В нём было много оранжевых цветов, очевидно ноготков, несколько эвкалиптов и довольно приличное количество колючих кустарников. Маленькая девочка с татуированным голубым лицом, со множеством браслетов на запястьях тоненьких рук, прыгала с мячём и пела высоким хриплым голосом, который напоминал звук далёкога рожка.

Виктория обратила внимание на дверь, большую и очень прочную. Без всякой надежды Виктория подошла к ней и попыталась открыть. Дверь была заперта. Виктория вернулась и села на край кровати.

Где она находится? Не в Багдаде, это понятно. И что можно сейчас сделать? Через минуту или две она поняла, что последний вопрос был неверным. Было бы вернее спросить: 'Что собираются с ней сделать?' С очень неприятным чувством в желудке она вспомнила взгляд м-ра Дайкина, который рассказывал ей всё, что она должна знать. А, может быть, уже вытащили из неё всё пока она была под наркотиками? Но главное, Виктория вернулась в бодрящую и вдохновляющую точку, главное - Она Жива! Если ей удастся остаться в таком состоянии до того момента, когда Эдуард найдёт её, ей будет очень интересно узнать, что он делал, когда обнаружил её исчезновение? Обратился к г-ну Дайкину? Или начал действовать самостоятельно? А может, он напугал Катрин и она рассказала ему всё? А, вообще -то, заподозрил ли он Катрин?

Чем дольше Виктория размышляла о действиях Эдуарда по её спасению, тем больше его образ расплывался, становился более абстрактным, без лица. Так ли уж Эдуард сообразителен? Главное- он великолепен! Он-Сияние! ... Но , есть ли у него Ум? ...В её затруднительном положении, прежде всего, конечно, нужен очень существенный Ум... М-р Дайкин?... да, это как раз то, что нужно. Но, будет ли у него подходящая причина? Или он просто выкинет её из списка необходимых ему? И может даже, после её имени напишет:' Да будет светла память о ней!' В конце концов, мысль о Дайкине была одна из многих... Ну, попробовали использовать её... Не получилось, не повезло... Ничего и не было... Нет... всё-таки есть надежда, что он, м-р Дайкин, попытается спасти её...По крайней мере, он предупреждал её... Но и д-р Ретбон предупреждал её (предупреждал или угрожал?) и когда она не согласилась, они не оставили её в покое, продолжили угрожать...

'Но я всё ещё жива! И это положительная сторона дела!'

Снаружи послышались приближающиеся шаги и скрип ключа в замочной скважине. Дверь закачалась на своей оси и распахнулась. В дверном проёме появился араб, в руках он держал старый оловянный поднос, на котором разместились тарелки. Было видно, что он находился в очень хорошем расположении духа, улыбался во весь рот, говорил что-то по арабски , в конце -концов поставил поднос , открыл рот и сделал какое -то движение в направлении горла и удалился, закрыв за собой дверь. Виктория с интересом приблизилась к столу, взглянула на поднос и увидела большую чашку с рисом, что - то такое, что выглядело, как листья капусты, в которых что-то завёрнуто, большую питу, кувшин с водой и стакан. Виктория разом выпила полный стакан воды, набросилась на рис, очень быстро опустошила тарелку, не понимая вкусно это или нет, потом принялась за питу с капустными листьями. Постепенно скорость поглащения пищи уменьшилась, и наконец, она даже почувствовала вкус содержимого капустных листьев.

Уничтожив всё съедобное, что было на подносе, Виктория почувствовала себя бодрее. Теперь она могла спокойно поразмыслить о своём положении, разложить всё по полочкам и, возможно даже, составить план действий по своему освобождению.

Итак: её усыпили и похитили. Когда? По этому поводу у неё было очень слабое представление. Какие -то воспоминания о сне навели её на мысль, что это случилось несколько дней назад. Её вывезли из Багдада. Куда? Для ответа на этот вопрос не было никаких данных и ни какой возможности. Она не знала арабского язык и потому ничего не могла спросить ни о месте , ни о времени.

Прошло несколько скучных, томительных часов. Постепенно в окне потемнело, а значит приблизился вечер, вновь явился тот же тюремщик, принёс такой же поднос, похоже, с той же едой. Однако, на этот раз за ним следовали две женщины, одетые во всё чёрное, с шарфами, закрывающими пол-лица. В комнату женщины не вошли, остались стоять в проёме двери, одна из них держала на руках младенца и обе хихикали. Даже через довольно тонкую ткань шарфов было видно, что женщины насторожённо разглядывают Викторию. Это было ново для них, волнующе и смешно. Смешно то, что европейская женщина заключена в тюрьме. Виктория попыталась заговорить с ними на английском, на французском, но они только хихикали. ' Странно, - подумала Виктория,- я не могу установить связь со своими сверстницами?!' Она медленно и с трудом произнесла одну арабскую фразу, которую уже успела запомнить, на что они быстро ответили и энергично закивали головами. Виктория двинулась к ним, но тюремщик, или кто он там был, преградил ей дорогу, женщинам велел удалиться, что те поспешили исполнить, а сам, как и в первый раз, покинул узилище Виктории, заперев за собою дверь.Последнее, что успела услышать Виктория было арабское слово 'Сокра', повторённое дважды, что означало 'Завтра'.

' Завтра'! Что означает это слово, раздумывала Виктория, усаживаясь на кровать. Очевидно это означает, что завтра появиться кто-то или что - то произойдёт. Возможно завтра закончится срок её заключения( или она сама 'закончится'?) Взвешивая эти две возможности, Виктория не очень-то радовалась наступлению 'ЗАВТРА' . Её внутреннее чувство говорило, что завтра ей лучше быть в другом месте.

Но существует ли такая возможность?

'По крайней мере, на это нужно обратить особое внимание, - подумала Виктория и подошла к двери, чтобы с грустью убедиться в отсутствии такой возможности, замок был явно не из той серии, в которой можно воспользоваться бабушкиной шпилькой.

Оставалось окно. Окно даёт больше шансов. Древесина, в которую вставлена стекольная рама, была почти сгнившей, поэтому, может, удасться выставить стекло. Но даже, если она сможет протиснуться сквозь раму, то прыгнуть вниз будет не так - то просто, ведь её темница находится на втором этаже, а это чревато сломаной ногой или ещё чем похуже. Получается - нужна верёвка. В романтических книгах, прочитанных Викторией, для этой цели использовали простыни. Виктория с недоверием взглянула на рваное одеяло, на толстый хлопковый матрац и ни один из них не показался ей подходящим для её цели. Предположим, ей даже удасться разорвать и превратить в верёвку это старое тряпьё, но сможет ли оно выдержать тяжесть её тела?

'К Чёрту!'- воскликнула огорчённая Виктория, но несмотря на своё огорчение, она всё больше и больше влюблялась в идею побега. Насколько она могла судить, её тюремщики были людьми не высокого уровня развития. Они считали, что Виктория очень крепко заперта в её темнице, им и в голову не могло прийти, что она сможет её покинуть. Этого ублюдка, который сторожил её во время укола и который приволок её сюда, конечно же, сейчас здесь не было (Ей было сказано 'Завтра'). Эти бедные люди, под присмотр которых её здесь оставили, во всём зависели от него и даже не подозревали, что эту молодую европейскую девушку ожидает смерть.

' Я выйду отсюда любым способом!' - сказала себе Виктория. Она подошла к столу и заставила себя съесть всё, что ей принесли. Она должна беречь свои силы! На этот раз здесь был рис, несколько апельсинов и что-то вроде котлет в жёлтом соусе. Виктория съела всё, потом попила воды , а когда ставила кувшин на стол, часть воды неловко выплеснула на пол. К её удивлению, пол в том месте, куда попала вода, правратился в мокрый текущий ручеёк, и в это мгновение в мозгу Виктории Джонс, как невиданной красоты цветок, возникла великолепная идея.

Главный вопрос при этом был таков: 'Оставил ли тюремщик ключ в замке?' Солнце уже начало клониться к закату, скоро наступит темнота. Виктория взглянула в замочную скважину и света там не увидела, значит: 'Есть Правда на свете'! В замочной скважине тюремщиком был оставлен ключ! То, что сейчас требовалось, это вытолкнуть ключ из замочной скважины карандашом или ручкой с пером. Как плохо, что у неё забрали сумку. Виктория нахмурилась и внимательно поглядела вокруг. Единственное, что хоть как - то могло пригодиться, была большая ложка, но от неё в данный момент не было ни какого толку, может быть потом...Посидев несколько минут в недоумении, Виктория вдруг воскликнула что - то, сняла кроссовку и вынула из неё стельку. Свернув плотно - плотно в трубочку, она поднесла её к замочной скважине и с силой воткнула. Это было то, что надо! Ключ в замке почти болтался и через три- четыре минуты, поддаваясь усилиям Виктории, упал на земляной пол с наружной стороны двери, при этом он издал лёгкий стук.

'Сейчас мне нужно поторопиться,- подумала Виктория,- я должна успеть, пока солнце не село'. Она взяла кувшин и полила немного воды на пол под дверью. Потом с помощью ногтей и большой ложки проложила дорожку для воды под дверью. Потом легла на пол и попыталась выглянуть через канавку наружу, но пока ничего не увидела. Расширив немного канавку с помощью воды и ложки, она просунула руку наружу, пошарила пальцами вокруг и в конце - концов нащупала что - то твёрдое и поняла, что это ключ. Однако взять его она не могла, он лежал далековато, поэтому следующий шаг был таков: снять булавку, скрепляющую разорванный на плече рукав, изогнуть её в форме крючка и начать рыбачить. Но не так в жизни всё просто, поэтому только после того, как она заплакала от бессилия, рыбка была поймана, крючёк захватил ключ и через канавку втащил его внутрь!

В полном восторге от случившегося, Виктория поднялась с пола, села на корточки и схватила своими грязными руками вожделенный ключ. Поднявшись на ноги, вставила ключ в замочную скважину, подождала, когда грянет хор лающих собак, и с замиранием сердца повернула ключ! Дверь тяжело закачалась, а потом медленно и неохотно начала растворяться. Придерживая грязной рукой дверь, Виктория осторожно заглянула в образовавшуюся щель и увидела небольшую комнатку, входная дверь которой была открыта. Подождав минуту, она на цыпочках двинулась к этой двери. Пол и потолок в комнатке был покрыт какими - то отверстиями или проще сказать - дырами, а дверь выходила на лестницу ведущую в сад, сложенную из грубых глиняных кирпичей, прижатых к боковой стороне дома. Это было как-раз то, что нужно было пленнице!

Виктория решила , что в эту ночь она вряд ли ещё раз познакомится с кем - то, поэтому вернулась в свою тюрьму, стала ждать, когда тьма окончательно опустится на землю, все крепко уснут и она спокойно исчезнет. А пока, Виктория сделала ещё кое - что: подобрала какую -то чёрную ткань, порванную и лишённую формы, ткань, брошенную возле наружной двери. Похоже, это была 'галабия',(Авайя?) способная скрыть одежду Виктории от арабов.

Сколько времени прождала Виктория, она не имела понятия. Ей казалось , что прошло несколько часов прежде чем умерли грубые голоса местных жителей, прекратились далёкие переливы арабских мелодий, доносящиеся из радиоприёмников, умолк острый смех арабских женщин и плач детей. Наконец, остались слышны только отдалённое завывание шакалов и взрывы собачьего лая, которые, как известно, продолжаются всю ночь. 'И поэтому - в дорогу!'- приказала себе Викория и встала. Подумала с минуту, закрыла за собой дверь своей тюрьмы, оставив ключ в замочной скважине, нащупала дорогу к наружной двери, накинула на себя чёрную ткань и вышла на лестницу. Луна была пока ещё в нижней части небосклона и её света было достаточно, чтобы указывать Виктории путь. Виктория осторожно поползла по лестнице и за четыре ступеньки до конца остановилась. Ступенька по высоте находилась на уровне стены, окружающей сад, и если продолжить спускаться, то окажешься внутри сада и придётся обходить его весь, да ещё не известно, выберешься из него или нет. Поэтому было решено идти по стене, ширина которой была достаточна для целей Виктории. Путешествие было довольно опасным, но скоро Виктория добралась до места, где стена поворачивала под прямым углом и откуда она увидела невдалеке финиковую рощу. Обнаружив в каком -то месте наружной стены ущербное место, Виктория воспользовалась им и соскользнула на землю. Она оказалась на узкой тропинке меж финиковых пальм, протоптаной ослиными копытами, которая вывела её на узкую улочку между домами, прячущимися за глиняными стенами. Улочка была грязная и тесная, совершенно не пригодная для автомобилей, но это была уже улица и Виктория стремглав бросилась бежать по ней. Тот час же злобно залаяли собаки, две беспородные дворняжки бросились было вслед, но Виктория подняла с земли кусок кирпича, запустила в одну из них и собаки отстали. Пробежав ещё некоторое расстояние, Виктория оказалась на более широкой, очевидно, главной улице деревни, которая тоже шла меж глиняными стенами, из -за которых тоже выглядывали злобные собачьи морды.

Виктория тяжело дышала, но продолжала свой бег. Со всех сторон громко лаяли собаки, но ни одна человеческая душа не заинтересовалась бегущим в ночи. Очень скоро перед ней появилась мутно - блестящая в лунном свете река и горбатый полуразрушенный мост через неё. Осторожо ступая по готовым вот- вот провалится занозистым доскам, Виктория перешла мост и вновь бросилась бежать по тропинке, которой не было конца.

Деревня осталась далеко позади. Луна высоко поднялась и осветила довольно неприглядную картину. Слева и справа от тропинки, по которой бежала Виктория, расстилалось пространство, изрытое ямами, полными камней, без всяких признаков принадлежности к хоть какому-то человеческому присутствию. Пространство выглядело плоским, но на самом деле это было далеко не так. На сколько могла видеть Виктория, здесь не было даже признаков нормальной дороги и беглянка не имела представления, куда ведёт и куда выведёт её тропинка. К большому удивлении Виктории, она почему - то не видела звёзд и потому никак не могла понять, в каком же направлении она движется. Самое страшное было в том , что она одна, в какой- то пустыне и нет у неё возможности вернуться назад. Она могла только бежать, только бежать, иногда останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Виктория была уверена, что её побег ещё не раскрыт, но какое - то животное чувство опасности не оставляло её и заставляло бежать всё дальше и дальше.

Наконец наступил рассвет, заставший Викторию на грани истерии. Ноги болели так, что уже отказывались двигаться, в груди застрял тяжёлый ком боли, дыхание было прерывистым и казалось, будто дышать ей больше нечем. Восходящее светило подсказало, что движется она на северо - запад, однако толку от этого было мало. Слева от её дорожки возвышался холм с довольно крутыми склонами, с трудом преодолев которые, Виктория взобралась на самую вершину холма, чтобы узнать, что же её ожидает впереди. И то, что предстало перед её взором, вернуло в её душу чувстро страха потому, что перед ней не было ничего. Ничего, что говорило бы о присутствии человека. Пейзаж при свете утра был прекрасен. Земля и горизонт были окрашены в пастельные тона апельсинов, молока и роз. Это было прекрасно и страшно. ' Вот сейчас я узнала, что такое чувство одиночества во вселенной', - с грустью подумала Виктория, безнадежно оглядывая окружающее её пространство. Иногда, то тут, то там, возникало вдруг какое- то движение, что наполняло сердце Виктории надеждой, но приглядевшись хорошенько, она поняла, что это только перекатиполе. Перекатиполе и она - одна Виктория Джонс!

Со стороны деревни, откуда бежала Виктория, никакого движения не наблюдалось, тропинка петляла так, будто в этой пустыне нет ей ни конца, ни края. Виктории трудно было поверить, что она преодолела такое расстояние и деревня исчезла из поля её зрения. Главная её задача сейчас состояла в том , чтобы встретить человека, создать с ним контакт. Создать контакт тем или иным путём!

Обдумывая свою теперешнюю ситуацию, Виктория немножко даже возгордилась собой! Она решила сбежать - и у неё получилось, не каждому бы это удалось! Однако, на этом её проблемы не закончились, она ещё только отдалилась от деревни. Автомобиль, хоть и старый и трясущийся, скоро прибудет, значит ей нужно где -то спрятаться. Но где? Нет здесь такого места. Она всё ещё одета в старую рваную галабию, с помощью которой попыталась закрыть своё лицо. Как она выглядит, она, конечно, себе не представляла, ведь у неё не было зеркала. Если снять свою европейскую обувь, распустить волосы и устало тащиться босиком по этой неприветливой земле, то , может быть, ей удасться остаться неузнаной? Она будет выглядеть, как благочестивая арабка, некрасивая и бедная. Никакой мужчина не осмелится приставать к ней. Но сможет ли её наряд обмануть прямой взгляд европейца, вонзившийся в неё? Во всяком случае, это была единственная возможность. Она устала, чтобы продолжить движение. Она жутко хотела есть. Но что можно было сделать в такой ситуации?

Виктория решила немного полежать и отдохнуть на этом холме. Она сможет услышать шум любого приближающегося автомобиля и, если улечься в овражек, образованный дождями на склоне холма, и остаться неподвижной, то, возможно, её не заметят, а она сможет рассмотреть сидящих в автомобиле. Рассмотреть сидящих в автомобиле, если он, конечно, появится, сейчас главная задача! Почему? Потому, что ей нужно попасть в цивилизованный мир, а для этого необходимо, чтобы здесь прошёл автомобиль с европейцами, которых нужно уговорить взять её с собой. А европейцы ей нужны почтительные, не какие -то бандиты. А как это узнать? Вот какая громадная задача стоит перед ней!

Рассматривая эту проблему, Виктория вдруг впала в полусонное состояние (сказалось перенапряжение последних дней) и нечаянно вдруг крепко заснула. Проснулась она, когда солнце было у неё прямо над головой. Жара была жуткая, ей страшно хотелось пить и она была в полном отчаянии. Виктория застонала, но в то же мгновение стон прекратился, уши насторжились, и Виктория услышала слабый, но отчётливый шум автомобиля. С большой осторожностью она подняла голову. Автомобиль приближался не со стороны деревни, но двигался явно в сторону холма, где затаилась Виктория. Значит, это не была погоня за ней и это было замечательно!

Пока что автомобиль выглядел, как маленькая чёрная точка, и Виктория наблюдала за ним с особым вниманием. Ах, как же она хотела иметь подзорную трубу! На мгновение автомобиль исчез из поля зрения Виктории, но внезапно, петляя появился почти рядом с ней. За рулём автомобиля сидел араб, а рядом с ним мужчина в европейской одежде.

' Сейчас я должна решить, - подумала Виктория, - счастливый ли это случай, которого я ждала, и должна ли я выскочить на дорогу остановить автомобиль?' В эту минуту она уже была готова сделать это , но внезапная мысль остановила её. 'А что, если это враг? И как я могу узнать это?'

Дорога была совершенно пустынна. Ни одного, кроме увиденного ею автомобиля, ни одного грузовика и даже ни одного осла... А этот автомобиль возможно идёт в ту деревню, откуда она сбежала вчера. Что ей делать? Решить это в течение нескольких минут было очень трудно. Если это враг, значит это её конец. А если не 'Враг', то получается, что это её единственная надежда, т.к. она всё равно умрёт от жары и от жажды.

Пока она лежала и не могла ни на что решиться, звук приближающегося автомобиля изменился, скорость автомобиля упала, он свернул с дороги и перед ним остался холм и распростёртая на нём Виктория. 'О, Боже! Её увидели! Её ищут!' Виктория срочно перекатилась подальше от приближающегося автомобиля и вдруг услышала, что автомобиль остановился и кто - то из него вышел. Потом кто -то что- то сказал по арабски, потом ничего не случилось, а потом в поле её зрения оказался мужчина. Мужчина неторопливо двигался вокруг холма, виден был только до пояся, глаза его были прикованы к земле, он время от времени поднимал что - то и внимательно рассматривал. Было ясно, что он не искал молодую девушку по имени Виктория Джонс! Кроме того он, без сомнения, был англичанин!

Виктория, как могла, стремительно вскочила на ноги и запинаясь, поспешила ему на встречу. Он поднял голову и посмотрел на неё удивлёнными глазами.

- Ой, как я рада, что ты появился! - воскликнула Виктория. Он продолжал смотреть на неё.

- Ко всем чертям, - начал он, - ты англичанка? ! Но...

- Конечно, я англичанка, - весело и просто ответила Виктория, срывая с себя рваную габию, окутывающую её, - я англичанка, и у меня к тебе просьба: отвези меня в Багдад.

- Я не еду в Багдад, я только что оттуда. Но, ради Бога, что ты делаешь тут одна, в центре пустыни?

- Меня похитили, - тяжело вздохнув, ответила Виктория ,- мы пошли помыть голову, меня усыпили хлороформом и, когда я проснулась, то обнаружила себя в арабской деревне, под замком.

- В какой деревне? В Мандали?

- Я не знаю её названия. Вчера ночью я бежала оттуда, шла всю ночь, добралась до этого холма, пряталась, думала, что ты враг.

Её спаситель смотрел на неё со странным выражением на лице. Это был человек лет тридцати пяти, светловолосый, со слегка высокомерным взглядом, с чистой академической речью и с тёмными очками на переносице. Виктории было совершенно ясно, что он не поверил ни единому её слову.

- Это чистая правда! - гневно воскликнула Виктория, - каждое моё слово - Правда!

Незнакомец взглянул на неё ещё с большим недоверием: 'Очень интересно!' - сказал он холодно.

Отчаяние овладело Викторией, она рассердилась. Чтобы уговорить его, она могла, как обычно, солгать ему, расцветить свой рассказ тысячью оттенков жалости, страха... Но она рассказала ему правду... Чистую правду!.... И вот, каков результат?

- Может, у тебя есть что-нибудь попить? - спросила Виктория, - я умираю от жажды, и если ты не возьмешь меня и оставишь здесь, я всё равно умру .

- Конечно, мне и в голову не пришло оставлять тебя здесь. Это совсем не для английской девушки - разгуливать одной в таком страшном месте. Твои губы потрескались... Абдулла!

- Да, сахиб!

Из-за холма появился шофёр. Получив указание, он бросился бежать к автомобилю и скоро вернулся с большим термосом и чашкой из бакелита. Виктория с жадностью припала к воде.

- Ооо! Кажется, так легче, - простонала она.

- Я Ричард Бейкер,- представился англичанин.

- Я Виктория Джонс,- кивнула Виктория и, чтобы вернуть уважение и доверие, добавила, - Понспот Джонс, я еду к дяде доктору Понспот Джонс на раскопки.

- Какое удивительное совпадение! -воскликнул Ричард Бейкер,-изумлённо глядя на неё, - я как раз еду на раскопки. Это всего двадцать пять километров отсюда, совсем недалеко. Так что я очень подхожу, чтобы спасти тебя, правда?

Виктория была поражена. Поражена до того, что не могла произнести ни слова. В смиренном состоянии духа и в глубоком молчании она последовала за Ричардом и вошла в автомобиль.

- Я предполагал, что ты антрополог, - сказал Ричард, усадив Викторию на заднее сидение и предварительно сбросив оттуда какие - то запчасти, - я слышал, что ты должна появиться, но не ожидал увидеть тебя так скоро.

Он постоял минутку, вытаскивая из карманов и разглядывая какие - то черепки, и Виктория поняла, что это то, что он поднимал с земли. 'Холм хороший,- заметил Ричард, - но ничего особенного. Я ожидал большего... Из периода позднего ассирийского, немного из периода парфян, и немного красивых колец из периоды кашу...- он улыбнулся и добавил, - Я рад видеть, что не смотря на лишения, тебе удалось увидеть настоящий для археолога холм.' Виктория открыла было рот, но тотчас же закрыла. Шофёр отжал сцепление и они двинулись в путь.

И правда, что она могла сказать? Маска упадёт с её лица, когда они приедут в экспедицию, а сейчас не было никакого смысла в центре пустыни признаваться и выражать свои сожаления. Самое плохое, что они смогут сделать, это отправить её назад в Багдад. ' Во всяком случае, - подумала Виктория,- пока доберёмся туда, может что - то интересное и придёт в мою голову'. Её мозг и воображение тотчас же пришли в дейстие. 'Потеря памяти?...Она ехала сюда с подругой, которая просила её... Нет... нет. Она не будет рассказывать правду о побеге, она предпочитает признаться во всём д-ру Понспот-Джонс, не думая о том, какой он человек. Что же касается Ричарда Бейкера, который высокомерно поднял брови и не поверил ни единому слову правды, то здесь будет всё наоборот...'

' Мы не поедем прямо в Маадам , - сказад Ричард Бейкер, оборачиваясь к ней, - мы свернём с тропинки и поедем прямо по пустыне. Конечно, это не легко, но можно.' Он сказал что - то Аблулле , автомобиль свернул с тропинки и направился прямо в пустыню. Как показалось Виктории, без всяких дорожных указателей, без каких - либо видимых признаков, Ричард Бейкер указывал Абдулле , где повернуть направо, где налево и вскоре они услышали довольный возглас Ричарда: 'Мы движемся в правильном напрвлении!'

Виктория вообще не понимала, куда они едут, но постепенно стала замечать тусклые, едва заметные следы , оставленные прошедшими здесь автомобилями. Когда однажды они пересекли более явственную тропинку, Ричард велел Абдулле остановиться. ' Вот то, что тебе имеет смысл увидеть,- обратился он к Виктории, - ты же новичок в этой стране, так что для тебя это будет в новинку.' Два человека приближались к автомобилю. Один из них нёс не спине деревянную скамью, а другой - какой -то деревянный предмет, похожий на пианино. Ричард позвал их и они, с выражением признательности на лицах, подошли к ним. Ричард вынул из кармана сигареты, предложил незнакомцам и сразу стало ясно, что между ними возникло дружеское и весёлое общение.

Потом Ричард обратился к Виктории: 'Ты ведь любишь кино? Сейчас ты увидишь замечательное представление'. Он поговорил с этими людьми, те заулыбались, поставили скамью на землю и предложили Ричарду и Виктории присесть на неё. Предмет, похожий на пианино, опустили на какое - то основание. В этом 'Пианино' было два отверстия для глаз и, заглянув в них, Виктория увидела ( 'Как в терминалах аэропорта!') и прочла: 'Что видит служанка,- так называется этот спектакль'

- Да, ты права,- откликнулся Ричард, - это предок современных приборов.

Один из пришельцев начал медленно крутить ручку, а другой монотонно затянул напев.

- Что он говорит? - спросила Виктория.

- Приблизьтесь, - перевёл Ричард, - и вас ожидают множества чудес и радостей. Приготовьтесь увидеть много чудес древности.

Картина, которая предстала перед глазами заинтересованной Виктории, изображала негров, которые жали пшеницу. ' Крестьяне в Америке' - перевёл Ричард. Потом появилась жена важного чиновника из какой - то европейской страны, потом принцесса Вирджиния с глупой улыбкой, играющая длинными бусами, Королевский замок в Монтенегро, а за ним ещё множество замков и странное собрание разнородных картин, пейзажей, никак не связанных меж собой никакой идеей или глубокой мыслью. 'Принц Дизраэли'... Фьорды Норвегии... Лыжники( Швейцария)...-заполняли кадры прежних дней. Киномеханик, показывающий спектакль, закончил со словами: 'И так, мы принесли вам чудеса древнего мира в других местах, в других странах и далёких местах. Пожалуйста, пусть ваша щедрость сравнится с чудесами, которые ваши глаза видели здесь, так как эти чудеса - истинны.'

Представление закончилось. Виктория светилась от радости: 'Это и, правда, было замечательно!' Владельцы волшебного фонаря стояли, гордо улыбаясь. Виктория встала со скамьи и Ричард, сидящий на её дальнем конце, неожиданно свалился на землю и оказался не в самом удобном положении. Виктория извинилась, но была очень недовольна собой. Ричард расплатился с пришельцами несколькими монетами, пожелал им здоровья и мира, те ответили тем же и отправились навстречу своим успехам в пустыню.

- Куда они пошли? - обратилась с вопросом к Ричарду Виктория.

- Они бродят по всей стране. Первый раз я их встретил в Трансиордании на дороге, по которой солёная вода поднимается в Рабат - Амман. Сейчас они напрвляются в Кербелу по дорогам, которые мало используются, в отдалённые даревни, где они с помощью своего волшебного фонаря намереваются заработать себе на жизнь.

- Может, кто - то захочет их подвезти?

- Скорее всего, - засмеялся Ричард, - никто не захочет. Однажды я предложил подвести одного старика от Басры до Багдада. Спросил у него сколько времени занимает дорога и он ответил, что приблизительно месяца два. Я пригласил его сесть в машину и он был бы в Багдаде в тот же вечер. Старик поблагодарил меня и отказался, два месяца ему более подходят. Здесь время не имеет смысла. Когда человек понимает это, он извлекает из этого много удовольствия.

- Да, похоже, что я могу согласиться с этим, - пробормотала Виктория.

- Арабы не понимают нашего западного недостатка терпения, стремления всё делать быстро. Наша привычка всегда добираться до сути дела, им кажется невежливой. Всегда нужно посидеть и высказать мнение обо всех темах, о которых он упомянул, или не говорить ничего.

- Такое поведение было бы странным в офисах Лондона. Это была бы пустая трата времени.

- Мы опять возвращаемся к вопросу: ' А что такое - время? И что значит растрачивать его?'

Виктория погрузилась в раздумья, автомобиль продолжал двигаться вперёд, как будто безопасность была полной.

- А где это место? - спросила Виктория.

- Какое? Таль Асеведо? Глубоко в пустыне. Скоро ты увидишь зиккураты, а пока посмотри налево, на признаки, по которым я это место нахожу.

- На те облака? - восхитилась Виктория,- не может быть, чтобы это были горы!

- Да, это горы. Снежные вершины гор Курдистана. Заметить их можно только, если воздух абсолютно прозрачен.

Виктория ощутило чувство глубокого удовлетворения, она не только ехала, но она ещё и могла дирижировать, управлять ситуацией. 'Ах, если бы она не была такой большой лгуньей (Фантазёркой?)!' Она сжалась , как ребёнок, при мысли о тех неприятностях, которые ожидают её, когда она снимет маску прикрывающую её. ' Как выглядит д-р Понспот Джонс? Наверное, высокий, с пепельной бородой и лбом, изрезанным глубокими морщинами? Неважно... Каким бы не был доктор Понспот Джонс, она сможет рассказать ему всё о Катрин, о ' Ветке оливы', о д-ре Ретбон.

- Мы приближаемся, - сообщил Ричард и указал на что - то впереди, что Виктория приняла за какие- то неясные точки на горизонте.

- Кажется, это ещё очень далеко от нас,- ответила Виктория.

- Да нет, не очень, может несколько километров.

И правда, точки с замечательной скоростью превратились в пятно, а потом в возвышенность и наконец- в большой впечатляющий холм. С одной стороны был виден длинный дом,сложенный из глиняных кирпичей.

- Дом экспедиции,- с гордостью сказал Ричард .

Они подкатили под звук клаксона и под лай собак. Обитатели здания в белых одеждах, с широкими улыбками на лицах высыпали им навстречу. После обмена приветствиями Ричард сказал, обращаясь к Виктории: 'Кажется, здесь не ожидали такого скорого твоего появления . Сейчас организуем для тебя кровать и я отведу тебя туда, где есть горячая вода. Тебе нужно умыться и отдохнуть. Д-р Понспот сейчас на кургане, я поднимусь к нему. Ибрагим тебе поможет.' Он удалился и Виктория пошла вслед за улыбающимся Ибрагимом в дом. Для того, кто прибывает с улицы, дом кажется тёмным. Они пересекли общую комнату, где разместились несколько больших столов и потрёпанных кресел. Маленькая узкая дверца привела её в тесную комнатку с одним крохотным треснувшим оконцем, с кроватью, комодом, со стулом и столом, на котором разместилась глубокая чашка и раковина. Ибрагим улыбнулся, кивнул головой, потом вышел и вернулся с большим кувшином, полным горячей и мутной на вид, воды и с мятым полотенцем. Потом, со смущённой улыбкой, сказал, что принесёт ей зеркало, через минуту принёс и повесил на гвоздь, торчащий в стене.

Виктория была благодарна ему за возможность умыться. Только сейчас она по настоящему начала понимать, насколько она выжата, как она устала, как она грязна и пообтрепалась. ' Я думаю, что выгляжу ужасно', - подумала Виктория и подошла к зеркалу. С недоумением она уставилась на своё отражение, не понимая того, что видят её глаза. Это была не она, это не была Виктория Джонс. И только через пару минут она обнаружила, что эти мелкие подвижные черты лица по прежнему принадлежат ей, Виктории Джонс, но волосы ... Волосы были не её... они принадлежали какой - то неизвестной платиновой блондинке.

ГЛАВА 19

Ричард Бейкер нашёл д-ра Понспот Джонс рядом с палаткой, склонившимся над развалинами древнего сооружения и осторожно постукивающего маленькой лопаточкой по предполагаемой стене. Д-р Понспот Джонс дружески приветствовал своего коллегу и по деловому спросил: 'Ричард, мой мальчик, ты уже вернулся? Мне казалось, ты должен вернуться в четверг. Не знаю, почему.'

- Сегодня четверг,- спокойно ответил Ричард.

- Правда? - спросил д-р Понспот Джонс без интереса, - спустись сюда, пожалуйста. Мы обследуем эту замечательную и почти целую стену, углубились на метр и, мне кажется, что здесь имеются ерть часа вели нескончаемый технический разговор и не обратили на него никакого внимания.

- Между прочим, - сказал Ричард, обращаясь к д-ру Понспот Джонс, - я привёл девушку .

- Даа... Правда? Что за девушка?

- Она сказала, что ты её дядя, а она - твоя племянница.

- Моя племянница? - д-р Понспот Джонс с трудом отвёл взгляд от глинобитной стены, - я сомневаюсь, что у меня есть племянница, - сказал он скептически, вроде как, промелькнуло в голове что -то, но тут же исчезло. А может и правда была, да он и думать забыл об этом.

- Она говорит, что приехала сюда поработать с тобой.

- Ааа, - лицо д-ра Понспот Джонс прояснилось, - конечно, это же Вероника...

- Мне кажется, Виктория, - поправил д-ра Ричард.

- Да, да Виктория. Эмерсон писал мне сообщение из Кэмбриджа. Девушка очень талантливая. Я это понял из его письма. Антрополог, ты понимаешь?

- Я слышал, что какой -то антрополог должен прибыть сюда.

- До сих пор мы ещё не открыли ничего из этой области. Конечно, мы ещё только начинаем. Вообще -то, я думал, что она появится здесь недельки через две, но я не особенно обратил внимание на это письмо и не знаю, куда я его положил. Так что, о чём там написано, я тоже не очень помню. Моя жена должна появиться здесь через неделю, а может, через две... И что же я сделал с этим письмом? Короче, я думаю, что скоро здесь появится Вентия, но может быть , я всё перепутал. Главное, я думаю нагрузить тебя чем - то важным... Множество черепков обнажается каждый день.

- А не писал ли Эмерсон, что в её поведении в последнее время было что - нибудь из ряда вон выхождящее? - вернул Ричард разговор на интересующую его тему.

- Из ряда вон выходящее? -удивился д-р Понспот Джонс, - по какой теме?

- Ну, например, не было ли у неё какого -либо нервного срыва?

- Эмерсон писал, что она очень много работала. Диплом, или какя- нибудь степень , или ещё что-либо подобное, но, я честно говоря, не предполагаю, что он писал об этом. Почему ты спрашиваешь?

- Потому что нашёл её в пути. Бродит одна по пустыне. Короче, было это на том маленьком холме, где сворачиваем с главной тропы.

- Я помню, - сказал д-р Понспот Джонс, - мы там нашли черепки эпохи nizo, правда, это очень странно... через чур южнее, чем было известно.

Ричард отказалсяпродолжить разговор на тему археологии и продолжил.

- Она рассказала мне кое - что совершенно фантастическое. Она рассказала, что пошла помыть волосы, а её там усыпили, скрутили и доставили в Мандалей, заперли в каком- то доме, откуда она бежала под покровом ночи... в общем, чепуха, в которую трудно поверить.

Д-р Понспот Джонс наклонил голову: 'Мне это кажется невероятным. Страна спокойная, милиция на высоте. Ещё никогда не было так спокойно.'

- Верно, она наверняка всё это придумала. Поэтому я и спросил, не было ли у неё нервного срыва. Она, просто, из тех девушек- истеричек, которые любят своих прежних замечательных учителей и несут их груз... или врачей, которые лечили их. Она, эта девушка, может принести нам множество неприятностей.

- Я думаю, - сказал оптимистически д-р Понспот Джонс, - что она успокоится. Где она сейчас?

- Я отправил её умыться и освежиться, - он заколебался, - у неё с собой нет никакого багажа.

- Нет? Это, и правда, непонятно. Ты думаешь, она захочет взять мою пижаму? У меня их только две, да и то, одна из них уж больно ветхая.

- Ей придётся довольствоваться тем, что есть, пока на следующей неделе не появится грузовик. Я должен сказать, что удивлён тем, что с ней случилось, она появилась, будто с неба свалилась.

- Девушки теперь очень странные, - сказал задумчиво д-р Понспот Джонс, - появляются внезапно в различных местах. Это от того, что хотят продвинуться по работе. Я думал, что раскопки находятся очень далеко, и приходится только удивляться, каким способом женщины и автомобили появляются здесь так внезапно, особенно, когда их не ждёшь. Пожалуй, пришло время пообедать, давайте вернемся в дом.

*************


Викория, ожидавшая их с большим страхом и трепетом, поняла, что тот образ д-ра Понспот Джонс, который она нарисовала себе, далёк от истины, как запад от востока. Д-р Понспот был маленький и круглый, голова наполовину лысая, а в глазах мелькают какие - то чёртики. К её абсолютному изумлению, он встретил её с распростёртыми объятьями: ' Ну, ну, Венти, то есть Виктория, это и правда, сюрприз... Почему -то я решил, что ты появишься здесь только в следующем месяце... Но я очень рад видеть тебя здесь, очень! Как здоровье Эмерсона? Я надеюсь удушье не очень мучает его?' Виктория собрала все свои взбаламученные чувства и ответила,что удушье не очень часто мучает его.

- Он через-чур укутывает горло, - продолжил д-р Понспот Джонс, - это большая ошибка, говорил я ему. Все эти академические типы, вращающиеся в колледжах, через - чур заботятся о своём здоровье. Не думать об этом - вот дорога быть здоровым ! Я надеюсь, что здесь ты устроишься прекрасно. Жена моя появится здесь на следущей неделе, или через две...Она была не совсем здорова, ты понимаешь. Я должен обязательно найти её письмо. Ричард рассказал, что ты потеряла весь свой багаж. Как же ты обойдёшься? Грузовик появится здесь только на следущей неделе...

- Надеюсь, я выдержу. Во всяком случае, у меня нет другого выхода.

- Ричард и я не сможем ссудить тебе много вещей. Зубная щётка - не проблема. В нашем хозяйстве имеется по крайней мере дюжина зубных щёток и вата, если это принесёт тебе какую - то пользу. Ну, что ещё? Тальк, несколько носков и не нужные носовые платки. Я боюсь, что это не много.

- Со мной будет всё в порядке, - ответила Виктория и улыбнулась от радости.

- До сих пор ещё не обнаружены даже следы кладбища, которые тебя интересуют, - вдруг вспомнил д-р Понспот Джонс, - мне показались очень интересными стены и множество черепков в дальних канавах. Я уверен, Виктория, что мы отыщем что-нибудь и для тебя. Ты в фотографии понимаешь что- нибудь?

- Да, в этом я кое- что понимаю, - ответила Виктория осторожно. Ей было радостно от того, что её знания могут кому -то пригодиться .

- Замечательно! Сможешь ли ты проявить негатив? Я придерживаюсь старых методик, всё ещё использую фотографические пластины. Тёмная комната у нас достаточно примитивна, но новые методы, которыми пользуются молодые, не всегда выдают тот положительный результат, который мы ожидаем.

- Мне всё равно, что проявлять, - уверенно ответила Виктория.

На небольшом складе, который принадлежал экспедиции, она обнаружила зубную щётку, порошок, губку и тальк. Голова её была ещё не совсем в порядке, немного кружилась, и потому Викория пока ещё не могла понять своего истинного положения. Ясно, что её принимают за девушку по имени Вентия, которая должна присоединиться к экспедиции в качестве антрополога. Может ей повезёт и здесь найдётся словарь, который подскажет ей значение этого слова. Эта девушка, Вентия, появится здесь не ранее следущей недели, так что всё это время Виктория должна будет играть эту роль как можно лучше. Её не тревожил д-р Понспот Джонс, он показался ей несколько рассеянным. Тревогу вызывал Ричард Бейкер. Виктории не нравился его испытывающий и пристальный взгляд и, если не быть осторожной, он быстро сумеет во всём разобраться. На её счастье, у неё был период, краткий, конечно, когда она печатала в институте археологии в Лондоне, там ей удалось усвоить несколько выражений и понятий, которые сейчас могли ей очень пригодиться. Но всё-таки нужно быть очень осторожной, чтобы не провалиться. 'К счастью, - думала Виктория,- мужчины полны чувства превосходства над женщинами, любую ошибку приписывают неправильному устройству женской головы и потому довольно часто бывают снисходительны. А этот период, период проживания здесь, в экспедиции, даст мне возможность отдохнуть, в этом я сейчас очень нуждаюсь. В 'Ветке оливы' моё исчезновение, конечно же, вызвало тревогу. Да и бегство из темницы не оставляет мне надежды на спокойное существование. Я же не растворилась в воздухе... Конечно, они, преследователи, могут подумать, что я заблудилась в пустыне, что я умерла от истощения... Но... Ой, Ой, ОЙ... так же может подумать и Эдуард!!! Конечно, ему придётся смириться с этим... Но он же замучает себя...Он же будет обвинять себя в том, что заставил меня подружиться с Катрин, что из-за него я и погибла... А что будет с ним, когда я внезапно вернусь? Вернусь блондинкой вместо той, что была черноволосой'!!!

Эта мысль вернула её к вопросу, а зачем собственно 'они' покрасили ей волосы. Ясно, что этому была какая -то причина, но понять её Виктория пока не смогла. В настоящей ситуации она будет выглядеть достаточно смешно, когда чёрная краска проявится возле корней волос. Фальшивая , платиновая блондинка, без румян и без пудры! Была ли ещё когда- либо девушка в большей нужде?!

'Ааа...Неважно ! - подумала Виктория, - Я жива и не вижу причины почему бы мне не наслаждаться жизнью, по крайней мере, в течение этой недели. Будет очень интересно и забавно увидеть себя в археологической миссии, поучаствовать в её работе, а не только играть чью-то роль.'

Виктория обнаружила, что должность, предложенная ей, не так легка, как кажется на первый взгляд. От неё требовалась большая осторожность при упоминании имен участников научных публикаций, большая точность при обозначении строений и при определении сорта найденных черепков. На её счастье, в этом месте, куда её случайно забросила судьба, нового человека, незнакомца, сначала принимают, как очень хорошего человека, как друга, как своего единомышленника, и только от пришельца зависит, как к нему будут относиться потом. Виктория была хороший думающий человек, она с осторожностью прокладывала свою дорогу, внимательно прислушивалась к разговорам своих спасителей, археологов с большим багажом знаний, и потихоньку начала усваивать премудрости этой интереснейшей науки. Она много читала, когда оставалась одна. В распоряжении экспедиции была приличная библиотека с археологическими публикациями. Виктория бытро схватывало всё новое и скоро обнаружила,что жизнь археологов очень интересна. Она с удовольствием помогала Ричарду в его работе с фотографией, с удовольствием собирала и склеивала черепки. Наблюдая за работой участников экспедиции, Виктория обращала внимание на их осторожность, деликатность и скорость при обработке того 'мусора', который попадал в их руки. Ей доставляло удовольствие слушать пение и смех молодёжи, которая спешила опорожнять свои корзины на кучи ещё не разобранных черепков, обнаруживать там различные слои и сравнивать их с предыдущими сезонами.

Единственное, что тревожило её здесь, было то, что кто-нибудь, вдруг обнаружит где-нибудь, какую-нибудь могилу, а хуже того- кладбище. Ничто из того, что она прочла, не давало ей понять, что же такое АНТРОПОЛОГИЯ. ' Если и правда будут найдены кости или могила,- сказала себе Виктория,- мне придётся простудиться, заболеть и лечь в постель.' Никаких могил не нашли, вместо них росли стены какого-то дворца и Виктория была очарована.

Ричард Бейкер иногда всё ещё смотрел на неё каким-то странным взглядом, в котором чувствовался затаённёй вопрос, но отношение его было дружеским, тёплым и, похоже, он был доволен её присутствием и восторгом, написанном на её лице.

- Тебе, которая прибыла из Англии, всё выглядит необычным, - как-то сказал он ей, - я понимаю твой восторг, потому что испытывал то же чувство восхищения в свой первый сезон раскопок.

- Сколько лет назад это было?

Он улыбнулся: ' Пожалуй, более пятнадцати... Нет...более шестнадцати'

- Конечно ты очень хорошо знаешь эту страну?

- Даа.. Впрочем, не только её... Ещё Сирия, Персия...

- Поэтому ты очень хорошо говоришь на арабском. Если бы ты оделся соответственно, тебя легко можно было бы принять за араба.

- Нет, - он отрицательно покачал головой, - для этого требуется ещё очень много. Я сомневаюсь, что какой-нибудь англичанин был способен изобразить из себя араба определённого периода их истории.

- А Лоуренс?

- Я сомневаюсь, что Лоуренс хотя бы раз выдавал себя за араба. Единственный человек, с которым я знаком и которого невозможно было отличить от местных, родился в этих краях, его отец был консулом в Кашгаре и ещё в некоторых местах, довольно удалённых отсюда. Этот юноша ещё с детства знал множество языков и разных наречий и я думаю, что повзрослев, он не остался на месте.

- Ты не встречал его после того, как закончил школу ?

- Странно... Но интересно, что встретил его несколько дней назад в Басре. Эта всреча была странной со всех точек зрения.

- Странная?

- Да. Я сначала его даже не узнал. Он выглядел как араб: куфия, полосатый халат и старый армейский китель. В руках держал чётки из янтаря, которые почти всегда носят арабы, перебирал их пальцами так, что это была азбука Морзе, с её помощью он обратился ко мне .

- И что он сказал тебе?

- Моё имя, мою и его школьную кличку, а потом попросил о помощи.

- А он и правда нуждался в помощи?

- Да. Когда он встал и пошёл, какой - то торговец, коммивояжёр, выхватил пистолет, направил его на Кармайкла. К счастью, я успел толкнуть его плечом, пуля прошла мимо, а Кармайкл успел скрыться.

- Кармайкл?

Ричард резко повернул голову, услышав интонации её голоса.

- Да. Это его настоящее имя. Почему ты заволновалась, услышав это имя? Ты была знакома с ним?

- Да, - печально ответила Виктория, - я знала его...

- Знала? Что это значит? Он...?

- Да. Он мёртв, - Виктория грустно кивнула головой.

- Когда и где он умер?

- В Багдаде, в гостинице Тио. Но это тайна, никто об этом не должен знать, - поторопилась предупредить Виктория.

Он согласно кивнул головой: 'Я понимаю, у него было такое занятие. Но ты? - он вопросительно посмотрел на неё, - откуда тебе это известно?'

- Случайно оказалась участницей этого дела.

Ричард посмотрел на неё критическим и испытывающим взглядом. Виктория вдруг спросила:' А твоё прозвище в школе случайно не было 'Люцифер?' Ричард выглядел удивлённым.

- 'Люцифер?' Нет. Моё прозвище было 'Сова' или 'Филин'. Я ведь всегда носил очки.

- А тебе, может, известен в Басре кто-нибудь под именем 'Люцифер'?

- Люцифер - сын Зари, Отверженный ангел, - Ричард наклонил голову и добавил, - а может, название старинных восковых спичек? Их особенность (Дай Бог памяти!) в том, что они не гасли даже от сильного ветра.

Он внимательно посмотрел на Викторию, но она, нахмурив лоб, о чём -то старательно раздумывала и наконец попросила.

- Расскажи мне подробно, что случилось в Басре.

- Я уже рассказывал.

- Нет, я не о том. Расскажи, где вы были, когда это случилось.

- Ааа... Я понял. Это произошло в приёмной консульства. Я ждал приёма консула Клейтона.

- И кто ещё был там? Комивояжёр, Кармайкл... Кто ещё?

- Были ещё двое, француз или сириец, худой и черный... И ещё какой - то старик - перс, я думаю.

- И комивояжёр выхватил пистолет, ты помешал ему и Кармайкл сбежал. Каким образом?

- Сначала он направился к двери приёмной консула, она была в конце коридора ведущего в сад...

Виктория остановила его: 'Я знаю, была там два дня. Получается, что была там сразу после того, как ты покинул консульство.' Виктория видела всё это своим внутренним взором: и длинный коридор консульства, и дверь открытую навстречу солнечным лучам, и зелень деревьев за нею...

- И потому Кармайкл сначала бросился туда, но потом резко развернулся на месте и шагнул в сторону двери, ведущей на улицу. Это был последний раз, когда я видел его.

- А что по поводу коммивояжёра?

- Он бормотал что-то, - Ричард махнул рукой, - будто ночью кто -то напал на него, ограбил и ему показалось, что араб, сидящий в приёмной консула, и есть тот грабитель.

- Кто в это время был в консульстве? - спросила Виктория.

- Кто-то по имени Кросби, человек, связанный с нефтью. Кроме него - никого. Ааа... да. Кажется был там ещё кто -то из Багдада. Мы с ним не встречались и имени его я не помню.

' Кросби' -повторила Виктория. Она вспомнила Серена Кросби, низенького, кругленького, с отрывистой речью. Человек очень обыкновенный, без большого такта, но, кажется, порядочный. Он прибыл в Багдад в ночь, когда Кармайкл прибыл в гостиницу Тио. Возможно, Кармайкл увидел Кросби в конце коридора и потому бросился на улицу, вместо того, чтобы попасть на приём к консулу. Виктория обдумывала всё это, не обращая внимания на окружающих и поэтому почувствовала лёгкое чувство вины, когда увидела Ричарда, смотрящего не неё с большим интересом.

- Прчему ты это всё хочешь знать? - спросил он.

- Просто, интересуюсь.

- Есть ещё вопросы?

- Известен ли тебе кто - то по имени Лафарж?

- Нет,на сколько я помню. Женщина или мужчина?

- Не знаю.

Она снова подумала о Кросби: 'Кросби?! Кросби- Люцифер? А может Люцифер - это Кросби?'

****************

В тот вечер,когда Виктория, пожелав мужчинам спокойной ночи, пошла спать, Ричард Бейкер сказал д-ру Понспот Джонс : 'Если можно, покажите мне письмо от Эмерсона. Мне нужно узнать, что он точно говорил о девушке.'

- Конечно, дорогой, конечно. Оно где - то здесь. На обратной стороне его я записал несколько мыслей. Я это точно помню. Он очень хвалил Веронику. Если память мне не изменяет, он сказал, что она очень воодушевлена, мне кажется даже нескольео через-чур. Но она замечательная, она проявила большое мужество и не создала нам никаких особых проблем, так что нет причин для беспокойства. Большинство молодых девушек тотчас же поехали бы в Багдад покупать себе целую груду новых вещей. Кстати, мне она кажется общительной. А правда, как у неё пропал багаж?

- Её усыпили, похитили и заключили в какой -то дом, - бесстрастно ответил Ричард .

- О, Господи! Боже мой! Да, кажется, ты рассказывал мне об этом. Как -то всё нереально... Это напомнило мне...да... что напомнило? Это мне напомнило Элизабет Канинг. Ты помнишь, как она появилась с рассказом, не гениальным, конечно, после того, как исчезла на две недели? Рассказ полон противоречий.. О цыганах... Она девушка простая, так что вряд ли мужчина заинтересуется ей...Что касается Виктории- Вероники... никак не вспомню её настоящее имя...она девушка приятная, здесь, уж точно, мужчина будет вовлечён в её интересы.

- Она выглядела бы ещё лучше, если бы не покрасила волосы, - сказал Ричард сухо.

- Она покрасила волосы? Зачем? Что вам известно об этом?

- Относительно письма Эмерсона, г-н п...

- Да, да, конечно. У меня нет никакого понятия, куда я его задевал. Искал везде, ведь и я заинтересован найти их. Я уже кажется говорил, что на обратной стороне этого письма я записал кое-какие интересные мысли и сделал чертёж того интересного строения, что на столбах.


ЧАСТЬ ДВАДЦАТАЯ

На следующее утро д-р Понспот Джонс издал крик отвращения, когда до его ушей донёсся шум приближающегося автомобиля. Вскоре он обнаружил его на поверхности пустыни направляющегося в сторону их холма. ' Проверяльщики...- ядовито пробормотал д-р, - как всегда, в самую неподходящую минуту. Как всегда, когда их не ждут. Я как раз хотел провести проверку на прочность отливку лилии, что на северо- восточном углу. Конечно, эти идиоты из Багдада , постоянно занятые пустопорожней болтовнёй, ожидают, что мы покажем им все наши раскопки.

- В такой ситуации Виктория может быть нам полезной, - сказал Ричард, - ты слышишь, Виктория? -ты должна организовать для них экскурсию по раскопкам.

- Ты уверен, что я справлюсь? Что я смогу заменить всех создателей этого шедевра? - усомнилась Виктория,- ведь у меня нет опыта.

- Мне кажется, что ты продвигаешься очень хорошо, - сказал Ричард дружески, - сведения, что ты слышала утром о кривых кирпичах, достойны быть найденными в книгах Делонже.

Виктория немного изменилась в лице и решила далее сведения, взятые из книг, формулировать более осторожно. Иногда изучающий взгляд, брошенный из-под толстых стёкол, вызывал у неё чувство неловкости, неудобства.

- Постараюсь сделать всё как можно лучше, - пообещала Виктория.

- Мы возлагаем на тебя все должности, без ограничений, - сказал Ричард.

Виктория улыбнулась, её в немалой степени удивляли дела за последние пять дней. Она проявляла негативы на стеклянных досках в растворе, профильтрованном с помощью ваты, в свете красного фонаря со свечой внутри, свет от которого постоянно мерцал и почти исчезал в самый неподходящий момент. Столом в тёмной комнате служил упаковочный ящик. Чтобы работать на нём, нужно было постоянно вставать на колени. По определению Ричарда, это был образец современного мини-подземелья, который обещали заменить в течение этого сезона, но почему - то всегда не хватало денег для оплаты труда сезонным рабочим и каждый пени нужен был для достижения результатов.

Корзины, полные черепков, сначала вызывали у неё усмешку и удивление по поводу важности этих грубых черепков (правда, она старалась не усмехаться) Потом, когда она сама обнаружила черепки, подходящие друг к другу, и положила их в ящик с песком, она начала понимать, в чём тут дело, начала понимать жизнь людей, проходящую здесь три тысячи лет назад, на этом Богом забытом клочке земли, с их жалкими лачугами и стремлениями сделать эту жизнь красивее и счастливее. Виктория очень живо представляла себе эти жалкие лачуги, когда они были ещё только построены, этих людей, котрые жили в них, предметы их быта, их ремесло, их надежды и их страхи. Она обладала богатым воображением и представить всё это для неё не составляло никакого труда. В тот день, когда она нашла спрятанную в стене маленькую кастрюльку, а в ней- три пары золотых серёжек, она была в восторге. 'Очевидно, это приданое для дочери.' - С улыбкой сказал Ричард . Чаши, полные зерна, золотые серьги, хранимые для приданого, деревянные иголки, кратеры и мельницы, статуэтки и амулеты... Это была их повседневная жизнь с её радостями, страхами и надеждами.

- Меня это всё очень привлекает, - сказала Виктория Ричарду, - я всегда думала, что археология это только саркофаги, дворцы и короли... Вавилонские короли... - со странной улыбкой уточнила она, - но мне оказывается интересной и жизнь простых людей, простых, как я...

- Святой Антоний - он возвращает для меня вещи, которые я потеряла: фарфоровую свинку, она приносила мне удачу, миску, в которой я любила делать печенье, голубую внутри и белую снаружи. Она раскололась, а другая, которую я купила, была, в общем -то, на неё не похожа. Я могу понять душу людей, которые склеивают их кувшины и их чашки даже с помощью асфальта. А жизнь, похоже, совсем с тех пор не изменилась, верно, Ричард?

Так думала Виктория,когда увидела гостей, взбирающихся на холм. Ричард пошёл им навстречу и Виктория за ним следом.

Это были два француза, интересующиеся археологией, которые совершали экскурсию по Сирии и Ираку. После вежливых приветствий они вместе с Викторией отправились осматривать раскопки. По пути следования Виктория рассказывала им то, что уже успела усвоить из общих разговоров и из того, что успела извлечь из найденных в библиотеке отчётов. Кроме того она пыталась подтвердить свои слова уже имеющимися фактами данных раскопок. Вскоре она обратила внимание на то, что один из гостей, с таким противным цветом лица, вовсе не интересуется происходящим и ему, похоже, всё это не интересно. Уже через четверть часа он сказал, что, если мадмуазель не возражает, он предпочитает вернуться в дом, он плохо чувствует себя уже с утра, а здешнее солнце ещё более усилило его плохое самочувствие. Этот гость исчез в направлении дома миссии, а другой низким голосом объяснил, что его товарища, к несчастью, мучает желудок. ' Это называется Багдадская диспепсия. В таком сстоянии он вообще не должен был участвовать в поездке', - пояснил он.

На этом осмотр раскопок закончился. Виктория с гостем ещё немного поговорили и в это время появился д-р Понспот Джонс, вынужденный в качестве гостеприимного хозяина предложить гостям чаю. Однако гости отказались, сославшись на скорое наступление темноты и их опасения не найти дорогу. Ричард Бейкер поддержал их и вызвал заболевшего гостя из здания миссии. Гости тотчас же исчезли. ' Я думаю, что это только начало,- сказал д-р Понспот Джонс, - мы с минуты на минуту ждем проверки.' После этого отломил изрядный кусок арабской лепёшки и намаз его толстым слоем персикового варенья.

После чая Ричард вернулся в свою комнату, ему нужно было ответить на несколько писем и приготовиться к поездке в Багдад, намеченной на другой день. Внезапно он нахмурился. Несмотря на то , что он не особенно был привержен порядку, но всё же у него была система упорядочить свои бумаги и одежду, которая никогда не менялась. И сейчас он сразу же понял, что шкафы его кем -то открывались. Это не была рука уборщицы, в этом он был уверен. Это был новоприбывший, больной гость, который нашёл для себя возможность войти в дом и спокойно , без особой спешки, искать что - то среди его, Ричарда, вещей. На первый взгляд казалось, что ничего не исчезло, деньги были на месте... Так чего же он искал?

Лицо Ричарда посерьёзнело, когда казалось он понял смысл этих поисков. Однако, войдя в комнату, где хранились печати и, осмотрев полки, он обнаружил, что всё на месте, что ничто не исчезло. Ричард вернулся в общую в комнату, здесь никого, кроме читающей книгу Виктории, не было, д-р Понспот Джонс был во дворе вместе с начальником над строительными рабочими.

- Кто -то что -то искал в моей комнате,- безо всякого предисловия промолвил Ричард.

- Но зачем и кому это надо? - удивлённо взглянула на него Виктория.

- Не ты? - строго спросил Ричард.

- Я? - опешила Виктория,- конечно , нет! Зачем это я буду копаться в твоих вещах?

Ричард вонзил в неё тяжёлый взгляд, а потом сказал: ' Мне кажется, это был тот незнакомец, тот иностранец, что сказался больным и вернулся в дом.

- Украл что -то?

- Нет, - ответил Ричард, - ничего не взял, но, явно, что - то искал.

- Но почему, вообще, искал что -то?

- Я предполагаю, что ты должна это знать,- с сомнением в голосе сказал Ричард.

-Я? - ещё больше удивилась Виктория.

- Конечно, ты. Ведь это с тобой произошли разные таинственные события.

- Ааа... Даа...- Виктория выглядела несколько потрясённой.- Но тогда я не понимаю, почему искали именно в твоей комнате? Ты, вообще, не имеешь к этому никакого отношения...

- К чему к этому?

Виктория несколько минут не отвечала. Она думала.

- Я извиняюсь, - сказала она наконец, - что ты сказал? Не расслышала.

Ричард не вернулся к вопросу, вместо этого спросил: 'Что ты читаешь?'

Виктория непринуждённо поморщилась: 'Здесь нет большого выбора для чтения. 'Два города' да 'Мельница на берегах Плёса' Я выбрала 'Два города'

- Ты до сих пор не читала эту книгу?

- Нет. Всегда считала, что Дикксенс через- чур...

- В каком смысле?

- Мне кажется, что он через - чур тягуч, зануда немного...

- До куда дошла? - он заглянул через её плечо и прочёл: 'Женщины всегда вяжут.. -

- Эта книга пробуждает, мне кажется, у всех ужас,- сказала Виктория.

- Мадам Лафарж? Да? Известный тип... Правда, здесь есть места, которые заставляют меня усомнится в том, что с помощью вязания можно составить список имён. Но я вязать не умею.

- Я думаю, что это возможно, - сказала Виктория, вспоминая процесс вязания: направо, налево, глаза сбились со строчки, нитка не провязалась, вот тебе и буква... Да, да, я думаю, что это возможно, - ещё раз повторила она и вдруг в её голове как будто сверкнула молния: два воспоминания, зрительное и слово! Это было как взрыв! Человек, у которого красный вязаный шарф поверх кулака... Он его бросает, она поднимает и заталкивает в спешке куда -то в шкаф. И вместе с этим - Слово!... Лафарж?... Депарж?... Нет, нет ! - Лафарж?! Да, да! Лафарж, Лафарж... Мадам, Лафарж!!!

Виктория вернулась к действительности, услышав вопрос Ричарда: 'Случилось что - то?'

- Нет, нет, ничего. Просто подумалось что- то.

- Я понял, - Ричард поднял брови так высоко, как никогда.

'Завтра,- думала Виктория, - все поедут в Багдад. Завтра закончится мой замечательный отпуск.'

Всё это время, в течение более недели, она наслаждалась покоем, тишиной и это позволило ей восстановить силы, прийти в себя и вновь почувствовать себя Викторией, которая когда -то любила приключения. Да, кажется, любила, с лёгкостью говорила о них , много смеялась и считала, что и она сможет выдержать все перепитии любых приключений! Однако, она не испытала никакого удовольствия, оказавшись на самом деле в положении одной из любимых её героинь. Она возненавидела борьбу с хлороформом, ощущение, что она задыхается. Она запаниковала, когда в той, верхней, комнате этот потёртый араб сказал: 'Завтра!'

И сейчас она должна вернуться к этому?! Вернуться, потому, что она связана с г-ном Дайкиным, потому, что она получила полную денежную оплату своего труда! Ей снова придется притворяться мужественной, может быть даже ей придётся вернуться в 'Ветку оливы'... Она содрогнулась, вспомнив д-ра Ретбона и его испытывающий взгляд, который предупреждал и одновременно угрожал ей.

Но, может быть, ей не придётся возвращаться туда? Может г-н Дайкин скажет, что лучше этого не делать, потому что там теперь о ней всё известно? Но ей всё - равно нужно вернуться к месту своего проживания, нужно взять свои вещи, и среди них -Красный Вязаный Шарф мадам Лафарж! Отправляясь в Басру, она всё сложила в чемодан, и если шарф мадам Лафарж окажется в руках г-на Дайкина, возможно закончится её работа у этого господина. И возможно он, г-н Дайкин, скажет ей, как в кино:' Хорошая работа, Виктория!'

Виктория подняла глаза и увидела, что Ричард Бейкер смотрит на неё. 'Между прочим,- спросил он, - ты сможешь завтра показать свой заграничный паспорт?'

- Мой заграничный паспорт?

Виктория взвешивала ситуацию. Сейчас пришло время, когда должна появиться из Англии настоящая Вероника( Вентия?), поэтому нужно было откорректировать свои предыдущие планы. Если она просто исчезнет или сейчас признается во всём, то не известно, что из этого получится. В обычной своей жизни Виктория истово верила в то, что всегда что-нибудь произойдёт и это позволит ей выбраться из неприятой для неё ситуации. Поэтому на вопрос Ричарда о заграничном паспорте она спокойно ответила: 'Я не уверена в этом.'

- Он необходим, ты понимаешь? Для полиции, - пояснил Ричард, - они записывают твой номер, твоё имя, возраст, особые приметы. Короче, все эти глупости... Похоже, что у тебя нет загранпаспорта, поэтому придётся везде сообщать твоё имя и твои приметы. Кстати, как твоё имя? Я всегда звал тебя Виктория.

- Ты знаешь моё имя, - учтиво рассмеялась Виктория.

- Это не совсем точно, - заметил Ричард и в его улыбке появился какой -то намёк на суровость, - я знаю твою фамилию, но предполагаю, что ты её не знаешь.

- Конечно, я её знаю, - резко прервала его Виктория.

- Пожалуйста, скажи мне её сейчас, - его голос стал настойчивым и властным, - не стоит лгать, игра окончена. Ты вела её очень умно, много читала по теме и смогла проиллюстрировать свои впечатляющие знания. Но это не могло долго продолжаться, я расставил для тебя ловушку и ты в неё попала. Я говорил тебе глупости, ты принимала их за чистую монету и никогда не возражала,- он замолчал, - ты не Вентия, кто ты?

- Я сказала тебе это при первой встрече, я -Виктория Джонс!

- Племянница д -ра Понспот Джонс?

- Нет, не племянница. Но фамилия моя и, правда, Джонс.

- Ты рассказывала много историй.

- Да, это верно. И всё , что рассказывала - верно! Я видела, что ты не поверил мне и это рассердило меня. Я, и правда, иногда выдумываю что - нибудь, довольно часто, но то, что я рассказала тебе, была чистая правда. И только для большего правдоподобия я сказала, что моя фамилия Понспот -Джонс и это всегда приносило хороший результат. И, вообще, откуда я могла знать, что ты находишься здесь?!

- Это, конечно, вызвало у тебя некоторое волнение, - пробормотал Ричард угрюмо, - но ты преодолела все трудности великолепно, спокойно и с твёрдостью духа.

- Но только снаружи, не внутри,- уточнила Виктория, - внутри я вся дрожжала, но чувствовала, что до момента выяснения истины, я буду находиться в тишине и безопасности.

- В безопасности? - он взвешивал её слова, - слушай Виктория, а те фантастические дела, будто тебя усыпили, похитили, это правда?

- Конечно, правда. Если бы я хотела придумать что -нибудь для тебя, я бы сделала это посмешней и поинтересней.

- После того, что я знаю о тебе сейчас, я признаю весомость твоего аргумента, но признай, что сначала твои рассказы кажутся совершенно невозможными.

- Почему же сейчас ты поверил в вероятность этого?

- Потому,- ответил Ричард медленно, - что ты замешана в деле Кармайкла, в деле его смерти и потому в твоих рассказах есть правда.

- С этого началась вся история.

- Будет лучше, если ты расскажешь мне всё.

Виктория посмотрела на него внимательно

- Интересно, могу ли я доверять тебе?

- Совсем наоборот. Могу ли я доверять тебе? Возможно, ты появилась здесь под чужим именем чтобы получить от меня некоторые сведения. Это как-раз то, что ты сейчас делаешь.

- Например, ты знаешь кое- что об обстоятельствах Кармайкла, чего не знают они?

- Кто это 'Они'?

- Придется мне рассказать тебе всё, - сказала Виктория решительно, - похоже нет у меня другого выхода. Если ты - один из 'Тех', то ты и так уже всё знаешь, так что это ничего не изменит.

Она рассказала ему всё о той ночи, когда умер Кармайкл, об идее г-на Дайкина, о своей поездке в Басру, о делах в 'Ветке оливы', о враждебности Катрин, о д-ре Ретбоне и его предупреждении, об осуществлении его угроз и о непонятной покраске волос. Единственное, что она не рассказала, это был Красный Шарф и мадам Лафарж.

- Д-р Ретбон? - Ричард запнулся на этом имени, - Ты думаешь, он замешан в этом деле? Что он -движущая сила? Но, дорогая девочка, д-р Ретбон человек очень важный, он известен во всём мире. Ото всюду текут денежные потоки для поддержания его программы!

- А не думаешь ли ты, что это как раз то, что ему и требуется? - спросила Виктория.

- Я всегда считал его надутым индюком, - сказал, немного подумав, Ричард.

- И это - успешный камуфляж.

- Да, да, я тоже так думаю. А кто это Лафарж? Ты спрашивала меня во время рассказа об обстоятельствах встречи с Кармайклом.

- Просто, какое - то имя, - ответила Виктория и тут же добавила, - сушествует ещё и Ана Шиль.

- Ана Шиль? Нет, никогда до сих пор не слышал такого имени.

- Она, Ана Шиль, очень важна, но у меня нет никакого понятия, зачем и почему так важно это имя.

- Повтори, пожалуйста, ещё раз, что это за человек, который вовлёк тебя в эту историю, - попросил Ричард.

- Ааа... Это г-н Дайкин, он работает в какой -то нефтяной компании, если я не ошибаюсь.

- Не тот ли это усталый человек, согнутый и с пустым выражением лица?- предположил Ричард.

- Да, но в действительности, он не такой. Он очень даже выразительный.

- Говорят, он выпивает?

- Так все говорят, но я этому не верю, - сказала Виктория.

Ричард откинулся назад и посмотрел на неё: 'Филип Офнайхем, Вильям Лехиноа и другие...' Правда ли всё это? И настоящая ли ты ? Или ты преследуемая героиня или несчастная аферистка?

Виктория ответила с серьёзным выражением: 'А главное, что скажет обо всём этом д-р Понспот Джонс?'

- Ничего, - ответил Ричард, - теперь уже нет необходимости.


ЧАСТЬ 21

Они выехали в Багдад рано утром. Настроение Виктории было неважным и это удивляло её. Почему это её сердце сжалось, когда она в последний раз взглянула на миссию? Сейчас она никак не могла отделаться от воспоминаний о спокойствии и тишине, что царили в её душе, когда она находилась в миссии рядом с Ричардом, с д-ром Понспот -Джонс и всей его командой. Лёгкое встряхивание подскакивающего грузовика отвлекли её от этих дум и заставили усомниться в том, что она уже однажды продела это путь в беспокойстве и тревоге.

Часа через три они добрались до Багдада, шофёр высадил их возле гостиницы Тио, а сам вместе с поваром, отправился на базар, чтобы купить необходимое для миссии. Большой пакет с почтой ожидал д-ра Понспот - Джонс и Ричарда, а весёлый и улыбающийся Маркус с распростёртыми обьятиями встречал гостей, в том числе и Викторию.

- Ааа, дорогая, я так рад видеть тебя! Прошло слишком много времени с последней нашей встречи! Тебе нужно почаще бывать в моей гостинице, раз в неделю...два... Почему? Оставайся сегодня, я приготовлю для тебя всё, что ты любишь. Цыплята? Большой стейк? Только не индюшка? ... Запечь особенным способом? и сварить с рисом?... несмотря на то, что это заказывают заранее?

Казалось, что о похищении Виктории в гостинице Тио даже и не слышали. Может быть, Эдуард по совету Дайкина вообще не обращался в полицию?

- Маркус, а г-н Дайкин в Багдаде? - спросила Виктория.

- Дайкин?... Ааа... да, человек очень приятный. Конечно, он твой друг, он был здесь вчера... нет позавчера. И Серен Кросби, ты знаешь его? Друг г-на Дайкина, он прибыл сегодня из Карманша.

- Тебе известно, где офис Дайкина?

- Конечно, я знаю. Все знают, где находится офис нефтяной компании Ирака.

- Я хочу поехать туда сейчас, на такси, но я должна быть уверена, что шофёр точно знает, куда меня подвезти.

- Я скажу ему сам,- пообещал Маркус доброжелательно.

Он подвёл её к выходу и, как обычно, закричал. Молодой служащий в панике предстал перед ним и Маркус приказал вызвать такси. Проводив Викторию до такси, он поговорил с таксистом, посадил Викторию и пошёл рядом, махая руками в знак прощания.

- Мне нужна комната, - в последнюю минуту обратилась к нему Виктория,- я смогу получить её у тебя?

- Да, да,да... Я дам тебе очень красивую комнату и закажу для тебя большой стейк, а ночью у меня, специально для тебя, будет икра и мы немного выпьем!...

- Замечательно!- воскликнула Виктория, - О! Совсем забыла... Маркус, дорогой, не смог бы ты ссудить меня немного деньгами?

- Конечно, дорогая... Вот, возьми, сколько хочешь.

Такси, подпрыгнув, со страшным скрежетом вырулило на главную дорогу. Виктория упала на сиденье, держа в руках купюры и мелочь, оказавшуюся в её руках.

Через пять минут Виктория входила в офис Иракской нефтяной компании и попросила провести её к г-ну Дайкину. Когда Виктория вошла вкомнату, г-н Дайкин поднял глаза от стола , за которым сидел,поднялся и официально пожал ей руку.

- Г-жа ...а...мисс Джонс, да? Абдул, кофе.

После того, как дверь плотно закрылась за секретарём, он шёпотом сказал:' Разве ты не знаешь, что не должна приходить сюда?'

- Сейчас я была вынуждена сделать это,- так же шёпотом ответила Виктория, - есть срочная необходимость рассказать тебе что - то, прежде чем случится ещё что -нибудь.

- Случится? С тобой что-нибудь случилось?

- Ты не знаешь? Эдуард не говорил тебе ничего?

- Насколько я знаю, ты по-прежнему работаешь в 'Ветке оливы', никто мне ничего особенного не говорил.

- Катрин!- воскликнула Виктория.

- Извини, не понял?

- Эта драная кошка! Катрин... Она , конечно, рассказала Эдуарду какой -нибудь смешной рассказ обо мне, а этот глупец поверил!

- И поэтому ты явилась ко мне , чтобы рассказывать эти глупости?! - его глаза тактично обратились к её пепельным волосам, - я предпочитаю видеть тебя с тёмными волосами.

- Это только часть рассказа,- продолжила Виктория, успокаиваясь.

В дверь постучали. В комнату вошёл секретарь с двумя чашками сладкого кофе. Когда он вышел, Дайкин сказал: ' А теперь расскажи мне всё без спешки, никто не услышит нас здесь.'

Виктория начала свой приключенческий рассказ, как всегда при разговоре с Дайкиным, спокойно, понятно и коротко. Она закончила свою речь рассказом о красном шарфе, который Кармайкл выронил из рук, и о его возможной связи с мадам Лафарж (Дефарж). Потом, в ожидании, взглянула на г-на Дайкина. При входе в комнату, он показался ей ещё более согнутым, чем всегда, а сейчас он выпрямился и в глазах его появился блеск, кажется, даже торжествующий.

- Я должен был почаще читать Диккенса, - сказал Дайкин.

- Так ты считаешь, что я права? Ты уверен, что он сказал: ' Лафарж'? И ты думаешь, что в шарфе вывязаны какие -то сведения?

- Да, я так думаю, - уверенно ответил г-н Дайкин, - считаю, что это наш несомненный успех, за который мы должны поблагодарить тебя. А сейчас самое главное - шарф! И, где же он?

- В моих вещах. Я спрятала его в ту ночь на полке в шкафу, я брала тогда всё без разбору.

- И ты не рассказала об этом никому? О том, что этот шарф принадлежит Кармайклу?

- Нет, потому что вообще забыла о нем. Когда поехала в Басру, сунула его вместе с остальными вещами в чемодан. И с тех пор не открывала ни разу.

- Если так, то всё в порядке. Даже, если начнут искать, никто не придаст никакого значения старому вязанному шарфу, если только не получит какой - нибудь намёк, в чём я сомневаюсь. А сейчас мы должны привезти твои вещи. Где ты остановилась?

- Заказала комнату в гостинице Тио.

Дайкин кивнул головой:' Это место сейчас самое хорошее для тебя.'

- А я... Ты не хочешь, чтобы я вернулась в 'Ветку оливы'?

Дайкин внимательно посмотрел на неё: 'Не боишься?' Виктория вздёрнула голову: 'Нет, - гордо сказала она, - я вернусь туда, если тебе это нужно'

- Я не думаю, что это сейчас потребуется. Похоже, кто -то разгадал твои настоящие действия. Кроме того, там уже нечего разгадывать и потому возвращаться туда нет никакого смысла, - он улыбнулся, - не дай Бог, в следующий раз ты предстанешь предо мной с красными волосами.

- Вот об этом я хотела бы знать больше всего, - воскликнула Виктория, - зачем было красить мне волосы? Я думала, думала, но ничего не приходит мне в голову. Может, ты что -нибудь понял?

- В голову приходит только один неприятный вывод: чтобы труднее было опознать убитую.

- Если им нужно было моё тело, то почему не убили сразу?

- Это очень интересный вопрос, Виктория. Это тот вопрос, который больше всего интересует меня!

- И у тебя нет никакого предположения?

- Нет, пока ничего дельного на этот счёт в голову не приходит. - ответил, вздохнув, Дайкин.

- А ты помнишь, что я говорила тебе по поводу сэра Руперта Кроптон Ли в гостинице Тио в то утро?

- Да.

- Ты же не знаком с ним лично?

- До сих пор ни разу с ним не встречался.

- Поэтому я думаю, что это, вообще, не был сэр Руперт Кроптон Ли!

Виктория вновь, уже не в первый раз, начала возбужденно рассказывать о воспалении, которое заметила на голове сэра Руперта Кроптон Ли.

- И ты считаешь, что это и был убийца Кармайкла? Но как Кармайкл , при его - то необыкновенном чутье, мог потерять свою бдительность до такой степени, что мнимый сэр Руперт Кроптон Ли заколол его?!

- Но он был ранен! И он его тоже лично не знал, но был уверен в нём! Кроме того, Кармайкл всё же как -то смог сбежать от него и принести свой Красный шарф в мою комнату, в надежде, что тот попадёт по назначению. Кармайкл по настоящему мужестенный человек и человек Долга! Он сделал всё, что возможно... А как ты думаешь, меня похитили потому, что подумали будто я могу всё вам рассказать? Но ведь никто не знал обэтом! Только Эдуард!?

- Я предполагаю, что тебя решили быстренько вывести из игры. Ты очень быстро разобралась во многих вещах происходяших в 'Ветке оливы' , о которых они предпочли бы не распространяться.

- Д-р Ретбон, предупреждал меня! Надо сказать, что это было пострашнее простого предупреждения, мне показалось, будто он разгадал, что я не та, за кого себя выдаю!

- Д-р Ретбон не глупец! - сказал Дайкин сухо.

- Я рада, что мне не нужно туда возвращаться, я изображаю из себя храбрую, но на самом деле я боюсь, - сказала Виктория, - А если я не попаду в 'Ветку оливы', как же я встречу Эдуарда?- заволновалась она.

Дайкин улыбнулся: 'Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе.' Напиши ему сейчас записку, простую. Скажи,что находишься сейчас в гостинице Тио и попроси привезти твои вещи . Утром я пойду к д-ру Ретбону спросить об одном из клубных матчей и нет ничего проще, как передать записку одному из секретарей д-ра, миную твоего врага Катрин. А сейчас возвращайся в гостиницу Тио и оставайся там. Да, Виктория?

- Да, - согласилась Виктория.

- Если появятся проблемы, любые, поступай, как лучше тебе. Береги себя, как можно лучше. Но твои враги могущественны и, к сожалению, тебе многое известно.Как только твои вещи появятся в гостинице, твои обязанности заканчиваются. Помни это!

- Я сейчас же возвращаюсь в гостиницу Тио, но по дороге я должна купить пудру, румяна, крем...

- Наконец -то встретишь своего парня во всеоружии, - улыбнулся Дайкин.

- Для Ричарда Бейкера не было так важно, чтобы я выглядела, как можно лучше, но Эдуард...


ЧАСТЬ 22


После того, как платиновые волосы были красиво уложены, лицо напудрено и губы подкрашены, Виктория вновь оказалась на балконе гостиницы Тио, ощущая себя Юлией, ожидающей своего Ромео. Ромео появился в соответствии с программой, но появился в другом месте, оглядываясь по сторонам.

- Эдуард! -негромко позвала Виктория.

Эдуард поднял голову: ' Ааа... Вот ты где, Виктория!'

- Поднимайся сюда,- нежно проговорила Виктория.

- Готов и приглашён!

Через минуту он был на балконе, где они были одни. ' Здесь тише, - пояснила Виктория, - скоро появится Маркус и нам придется спуститься, потому что он пригласил нас чего - нибудь выпить.' Эдуард смотрел на неё озадаченно: ' Слушай, Виктория, что ты сделала со своими волосами?' Виктория обречнно вздохнула, а про себя решительно подумала: 'Если кто - то ещё раз напомнит мне о моих волосах, я разобью ему голову !'

- То, что было раньше, мне нравилось больше, -подлил масла в огонь Эдуард.

- Скажи об этом Катрин! - возмущённо ответила Виктория.

- При чём здесь Катрин? - удивился Эдуард.

- При всём! Ты посоветовал мне подружиться с ней и я сделала это. Но ты и не представляешь, во что ты вовлёк меня! В какую грязь и мерзость!

- Где ты была всё это время, Виктория? Я уже начал волноваться.

- Ааа... Только начал?! Правда? И как ты думал, где я нахожусь?

- Катрин передала мне твоё сообщения: ты просила передать, что должна срочно уехать в Мосол. Это было что - то важное, о чём ты расскажешь мне, когда вернёшься.

- И ты поверил ей? - Спросила Виктория голосом, полным страдания.

- Я подумал, что ты что-то разузнала и, конечно, не могла доверить это Катрин.

- Ты не подумал о том, что Катрин лжёт? Что кто -то разыгрывает меня?

- Что?! - Изумился Эдуард.

- Накачали меня наркотикамми, морили голодом...

- Боже мой! Я даже представить себе не мог... - Эдуард оглянулся по сторонам, - Я не хочу говорить об этом здесь. Все эти окна... Может, поднимемся в твою комнату?

- Хорошо. Ты привёз мои вещи?

- Да, оставил всё у консьержа.

- Конечно, когда человек не может две недели сменить свою одежду...

- Виктория! Что стобой? Ааа... Я знаю. Моя машина здесь, внизу. Давай, поедем в Девоншир. Никогда не была там, верно?

- Девоншир? - Виктория обратила на него восхищённый взгляд. Девоншир в Англии- это провинция. А что здесь?

- Здесь? Это только название местечка недалеко от Багдада. В это время года там очень приятно. Давай поедем, давно не были вместе.

- Давно... С самого посещения Вавилона... Но, что скажет д-р Ретбон ? И что с работой в 'Ветке оливы'?

- К чёрту д-ра Ретбона! Этот старый осёл надоел мне!

Они поспешно спустились по лестнице и вышли к тому месту, где стоял автомобиль. Эдуард повёл машину на юг по широкой аллее в сторону Багдада. Свернув с бульвара, машина запрыгала и запетляла меж пальмовыми садами и по мостам через ирригационные каналы.

Наконец, к их великому изумлению, прибыли в маленькую рощицу, наполовину окружённую каналом. Это было идеально место, вокруг росли только пальмы и абрикосы, которые только, только начали цвести и потому вокруг разливался тонкий, упоительный аромат. Недалеко за рощей блестели воды Тигра. Виктория и Эдуард вышли из машины и отправились неспешно прогуливаться вдоль цветущих деревьев. ' Здесь замечательно, - глубоко вздохнув, заговорила Виктория, - будто весной в Англии.' Воздух был тёплый и приятный. Они сели на ствол давно упавшего дерева и цветущие ветви молодой поросли повисли над их головами.

- А сейчас, дорогая, расскажи мне всё, что случилось с тобой. Я был такой несчастный без тебя.

' Правда?!' - Виктория улыбнулась, как в счастливом сне, а потом рассказала о девушке-парикмахере, о запахе хлороформа, о её попытках сопротивляться, о пробуждении больной от наркотиков, о том, как она сбежала из плена, о встрече с Ричардом Бейкером, о превращении в Викторию Понспот- Джонс, прибывшую на раскопки, и об её успехах в должности студентки- антрополога. Когда она дошла до этого места, Эдуард подскочил от громкого смеха: ' Ты великолепна, Виктория! Ты осуществляешь всё, что задумываешь!'

- Я знаю, мои дядюшки: д-р Понспот - Джонс, а ещё - известный всему миру епископ! - подтвердила Виктория и в эту минуту вдруг вспомнила вопрос, который собиралась задать Эдуарду в Басре, но г-жа Клейтон помешала им, пригласив выпить чего -нибудь.

- Давно хотела спросить тебя: 'Откуда тебе известно об епископе?'

Она почувствовала, что рука, державшая её руку, внезапно затвердела.

- Ааа... это? По моему, ты сама рассказывала мне об этом... или нет? - быстро, даже через - чур быстро, ответил Эдуард .

Виктория с интересом посмотрела на него, его лицо было спокойным, но на нём уже не было маски. В это мгновенье всё, как в калейдоскопе, закружилось в её голове, а потом встало на своё место. Она увидела Правду!!! Голую Правду!

Может, это и не было так удивительно, может быть, подсознательно, она уже спрашивала, откуда Эдуард знал об епископе, но этот вопрос возникал и тревожил её, и она потихоньку двигалась к неотвратимому ответу... ' Это было странно, - думала она впоследствии, - странно, что эта глупая, в сущности детская выдумка, могла иметь такие далеко идущие последствия...'

Но теперь, глядя в его прекрасное лицо, она твёрдо знала, что Эдуард не мог получить эти сведения из её уст. Единственный источник, где он мог получать сведения о ней, были муж и жена Гамильтон - Клип, но они, вообще, не могли встретиться с Эдуардом в Багдаде, потому что он в это время был в Басре. А это значило, что он, Эдуард, мог получить эти сведения ещё до того, как покинул пределы Англии. Эдуард, конечно, знал, что Виктория едет с г-жой Гамильтон- Клип, и потому все последующие чудесные события были не более, чем просто ловушка. Всё было спланировано заранее!!!

Теперь она твёрдо знала, почему Кармайкл говорил о Люцифере. Она поняла, кого увидел Кармайкл, поспешно покидая консульство. Войдя в коридор, он увидел молодое, излучающее свет лицо, в котором промелькнуло что - то, как сейчас, что заставило его поспешно изменить свои намерения.

'Люцифер, Сын Зари, как ты низко пал!!! Не д-р Ретбон - Эдуард!'

Эдуард, занимающий маленькую, неважную должность, должность незаметного секретаря... Это он! Это он управляет, планирует и ведёт все подлые дела, используя д-ра Ретбона как куклу, как послушную игрушку, ради своей безумной идеи управления миром! А ведь д-р Ретбон предупреждал её...

И тогда, в этот момент истины, глядя в нечестивое и злое лицо Люцифера, испарилась и погасла невинная любовь фантазёрки и любительницы приключений к прекрасному юноши, вслед за которым бросилась она, не раздумывая ни о чём! В то же мгновение она поняла и то, что он, Сияющий Люцифер, никогда не любил её. Он просто воспользовался своей красотой, своим умением очаровывать для не известных ей пока целей. Он выбрал её в тот день, используя своё сияние так искуссно, что она попала в его сети без всякой борьбы, как полная, пустоголовая Дура!

Удивительно, как много может измениться в человеческом мозгу в течение нескольких минут! Не было никакой необходимости в долгих размышлениях и раздумьях: знания полные и мгновенные возникли сами собой... А может, глубоко внутри себя, она уже давно знала об этом?! Только на мгновение удивление промелькнуло на её подвижном лице, а внутри тут же сработало чувство возникшей опасности. Теперь только одна вещь могла спасти её - только пергамент её лица мог помочь ей в эту минуту. И она воспользовалась им!

- Ты знал это всё время! - восторженно воскликнула она, - ты знал, что я появлюсь здесь! Конечно, это ты организовал всё! Эдуард, ты прелесть!

Она в восторге обхватила его руками, но тут же опустила их. Её лицо, лицо человека с тысячью лиц, изобразило только одно чувство: чувство преклонения, вплоть до полного обожествления. В результате Виктория увидела его реакцию, реакцию, на которую так надеялась: на лице появилась улыбка и он тихонько с облегчением вздохнул. Виктория даже могла почувствовать, как Эдуард сказал себе: ' Маленькая дурочка! Она готова проглотить всё, что угодно! И я могу делать с ней, всё, что захочет моё сердце!'

- Но, как ты смог всё организовать? - по прежнему с восторгом спросила Виктория, - Похоже, ты влиятельная личность! Оказывается, ты, вообще, не тот, за кого себя выдаешь! Ты - Царь Вавилонский! Ты помнишь?

На его лице отразилась целая гамма различных переживаний, начиная с личины бедного и дружелюбного юноши, и кончая лицом громовержца Юпитера. 'А я - только бедная рабыня христианка', - подумала Виктория и поспешно, с чувством тревоги, воскликнула: 'Но ты всё - таки, любишь меня?! Верно?'

Он почти перестал прятать чувство презрения к ней: 'Маленькая дурочка! Все эти женщины -дурочки! Как легко заставить их поверить, что они любимы. И только это их интересует. Нет у них никакого понятия и даже хоть какого -то представления о величии его Программы Нового Мира. Они только и делают, что умоляют о любви. Им надо только чтобы их поменьше эксплуатировали и побольше любили.

- Конечно, я люблю тебя, Виктория!- ответил Эдуард.

- Но , зачем тебе всё это? Обьясни мне.

- Это - Новый Мир! Новый мир, созданный на развалинах старого!

- Расскажи мне, я тоже хочу знать этот мир!

Он рассказал ей и она, несмотря на своё нежелание, была заворожена его рассказом, его величественными планами. Старый порядок должен быть уничтожен! Толстые старики, которых интересуют только их прибыли и которые путаются под ногами прогресса, глупые коммунисты, пытающиеся создать их марксистский рай, ВСЕ ОНИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ УНИЧТОЖЕНЫ!!! Нужно развязать войну! Войну на уничтожение! И тогда... Тогда раскроются новые небеса, возникнут новые страны! Новое, небольшое сообщество избранных, элитных существ: учёных, знатоков земледелия, специалистов, управленцев, молодых, как Эдуард , - 'ЗИГФРИДЫ' - молодёжь нового мира, верящие в себя, как в высших существ, после того, как будет завершено разрушение, возьмут власть в свои руки и будут управлять новым миром! Это , конечно, сумасшествие, но сумасшествие созидающее!

- Но, наверное, надо подумать о людях, которые должны быть уничтожены перед этим, - сказала робко Виктория.

-Ты не поняла, - возразил Эдуард, - эти люди не существенны, не важны!

'Они не важны!' - это была ВЕРА Эдуарда, а у Виктории вдруг, без всякой на то причины, в голове возник черепок от кувшина возрастом в три тысячи лет, склеенный и возвращённый к жизни. На её взгляд, это была очень важная вещь!

- Почему я должна была приехать сюда? Ты чего- то опасался? Для этого есть какая - то причина? - с тревогой спросила Виктория .

- Конечно, была и сейчас ещё есть! Ты помнишь, что я фотографировал тебя в тот день?

- Конечно, помню! Это было незабываемо! - восторженно ответила Виктория, а про себя подумала: ' Глупец, как ты любишь лесть и как ты высокомерен!'

- При случайном взгляде в твою сторону , - начал свои обьяснения Эдуард, - я поразился твоему невероятному сходству кое с кем и сфотографировал, чтобы убедиться и быть уверенным.

- И на кого же я похожа?- кокетливо спросила Виктория.

- К сожалению, ни на королеву... на женщину, которая создала нам множество проблем. На Ану Шиль!

- На Ану Шиль? - Виктория уставилась на него в абсолютном изумлении,- я даже и представить себе не могла этого. И что, она действительно похожа на меня?

- Удивительно похожа! Со стороны ваши черты почти идеально похожи. И есть ещё кое - что, что, вообще, выходит за возможные пределы. Есть у тебя маленький шрам на верхней губе, слева...

- Я знаю. В детстве упала с деревянной лошадки... У неё были торчащие уши и я получила глубокую рану. До сих пор тяжело видеть это, особенно, когда делаю макияж.- вздохнула Виктория.

- У Аны Шиль тоже есть такой небольшой шрам и точно в том же месте. Ну, не удивительно ли? Вы одинаковы и по высоте и по фигуре. Только, она старше тебя лет на пять, на четыре... Но главное отличие - это волосы: она блондинка, ты - брюнетка. Да, есть ещё кое - что: стрижка разная и твои глаза более синие... Но это не важно. Если одеть чёрные очки...

- Так ты из-за этого хотел, чтобы я приехала в Багдад? Только потому, что я на неё похожа?

- Конечно, а что ещё? Такое подобие нужно использовать.

- И ты организовал всё и всех? Г-жу Клип и её мужа?

- Эти люди не важны. Они делают всё, что нам нужно.

Какие - то интонации в голосе Эдуарда вызвали дрожь во всём теле Виктории. Всё, что было сказано, было полно презрения и равнодушия :' Эти люди - просто статисты, они не нужны и не важны.' В этом было что -то от религиозного помешательства и это пугало.

- Ты сказал, что Ана Шиль главная в этом деле? - громко спросила Виктория.

- Я должен рассказать тебе ещё кое - что, чтобы прояснить сущность ситуации. Тебе уже очень многое известно, так что будет полезно рассказать и это.

- А кто она такая, Ана Шиль? - продолжила расспросы Виктория, а про себя подумала: 'Если бы я была совсем на неё похожа, это был бы конец моей истории.'

- Ана Шиль - личный секретарь Отто Моргенталя, американца, владельца международного банка . Она обладает небыкновенно острым финансовым умом и у нас есть обоснованные подозрения, что она разгадала все наши финансовые операции. Кроме неё только два человека были нам опасны: Руперт Кроптон Ли и Кармайкл. Ну, эти уже уничтожены. Так что осталась только Ана Шиль... Она должна была прибыть в Багдад в течение этих трёх дней, но к нашему великому сожалению и удивлению, она исчезла!

- Исчезла? Как? Где?- воскликнула поражённая Виктория .

- В Лондоне. Как будто провалилась сквозь землю.

- И никто не знает, где она?

- Возможно, Дайкин знает.

Но Дайкин этого не знал, в этом Виктория была уверена. А теперь получается, что и Эдуард не располагает данными об Ане Шиль. Тогда, где же она? Ана Шиль?

- И у тебя нет никакого понятия, где находится эта женщина? - ещё раз спросила Виктория.

- Необходимо, чтобы она была здесь во время встречи, а это, как тебе известно, состоится через пять дней.

- Так скоро? А я даже и не знала.

- У нас есть различные способы получения информации в этой стране. Понятно, что она не явится сюда под своим именем и, конечно, не прилетит на правительственном самолёте. Поэтому мы проверяем все самолёты прибывающие в Багдад. В компании Bi Ai Ai Ci зарезервировано место для пассажирки по имени Грета Харден. Мы проверили данные по этому имени. Нет женщины с таким именем. Это фальшивое имя и адрес её тоже фальшивый, поэтому мы думаем, что Грета Харден- это и есть Ана Шиль! - и он добавил: 'Самолёт приземляется завтра в Дамаске.'

- И тогда?

- И тогда придёт твоя очередь, Виктория, - его глаза впились в глаза Виктории.

- Моя очередь?!

- Ты займёшь её место!

' Как двойник сэра Руперта Кроптон Ли...' Виктория медленно повторила про себя эти слова, она почти прошептала их... Мысль о том, что для подобного обмена сэр Руперт Кроптон Ли и Кармайкл были убиты и, что неизвестная Грета Харден тоже должна стать жертвой такого обмена, привела её в неописуемый ужас, но если она не согласится, то Ана Шиль всё равно будет убита. Если сейчас Эдуард заметит хотя бы тень сомнения на её лице, то умрёт и она. Умрёт без всякой возможности предупредить кого -либо. 'Нет, она должна согласиться и найти воэможность сообщить об этом г-ну Дайкину'.

Виктория глубоко вздохнула и сказала просительным тоном: 'Ой, Эдуард! Я не смогу слелать это. Меня сразу разоблачат! Я не смогу изобразить американское произношение'!

- У Аны Шиль нет ничего особенного в произношении. Тем более, что ты будешь больна, у тебя будет ангина. Один из самых лучших и известнейших врачей большей половины земного шара, будет говорить об этом.

- Что я должна буду делать ? - спросила Виктория, а сама подумала: 'Оказывается, у них свои люди в любой точки мира.'

- Ты полетишь из Дамаска в Багдад в образе Греты Харден. Тот час по прилёту, ты ляжешь в постель и наш врач, очень известный врач, пропишет тебе лекарства и позволит встать с постели только именно в тот день, когда состоится встреча. Там ты представишь документы, которые принесёшь с собой.

- Документы настоящие? - спросила Виктория.

- Конечно, нет. Изменим их в нашу пользу.

- Что докажут эти документы?

- Они дадут неоспоримые доказательства связи самого главного Коммуниста России с верхушкой капиталистического мира Америки.

- Эдуард, ты и правда, думаешь, что я справлюсь с этой ролью? - громко сказала Виктория , с лёгкостью изобразив чувство тревоги, охватившее её. Теперь, когда она вошла в роль, ей было очень просто изобразить любое чувство, которое могло потребоваться в данной ситуации.

- Я уверен, ты сможешь, я проверял. Когда ты входишь в роль, тебе невозможно не верить.

- Я до сих пор чувствую себя полной дурочкой, когда вспоминаю г-жу Клип и её мужа.

Эдуард весело рассмеялся, а Виктория, которая продолжала изображать восхищение, подумала с ненавистью: 'Но и ты был в высшей степени глупцом, когда в Басре проговорился по поводу епископа. Если бы не это, я бы ни за что не разглядела твоё истинное лицо.' Потом она внезапно спросила: ' А что по поводу д-ра Ретбона?'

- О чём ты? Что значат эти твои слова? - удивился Эдуард.

- Ну, он что ? Только кукла?

На лице Эдуарда появилось выражение жестокого удовольствия.

- Этот старый осёл, Ретбон, должен слушаться нас! Ты знаешь, что он делал все последние годы? Он забирал три четверти всех пожертвований со всего мира! Это самый большой обман за всё столетие! Ретбон полностью в наших руках, мы в любой момент можем открыть его истинное лицо. И он это знает!

Виктория вдруг почувствовала благодарность к этому старцу с плешивой головой, лбом мудреца и жадной скаредной душой. Может быть он и обманщик, но он проявил милосердие, он попытался спасти её, старался прогнать её, пока не было поздно.

'Всё складывается как нельзя лучше для нашего 'Нового порядка'! - воскликнул Эдуард, а Виктория подумала: ' Он выглядит нормальным, но в действительности, Эдуард - сумасшедший! Его вера - не нормальна, как и у всех, кто возомнил себя БОГОМ, у всех, кто забыл, что Смирение и Уважение к другому, делает человека Человеком!'

Эдуард встал: 'Пришло время двигаться. Мы должны доставить тебя в Дамаск. И послезавтра наша цель будет достигнута!!!'

Виктория охотно встала. В ту минуту, как они покинут Девоншир, как они окажутся в многолюдье Багдада, в гостинице Тио, где улыбающийся и кричащий Маркус предлагает ей глотнуть чего - нибудь, покинет её страх от присутствия Эдуарда. Ей, конечно, придётся играть двойную роль: вводить в заблуждение Эдуарда по поводу её лойяльности к его делам и втайне противостоять ему.

- Как ты думаешь, Эдуард, - задумчиво и ласково сказала Виктория, - г-н Дайкин может знать, где сейчас Ана Шиль? Может, я смогу у него узнать что - нибудь?

- Нет! Это исключено. Ты не увидишь Дайкина.

- Он просил встретиться вечером, - пояснила Виктория и чувство холода пробежало по её спине, - если я не вернусь, он может заподозрить что - нибудь.

- Не важно, что он заподозрит... У нас с тобой очень большая программа, - деловито ответил Эдуард и добавил, - тебе нельзя ещё раз показываться в Багдаде.

- Но я заказала комнату в гостинице Тио, и там все мои вещи, - пыталась настаивать Виктория, а в голове её упорно вертелась одна тревожная Мысль: 'Шарф...Шарф...'

- В ближайшее время они тебе не понадобятся. Я приготовил всё, что нужно.

Они сели в автомобиль. ' Мне следовало бы знать, что Эдуард не так глуп, чтобы позволить мне встретиться с г-ном Дайкиным после того, как я узнала его истинное лицо. Он уверен, что я без ума от него и я очень надеюсь, что это так. Во всяком случае, он не готов остерегаться меня.' - думала Виктория.

- Как ты думаешь, дорогой, - спросила она взволнованно, - не будут ли меня искать, если я вдруг не появлюсь?

- Не беспокойся, всё предусмотрено. Они подумают, что мы расстались возле моста и ты пошла проведать своих подружек на западном берегу.

- А что на самом деле?

- Подожди, увидишь.

Виктория бесшумно и молча сидела, глядя на петляющие улочки и мосты через оросительные каналы. Эдуард сосредоточенно вёл автомобиль.

- Лафарж..., - вдруг задумчиво пробормотал он, - Дай Бог узнать, что задумал Кармайкл...

В сердце Виктории вдруг закралась тревога...

- Ааа.. Забыла рассказать тебе, - встрепенулась Виктория, - не знаю, важно ли тебе это или нет. Какой -то г-н Лафарж однажды появлялся на раскопках Асеведо.

- Что!? - Эдуард от волнения чуть не остановил машину, - Когда это было?

- Неделю назад, - спокойно ответила Виктория, - он сказал, что прибыл с раскопок в Сирии. Раскопки г-на Ферро. Верно?

- Он был один или их было двое?

- Двое, один был Андре, а другой Вазейба.

- А ты ещё была там, когда они прибыли?

- Да. У одного разболелся живот, он вернулся в миссию и оставался там.

- Это были наши люди, - обрадованно сказал Эдуард.

- А зачем они там появились? Меня искали? С надеждой в голосе спросила Виктория.

- Неет. У меня не было никакого понятия, что ты там, но вот Ричард Бейкер был в Басре, когда там был Кармайкл. Я подумал, что Кармайкл мог передать ему что -либо.

- Он сказал, что в его вещах что - то искали. Не знаешь, нашли что - либо?

- Нет, ничего. Слушай, а этот Лафарж прибыл туда после них или был перед ними?

Виктория изобразила на лице раздумье, взвешивая, что же ей делать с этим мифическим Лафаржем.

- Это было... Да, это было за день до появления этих двух.

- Что он делал?

- Он описывал раскопки вместе с д-ром Понспот- Джонс. Потом Ричард Бейкер повёл его в дом, чтобы показать некоторые вещи, которые находились в особой комнате, в комнате археологических находок.

- Он вошёл в дом с Ричардом Бейкером? Они там общались?

- Я думаю, что да, - ответила Виктория, - ведь нельзя рассматривать археологические находки молча. Верно?

- Лафарж, - бормотал Эдуард, - почему нам о нём ничего не известно?

Виктории очень хотелось сказать: 'Это брат г-жи Арис из книги Диккенса 'Два Города'.... Она была очень довольна своей выдумкой. В своём воображении Виктория ясно видела его: худой юноша, изнеженный на вид, с чёрными волосами и маленькими усиками. Теперь в ту минуту, как Эдуард спросит её, она могла педантично и ясно описать его.

Они подъехали к окраинам города. Эдуард свернул на боковую улицу, на которой современные виллы построены на европейский манер, где балконы украшены садами. Возле одной из них стоял огромный автомобиль, Эдуард пристроился рядом с ним. Они вышли из машины и поднялись по лестнице.

Их встретила худая темнокожая женщина. Эдуард заговорил с ней на французском языке, у Виктории французский был не так уж хорош, чтобы понять о чём они говорят, но общий смысл был ясен: нужно сейчас же загримировать эту молодую девушку. Женщина обернулась и вежливо сказала по французски: 'Пойдите за мной, пожалуйста!' Она привела её в спальню, где на кровати лежало одеяние монахини. Женщина указала на это одеяние. Виктория разделась и облачилась в хлопчатобумажное нижнее бельё и в тёмный шерстяной плащ со множеством складок времён средневековья. Француженка поправила её головное покрытие, а Виктория изобразила на лице сответствующее выражение. Взглянув на своё отражение в зеркале, она обнаружила там маленькое бледненькое личико, окруженное белыми складками под подбородком, личико ангела небесной чистоты. У француженки на воротнике висели деревянные бусы. Она указала Виктории на грубые сапоги и вернула её Эдуарду.

- Ты выглядишь очень хорошо, - радостно сказал он, - ты обращаешь на себя внимание, особенно, если рядом с тобой находятся мужчины.

Француженка вернулась через пять минут, одетая так же, как Виктория. Две монашки вышли из дома и сели в автомобиль. За рулём сидел высокий чёрный мужчина, одетый в европейский костюм.

- Ты вступила на свою тропу, Виктория - серьёзно сказал Эдуард. - делай всё, что тебе велят.

- Эдуард, а ты не поедешь с нами? - в голосе Виктории послышались умоляющие нотки.

Эдуард улыбнулся: 'Увидишь меня через три дня.' Потом добавил: 'Не подведи меня. Только ты одна сможешь сделать это, дорогая. Я люблю тебя, Вктория, но не могу поцеловать монахиню, хотя очень хочу этого.' Виктория посмотрела на него глазами монахини, чтобы скрыть гнев, который поднялся в ней. 'Предатель!' - подумала с отвращением, но вместо этого произнесла : 'Я и правда рабыня христианка.'

- Так держать! - сказал Эдуард и добавил, - Не беспокойся, с документами всё в порядке, на границе с Сирией ничего трудного не будет. Кстати, твоё имя - сестра Мэри Джанч. Все твои документы находятся у твоей сопровождающей, она будет охранять тебя. И, 'Ради Бога', слушайся её, иначе, я предупреждаю открыто, последствия для тебя будут плохими.

Он шёл сзади и, когда автомобиль, в который вошли две монашки, тронулся, весело помахал им вслед. Виктория откинулась на спинку сиденья и погрузилась в размышления о своих возможностях. Она могла по дороге в Багдад, или по прибытии на пограничный пункт, устроить скандал, позвать на помощь, объяснить, что её везут против её желания... вобщем использовать все приемы Мэри. Но чем могут помочь все эти приёмы? Все они приведут к исчезновению Виктории Джонс, которая заметила в руках сестры Терезы маленький, но, похоже, очень эффективный пистолетик. Этот пистолетик не оставляет ей никакой возможности выполнить задуманное.

' Может быть подождать прибытия в Дамаск? Но и там, если она воспользуется приёмами Мэри, её ожидает та же участь, ей никто не поверит, скорее поверят показаниям шофёра и монахини, а они могут предоставить документ, что она душевнобольная.

Так что самая лучшая возможность, это продолжать играть свою роль до конца. Явиться в Багдад в образе Аны Шиль и выполнить её задание. В конце концов найдётся минутка, главная минутка, когда Эдуард не сможет управлять её действиями.

И тогда никто не помешает ей, Виктории Джонс, сказать совету: 'Я - не Ана Шиль! Все документы представленные мной - фальшивые!'

Виктория задумалась над вопросом: 'Был ли Эдуард уверен в том, что она выполнит всё точно?' Но вспоминая высокомерие, которое ослепляет, она поняла, что это его Ахиллесова пята. Кроме того, Эдуард и его компания нуждаются в Ане Шиль, чтобы победить. Найти девушку, очень похожую на Ану Шиль, да ещё с таким же шрамом, это всё равно, что найти иголку в сене. Ей припомнилась актриса Дубовская в спектакле 'Лионская почта', у которой был тоже небольшой шрам над бровью, но был ещё и необычный палец на руке. Такие случаи чрезвычайно редки, так что 'Сверхчеловеки' очень нуждаются в ней, в машинистке Виктории Джонс. И все козыри в руках этой незаметной машинистки, а не у них!

Машина быстро промчалась по мосту, Виктория едва успела взглянуть на реку, как они стремительно пересекли главное шоссе, широкое и пыльное. Новоиспечённая монахиня начала перебирать блестящие чёрные бусины чёток, их трепетание успокаивало и обнадёживало. 'Наконец, я настоящая христианка, - с облегчением подумала Виктория, - и, если это так, то в сто раз лучше быть христианкой под Господним Благословением, чем Вавилонским повелителем. Мне и правда кажется, что возможность умереть очень близка... Но, во всяком случае, на меня не будут напускать львов. Я не люблю, когда на меня напускают львов.'


ГЛАВА 23

Большой самолёт 'SCIMASTER' взлетел и приземлился очень удачно. Промчавшись по беговой дорожке, он, как вкопанный, остановился на отведённом ему месте, пассажиров пригласили на выход. Тех, кто продолжал полёт до Басры, отделили от тех, кто поднимался на борт самолёта для полёта в Багдад. Таких оказалось всего четверо. Один из них был иракский бизнесмен, чей внешний вид говорил о его успешности. Кроме него на борт самолёта поднялся молодой английский врач и две женщины. Одна из них, с чёрными всклокоченными волосами, небрежно заправленными под шарф, и с усталым лицом, прошла первой.

- Г-жа Понспот - Джонс? Англичанка?

- Да!

- Присоединяется к своему мужу? Адрес в Багдаде, пожалуйста. Сколько у вас с собой денег?

Следом за первой прошла вторая.

- Г -жа Харден?

- Да!

- Страна Дания, проездом из Лондона? Цель приезда?

- Приехала в больницу.

- Адрес в Багдаде. Сколько денег с собой?

Г-жа Харден была худая, со светлыми волосами и в тёмных очках. Косметика не смогла спрятать маленький шрам на верхней губе. Одета чисто, но скромно. У неё были небольшие проблемы с французским языком и потому она иногда переспрашивала вопрос.

Четырём пассажирам, направлявшимся в Багдад, было объявлено, что их рейс состоится после обеда и потому сейчас они отправятся в гостиницу 'Абасид' отдохнуть и покушать.

Грета Харден сидела на кровати, когда послышался стук в дверь. Она открыла и увидела высокую девушку из компании AiBiBiCi. ' Извините , г-жа Харден, прошу вас пройти в офис компании AiBiBiCi. Нужно выяснить некоторые вопросы по поводу вашего билета.' Грета Харден пошла вслед за сопровождающей. На одной из дверей она увидела табличку с позолоченными буквам AiBiBiCi. Сопровождающая открыла дверь и пригласила Грету войти, после чего поспешно сняла табличку с с двери .

Когда Грета Харден переступила порог, два человека, ожидавшие её, накинули ей на голову какую- то ткань, сунули что-то в рот, один из них засучил ей рукав и сделал укол. Через несколько минут её тело ослабло и успокоилось. Молодой доктор весело сказал: 'Этого достаточно часов на шесть. А сейчас пришла очередь других.' Он качнул головой на двух монашек, недвижно сидевших возле окна. Мужчины вышли из комнаты.

Пожилая монахиня подошла к Грете Харден, лежащей без движения в постели, и начала не спеша раздевать её, более молодая монашка, дрожжа, снимала свой плащ. Вскоре Грета Харден была одета в платье монашки, а молодая монахиня, прежде известная под именем Виктории Джонс, превратилась в Грету Харден.

Взглянув на платиновые волосы новоиспечённой Греты Харден и на причёску монахини, лежащей в постели, старшая монахиня приподняла волосы надо лбом Греты, отошла немного назад и сказала одобрительно: 'Удивительно, как это изменило тебя. И тёмные очки оказались к месту, твои глаза через - чур голубые, а в очках всё получилось замечательно!'

В дверь легонько постучали, это вернулись ушедшие мужчины. ' Грета Харден - это без сомнения Ана Шиль! - очевидно, продолжая начатый разговор, сказал один из них, - Бумаги были в чемодане, спрятаны внутри датской тетради с наименованием 'Массаж в больнице'. А сейчас, - он обернулся к Виктории, - мисс Харден, не соизволите ли вы, - он церемонно поклонился Виктории, - отобедать со мной наедине?'

Виктория последовала за ним из комнаты по коридору и краем уха услышала, как какая -то пассажирка на почте говорила чиновнику:' Джонс... Нет, нет... Д-р Понспот -Джонс должен прибыть в гостиницу Тио сегодня.' ' Счастливой поездки!' - пожелал ей чиновник. Виктория посмотрела на пассажирку с внезапным интересом. 'Точно, это жена д-ра Понспот-Джонс! Она прибыла, чтобы присоединиться к нему на раскопках. Не удивительно, что она прибыла на неделю раньше, чем её ожидали, ведь письмо, где она сообщала о дне своего приезда, куда -то исчезло, но д-р Понспот - Джонс точно помнил, что это должно было произойти 26 -того. Если бы таким, или другим, способом можно было бы сообщить Ричарду Бейкеру о приезде г-жи Понспот -Джонс..' - подумала Виктория. В это мгновение, словно прочтя её мысли, сопровождающий подхватил её под руку и отвёл от почты. ' Без разговоров с соседями по полёту, - сказал он строго, - нам бы не хотелось, чтобы эта симпатичная женщина почувствовала, что ты не тот человек, который прилетел с ней из Англии.'

Он увёл её обедать в другой ресторан. Когда они возвращались, то встретили г-жу Понспот - Джонс, спускающуюся по лестнице, она спокойно, без всяких следов сомнения, кивнула Виктории. 'Гуляли вокруг? - спросила, - Я сейчас отправляюсь на базар.' Виктория улыбнулась в ответ и подумала про себя: ' Если бы я могла хоть что-нибудь добавить в свой багаж ...' Но её ни на минуту не оставляли одну.

Самолёт в Багдад вылетел ровно в три. Место г-жи Понспот - Джонс было в передней части салона самолёта. Виктория сидела далеко позади, по левую руку от неё, через проход, сидел светловолосый юноша, её тюремщик. У Виктории не было никаких шансов подойти к другой женщине или вложить что-либо в её вещи.

Полёт не был продолжительным. Второй раз Виктория видела город, появляющийся далеко внизу, разделённый надвое рекой, как золотой лентой. Так предстал перед ней город, менее, чем через месяц после её первого прилёта. А сколько она уже успела перечувствовать, узнать и очень повзрослеть! Через два дня люди, представляющие противоположные представление о судьбе мира, встретятся, и ей, незаметной секретарше Виктории Джонс, будет, что сказать им!


****

- Ты знаешь, я очень беспокоюсь по поводу этой девушки, - сказал Ричард Бейкер.

- Какой девушки? - пробомотал д-р Понспот -Джонс.

- Виктории, - пояснил Ричард Бейкер.

- Виктории? - Д-р Понспот -Джонс огляделся вокруг, - Что? Где? О, господи! Мы вернулись вчера без неё?

- Я задавался вопросом, заметил ли ты это .- сказал Ричард.

- Очень безответственно с моей стороны, - произнёс осуждающе д-р Понспот -Джонс, - но я был погружён в разговор о раскопках в Тел Мадар. Слои не очень богаты... Она что, не знала дорогу к автомобилю?

- Я не был уверен, что она вернётся к нам, - сказал Ричард, - вобщем- то , она вообще не Вентия Савиль.

- Не Вентия Савиль? Как странно! Я думал, что ты говорил, будто её имя Виктория?

- Это верно, но она не антрополог. И, вообще, не знакома с Эмерсоном, и, вообще, всё не понятно.

- Это ещё более странно, - Д-р Понспот - Джонс на некоторое время погрузился в раздумья, - очень странно. Я только надеюсь, что это случилось по моей вине, я ведь очень рассеян. Может быть это было не то письмо?

- Я могу понять это, - ободрил его Ричард, - она вошла в автомобиль с молодым человеком и не вернулась. Она даже не взяла чемодан. Мне это кажется странным. Учитывая ситуацию на раскопках, ей, хотя бы была нужна одежда! И мы говорили, что встретимся за обедом... Нет, я не могу ничего понять...Я очень надеюсь, что ничего плохого с ней не случилось.

- Я не думаю, что есть место для тревог, - с лёгкостью попытался успокоить его д-р Понспот - Джонс. Завтра начнём раскопки на территории 'Н' по общей программе. Я хочу сказать, что это место более предпочтительно, чем в Ганох. Этот разлом обещает многое.

- Однажды мы уже разбирали его, - возразил Ричард,- и что мы можем получить, раскапывая второй раз?

- Я не согласен с тобой, - сказал д-р Понспот - Джонс, - страна сейчас мирная и спокойная, - пробормотал он себе под нос.

- Если бы я мог, - непоследовательно сказал Ричард, - вспомнить имя того человека, который нашёл нефть... Дикин? Нет, не подходит.. Дикон? Дайкин!! Вот, кажется так!

- Никогда не слышал о нём, - сказал д-р Понспот - Джонс, - я думал, что мы обойдём Мустафу и его компанию в северо - восточном углу и тогда расширим канаву...

- Что ты скажешь, если я завтра вернусь в Багдаг?- не очень уверенно спросил Ричард.

- Завтра?- Д-р Понспот -Джонс внимательно взглянул в глаза своего друга и сослуживца, - но мы были там вчера.

- Я беспокоюсь по поводу этой девушки, - ответил Ричард, - я и, правда, встревожен.

- Господи, Ричард, у меня и понятия не было, что мы говорим по этому поводу.

- По какому?

- По поводу того, что возникло между вами... очень неудобны женщины на раскопках. Особенно симпатичные. Я однажды кое- что думал по поводу Сибил Мейрфилд, она просто шокирующа и смотри, чем всё кончилось. Я как -то в Лондоне слушал Клода... Эти французы знают, что говорят. Он пояснил кое - что по поводу её ног, - голос д-ра Понспот -Джонс был полон восхищения, - конечно, эта девушка Виктория, или как там, Вентия, совсем забыл её имя, она девушка привлекательная, очень приятная. У тебя, Ричард, хороший вкус. Странно, это первая девушка, которая заинтересовала тебя...

- Здесь всё не совсем так, - задумчиво и слегка покраснев, отреагировал Ричард на пространные и не по теме рассуждения руководителя экспедиции, - я только беспокоюсь о ней, я должен поехать в Багдад.

- Если ты завтра едешь, - сказал д-р Понспот -Джонс, - привези ещё дополнительные лопаты, этот глупец - шофёр забыл о них.

Ричард прибыл в Багдад рано утром и отправился прямо в гостиницу Тио. Там ему сообщили, что Виктория не возвращалась. 'И всё было готово для праздничного ужина, - сказал Маркус, - я приготовил для неё очень симпатичную комнату... Это всё очень странно, правда?'

- Ты сообщил об этом в полицию?

- Нет, дорогой. Это было бы не хорошо. Может быть, ей это бы не понравилось.

После коротких поисков, Ричард навестил г-на Дайкина в его конторе. Память не обманула его, он увидел человека с неуверенным лицом, согнутой фигурой и чуть дрожащими руками. Этот человек, явно, был не успешен. Ричард извинился за то, что отрывает его от дел и спросил, не видел ли он г-жу Викторию Джонс.

- Она позавчере была у меня, - ответил Дайкин.

- Не можете ли вы дать мне её адрес, - вежливо попросил Ричард.

- Мне кажется, она живёт в гостинице Тио.

- Там её вещи , но не она сама.

Брови г-на Дайкина слегка приподнялись.

- Она работала у нас на раскопках в Тель Асеведа, - пояснил Ричард.

- Ааа. Я понял, но не думаю, что могу чем -то помочь вам. У неё есть несколько приятелей в Багдаде таких как я, но я не настолько близок с ней, чтобы знать, кто они.

- А может быть так, что она сейчас находится в 'Ветке оливы'?

- Я сомневаюсь, но ты мог бы проверить это.

Ричард сердито взглянул на Дайкина, сказал: 'Я не уеду из Багдада, пока не найду её!' и вышел, хлопнув дверью. Когда дверь за ним захлопнулась, Дайкин улыбнулся, вздохнул и чуть слышно, почти прошептал: 'Ах, Виктория...!'

По возврашении Ричарда в гостиницу Тио, его встретил улыбающийся Маркус. 'Она вернуласЬ?'- воскликнул взволнованный Ричард.

- Нет, нет... Это г-жа Понспот -Джонс. Я слышал, что она прилетает сегодня, хотя доктор говорил, что она должна прилететь на следующей неделе.

- Он всегда путает даты, - откликнулся Ричард, - А что по поводу Виктории Джонс?

Лицо Маркуса стало серьёзным: 'Нет, нет, ничего нового. И мне это не нравится, г-н Бейкер. Это очень неприятно. Она очень молода, очень красива, весёлая и, вообще - великолепная.'

- Да, да, - сказал Ричард беспокойно, - я думаю, мне лучше остаться здесь и встретить г-жу Понспот- Джонс'.

***********


'Ты?!' - воскликнула Виктория, не скрывая враждебности. Первый человек, кого она встретила в гостинице 'Дворец Бавеля', была Катрин.

- Да, - ответила Катрин с ядом в голосе. - пожалуйста, сейчас же ложись в кровать, вот - вот явится доктор.

Катрин была одета как медсестра в больнице и вела себя серьёзно, в соответствии со своей ролью. Грустная Виктория, лёжа в кровати, чуть слышно прошептала: 'Если бы я могла хотя бы увидеть Эдуарда...' Катрин тут же отреагировала на её шёпот: 'Эдуард...Эдуард... - насмешливо произнесла она, - Эдуард никогда не заинтересуется тобой, молодой англичанкой. Эдуард любит меня!' Виктория взглянула в ревнивое и упрямое лицо Катрин, а та продолжила: 'Я Всегда ненавидела тебя. С первой минуты... когда ты появилась и нагло потребовала встречи с д-ром Ретбоном....!' Пока она подыскивала более ядовитые слова, Виктория спокойно сказала: ' По крайней мере, моя роль поважнее твоей. Каждый может сыграть роль сестры милосердия, а вот от того, как сыграю свою роль я, зависит вся программа, которую вы так старательно готовили.' На это Катрин ответила, тщательно подбирая слова: 'Нас учили так: 'Нет важнее человека, которого пока ещё не заметили!'

- Вот... я как раз такая и есть! Но, ради Бога, закажи мне хороший ужин. Если я сейчас не съем чего-нибудь, то никак не смогу появиться в облике холёной секретарши американского банкира, когда наступит мой час.

- Я не думаю, что небольшое голодание повредит тебе, - возмущенно сказала Катрин и отправилась заказывать обед .

**********


- Я слышал, что у вас поселилась г-жа Харден, которая только что прибыла в Багдад, - обратился Серен Кроссби к вежливому служащему отеля 'Дворец Бавеля'.

- Да, господин, - служитель наклонил голову, - она прибыла из Англии.

- Она подруга моей сестры. Отнеси ей, пожалуйста, мою визитную карточку, - попросил Серен Кроссби.

Молодой человек взял карточку и вскоре вернулся.

- Госпожа чувствует себя нехорошо, у неё болит горло, - сообщил он, - сейчас прийдёт врач, а пока возле неё медсестра .

Серен Кроссби вернулся в гостиницу Тио, где его встретил улыбающийся Маркус.

- Привет, дорогой! Выпьем что-нибудь, - как всегда приветливо предложил Маркус, - в эту ночь гостиница полна. Это всё из-за совещания. Но вот что жалко: д-р Понспот Джонс позавчера вернулся на раскопки, а тут появляется его жена и ожидает, что он явится с цветами встретить её. Г-жа Понспот - Джонс уверяет, что сообщила ему о своем прилёте, но ты же знаешь, этот доктор всегда путает все даты. Но он хороший человек, - закончил Маркус как обычно, - и мне пришлось найти ей комнату.

- Багдад, как будто сошёл с ума, - поддержал разговор Серен Кроссби.

- Полицейские, которых призвали (они принимают меры предосторожности ), они говорят, (Слышал?) что обнаружена связь коммунистов с убийцей президента...Говорят, что арестовали пятьдесят шесть студентов ... А ты видел русских полицейских? Они все какие -то подозрительные... Но это хорошо для торговли! Правда, очень хорошо?

***************


Зазвонил телефон и тотчас же взяли трубку: 'Американское консульство. Гостиница ' Дворец Бавеля'? Г-жа Ана Шиль поселилась здесь?'

- Ана Шиль? - чувствовалось, что кто -то ещё подключился к телефону.

- Может ли она подойти к телефону?

- Ана Шиль больна, у неё воспалилось горло и она лежит в постели. Здесь доктор Смолев -Дукс, а я ухаживаю за ней. У ней много важных документов и она просит, чтобы кто -нибудь ответственный из консульства, прибыл срочно забрать их . Спасибо. Я жду вас.

Виктория смотрела в зеркало. Она была одета в костюм прекрасного кроя, её светлые волосы были покрашены точно, как надо. Она была взволнована, но дух её бы спокоен. Обернувшись, она заметила искру радости в глазах Катрин и тотчас же насторожилась: 'Чему это Катрин так рада? Что произошло?'

- Чему это ты так радуешься? - довольно не ласково спросила Виктория.

- Скоро узнаешь, - в том же тоне ответила Катрин, - ты думаешь, что ты умна? Что всё зависит от тебя? Ты просто глупа, - в её голосе зазвучала злоба.

Одним рывком Виктория оказалась рядом с ней. Она схватила Катрин за плечи и вонзила в них свои ногти: 'Говори, что ты имеешь в виду, чудовище!'

- Ты делаешь мне больно...

- Говори, или я...

В дверь постучали, сначала два раза, потом ещё три.

- Сейчас увидишь, - сказала Катрин.

Дверь отворилась и в комнату проскользнул мужчина. Он был высок и одет в международную полицейскую форму. Он закрыл за собой дверь и вытащил ключ. Потом приблизился к Катрин: 'Быстро!'- сказал, вытащил из кармана тонкую верёвку и, с помощью Катрин, привязал Катрин к стулу . Потом откуда -то вытащил шарф и завязал Катрин рот. Потом отошёл назад, внимательно посмотрел на дело своих рук и с сомнением покачал головой.

Потом обернулся к Виктории. Она различила в его руках полицейскую дубинку и в туже минуту поняла истинный смысл происходящего. Они никогда не позволят ей выступить в совете в роли Аны Шиль. Разве они могут так рисковать?! Виктория слишком много знала о происходящем в Багдаде. Нет, с первой же минуты было решено, что в самую последнюю минуту Ана Шиль будет убита, и убита так, чтобы никто не мог опознать её . И только документы, фальшивые документы, которые она якобы привезла с собой, будут предложены совету .

Виктория повернулась к окну и, что есть мочи, закричала. И тогда на лице мужчины появилась улыбка, он шагнул к ней. Но в тот же миг послышался треск разбитого стекла, чья -то тяжёлая рука бросила Викторию на пол, она увидела звёзды и тьма окутала её.

Потом, сквозь темноту, послышался голос, спокойный, английский голос, который спросил: 'Ты в порядке?' Виктория что - то пробормотала в ответ.

- Что ты сказала? - спросил другой голос.

Первый голос, почесав в затылке, нерешительно ответил: ' Она сказала, что лучше быть простой монахиней и служить небесам, чем быть властелином в Аду.'

- Это цитата, - сказал второй, - но она несколько изменила её.

- Нет, не изменила, - сказала Виктория и снова погрузилась, но теперь уже в благодатный сон.


***********

Зазвонил телефон и Дайкин поднял трубку.

- Операция 'Виктория' прошла успешно, - довольным голосом сообщила трубка.

- Хорошо, - ответил ей Дайкин.

- Схватили Катрин и врача, третий бросился с балкона и получил смертельные повреждения.

- Девушка не пострадала?

- Она в обмороке, но с ней всё в порядке .

- Есть ли какие - то новые сведения по поводу настоящей Аны Шиль?

- Пока никаких.

Дайкин положил трубку. 'По крайней мере хорошо, что с Викторией всё в порядке, - подумал он, Ана, конечно, мертва... Она хотела сделать всё сама... Она говорила, что должна быть в Багдаде девятнадцатого этого месяца. Сегодня девятнадцатое, но она не появилась... Может быть, она была права, что не доверяла официальным договорённостям. Всегда есть утечка информации. Похоже, что её программа не сработала... А без Аны Шиль доказательства будут не полными...'

Вошёл секретарь, в его руках была записка о том, что прибыл Ричард Бейкер и г-жа Понспот Джонс.

- Я сейчас не могу принимать никого. Скажи им, что я сожалею, но очень занят и не могу их принять.

Секретарь исчез, но скоро вернулся и протянул Дайкину конверт, тот развернул его и прочёл: ' Я должен видеть вас по поводу Кармайкла. Р. Б.'

- Впусти их, - приказал Дайкин секретарю. Вошли торпливо Ричард Бейкер и г-жа Понспот Джонс.

- Я не хочу отнимать у тебя время, - сказал Ричард, - но в Итоне я учился с человеком по имени Генри Кармайкл. Много лет между нами не было никакой связи, но когда я несколько недель назад был в Басре, в приёмной консульства я встретил его. Он был одет как араб и смог установить со мной связь так, что никто этого не заметил. Тебе это интересно?

- Это мне очень и очень даже, интересно, - ответил Дайкин.

- Он сообщил, что находится в опасности и это скоро подтвердилось. Один из присутствующих направил на него пистолет. Я успел отвернуть пистолет. Кармайкл исчез, но незадолго до выстрела он незаметно вложил в мой карман записку, которую я обнаружил потом. Это было какое - то рекомендательное письмо для Ахмада Мухамада. Мне это письмо не показалось важным, но для него, очевидно, оно было очень важным. Т.к. он не дал мне никаких дополнительных указаний, то я хранил это письмо очень тщательно. Несколько дней назад Виктория Джонс сообщила мне, что Кармайкл умер. Из того, что она рассказала, я решил , что ты тот человек, кому нужно передать эту вещь.

Ричард Бейкер поднялся с места и положил на стол Дайкина кусочек помятой бумаги, на которой было написано несколько строк.

- По твоему, есть в этом какой -то смысл? - Спросил Ричард .

Дайкин глубоко вздохнул: 'Да! - сказал он, - и ты даже представить себе не можешь, какой в этом большой смысл.' Он встал: ' От всего сердца благодарю тебя, г-н Бейкер, - несколько торжественно сказал Дайкин, - и прошу извинить меня. Я сокращаю время встречи, потому что есть вещи, которые я должен сделать немедленно.' Он протянул руку г-же Понспот Джонс : 'Я предполагаю, что ты присоединяешься к мужу на раскопках и желаю вам успехов в этом сезоне'. Сказал и попытался выйти из-за стола, но Ричард Бейкуер неожиданно продолжил: 'Счастье, что д-р Понспот Джонс не прибыл с нами сегодня утром в Багдад. Он очень хороший человек, но он не замечает, что происходит вокруг него. Он даже не заметит разницы между своей женой и невесткой.'

Дайкин с некоторым удивлением взглянул на г-жу Понспот Джонс, которая низким и приятным голосом произнесла:' Моя сестра Эльзи всё ещё находится в Англии, я покрасила волосы в чёрный цвет и прибыла сюда, используя её зарубежный паспорт. Девичья фамилия моей сестры - Эльза Шиль. Моё имя, г-н Дайкин, - Ана Шиль.


ГЛАВА 24

Багдад бушевал. Полицейские шагали по всем улицам. Международные силы, что прибыли из-за границы, американцы и русские, стояли бок о бок с застывшими лицами. По городу ползли слухи: ' Ни один из важнейших лиц планеты не явится... Уже дважды садился самолёт русских, но понятно... там были одни лётчики...' Наконец появилось сообщение, что всё в порядке... что всё идёт по расписанию... что президент прибыл и даже тиран России уже здесь! Они поселились во Дворце Правосудия.

И вот историческая встреча началась! В маленькой боковой комнате происходили невероятные события, призванные изменить ход истории. Как и в любых других важных вещах, разговоры, вообще, не были драматическими. Д-р Илан Барак очень низким голосом, очень чётко и точно изложил свою информацию: 'Сэр Руперт Кроптон Ли, к сожалению уже покойный, оставил в моих руках несколько образцов, которые были собраны в его путешествиях через Китай и Туркестан в Ирак.' Далее сообщения д-ра Барака были изложены техническим языком, где звучали слова: 'Руда... высокое содержание урана...' Источник этих данных точно был не известен, т.к. дневники и записи сэра Руперта усилиями врагов исчезли во время войны.

Затем нить разговора взял в свои руки г-н Дайкин. Спокойным и несколько усталым голосом он передал сообщение Генри Кармайкла о существовании крупных объектов в долинах, удалённых от мест цивилизации, об их поисках и находках. ' Свои данные, - говорил г-н Дайкин, - он передал сэру Руперту Кроптон Ли, большому знатоку этих мест, который согласился явиться в Багдад на заседание совета, но был убит... нет... не умер, а был убит. Подобным образом был убит и Генри Кармайкл. Но у нас есть ещё один свидетель ! Живой свидетель! И этот свидетель здесь! Имя этого очень важного свидетеля - Ана Шиль! Она предоставит вам свои собственные доказательства.'

Ана Шиль, спокойная и деловая, как в офисе г-на Моргенталя, выложила перед советом списки лиц, которые незаконно изымали значительные денежные средства со счетов обычных вкладчиков и напрвляли эти финансовые потоки на дело разделения мира на два враждующих лагеря. Те, кто слушал её и видел финансовые документы, предоставленные ею, были убеждены выводами Аны Шиль, но по прежнему, относились с недоверием к сообщениям Генри Кармайкла.

Тогда нить разговора вновь взял в свои руки г-н Дайкин: ' Генри Кармайкл убит, но он привёз из своего опасного предприятия абсолютные и действенные доказательства того , о чём он говорил, о чём ходили слухи, которым он поверил. У Кармайкла повсюду были друзья, но и враги не отставали, поэтому часть этих доказательств, он прятал на своём теле, а часть была передана мне его друзьями. Один из них, человек, которого знает и уважает вся страна, согласился сегодня явиться сюда и подтвердить мои словя. Я говорю о шейхе Хусейне аль Закри из Кербела.

Шейх Хусейн аль Закри был известен во всём мусульманском мире как великий поэт и почитаем как великий Святой.

Хусейн аль Закри встал на ноги. Впечатляющая фигура с бородой, покрашенной в тёмно- коричневый цвет, в халате, отороченном золотой каймой и покрытом широким плащём, с вышитым золотом обручем, удерживающим на голове зелёный плат, всё это делало внешность этого человека торжественной и патриархальной. Он говорил голосом глубоким и впечатляющим.

- Генри Кармайкл был моим другом, - начал Хусейн аль Закри, - мы дружили с детства. Он выучил от меня множество загадок, поговорок и стихов наших великих поэтов. Два человека прибыли ко мне в Кербелу. Эти люди ходят по всей стране и носят с собой движущиеся картинки - кино. Они люди простые, но они знают наши обычаи. Они принесли мне посылку, которую англичанин Кармайкл просил передать лично в мои руки. Я должен был тщательно хранить её и передать либо самому Генри Кармайклу, либо посланцу, который процитирует мне несколько слов . Если ты, и правда, посланец, скажи их, мой сын.

- Саид Монтави, - заговорил Дайкин, - великий арабский поэт, тысячу лет назад в своих пророчествах написал стихи в честь принца Саифа аль Даваля, и там есть такие слова: 'Зияд, баши, тифдаль, адени, сура, сили.'

С улыбкой на устах шейх Хусейн аль Закри передал посылку г-ну Дайкину и закончил своё выступление словами: ' Как сказано у принца Саифа аль Даваля: 'Ваше желание исполнилось!'

- Господа, - продолжил своё сообщение Дайкин, - сейчас я получил микрофильмы, которые принёс Генри Кармайкл, как доказательства того, о чём он хотел рассказать.

Потом говорил ещё один, старый человек с аристократическим лицом и лбом Сократа, человек когда - то известный большей части населения мира. Он говорил трагически, но с большим достоинством.

- Господа, - обратился он к собравшимся , - скоро я предстану перед вами в неблаговидной роли мошеника, но у меня есть сообщения, которые даже такой отпетый мошеник не может выдержать. Существует в мире организация, в основном , молодых людей, у которох такие мерзкие и злобные цели, что их трудно понять! 'Дети сатаны!!!' - взревел старик, - я говорил вам, что такие вещи нужно прекратить! Что мы обязаны хранить мир! Что сейчас нам нужно зализывать раны и создавать новый мир, мир в котором все люди - братья!... Да... я участвовал в их махинациях. Нужны деньги, без них ни какую, даже самую прекрасную идею, осуществить невозможно... Но я верил в то, о чём говорил. Я не оправдываю себя и, именем Бога, господа, поверьте, я начну всё с начала и буду в ваших рядах...

На минуту воцарилась тишина. А потом твёрдый голос сказал, что эти факты необходимо передать президенту и главе правительства России.


ГЛАВА 25


- Что меня угнетает, - сказала Виктория, - так это несчастная датчанка, убитая по ошибке в Багдаде.

- Что?! - сказал весело Дайкин, - она в целости и сохранности, она здорова. Сразу после того, как твой самолёт взлетел, арестовали француженку и отправили Грету Харден в больницу, она поправлятся. Они собирались держать её под наркотиками до тех пор, пока не будут уверены, что дела в Багдаде в порядке. Она была, конечно, одна из наших.

- Правда? - обрадовалась Виктория.

- Да. Когда Ана Шиль исчезла, мы решили, что имеет смысл предоставить другой стороне материал для размышлений. Мы заказали билет для Греты Харден, но никаких особых поручений ей не давали. Они проглотили наживку, решив, что Грета Харден это и есть Ана Шиль. У Греты с собой был увесистый пакет фальшивых документов и это очень укрепило наших противников в их предположении.

- А настоящая Ана Шиль до сих пор спокойно дожидается, когда г-жа Понспот Джонс присоединиться к раскопкам своего мужа?

- Да, просто и эффектно! Ана Шиль всегда работала, предполагая, что только семья может быть её опорой. Она молода и очень, очень умна. Чаще всего это выходит за рамки обычного.

- Я и, правда, думала, что приходит мой последний час, а вы, оказывается, следили за мной, - сказала Виктория.

- Всё время! Ты понимаешь, этот твой Эдуард не был так уж умён, как он думал. Мы довольно долго проверяли все его дела и следили за ним. Когда ты рассказала мне о том, что случилось с Кармайклом, мне пришла мысль, послать тебя в 'Ветку оливы' в качестве шпионки. Если бы Эдуард знал, что ты общаешься со мной, он бы, точно, захотел узнавать через тебя наши планы, посылать нам через тебя фальшивую информацию и всеми силами вредить нашему делу. А когда он понял, что у тебя возникли подозрения по поводу сэра Руперта, он решил, что тебя лучше держать подальше, в надёжном месте, пока ты не потребуешься (или , если вообще потребуешься) изображать Ану Шиль. Да, Виктория, тебе повезло, что ты сейчас сидишь здесь и ешь молочные фисташки.

- Я знаю это, - благодарно улыбнулась Виктория.

- Скажи, сильно ли ты пострадала в отношениях с Эдуардом? - неожиданно спросил Дайкин.

- Вообще нет,- вздёрнула носик Виктория, - просто была маленькая дурочка. Я позволила его обаянию захватить и использовать меня, влюбилась, как глупышка, вообразила себя Джульетой и напридумывала ещё много других подобных глупостей.

- Ты не должна уж очень - то винить себя, - утешил её Дайкин, - у Эдуарда есть естественное свойство очаровывать женщин.

- Да, он прекрасно знает об этом и с успехом пользуется им, - согласилась Виктория, - в следующий раз, когда я влюблюсь, это не будет внешний вид или сияние, я хочу настоящего мужчину. Не того, кто только и умеет говорить приятные слова... Неважно, будет ли он лысый или в очках, или ещё что-нибудь такое. Важно, чтобы с ним было интересно и чтобы он много знал .

- Как в тридцать пять или в пятьдесят пять? - спросил Дайкин.

Виктория впилась в него глазами.

- Ааа... тридцать пять! - ответила .

- Ну, слава Богу! Уж я, было, на минуту подумал, что ты предлагаешь мне на тебе жениться.

Виктория рассмеялась: 'Я знаю, что не должна спрашивать тебя, но действительно ли в шарфе была какая -то информация?'

- Да, там было Имя. Было вывязано, что мадам Лафарж - одна из тех, кто вязал список имён. Шарф и рекомендательное письмо были двумя частями доказательства. Одна часть дала имя шейха Хуссейна Заира из Кербелы, вторая часть, после проверки в парах йода, открыла нам слова, услышав которые, шейх передал нам то, что оставил ему Кармайкл. Ты поняла, что не было более надёжного места, чем святой город Кербела?

- А эта посылка прошла через всю страну с помощью тех двух людей, чьё кино я увидала?

- Да, простых и известных всем. Они вообще, не интересуются политикой. Они были личными друзьями Кармайкла... у него было много друзей.

- Кармайкл, конечно, был хороший человек. Я сожалею о его смерти.

- Все мы когда-нибудь умрем, - вздохнул Дайкин, - а если действительно существует жизнь после смерти, во что я верю, то Кармайкл будет удовлетворён тем, что его вера и энергия сделали для спасения мира от нового кровопролития больше, чем любой другой человек на земле.

- Странно или нет, - спросила задумчиво Виктория, - что Ричард Бейкер держал одну половину секрета, а я -другую? Это выглядит почти как...

- Как будто было приготовлено, - продолжил Дайкин, лукаво заглянув ей в глаза, - и что ты собираешься делать сейчас, если разрешишь спросить тебя?

- Мне нужно найти работу, - ответила Виктория, - сейчас займусь поисками.

- Не старайся очень -то, мне кажется, что особая должность уже торопится к тебе.

Дайкин скромно удалился, а в комнату вошёл Ричард Бейкер.

- Привет, Виктория, - сказал Ричард, - Вентия Савил не сможет приехать, похоже, у неё свинка. Ты принесла много пользы на раскопках. Не хочешь ли вернуться? Зарабатывать, к сожалению, сможешь только на своё содержание и, конечно, деньги на своё возвращение в Англию, но об этом поговорим попозже. Г-жа Понспот Джонс прибывает на следующей неделе. Что ты скажешь на это?

- Ой! Вы и, правда, хотите меня? - обрадовалась Виктория.

Лицо Ричарда Бейкера по какой -то неизвестной причине, вдруг порозовело. Он кашлянул и протёр очки.

- Я думаю, что от тебя будет много пользы, - сказал он смущённо.

- Я очень рада, - ответила Виктория.

- Если так, то упакуй свои вещи и вернёмся со мной на раскопки, - предложил Ричард, - или ты хочешь задержаться в Багдаде?

- Вовсе нет. Что мне здесь делать?

***********

- Вот, наконец, прибыла дорогая Вероника, - сказал д-р Понспот Джонс, - Ричард уехал отсюда в большой тревоге по твоему поводу. Думаю, что вдвоём вы, наконец, будете счастливы.

- О чём он говорит? - растерянно спросила Виктория, когда д-р Понспот Джонс удалился.

- Ни о чём, - ответил Ричард, - ты знаешь его, он вечно торопится и всё путает.