# 1894. Воцарение

Станислав Янович Кин

В середине января 1894го Александр III заболел простудой. У него высокая температура и беспрестанно мучит кашель.

Бюллетени о состоят здоровья

Его Величества

ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА

16-ю января, вечером

Его Императорское Величество заболел сильною инфлюэнцей с значительным катаром ветвей дыхательного горла (бронхитом) и воспалением нижней доли правого лёгкого. Температура доходит ночью до 40.

17-го января, утром

Его Императорское Величество чувствует себя несколько лучше. Воспаление не распространяется. Высшая температура ночью и утром - 38,6. Пульс хороший.

17-го января, вечером.

Улучшение в состоянии Его Величества продолжается; температура за весь день ниже температуры вчерашнего дня, в 9 часов вечера - 38,1; пульс хорош, дыхание свободнее, кашель легче.

18-го января, утром.

Температура за ночь не поднялась, утром - 38. Признаки воспаленич лёгкого уменьшаются, бронхит продолжается и мешает сну. Пульс хорош.

18-го января, вечером,

Температура продолжает уменьшаться, вечером - 37.7. Бронхит несколько ослабевает и допускает по временам непродолжительный сон. Пульс хорош.

19-го января, утром.

Температура - 37, пульс хорош, признаков воспаления лёгкого не заметно, бронхит уменьшается, и сон лучше, появился небольшой аппетит, и слабость начинает уменьшаться.

Профессор Захарьин.

Лейб-хирург Гирш.

Доктор Вельяминов.

Младший на некоторое время совершенно принял на себя его обязанности. При этом он не стал ещё действовать в этот период в своих понятиях, но старался придерживаться политики отца. Потому на ходе государственных дел замена царя наследником никак не отразилась.

Предлагает и далее разгрузить отца, но тот отказывался. В конце января Монарх оправился от простуды. Стал появляться на официальных церемониях, принимал, посещал смотры и парады. 26 февраля ему исполнилось 49 лет,

В начале августа, когда здоровье отца снова ухудшается, вызывает не только? Лейдена. с августа снова берёт на себя основную часть работы.

Летом состояние заметно ухудшилось, скрывать это уже невозможно. Гирш диагностировал хроническое заболевание почек. Однажды на учениях в Красном Селе Царю стало очень плохо, от резкой опоясывающей боли он чуть не потерял сознание, и его пришлось спешно отправлять домой, прекратив учебные занятия войск.

В этот момент жили в Петергофе, в Коттедже. Одно время, показалось, наступило улучшение. В начале августа для консультаций приглашен терапевт из Москвы Григорий Захарьин. После осмотра он без обиняков сказал Царице, что опасается за ближайшее будущее и что следует принимать решительные меры. Во-первых: необходима строжайшая диета, а во-вторых, надо немедленно перейти на лечебный режим и покинуть столицу.

После обсуждения с придворными, родными и лейб-медиками принято решение ехать в Беловеж, где Император любил бывать на охотах. Даст Бог, что чистый воздух хвойных лесов, размеренный режим дня и уход дадут благоприятный результат. Но в Беловеже стало плохо. В начале сентября переехали в Царское охотничье имение Спалу, недалеко от Варшавы. Положение не улучшалось. Отсюда 8 сентября Александр III написал письмо дочери Ксении в Крым: 'Прости, что только теперь отвечаю на твои милейшие письма, которые доставили мне огромное удовольствие. С тех пор, что переехали сюда, чувствую себя немного лучше и бодрее, но сна - никакого, и это меня мучит и утомляет ужасно, до отчаяния. В Беловеже я совсем не охотился, и бывали дни, что не выходил из дома, такая мерзкая была погода. Здесь я почти каждый день на охоте, и погода чудная, летняя... Сегодня катались с мама и беби. Мама и беби набрали много грибов, а я больше сидел в экипаже, так как очень слаб сегодня, и ходить мне трудно. К сожалению, я не обедаю и не завтракаю со всеми, а один у себя, так как сижу на строгой диете и ничего мясного, даже рыбы не дают, а вдобавок у меня такой ужасный вкус, что мне всё противно, что я ем или пью. Больше писать сегодня не могу; так меня утомляет это'. Больше уже никому не написал.

17 сентября - официальное сообщение "Правительственного вестника" о болезни. С этого дня газета наследника публикует ежедневные отчёты о состоянии императора и становится главным изданием страны.

21 сентября уже в Крыму. Врачи нашли, что сухой южный климат может улучшить состояние. В Ливадии Царь поселился не в Большом дворце, а в той сравнительно небольшой вилле, где он жил ещё Цесаревичем. Ему всё время плохо. Пульс не опускался ниже 100, ноги сильно опухли, полная бессонница по ночам и сонливость днём, мучительное чувство давления в груди, невозможность лежать, сильная слабость. В Ливадии Мария Федоровна почти полностью изолировала Монарха от всех визитеров (кроме врачей и членов семьи к нему никто не допускался), не отходила день и ночь.

С 26 сентября берёт на себя работу полностью. Опять же, на функционировании органов власти очередной период подмены не сказывается, несмотря на некоторые разговоры и ожидательные настроения. Работа государственной машины не остановилась ни на день. Паникующему Ванновскому, сетующему на то, что в течение одного только единственного дня не поступило никаких приказов, бомбящему Воронцова требованиями дважды в день "официальных сведений" о здоровье императора и даже о занятиях наследника "в войска всем начальникам гарнизонов", ибо их отсутствие "порождает ропот и допускает легкую фабрикацию ложных слухов, которые проникают в военную среду", и наконец заявившему: "останавливаем машину", отправлена наследником телеграмма: "Назначение министром было дано Вам в надежде, что Вы способны вести сиё без пинков под зад".

Он почти не мог ходить. Последний раз его вывели на улицу 2 октября, когда с женой совершил небольшую поездку в коляске. Со следующего дня он не покидал комнат на втором этаже. Ужасно похудел. Некогда большой и мощный, он как-то усох; исчезли его могучие плечи, большая голова вдруг стала маленькой, с трудом державшейся на тонкой шее.

К началу октября почти все приближенные чувствовали и знали, что Царь долго не проживет (об этом вполне определенно говорили врачи). При дворе начинают шептаться о регентстве наследника при царе, но правящая пара не реагирует на это. Все находились в каком-то оцепенении, и часто приходилось неоднократно просить о чем-то, прежде чем исполнялось.

Царь решил хотел благословить детей. Со слезами Мария Федоровна дала согласие, и 6го октября Наследник и Нина получили благословение. Царь был очень рад, обнял, поцеловал. Нина вышла из комнаты с мокрыми глазами.

К началу октября в Ливадию стали прибывать члены Династии. Приехали братья Царя Великие князья Владимир, Алексей, Сергей, Павел, Великая княгиня Александра Иосифовна, Великая княгиня Мария Павловна. Из Афин с детьми прибыла Греческая Королева, кузина Царя Ольга Константиновна. Недалеко от Ливадии в своем имени Ай-Тодор находился Великий князь Михаил Николаевич, его сыновья и Великая княгиня Ксения Александровна с Сандро. Настроение подавленное, и, чтобы его поднять, Царь распорядился устроить 9 октября фамильный завтрак с оркестром. Когда все собрались за большим гофмаршальским столом и под музыкальное сопровождение, казавшееся неуместным, пытались обедать, Царь у себя, тайно от всех, кроме Императрицы, исповедовался и приобщался Святых Тайн у духовника Отца Иоанна Янышева.

Янышев спросил перед исповедью, "говорил ли он с наследником", имея в виду наставления о правлении. На это Александр III сказал: "Нет. Он сам все знает".

директор канцелярии и помощник министра иностранных дел 11 октября записал в дневник: "Начиная с момента ухудшения состояния, наступившего десяток дней назад, вскрытие и отправку почты, циркулирующей между Петербургом и Крымом, взял на себя великий князь наследник-цесаревич. Государь ограничивается тем, что ставит подпись и накладывает резолюции на тех бумагах, где это совершенно необходимо. В пакетах с бумагами, возвращаемыми государем, содержатся большей частью такие документы, на которых не видно больше твердых помет красным карандашом, а лишь скромные пометы синим карандашом". Вельяминов вспоминал, что Александр III в Ливадии, незадолго до смерти, "согласился передать дела наследнику, но все же оставил за собой дела по Министерству иностранных дел и подписывание военных приказов, из коих последний он, кажется, подписал за день до кончины".

В официальном бюллетене Министерства Императорского Двора от 18 октября говорилось: 'В состоянииздоровья Государя Императора произошло значительное ухудшение. Кровохарканье, имевшееся вчера при усиленном кашле, ночью увеличилось и появились признаки ограниченного воспалительного состояния (инфаркт) в левом легком. Положение опасное'.

12-го января. Дочь русского Царя великая княжна Ирина Александровна помолвлена с русским великим князем Александром Михайловичем. Таким образом русская Царевна остается в России, не разлучается со своими Царственными Родителями и с преданным Царской Семьи многомиллионным русским народом.

Великая княжна Ирина Александровна, старшая августейшая дочь Их Величеств ныне вступает в двадцатую весну своей жизни. Великий князь Александр Михаилович, четвертый сын великого князя Михаила Николаевича, августейшего дяди Государя Императора и в Бозе почивающей великой княгини Ольги Феодоровны, урожденной принцессы Баденской. Великий князь Александр Михайлович завершает своё 27илетие. Великий князь служит во флоте лейтенантом, состоит флигель-адъютантом Его Величества и шефом 73го пехотного крымского имени своего полка.

Любя чрезвычайно науку, великий князь особенно интересуется применением её к делу техники. В 1892 году он назначен Высочайшим указом почетным председателем Императорского русского технического общества и постоянно принимает участие в трудах общества. Шесть лет тому назад, в 1888 г., великий князь Александр Михайлович с братом Его Императорским Высочеством Государем Наследником Цесаревичем совершил замечательное путешествие вокруг света.

На будущую великокняжескую чету обращены теперь радостные взоры и Царской Семьи, и всей России.

4 апреля в Кобурге представлял царскую семью на свадьбе герцога Гессенского Эрнста Людвига с дочерью Марии и Альфреда Эдинбургских принцессой Викторией.

На масленице, в среду, 23го февраля, германский посол в Петербурге, генерал-адъютант фон Вердер, дал в отеле германского посольства на Большой Морско, блестящий бал, на который разослано свыше 400 приглашений и на котором присутствовали: Государь Император, Государыня Императрица, Наследник Цесаревич, великая княжна Ирина Александровна и почти все Высочайшие Особы, в Петербурге находящиеся. Отель посольства залит светом тысяч огней. В вестибюле занимали места множество лакеев в парадных ливреях, в чулках и башмаках. Верхняя площадка чудной мраморной лестницы, гостиные - красная, стальная, кабинет посла, малиновая гостиная, тронная зала и др. комнаты утопали в тропических растениях и цветах; благоуханиями насыщена атмосфера. Чайные столы, открытые фруктовые буфеты с прохладительным питьем, шампанским, конфектами, тортами, печеньями сервированы в нескольких комнатах. Чайный стол для Высочайших Особ сервирован в красной гостиной. В комнате, смежной с танцевальною залою, занимал место струнный оркестр л.гв. Преображенского полка под управлением известного капельмейстера Шинделара. Съезд начался в одиннадцатом часу. В числе присутствовавших находились члены государственного совета, министры, чины Двора, сенаторы, почетные опекуны, лица свиты Государя Императора и великих князей, весь дипломатический корпус с супругами, свитные фрейлины, генералитет, представители и представительницы нашего высшего общества, блестящей гвардии и др. Их Величества Государь Император и Государыня Императрица и Их Императорские Высочества встречены германским послом ген.-ад. фон Вердером, советником германского посольства графом Рексом и другими чинами посольства при входе в вестибюль отеля германского посольства, после чего Их Величества прошли через красную, стальную, малиновую гостиные, тронную залу в залу мраморную, где начался бал. Первую кадриль Её Величество Государыня Императрица танцевала с германским послом ген.-адют. фон Вердером.

Бал у германского посла отличался выдающеюся роскошью и широким гостеприимством хозяина дома. Дамские туалеты отличались редким вкусом и роскошью. Прелестный туалет графини М. В. Голенищевой-Кутузовой состоял из платья желтого с белыми цветами броше, жемчужного с бриллиантами ожерелья и эгретки из страусовых перьев с бриллиантами. Художественный туалет фрейлины графини А. В. Голенищевой-Кутузовой состоял из шелковой материи цвета светло-изроза сирени. Платье изящно отделано зеленым шелковым газом цвета морской воды и цветами фиалки. Бриллианты служили прекрасным дополнением туалета. Фрейлина графиня М. Ф. Ридигер в художественно исполненном платье из белого газа raié, красиво отделанном лентами ombré, в жемчужном ожерелье и в розах и бриллиантах, украшавших голову. Роскошный туалет г-жи Федосеевой белый, богато расшит золотом. Редкие жемчуги, бриллианты и цветы довершали прекрасный во всех отношениях туалет. Статс-дама графиня Е. Н. Гейден в шелковом платье светлого цвета стали, гармонически сочетавшимся и с античными кружевами, и с цветами фиалки, которыми отделано платье, и с бриллиантами и жемчугом, красиво выступавшим на общем фоне туалета. Фрейлина графиня О. Ф. Гейден в прелестном желтого цвета платье, отделанном цветами фиалки. Жемчужное ожерелье облегало шею. Княгиня М. К. Оболенская была в желтом платье, от корсажа которого шли редкие полосы из колец. Туалет изящно украшен необыкновенными по величине бриллиантами и рубинами. На наплечьях украшали платье пунцовые цветы. Эффектен шитый золотом по корсажу голубой туалет Е. Ф. Кноринг. Прекрасное дополнение к костюму составляли бриллианты. Как эффектен туалет графини Шуваловой трудно уловимого цвёта bleue électrique! Как бы перевязь из голубого атласа украшала его. Головной убор состоял из бриллиантов, перевитых местами нитью крупного жемчуга. Графиня Е. А. Игнатьева в художественно исполненном платье из чёрных кружев с бриллиантами. Фрейлина графиня Е. Н. Игнатьева в прелестном белом туалете и в головном уборе из золотых колосьев. Танцами дирижировал г. Рооп. Во время котильона подавляющая масса цветов, выписанных к балу специально из-за границы. Любезность и предупредительность хозяина бала ген.-ад. фон Вердера, графа Рекса и друг. чинов посольства безгранична. Во втором часу подан ужин, сервированный кроме танцевальной залы почти во всех комнатах нижнего этажа, наверху и даже в помещении канцелярии. После ужина танцы возобновились с новою энергией. Оживление громадное. Разъезд с блестящего бала затянулся до шестого часа утра.

В субботу 31 марта выехали за границу из Гатчины Е. И. В. Наследник Цесаревич, а из Петербурга Их Императорские Высочества великий князь Владимир Александрович, великая княгиня Мария Павловна, великий князь Серий Александрович, великая княгиня Елисавета Феодоровна и великий князь Павел Александрович - в Кобург для присутствия на бракосочетании великого герцога Эрнста-Людвига Гессен-Дармштадтского с принцессою Викториею, дочерью герцога Альфреда Саксен-Кобург-Готского и августейшей супруги его Е. И. В. великой княгини Марии Александровны. Высоконаречённая невеста приходится племянницею и двоюродною сестрою членам русской Императорской фамилии, которые будут присутствовать на её свадьбе. Во главе германских государей и принцев крови, которые ожидаются в Кобург к этому торжественному дню, стоит император Вильгельм II, отправившийся в Кобург прямо из Вены, где он вторично встретился с императором Францем-Иосифом, оканчивая свою, предпринятую с целью вполне заслуженного им отдыха, поездку в южную Австрию и в Италию.

7 апреля с самого раннего утра весь Кобурн на ногах, чтобы не упустить ничего из празднества, подобного которому город уже давно не видал. Был чудный весенний день когда невеста принцесса Виктория-Мелита, выехала из дворца родителей в замок герцогов Кобургских. Невеста ехала в парадной карете с матерью, с правой стороны кареты ехал верхом великий герцог Гессенский. Во дворце в покоях королевы Виктории в присутствии ближайших родственников, первый министр Кобурга Штренг заключил гражданский брак.

Когда эти формальности были закончены, все августейшие особы собрались в Красной и Гобеленовой зала и отсюда началось шествие в церковь. Это шестые разбито на три части. Впереди всех шёл император германский, ведший герцогиню Кобургскую великую княгиню Марго Александровну. За ними следовала императрица, имея по правую руку Наследника Цесаревича, а по левую - принца Уэльского. За ними следовали другие гости попарно, принц Генрих Прусский с великою княгиней Елисаветой Феодоровной, а великий князь Сергей Александрович с княжной Ниной Олеговной.

Когда высокие гости заняли в церкви назначенные для них места, придворные чипы удалились из церкви, чтобы предшествовать герцогу и его матери, королеве Виктории. За королевой шла вся её свита. За свитой королевы шёл жених, великий герцог Эрнст-Людвиг Гессенскй, которого его дядя подвел к алтарю. В третий раз придворные чины вошли в церковь, предшествуя герцогу Кобургскому, ведшему невесту-дочь принцессу Викторию-Мелиту, знакомую москвичам по посещению Ильинского и Москвы. На молодой принцессе белое платье из тяжелого шелкового репса, затканное гирляндами цветов бледных тонов и убранное жемчугом. Как платье, так и длинный кружевной трен усеяны флёр-д'оранжем. Поверх платья накинута мантилия из белого шёлка, затканная серебром, и заканчивавшаяся воротником из страусовых перьев замечательной белизны. Голова невесты убрана только одним миртовым венком, для которого ветки доставлены с особым посланником из Англии. Там в Осборне растет миртовый куст выращенный из брачного венка императрицы Фридрих, старшей дочери королевы Виктории, и с тех пор стало обычаем, чтобы каждая принцесса из английского королевского дома шла к алтарю в венке, сделанном из веток осборнского миртового куста. Трен невесты несли юные принцессы Феодора Мейнингенская и Беатриса Кобургская.

У алтаря великий герцог стоял, имея невесту по левую руку, около жениха стоял его дядя, около невесты - отец, герцог Кобургский. За ними сидели гости в том порядке, в каком они вошли в церковь, которая вся была уставлена тропическими растениями и живыми цветами. После совершения бракосочетания генерал-супер-интендантом Dr. Мюллером, почтенным 8бтилетним старцем, гости покинули церковь в том же порядке, в каком вошли в неё, только новобрачные шли на этот раз впереди. Августейшие особы собрались снова в Гобеленовой и Красной залах, где родственники и гости приносили поздравления герцогу и герцогине Кобургским.

Парадный обеденный стол для августейших особ накрыт в пышной тронной зале. Середину стола занимали, с одной стороны, новобрачные, рядом с которыми сидели император германский и герцогиня, с другой стороны королева Виктория, имевшая направо от себя Наследника Цесаревича в красной гусарской форме, налево - герцога кобургского.

В восемь часов вечера того же дня был семейный обед а после него - парадный спектакль. Иллюминация не могла состояться, потому что с пяти часов начал идти частый дождь, который продолжался всю ночь. Празднества в Кобурге длились затем еще несколько дней.

4 мая хоронили великую княгиню Екатерину Михайловну.

15го Мама в Абас-Тумани с Николаем и Александром Михайловичами.

Для присутствования на празднествах по случаю серебряной свадьбы датского наследного принца в Копенгаген к 16му июля съехалось много Высоких гостей. Первым прибыл на семейный праздник датского королевского дома принц Георг Греческий. Вслед за ним Копенгаген посетил Его Высочество Наследник Цесаревич, прибывший сюда из Коуса, из Англии, на Императорской яхте "Полярная Зв6вда". Все члены датской королевской фамилии, за исключением королевы, которая по совету врачей принуждена щадить свои силы, выезжали, 14 июля, в 2 3/4 часа пополудни в порт, чтобы торжественно встретить Его Высочество. На набережной сооружен павильон, украшенный датскими и русскими флагами; почетный караул со знаменем и в сопровождении военного оркестра выстроился между павильоном и большим зданием таможни. В три часа "Полярная Звезда" миновала морские форты и датские военные корабли, стоявшие на рейде, но так как Его Высочество не приказали поднять свой флаг, то форты и военные суда не встретили её обычными салютами. Несколько минут спустя Наследник Цесаревич высадился на набережную, где король датский и наследный принц, оба в русских мундирах, приветствовали Его Высочество родственными объятиями. Обменявшись приветствиями со всеми остальными членами королевского дома, с персоналом русской миссии, министрами и другими гражданскими и военными высокопоставленными лицами, Его Высочество прошёл рядом с королем перед фронтом почетного караула; музыка при этом исполнила русский национальный гимн. Среди восторженных кликов многочисленной публики, все августейшие лица отбыли несколько минуть спустя в королевский дворец Амалиенборг.

15го июля в полдень принц Генрих, официальный представитель германского императора на этих торжественных празднествах, поднял свой вымпел на броненосце "Sachen", прибывшем тремя часами раньше. Король, наследный принц, оба в германских мундирах, все принцы и принцессы, Его Высочество Наследник Цесаревич и принц Георг Греческий прибыли на борт "Sachen"; форты и все военные суда на рейде огласились шумными салютами. Пробыв на броненосце с четверть часа, они вернулись на берег, чтобы встретить вскоре последовавшего за ними принца Генриха, сопровождаемого довольно многочисленной свитой. Пройдя перед фронтом почётного караула, оркестр которого играл прусский гимн, все августейшие лица отбыли во дворец Амалиенборг.

Король и наследный принц едва успели переодеться в шведские мундиры и сызнова, в сопровождении всех остальных членов датского королевского дома, прибыли на набережную, чтобы встретить короля Швеции и Норвегии. Оскар II вошел в рейд на борту своей яхты "Drott", сопутствуемый одним шведским и одним норвежским корветами и двумя датскими броненосцами. Снова сотни орудий разразились салютами; густой дым покрыл пеленою весь рейд. Отдав королю краткий приветственный визит на борту яхты "Drott", все члены датского королевского дома вернулись на набережную. Король Оскар в мундире датского адмирала, в сопровождении своего сына принца Евгения и многочисленной свиты, вскоре затем высадился на берег. Короли обнялись и прошли рядом перед фронтом почётного караула, а оркестр исполнил в это время шведский национальный гимн. Встреча завершилась отъездом в королевский дворец.

Вечером состоялся парадный обед у датской королевской четы.

В самый день серебряной свадьбы наследного принца и его супруги столица с утра расцветилась флагами и богатыми драпировками. Погода стояла чудесная, на улицах толпились массы народа. В семь часов - парадный обед у наследного принца. Около девяти часов вечера весь двор в тридцати экипажах de gala, проехал по всем кварталам столицы для обозрения великолепной иллюминации.

На рейде все датские и иностранные военные корабли, так же как и многие суда частных владельцев, богато иллюминованы и затем сжигали блестящие фейерверки. Муниципалитет Копенгагена устроил к полуночи грандиозный фейерверк на поле для маневров столичного гарнизона. Наследная королевская чета получила массу поздравлений. Между прочим, была и депутация от обеих палат риксдага, которую принц Фредерик благодарил в прекрасной речи.

Высочайший манифест

БОЖИЕЮ МИЛОСТИЮ

МЫ, АЛЕКСАНДР ТРЕТИЙ,

ИМПЕРАТОР И СЛМОДЕРЖЕЦ ВСЕР0ССИЙСКИЙ,

Царь Польский, Великий Князь Финляндский

и прочая, и прочая, и прочая.

Объявляем всем верным Нашим подданным:

Призвав благословение Всевышнего и с согласия Любезнейшей Супруги Нашей, Государыни Императрицы Марии Феодоровны, Мы соизволили на вступление в брак Любезнейшей Дщери Нашей, Великой Княжны Ирины Александровны, с Его Императорскими Высочеством Великим Князем Александром Михаиловичем, и в 25й день сего июля торжественно совершено Их Бракосочетание по обряду Православной Нашей Церкви.

Возвещая о сем радостном для Родительского сердца Нашего событии и поручая будущую судьбу Любезнейшей Дщери Нашей и Её Супруга Всемогущему покровительству Царя Царствующих, с твердым упованием на Его милосердие, Мы вполне убеждены, что все верные Наши подданные соединять мольбы их с Нашими ко Всемогущему Богу о благополучном супружестве и благоденствии Новобрачных.

Дан в Петергофе, в двадцать пятый день июля, в лето от Рождества Христова тысяча восемьсот девяносто четвертое, Царствованья же Нашего в четырнадцатое.

На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою подписано:

"АЛЕКСАНДР".

ИМЕННОЙ ВЫСОЧАЙШИЙ УКАЗ

Опекунскому Совету учреждений Императрицы Марии

Следя за развивающимися потребностями народного просвещенья в Нашем Отечестве и озабочиваясь всемерным содействием недостаточным родителям к воспитанно детей их в правилах долга и чести, Мы признали за благо, дабы ознаменовать полезным делом день Бракосочетания Любезнейшей Дочери Нашей Великой Княжны Ирины Александровны, учредить ныне новое женское учебно-воспитательное заведение, в коем дочери Наших верноподданных, приобретших службою или по рождению права дворянства, но не имеющих средств, необходимых для воспитания своих детей, могли бы получать законченное общее образование и приобретать, под руководством опытных наставников, те практические сведения, которые, делая женщину полезною в собственной семье, дают, при современном спросе на женский труд, не осчастливленным семейною жизнью, честный заработок. Новый институт имеет быть открыть на 350 полусирот, с тем, чтобы из этого комплекта 175 вакансий были бесплатными, а на остальные принимались воспитанницы за плату по 250 руб. в год.

Пожаловав для указанной цели ведомству учреждений Императрицы Марии перешедший в казну дворец в Бозе почившего великого князя Николая Николаевича Старшего и повелев министру финансов отпустить из средств государственного казначейства единовременно 400 тысяч рублей на приспособление этого дворца для нужд учебного заведения и 500 тысяч рублей для обеспечения будущего состава служащих в оном пенсиями, а затем отпускать из того же источника ежегодно по 152 тысячи рублей на содержание заведения, - повелеваем опекунскому Совету учреждений Императрицы Марии поднести на утверждение Наше составленный, согласно одобренным Нами и Государынею Императрицею основным положениями вновь открываемого девичьего института, проект устава и штата сего заведения, коему присвоить наименование "Ириновский институт".

На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою подписано:

"АЛЕКСАНДР".

Петергоф, 25го июля 1894 года.

ИМЕННОЙ ВЫСОЧАЙШИЙ УКАЗ,

данный Правительствующему Сенату

1894 года, июля 25го. "Полковнику лейб-гвардии уланского полка, адъютанту Его Императорского Высочества Великого Князя Михаила Николаевича Сергею Евреинову - Всемилостивейшие повелеваем быть исправляющим должность управляющего Двором Его Императорского Высочества Великого Князя Александра Михаиловича, с оставлением в должности адъютанта".

Высочайшим указом, данным на имя Министра Императорского Двора, 25го сего июля, фрейлина Её Величества Государыни Императрицы Александра Озерова Всемилостивейшие назначена гофмейстериною при Её Императорском Высочестве Великой Княгине Ирине Александровне.

О приняты Его Императорским Высочеством Великим Князем Александром Михаиловичем под Его покровительство приамурского отдела Императорского русского географического общества. Государь Император, по всеподданнейшему докладу Министра Внутренних Дел, 19го мая 1894 г., Всемилостивейшие соизволил на принятие, Великим Князем Александром Мпхаиловичем, предложенного Ему советом Императорского русского географического общества звания почетного члена этого общества, а также на принятье Его Императорскими Высочеством под Его покровительство вновь учрежденного, 2го мая 1894 г., приамурского отдела названного общества.

Высочайше приказы

25го сего июля:

Назначен, гвардейского экипажа лейтенант Шателен - адъютантом Его Императорского Высочества Великого Князя Александра Михаиловича, с оставлением в гвардейском экипаже.

Назначен: секретарь и управляющий делами Их Императорских Высочеств Великих Князей Михаила Михаиловича и Георгия Михаиловича, действительный статский советник Шеффер - управляющим конторою Двора Его Императорского Высочества Великого Князя Александра Михаиловича, с оставлением в занимаемых им должностях.

Её Императорское Высочество Великая Княгиня Ирина Александровна назначена шефом 48го драгунского украинского полка, коему и именоваться впредь 48м драгунским украинским Её Императорского Высочества Великой Княгини Ирины Александровны полком.

Об утверждении штата Двора Его Императорского Высочества великого князя Александра Михаиловича. Министр юстиции, 6го июля 1894 года, предложили Правительствующему Сенату, для распубликования, копию с Высочайше утвержденного, 21го июня того же года, штата Двора Его Императорского Высочества великого князя Александра Михаиловича.

25е июля. Роскошный Петергоф привлек к себе в этот день сотни тысяч народа. Там, на верху, во дворце собиралась избранная публика, съезжались представители высшего общества, высшего военного, гражданского, административного мира. Внизу - в чудных аллеях парка двигались толпы народа. И там, и здесь интересно посмотреть на это праздничное движение, на этот светлый день Царя и Царицы.

В 8 час. утра грянули выстрелы с военной гавани в Петергофе и сказали жителям о наступлении этого дня. В 2 часа-вверху, ко дворцу тянутся вереницы экипажей и подъезжают медленно. Кажется точно какая гигантская пестрая змея извивается по дороге; все кареты, коляски-ландо, линейки с придворными и военными, с дамами молодыми и пожилыми, видны в них мундиры под шинелями, кокошники и сарафаны под платками и накидками. Так продолжается до 2 1/2 часов. В это же время в сенях и по лестнице, группа за группой - цепью подымаются нарядные дамы, блестящие офицеры и придворные. Сени, сквозные по обе стороны дворца, чудно убраны лесом экзотических растений. Тут и тропическая пальма, и широколистная латания, и редкое хлебное дерево, и древовидный папоротник, цикадеи, азали, хвои, а внизу их бордюром стелятся ароматные цветы, душистые лилии наполняют воздух своим благоуханием. В сенях и на маршах лестниц стоят в своих парадных, расшитых гербами, красных, чёрных, зеленых мундирах придворные лакеи, егеря и нижние чины царской охоты. Перед сенями, в верхнем саду, тылом к цветникам, вытянулась стройная линия почетного караула гвардейского экипажа со знаменем и хором музыки.

В покоях под гербом (золотой орел на куполе, симметричном с куполом на другом фасе дворца, где церковь, и где на таком же куполе сияет крест) собрались лица Императорской фамилии и тут же приехали Её Величество королева эллинов с дочерью - королевною и королевичем, великий герцог Мекленбург-Шверинский с супругою великою княгинею Анастасией Михайловной, принцесса валлийская с двумя дочерьми Викторией и Мауд, принц датский Христиан. Во втором часу дня во дворец прибыл великий князь Михаил Николаевич с Августейшим женихом; в начале третьего часа - Государыня Императрица с Августейшей дочерью-невестой, в карете с камер-казаками, а затем в коляске - Государь с Наследником Цесаревичем.

В золотой гостиной, где обои и мебель вся обиты золотым с букетами штофом, поставлен золотой туалет императрицы Анны Иоанновны, привезенный из Петербурга, из Эрмитажа, и перед которым всегда по обычаю одеваются к венцу невесты великих князей. Овальное зеркало туалета обведено золотой рамой в стиле рококо, в которой амуры с венками и трубами поддерживают наверху корону. Множество баульчиков, вазочек и других принадлежностей туалета - все из чистого золота - расположены на столиках по обеим сторонам большого стола, накрытого золотистой шелковой скатертью, где стоит туалет. Перед ним низенький стул с нежно-розового цвета подушкой, покрытой тонким кружевным верхом. Справа и слева на столиках лежат: маленькая бриллиантовая корона на голову, драгоценные ожерелья, брошь и серьга, в углу бархатная мантия, опушенная горностаевым мехом. Здесь статс-дамы Её Величества одевали к венцу Высоконаречённую невесту. Рядом в малиновой гостиной собрались все члены Царской Фамилии. Здесь, на столах лежали образа Спасителя и Божией Матери для благословения великой княжны-невесты.

В 3 часа шум и говор в залах дворца стихли. Придворные арабы в своих фантастических ливреях открыли двери - и началось шествие в церковь. Среди шпалер придворных дам и фрейлин в русских платьях с вышитыми придворными шлейфами, среди сплошных стен золотого шитья придворных и гражданских мундиров высших чинов, среди шпалер военных, по залам, через весь корпус дворца двигался Высочайший выход. В красных мундирных фраках шли впереди гоф-фурьеры и камер-фурьеры по два в ряд, за ними золотою лентою тянулись придворные чины до обер-гофмаршала включительно с жезлом, предшествовавший Их Величествам. Государыня шла под руку с великим герцогом Мекленбург-Шверинским, Государь с королевою греческою, Наследник Цесаревич с принцессой Уэльской - далее великие князья и великие княгини и высокие иностранные гости. Камергеры и камер-пажи несли шлейфы Августейших Государыни, королевы и великих княгинь. Высоконаречённые жених и невеста шли рядом, великая княжна во всем блеске царственной юности и имела на голове бриллиантовую корону с фатою; длинный шлейф её малиновой великокняжеской мании несли четыре камергера, а конец его - заведывающий двором великого князя Александра Михайловича полковник Евреинов. За Царскою Фамилиею тянулась блестящая лента придворных дам в русских костюмах, в сверкающих драгоценными каменьями, жемчугом и бриллиантами кокошниках, фрейлин, в бархатных повязках на голове, в придворных красных, синих, (смотря по цвету двора, при котором состоят) вышитых шлейфах. За ними тянулись, залитые золотым и серебряным шитьем мундиры высших сановников и лиц Царской свиты.

Эта великолепная процессия двигалась через палатку у герба, красная подбивка которой, придавала ей фантастический красноватый колорит, через ряд зал, наполненных представителями дипломатии всего мира в своих парадных формах, через Китайскую палату, Петровскую залу и ряд смежных зал, наполненных военными, среди их блестящих шпалер и через палатку у церкви вошли в храм, где из алтаря навстречу вышла другая процессия - духовная. В золотых облачениях предшествуемый диаконами со свечами, вышел навстречу первенствующий член синода высокопреосвященный митрополит с членами синода, архиереями и придворным духовенством. В небольшой церкви у стен стояли с одной стороны иностранные послы и посланники, с другой члены государственного совета. Все министры также налицо.

Государь и вся Царская Фамилия приложились ко кресту, которым осенил их митрополии, и приняли кропленье святою водою. Духовная процессия удалилась в алтарь. Государь возвел высоконаречённых жениха и невесту на малиновое бархатное, обшитое золотыми позументом, возвышение, где стояли аналой с святым крестом и Евангелием. Шаферами у Высокобракосочетавшихся были Наследник Цесаревич, великий князь Михаил Александрович, принц Христиан датский, (у великой княгини) и у Высоконаречённого жениха - его Августейшие братья. Наследник Цесаревич и другие Августейшее шафера, великие князья стали позади. Протопресвитер И. Л. Янышев с придворными протоиереями приступили к совершенно таинства бракосочетания.

Пушечные выстрелы и колокольный звон возвестили публике и о Высочайшем выходе и о совершившемся бракосочетании. Их слыша, народ обнажал головы. После венчания митрополит с архиереями снова вышел на середину храма и совершил благодарственное молебствие. Умилительна была картина, когда маститый иерарх опустился на колени, и с ним вся церковь и новая Царственная Чета. Величественно раздались затем звуки "Тебе Бога Хвалим" - загремели выстрелы, зазвонили колокола. Тою же блестящею процессною Высочайший выход прошёл обратно.

В 6 часов пополудни - Петровская и купеческая залы дворца снова наполнились избранною публикою. Сюда съехались теперь только придворные дамы и особы первых трех классов. Среди зал - пышно убранные цветами и золотой сервировкой - растянулись столы.

Высочайший выход был в Петровскую залу. Высоконовобрачные заняли места в центре стола между Их Величествами, за этими столом сидели все особы Императорской Фамилии, министр Императорского Двора (против Их Величеств) и справа от него послы, и посланники, а слева высшее духовенство - митрополит, архиереи и духовник Их Величеств. За Высочайшими Особами стояли высшие придворные и подавали кубки. Тосты не провозглашались, но каждый раз, когда наливались кубки и Государь с присутствующими пил, по сигналу гремел установленный соответствующему тосту салют с петровской военной гавани. Придворный оркестр играл во всё время обеда.

Прошел небольшой промежуток времени и в 9 1/2 часов опять ещё раз наполнились залы избранною публикою. В Петровской зале состоялся концерт. Золотая балюстрада огородила одну часть её и за нею поместились хор, оркестр и артисты Императорской русской оперы. Высочайший выход в залу последовал из покоев великой княгини Ольги Николаевны. Августейшие Особы и все приглашенные на концерт разместились на рядах золоченых стульев. После концерта последовал разъезд Их Величеств и Августейших Особ.

Их Величества отправились в Александрию, Августейшие Высоконовобрачные в Ропшинский Дворец за 20 верст от Петергофа, дорога к которому вся освещена расставленными горевшими смоляными столбами.

Вечером Петергоф представлял чудную картину. Это была настоящая сказка из тысячи одной ночи. Казалось миллионы разноцветных огней заблистали на газонах, на деревьях, очертили волшебными линиями дворцы и павильоны, окрасили в фантастические цвета бесчисленные струи фонтанов, спускались гирляндами с высоты вековых дерев или прятались блестящими звездочками в чаще листвы. Проволочные канделябры среди аллей казались висящими в воздухе. Звуки музыки лились отовсюду в этом волшебном царстве огня.

Восхитительны виды сверху из Дворца на обе стороны его: к Самсону на нижний сад и с другой стороны - на верхний.

Вид на Самсон очарователен. И днём - золотая гора с её каскадами, с её массою золоченых статуй, с её чудными фонтанами и в центре их Самсоном, раздирающим пасть льва, откуда вылетает вверх мощная струя воды, соперничающая по вышине! с вековыми деревьями, долина с этими чудными мраморными павильонами, покрытыми золотыми куполами, на крышах которых тоже бегут фонтаны воды, с этим каналом и видом в гавань - и днём, повторяю, - это всё поражает своею красотою и картинностью, - но ночью это совершенно волшебный вид. Вся золотая гора с её балюстрадой у дворца обведена огнями, каскады воды прыгают по ступеням через линию огоньков, внизу на газонах извиваются по траве причудливые арабески цветных огней, павильоны, очерченные по архитектурным линиям белыми лампионами, кажутся сказочными замками; мощная статуя Самсона, освещаемая скрытым бенгальским огнём, меняет цвета и кажется радужной; бассейн Самсона окружён огненными обелисками и они идут от него вдоль по обеим сторонам канала, берега которого как бы покрыты ковром из цветных огней, перспектива их заканчивается громадною аркою в стиле Людовика XV.

В пролет арки, украшенной вверху орлом, помещены царские вензеля А и М, а под ними герб Петергофа, скрещенные два Р, т.е. инициалы Петра Первого и кругом андреевская цепь, ниже, по бокам, вензеля Высоконовобрачных А и И. Все эти вензеля из хрустальных граней и фольги блестят точно тысячи бриллиантов, а над всей аркой торит гигантское сияние. По сторонам декорации пылают жертвенники. Это все нужно видеть, чтобы понять всю эффектность картины. И художнику не совладать с нею.

Вид с другой стороны на верхний сад - тоже волшебная декорация; здесь каждая клумба в цветнике, каждый кустик на газоне обведены линиями огней, а на газоне выросли из земли гигантские фантастические, огненные цветы из лампионов на проволоках. Там и здесь разбросано множество огромных зеркальных шаров, отражающих в себе блеск цветных огней. Фонтаны в саду обведены унизанными шкаликами проволоками и бьют, так сказать, в корзинах из цветных огней, - а за ними вся даль, деревья, кусты - всё погружено в фантастический туман меняющихся бенгальских огней. Тысячи фонарей мелькают на деревьях, высоко-высоко, на самых верхушках.

Горы шахматная и малая золотая увенчаны на верху одна аркою, другая гигантским щитом с царскими инициалами.

Ряды декораций, точно пестрые ковры тянутся по аллеям; по одной из них, украшенной декорациями замка с башнями и бойницами в английском готическом стиле, вы подходите к Монплезиру, - он также украшен почти как верхний сад.

Но здесь прелесть декоративного убранства усиливается ещё прелестью неприкрашенной природы. За огненною балюстрадою Монплезира - широкий залив; легкие волны его всё время бегут, с плеском и пеной ударяясь в балюстраду, и волны, и ветер несут вечернюю прохладу; к шуму волн прибавляются ещё звуки музыки из сада Монплезира. На рейде вдали несколько судов обведены огненными линиями. Одна яхта то иллюминовывает свой борт рядом электрических огней, то красных, то белых, то вдруг их потушит и засветит одним электрическим солнцем, которое гигантским лучом реет в разных направлениях, рассекая сумрак вечера. Но вот здесь на баржах перед Монилезиром зажгли фейерверк и волшебные огни на воде присоединялись к волшебным огням на суше. Дивные букеты из сотен ракет десятками одна за другой взлетали к верху, рассыпаясь тысячами звезд, которые то быстрыми дождем, потухая, падали вниз, то медленно опускались к воде цветными огненными точками. Мельница, дворец Марли - всё это залито огнем. Марли волшебен. Острая крыша дворца точно огненною черепицею обведена красными лампионами, а весь корпус очерчен белыми молочными шарами. Ими же обведены три моста на озере с одной стороны дворца, а с другой всё озеро дивно иллюминовано. Берега его у воды точно обведены одною широкою огненною зеленою лентою, а на верху их светятся громадные фантастические цветы. На самом озерё плавает как бы замок из четырех павильонов, соединенных балюстрадою с вазами и всё обведено белым огнём, и всё это отражается в тихой воде, и подводный белый замок, и зеленые берега озера и фантастические цветы, и белый огненный дворец с красною крышею.

Дивно хорошо! Сотни тысяч народа двигаются по аллеям. И шум, и говор людей, и звуки музыки - всё это производит почти ошеломляющее впечатление.

28го июля. Проведя два дня в Ропше, Августейшее Новобрачные прибыли в С.-Петербург. Всюду улицы пестрели флагами. Цветные материи, ковры украшали подъезды и балконы домов. Особенным убранством отличались Невский проспект и Большая и Малая Морские улицы. Здесь просто не видно стен за декоративным убранством флагами, щитами, транспарантами, материями. Все фонари также украшены флагами. На Морской у штаба, на Вознесенском проспекте и в некоторых других местах гирлянды флагов перекинуты над домами через улицу, образуя целые вензеля. Толпы народа, ожидая приезда Высоконовобрачных, с утра наполняли улицы. С каким живым интересом стоявшее следили за каждым движением придворных экипажей на улицах, и каким сердечным "ура" встретили они Царскую Дочь и великого князя!

В 12 часу Августейшие Новобрачные прибыли по Балтийской железной дороге. На вокзале у царских покоев, убранных тропическими растениями, собрались для встречи должностные лица и с.-петербургский градоначальник, генерал-лейтенант фон Валь. От места остановки вагона до прохода в Царские комнаты целые клумбы цветов и растений.

После полудня из Петергофа прибыли на Императорской яхте "Александрия" Их Величества Государь Император и Государыня Императрица. По пути, на Неве все военные и коммерческие суда расцвечены флагами.

Царская пристань, к которой пристала Императорская яхта, красиво декорирована красным сукном и флагами, а внутри - группами растений. Их Величества отбыли с пристани в Зимний Дворец.

В час дня в Зимнем Дворце начался приём поздравлений. Великолепный залы Зимнего Дворца наполнились блестящею избранною публикою. Здесь в концертной зале собрались, в своих разнообразных мундирах, особы дипломатического корпуса, гофмейстерины, статс-дамы, камер-фрейлины и фрейлины Её Величества, гофмейстерины и фрейлины великих княгинь и придворные дамы Августейших гостей, в николаевской зале - члены святейшего синода и высшее духовенство, сенаторы, члены государственного совёта, министры, статс-секретари, почетные опекуны, генерал-адъютанты, свиты Его Величества генерал-майоры, флигель-адъютанты, адъютанты великих князей, военная свита Августейших гостей, гвардейские генералы и полковники, офицеры гвардейских полков, старшие в чине, по одному, генералы и адмиралы армии и флота, генералы гражданских ведомств, имеющее военные чины и мундиры, первые и вторые чины Двора и придворные, губернаторы, губернские и уездные предводители дворянства. Приём поздравлений происходил в концертном зале, в порядке, определенном церемониалом.

Во главе военных шёл Августейший главнокомандующий великий князь Владимир Александрович, во главе моряков - Августейшей генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович, с преображенцами подходил великий князь Константин Константинович (командир полка), во главе артиллеристов подходил Августейший генерал-фельдцейхмейстер великий князь Михаил Николаевич, с гвардейскими кавалеристами шли великие князья: Николай Николаевич - командир 2й гвардейской дивизии, Павел Александрович - командире л.-гв. конного полка, Дмитрий Константинович - командире л.-гв. конно-гренадёрского полка. Прочие великие князья шли с частями, в которых числятся.

Представлявшиеся Их Императорским Высочествам Августейшим Высоконовобрачным депутации подносили хлеб-соль на изящных серебряных блюдах: от с.-петербургского дворянства, от московского и др.; от городов: С.-Петербурга, Москвы, от с.-петербургских обществ: купеческого, мещанского, старообрядцев, приемлющих священство, от Кронштадта, дворцовых городов: Петергофа, Гатчины, Царского Села, Павловска и др. Высоконовобрачная Чета, стоя, принимала поздравления. Поздравлявшие подходили, целовали руку великой княгини и кланялись великому князю. Великий князь в форме гвардейского экипажа. По окончании церемонии Высоконовобрачные удалились во внутренние покои и затем поехали в Казанский собор.

Здесь, по всему Невскому, по всей площади, шпалерами стоял народ. Площадь сверху - это море голов, вся лестница усеяна народом и внутри собора - тоже. Высоконовобрачных встретил настоятель собора протоиерей Лебедев с четырьмя священниками и совершил краткое молитвословие с многолетием. Их Императорские Высочества прикладывались к чудотворному Казанскому образу Божией Матери, после чего протоиерей вручил Высоконовобрачным в благословение копию с Казанской иконы в серебряном окладе и с надписью: "25го июля 1894 г. Августейшим Высоконовобрачным от Казанского собора".

Среди восторженных кликов, в которых так искренно и горячо выражалось чувство русского человека, отбыли Высоконовобрачные из собора на царскую пристань.

После музыкального собрания во дворце, Их Императорские Высочества новобрачные уехали из Нового Петергофа в приготовленный для временного пребывания Их Высочеств дворец в Ропше, и пробыли здесь до 28го июля.

Вечером 28го июля, в 9 часов, в Петергофе дан в заключение брачных торжеств парадный спектакль в Императорском театре. Театр красиво декорирован флагами и кругом обнесён иллюминационными декорациями. С трёх сторон к нему пристроены сени, ажурные, в стиле Людовика XV, с выдающимся подъездом. И снаружи и внутри сеней тянутся шпалеры зелени и растений, обведенные внизу золоченою решёткою. По ажурным потолку и стенам сеней густо вьётся темно-зеленый плющ. Левая часть сеней предназначена для приезда Высочайших Особ, здесь всё утопает в зелени и благоухает цветами. Здесь же стоял караул от роты дворцовых гренадёр.

Внутри театр представлял роскошную картину. Три яруса лож, где в первых рядах сидят в белых платьях дамы, декольте с массою бриллиантов, окаймляют небольшой, человек на 300, партер, весь занятый придворными военными и гражданскими чинами в мундирах, орденах, лентах, на общем темном фоне мундиров красными, синими, голубыми пятнами выделяются цветные формы кавалеристов и военных иностранцев, и 6елые платья дам. В центре лож, против сцены, раскинут огромный шатер Царской ложи, увенчанный вверху золотой Императорской короною, с подушки которой в обе стороны ниспадают тяжелые красные драпировки, подпираемые золотыми витыми колонками, так что ложа имеет три пролёта. Стулья стоят в два ряда. В среднем на золоченых креслах сидят рядом Августейшие Высоконовобрачные между Их Императорских Величеств, справа от Государя - великая княгиня Ирина Александровна, слева от Государыни - великий князь Александр Михайлович. По левую руку Государя занимают места королева греческая, Наследник Цесаревич, великая герцогиня мекленбург-шверинская, великий князь Михаил Николаевич, по правую Государыни - великий герцог мекленбург-шверинский и принцесса Уэльская. Далее и во втором ряду сидят прочие Августейшие Особы, принцессы Уэльская, королевна греческая, принц датский, королевич греческий. Государь в общегенеральской форме, в греческой ленте ордена Спасителя; в таких же лентах и большинство Царской Фамилии и все присутствующие, у кого есть греческие ордена и ленты.

Государыня и великие княгини все в вырезных светлых платьях, на которых, среди блеска драгоценных уборов, проходит на груди с плеча к талии яркою полосою красная лента ордена св. Екатерины, а на груди сияет звезда ордена; па Государыне голубая Андреевская лента.

Великая Княгиня-Новобрачная в платье светло-розового цвета. Справа от Царской ложи бенуар занят дипломатическим корпусом и высшими придворными чинами, слева - ложи статс-дам и министерские. В крайней ложе сидят молодые великие князья.

Ослепительный блеск электрической люстры, в гранях хрусталей которой переливается и играет отраженный свет огней, усилен ещё тремя рядами жирондолей, опоясывающих ярусы лож.

Когда вошли в ложу Августейшие Высоконовобрачные и за ними Их Величества, оркестр оперы заиграл "Боже, Царя храни".

Все прослушали стоя наш гимн, затем взвилась занавесь - и на сцене появился артист Н. Н. Фигнер. Исполнен 2й акт оперы "Ромео и Джульетта".

Второю пьесою был специально поставленный ради торжества одноактный анакреонтический 6алет: "Пробуждение Флоры". Балет сочинен М. Петипа, музыка написана М. Дриго.

В антракте в сенях сервированы роскошные чайные буфеты с шампанским, прохладительными, фруктами, конфектами и мороженым. После балета предложены и холодные блюда.

В креслах и ложах разложены превосходно отпечатанные с рисунками фототипией художественные афиши парадного спектакля работы художника Первухина. На лицевой стороне красками отпечатан вид Петергофского Дворца и Самсониевского ковша. В тексте, передающем вкратце содержание балета, помещены рисунки с некоторых его групп.

Спектакль окончился в начале двенадцатого часа.

Чудная тихая теплая ночь. На темном фоне её волшебно вырисовываются узоры огненных тканей иллюминации. Вверху над театром на фронтоне горит электрический двуглавый орел. Издали он кажется парящим в воздухе. Кругом театра каре площади обведено декоративными арками в стиле Людовика XV. В арках висят громадные цветные фонари. Высокие колонны с треножниками наверху, на которых, как на жертвенниках, пылает огонь, стоят на концах площади и по всей дороге от театра в Царскую Александрию и в другую сторону к Большому Дворцу. Во всю длину аллеи тянутся иллюминационные декорации с рисунком à la grec. Стена зеленого шпалерника, растущего по сторонам, обведена бордюром молочных шаров, тысячи цветных фонарей спускаются гирляндами с вершин столетних дерев. Нижний парк не освещён, но среди его темноты, скрытые за декоративными стенами иллюминации, вырисовываются огненные силуэты разбросанных то там, то здесь иллюминационных треугольных киосков. Ряды ионических колонн с жертвенниками стоят по всему пути.

И среди этих как бы кружевных стен огня, едут беспрестанно один за другим ряды экипажей с придворными и ливрейными лакеями и денщиками, с нарядными дамами, с мундирными кавалерами, идут вереницею пешеходы военные и штатские в мундирах, и все любуются этою чудною тихою ночью, распростершею над землею свой темный полог с тысячами звезд в небе, горящих над этою чудною иллюминацией с тысячами огней па земле!

При этой великолепной картине Августейшие Молодые проехали с пышного парадного спектакля, закончившего свадебный пир, в Большой Петергофский дворец, где до своего отъезда на юг России, будут жить в бывшей половине великой княгини Ольги Николаевны. Вся Россия я желает и молит счастья своей русской Великокняжеской Чете.

Великий Государь угасал на ногах, не ложась на одр до самой кончины, на глазах у всех. Еще 7го августа Государь в Красном Селе, объехав все войска, сделал галопом более 12 верст.

Её Императорское Величество Государыня Императрица во время течения болезни Государя ни днем, ни ночью не покидала Она страждущего Супруга.

19 августа. Отъезд из Петергофа в Беловеж Их Императорских Величеств, сопровождаемых Наследником Цесаревичем, великим князем Михаилом Александровичем и великою княжною Ольгою Александровною.

22 августа. Телеграмма министра Императорского двора известила о благополучном прибыли Августейших путешественников в Беловеж.

15 сентября. Официальное заявление во главе столбцов "Правительственного Вестника" сообщило, что состояние здоровья Государя Императора требует пребывания Его Величества в теплом климате в течение холодного времени года и что Державный Вождь русского народа переносит поэтому временно свое пребывание в Ливадию по совету профессоров медицины Захарьина и Лейдена.

18 сентября, 18:00. Отъезд из Спалы в Ливадию. Государя Императора и Государыню Императрицу сопровождают Наследник Цесаревич, великие князья Георгий и Михаил Александровичи, великая княжна Ольга Александровна и королевич греческий Николай Георгиевич.

21го сентября, 9:00. На севастопольскую Царскую пристань, убранную гирляндами зелени, тропическими растениями и дорогими коврами, начали собираться начальствующая и приглашенным лица. Ровно в 10 часов к пристани подошел Императорский поезд. Государь Император с Государыней Императрицей, Наследником Цесаревичем, великой княжной Ольгой Александровной, великими князьями Георгием и Михаилом Александровичами и королевичем греческим Николаем вышли из вагона и у входа в изящно декорированный павильон встречены управляющим морским министерством, командующим войсками одесского военного округа, главным командиром, севастопольским градоначальником и комендантом, поднёсшим Его Величеству всеподданнейший рапорт, и другими начальствующими лицами. В павильоне Их Величеств имели счастье приветствовать приглашенный дамы. От городского головы Их Величества приняли хлеб-соль, поднесенную на деревянном блюде. Поздоровавшись со всеми присутствовавшими, Государь Император вышел из павильона и принял почетный караул; музыка заиграла народный гимн. Государыня Императрица беседовала с дамами. Вслед затем вся Августейшая Семья проследовала на пароход добровольного флота "Орёл", и вскоре отдано распоряжение убрать трап. Ровно в одиннадцать часов "Орёл" снялся с якоря. На палубу вышли Их Величества с Наследником Цесаревичем и кланялись народу в ответ на оглушительное "ура", не умолкавшее все время, пока "Орёл" следовал по бухте. На рейде, выстроившись в одну линию, красовались суда черноморского флота, с восторгом приветствовавшие своего Верховного Вождя и его Августейшую Семью единодушным "ура". Его Величество здоровался с каждыми судном отдельно. Пароход "Орел" конвоировал крейсер "Память Меркурия". На "Орле" Их Величеств сопровождали: управлявший морским министерством, командующий войсками одесского военного округа и главный командир черноморского флота и портов Чёрного моря.

Прибытие Их Величеств в Ливадию состоялось в тот же день, в два часа пополудни. Все дома расцветились флагами, и город принял праздничный вид. Красивее всего украшена пристань, на которой представители губернии и население города собрались приветствовать Царскую Семью при выходе с парохода. Здесь, задрапированный флажной материей и устланный коврами, воздвигнут высокий балкон, рассчитанный в уровень с бортом парохода "Орёл", а в нескольких шагах - беседка, убранная сверху донизу зеленью папоротника и живыми цветами. Около полудня в открытом экипаже проследовали через город по направлению к пристани великий князь Александр Михайлович с супругою великою княгинею Ириною Александровною. У пристани выстроился почётный караул, а далее воспитанники местных учебных заведений с начальствующими лицами во главе. Пока "Орёл" подтягивался к молу, великий князь Александр Михайлович и великая княгиня Ирина Александровна взошли на устланный коврами балкон, откуда подана на приставший пароход сходня. Первым сошёл с парохода Государь Император.

Государь, совершенно больной, пожелтевший и страшно похудевший, вышел на пристань. Приняв рапорт от начальника губернии, Его Величество здоровался с приветствовавшими Его лицами, представителями местного дворянства, земства и города. Сойдя на мол, Его Величество имел продолжительный разговор с графом Д. А. Милютиным. Пройдя затем в беседку, Их Величества здоровались с дамами и беседовали со встречавшими Их фрейлинами. Затем Государь Император вышел из беседки и здоровался с почетным караулом. Музыка заиграла гимн. Государь направился к экипажу под руку с Императрицей, поддерживавшей его. Несмолкаемое "ура" неслось вдоль всей набережной, пока Царский поезд в числе более тридцати экипажей следовал через город в Ливадию. Вечером в Ялте зажжена иллюминация.

В Ливадии силы Августейшего больного ежедневно таяли, но тем не менее Государь бодрился, не ложился в постель.

1го и 2го прибыли Лейден, Веляминов и Гирш.

2го октября Государь с Государыней и великой княжной Ольгой Александровной ездили на водопад Учан-Су. Государь приветливо отвечал на поклоны встречных.

2го, с разрешения Государя Императора, прибыл из Харькова благодарить Государя за Высочайшее внимание, оказанное ему во время хода его болезни, профессор Груббе, принятый 3го утром Государем и Государыней. Узнав от Груббе, что он летом отдыхал и долечивался в Ялте, Государь спросил его: сколько он пробыл здесь и принесло ли ему пользу здешнее пребыванье? И получив в ответ: около пяти недель и что хотя в июле здесь очень жарко, но польза всё-таки была, заметил: "а я здесь десять дней и мне каждый день всё хуже".

3го к вечеру вернулся профессор Захарьин, и 4го состоялся медицинский осмотр, прозвучавший похоронным звоном 5го октября в ужасном телеграфном бюллетене на всю Россию.

Но еще 4го Государь ездил кататься с Государыней, причем почувствовал себя во время поездки очень дурно.

С этого времени падение сил и ухудшение болезни начались скачками.

9 октября. Государь приобщился Св. Тайн.

Однако с 12го по 17е Государю было настолько лучше, что стали надеяться если не на полное выздоровление, то на такое улучшенье, которое позволило бы больному прожить при известных предосторожностях и режиме еще целые годы. Особенно хорошим показанием считались отсутствие сонливости, хороший сон ночью, аппетит и подъем деятельности сердца, обнаружившиеся 15-го октября. В этот и последующий день как в Ялте, так и в Ливадии замечалось особенное оживление: толпы гуляющих - у всех праздничный лица; бюллетени продавались в городе нарасхват и читались с восторгом. В это время Государь, оставивший было за слабостью дела, снова принялся за них, причем занимался у себя в кабинете даже ночью. Но иллюзии и общие радостные надежды продолжались недолго; к вечеру 17го Государю сделалось хуже. Государь приобщился Св. Тайн.

17го, прочитав текущая дела, написал на них собственноручный резолюции и отправил с курьером по назначению.

18го Ливадия словно вымерла; тишина в парке стояла такая, что еще издали был слышен гул каждого приезжавшего экипажа. Встречавшиеся говорили вполголоса, что поступает начало конца, что только что вышедший бюллетень констатирует затрудненность дыхания и воспалительное состояние левого лёгкого; ночь Августейший больной провёл так тяжело, что Августейшая Семья в ожидании конца находилась в соседних комнатах.

19 октября. Благодаря тому, что были приняты меры к очищению желудка, Государь утром почувствовал себя немного легче, но все хорошо уже понимали, что это только отсрочка и притом кратковременная. Приходилось неоднократно прибегать к кислороду, тем не менее, несмотря на страдания, Государь неоднократно пытался заниматься делами; утром, надев крахмальную сорочку и выпив чаю, подошел к письменному столу и хотел заниматься, но не мог уже - в виду полного упадка сил. Он чаще, чем раньше, ложился отдохнуть. Однако твердость и бодрость по-прежнему не покидали Монарха; вместо того, чтобы жаловаться на страдания и искать утешения у других, Государь Император сам утешал своих близких. Едва ли в это время больной ошибался в оценке своего положения, и тем более достойна удивления та твердость, с какою Император Александр III ожидал приближения кончины. За всё время течения тяжкого и продолжительного недуга Государь не только не жаловался и не терял самообладания, но и вместе с тем, вопреки всем больным в Его положении, ни разу не спросил врачей - чем же и когда окончится Его болезнь - и только в тяжкие минуты просил, если возможно, облегчить страдания. До самых последних дней своей жизни Государь, несмотря на тяжкий недуг, не переставал заниматься делами государства и дорогой Ему армии. На всех Высочайших приказах по 19е октября включительно собственною Его Величества рукою твердым почерком обозначено место пребыванья: "в Ливадии", а на полях "Читал".

Ночь с 19го на 20-е октября была проведена крайне беспокойно: Государь всю ночь не смыкали глаз, хотя и прилёг с вечера на постель. Закуривал и тут же бросал одну папиросу за другой, чтобы хоть как-то отвлечь себя. С ним в комнате была Императрица и один из врачей. Они пытались занять больного разговорами. Император сказал Императрице

- Чувствую конец; будь покойна. Я совершенно покоен'.

20 октября

В 5 утра выпил кофе с женой.

Раньше обыкновенного он пожелал одеться и попросил проводить его к креслу. В последние минуты своей жизни он шёл к столу, чтобы заниматься! Только ближайшим известно, что Государь писал за столом. Дыхание становилось все труднее и все чаще и чаще приходилось прибегать к помощи кислорода.

С утра до того прекрасная погода круто изменилась. Шёл мелкий дождь, с соседних гор сползали облака, спускаясь до самого моря и вися над ним здесь и там серыми клубами медленно распускавшегося тумана, море покрылось белыми гребешками, и все обещало ненастье.

В семь часов Государь приказал позвать к нему Наследника Цесаревича.

В 8 пришел Цесаревич, и Государь около часа беседовал с ним наедине, после чего повелел позвать других детей своих и послать за отцом Иоанном Кронштадтским.

В спальню к умирающему медленно идет Захарьин. Доктор страдает одышкой, он не может пройти нескольких шагов, чтобы не присесть, поэтому вся зала по пути спальню уставлена креслами. В спальне императора духовник царя отец Иоанн Янышев и доктора.

Первый утренний бюллетень поверг всех в беспокойство и уныние.

9:00. Ночь Государь Император провел без сна. Дыхание сильно затруднено. Деятельность сердца быстро слабеет. Положение крайне опасно.

Профессор Лейден.

Профессор Захарьин.

Лейб-хирург Гирш. Доктор Попов.

Почетный лейб-хирург Вельяминов.

Августейший больной около часа оставался в кругу своей семьи и, держа руку Государыни Императрицы, сердечно говорили с каждыми из детей своих, а, когда явился отец Иоанн, благословил своих детей. С этих пор Императрица и дети уже не покидали комнаты больного родителя (во втором этаже Малого дворца, рядом с кабинетом Государыни Императрицы).

20 октября

Телеграмма

В 10 часов утра Государь Император сподобился приобщиться Св. Христовых Тайн. Его Величество в полном сознании.

Ливадия. Министр Императорского Двора Граф Воронцов-Дашков.

- Собери всех. Янышева позови. Надо приобщиться - теперь уж точно.

Больного посадили в кресло в середине комнаты. Затем стали приходить другие: Великий князь Владимир и герцогиня Эдинбургская, только накануне вечером приехавшая. Постепенно собралась вся Фамилия. Государь со всеми ласков, но почти ничего не говорил. Лишь улыбался и кивал головой. Полулежал в глубоком кресле, рядом сидела Царица, а остальные стояли: кто ближе, кто дальше в коридоре. Почти никто не говорил. Все в каком-то оцепенении смотрели на того, кто олицетворял силу и мощь огромной Империи, кто был повелителем всех и вся, символом и хранителем власти и страны, а теперь готовился покинуть земные чертоги. Монарх сохранил самообладание до последней минуты. Вспомнил и поздравил с днем рождения Великую княгиню Елизавету Фёдоровну, которой исполнилось в тот день 30 лет.

В половине одиннадцатого Александр III ещё раз причастился. Вся семья встала на колени, и умирающий, сидя в кресле, неожиданно ясным уверенным голосом стал читать молитву "Верую Господи и исповедую". Ни одного человека в Ливадийском доме, кто бы не плакал.

В одиннадцать часов положение больного Императора сделалось особенно трудным и казалось, что роковая минута приближается, но крепкий организм Царя-Богатыря ещё раз восторжествовал над злым недугом, и Его Величество почувствовала некоторое облегчение. Государь находился в полном сознании и разговаривал с окружающими, хотя и слабевшим голосом, находя для каждого ласковое слово. Подкрепляя от времени до времени свои силы вдыханием кислорода, Император каждому из присутствовавших великих князей и княгинь сказал прощальное слово и утешал родных. Силы постепенно слабели, всё чаще и чаще голова Государя склонялась для отдыха на плечо Государыни Императрицы, сидевшей по правую руку Государя и поддерживавшей его левою рукою.

Императрица в сомнамбулическом состоянии. Она измоталась вконец. Почти не спала последние ночи и почти ничего не ела. Но усталости нет. Какое-то отупение. Происходившее и всех окружающих она видела как в тумане и лишь одного различала ясно, за одного молилась, не переставая. Не плакала. Не было сил. Стояла на коленях у края кресла, обняв его голову руками, закрыв глаза и крепко-крепко, как только могла, прижимала его к себе. Голова к голове, сердце к сердцу, как всегда, как всю жизнь. И никто, никогда их разлучить не сможет. Она чувствовала его тихое дыхание и не слышала и не чувствовала больше ничего. Священник читал отходную молитву, многие рыдали навзрыд.

Второй бюллетень уже совершенно безнадежный.

11:30. Деятельность сердца продолжаешь падать. Одышка увеличивается. Сознание полное.

Профессор Лейден.

Профессор Захарьин.

Лейб-хирург Гирш. Доктор Попов.

Почетный лейб-хирург Вельяминов

По шоссе парка стояли, не расходясь, группы, молча под дождем выжидая известий. Отец Иоанн проехал из дворца служить обедню в Ореанде, за ним, желая заглушить молитвой надвигающееся неизбежное горе, последовали многие. Передавали, что ночь проведена Государем мучительно и без сна, что показалась горлом кровь, что все врачи там, что с раннего утра Его Величество дышит кислородом, уже израсходованным в количестве восьми подушек. Что, несмотря на это, Его Величество в полном сознании с бесстрашным спокойствием и покорностью воле Творца ожидает конца, еще раз причастись Святых Тайн Христовых и, несмотря на страшную затрудненность дыхания, торопится сделать поселение распоряжения. Что, несмотря на все страдания, Государь находил еще силы произнести несколько приветливых слов собравшимся после принятия Им Святых Тайн Августейшим Членам Семьи.

Государь не терял ни на минуту сознания. После обедни он послал за о. Иоанном Сергиевым и вместе с ним молился; потом, чрез полчаса, призвал его снова, и о. Иоанн вновь напутствовал его молитвою и помазанием св. елея, приобщил Св. Тайн и оставался при нём до самой кончины.

В два часа пополудни усилился у Государя пульс, и взор его как бы оживился.

Через 12 минут Государь желал еще что-то сказать и произнес, обращаясь к профессору Лейдену, следившему за биением пульса: "Кислороду!" Её Величество находилась с правой стороны Его кресла, сидя на скамеечке, почти коленопреклоненная. Прежде чем Лейден успел исполнить желание умирающего, Государь Император, поддерживаемый за плечи Наследником Цесаревичем, склонил свою голову на левое плечо Государыни Императрицы, обнявшей рукой Супруга, и испустил дыхание. Левая рука почившего покоилась на колене, правая находилась в руках Государыни.

Доктор потрогал руку Императора и сказал, что "пульса нет".

Обливаясь слезами, родные стали подходить прощаться, но Мария Фёдоровна всё сидела в том же положении. Затем с прахом прощались члены двора и служащие при дворце, а Государыня, обняв безжизненное тело, оставалась без движения и слез, подобно мраморному изваянию. Последние целовали руку усопшего и, обходя кресло, целовали Государыню Императрицу в плечо, пока Наследник Цесаревич, заметив крайнее утомление родительницы, поддерживавшей всё время тело усопшего Монарха, не приказал прекратить прощание, покуда тело почившего не будет положено на постель. Лишь тогда увидели, что Царица без сознания.

Мария Фёдоровна находилась без чувств час. Когда её внесли в спальню и положили на кровать, пульс почти не прощупывался. Потом она открыла глаза и увидела перед собой склоненное лицо доктора Николая Вельяминова. Она протянула ему руку и сказала "merci".

Уже в 2 часа 25 минут дня по всей Ливадии, начиная со свитского дома и кончая самыми отдаленными отдельными домиками, разбросанными по склону горы, по бокам усыпанных гравием аллей, разнеслось и стало известно, что Государь Император отошел в вечность. Всюду шептались, крестились, плакали. Даже иностранные корреспонденты, за последние дни усиленно навещавшие Ливадию, имели смущенный и искренно удрученный вид.

В четвертом часу, в исходе, над Ялтой, теперь полной приезжими из Петербурга, раздался унылый колокольный звон, сопровождаемый пушечными выстрелами. Из окон некоторых зданий можно видеть спущенный в Ливадии наполовину Императорский штандарт.

На рейде стоявшее единственное военное судно "Память Меркурия", скрестив реи, полуопустило флаг и, поворачиваясь к городу то правым, то левым бортом, разбитым значительными промежутками салютом возвестило жителям маленького городка о несчастии, постигшем Росою.

В пятом часу на площадке у дворцовой церкви после присяги, принесенной Наследником Цесаревичем Георгием Александровичем и великими князьями, присягали Государю Императору чины двора, служащие и Собственный конвой Его Величества. Вечером приняли присягу солдаты находящихся здесь войск.

Дагмар не могла присутствовать на присяге придворных сыну. При виде наследника никто не посмел после напомнить. Ни разу не взглянула на Александра в гробу. У неё не было сил на это. Потом слабоумные человечки из неприсутствовавших и даже не говоривших с присутствовавшими будут писать о "заговоре", который хотела устроить императрица, причём даже якобы в партии с Воронцовым; что перед смертью Александра III якобы составлен план передачи престола не законному наследнику, который "безбожник, свободомыслящий, безнравственный и пренебрегающий... делом жизни своего отца", а его "малолетнему" брату Георгию при регентстве его матери, Марии Фёдоровны, то ли одного из дядьев - Владимира или Сергея. Причем якобы больше всех ратовал за такой план Победоносцев. Впрочем, учитывая, что сын Воронцова являлся практически правой рукой Младшего, а "малолетнему и нуждавшемуся в регентстве" Георгию уже 23, эти сказки мало кого интересовали. Были слухи и о намерении некоторых присягать одному из братьев усопшего императора. Были слухи о политическом завещании императора наследнику и о написанном самим императором манифесте о вступлении наследника на престол. Ничто из этого не имело и призрачных оснований. Активность Воронцова и императрицы касалась, несомненно, исключительно церемониальных действий, дабы разгрузить занятого правлением наследника, который в церемониях не силён.

20 октября

Телеграмма

Государь Император Александр III в 2 часа 15 минут пополудни, сего 20го октября, тихо в Бозе почил.

Министр Императорского Двора Граф Воронцов-Дашков.

Ливадия.

Специальная телеграмма корреспондента.

Сегодня, 20го октября, в 2 часа и 15 минут пополудни в ливадийском дворце отошел к престолу Всевышнего Государь Император Александр III. За несколько часов до Своей праведной кончины, утром Его Величество сподобился приобщиться Св. Тайн Христовых у протопресвитера И. Л. Янышева. Сознание до последнего часа не покидало незабвенного нашего Монарха. Государыня Императрица находилась безотлучно у смертного одра Августейшего Супруга. Император в Бозе почил, окруженный всею Семьей Своей. Тотчас по кончине Государя штандарт над дворцом был спущен и выстрелы из пушек возвестили населенно безгранично скорбную весть... С прахом в Бозе почившего Императора прощались Августейшие Дети и Родные, чины Двора, свита и служащие при Дворе.

В пятом часу, на площадке против дворцовой церкви принесена была присяга Императору Александру Александровичу Младшему, к коей приводил отец Янышев в сослужении духовенства. Первыми присягнули великие князья, далее чины Двора, свита, придворные служащие, войска, стоящие в Ливадии, дворцовая полиция и собственный Его Императорского Величества конвой.

Уже вечером 20 октября служилась прямо в спальне первая панихида. Маленькая, изящная, вся в чёрном, Дагмар напоминала мрачное изваяние. В ней как будто и жизни не осталось. Именно тут, совершенно не обращая внимания на ритуал, на присутствующих, Большая, теперь уже царица, подошла сзади к маленькой и обняла. А рядом встал, взял её за руку Саша Младший - её Саша.

"В эту минуту в первый и в последний раз в моей жизни я увидел слезы на его голубых глазах". Он сделал знак, и весь "картофель" спустился вниз в его комнату.

- Вот и всё. Теперь мы, - сказал он просто. В нём не было ничего нового - ни смущения, ни сомнения, ни даже какой-либо особой, сверх обычного, решимости. Он уже без малого год фактически был царём. Только до этого момента не видел морального права что-либо решать по-своему. Теперь - всё.

21 октября опубликован

МАНИФЕСТЪ

О восшествiи Его Императорскаго Величества Государя Императора АЛЕКСАНДРА АЛЕКСАНДРОВИЧА МЛАДШАГО на Прародительскiй Престолъ.

Съ невыразимымъ прискорбiемъ извѣщаемъ народъ россiйскiй, что октября, сего 20го дня, тяжкая болѣзнь безвременно унесла драгоцѣнную жизнь горячо любимаго Родителя Нашего, Государя Императора АЛЕКСАНДРА АЛЕКСАНДРОВИЧА.

Горя Нашего не выразить словами, но Августейшая семья знаетъ, что вѣсь народъ россiйскiй, которого Государь любилъ всею силою Своей души и на благоденствiе которого онъ полагалъ всѣ помыслы Свои, не щадя ни здоровья Своего, ни жизни, остаётся с Нами и скорбит об этой великой утрате вместе с Нами, ЕЯ ИМПЕРАТОРСКИМ ВЕЛИЧЕСТВОМ ГОСУДАРЫНЕЙ ИМПЕРАТРИЦЕЙ и Семьей Его.

Мы вѣримъ, что народъ нашъ и всѣ другiе въ Свѣтѣ народы никогда не перестанут чтить память Царя, олицетворявшаго непоколебимую правду и миръ, ни разу не нарушенный во всё его Царствование.

Мы вѣримъ, что скорбь Наша ― скорбь всего возлюбленнаго народа Нашего, что сила и крѣпость святой Руси въ мудрости его и единенiи съ Нами въ безпрѣдельной Намъ преданности.

Посему вступаемъ Мы по Нашей обязанности согласно Закону Россiйской Имперiи на Престолъ Нашъ.

Мы же, въ часъ вступленiя Нашего на Престолъ Россiйской Имперiи, помнимъ завѣты усопшаго Родителя Нашего и прiемлемъ священный обѣтъ передъ Лицомъ Народа Россiйскаго всегда имѣть единою цѣлью мирное преуспѣянiе, могущество и славу дорогой Россiи и устроенiе счастья всѣхъ Нашихъ вѣрноподданныхъ.

С тем повелѣваемъ всѣмъ Нашимъ подданнымъ учинить присягу въ вѣрности Намъ и Наслѣднику Нашему, Его Императорскому Высочеству, Великому Князю ГЕОРГIЮ АЛЕКСАНДРОВИЧУ, Которому быть и титуловаться Наслѣдникомъ Цесаревичемъ, доколѣ будем благословлены Мы рожденiемъ дѣтей Нашихъ.

Данъ въ Ливадiи лѣта отъ Рождества Христова въ тысяча восемьсотъ девяносто четвертое, Царствованiя же Нашего въ первое. Октября 20го дня.

На подлинномъ Собственною Его Императорскаго Величества рукою подписано: "АЛЕКСАНДР".

Подготовленный кем-то Манифест правлен Александром собственноручно в присутствии Сандро и других.

В стране объявлен годичный траур.

23 октября в Ливадию прибыли из Англии Аликс и Берти. Герцогиня Уэльская встретила у нас Рождество и Новый год, не отходя почти вместе с Ниной от Минни. Отбыла домой лишь 4 января 1895. Дагмар плакала на станции.

25 октября, 19:00. Тело Государя перенесли из Малого дворца, где он жил, в Большую ливадийскую церковь. В Ливадии нет нигде наружного траура: ни флагов, ни драпировок - траур в душах. Массы народа прошли в парк, стали шпалерою, опоясывая часть площадки перед церковью. Перед западным входом выстроился почетный караул, шефская рота и6го стрелкового Его Величества полка со знаменем и хором музыки. По левую сторону от дверей храма протянулась шпалера офицеров в мундирах и полном трауре; тут же стояла и группа корреспондентов. Путь по аллеям от Малого дворца до ливадийского собора, густо, словно ковром, усыпан ветвями кипарисов, мирт и елей. По всему пути, в расстоянии друг от друга, цепью стояли казаки Собственного Его Величества конвоя с пылавшими факелами в руках и освещали дорогу. Кольцом тропической зелени опоясан снаружи собор.

Как всегда, здесь быстро наступила темная южная ночь, к тому же свежая, небо покрылось бегущими тучами, из-за которых на мгновение выглядывала луна, и её свет теперь как будто еще больше придавал печали этой картине. Все стояли в ожидании печальной процессии, все, если говорили, то шепотом, вся подавлены духом. И природа своею необыкновенною тишиною, в которой лист не шелохнет, гармонировала с душевным настроением массы людей. Молча высились к небу ряды темных кипарисов; молча простирали во все стороны свои ветви широколистные латании, группы дерев и кустарников не тревожил ветерок; молча за массою зелени, погруженный в полумрак, высились кругом горы. Бледный луч луны скользнёт иногда по дороге, по группе деревьев, по византийскому куполу церкви. Среди туч кой-где блеснет и ярко загорится звездочка. Царила, можно сказать, убийственная тишина - много людей, и, казалось, никого нет... И вдруг среди этой тишины раздался с церкви удар, и его печальный звон уныло пронесся над застывшей толпой и природой.

Все перекрестились сначала, и потом снова все еще больше замерли. Вдали, из-за поворота в аллее, мелькнул огонек и стал приближаться, вместе с ним послышалось издали и стройное протяжное пение хора. Стрелкам скомандовали "'на караул", и одновременно, вторя печальному перезвону колоколов и пению, протяжно и резко зазвучал рожок горниста, и одновременно же раздались стройные звуки музыки, заигравшей "Коль славен". Этот диссонанс звуков действовал как-то особенно подавляюще на настроенную печально душу. Но вот рожок смолк, разносились только одни величественные звуки церковного гимна и пение хора. Среди мерцающих факелов подошла процессия к храму. Впереди матросы-гребцы Государева катера несли выносной фонарь и четыре хоругви, боцман нёсь запрестольный крест, за ними шла ливадийская школа, несли громадный венок из зелени от 16го стрелкового полка своему Августейшему шефу, несли ордена, шли попарно несколько человек придворных певчих в своих малиновых вицмундирах и попарно же священники о. Александр из Ялты, о. Иоанн Кронштадтский, настоятель ливадийских церквей архимандрит Епифаний и духовник почившего Государя протопресвитер Янышев с иконою, два протодиакона - все в белых с золотом ризах. За ними несли гроб с телом в Бозе почившего Государя. Гроб золотой с громадными кистями: по сторонам и по крышке изображены орлы.

Шесть дворцовых гренадер в полном трауре шли по сторонам, за гробом шёл Государь Император в преображенском мундире и вся Царская Фамилия. Глубоко печальными в длинном крепе являлись облики вдовствующей Государыни, великих княгинь, княжон и придворных дам в глубоком траура.

Церемония носила семейный характер, но от этого еще более усиливалось впечатление скорби у присутствовавших. Когда идет парадное сложное шествие, все-таки мысль скорбящего невольно развевается представляющимися картинами, но здесь, в этой простоте, с которой родные и близкие несли из дворца в церковь прах дорогого России Царя-Труженика, Царя-Миротворца, здесь уже нельзя рассеиваться, здесь вся скорбь людей сосредоточилась у одного этого гроба. Слышались рыдания в народе. Величественно печальна эта простота среди величественной, покрытой вечерним полумраком природы. Болезненно отдавался в сердцах всех каждый заунывный удар церковного колокола.

Из собора вышло на встречу и стало полукругом серебряною лентою, резко выделявшейся на фоне вечера, епархиальное духовенство, преосвященный Мартиниан, епископ симферопольский и таврический, с ним архимандрит Иннокентий и 15 священников.

Архиерей кадил гроб. Государь и великие князья приняли его - Государь во главе, внесли в церковь и поставили на катафалк.

С сонмом всего духовенства совершил преосвященный в присутствии Царской Семьи панихиду. Звуки пения и голос протодиакона ясно доносились до площадки. Щемящею болью в сердце отозвалось пение "со святыми упокой" и "вечная память" - и на площади народ склонился на колени. Горы кругом были усеяны молившимся народом.

Крышку с гроба сняли в церкви придворные чины и положили на отороченный золотым глазетом постамент слева от катафалка.

По совершении панихиды Государь и Царская Семья уехали в свои дворцы. Еще во время панихиды, тотчас по перенесении, поставлено у тела почившего Императора первое дежурство - из ближайших сановников.

Золотой гроб стоял на малиновом, отороченном золотым галуном катафалке, на красном помосте. На красных постаментах по углам четыре громадных латании образовали своими широколистными ветвями зеленую сень над ним.

Впереди гроба, в ногах, между двумя золочеными подсвечниками, стоял серебряный аналой с иконою, а спереди, ближе к алтарю, три золотых табурета с такими же подушками и с орденами на них: в середине - звезда, лента и цепь св. Андрея Первозванного, справа св. Владимира 1й степени, слева св. Георгия 2й степ. Государь лежал в генеральском мундире, покрытый золотым глазетовым покровом, отороченным горностаем. Дежурство окружало и катафалк, и самый помост. У ног стояли камер-юнкеры - кн. Демидов-Сан-Донато, граф Толстой, далее справа таврический губернский предводитель дворянства камергер Олив, генерал-адъютант Стюрлер, обер-гофмаршал князь Трубецкой, слева гофмейстер Голенищев-Кутузов-Толстой, исп. д. управляющего ведомством уделов, генерал-майор князь Вяземский и гофмейстер, состояний при Ея Величестве, князь Голицын. Тут же находились обер-церемошймейстер, князь Долгорукий, церемониймейстер князь Урусов и др. Ниже, на помосте, стояли 4 офицера, а за ними в головах два дворцовых гренадёра. В изголовьи священник в серебряном облачении читал евангелие. Пол церкви устлал цветными коврами. Паникадило и свечи в канделябрах горели всю ночь.

Вскоре за первою панихидою последовала вторая, служили протопресвитер Янышев с архимандритом Епифанием и ялтинскими священниками с придворным протодиаконом Поповым. Пели так же хорошо ливадийские певчи. На гроб Государя возложили первые венки офицеры 16го стрелкового полка (с широкими малиновыми лентами), преображенцы и служащее в удельном ведомстве (из Массандры).

Всю ночь храм открыть и народ ходил прощаться с телом, приходил из далека, из Ялты и окрестностей и за 4, и за 9 и за 10 вёрст... Как велико обаяние Государя, и как велико сочувствие к горю России даже среди нерусских можно судить потому, что 1720 телеграмм получено из Франции в первые же два дня по кончине Государя.

26 октября. Преосвященный Мартиниан с протопресвитером Янышевым и прочим духовенством служил заупокойную литургию в присутствии Государя, Государыни и всей Царской Семьи оставшейся в Ливадии. И после того весь день ходил прощаться народ. На гроб возложены серебряные венки от города, от ялтинских ремесленников от приказчиков. Много искренних слёз пролито народом у гроба своего Царя. Все время пока тело Императора Александра III находилось в Большой Ливадийской церкви, массы народа из Ялты и окрестностей, даже отдаленных, стремились по горным дорогам чтоб отдать последний долг Незабвенному Монарху.

27 октября, четверг. Только к утру закрыли доступ в церковь.

В городе и на пристани доканчивали приготовления. Вся набережная Ялты, весь её полукруг пестрел чёрными с белым флагами; особенно преобладали флаги чёрные с белыми крестами. При въезде на ливадийский мост сооружены куполообразные траурные ворота. Траурный помост сооружён на мосту, где должна служиться панихида.

Погода стояла прекрасная, море, бушевавшее накануне, успокоилось, и солнце ярко сияло. Еще раньше, чем оно показалось из-за гор, Ялта на ногах, приводила в порядок последние приготовления, и часть населения спешила по дороге в Ливадию к церкви. С шести часов из Массандры потянулись к Ливадии отряды войск. Они прибыли из Одессы в незначительном количестве, и потому солдаты расставлены по дороге в довольно далеком расстоянии один от другого.

На рейде со скрещенными реями стояли крейсер "Память Меркурия' (у моста), дальше броненосец "Двенадцать Апостолов" и пароход Добровольного флота "Орёл", на котором почивший государь приехал из Севастополя в Ялту; везде в знак траура до половины флаги приспущены; два миноносца стояли под парами, они должны идти впереди морской процессии, а белый как снег пароход "Эриклик" - замыкать шествие. На моле, выдвинувшемся в море, воздвигнут невысокий катафалк, обитый, как и катафалк в церкви, малиновым бархатом с генеральским шитьем вместо позумента. От катафалка широкая лестница вела на площадку, с которой перекинут на крейсер такой же ширины трап. Крейсер "Память Меркурия" - судно более значительных размеров, нежели большинство пароходов Общества Пароходства и Торговли, и перекинуть трап прямо с мола на крейсер оказывалось невозможным, потому что подъём чрезвычайно крут. На крейсере "Память Меркурия' - на шканцах, затянутых сверху тентом, приготовлено место для принятия гроба и поставлен катафалк такой же, как на пристани. От прежних катафалков он отличался только тем, что в нем сделаны приспособления для прикрепления гроба на случай качки. Перед ним аналой для иконы и евангелия.

Рано утром в церкви совершена заупокойная литургия, а с прибытием Государя Императора, Императрицы-Матери, Наследника Цесаревича и других Августейших Особ совершена лития.

По установке гроба на носилки, последние подняты на плечи нижними чинами Собственного Его Величества конвоя.

В восемь часов утра выстрел с броненосца "Двенадцать Апостолов" и перезвон в ялтинских церквах послужили сигналом, что гроб с останками почившего Монарха вынесен из Ливадийской церкви.

Процессия направилась не по ливадийскому парку, а прямо на Севастопольское шоссе, густо усыпанное кипарисом и другою зеленью. Впереди ехал верхом начальник дворцовой полиции, за ним церемониймейстер. За гробом следовали Государь Император и принц Уэльский; за ними шли министр Императорского Двора, командующий главною квартирою, дежурный генерал-адъютант, Свиты Его Величества генерал-майор и флигель-адъютант. Далее следовали Наследник Цесаревич и великий князь Георгий Александрович, Михаил и Алексей Александровичи и Александр Михайлович. Далее следовали крымский дивизион и рота стрелкового Его Величества полка. Вслед за конюшенным офицером шли придворные служители-лакеи, скороходы, официанты и камер-фурьеры, за ними - старшины от татар, мещанская управа Ялты, сословие купцов, городская управа и земская уездная управа. Далее следовало отделение, которого при всех прежних церемониалах не существовало: длинною вереницей, чинно, по четыре в ряд, шли дети всех учебных заведений Ялты и Ливадии, начиная с шести-семилетних и кончая подростками. Эти дети, почти малютки, прошли весь длинный путь от церкви до пристани бодро, без утомления, сохраняя на всю жизнь благодарное воспоминание о том, что им дозволено проводить дорогие останки Великого Друга детей.

За детьми, образовавшими первый хор певчих, следовали чины разных ведомств, дворянство и начальник таврической губернии. За ними несли ордена почившего Монарха на глазетовых золотых подушках, обложенных серебряным широким газом. Два церемониймейстера Двора Его Величества и обер-церемоннймейстер с жезлами открывали новое отделение. За ними следовали певчие ялтинской городской Св. Иоанна Златоуста церкви, начиная от которых до Императорской Фамилии шли шпалерами по обе стороны нижние чины Собственного Его Величества конвоя. За певчими несли шесть церковных фонарей с зажженными свечами, хоругви церквей Ливадии, Орианды и Ялты, выносной крест малой ливадийской церкви. Далее следовала духовная процессия: городское духовенство с зажженными свечами в руках, придворные певчие, придворные протодиаконы и священники, за которыми шёл духовник в Бозе почившего Императора протопресвитер Янышев со св. иконой. Сопровождали тело почившего Императора архимандрит Иннокентий, о. Иоанн Кронштадтский и назначенные для чтения евангелия епархиальные священники. Шествие замыкалось траурными каретами и колясками с венками.

Ни Императрица-Мать, ни другие особы Императорской Фамилии не пожелали занять места в траурных каретах и совершили весь длинный утомительный путь пешком вблизи гроба. Участникам в церемониале приходилось от церкви до мола пройти более шести вёрст. Более чем на версту растянулось шествие.

Когда конвойцы с гробом почившего Монарха спустились к главному въезду (ялтинскому) в Ливадию, их места заняли стрелки 16го имени Его Величества полка и при непрекращающемся траурном салюте с броненосца и перезвоне колоколов городских церквей понесли до Ливадийского моста в Ялте. В половине девятого утра гроб с телом покойного покинул Царскую резиденцию в Ливадии.

В благоговейном молчании встречали тысячи народа, занявшие весь путь, гроб с останками почившего Императора. Прецессия производила чрезвычайно глубокое впечатление по своей простоте. Гроб высоко поднят на плечи и виден далеко. Военные части при приближении гроба отдавали честь, музыка играла поход и затем молитву. Путь процессии усыпан миртами, лаврами, хвоей, а на молу, где помост, розами.

Здесь, у моста, начинается набережная, область моряков, и гроб с останками почившего Императора приняли гребцы Государева катера, а выносной крест принял боцман Государева катера. При печальном перезвоне колоколов, среди шпалер пехоты, огибало полукруг набережной Ялты печальное шествие, в котором резко выделялась белая лента духовенства. При звуках похоронного марша, пальбе и перезвоне колоколов процессия медленно следовала по набережной, усеянной народом, и у таможенного управления повернула на пристань, где приближения гроба ожидал епископ таврический преосвященный Мартиниан.

У мола, со скрещенными реями, приспущенным флагом, дымился крейсер "Память Меркурия", вблизи белоснежный "Эриклик" у берега, а на рейде броненосец "Двенадцать Апостолов" и пароход "Орёл". Несётся пение певчих, звуки музыки и похоронных маршей, дробь барабанов, лента народа без шапок тихо крестится... Небо очистилось, солнце осветило всю местность, даль моря и панораму гор кругом, город и эту его печальную процессию, которая циркулирует по испещренной черными и белыми флагами набережной к выдающемуся в море молу и голова которой, т.е. все депутации, уже заняли места на молу, протянувшись шпалерою до красиво убранного печального помоста с малиновым катафалком. На него внесли и поставили золотой гроб с останками Императора. На крейсере и всех судах в линию вытянуты на палубе команды. По воде разносится "Коль славен".

По установлении гроба на катафалк епископ Мартиниан совершил последнюю в Ялте литию. Умилительна картина, когда при пении "вечная память" тысячные толпы народа опускаются на колени. Печально звучит колокол, и ему громко вторят редкие выстрелы орудий...

Сперва золотой покров, а потом и гроб перенесли на крейсер и поставили на почетном месте под тентом на шканцах. Сюда же принесён флаг и положен на гроб, а на грот-мачте со вступлением на палубу Государя Императора взвился Императорский штандарт, остававшийся, однако, приспущенным. За Царскою фамилиею перешла туда часть свиты, другие лица сели на другие суда. С шести колясок, следовавших за процессиею, наполненных венками, перенесли к гробу все венки. Когда все перешли на крейсер, раздалась тихая, почти неслышная для зрителей команда. Два миноносца по сигналу пошли вперед, за ними тронулся крейсер с драгоценным прахом Царя-Миротворца. Тотчас вслед за крейсером подняли якоря броненосец "Двенадцать Апостолов", назначенный конвоировать крейсер, и пароход Добровольного флота "Орёл", на котором следовала свита, а также белый "Эриклик" пошли в кильватере крейсера "Память Меркурия". Едва крейсер "Память Меркурия" взял курс в море, как с пристани и набережной начался ружейный, а с трех батарей пушечный прощальный салют, не прекращавшийся до тех пор, пока крейсер, которому отсалютовал также броненосец "Двенадцать Апостолов", не скрылся за Ориандским мысом. Легкий ветерок разносил клубы порохового дыма, и тысячи провожавших гроб усопшего Царя могли долго следить за ходом крейсера. Все балконы, крыши, всё усеяно народом, им покрыты и горы. Скоро только темная лента растянувшегося на горизонте дыма из трубы крейсера указывала путь, по которому следовали Государь Император и Царская Семья с останками почившего Императора.

Прошло полчаса, стали расходиться войска, а народ всё ещё стоял, всё ещё смотрел, как вдали исчезал дымок за дымком судов.

В тот же день, ближе к вечеру, прибыли в Севастополь, где уже ждал специальный поезд. Здесь Мария Фёдоровна прощалась с сыном Георгием, которому надо возвращаться в Абастуман.

В 17 часов 20 минут поезд тронулся. Царица почти не выходила из своего купе. С ней были лишь сестра и Нина.

Траурный поезд для перевезения тела в Бозе почившего Монарха-Миротворца состояла из двух локомотивов и большого числа вагонов, тем не менее подчас с трудом вмещал садившихся в него по долгу службы губернаторов, командующих войсками, генералов, дворянских предводителей, командиров частей, сопровождавших Императорский поезд по их губерниям, округам и районам. Вагон, в коем следовали останки в Бозе почившего Императора, очень скромен и прост. Снаружи он окрашен в чёрный цвет, покрыт лаком и имел единственным украшением серебряные двуглавые орлы - по два на каждой стороне. По обеим долевым стенкам по шести продолговатых окон (вершков по 10 длины и вершков в 5 вышины), устроенных почти под потолком. Вагон имел 4 двери: две двустворчатые широкие по бокам, отворявшиеся во время прибытия на большие станции для совершения панихид и поклонения с левой и правой сторон, и две обыкновенные двери в поперечных стенках, служащие для входа и перехода из вагона и в вагон на ходу поезда. Внутри вагона, обитого чёрной клеёнкой, находились две перегородки, разделявшие его на два маленькие отделения по бокам и одно центральное большое. Мимо центрального шёл узкий коридор, дававший возможность пройти вагон насквозь и перейти в следующее, минуя среднее отделение. В первом отделении стоял чёрный матовый стол и три таких же, обитых чёрным сукном, кресла. Во втором отделении, задрапированном чёрной материей, собранной складками в виде радиусов на потолке, на чёрном катафалке помещался гроб. Здесь священник читал Евангелие, и стояло дежурство при гробе; далее, в третьем отделении на конике помещался помощник гробовщика, у которого находились свечи, и имелось всё нужное. Протопресвитер Янышев помещался в свитском вагоне, в одном купе с о. Иоанном Кронштадтским. От начала пути до Петербурга во время хода поезда при теле безпрерывочно читалось Евангелие, для этого прибывали в вагон священники с проходимых поездом местностей по двое, со своими ризами, меняясь при остановках и чередуясь друг с другом. Кроме того, каждое дежурство имело своих представителей из гвардии, армии, генералитета, чинов двора, свиты, представителей местной власти и дворянства.

С места установлен следующей порядок для высших чинов. Дежурили по часу днём и ночью под руководством старшего генерал-адъютанта Рихтера генерал-адъютанты Стюрлер и граф А. И. Мусин-Пушкин, а затем к ним присоединились, дежуря каждый в своем округе, ген.-адъют. Драгомиров и А. С. Костанда. Генерал-майоры свиты князь Барятинский, князь Голицын, граф Кутузов, флаг-капитан Н. Н. Ломен, флигель-адъютанты: князь Оболенский и Живкович, Троцкий и другие, на пути входившие в поезд; вместе с тем дежурили и чины Двора, и предводители дворянства, следовавшие в поезде и по пути входившие, также и губернаторы, и вице-губернаторы. Для тех же дежурств из Петербурга командированы в Севастополь и в Харьков офицеры, фельдфебеля и вахмистры от различных гвардейских частей.

Ночью, во время хода Императорского поезда, вагон с гробом почившего Государя имел, несмотря на простоту и скромность его убранства, особенно умилительный и торжественный вид. Полночь; вне вагона, у его боковых дверей, стоят часовые, готовые сменить у гроба стоящих товарищей. В первом отделении сидит в кресле священник в камилавке и полном облачении и, дабы не задремать в ожидании смены дежурного батюшки, читает про себя Евангелие. При свете матовой лампы его белые ризы и лицо, обрамленное сединами, рельефно выделяются на чёрном фоне траурной мебели и стен. В проходе, на самой черте широких раскрытых внутренних дверей, стоит флаг-капитан Н. Н. Ломен и, опустив голову, неподвижно слушает Евангелие, громко и внятно читаемое в головах у гроба дежурным священником. У гроба подсвечники с ярко горящими толстыми свечами, по стенам в висячих подсвечниках тоже свечи под матовыми шарами. В ногах у Государя два серебряных венка с георгиевскими лентами и на аналое образа в золотых окладах. Близ Н. Н. Ломена, у противоположной притолки стоит дежурный флигель-адъютант, между ними, немного впереди, у самого гроба, двое часовых с ружьями, назначенных от местных частей; левее и правде вдоль внутренней стены - дежурные: чины двора, генерал и офицер от местных частей, гвардейские офицеры и в ногах у гроба высокий гвардейский вахмистр с золотой каской в руках и рядом гвардейский казак, весь в красном, с ружьём за плечами. Яркий свет от свечей, как бы отражаемый траурной обстановкой - черным сукном пола, стен и потолка - весь концентрируется на золотом гробе, на бриллиантовом эфесе лежащей на гробе сабли, на мягких матово-золотых складках накинутого на него покрова, делая гроб среди окружающего его траура как бы лучезарными. Группа воинов, окружающая Монарха на его посмертном последнем земном пути, словно застыла без движения; в вагоне полная тишина, причем однообразный непрерывный глухой гул колёс кажется где-то не здесь, а точно под землею, и только слова Христа в устах священника звучат ясно и торжественно. А там, снаружи, на платформах безостановочно проходимых станций, у придорожных сёл и деревень в течение целых четырёх суток (не считая суток в Москве) и днём, и ночью траурный поезд встречают с открытыми головами толпы православного русского народа, становящегося на колени и истово кланяющегося в землю во след траурному вагону.

29 октября, 14:20. Согласно утвержденному церемониалу из главных ворот Зимнего Дворца состоялся выезд парадных золоченых карет с Императорскими регалиями, для переведения их на вокзал Николаевской железной дороги. Выезду предшествовал выход трубачей эскадрона кавалергардского Её Величества полка и двух взводов кавалергардов с саблями наголо. Затем следовали кареты и фаэтоны с камер-юнкерами, камергерами, церемониймейстерами и обер-церемониймейстером и кареты с державою, скипетром и короною Его Императорского Величества. Выезд заключали два взвода кавалергардов. Процессия, пройдя Дворцовую площадь, усеянную по краям и средине, вокруг Александровской колонны, народом, направилась через арку Главного Штаба по большой Морской и затем по Невскому проспекту на Николаевский вокзал. Кареты с Императорскими регалиями на всем пути их следования, сопровождали густые толпы народа, занявшие обе стороны Невского проспекта. В начале четвертого часа процессия достигла Николаевского вокзала, где у внутреннего подъезда станции, окруженной караулом главной гауптвахты, процессию встретили камер-фурьер, 2 гоф-фурьера, 2 скорохода, 22 гренадёра, 2 унтер-офицера и обер-офицер роты дворцовых гренадёр. От подъезда станции регалии внесены в Императорские комнаты и в присутствии назначенного для отвоза их в Москву генерал-адъютанта уложены в особое ящики командированными от камерального отдела кабинета Его Величества лицами. В 4 часа пополудни экстренный поезд с Императорскими регалиями и сопровождающим их генерал-адъютантом отбыл в Москву.

Ко дню перевезения тела незабвенного Монарха-Миротворца вся невская столица оделась в глубокий траур. Чёрные и чёрные с белым флаги, черные материи, вытянутый поясами по стенам и собранный в складки по углам зданий и вдоль пилястров и колонн; флер на флагах, на столбах фонарей, траурные обелиски, пирамиды и колонны, обвитые венками и гирляндами из ельника и с факелами наверху - всё это представляло поразительную картину. Тысячи рук еще ночью, накануне печальной церемонии заняты над траурным убранством. Вообще, решительно нет ни одного дома, на котором бы не развевался траурный, черный флаг. Главные улицы и набережные Невы убраны почти сплошь траурными драпировками, покрывающими стены многих домов, все вывески, подъезды и балконы. Вход со Знаменской площади на Невский проспект украшался двумя большими черными обелисками, обвитыми от ступеней до верха гирляндами зелени и траурными материями. Несколько подальше, близ Пушкинской, установлены по сторонам Невского две большие круглые колонны с урнами на капителях, задрапированными в траур. Колонны также обвиты зеленью и материями. Ещё далее, на Николаевской и против неё, стояли опять обелиски. Между этими сооружениями вкопаны в землю высокие мачты с разными украшениями, обтянутыми флером. Здание кабинета Его Величества задрапировано сверху донизу в чёрное сукно, по колоннам здания спускались книзу андреевским крестом чёрные креповые ленты. Изящным убранством выделялись дворцы на Невском пр. по Дворцовой набережной, а также очень многие здания, принадлежащие частным лицам. Многие магазины, в особенности французские, убраны с большим эффектом и вкусом в расположении черных и белых материй, которыми затянуты их вывески и драпированы окна и двери. В некоторых окнах стояли портреты в Бозе почившего Императора, затянутые флером и окруженные лаврами. Витрина фотографа Шапиро в доме католической церкви св. Екатерины вся затянута траурною материею, служащею фоном, из которого выступал, как из траурной рамы, портрет покойного Государя. По Адмиралтейскому проспекту очень красиво задрапированы в траур фасады домов градоначальства и канцелярии военного министерства. У сената воздвигнута колоссальная арка, доминировавшая над всеми соседними монументальными зданиями. На вершине арки развивались хоругви и помещались герб петербургский, государственный герб и вензелевое изображение Имени почившего Монарха. Английская набережная, богато убранная в траур по всей линии дворцов и домов, производила чрезвычайно внушительное впечатление. Всюду над домами развивались флаги, спускались траурные хоругви, транспаранты с инициалами почившего Государя. Очень красиво убран Николаевский мост, на котором высились обвитые трауром фонари. По университетской набережной особенно богато убраны фасады зданий главного управления военно-учебных заведений и 1го кадетского корпуса. Фасад последнего почти сплошь задрапирован чёрным сукном, убран щитами и массою флагов. Императорская академия наук и художеств, дома спб. портовой таможни, здания Императорских университета и историко-филологического института - также декорировались флагами и щитами. Грандиозные фасады и лестницы голландской биржи пышно убраны в траур. Словом, по справедливому замечанию "Правительственного Вестника", "никогда еще, на сколько гласят документы и на сколько запомнят старожилы Петербурга, не одевалась столица в такое обличие траура, как это было к первому ноября".

ЗО октября. С самого раннего утра задолго до рассвета массы народа стали направляться изо всех частей Москвы к тому пути, по которому должна следовать печальная процессия с Николаевского вокзала в Кремль, в Архангельский собор. Удивительную, трудно поддающуюся описанию, даже не легко воображаемую, картину представлял этот траурный путь. Вздымающиеся к небу обелиски, пирамиды и мачты, все обтянутые крепом, обшитые серебряным позументом, с кистями, бахромой и шнурами, с чёрными орлами и траурными флагами, длинные полосы чёрной материи в виде хоругвей, замён и флагов, спущенные с крыш, прикрепленные к стенам, воротам, окнам и крыльцам, балконы, выступы, колонны домов, то перевитые широкою чёрною лентой, то задрапированные темною и белою материей, окна и карнизы крыш, опушенные плерезами наподобие траурного кружева или чёрного бордюра, высокие щиты, убранные широкими полотнищами крепа с изображениями гербов и вензелей почившего Монарха, наконец, зажжённые по обеим сторонам фонари, окутанные темною кисеей или флером, толпы безмолвно стоящего народа и вереницы лиц в окнах близрасположенных домов - всё это составляло необыкновенную обстановку, которая невольно трогала душу и заставляла трепетать даже самое хладнокровное сердце... На подъёме с Каланчёвской улицы Красные ворота сверху донизу закрыты черною материей, точно покрывалом, и представляют одну тёмную арку или шатёр, а вокруг них расположены щиты, задрапированные крепом и увенчанные чёрными двуглавыми орлами.

В восьмом часу утра из Петербурга привезены Императорские регалии: государственная держава, государственный скипетр и корона Государя Императора и перенесены с подобающими почестями в особо устроенный шатёр-платформу на Каланчёвской площади, у переездов соединительного железнодорожного пути, и здесь расположены на приготовленных столах вместе с Императорскими регалиями из московской оружейной палаты. Около столов разместились дворцовые гренадёры, остававшиеся здесь до передачи всех регалий военным чинам для несения их в печальной процессии. Платформа, вся затянутая черным сукном, а по барьеру обставленная массой траурных флагов, имеет в длину 100 сажень. Воздвигнутый на ней грандиозный шатёр представляет большой четырехугольник с куполом, увенчанным короной; в куполе помещён вензель Императора Александра III среди лаврового венка с пальмами; непосредственно к шатру с обеих сторон примыкают обширные фронтоны. Весь шатер снаружи обит чёрною материей с белыми драпировками. Купол обит белою материей, наложенной густыми складками. Внутри шатра по траурному фону спускаются по карнизам широкие бордюры из белой материи; на всех столбах, затянутых в траур, помещены Императорские гербы, затянутые крепом. Со стороны Николаевского вокзала на шатре помещён большой вензель Императора Александра III, а со стороны города, против Домниковской улицы, - герб Москвы, тоже затянутый крепом. Как снаружи, так и внутри шатёр убран гирляндами из зелени; кроме того, в нём расставлены тропические растения. В общем, шатер, отличаясь богатством траурного убранства, сделан с большим вкусом.

С 8ми часов утра стали собираться в шатер высшие военные и гражданские чины Москвы, а также придворные чипы. В десятом часу утра прибыли Их Императорские Высочества московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович с великою княгинею Елисаветою Феодоровною, великий князь Михаил Николаевич и Его Великогерцогское Высочество принц Александр Петрович Ольденбургский. Немного раньше прибыл на платформу высокопреосвященный Сергий, митрополит московский и коломенский, с преосвященными Нестором, епископом дмитровским, и Тихоном, епископом можайским. Здесь же находились министр внутренних дел И. Н. Дурново, заведующей дворцовой частью в Москве генерал-адъютант А. Д. Столыпин и другие высокопоставленные лица.

Ровно в 1О 1/2 часов всё смолкло: с пассажирской станции московско-курской железной дороги приближался печальный траурный поезд с телом в Бозе почившего Государя Императора Александра III. Лица всех обращены в сторону, откуда двигался печальный поезд; музыка заиграла встречу, затем "Коль славен", войска взяли на караул, знамя преклонилось. В многотысячной толпе народа воцарилась тишина; многие при виде печального поезда плакали. Когда поезд остановился, Их Императорские Высочества великий князь Сергей Александрович с Августейшею супругою и великий князь Михаил Николаевич направились к Императорскому вагону, из которого вышли Его Императорское Величество Государь Император Александр Александрович, Государыня Императрица Мария Феодоровна, Высоконаречённая невеста Государя Императора Её Императорское Высочество великая княжна Нина Олеговна, Её Императорское Величество королева эллинов, великая княжна Ольга Александровна, Его Королевское Высочество принц Уэльский с Августейшею супругою, Их Императорские Высочества великие князья Михаил Александрович, Алексей Александрович и Александр Михайлович с великою княгинею Ириною Александровною. В это время четыре генерал-адъютанта - принц Александр Петрович Ольденбургский, заведующий дворцовою частью в Москве А. Д. Столыпин, граф Мусин-Пушкин и князь Святополк-Мирский - вошли в траурный вагон и сняли покров с золотого гроба Императора; затем к вагону приблизились Его Императорское Величество Государь Император, Государыня Императрица и все Высочайшие Особы; высокопреосвященный Серигй совершил соборне литю при пении чудовских певчих. При возглашении вечной памяти Государь Император, Государыня Императрица склонились на колени, а также вся Царская Семья и все присутствовавшее. Народ, стоявшей на площади, также пал на колени. Затем гроб Его Величеством вместе с особами Императорской Фамилии, министром Императорского Двора графом И. И. Воронцовым-Дашковым, генералами П. А. Черёвиным и О. Б. Рихтером и другими генерал-адъютантами поставлен на золотую печальную колесницу; Государь Императоре нёс гроб у изголовья; рядом с ним находились Их Императорские Высочества великие князья Алексей Александрович и Сергей Александрович.

Раздался пушечный сигнал, и печальное шествие началось. Одновременно во всех церквях начался перезвон, сливавшиеся с пушечными выстрелами, боем барабанов и трогательными звуками похоронного марша. Весь народ, как один человек, при выносе священного праха в Бозе почившего Императора обнажил головы. Картина величественная; с разных сторон раздавались рыдания и плачь. По постановке гроба на печальную колесницу шествие последовало по Каланчёвской улице через Красные ворота, по Мясницкой улице, Лубянской площади, Китайскому проезду, Театральной и Воскресенской площадям, чрез Никольские ворота в Кремль. По левой стороне шествия выставлены шпалерами войска московского гарнизона, воспитанники кадетских корпусов и юнкера московского пехотного и тверского кавалерийского училищ с оркестрами музыки. При приближении печальной колесницы войска брали на караул, музыка играла встречу и "Коль славен".

Беспрерывной стеной по обеим сторонам всего пути печального шествия стояли несметные толпы народа, наполнившего также все прилегающие улицы и переулки. Казалось, все население Москвы собралось к пути траурного шествия. Балконы, окна, крыши домов усеяны зрителями. Во многих домах, несмотря на холодную погоду, раскрывались окна и высовывались зрители. На Красной площади крыши новых рядов, фонарные столбы, деревья бульвара и зубцы кремлевской стены у Никольских ворот усеяны зрителями. В некоторые гостиницы (где снимались за дорогую плату окна) публика являлась с вечера и ночевала там. Во время шествия печальной процессии улицы, не лежащие на пути процессии, обыкновенно шумные, безлюдны, как бы замерли на время. Духовенство церквей, находящихся на пути следования, встречало печальную процессию с крестом, св. иконами и хоругвями и совершало литии при пении чудовского хора, участвовавшего в шествии. Но всему пути горели уличные фонари, обтянутые крепом. У часовни Иверской Божией Матери печальное шествие остановилось; высокопреосвященный митрополит Сергий со св. иконой встретил гроб с телом в Бозе почившего Государя Императора и отслужили литию. По окончании литии Государь Император с великими князьями, совершив коленопреклонение перед иконой Иверской Божией Матери, вынесенной на паперть, приложился к иконе. Около Архангельского собора поставлен почетный караул, и у всех дверей храма стояло от этого караула по два часовых. У паперти Архангельского собора тело почившего Государя Императора снова встречено высокопреосвященным Сергием, митрополитом московским и коломенским, с высшим столичным духовенством. Когда печальная колесница остановилась у собора, четыре генерал-адъютанта, стоявшие у штангов, сняли с гроба покров. Его Величество Государь Император вместе с Августейшими особами, министром Императорского Двора и генерал-адъютантами поднял гроб и, по внесении его в собор, поставил на катафалк. Затем четыре генерал-майора свиты Его Величества сняли с гроба крышу и отнесли ее на особо приготовленное для неё место. По снятии крыши гроб темни же четырьмя генерал-адъютантами вновь покрыт покровом. По наложении покрова высокопреосвященный митрополит Сергий с преосвященными Нестором, епископом дмитровскнм, и Тихоном, епископом можайским, в сослужении архимандритов московских монастырей и подворий и высшего столичного духовенства, совершил торжественную панихиду по в Бозе почившем Государе Императоре в присутствии Его Величества Государя Императора Александра Александровича, Её Величества Государыни Императрицы Марии Феодоровны, Её Императорского Высочества Высоконареченной невесты Государя Императора великой княжны Нины Олеговны, Её Королевского Величества королевы эллинов Ольги Константиновны, Их Императорских Высочеств великих князей Михаила, Алексия и Сергия Александровичей, великой княгини Ирины Александровны, великой княжны Ольги Александровны, великой княгини Елисаветы Феодоровны, великих князей Михаила Николаевича и Александра Михайловича, Их Королевских Высочеств принца и принцессы Вельских и Его Великогерцогского Высочества принца Александра Петровича Ольденбургского. Пел синодальный хор в траурных кафтанах. После богослужения при гробе стали на часах шесть штаб и обер-офицеров, по три с каждой стороны, шесть воспитанников московских военных учебных заведений, четыре унтер-офицера роты дворцовых гренадёр и 12 унтер-офицеров от расположенных в московском военном округе войск. Затем в собор допущена публика для поклонения телу в Бозе почившего Государя Императора. По окончании панихиды Его Императорское Величество Государь Император в сопровождении Его Императорского Высочества великого князя Сергея Александровича проследовал в Успенский собор, откуда Его Величество с Августейшим московским генерал-губернатором отбыл в Большой кремлевский дворец. Затем на Соборной площади преосвященным Тихоном, епископом можайским, отслужена всенародная панихида по в Бозе почившем Императоре Александре III. Вечером у гроба усопшего Императора служились панихиды от различных учреждений. После панихиды возложен председателем московской земской губернской и председателями уездных управ венок на гроб почившего Государя Императора. На венке надпись: "Незабвенному Государю Императору Александру Александровичу от губернского и уездных земств московской губернии".

Вот порядок процессии: впереди ехал церемониймейстер, имея через плечо шарф из чёрного и белого крепа, а за ним следовали 2й и 3й эскадроны 1го лейб-драгунского московского Его Величества полка; хор трубачей; конюшенный офицер верхом в мундире и полном трауре; 1й эскадрон лейб-драгунского московского Его Величества полка; рота Его Величества Александровского военного училища; рота 1го лейб-гренадёрского екатеринославского Его Величества полка; рота 12го гренадёрского астраханского Его Величества полка; придворные лакеи - по четыре в ряд; придворные скороходы; придворные официанты - по четыре в ряд; гоф-фурьеры и камер-фурьеры, все в полном трауре; церемониймейстер верхом, имея шарф через плечо из чёрного и белого крепа: маршал 6го класса с жезлом в трауре; знамя родового герба Его Императорского Величества, несомое чиновником 7го класса, и лошадь того же герба, ведомая двумя лицами обер-офицерского чина; при лошади конюх; знамя военное красное с Императорским гербом, с красною бахромою и кистями, несомое полковником при двух ассистентах из штаб-офицеров; собственная Его Величества лошадь под богатою попоною, ведомая двумя штаб-офицерами, а за нею - два конюха в парадных ливреях; знамя московского герба, за ним лошадь того знамени, а за лошадью конюх; Императорский судовой штандарт, несомый контр-адмиралом при двух ассистентах, капитанах 1го ранга; знамя из черной тафты с государственным гербом, несомое чиновниками 4го класса при двух ассистентах штаб-офицерского чина; за знаменем - лошадь, покрытая чёрным сукном с государственным гербом на средине, ведомая двумя чиновниками 7го класса, а за ними два конюха; белое знамя, несомое штаб-офицером при двух ассистентах, обер-офицерах, в мундирах без траура; печальное знамя из чёрной тафты, несомое чиновником 6го класса при двух ассистентах штаб-офицерского чина; за ним - лошадь, покрытая вся чёрным, ведомая двумя чиновниками 7го класса, а за лошадью - два конюха; конюшенный офицер верхом; герб московский, несомый чиновниками 6го класса; государственный большой герб, предшествуемый четырьмя генерал-майорами и несомый двумя генерал-майорами и двумя полковниками при двух ассистентах из штаб-офицеров; церемониймейстер верхом, имея шарф через плечо из чёрного и белого крепа; представители различных московских обществ и учреждений, представители крестьянского, мещанского, ремесленного и купеческого сословий, по 4 в ряд: московский городской голова с товарищем городского головы, членами управы и гласными думы, а также городские головы и городские старосты других городов московской губернии - по три в ряд; председатель и члены московской губернской земской управы, председатель и члены московской уездной земской управы, губернские и уездные гласные: московский губернский предводитель дворянства с уездными предводителями и депутатами дворянства, губернские и уездные предводители дворянства других губерний, находящиеся в Москве, и дворяне, как должностные, так и не служащие, по три в ряд; представители местных управлений министерств: земледелья и государственных имуществ, финансов, народного просвещения и военного; московский губернатор и представители московских губернских административных учреждений; чины судебных учреждений и прокурорского надзора, чины архива министерства иностранных дел; чины управления московского удельного округа; представители московских дворцовых учреждений, почетные опекуны московского присутствия; 4й эскадрон 1го лейб-драгунского московского Его Величества полка, два герольда с жезлами; четыре полковника с четырьмя опущенными вниз государственными мечами. Затем несены медали, ордена и знаки в Бозе почившего Государя Императора. Императорские регалии, ордена, медали и знаки отличия несли на глазетовых золотых подушках, обложенных серебряным широким галуном, с четырьмя серебряными кистями, медали и знаки отличия - чины 4го класса при ассистентах 5го и 6го классов, ордена - чины 3го класса при ассистентах 4го класса, а Императорские регалии - чины 2го класса при ассистентах 3го класса. За регалиями несены хоругви от всех московских церквей, за которыми следовало с зажженными в руках свечами столичное духовенство в облачениях из серебряного глазета, а за ним шло придворное духовенство и духовник в Бозе почившего Государя Императора протопресвитер Янышев со св. иконою. Хор синодальных певчих исполнял "Свитый Боже". Далее двигалась печальная колесница с телом усопшего Государя Императора. Над колесницей, запряженной восемью лошадьми, покрытыми чёрными попонами с государственными гербами, возвышался балдахин из золотой парчи. Наверху балдахин украшен четырьмя золотыми орлами с распростертыми крыльями, а по сторонам между орлами - золотые вензеля. Над балдахином - золотая Императорская корона. У штангов - четыре генерал-адъютанта, а при кистях - четыре свиты Его Величества генерал-майора и четыре флигель-адъютанта. По обе стороны колесницы шли с факелами 60 старшего возраста кадет. За печальною колесницею следовал Его Императорское Величество Государь Император Александр Александрович, имея позади Себя министра Императорского Двора, командующего Императорскою главною квартирою и дежурных генерал-адъютанта, свиты Его Величества генерал-майора и флигель-адъютанта. Далее следовали Их Императорские Высочества великие князья Михаил Александрович, Алексей Александрович, Сергей Александрович, Михаил Николаевичи, Александр Михайлович и Их Высочества принц Вельский и принц Александр Петрович Ольденбургский. Поодаль, по сторонам Его Императорского Величества и Их Императорских Высочеств шли генерал-адъютанты, свиты Его Величества генерал-майоры, флигель-адъютанты, состоящие при Их Императорских Высочествах генералы и адъютанты иностранные военные, прибывшие в Москву. За московским отрядом дворцовых гренадёр ехали в траурной карете Её Императорское Величество Государыня Императрица Мария Феодоровна, Высоконаречённая Невеста Его Императорского Величества Её Императорское Высочество великая княжна Нина Олеговна и Её Королевское Высочество принцесса Вельская. По сторонам кареты ехали верхом с правой стороны - обер-шталмейстер, с левой - шталмейстер в полном трауре, а позади кареты - два камер-казака в полном трауре. В другой траурной карете следовали Её Королевское Величество королева эллинов, Их Императорские Высочества великая княгиня Ирина Александровна, великая княжна Ольга Александровна и Её Императорское Высочество великая княгиня Елисавета Феодоровна. По сторонам кареты находились по одному шталмейстеру верхом, а позади кареты - два придворных лакея. Далее процессия направлялась в следующем порядке: гофмейстерина, статс-дамы, камер-фрейлины и фрейлины Государыни Императрицы и гофмейстерины и фрейлины великих княгинь в траурных каретах, позади коих - по два придворных лакея; первые и вторые чины Высочайшего Двора и состоящее при Их Императорских Высочествах и иностранных августейших особах придворные кавалеры, по два в ряд, старшие впереди: камергеры и камер-юнкеры Высочайшего Двора, по три в ряд, старшие впереди; лейб-медики и придворные медицинские чины, состоявшие при в Бозе почившем Государе Императоре; ближайшие служители в Бозе почившего Государя Императора; конюшенный офицер верхом, рота Александровского военного училища; рота 2го гренадёрского ростовского полка: рота 3го гренадёрского перновского короля Фридриха-Вильгельма IV полка; рота 4го гренадёрского несвижского генерал-фельдмаршала Барклай-де-Толли полка; рота 5го гренадёрского киевского генерал-фельдмаршала князя Николая Репнина полка; 1я батарея 1й гренадерской генерал-фельдмаршала графа Брюса артиллерийской бригады; 1й эскадрон 3го драгунского сумского его королевского высочества наследного принца датского полка; 2й эскадрон 3го драгунского сумского его королевского высочества наследного принца датского полка; 3й эскадрон 3го драгунского сумского его королевского высочества наследного принца датского полка; 4й эскадрон 3го драгунского сумского его королевского высочества наследного принца датского полка: эскадрон тверского кавалерийского юнкерского училища.

31го октября. О перевезении тела в Бозе почившего Императора Александра III со станции Николаевской железной дороги в Петропавловский собор, усыпальницу Августейшего Дома Романовых, объявлено через герольдов по традиционному церемониалу, установленному для торжественного объявления о восшествии на всероссийский престол государей императоров. В 11 часов утра на площадке Зимнего дворца против главных ворот построился в две линии эскадрон л.-гв. конного Его Величества полка, имея справа хор трубачей. Тысячи народа расположились вокруг бравых конногвардейцев, ожидая прибытия герольдов и сенатских секретарей. Они показались в 12 1/4 часов со стороны Императорского эрмитажа, имея впереди конного офицера местного жандармского дивизиона. Приблизившись к эскадрону конногвардейцев, герольды и секретари разделились на две пары, заняв места у флангов; впереди них стали по два трубача. Когда заиграли трубачи, весь народ обнажил головы, притих. По знаку герольдов Прибыльского и Весёлкина секретари Погенполь и Нератов громогласно прочитали объявление, напечатанное на листе бумаги с широкою траурною каймою. Текст объявления тот же, какой прочитан в Москве, с прибавлением лишь дня и места перевезения тела почившего Государя. По прочтении объявления один герольд с секретарем отправились под арку главного штаба по Большой Морской ул., Вознесенскому пр., Садовой ул., Невскому и Литейному пр., через Симеоновский мост, по Бол. Итальянской ул. и Невскому пр. к Зимнему дворцу, а другой также с секретарем по Адмиралтейскому просп., Конногвардейскому бульвару, через Николаевский мост на Васильевский Остров, Петербургскую и Выборгскую стороны, через Литейный мост, по Гагаринской набережной и Миллионной ул. к Зимнему дворцу. Впереди герольдов ехали жандармские офицеры, по два трубача, а эскортировали их полуэскадроны конногвардейцев. Объявление о перевезении тела читалось на улицах, площадях и перекрестках, причем всюду собирались толпы народа.

Герольды одеты в кафтаны чёрного бархата, обшитые серебряным галуном и бахромою. На груди и спине громадные шитые золотом и черным шелком государственные гербы. На головах широкополые чёрные шляпы, отороченные по краям полей и вокруг талии широким серебряным галуном, справа два больших, несколько ниспадающих страусовых пера чёрного и белого цветов. На ногах черные высокие ботфорты. С левого боку в черных ножнах и такою же рукояткою шпага. В руках золотой герольдский жезл с государственным гербом на верхней его части. Чепрак на седле чёрный с креповыми плерезами. Лошадь вороная. Секретари одеты в такие же кафтаны, но с тою лишь разницею, что у них помещены лишь на правой стороне груди шитые золотом небольшие государственные гербы. Шляпы их имеют менее широкие поля и одно черное страусовое перо, ниспадающее с боку шляпы к затылку. В руках напечатанное на траурной бумаге с широкою черною каймою всенародное объявление о перевезены тела в Бозе почившего Государя Императора Александра Александровича со станции Николаевской железной дороги в Петропавловский собор для погребения. По сторонам лошадей герольда и секретаря шли в траурных ливреях два конюха от придворной конюшенной части.

31 октября, 7:30. В Георгиевской зале Большого кремлевского дворца по приглашению Августейшего московского генерал-губернатора, стали собираться представители правительственных учреждений гражданского ведомства, а также общественных, и сословных учреждений: дворяне с губернским предводителем во главе, гласные городской думы с городским головою, товарищем городского головы и членами управы, представители московского земства, выборные купеческого, биржевого, мещанского, ремесленного и ямского обществ с их старшинами. В 10м часу утра из внутренних апартаментов Большого кремлевского дворца последовал Высочайший выход в Георгиевскую залу. Впереди шёл Его Императорское Величество Государь Император Александр Александрович с Её Императорским Величеством вдовствующей Государыней Императрицей Марией Феодоровной; за Их Величествами следовали: Его Императорское Высочество московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович с Высоконареченной невестой Его Величества Её Императорским Высочеством великой княжной Ниной Олеговной. Дойдя до места залы, где стоял московский городской голова, Его Величество Государь Император обратился с признательными словами по поводу чувств, проявленных первопрестольной столицей при встрече праха в Бозе почивающего Императора Александра III, на что от городского головы последовал ответ с выражением верноподданнических чувств. Когда Его Величество Государь Император вступил на Красное крыльцо, раздалось одушевленное "ура". Красное крыльцо и помост, ведущий от него в Архангельский собор, устланы чёрным сукном.

В 10 час. утра Государь Император с вдовствующей Государыней Императрицей, с Высоконаречённой невестой Его Величества и великими князьями Михаилом и Сергеем Александровичами вступил в Архангельский собор. В храме уже находились её королевское величество королева эллинов Ольга Константиновна, Их Императорские Высочества великий князь Алексей Александрович, великая княгиня Ирина Александровна, великая княжна Ольга Александровна, великая княгиня Елисавета Феодоровна, великие князья Михаил Николаевич и Александр Михайлович, их королевские высочества принц и принцесса Валлийские, его великогерцогское высочество принц Александр Петрович Ольденбургский, министр Императорского Двора граф И. И. Воронцов-Дашков, министр внутренних дел И. Н. Дурново, командующий главной Императорской квартирой генерал-адъютант О. Б. Рихтер, генерал-адъютант И. А. Черёвин, обер-гофмаршал кн. Трубецкой, обер-шталмейстер гр. А. В. Орлов-Давыдов и лица свиты Их Величеств и Их Высочеств. По прибытии Его Величества в собор началась торжественная лития у гроба в Бозе почившего Государя Императора Александра III, совершенная высокопреосвященным Сергием, митрополитом московским и коломенским, с преосвященными Нестором, епископом Дмитровским, Тихоном епископом Можайским, придворным протопресвитером о. Янышевым и с высшим столичным духовенством при пении чудовского хора в траурных кафтанах. При возглашении "вечная память" Его Величество, вдовствующая Государыня Императрица, Августейшие Особы и все присутствующие в храме опустились на колени. По совершении литии четыре свиты Его Величества генерал-майора принесли с особого стола ко гробу его крышу, а четыре генерал-адъютанта - принц Александр Петрович Ольденбургский, заведывающий дворцовою частью в Москве А. Д. Столыпин, граф Мусин-Пушкин и кн. Имеретинский - сняли покров с гроба. По прикреплении крыши гроба Его Императорское Величество Государь Император, вместе с Августейшими Особами Императорской Фамилии, министром Императорского Двора и генерал-адъютантами, поднял гроб и перенёс его на печальную колесницу. По поставлении гроба на колесницу те же четыре генерал-адъютанта вновь возложили на гроб покров. До начала шествия с кремлевской стены даны три сигнала, каждый тремя пушечными выстрелами. По первому сигналу лица, участвующие в церемонии, начали готовиться к шествию, по второму - они стали занимать назначенные для них места, а по третьему сигналу началось самое шествие при перезвоне во всех столичных церквях и пушечной пальбе, по одному выстрелу через каждую минуту. Шествие направилось от западных дверей Архангельского собора по Соборной и Сенатским площадям, чрез Никольские и Иверские ворота, по Воскресенской и Театральной площадям, по Китайскому проезду, через Лубянскую площадь, по Мясницкой и Каланчёвской улицам к платформе с павильоном, устроенной городом на Каланчёвском переезде. Процессам следовала в том же порядке, как и накануне, ЗОго октября, при перевезении праха в Бозе почившего Государя Императора в Архангельский собор. У штангов печальной колесницы находились генерал-адъютанты принц Александр Петрович Ольденбургский, заведывающий дворцовою частью в Москве А. Д. Столыпин, гр. Мусин-Пушкин и кн. Имеретинский. За колесницей следовали Его Величество Государь Император, имея позади себя министра Императорского Двора, командующего Императорскою главною квартирою и дежурных генерал-адъютанта, свиты Его Величества генерал-майора и флигель-адъютанта. Затем шли его королевское высочество принц Валлийский, Их Императорские Высочества великие князья Михаил, Алексей и Сергей Александровичи, Михаил Николаевич и Александр Михайлович, Её Величество Государыня Императрица, Высоконареченная невеста Его Величества Её Императорское Высочество великая княжна Нина Олеговна, её королевское величество королева эллинов Ольга Константиновна, её королевское высочество принцесса Уэльская, великая княгиня Ирина Александровна, великая княжна Ольга Александровна и великая княгиня Елисавета Феодоровна следовали в процессии в двух траурных каретах. Во время шествия на Сенатской площади у здания судебных установлений стояли депутации от различных учреждений и обществ с венками, предназначенными для возложения на гроб усопшего Монарха. Венки затем сложены в Чудовом монастыре, откуда их и перевезли в Петербург. У Иверской часовни процессия остановилась; высокопреосвященный митрополит Сергий со св. иконой встретил гроб с телом почившего Государя и отслужил литию. По окончания литии Государь Император с великими князьями, совершив коленопреклонение пред Иверской иконой Божией Матери, вынесенной на паперть, приложился к иконе. Шествие совершалось при пении синодальным хором "Святый Боже" и при звуках похоронного марша и гимна "Коль славен", исполнявшегося хорами музыки войск московского гарнизона, расставленных по всему пути следования процессии. Духовенство церквей, находящихся на пути следования, встречало печальное шествие с крестом, св. иконами и хоругвями и совершало литию при пени чудовского хора. По обе стороны пути сплошной стеной стояли бесчисленные толпы народа. Несмотря на то, что о времени перенесения праха усопшего Монарха из Архангельского собора в Петербург столичное население узнало лишь утром из расклеенных по городу и напечатанных в газетах объявлений, к пути печального шествия снова собрались огромные массы. По-прежнему балконы, окна, крыши домов усеяны зрителями. Когда печальная колесница остановилась у платформы павильона, устроенной на Каланчёвском переезде, четыре генерал-адъютанта, находившееся у штангов, сняли с гроба покров. Дворцовые гренадеры перенесли гроб, через павильон, в траурный вагон стоявшего у платформы Императорского поезда. В вагоне гроб теми же четырьмя генерал-адъютантами покрыт покровом. Затем высокопреосвященный Сергий, митрополит московский и коломенский, с преосвященными викариями Нестером и Тихоном и высшим столичным духовенством, при чудовском хоре, совершил литию в присутствии Его Величества, Государыни Императрицы и Августейших Особ. Во время литии в павильоне находились также должностные и начальствующие лица города и представители городского общественного управления. При возглашении "вечной памяти" Его Величество с Августейшими Особами и все присутствовавшие преклонили колени.

В тот же поезд вошли для следования в Петербург Государь Император, вдовствующая Государыня Императрица, Высоконаречённая невеста Его Величества, королева эллинов, принц и принцесса Уэльские, великие князья Михаил и Алексей Александровичи, великая княгиня Ирина Александровна, великая княжна Ольга Александровна. В 12 час. 10 мин. Императорский поезд двинулся в Петербург. При отходе поезда из орудий и ружей сделан 21 залп.

Около часа дня с экстренным поездом Николаевской железной дороги отправлены в Петербург Императорские регалии в сопровождении генерал-адъютанта М. М. Жуковского, при охране из 8 дворовых гренадёр.

Государю Императору угодно, чтобы в дни проезда траурного поезда с останками незабвенного Его Родителя через губернские города устроены на Царский счет по древнему русскому обычаю поминальные трапезы. Царское веленье в точности выполнено. Такие обеды устроены в Севастополе, Симферополе, Харькове, Курске, Орле и в Туле. Это Царское внимание принято населением с истинным умилением. Такие же поминальные трапезы устроены и в обеих столицах для беднейших жителей.

1 ноября. Торжественно совершилась печальная церемония перевезения тела в Бозе почившего Государя Императора Александра III с вокзала Николаевской железной дороги в усыпальницу русских царей, в Петропавловский собор. Если в Москве погребальная процессов оставляла сильное впечатление своею грандиозностью, то в Петербурге она просто поражала видевших её, ибо московская процессия составила лишь только большую половину петербургской. Правда, в Москве выделялась своею многочисленностью духовная процессия и хоругви, но зато в Петербурге масса депутаций, масса знамён и гербов, все иностранные ордена покойного Государя и, наконец, все высшие административные учреждения империи, все сановники и министры, члены государственного совета значительно увеличили процессию. Голова процессии, церемониймейстер и собственный Его Величества конвой были у главного штаба, когда печальная колесница на Николаевском вокзале, а за печальною колесницею процессия шла еще по крайней мере на версту. Процессия разделена на двенадцать отделений, каждое начиналось церемониймейстером; во всех же отделениях 156 разрядов или номеров. Внимание народа привлекали и латники, которые двигались в конце 3го отделения между знамёнами и гербами, один ехал на коне весь в золоте: латы, наколенники, наручники, шлем с страусовыми перьями, в руках обнаженный меч; другой пещий латник - печальный, весь в чёрном уборе, с огромным обнаженным и опущенным вниз мечом, обвитым чёрным флёром. В процессии несли 52 знамени, за каждым вели принадлежащую ему лошадь, затем следовали 12 гербов, включая и государственный; за депутатами, сановниками и министрами несли государственные мечи и 57 иностранных орденов и 13 российских знаков и орденов, за ними государственное знамя и 11 Императорских регалий, в том числе и корону. Затем уже следовала духовная процессия: хоругви, певчие, причетники, диаконы, священники со свечами в руках, все в белом облачении; за ними архимандриты и преосвященные викарные епископы Никандр и Назарий, далее придворная певческая капелла, придворные псаломщики, придворные протодиаконы и протоиереи. С ними шел и о. Иоанн Кронштадтский Присутствующее в святейшем синоде преосвященный Виссарион, епископ костромской, и высокопреосвященный Антоний, архиепископ финляндский, следовали во главе духовенства и за ними высокопреосвященный митрополит с.-петербургский Палладий, позади него, перед самою колесницею, нёс икону духовник Его Величества протопресвитер Янышев. По всему пути процессии стояли войска и воспитанники учебных заведений.

Ровно в 10 часов к платформе Николаевского вокзала подошёл траурный поезд с телом почившего Государя. Против платформы стоял почётный караул от гвардейского экипажа со знаменем и хором музыки; рядом с ним в одну линию рота дворцовых гренадёр со знамёнем. У платформы, от сходень, двумя линиями выстроились 60 пажей со свечами в руках, с шарфами из чёрного и белого крепа через плечо. У сходень стояла колесница в 8 траурных лошадей, на попонах которых с боков изображен герб почившего Монарха; колесница под золотым балдахином, верх которого украшен белыми страусовыми перьями с гербами и орлами, между ними вензеля покойного Государя. На колеснице чёрный бархатный катафалк с серебряными орлами на углах и с серебряными изображениями военных арматур с боков. На платформе стояло придворное духовенство, члены святейшего синода и военная свита Государя.

Когда приблизились к вокзалу два локомотива, везшие поезд, скомандовано на караул. Только что тихо полились величественные звуки "Коль славен", как забили барабаны, загудел вдали исаакиевский колокол, запели певчие, начались редкие выстрелы печального салюта с Петропавловской крепости. Через минуты три музыка смолкла, все обнажили головы. Государь преклонил колени пред гробом отца. Митрополит у открытого вагона перед гробом совершил литию. "Вечная память!" пронеслось в воздухе. Генерал-адъютанты пронесли Императорский покров.

Гроб вынесли и поставили на катафалк. Пажи со свечами пошли по сторонам. Печальная процессия тронулась. Государь шёл пешком за гробом, великие князья и свита сопровождали гроб, а Государыня, королева греческая, Высоконаречённая невеста Государя и великая княгини и принцессы следовали в траурных каретах.

При выходе из ворот вокзала у Знаменской церкви вышло духовенство с хоругвями, и совершена лития. От вокзала по Невскому проспекту по обеим сторонам стояла гвардейская кавалерия, литавры кирасир и все штандарты и знамена в трауре. У Аничкова дворца процессия остановилась и служила вторую литию на пути. У Казанского собора процессию встретил на паперти проехавший вперед митрополит Палладий с духовенством. Перед собором стояли шпалерами студенты институтов: гражданских инженеров Николая I, путей сообщения, технологического, горного и электро-технического.

Печальная колесница подвезена к собору. По совершении литии Государь Император вошел в собор и преклонил колени пред чудотворною иконою Заступницы Небесной, святыни собора, и приложился к образу. Митрополит приветствовал Государя кратким словом и благословил иконою Богоматери. Затем шествие двинулось далее. У лютеранской церкви св. апостолов Петра и Павла на встречу процессии вышли лютеранские епископ, генерал суперинтендант и все пасторы. Голландская церковь также великолепно убрана трауром, и здесь среди венка из зелени на чёрном фоне сукна белелся бюст почившего Императора. У церкви стояли консул, пастор и члены колонии. От Полицейского моста стояли кадеты, а по левую сторону - пехотные войска, новочеркасский полк, стрелковая гвардейская бригада. Процессия с Невского шла по площади и на Николаевский мост. При повороте с Невского занимала место батарея Михайловского артиллерийского училища. У Исаакиевского собора вышел настоятель протоиерей Смирнов с причтом, и общество хоругвеносцев вынесло большие парадные хоругви. Здесь отслужена лития.

На Сенатской площади, где городская арка с траурными урнами по сторонам, стояло Константиновское артиллерийское училище. По набережной стояли офицеры-слушатели военных академий. Николаевский мост эффектен с окутанными флером зажженными фонарями и перекинутыми от одного к другому зелёными гирляндами. На Васильевском Острове стояла шпалера моряков, флотские и гвардейские экипажи. На фронтоне здания академии художеств поставлена декорация - громадная лира, покрытая трауром. У Румянцевского сквера стали юнкера пехотного училища, пажи, кадеты, воспитанники морского корпуса, напротив - гимназисты разных гимназий, студенты университета. У академии наук оркестр пожарных играл "Коль славен", за отрядом пожарных стояли шпалеры студентов, учеников школ, у таможенных зданий - фронт пограничной стражи. На Новобиржевом мосту чернела траурная с хоругвями арка. По Петербургской Стороне протянулись шпалеры студентов военно-медицинской академии, учеников военно-фельдшерской и артиллерийской школ. Далее стояли войска 2й гвардейской пехотной дивизии, и у самой крепости, в Александровском парке - л.-гв. Преображенский полк. По дороге сооружены траурные колонны с печальными урнами. Зоологический сад красивою, белым с чёрным, траурною драпировкою закрыл свои ворота. В Петропавловской крепости эффектны траурные арки электрических фонарей - целый ряд их, закрытых флером.

2 часа дня. Процессия вошла в крепость, и печальная колесница подъехала к вратам собора. Сняли с печальной колесницы гроб дворцовые гренадёры и передали родным почившего Царя. Государь Император в голове, великие князья с боков и министр Императорского Двора граф Воронцов-Дашков в ногах внесли в церковь гроб и поставили под грандиозную сень на катафалке. Митрополит с членами святейшего синода и придворным духовенством начал панихиду. Собор полон молящихся. С глубоким умилением, со слезами на глазах все опустились на колени, когда "Со святыми упокой" огласило своды храма.

Из собора Государь, вдовствующая Государыня, Высоконаречённая невеста Царя и принцесса Уэльская поехали в одной карете в Аничков дворец. В другой принц Уэльский, великий князь Михаил Александрович, великая княжна Ольга Александровна. Затем последовали другие августейшие особы. Из иностранных августейших особ, кроме принца и принцессы Уэльских, находились великий герцог Мекленбург-Шверинский, наследный принц Ольденбургский, принц Вильгельм Баденский, принцесса Виртембергская Вера Константиновна и принцесса Баденская Мария Максимилиановна. На первой панихиде присутствовала и депутация от болгар, проживающих в России.

Первыми за панихидой повели прощаться с покойным Государем институток.

В 8 часов вечера в соборе совершена панихида в присутствии Царской Фамилии.

В десятом часу вечера чины собственной Его Величества канцелярии возложили на гроб почившего Государя громадный серебряный венок. С вечера начали двигаться в крепость массы народа.

Какой грандиозный, величественный вид представлял Петропавловский собор, в котором стояло, ожидая вечного упокоения, тело в Бозе почившего Императора Александра III!

При входе в него поражала взор величественная сень в виде громадной шапки Мономаха, золотой, обведенной по борту рядом щитов с гербами русских земель и областей и отороченной внизу широким белым бортом наподобие горностая. Верх шапки украшен Императорскою короною с крестом, прикрепленными к плафону и поддерживавшим сень. Из-под горностаевой оторочки на четыре стороны к четырем столбам храма спускались белые глазетовые драпировки, перехваченные у столбов золочеными коронами и от них опять спускающиеся вниз, кругом колони, к которыми с каждой стороны опять прикреплены золотыми коронами. Золотой гроб Императора стоял на малиновом с золотым ободом катафалке на таком же помосте. В голове гроба - аналой с подсвечниками и священник читает евангелие. После панихиды 1го ноября первое евангелие читал митрополит. За аналоем в голове государственное знамя и 11 золотых табуреток, где на 11 золотых подушках лежали Императорские регалии в первом ряду: скипетр, корона и держава. С боков помоста два чёрных знамени, а у колонн - прочие знамена; 12 гербов окружали весь помост. В ногах гроба, покрытого золотым Императорским покровом, отороченным горностаем, стоял аналой с иконою и плотные ряды табуреток с золотыми подушками с орденами. У гроба находилось парадное дежурство из придворных и военных чинов, 12 гвардейских штаб и обер-офицеров и на часах дворцовые гренадёры. Масса драгоценных венков наполняла весь храм.

Каждый день служились панихиды в крепости, и в Аничкове, и ни одной Императрица не пропустила.

2 ноября. По пути в церковь Дагмар потеряла сознание. Но как только пришла в себя, не сетуя, продолжила нести земную ношу.

В этот день Государь император принял в Аничковом дворце членов Государственного совета, председателя его, а так как министры по своему званию состоят членами Государственного совета, то на этом приеме были и все министры. Император очень взволнован, он сказал несколько весьма сердечных слов в память своего отца и вообще отнесся ко всем присутствующим весьма сердечно. На этом представлении присутствовал и Абаза. Хотя он и член Государственного совета, но после разоблачения биржевых спекуляций жил или у себя в деревне (в Шполе Киевской губернии), или в Монте-Карло, так как он по натуре игрок. Само по себе присутствие Абазы не удивило, так как весьма естественно приехать в Петербург по случаю кончины императора Александра III и вступления на престол нового императора, но удивило, что император отнесся к нему особенно любезно и милостиво. Половцев желает реабилитировать Александра Аггеевича в глазах молодого императора. Реабилитация Абазы может последовать только посредством утверждения, что все, что послужило к опале Абазы, неверно.

После приёма Государственного совета государь император в последующие дни принимал всех генерал-адъютантов, флигель-адъютантов, затем принимал различные депутации иностранных держав, приехавшие в Петербург на похороны императора Александра III или по случаю кончины императора. В числе лиц, приезжавших на похороны императора Александра III, были, между прочим, генерал Буадефр и адмирал Жерве.

На похороны Александра III приехали делегации со всех концов света, в том числе и представители королевских домов: Король Дании Христиан IX, Король Греции Георг I, Наследник Британской Короны принц Альберт-Эдуард, князь Черногорский, брат Германского Кайзера Генрих Прусский, брат Австрийского Императора эрцгерцог Карл-Людвиг, герцог и герцогиня Эдинбургские и многие другие принцы и принцессы. Более 100 именитых гостей из почти всех владетельных домов Европы сочли необходимым отдать последний долг русскому Царю. Столь представительного съезда в столице Российской Империи еще не было.

7 ноября. Россия в усыпальнице своих царей, в Петропавловском собор, похоронила тело Царя-Миротворца. День теплый, но всё заволакивал густой туман. Величественно и скорбно-торжественно совершены Царские похороны, но вместе с пышностью тут искренняя печаль, и горячие слёзы не раз прорывались из глаз, когда произносились моления об упокоении души раба Божия Великого Государя Императора Александра, так безвременно оставившего свой народ.

Грандиозный вид имела в этот день Царская усыпальница. Её пол покрыт сплошь чёрным сукном, её стены местами внутри завешаны траурными с серебряною каймою драпировками, на них вверху серебро-матовые щиты с вензелем Александра III, а с боков - гербы. Посреди храма, на красном помосте, на катафалке стоял золотой гроб с телом Государя с иконою на груди, покрытый золотым Императорским покровом. Над гробом - величественная сень в виде громадной шапки Мономаха, достигающей плафона, из-под белой опушки которой висли полукругами золотые драпировки и четыре серебряные глазетовые полотнища красиво ниспадали к четырем столбам собора, опоясывая их; закреплены они на колоннах золотыми императорскими коронами. Впереди катафалка с гробом к алтарю поставлены плотно по 6 в ряд глазетовые золотые табуретки с такими же подушками, на которых лежали ордена почившего Императора, перед ними в линию 6 серебряных подсвечников, внизу аналой с иконою в голове гроба, 11 табуреток с подушками и царскими на них регалиями, 6 корон царств, меч, щит, скипетр, держава, Императорская бриллиантовая корона и во главе государственное знамя, за ним аналой, на котором священник читал Евангелие, два диакона стояли по сторонам его с большими свечами в руках. Дежурство из высших чинов и придворных окружало гроб. Двенадцать массивных канделябров, задёрнутых трауром, стояли по углам возвышения и катафалка. Масса их свечей блестела на парче и глазете балдахина. На внутренней стороне левого его полотнища рельефно выдавалось прикрепленное здесь изображение Спаса Нерукотворенного с надписью наверху: "Блаженни миротворцы, яко тии сынове Божии нарекутся". Кругом помоста стояло военное дежурство, 12 командиров шефских полков, в том числе и командующий л.-гв. Преображенским полком великий князь Константин Константинович, а затем вскоре на дежурство стали и полковники 9 иностранных военных депутаций шефских частей, ниже стояли пажи и дворцовые гренадёры с ружьями. У наружных дверей храма стояли парные часовые от гусар. Весь собор, все его колонны сверху донизу убраны венками; спинки табуреток с орденами также обложены ими. Трудно передать красоту, оригинальность и роскошь такого убранства из приношений народной любви и почтения к памяти Царя-Миротворца. Изяществом и разнообразием поражали французские венки; две западных колонны храма убраны серебряною цепью исключительно московских венков. Огромный венок от императора германского лежал в ногах гроба. В этот день ещё принесли венки серебряные от л.-гв. донского казачьего Его Величества полка и громадный венок от войска донского из серебра с атрибутами войсковых регалий, знаменами и бунчуками.

В храме еще пусто. Торжественная тишина его нарушается лишь мерным чтением священника. Но вот мало помалу собор наполняется. У окна с правой стороны отведено место для корреспондентов газет, и они уже все здесь на лицо. В собор входят высшие придворные, военные и гражданские чины. Гут придворные дамы и фрейлины, члены государственного совета, министры, сенаторы, особы первых трёх классов, генерал-губернаторы, губернаторы, предводители дворянства, лица Государевой свиты, военное начальство и по три офицера от полков и частей гвардии. Рельефно выделяются траурные одежды дам с длинными шлейфами и длинными черными вуалями. В числе присутствующих в соборе находятся также римско-католический митрополит Козловский, епископ-суфраган Симон и представитель англиканской церкви. Прогремели три выстрела, означающее сбор приглашённых на погребение лиц.

В 10 час. 10 мин. прибыл высокопреосвященный Палладий, митрополит с.-петербургский, и облачился перед алтарем, на солее. Перед собором тем временем выставлен почетный караул от л.-гв. гусарского Его Величества полка со штандартом и хором трубачей. Назначенные для отдания последней воинской Императорской почести войска выслали своих жолнеров на крепостные верки, на Троицкую площадь и набережные Невы.

В 10 1/2 часов прибыли в собор Их Величества Государь, вдовствующая Государыня, король датский, король и королева эллинов, король сербский, князь Николай черногорский, все великие князья и великие княгини и Высоконаречённая Невеста Государя Императора, иностранные владетельные особы и принцы, приехавшие на погребение со своею свитою и состоящими при них лицами. В предшествии обер-церемониймейстера князя Долгорукова с жезлом в руке, верх которого обернут трауром, следовали Государь с Царицей-Матерью и прошли на правую сторону собора; её наполнили затем все Августейшие Особы. Митрополит с сонмом архиереев в светлых облачениях вышел из алтаря и встретил Их Величеств с крестом. Короли датский, греческий, принц Уэльский, князь черногорский и др. - в русских мундирах. Митрополит с двумя протопресвитерами, Янышевым и Желобовским, двумя архимандритами, ректором семинарии Иоанникием и старшим цензором Тихоном, протоиреем Иоанном Сергиевым (Кронштадтским) и местным священником приступил к совершению Божественной литургии. Когда пели "со святыми упокой" и "вечная память", и Государь, и все присутствовавшие опускались на колени. После литургии вышли на отпевание высокопреосвященный митрополит Палладий, архиепископ финляндский Антоний, преосвященные епископы Виссарион костромской, Герман и Маркелл и викарные епископы Никандр и Назарий. Собор архиереев и более 10 архимандритов и протоиереи в митрах совершали отпевание. Полные грустной гармонии панихидные напевы, при исполнении поистине превосходном, до глубины души трогательном, производили неотразимое впечатление. Вот снова поют "Со святыми упокой", снова вся церковь склоняется в молитве пред Всевышним.

Митрополит прочитал молитву. Народу в крепости собралось великое множество, и у многих на глазах слезы. На лице Дагмар их нет. Она величественна в своей горести и боль своего сердца не выносила на обозрение посторонних. Это внутри и осталось с ней навсегда. Когда Младший подвел её к гробу для прощального поцелуя, она не открыла глаз и не помнила, как это произошло. Она так ни разу и не увидела своего Сашу после 3х часов 20го октября - не хотела знать, каков он неживой.

Похороны продолжались долго. Когда митрополит говорил длинную речь, вдовствующая императрица не выдержала: с ней начался припадок, и она кричала: "Довольно! Довольно! Довольно!"

У кого только в это время нет горячего желания Государыне - найти утешение в своих детях, в этом милом Сыне, Её Первенце, который простился с Почившим Родителем после Неё, а затем и вся Царская Фамилия. Генералы свиты сняли с гроба покров и отнесли его в алтарь, камер-юнкеры принесли с правой стороны крышку гроба. Государыни Императрица еще раз, последний, простилась с Августейшим своим Супругом, проливая горькие слезы. Отпевание кончилось, благоговейная тишина стояла в соборе, гнетущая скорбь вызывала слезы на глазах. Государь, утиравший много раз слезы, уложил порфиру в гробу Своего Родителя. Снова раздалось пение. Хор певчих, идя впереди, пел "Святый Боже", за ним архимандриты, архиереи и, в предшествии митрополита, великие князья, принцы и короли, а в голове Государь Император - подняли гроб и понесли его к могиле, приготовленной в левой части храма, рядом с могилами царственных родителей Почившего Монарха.

В могилу, усыпанную розами и цветами, дворцовые гренадёры опустили гроб рядом с могилами дорогих родителей: Александра II, Марии Александровны, его деда Николая I и брата Николая. Когда гроб опускали, зазвучали ружейные выстрелы, загремели артиллерийские залпы кругом крепости. Люди снимали шапки, крестились. Митрополит посыпал гроб землёй и передал совочек с землей Государю. Гроб засыпали цветами. Ещё раз прозвучала "Вечная память" под сводами собора. Духовенство удалилось в алтарь.

Этим и окончилась скорбная церемония. Их Величества и Августейшие Особы вышли из собора. Прощальные залпы войск грохотали ещё минут 20; но когда Государь вышел из дверей церкви, эскадрон гусар взял "на караул" и трубачи заиграли "поход". Почившему Монарху Миротворцу отданы все почести, и военная музыка впервые приветствовала теперь нового Вождя России. Государь поздоровался с гусарами. Громко раздалось ответное: "здравия желаем, Ваше Императорское Величество", и музыка заиграла "Боже, Царя храни". На флагштоке крепости спустили траурный флаг и подняли крепостной гюйс. Войска возвращались в свои казармы уже с музыкой. Долго продолжался разъезд из крепости. Последнее дежурство у гроба Императора Александра III оставалось до заделания свода и закрытия могилы, после чего над нею поставили временную обшитую глазетом гробницу.

14 ноября, через неделю после похорон и накануне Рождественского поста, когда по православной традиции можно ослабить строгий траур - день рождения Дагмар. Торжественное шествие в церковь по дворцовым анфиладам открывала Мария Фёдоровна под руку со своим отцом Датским Королем. За ней шел Младший с Ниной. Но праздничного настроения не было. "Свадьбу, которую подбивали Сашу совершить в дни предрождественного послабления, даже я, - он отложил до конца годичного траура..."

Основной массе народа, крестьянству, нюансы Манифеста остались скрыты. В обществе же опубликование его вызвало шок. Трудно сказать, чем больше - отсутствием упоминания о господней воле, указанием на прерогативу закона или "обетом перед лицом народа". На этом фоне неупоминание "Царства Польскаго и Великаго Княжества Финляндскаго" как-то терялось.

Победоносцев шлёт испуганное послание, в котором указывает на господнюю волю, на ответственность монарха только перед богом и на неподзаконность самодержавия. Александр отвечает запиской с последними его словами, обращёнными к бывшему учителю:

"Дорогой Константин Петрович. Укажите мне, пожалуйста, человека, давшего Вам диплом правоведа - хотелось бы взглянуть на сего чудака. Ежели самодержец на престоле "по воле господней", то какого хрена тогда весь Раздел Первый Свода Основных Государственных Законов Российской Империи состоит не единственно только из одной Первой Статьи? И стоило делаться правоведом при подобном отношении к Закону? Вы против того, чтобы монарх имел совещательный орган? Но позвольте-ка задать Вам, как правоведу, два простых, но основополагающих вопроса самодержавной юриспруденции. Первый: как же тогда Вы осмеливаетесь теперь сами советовать монарху? "Советами" я называю вашу истерику исключительно из деликатности. Второй вопрос: кем, собственно, мнитесь Вы, что позволяете себе то, что запрещаете другим? Уж не в себе ли Вы видите Самодержца? Вы указываете, что самодержец не должен считаться с законами. Но для чего тогда Вы мне их вообще преподавали? И если монарх не способен закрепить хотя бы и свои собственные установки как закон для себя самого, то не означает ли это рассогласования разума и душевной болезни данного монарха? И не означает ли это невозможности осмысленного самодержавного правления в принципе?

Нуждается ли держава в услугах вашего рода образования - оставляю решить Вам самому".

По получении записки Победоносцева едва не хватил удар. Он написал прошение об отставке со всех постов. Ещё попытался перенацелить свою эпистолярную деятельность на партию в.к. Сергея Александровича, но безрезультатно.

В этот начальный период часто осаждал консерваторов, апеллируя к лелеемому ими же самодержавию - "что хочу, то творю". "Охранение" в их рядах тем самым вывелось довольно быстро.

Забавно, что сторонники охранительных сил наиболее восторженно приветствовали опубликование манифеста. "Московские ведомости" в номере от 30 ноября напечатали почти слово в слово то же, что и 13 лет назад, только с обратным знаком: "Теперь мы можем вздохнуть свободно! Конец застою, конец всякой трясине! Пред этим всеоглашающим, пред этим столь твёрдым, столь решительным словом монарха должна, наконец, поникнуть многоглавая гидра средостенья. Как манны небесной народное чувство ждало этого царственного слова. В нём наше спасение: оно возвращает русскому обществу русского царя народного".

Большинство недавних "консерваторов", едва уяснив направление нового Государя, столь же легко перемахнули на противоположную политическую сторону, как и в 1881м.

Дурново обратился к молодому императору с вопросом, следует ли дать разъяснения Манифеста, поскольку "начались брожения и поползли слухи".

- Это ли брожения, Пётр Николаевич? Сверхъестественное оживление министра внутренних дел с его "разъяснениями" возбудит куда большую панику.

22 ноября врачи составили медицинское заключение вскрытия и бальзамирования: "Государь Император Александр Александрович скончался от паралича сердца, при перерождении мышц гипертрофированного сердца, интерстициальном нефрите (зернистой атрофии сердца)".

после траурной церемонии новый император начал официальные приемы: короля Сербии, посланника испанской королевы герцога Альбы и, наконец, собственных министров.

Вызвал посла Германии. Бернгард Франц Вильгельм фон Вердер - старый прусский генерал ещё союзнических времён, много лет посвятивший России, и просто приятный человек. Александр небрежно бросил на стол немецкую газету, раскрытую на пространном измышлении о смерти отца, о якобы ведущейся грызне за власть и об "американской гостье".

- Господин посол, - сказал тоном журящего наставника 71летнему генералу 26илетний император. - Я не знаю, какая такая у вас монархия, но её пресса позволяет себе в отношении священной фигуры помазанника то, чего не позволяет себе даже антимонархическая Франция.

- Но Ваше Величество - очевидно: это написано русским.

- Среди моих подданных нет "князя У", - укоризненно уверил Александр. - Это издано с дозволения германских властей. И поскольку тем самым германские власти явственно демонстрируют предпочтение иметь дело с русскими в лице "князя У", то, видимо, официальное представительство Российской Империи у себя они считают излишним. Я имею не столь много дельных людей, чтобы держать их там, где нужды в них нет. Поэтому вынужден сократить посольство в Берлине. Пока лишь на одного представителя. Извольте принять решение, без кого, в свою очередь, может обойтись германское посольство.

- Но Ваше Величество. Власти Германии не могут влиять на свободную прессу.

- Разве речь идёт о прессе? Речь идёт о лжи. Впрочем, пренебрежение к союзной державе и к родственникам есть сугубо личным делом кайзера. Но ведь это означает, что и моё пренебрежение к кайзеру есть сугубо моим делом. Не так ли?

Император отвернулся к двери и произнёс словно бы про себя, но достаточно чётко: "Это - раз".

- Простите?.. - посол хотел поинтересоваться смыслом последней фразы, но император уже удалялся по анфиладе.

Человеком, без которого пришлось обойтись германскому посольству, стал сам генерал, не позволивший себе соответствовать грубой форме послебисмарковской политики нового кайзера.

Подобная же беседа состоялась и с послом Британии.

Итак, Александр IV - царь, но без жены. И свадьбе не быть год! - из-за траура. Нет балов, увеселений - к счастью. Здесь ничего особенного - между помолвкой принцессы Дагмар со Старшим и его коронованием протекло 17 лет. Правда, в данном случае Младший - уже монарх. Но ничего.

- При деде многие ждали и некоторые хотели [перемен]. Теперь все ждут и многие хотят. Дед сомневался, мы - уверенны. Причиной остановки реформ деда было желание сохранить то, что сохранить было... и остаётся, в общем-то - невозможным. Реформа дошла до меры возможного и стала. Застой, отсутствие движения, особенно остановка в нелучшем, раскоряченном положении - вызывает брожения. Движение же, деятельность власти показывает её действенность, силу. Но когда эта деятельность предвосхищает даже самые смелые прогнозы общества, когда общество находит, что неспособно уже прогнозировать смелость власти, безнадёжно отстаёт, то ему остаётся оставить прогнозы и молчаливо сосредоточиться на прокладываемом властью пути в попытке угнаться.

План

- комиссия по 3 чел. от губернии сперва по земскому представительству от губерний - Земскому Собору, который затем начнёт совещание по Основным Законам (слово "конституция" вообще не произносится, дабы никого не будоражить)

- комиссия экономистов по окончательному решению крестьянского вопроса

Пока эти комиссии готовят свои вопросы (не долго, так как многое уже сделано), нужно успеть:

- ликвидация Комитета министров (Лорис-Меликов), сокращение министерств и лишение их возможности издавать указания, обязательные для исполнения лицами, не являющимися их сотрудниками. Превращение министерств в департаменты, министров - в секретари. Постановление о законоходатайстве департаментов в Госсовет, а с упразднением последнего - в парламент.

- передача функций госсовета парламенту, включение оставшегося состава госсовета в ЕИВ Кабинет, коим ограничивается вся государственная организация Государя.

- разделение министерства внутренних дел.

- вывод Сената из-под всех юрисдикций, разделение должностей министра юстиции и генерал-прокурора Сената и последующая ликвидация последнего с передачей полномочий парламенту.

- запрет на частный вывод за границу банковского металла свыше определённой суммы. Потом будет отменён

- запрет торговли деньгами. Непринятие исков о долгах по ссудам частных лиц. Подсудность ссуживания в рост без лицензии. Запрет расчёта не деньгами (натурального или отработкой). Недоимки по налогам перекрывать общественными работами в период завершения с/х работ - с апреля включительно по октябрь включительно.

- заключение под стражу (в том числе и до суда) только особо опасных преступников, представляющих угрозу для общества. Основное наказание - крупные штрафы, при невозможности уплаты - работы, но по окончанию сельхозработ. Проведение судебных заседаний в помещениях волостных.

- упразднение Синода, учреждение Патриархата. Лишение церкви всех направлений деятельности, кроме религии.

- "Действующие законы о печати, создав немало стеснительных условий для проявления прогрессивной мысли, не предупредили появления и распространения вредных учений", а "произвольные условия административного усмотрения привели к развитию в печати духа оппозиции и предубежденного отрицательного отношения к мероприятиям и намерениям правительства". При этом правила о печати 1865 г. с различными дополнениями фактически устранили судебный порядок преследования печати. Следует отменить предварительную цензуру и восстановить судебный порядок преследования нарушений законодательства вокруг печати. "Закон о лжи".

- закон о дворянстве. Под видом укрепления власти дворянства - привязка дворянства к служению и уничтожение "вольного" дворянства. "В день 21го апреля 1785 года приснопамятная прародительница Наша императрица Екатерина II признала за благо жалованною грамотой положить основание в ряду сословий Российского государства благородному сословию дворянства, приявшему начало свое от служилых издревле родов кои, обращая самую службу в достоинство, приобрели своему потомству нарицание благородное". Ныне же...

Новые Основные Законы включат, кроме прочего:

- прекращение политического преследования, подсудность лишь акций, преступных не в политическом смысле, а в смысле угрозы жизни.

Кроме того в течении царствования:

- прекращение взимания выкупных платежей

- унификация территориально-административного устройства со всесословным самоуправлением и широкой самостоятельностью единиц (по, например, Рихтеру, за исключением прерогатива дворянской касты). Изменить административно-территориальное деление России в сторону укрупнения губерний, а "исторические названия губерний Великороссийских, Малороссийских, Литовских, Западных, Белорусских, Новороссийских" (по национальному признаку) заменить на название по тому городу, "где устроено будет губернское управление" (записка у МВД Валуева "О государственных преобразованиях" 1865-66: опыт Франции, где во время революции 1789 вместо национальных провинций созданы территориальные департаменты).

- перепись

- преобразование Кабинета, упразднение Министерства Двора, ревизия ЕИВ имуществ. Разграничение государевой и государственной собственностей. Отказ от казённого содержания.

- единый Земельный банк

- закон об императорской фамилии

- отмена Табели о рангах. Значение чинов упало. Многие мероприятия, учитывавшие ранги, отмерли.

- упразднение черты оседлости и иных "особенностей" по национальному признаку. Преследование за национальную рознь (вопрос об употреблении евреями христианской крови и проч.).

- военная реформа

- реформа суда и кодексов

- реформа образования

- бесплатная раздача удалённых земель

- "концерн", "ж-д афера" - продолжение и развитие.

- антимонопольное законодательство

- трудовое законодательство

- налог на прибыль (подоходный.

В 1859 в период обсуждения Редакционными комиссиями условий крестьянской реформы, Бунге в записке "О подушной подати" предложил "переложение существующих подушных податей на недвижимые имущества и на промыслы".

Март 1862 - в первой Податной комиссии представлен проект всесословного подоходного налога МВД Валуева и экономиста Вернадского. Согласно проекту, обложению подлежал чистый доход свыше 1000 руб. Налог проектировался прогрессивным со ставкой от 2 до 5% суммы годового дохода. Налогоплательщики должны просто заявить о своем доходе, удостоверив эти сведения показаниями двух свидетелей. Сокрытие истинной суммы каралось высоким штрафом. Сбором налогов должны заниматься учреждаемые Министерством финансов комиссары.

В марте 1867 Валуев представил Александру II записку с предложением подоходного налога для лиц, длительное время проживающих за границей.

В 1869 появился проект Податной комиссии - обсуждение целесообразности введения всесословного подоходного налога

август 1871 новая Податная комиссия Валуева

23 марта 1879 образована очередная Податная комиссия, предложившая новый проект подоходного налога.

Вновь идея возникла при Вышнеградском. Законопроект подготовлен в 1892 и разослан на заключение в ведомства. Но, после отзывов, Витте вынужден упрятать его "под сукно".)

и "налог на роскошь". Непрямая часть "налога на роскошь" исключительно в виде наценки при непосредственной продаже (возможно акциз). Спиртное и табак - предметы роскоши. Налог на собственность и налог на землю - оба с учётом средств производства. Земля вне хомстеда имеет только два состояния: средство производства - когда она работает на облагаемую прибыль; роскошь - в остальных случаях. Объемлют бывшие поземельный налог, налог на недвижимые имущества в городах, торгово-промышленный сбор.

Отменить пошлины на дарения.

- обеспечение денег общим государственным достоянием - суммой ценностей, продукта, имеющегося в государстве. Золото лишь на внешнее использование.

Обеспечение денег золотом - нелепость, ведь золото - те же деньги. Есть две только экономические сущности: продукт, то есть функция, и деньги, как эквивалент перемещения продукта. Золото - не продукт. Золото - лишь значок, эквивалент, то есть деньги. Таким образом, обеспечение денег золотом есть обеспечение денег деньгами же. Эквивалент эквивалента - бессмыслица. Деньги нужны лишь для перемещения стоимости с продаваемого продукта на покупаемый продукт. Но перемещать стоимость денег посредством других денег - бред; деньги сами перемещают свою стоимость. Деньги могут быть обеспечены лишь продуктом, функцией.

- Скажите, пожалуйста - металлическое обращение вообще можно объяснить логически, или это можно только воспринять тончайшими органами чувств, как некие флюиды, уловимые лишь редким экономическим нюхом? Можно? Тогда объясните мне, в чём его преимущество или необходимость. Странно, что я такое спрашиваю? Нет, странно, что за металлическое обращение ратуют, не пытаясь объяснить в нём нужду. Создаётся впечатление, будто из металлического обращения намереваются сделать себе гласный обелиск. Скажите, Вы способны представить себе, что страна может быть на самом деле богаче, чем то показывает её золотой запас? В том же Китае огромная масса серебра, но страна эта ни черта не производит. А возможен вариант, что страна будет производить больше всех, но наличного металла не будет держать. Какая из этих стран богаче? Деньги в металле мертвеют. При металлическом обращении мерилом состояния есть количество металла, поэтому его стараются накапливать, изымая средства из обращения и, тем самым, замораживая экономику. Когда же средства, наоборот, получают высокий оборот - а коль мы намерены развить экономику, то мы обязаны ожидать высокого оборота - тогда металл не может ни считаться богатством страны, ни стоять преградой между субъектами активной экономической деятельности. Металл в наше время не может быть даже залогом твёрдости валюты. Серебро, как Вы знаете, уже "потекло". Золото? У нас им, да, распоряжается государство, но скажите, пожалуйста: каким образом это гарантирует паритет его массы с покупательной способностью? Каким образом это гарантирует от дефицита или от переполнения рынка золота? Из чего следует, что с золотом не может произойти того же, что и с серебром? Немного открытий [калифорнийских (1848), австралийских (1851), южноафриканских (1885)] месторождений, и за золото тоже нельзя будет поручиться.

- Экономика оперирует лишь двумя сущностями - товаром и его эквивалентом, то есть деньгами. В этом смысле золото - лишь эквивалент, точно такой же, как бумага. То есть при нормальных отношениях цена куска металла как количества вещества определённой стоимости не должна иметь значения, ибо эквивалент не может быть товаром. А должен иметь значение только тот номинал, который данная монета обозначает. Но при металлическом обращении богатство государства становится в зависимость от запасов у него соответствующего металла. То есть именно количество соответствующего металла и его совокупная стоимость как количества вещества определённой стоимости начинают играть роль. В этом перекос металлического обращения. Правда, когда подавляющая часть экономики государства направлена вне этого государства, на внешний рынок, то в этом случае такая экономика существует в основном за счёт оплаты его экспорта, то есть за счёт поступления денег извне. Что ныне осуществляется в основном металлом.

У нас же самой природой нашего производства обусловлена внутренняя его направленность. Конкурировать на внешнем рынке мы не можем. Зато можем не допустить конкуренции на нашем внутреннем рынке в связи с огромным участием государства в нашей экономике. За счёт этого обращение металла как таковое оказывается просто лишним звеном нашей экономики - металл лишь выполнял бы ту же роль эквивалента, которую могут выполнять не требующие значительных издержек на их выпуск простые бумажные деньги. То есть металл в нашем случае не будет собственно товаром, не будет иметь большей цены, чем бумага, необходимая для обозначения того же эквивалента. Если же в иных странах это не так, если там металл есть самодостаточным товаром, то нам выгоднее пустить всю массу нашего металла как раз для торговли с этими странами.

- Бумажные деньги вам представляются нестабильными? Так это от неумения или нежелания вести реальную экономику. Суть понятия "эквивалент" ведь и состоит в том, что количество денег "эквивалентно" количеству товара. Можно ещё представить, что денег меньше, чем товара, когда часть товара обменивается на другой товар непосредственно без перемещения эквивалента. Но выпуск денег в заметно большем количестве, чем имеется товара - это совершенная бессмыслица. Может показаться, что выпуск чуть большего числа денег может решить какую-то сиюминутную проблему, но это самообман, так как общее количество товара тут же будет соотнесено с возросшей массой денег путём роста покупательной способности, и продукт поднимется в цене. То есть цена решения вопроса, ради которого производилось сверхурочное вливание, взрастёт и достигнута не будет, а единственным результатом останется девальвация. Всё это - азы, и, возможно, вам странно их от меня сейчас слышать. Но мне, в свою очередь, тогда странно от вас слышать, что вы не знаете способа стабильности бумажных денег, и странно слышать, что способ стабильности бумажных денег Вам представляется отличными от способа стабильности металлических денег.

Еще Манифестом 2 февраля 1810 г, подготовленным Сперанским, объявил все выпущенные на то время ассигнации государственным долгом, обеспеченным всеми богатствами Российской империи, с целью его погашения и изъятия из обращения лишней массы. Но зачем делать это только в порядке экстренной меры? Почему не использовать этот ресурс в нормальном, перманентном режиме?

По Манифесту 1 июня 1843 г кредитные билеты становятся единственным видом бумажных денег; они обязательны к размену на серебро в любой момент и обеспечиваются всем достоянием государства Российского.

Золото, серебро - лишь на внешнее использование, на закупку технологий. Пусть иностранцы его жрут.

Опять же, золото - уменьшение массы бумажных денег, снижение покупательной способности.

Валюта - это не деньги для нашей страны. Другие страны выпускают деньги по своей необходимости. Наше правительство не может обязаться их обеспечением. Если допустить хождение валюты в стране, то на неё не станет товара, это вызовет инфляцию и девальвацию своих денег. Валюта применима только в иностранных расчётах.

Можно превратить свои банкноты в валюту, заставив иностранцев оплачивать ими наш импорт. Ещё вернее - заставив пользоваться нашими деньгами иностранных актёров на нашем рынке. Однако превращение наших денег в валюту может вызвать уход их за рубеж и обязанности нашего государства перед другими.

также следует неспешно продавать золото для ликвидации госдолга.

Важный момент смены власти - у Младшего уже есть команда. И основное ядро её уже работает. Сразу же начались отставки и реформирование высших структур. Реформирование, впрочем, происходило лишь ценой урезания, а переназначения - исключительно на основе деловых качеств, поскольку молодое ядро новой команды абсолютно ни с кем не связано и совершенно в курсе политики нового императора. Ни один из молодых не идёт в министры. Рекомендации сановников о креатурах не спрашиваются: всё уже решено.

Новый император не спешит выставить своё кредо, поскольку многое о нём и так уже известно и работает. Им сразу брошена быстро разошедшаяся фраза: "Перемен не ждите". Но общество видело его работу в отношении армии и производства, появление Нины опять же - и уже может представить его на троне. Мало кто допускает чьё-либо на него влияние - большинство уверенно, наоборот, в его влиянии на окружающих. Только вел. кн.-я Владимир и Сергей не оставляли попыток "овладеть юным царем и подчинить его своему влиянию". Младший спокойно выслушивает их, но реакции его не видно.

Трудно сказать об "особых мерах охраны". С одной стороны их не видно. С другой стороны "молодое окружение" ведь всё связано с новой армией, всё прошло "потешные войска". С такими нужна ли охрана? Говорят, и он сам и его окружение под пиджаками имеют оружие.

В неведеньи остаются лишь люди достаточно далёкие. Остальным же ясно, что курс будет изменён от отцовского к дедовскому более-менее плавно или ляжет где-то между ними. Только приближённые представляют истинный масштаб замыслов.

Знание заранее направления нового императора в некоторой степени гарантирует от неопределённости, хотя не до конца, поскольку остаётся ещё неопределённость конкретных действий. И, опять же, изменений, ожидаемых наверняка.

"Очень многие находят теперь, что в прямоте нового императора всё от отца. В нём мало манерного такта, но много такта человеческого. Он не держит ни к кому неудовольствия, а тут же по обнаружении, без перехода на личность указывает любому его ошибку. Когда же субъект уже вполне законченный, то опять же устраняет его спокойно, словно какое-то естественное бездушное природное препятствие, злиться на которое и сожалеть о котором бессмысленно".

"В простонародье ходят толки: мол, Александр IV спуску давать не будет, не откажется воевать, если потребуется, и непременно поднимет достоинство страны".

Когда он вступил на престол, от него столько ожидали... Вечное российское ожидание нового хорошего царя! Уже создан его образ: наследником пытался ускользнуть из дворца, чтобы спокойно погулять - жаждет свободы! Инородка подле него - не будет угнетать инородцев. Обер-полицмейстера посадил на гауптвахту на сутки - конец своеволию полиции... Эти надежды родили бесконечные прошения земств - о всяческих реформах.

То, что Александр IV молод, внушало оптимизм, ведь молодость не ассоциируется с консерватизмом. Так думали многие, в том числе и Лев Николаевич Толстой. Вскоре после восшествия на престол Александра IV, в том же 1894, он начал писать рассказ-сказку "Молодой царь". Это произведение можно считать напутствием писателя новому самодержцу России. Сюжет его прост: царь, только что вступивший на престол, решил, устав от трудов праведных, устроить себе в рождественский сочельник, вечером, отдых. Накануне он много работал с министрами: утвердил изменение пошлины на заграничные товары, поддержал продажу от казны вина и новый золотой заём, необходимый для конверсии, одобрил циркуляр о взыскании недоимок, указ о мерах пресечения сектантства и правила о призыве новобранцев. Наконец царь освободился, вернулся в свои покои и стал с нетерпением ждать прихода супруги. Однако пока ждал - уснул. Его разбудил некто - "он", кого царь ранее не знал.

По ходу рассказа становится понятно, что это Христос. Он провел царя по различным местам, показав, к чему приводит исполнение его распоряжений - к убийству на границе несчастных контрабандистов; к повальному пьянству в деревнях, где люди уже перестают быть людьми, теряя человеческий облик; к притеснениям неправославных христиан; к насилиям и смертям невинных в ссылках. После всего увиденного, проснувшись в слезах, молодой царь в первый раз "почувствовал всю ответственность, которая лежала на нем, и ужаснулся перед нею". В беспокойстве он вышел из своих покоев и в соседней комнате увидел старого друга своего отца (якобы Победоносцева). Тот попытался убедить его, что всё не так уж плохо, что не надо преувеличивать собственную ответственность. "И ответственность на вас только одна - та, чтобы исполнять мужественно свое дело и держать ту власть, которая дана вам. Вы хотите добра вашим подданным, и Бог видит это, а то, что есть невольные ошибки, на это есть молитва, и Бог будет руководить и простит вас".

Услышав это, молодой царь обратился с вопросом к жене, а та не согласилась с царедворцем. Обрадовавшись сну, увиденному супругом, "молодая женщина, воспитанная в свободной стране" (известное дело) признала, что ответственность, лежащая на царе, ужасна. "Надо передать большую часть власти, которую ты не в силах прилагать, народу, его представителям, и оставить себе только высшую власть, которая даёт общее направление делам". Завязался учтивый спор: с царицей не согласился царедворец. Но царь вскоре перестал слышать спор, внимая голосу "спутника в его сне". Тот убеждал царя, что он прежде всего человек, у которого помимо царских есть и человеческие обязанности, вечные: "обязанность человека перед Богом, обязанность перед своей душой, спасением её и служения Богу, установлением в мире Его царства".

"И он проснулся. Жена будила его, - завершал свое повествование Толстой, замечая: - Какой из тех трёх путей избрал молодой царь, будет рассказано через 50 лет".

Чиновники МВД ободряли хлопотавших родственников, проходивших по политическим делам, что выйдет некий манифест, который возвестит "льготы, каких не ожидают". Примерно о том же Савельеву рассказывал Иванчин-Писарев со слов оперного певца Н. Н. Фигнера, который пытался облегчить участь сестры, В. Н. Фигнер, сидевшей в Шлиссельбурге. И правда: одним из первых дел стала комиссия по пересмотру политических приговоров, быстро рассматривающая дела политических заключённых и предоставляющая императору ходатайства на изменение приговоров.

вышедшая 30 октября в "Московских ведомостях" статья Л. А. Тихомирова "Носитель идеала" заключалась в указании, что идеал самодержавия, заданный покойным монархом, должен стать для преемника незыблемым ориентиром. В статье говорилось, что Александр III остановил губительный для самодержавия процесс, когда при его предшественнике безусловно нужные реформы проводились таким образом, что неминуемо вели к ограничению самодержавия, подготавливая "народ к предполагаемому в будущем народовластию", то есть к уравниванию всех, что означало бы "культурную смерть". Между тем для подлинной монархии, примером которой явилось правление покойного государя, "народная воля" ничего не значит, потому что такая власть подчиняется "высшей правде". Власть, соизмеряющая себя с "высшей правдой", может быть только единоличной (ибо исключительно конкретная личность обладает совестью и ответственна перед Богом) и неограниченной, так как в противном случае люди создавали бы помехи для такой неземной ответственности. Вместо "высшей правды" властитель стал бы подчиняться тем или иным интересам".

Статья написана на фоне попыток подвергнуть ревизии политическое наследие Александра III. Так, 26 октября Тихомиров сообщил в дневнике о прокламациях, распространявшихся в Московском университете, и об агитации студентов выйти на демонстрацию с требованием конституции. А "Русские ведомости" накануне в передовице ратовали за "правовой порядок". "Не успело еще тело Александра III быть предано вечному покою, как пресса определенного направления поспешила выявить отрицательные стороны его политики. Застрельщиками явились толстые ежемесячные журналы, как "Вестник Европы" и даже умеренного направления "Исторический вестник". С достаточной прозрачностью указали эти органы на необходимость изменения политического курса в более либеральном направлении".

Тихомировское истолкование монархической власти неприемлемо не только для либеральной среды, но и для придерживавшихся славянофильских взглядов (то есть приверженцев народной монархии), каковых даже в числе представителей высшей бюрократии достаточное количество.

для характеристики мировоззрения Александра IV ценна запись в дневнике вел. кн. Константина Константиновича от 7 ноября, что "император, прочтя статью, обложил Тихомирова трёхэтажным матом, после чего гнусно выругался. "Нужно будет спросить Господа при ближайшем свидании, говорил ли он Тихомирову о моей ответственности", - заявил император".

Маклаков в эмиграции обращал внимание на общественный резонанс, вызванный отказом Александра IV от усиленных мер охраны. Это дало основание объявить в "Русской жизни" 11 ноября "концом средостения". Маклаков приводил распространившиеся слухи: якобы Александр IV "тяготился охраной", гулял без её сопровождения, а в Варшаве говорил на французском языке, "чтобы не задеть поляков". "Вполголоса" передавали "радужные слухи": мол, сановники в предчувствии "крутых изменений" "забегали", а Государственный совет подготовил меморию об отмене телесных наказаний крестьян. Не осталась без внимания и публикация либеральных "Русских ведомостей", превозносивших молодого государя за сделанные им отметки на докладе, касавшемся народного просвещения. Поэтому в Москве на банкете 20 ноября по поводу 30илетия судебных уставов выступления "были полны оптимизма". Таким образом, общественность в Петербурге и Москве наэлектризована слухами о скорых послаблениях. Ожидания стали в обеих столицах массовыми.

Что касалось реформ, то о них судачили не просто как о каких-то косметических преобразованиях. Так, заговорили о предстоящем назначении Милютина канцлером, а также министром иностранных дел, будто, умирая, Александр III поручил бывшему военному министру "руководить сына". Поздравления с тем, и даже уже прошения, приходили как самому отставнику в его крымское имение, так и прямо в Аничков дворец.

Ожидание в общественном мнении стало выливаться в действия. 30 ноября в Московском университете студенты освистали преподавателя российской истории В. О. Ключевского за его речь об Александре III. Университетский суд отреагировал на это исключениями, студенты ответили волнениями, полиция стала производить задержания, и тогда на защиту студентов поднялась профессура, 16 декабря подавшая даже соответствующую петицию московскому генерал-губернатору вел. кн. Сергею Александровичу. Младший распоряжается всех исключённых условно восстановить до повторения каждым подобного же значительного инцидента, а в ректорат передаёт следующее послание:

"Прочесть общему собранию студентов университета.

Господа студенты. Народу России требуются образованные молодые люди и требуются срочно! Народ потому дал свои деньги для того именно, чтобы построен был Университет как раз с целью давать образование. Посему, те из вас, которые вместо образования желали бы использовать университет для иных, хотя бы и благородных целей, обязаны честно покинуть его и заниматься посторонними делами в ином месте, не мешая тем, кто стремится всё же получить образование.

Далее - касательно лекций о царствии моего Августейшего Родителя. Коли вы всё же, я уверен, изберёте путь продолжения образования, то сможете стать историками и впоследствии написать правдивый - в вашем понимании - курс истории правления моего Родителя. Пока же существует лишь тот курс, который дают вам преподаватели, и следует научиться извлекать максимум пользы из того, что имеется.

Далее - касательно возвращения старого университетского устава. Просто вернуть его одномоментно - невозможно. Всего быстро не сделаешь, а сейчас, если вы понимаете, много работы более первостепенной. Дойдёт дело и до устава. Подавайте мнения. Но ни в коем случае не во вред образованию. Еще раз указываю признать справедливым, что какая-либо деятельность во вред образованию несовместима с нахождением в стенах университета.

Верю вам и надеюсь вскоре видеть в вашем лице образованных творцов блага России.

Александр Романов".

2 декабря, пятница. Перед Аничковым дворцом и по всему Невскому проспекту стояли массы народа. В этот день происходила выдача войсковым частям пожалованных Государем Императором мундиров в Бозе почивающего Императора Александра III. Мундиры эти получали все части, где незабвенный Монарх-Миротворец состоял шефом. В третьем часу дня в залах Аничковского дворца собрались Августейший главнокомандующий войсками гвардии и петербургского военного округа великий князь Владимир Александрович, Августейший генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович и Августейший геверал-фельдцейхмейстер великий князь Михаил Николаевич, г. военный министр генерал-адъютант П. С. Ванновский, помощник министра Императорского двора, барон В. Б. Фредерикс, командир гвардейского корпуса генерал-адъютант Н. К. Манзей, командир 1го армейского корпуса генерал от инфантерии М. И. Данилов, начальники дивизий и командиры бригад и полков. Среди начальников дивизий находился великий князь Николай Николаевич, а среди полковых командиров - Августейшие командиры л.-гв. конного полка великий князь Павел Александрович, л.-гв. Преображенского полка великий князь Константин Константинович и л.-гв. конно-гренадёрского полка великий князь Дмитрий Константинович.

Там же находились офицеры, назначенные для принятая и перенесения мундиров почившего Императора Александра III из Аничковскаго дворца в полковые соборы и церкви.

В это же самое время к собственному Его Императорского Величества (Аничковскому) дворцу стали прибывать хоры военной музыки и части войск гвардии и петербургского военного округа, которые и строились по старшинству частей на дворе дворца и частью на Невском проспекте, тылом к зданию кабинета Его Императорского Величества.

Ровно в три часа дня Государь Император вышел к собравшимся в зале представителям российской армии. Приняв рапорт Августейшего Главнокомандующего, Его Величество собственноручно вручали подходившими к Его Величеству командирам тех частей, где в Бозе почивающий Император Александр III был шефом, мундиры Своего Августейшего Отца. Приняв мундиры, командиры полков передавали их старшим полковникам, которые при двух ассистентах-офицерах несли их из дворца к ожидавшим их частям войск.

При выносе мундиров из подъезда дворца военные части брали ружья на караул и хоры музыки играли полковые марши. После того, когда все мундиры вынесли из дворца, войсковые части построились и затем с музыкою тронулись в путь, направляясь в места своего расположения в следующем порядке: впереди хор музыки, за ними полковник с подушкою, на которой находился парадный мундир Императора Александра III, при нём два ассистента-офицера. Шествие замыкал взвод солдат. Первыми из дворцовых ворот вышли преображенцы, а затем уже остальные части петербургского военного округа.

6 декабря, вторник. Торжественный день тезоименитства Государя Императора. Петербург расцветился флагами и другими украшениями фасадов в первый раз с начала нынешнего царствования.

В середине декабря дана отставка Победоносцеву и министру путей сообщения Кривошеину.

ген. Ванновский часто его сравнивает с Петром Великим: "Это Пётр Великий со своей дубинкой". Военному министру говорят: - Нет, этот Пётр без дубины.

В конце декабря Богданович изложила в дневнике высказывания воспитателя старших сыновей Александра III - Даниловича. Бывший наставник Государя убежден, что "у молодого царя очень широкий взгляд", "он будет либерального направления" и "поведет Россию по пути прогресса". Данилович считал своего воспитанника "гораздо умнее отца", что он "подготовлен тщательно, а покойный царь нисколько не был подготовлен" и "ему помогал один здравый смысл". По словам генерал-адъютанта, молодой император не являлся "поклонником" учреждения земских начальников, и "при нем эта реформа не продержится". "Покойный царь тогда по этому вопросу согласился с меньшинством, а цесаревич подал свой голос с большинством".

- Мы не знаем, есть ли неограниченное самодержавие безусловным благом для России, и погибнет ли Россия без самодержавия. Об этом много восклицают, но доказательством себя не утруждают. Однако что мы знаем точно, так это совершенно иное - то, что Россия должна меняться. Если Россия останется той, каковая Вам мила, Севастополь повторится в неизмеримо большем масштабе. Меняется весь мир. Поэтому Россия должна меняться уже лишь для того, чтобы оставаться в своём прежнем, далеко не лучшем положении. Чтобы занять лучшее место среди других стран, Россия должна меняться как минимум вдвое быстрее остальных. Если же удовлетвориться покоем и прекратить изменения, то мечты о незыблемом состоянии России следует похоронить, поскольку относительно развивающихся тем временем держав мы опустимся до уровня империи Цинь, которой навяжут торговлю опиумом или любую другую угодную внешней силе блажь. С Китаем это происходит на наших глазах - доказательство такого будущего для застывшей в неге страны совершенно наглядно.

Цари Китая искони стоят так близко к толпе и одновременно так недосягаемо высоко над нею, каковое положение создалось и доныне сохранилось ещё лишь в России. Благодаря изолированному географическому положению, Небесной империи, как и нам, легко далось первенство в пределах соответствующих частей Азии, и она стала засыпать сном миролюбивого застоя под влиянием сознания, как беспомощны против неё даже самые мужественные и беспокойные её соседи. В связи с чем возникло и пренебрежение к военному делу. Когда же пришлось познать новых и на этот раз крайне опасных врагов-европейцев, дряблое состояние воли и чувств у самодовольного китайского правительства помешало ему уяснить себе правду относительно собственной отсталости. Оно продолжало и продолжает смотреть на себя как на центр земли, неподготовленное понести кару за самоослепленье. Нам нелепо видеть, как "юный маньчжурский монарх" заперся в Пекине и не желает ни с кем контактов, подобно страусу пряча голову в песок и тщась, что таким образом можно сберечь былую мощь Китая. Однако между тем у нас самих иные властители дум желают того же и ведут к тому же. Накой нам это болото, оцепенение и гибель? Посмотрите-ка лучше на Японию. Вот кто действительно жадно впитывает достижения Европы и Америки. Мы видим результат того. Вот с кого надо брать пример, если уж вести речь о поиске примеров на Востоке.

бюрократы, зная расположение императора к Бунге, обращались к нему. Бунге возражал против инициатив, не отвечавших государственным интересам. Его точка зрения обычно брала верх. "В России, в особенности в земской России, с трепетом и надеждой следили за Николаем Христиановичем, - вспоминал Картавцов. - Там помнили, что он был деятелем освобождения крестьян, что при нем сняты подушные; там помнили это и надеялись, что и в третий раз он выдвинется в том же направлении и той же области". По словам другого, председатель Комитета министров "был одним из тех людей, в совесть которых глубоко верило общество, зная, что он всегда стоит грудью за все доброе и хорошее. "Бунге стоит за это", "Бунге не допустит этого", говорилось часто в обществе, в этих фразах звучала искренняя вера в то, что чуткий и восприимчивый, высокообразованный ветеран общественной деятельности всегда стоит настороже по всем вопросам государственной жизни".

Начал со взглядов своего деда. - Дела деда по преобразованию России были погублены напрасно. Отца сбивали с пути тёмные, забитые люди. Ещё ранее изучен проект Лорис-Меликова об учреждении из представителей ведомств и приглашенных сведущих лиц административно-хозяйственной и финансовой комиссий, а также общей комиссии, в которой должны были рассматриваться документы подготовительных комиссий до внесения их в Государственный совет. Созыв этих комиссий Александр II считал первым шагом к конституции.

Проблемой отца было то, что тот не мог допустить "представительного правительства", до тех пор, пока не будет "убеждён, что для счастья России это необходимо". То есть вопрос стоял в сознании Александра III, в уровне его образования, в способности понять - в личной психологии царя, а никак не в готовности общества или чём-то ином.

- В Индии, туземной, не британской, языческой и полудикой - уже национальный конгресс. А у нас что?

- Вы считаете невозможным перенос в Россию европейских институтов? Но потому ли, что невозможно осуществление их в России, или потому, что Вам их не хочется?

Одному всего сделать нельзя, всё усмотреть, всё упомнить, всё предупредить и везде приготовиться. Дело монарха - контроль над исполнением. Исполнять же обязаны другие.

Россия уже подготовлена встретить царя, привычного ей по его поведению в бытность ещё царевичем. Даже не петровские времена, когда царю могла быть более-менее докучливая оппозиция. Присутствовало "...нежелание Победоносцева вступать в полемику со своими оппонентами, его постоянные жалобы на непонимание и одиночество". Перед ним даже перед ребёнком заискивали, а уж тем более перед выросшим - какая уж оппозиция?.. В начавшемся переустройстве речь шла не об оппозиции а о том, чтоб остаться "на коне", или хотя бы как можно ближе к "коню".

Существовала, конечно, и компания за самодержавие. Решил, что каждая из сторон должна прочувствовать свои стремления именно на себе - апологеты демократии должны прочувствовать всю прелесть "демократии", а апологеты самодержавия как раз и должны прочувствовать всю прелесть самодержавия - чем и заткнуть тех и тех. - Они говорят о "народной душе" и о "понимании народа", но народ ли им об этом сказал? Можно ли мне послушать о том не от них, а от самого народа? Ибо они того народа не знают, и говорить от его имени права не имеют.

- Вам не нравится европейский парламентаризм? Так превзойдите его сперва, или хоть сравняйтесь, а потом уж сколько угодно вещайте о том, как он плох. "Масса, - говорите, - не в состоянии философствовать"? Что ж вы-то философствовать взялись? Поглядите на себя. Как же это вы - не "масса"? Ковчегом Завета дорожить требуете? Так может вернём бороды? Отменим европейское платье и ванны? Вшей разведём? Вы сами в себе от того Завета многое сохранили? Все ваши слова - лишь благие пожелания - и то, благие лишь для вас. Как любые заблудшие пожелания, они не дают способа своего исполнения. Что сделать для сохранения самодержавия, когда жизнь требует иного - этого способа вы не даёте. И не дадите, потому что у вас его нет, быть не может, неоткуда ему взяться, не даст его жизнь. Есть? Пожалуйста, вот вам народ - научите его быть неотделимым от церкви и любить царя при всех его "радостях".

Некий сердобольный царедворец с бледным лицом слабым голосом произносит:

- Вы намерены ограничить самодержавие?

- Наоборот - расширить.

- Куда же ещё расширять самовластие?

- До всевластия.

- Однако, утверждая, что Вы стремитесь ко всевластию, Вы намерены отдать власть парламенту. Как это понимать?..

- Именно. Власть следует отдать парламенту. А себе оставить лишь власть над парламентом. Остальные - не в счёт.

Видимо Младший имел в виду, что, контролируя всё, он может надорваться, как и его родитель. И что ему достаточно контролировать только верхи: парламент, генштаб и т.п.

В.к. Сергей Александрович о Москве, которой он губернатором: "Здесь многие приверженцы земства... Меня бесит, а с другой стороны, и смешит искусственно раздуваемая "популярность" государя среди тех, кто ещё недавно осуждал его деда... Какой всё же это глупый город! Грибоедовские типы не перевелись... И вот общественное мненье!" - заканчивает он грибоедовско-пушкински.

Оставшиеся же противники реформ указывали на усиливавшееся день ото дня давление, какое пытались оказывать на престол сторонники либеральной политики. Однако события ставили вопрос о том, кто на кого оказывал давление, ибо либералы явно перестали поспевать за действиями императора. Маклаков говорил, что даже эмигрантские, наиболее либеральные круги от нового царя "ждали не конституции", а "только прекращения реакции", поворота к "линии" и "либеральной программе" Великих реформ. И даже вожделевшие конституции подразумевали под ней лишь "увенчание здания", отсутствовавшее в Основных законах, которое было бы произведено самой властью. Хотели максимум "предоставления места народному голосу" исключительно в рамках имеющегося закона.

В преддверии приёма представителей сословий, назначенного на январь, разослано указание об обязательном присутствии председателя губернского собрания (предводителя дворянства) и двух гласных. Со всех концов России прибыли в Петербург многочисленные депутации для выражения Их Величеству верноподданнических чувств и принесения поздравления по восшествия на престол.

верноподданнический адрес, подготовленный тверским земством. Проект адреса отредактировал весьегонский уездный предводитель дворянства и гласный Тверского губернского земского собрания Ф. И. Родичев. Часть гласных отказалась его подписать, но большинство дали согласие на то, чтобы преподнести документ самодержцу. Ничего крамольного в нём не содержалось. Земцы фактически развивали слова государя об ответственности, подчеркивая, что он - первый слуга народа, и заявляли о существовании "средостения" (бюрократии), отделявшего его от народа. В адресе также, опять же вслед за царём, выражалась надежда на то, что соблюдение законов в России будет обязательным для всех, и для представителей власти, что права отдельных лиц и общественных учреждений будут незыблемо охраняться, причём эти учреждения получат возможности и права выражать своё мнение. Хотя Родичев при обсуждении тверского адреса и чётко обозначил имеющуюся в виду перспективу - "необходимость конституционных гарантий".

Об адресе узнали до того, как депутация выехала в столицу. Ещё остававшийся министром внутренних дел Дурново получил от Победоносцева записку понятного содержания, в которой тот высказался за недопущение участия Родичева в подаче адреса. Дурново "в недовольном послании" ответил, что "слышал" об адресе, но официально обращение тверских земцев ему ещё не представлено, что было ложью. Такой ответ был реакцией на совершенное отторжение Победоносцева всеми. Более того, министр использовал Победоносцева, чтобы дистанцировать себя от противников нового курса (особенно, учитывая историю с Кривошеиным), заявив, что не склонен нагнетать излишние страсти и выставлять тверских земцев врагами престола. Именно после этого Победоносцев переключился на в.к. Сергея Александровича с обвинениями в бездействии главы МВД.

Министр подал доклад, подробно освещавший адрес тверских земцев, а также историю представления "сословными и общественными учреждениями Тверской губернии" аналогичных коллективных заявлений. Доклад не содержал каких-либо предложений относительно реакции на адрес. Реакцией на доклад была лишь благодарность министру за "качественную работу".

"Закон, ясное выражение мысли и воли монарха, да господствует среди нас и да подчинятся ему все без исключения, больше всего и прежде всего представители власти". "...голос этих (народных) потребностей, выражение этой (народной) мысли да будут услышаны государем, всегда свободно и непосредственно, по праву и без препятствий да дойдут до него".

17 января, вторник, 14:00. В Зимнем дворце в Николаевской зале к депутациям вышел Его Величество Государь Император. Бодро выйдя на средину залы, Его Величество произнес:

- Здраво буде, россияне!

Нестройный хор ответов.

- Уж простите, что так получается - все вы долгой дорогой добирались в столицу, а совершится наша встреча в паре часов. Тут ничего не поделаешь - вмах всего не порешишь. В сегодняшней нашей встрече главное, что Вы от меня услышите надежду, а Я от вас услышу поддержку. Дела же будем делать на нивах, в кузницах, на ратных полях и на остальных присущих поприщах. Там и встретимся ещё не раз, и побеседуем - по делу и обстоятельно. Если кому требуется особая встреча - ходатайствуйте: приму, приеду - поговорим. Всем не обещаю - дел, сами понимаете, невпроворот.

- Что я могу посулить вам, россияне? Не обессудьте, не каждому захочется такое. Будет много работы. Можно сказать: "на благо России". Но скажу проще и понятнее: на благо себя и детей своих. Ибо если богат каждый в России, значит, богаты и все в России, а значит, богата и вся Россия. А от себя обещаю закон, чтоб работалось без помех, и чтоб на богатство ваше ни власть, ни кто ещё не покусились.

- Царствием Родителя Нашего значительно устранено нетерпение и установлен в обществе мир. Давайте же воспользуемся этой долей доверия общества к правительству и правительства к обществу, и начнём, наконец, делать что-то своими руками. Видишь что в России плохого - не ходи и не хнычь по углам: кому на Руси жить хорошо, кому на Руси жить плохо... - это я не о Некрасове сейчас, это я о плакальщиках. Предложи что-нибудь, а предложивши, да и сделай сам - кто ж ещё делать будет? Не немцев же опять как при Петре звать. Сколько ж можно! Стыдно уже как-то всё время на немцев перекладывать. Только толковое предлагай, не головы рубить. Головы-то дурные срубить не мудрено, да где умных набраться? Приходится пользоваться теми, что есть - лишь нужно их образованию принудить. Вот если кто и учиться не хочет - тогда уж тово... - сделал выразительный жест по горлу.

- Видите: я не обещаю золотых гор. Наоборот, угрожаю тяжким трудом. Но трудом хотя бы на своё благо. И от себя обещаю только ту малость, на которую я в силе. Только, чур, всё на царя не перекладывать. А то повелось у нас последнее время: у Семёна мышь в чулане - всё царь да бояре; давайте царя бомбой долбанём - мыши и повыведутся. Царь - не нянька сопли подтирать. Пора уже самим думать, самим за дела отвечать. У меня и своих дел под петельку, - снова показал ладонью. - Хватит на царя одного все шишки. Будем соборно рядить. Глядишь, и умные головы найдутся, и думать своими головами приучимся.

"Ура" вышло весьма вялое, не в пример министерской репетиции перед аудиенцией - из-за неформальности Царской речи Дурново сам замешкался с условным сигналом. Зато одобрительный гул заполнил Николаевскую залу.

Затем депутации подходили одна вслед за другою со св. иконами, складнями, хлебом-солью, адресами, разными подношениями на стипендии, церкви-школы, пр., и представлялись Государю министром внутренних дел. Первыми шли депутации от дворянства, затем от казачьих войск и областей, от земств и городов, от городских, сельских и горских обществ; затем следовали биржевые комитеты и комитеты торговли и мануфактур, купеческие, мещанские и ремесленные общества, частные учреждения и общества, старообрядцы, сельские населения и иноверцы...

Представление депутаций окончилось в шесть часов дня. После официальной части объявлено о заседании на будущий день представителей из председателей и пар гласных для оглашения "некоторых вопросов работы земств".

18 января. На заседании оглашено об образовании межгубернской комиссии по губернскому представительству под Высочайшим председательством.

Речь на съезде земских депутаций воспринята как начало пути молодого самодержца. По мнению одного из земцев-тверичей И. И. Петрункевича, речь самодержца явилась ответом на их адрес. Хотя в условиях всё большего прояснения нового курса почти все адреса явились "изложением подлинных стремлений прогрессивных общественных кругов", касающихся не только местных нужд, а в том числе и по проблемам, затрагивающим "общие интересы".