# Волчок. Финал. Глава 62. Трое в лодке. + Эпилог

Наталья Оленева

## Глава 62. Трое в лодке.


Половина поселка собралась за забором Мофьиного дома. Люди и нави плотной толпой окружили готовые к поездке сани, шумели и громко галдели несмотря предрассветный час и трескучий мороз. Огни их факелов отражались в глазах запряженного единорога.


Все они пришли провожать.


На улицу вышел Ивар на костылях. Севру не удалось избежать его по-отечески крепких объятий. Ялка в слезах тоже затискала его и расцеловала в щеки. Затем к нему подошла Марийка, худенькая под толстой Мофьиной шубой, без шарфа и шапки. Они с Севром долго и растерянно смотрели друг на друга, а потом неловко приблизились и обнялись. Север бережно прижал ее к себе. Марийка, тонкая и невесомая как птаха, охотно утонула в его объятиях.


Оба хотели бы постоять так еще немного. Но вздохи умиления провожающих вынудили их отстраниться.


Гарья быстро обнялась с Ялкой, затем с Враной. Обнимая Марийку, она что-то робко шепнула ей на ухо. Девушка улыбнулась и прошептала что-то в ответ. После этого Гарья смущенно отодвинулась за край толпы и наткнулась спиной на Снежка.


В скудном желтом свете факелов он, большой косматый, казался плюшевой игрушкой с блестящими черными пуговицами глаз. Гарья погладила бизона по мягкой морде.


- Снежок! - любовно воскликнул Север, оттеснив сестру, и двумя руками потряс его огромную ручищу. - Братец. Ты мой лучший друг навсегда.


- Эй! А я тогда кто? - вылез обиженный Лыш.


- Козел в пальто, - сказал Север, хлопнув фавна по шее.


В толпе захихикали.


- Ну а я? - подошла Врана. - Так и будешь ненавидеть меня? Уедешь и оставишь с виной ходить.


Север неласково посмотрел на нее, потом демонстративно презрительно шмыгнул носом и нехотя раскрыл руки.


- Не прощу. Но если хочешь, можешь подойти.


Врана, не приняв подобного разрешения, сама притянула его к себе, и помимо объятий отвесила ласковую, как от мамы-медведицы, оплеуху.


- У-у, кабанище.


- Ну все, поехали уже, - проворчал Север, сердито потирая шею и повернулся к саням. - О! А ты откуда? Все-таки передумал?


Влад уже сидел на санях рядом с возницей, седобородым засыпающим на ходу сатиром. Увидев, как обрадовался Север, он потупил взгляд.


- Нет. Я вас до лодки провожу.


- А-а. Ну да, - разочарованно кивнул Север. - Здорово.


Они с Гарьей устроились на застеленных шкурами санях и закутались в дополнительные шубы. Уселись поудобнее, а потом неуклюже повалились, когда сани резко отлипли от дороги.


Толпа бежала следом по скользкой дороге, смеясь, рыдая, прощаясь и желая удачи. Большинство, особенно молодежь, бежали за компанию, для веселья.


Отъехав от поселка, лошадь выбралась на прямую дорогу и гладко понесла по разъезженной колее вдоль холма.


Горизонт едва тронула синяя полоска рассвета. Над дорогой перемигивались острые точки звезд. Шорох саней, скользящих по снегу и позвякивание упряжи убаюкивали после шумных проводов. Впереди несколько часов пути. Позади один за другим гасли огни поселка. Все расходились по домам. Спать.


Держа на руках масляный фонарь, Влад оглянулся на друзей, которые сидели спинами друг к другу. Гарья, уткнувшись в шарф, то и дело прикрывала глаза. Север тоже очень медленно моргал, но, почувствовав на себе взгляд, повернулся Владу. Однако, никто из них не успел начать разговор. Голос подал возница.


- Молодежь, смотрите, бродячая звезда! К хорошей дороге, - довольно крякнул он.


Влад проследил за взглядом старика и уставился на точку, мирно ползущую среди неподвижных звезд, а потом медленно с расширенными от шока глазами повернулся к Севру.


- Это то, что я думаю?


- А что ты думаешь?


- Это же..., - он быстро глянул на движущуюся точку, проверяя не показалось ли. - Спутник. Блин, это спутник! Север! А почему его видно в Нави?


- Какой еще спутник? - заинтересованно оживилась Гарья.


- Наверное, он... За границей миров, - расплывчато предположил охотник. - Я не знаю. Я не астроном.


- То есть, ты хочешь сказать, что теоретически..., нет..., технически, отсюда можно полететь на ракете и приземлиться в Яви?


- На чем полететь? - допытывалась Гарья.


- Скорее теоретически, - нервно хмыкнул Север. - Быстрый какой. Мы только электричество научились добывать. И то варварскими способами. Лет через сто прилетай.


Потрясенный, Влад отвернулся и уставился на бродячую звезду, все еще не веря своим глазам.


- Хоть бы пораньше сказал.


- Кто тебе мешал самому бошку задрать и посмотреть?


- Да про что вы?! - Гарья от души пихнула брата локтем.


- Отстань, - цыкнул Север. - Не для средних умов.


Гарья зло сощурилась на брата, прикидывая, выкинуть его с саней сейчас или лучше потом, с лодки, но решила зайти с другой стороны.


- Я тут думала, и мне кажется, тот фавн не зря тебя братом называет.


- В твоем положении вредно думать.


- Ты знал, кстати, что у папы рога были? Незаметные такие, но их можно было пощупать. Может, и у тебя есть?


- Скорее у тебя, - Север раздраженно хлопнул по протянутой к его шапке руке. - Ты меня уже забодала!


Гарья злорадно рассмеялась.


***


Ровная дорога кончилась. К этому времени по небу растеклась светлая синь, а за деревьями проблеснул желтый огонек солнца.


Сани оставили под елью.


Север подошел к лошади. Он вдруг остро осознал, что возможно последний раз в жизни видит единорога.


- Ну пока, выдра, - сказал он, гладя кобылу по морде. - Так и не узнал, как тебя зовут. Но теперь уже не важно. Больше тебе не придется меня возить. Радуйся.


Лошадь всхрапнула, мотая головой.


- Ну вы еще поцелуйтесь, - усмехнулся Влад, припомнив Севке его же издевку.


Север сощурился на него и пошел вперед.


Они долго спускались через сосновый лесок к берегу. Хруст гальки под сапогами оживил прибрежную тишину, состоявшую из шелеста волн и ветра.


Сверкающая гладь озера уходила в даль и сливалась в тумане с горными хребтами. Сине-лиловое небо казалось плоским и низким. Солнце начинало слепить глаза. Сатир присел на камень и вскоре задремал. Гарья забралась на отполированную прибоем скалу, чтобы оттуда высматривать лодку. Парни болтались в стороне, на больших камнях у самой воды.


- Сев. Я тебе хотел кое-что отдать.


- Мне? - удивился Север и подошел, осторожно переступая по скользким валунам.


Вид у него стал еще более удивленный, когда ему протянули телефон.


- А? Это еще зачем?


- Он тебе там понадобится. Вернешь потом, когда встретимся. Или, если не надо, Гарье отдам.


- Щас, ага, обойдется, - сказал Север и быстро забрал мобильник.


- Симку я сжег. Вставишь новую.


- Сжег? Зачем?!


- Север, ты же даже не знаешь, что это.


- Ну и что! Ясно, что что-то нужное.


- Я и карту памяти забрал. Там ваше с Йуром знакомство, мало ли потом будет на чем посмотреть и кому показать.


- Ах ты паразит. Только попробуй, - Север поймал его за шиворот и опасно наклонил над водой.


Влад придушенно каркнул, пытаясь вырваться или хотя бы не соскользнуть в озеро ногами.


- Хоть кому-то покажешь, - сказал Север, грозя телефоном. - Я тебя найду и пну. У если у меня роду фавны...


- Ладно-ладно. Никому я не покажу, - Влад вывернулся из захвата и отошел от Севра на безопасное расстояние. - Только Вране.


Север хотел сцапать подлеца, но в спешке поскользнулся на мокрых камнях и наступил в воду между ними. При этом он неловко взмахнул руками, и телефон рыбкой плюхнулся в воду.


Влад восторженно расхохотался.


- Смешно, да? - зарычал Север. - Не жалко телефон-то?


- Нет, конечно. Он же теперь твой.


Север подошёл к краю и стал всматриваться в воду. Влад присоединился к его бессмысленному созерцанию холодной пучины.


- Думаешь всплывёт? - поинтересовался он. - Или рукой достанешь?


- Ты достанешь сейчас!


Север попытался схватить Влада, но тот с испуганным хохотом отскочил, чуть не плюхнувшись между камней.


***


Гарья, искоса наблюдая на ними, покачала головой. Она специально оставила их наедине поговорить и попрощаться по-человечески, а они как дети игру у воды затеяли.


Она отвернулась к озеру, заметила у стены лодку и хотела уже спускаться на берег, как вдруг краем уха уловила тихое полое постукивание.


Держась за соседний с плитой валун, она встала коленями на сырой холодный камень, протянула в щель с водой руку и выловила небольшой прямоугольный предмет.


- Смотри. Чем она там занимается? - заинтересовался Север, наблюдая издалека. - Вот оставь ее одну, уже куда-то полезла. Топиться пошла? Может и ехать никуда не придется?


- Не устаю восхищаться твоей чуткостью.


Гарья не слышала их переговоров. Весь мир сейчас для нее сузился до вещицы в ее руках. Это была окарина. И не какая-нибудь, а мамина. Правда теперь ее не узнать: деревянный корпус разбух от воды, треснул и покрылся зеленоватым налётом. Играть на ней было нельзя.


Гарья смотрела на испорченный, выброшенный своими руками инструмент и пыталась проглотить вставший в горле ком, от которого защипало глаза. Услышав хруст гальки за спиной, она быстро вытерла слезы рукавом и хотела спрятать окарину, но не успела. Север выхватил ее из рук.


- Что это?


- Ничего, - отвернулась Гарья.


- Это что... Мамина? Как она тут оказалась...? Ты что-то знаешь? - Север тряхнул ее за плечо. - Гаря!


- Я ее выбросила, ясно? - резко повернулась девушка. - Готовилась стать княжной и не хотела, чтобы она остаток жизни маячила перед глазами. Доволен? Такая я бездушная.


- Да нет, ты очень даже душная, - успокоил Север и уже без юмора добавил. - Но... Вообще-то я понимаю.


- Что ты понимаешь? - с презрением усомнилась девушка.


- Знаешь, почему я не приезжал домой?


- Потому, что ты бессовестный обглод.


- Потому что знал, что не смогу потом уехать.


Гарья с недоверием сощурилась на него.


- В лагере мне было так сложно и плохо, что возвращаться туда я бы больше не захотел. Не смог бы расстаться с мамой и деревней. Бросил бы учебу без угрызений совести. Как-то так... Хотя, наверное, стоило бросить, и тогда ничего бы не случилось. И этот дурачок сидел бы дома.


Север кивнул на Влада.


- А Лютомир и дальше бы издевался над всеми.


- Да. А мы с тобой так и ненавидели бы друг друга до самой старости.


- А разве что-то изменилось?


- Пошли, - Север вернул окарину и потянул за руку. - Пора.


Пока сатир помогал лодочнику пристать к берегу и поставить трап, молодежь собралась в кучку.


- Даже не знаю, - вздохнул Север. - Как мы без тебя там освоимся?


- Так же, как я здесь, - ворчливо успокоил Влад.


- Тут-то я тебе помогал.


- Это да. Всем бы так помогали.


Север не сдержал смешок, а потом наклонился и обнял Влада. Тот довольно хмыкнул и обнял его в ответ.


- Ты же точно потом приедешь? - спросил Север, отстранившись.


- Конечно. Когда все тут посмотрю.


- А ты еще не насмотрелся.


- Так один снег кругом. Фигли ты меня зимой сюда припер? В самый нетуристический сезон.


- Мне как-то не по себе. Я еду в Явь, а ты..., - вдруг посерьезнел Север. - Точно хочешь остаться? Или ты что-нибудь мне не рассказал? По глазам вижу, что что-то не так.


Влад положил руку Севру на плечо и с печальным умиротворением посмотрел на него.


- Мы должны были спасти Шир, Сев. И он спасё...


- Так, все, пока, - Север развернулся и зашагал к лодке.


- Ну ты все испортил!


- Это ты все испортил!


Влад посмотрел на Гарью и пожаловался ей:


- Зануда.


Гарья согласно пожала плечами.


- Извини. Я, наверное... Доставил немало проблем..., - сказал Влад.


- А знаешь, правильно сделал, - улыбнулась Гарья и сгребла его в объятия.


- Не давай ему бездельничать. А то он опять что-нибудь придумает.


- Не могу гарантировать, но присоединиться и проконтролировать обещаю, - ответила она, отстранившись и сжала плечо Влада. - Надеюсь, увидимся.


***


Ладья с пассажирами бесшумно закачалась на воде. Влад смотрел, как друзья удаляются от берега. Без него. Вот уже и не запрыгнешь, и не доплывешь. Сердце горело от досады.


Он вдруг сорвался с места и побежал вверх по берегу, исчезнув за кустами и скалами.


Север недоуменно привстал в лодке. Гарья тоже пыталась высмотреть Влада, но он все не появлялся. Четверть часа они плыли в тишине и ожидании. Вот уже и надводная скала близко. Еще чуть-чуть и покинутый берег исчезнет за ней.


В этот миг над озером раздался вой. Ладья резво пронесла своих пассажиров вокруг скалы, на верхушке которой все увидели черного волка. Он дурашливо скакал, мотая хвостом, и заводил одну волчью песню за другой.


Гарья встала и звонко засвистела в два пальца. Ее поддержал лодочник, соревнуясь с ней в музыкальности.


Оглушенный с двух сторон Север неприязненно поморщился. Он не умел так громко свистеть и привычки такой не было. Но ему было чем ответить.


Когда Гарья и лодочник угомонились и их эхо развеялось в тишине, до Влада долетел тонкий голосок игрушечной свистульки. Ее удаляющаяся трель долго разливалась над блестящей гладью озера, пока не растворилась в утреннем тумане вместе с лодкой.


Эпилог.


Городская стена пестрела огнями. Через каждые десять метров на ней стояли каменные домики, в которых поддерживался огонь. На домиках выгравированы имена всех принесенных жертв. Январь объявили месяцем скорби.


Пересмешники появлялись все реже - и то, где-нибудь вдалеке, и ненадолго. Они никогда не спускались на землю. А вскоре их и вовсе перестали замечать, кроме как возле болота. Редкие отчаянные смельчаки отправлялись туда в надежде узнать и вернуть свою невесту, подругу или сестру, но возвращались ни с чем.


Весна смыла с города кровь и сажу и очистила сердца от страха новыми, долгожданными, звуками. Птицы! Первая пара грачей появилась на площади. Изумленные прохожие даже не сообразили что-нибудь им покрошить. Так и застыли с открытыми ртами, глядя, как черные большеносые птицы перелетают с дома на дом и радуют людей своим уродливым граем. Апрель стал птичьим месяцем и отныне прилет грачей праздновали каждый год целую неделю.


Вот только звери не вернулись. Все либо стали добычей пересмешников, либо вымерли от голода. Перед охотниками поставили новую задачу - достать в Яви каждой твари по паре, чтобы разводить животных в лагерях и выпускать в лес.


К лету Змееград оправился от разрушительных событий. Обновленные улицы и крыши блестели от июльского дождя. Люди привыкли, что в городе теперь бывает разная погода. Вместо живой воды пришлось смириться с народной медициной и теми лекарствами, что доставали торговцы из Яви.


Недовольные переменами, конечно, остались, но не осмеливались открыто жаловаться. Некоторые ударились в чрезмерное почтение, и даже слово 'нечисть' старались не использовать, заменяя на 'чудь', 'лихо', 'соседи' или 'товарищи'. Зато те, кто не стыдился дружбы с навьими тварями, не стеснялся и в выражениях, любовно называя всех общим словом 'черти'.


В городе стало относительно спокойно, но все понимали, что это затишье после бури, и что без руководителя оно не продлится долго. По праву рождения новым князем должен был стать Влад. Но он наотрез отказался от этой чести. Взамен предложил создать совет, в котором было бы по одному представителю каждого народа. Так и сделали. Выбрали совет и обсуждали дела всей толпой на площади.


Главным ученым без раздумий назначили Хафена. Только работал он теперь не в тесном подвале, а заведовал целым подземельем. Тоннели и залы под городом вскоре отреставрировали и открыли для общего пользования. Вместо колеса построили ветряные генераторы, на смотровой башне и городских стенах.


Кентавры стали огромным подспорьем в строительстве. А когда они решили, что их помощь уже не нужна, то сразу ушли в леса. Все, кроме Йура. Ему нравилось в городе. Нравилось помогать: что-то отвозить, таскать, подержать, разломать. Последнее у него получалось лучше всего. А бывало, что мальчишкам не хватало игрока для дворового футбола - так Йур двоих стоил. Уходить из города он не хотел и по другой причине - здесь была похоронена его мать. В тихом уголке свежепосаженного парка "Памяти" под памятником лежала плита, а на ней красивыми буквами написано о её жизни и подвиге.


Парк был разбит на месте арены и скотовника. Их разобрали и из материалов построили больницу.


Но не все клетки были уничтожены. В подземелье, в самом дальнем закутке за решеткой сидел Татий. Если бы он согласился вернуться в Чистый, помогать с поселком, его бы отпустили. Никто не хотел держать старого больного деда взаперти. Но в нем уже не осталось ничего от старосты. Обозлившийся на всех грязный оборотень рычал, выл и метался по клетке как безумное животное. Не слушал никого, даже Врану и Влада не узнавал. Еду приходилось подвигать к нему на длинной палке. Но Татий вгрызался в миску, и раскидывал содержимое. Отвары Хафена успокаивали его только физически. А к тому времени, как ученый подобрал лекарство, чтобы подавить его волчью сущность, оборотня нашли лежащим без дыхания.


Чистый медленно пустел - многие перебирались в город. Вране досталась целая квартира в стене недалеко от рынка. Семья не приняла ее обратно. Да и от семьи почти не осталось тех, кто бы ее помнил. Совсем уже пожилые сестра и дядя смотрели на нее с плохо скрываемым ужасом, а их дети и внуки брали с них пример. Врана не стала настаивать на своей компании и предложила Владу поселиться с ним. Но он тоже избегал общения с ней, боясь, что когда-нибудь разговор зайдет о событиях в горах, или она начнет спрашивать, почему он не вернется в Явь.


Он тосковал по Яви и все никак не мог найти себе дела, за которым не думал бы о семье и прежней жизни. По несколько раз в неделю мотался из Змееграда в Чистый и обратно. Часто навещал Марийку, которая теперь жила с матерью и отцом в городе и трудилась в закусочной "Снежок". Только там ему становилось легче. В конце концов, Марийка уговорила его остаться и работать вместе с ней.


Влад стал разносить еду.


Однажды он подавал суп торговцу травами и заметил, что тот не может настроить электронные наручные часы. Не удержавшись, Влад предложил свою помощь. Торговец, узнав, что парень разбирается в Яви и прожил там много лет, позвал его с собой в качестве напарника. Влад долго упирался, даже рассказал ему, совершенно чужому человеку, про свой договор со Змеем. И в ходе горячего спора они выяснили, что Влад клялся Змею только семьёй.

Про саму Явь разговора не было.