# Путевые дневники: Эгейское море

Таня Иванчай

KARLOVASI


Я просыпаюсь от того,

что на лице соленые брызги.

Я просыпаюсь от того,

что солнце, как масло, плавится у горизонта.

Турбулентность прибоя крошит каменный мол,

черепа Верещагина обращаются в пенную воду.


В такую погоду даже изгой не выйдет в море,

будет сидеть с открытой визой,

у ног капризной, как Ланцелот.

Пережидай бешенство не покидая берега,

твоя америка тебя подождет,

если барометр падает - смотри в даль,

а пока ветер пристально смотрит в рожу -

отправляйся искать грааль.


***


Ты - гусь хрустальный налегке, в кармане - пойло,

осенний день забрел по грудь, по горло

за контрабандным табаком, дубовой кожей -

но тут всё оказалось сложно.


Здесь непохоже на другие острова -

пустая улица, заброшены дома,

песок в лицо, прибой и грохот,

мурашки прячутся под ворот,

над головой - пробоина, дыра,

и в дверь с ноги пришла пора

писать некролог.


Не беспокоить.


Какое здесь пустое небо.

Весь город встал, ушел за хлебом

на материк в ближайший порт?

Вернуться позабыл/не смог.


Не счел нужным.


По домам снаружи ни тревоги, ни горя,

видно, что строили для себя, надолго,

так, словно ждали надежного бога,

как ждут с моря корабль.

Бог был невидимый дирижабль,

был автономен в своем пути,

ни воды, ни заправок,

был где кроток, где краток,

но

они отказали богам во плоти,

они отказались от цеппелинов -

мол, опасно, прости - много жертв.

Ни отцов теперь здесь, ни духа, ни сына,

нет смысла закладывать верфь.


***


Век девятнадцатый, если верить картам.

О, был построен супермаркет, он тоже заперт.


***


До наступления темноты остается совсем немного,

поворот серпантина - гос/тайна ландшафта:

справа - склон, слева - шахта.

Мы не в лифте. Пора, пока не стемнело.


***


Ночью сидели у грека в кафе на другом краю земли

острова,

пили вино, ломали руками сыр,

Там, где звезды в море падали на корабли,

не оставляя на небе дыр,

падали дирижабли.

2014-2021


KALIMNOS. СИЛЬВИЯ

Porto Vathys


Кончилась вахта и ночь, отдали швартов на берег,

туда, где сытые рыбы ждут последнего часа

в узких каналах, чтобы очнуться на сковородке,

туда, где светила сидят за решеткой густого сада,

туда, где седая Сильвия вяжет половики

и складывает их на стул.


Этот загул - такая редкая радость,

раннее утро, и ни души навстречу,

июль, адски хочется кофе, но для кафе слишком рано.

- Эй, доброе утро! - Сильвия машет рукой

загорелой до запаха ладана черных маслин,

таверна Poppy`s, столы под открытым небом,

к запаху кофе - улыбка сфинкса её морщин,

человеку полутора лет - стопка половиков на стул

и конфета.


Лето. Не помню, о чем говорили, смотрели вдаль,

море дышало, как дышит во сне младенец,

запах кофе прилагался к пейзажу,

как к сейфу пароль "грааль",

Сильвия скрылась в титрах где-то за сценой.

И кто-то из нас заметил случайно в кустах,

за стволами (названий которых не вспомню) деревьев:

половик на седле motorbike, античная голова.

Села в ступу/в седло, полотенце с плеча летело.

2018


NISIROS - 1


Поверь мне, это срочно:

ветер послушен скорости звука,

огонь в маленькой церкви

на плоскости океана

послушен скорости ветра.

На тротуаре две кошки:

пестрая и шальная,

сопровождают прохожих

задранными хвостами

под грандиозное море,

под белый грохот прибоя.

Два дня оно не стихало,

два дня держал меня остров.

Под утро сошла на берег

зеленоглазая кошка,

к нам пробралась на лодку

спать в ногах капитана,

как-будто она здесь дома.

На крайнем мысу - маяк,

на крайней горе, на вершине,

напротив луны - белый крест,

напротив луны, на храме.

И как тут не стать вольнодумцем

набожным фонарем

набережной непогоды.

Сердце мое дальше,

чем я собиралась. Волны

бросает на берег. Каждая -

необъяснимый кит.

Любовь - это дело ветра.

Братство - замысел крови.

Поверь мне, это срочно.


NISIROS - 2


Темнеет в шесть. В порту десяток лодок.

Сегодня две пришли попутным штормом.

Мне снится, будто я отсюда родом,

и всё затем, чтоб перевоплотиться,

чтоб в ноябре в два сумасбродства

на берегу смешали в море

босые ноги, хочется воскреснуть,

и ветер в запах сероводорода

вдыхает горизонт и душу,

вторые сутки после рождества циклона

на набережной ни огня, ни кошки,

один кабак открыт, под кровом

мы пьём и ждем прогноз на завтра,

и пахнет разогретой серой,

и всё вокруг - сейчас и правда

вторые сутки.

2009


Ρόδος (РОДОС)


Гроза. Бенгальскими огнями

украшен горизонт.

Раскат молниеносных опозданий.

По узкой улице на сто шагов вперед -

ни человека,

и с неба льет запас воды,

рассчитанной на год -

вторые сутки.

Так пресная вода

вмешалась в темные дела морского бога

и собирается достигнуть дна,

но соли в море слишком много,

и только молнии, ослепнув,

так сильно жмут на тормоза,

проскакивая поворот ночлега,

что слышно эхо в каждым камне

средневековых мостовых,

здесь с поля боя не выносят ранен-

ных - спасает перебор вина в крови.

2009


КОНСТАНТИНОПОЛЬ


Идем. Гроза начнется сразу.

Под мокрым флагом мусульман

освобождение, за пазухой - клеймо, огонь

- твои глаза, София.

Твои глаза, София - гром и точка.

На запад и восток идет,

как сумрак, позолота точных

волн, икон и головы круговорот,

твой свет ковчег не раскачает,

он замер.


В Стамбуле ветер.


Так серых глаз не отвести

от горизонта моряку,

так требует сказать прости

тревога, обращая в пульс

настойку бегства от себя

не убежать, не утонуть,

всплываешь, не хватаясь за

соломинку - сплошная ртуть

бессонниц.

И не отвести лица,

магнитом голову наверх -

свет окон, в каждом

светлый царь - твой купол.

Вдох.


В Стамбуле ветер.


Спокойных глаз не отводи.

Мы с потрясением моим

стоим - так в землю вкопан столб,

не то бьет ток, не то озноб,

нет золота, нет слов, одно

освобождение -

твой вход, София.

2009


ЭГЕЙСКОЕ МОРЕ


Ночью на островах

лавочки ставят

ближе к обрыву,

ночью по цепочке огней

уходит линия горизонта,

фонари зажигают

совсем не громко,

и сидят, любуясь

на соседний берег.

И о ноги трутся

прибой и кошки,

притворяясь искусно,

что ты существуешь,

и ты битый час уже

их ласкаешь

ладонями, взглядом,

как раньше боги.

И поджимают свои иголки

звезды в соленом

Эгейском море,

и ветер носит запахи порта,

как носят на праздник

любимое платье.

И через море островитяне

лавочки ставят

к краю обрыва,

а на улицах играют дети,

и прибой и кошки

выходят на берег...

Ты же знаешь, что память

чем-то похожа на ветер,

и чем дальше помнишь,

тем в ветер крепче

заплетаются голоса, как ленты,

и смолкают,

разбиваясь о скалы.

2006