# Мастерград 6

Олег Белоус

Приквел к Мастерградскому сериалу. Альтернативная история, попаданцы, постапокалипсис

## Предисловие


Весна. Первый предвестник рассвета - небо чуть поблекло... Ночь выдалась безлунной и звезды горели, будто ледяные драгоценности в холодной космической тьме; далеко на горизонте не виделись, а скорее угадывались дымящиеся трубы ГРЭС. Теплый и прозрачный воздух пропитан пряным запахом распустившихся почек и степной пыли.


Маленький городок, что вольготно раскинулся в тихой излучине южноуральский реки Вельки, на границе с Великой степью (обширный степной регион, расположенный по центру материка Евразия), дремал. На улицах никого, только изредка неторопливо прошуршит шинами патрульный автомобиль полиции. Медленно остывают стены непроглядно-черных лабиринтов пятиэтажек центра и частных домов окраин. Они, словно живые, словно тело исполинского зверя, все еще хранили тепло солнечных лучей. Весна 203... года выдалась дружная и жаркая и, на удивление старожилов, в конце апреля днем температура почти достигала двадцати градусов. Не осталось не только снега, а даже воспоминаний о нем - луж. Отовсюду буквально веяло тишиной и покоем, но за всей этой пасторалью уже назревало... что-то.


В едва освещенной пробивающимся сквозь шторы светом уличного фонаря комнате слышно дыхание спящего человека - Егор Петелин спал. Вчера, пока добрался от аэропорта в родительский дом, пока посидели с батей за разговором о жизни и политике - а с ней было плохо, за рюмочкой самогонки - ее гнал на продажу сосед, уже далеко за полночь.


Внезапно, безжалостно разрывая в клочья ночную тишину, раздался тревожный и резкий звук, нудный, словно смертный грех. Звук плыл и плыл над городом, словно вестник судьбы.


Егор Петелин зачмокал губами, забормотал и вздрогнул и с трудом открыл глаза, непонимающе огляделся. Свет от уличного фонаря, проникая сквозь плотные шторы на окне, воровал из тьмы письменный стол, с грудой книг, блестела дверь шкафа напротив, углы комнаты терялись во мраке. 'Так... а где я? Спустя миг пришло понимание - в отпуске. И в гостях у родителей...' В детской все по-старому, как и почти год тому назад, когда приезжал к родителям на месяц после выпуска из Краснодарского высшего военного авиационного училища. Это был невысокий молодой человек; короткий ежик густых русых волос, усики по военной моде, которые еще только начали формироваться в настоящие, мужские усы.


С силой провел ладонью по лицу, зевнул и поглядел на квадрат электронных часов, на стене. Сколько? Четыре часа утра! Черт! И чего он проснулся в такую рань? Стоп! А что это за звук? Он приподнялся на локте и повернулся к окну. Звук исходил именно оттуда.


Поднялся с продавленного и любимого дивана. Мимо письменного стола, все царапины которого знал наизусть со школьных времен, прошел к окну. Сдвинул в сторону стул с небрежно брошенной одеждой и отдернул штору. За мутноватым после зимы окном увидел в свете фонаря соседнюю обшарпанную пятиэтажку, от нее тянулась угольно-черная тень, непроницаемая для слабого человеческого зрения. Нигде ни души. Только кое-где в окнах загорелся свет.


- Ну и что это воет? - охрипшим со сна басом произнес Егор и пожал плечами и, приоткрыв створку окна, закурил. Потянуло утреней свежестью.


Он услышал шум позади и едва успел увидеть, как распахнувшаяся дверь с грохотом врезалась в стену. В детскую влетел отец, Егор увидел невероятно расширившиеся глаза, ничего, кроме глаз.


Подскочил и тут же обомлевшего Егора отбросило в угол, сам метнулся следом. Кажется, это отец толкнул в плечо. И еще будто бы услышал вскрик, не то возмущенный, не то испуганный...


Больно ударился об угол спиной и взмахнув руками едва сумел удержать равновесие и не упасть. Ошеломленный такой бурной и столь неадекватной реакцией он чуть не произнес нечто, подходящее к случаю, но только воздух, что судорожно вдохнул, застрял в горле...


Окно осветилось ослепительным светом, ярче чем от солнца, уничтожив в детской и тьму, и малейшие следы теней. А еще через пару секунд окно, с басовитым: БАМ, словно ударили в гигантский барабан, разлетелось дождем стеклянных осколков, усыпав пол. Запахло костром и от этого запаха Егора пробрала дрожь.


В каком-то десятке сантиметров увидел бледную маску лица отца с глазами, как плошки. Секунды тянулись, словно в дурном сне и страшнее всего было представить, что отец прав. Вчера они спорили о том, что мир на грани ядерной войны и отец даже собрал аварийный запас на этот случай, а Егор беззлобно подсмеивался над ним. Если уж украинский кризис прошли без последствия, то сейчас, то почему, мир, вдруг, сойдет с ума?


Свет начал меркнуть.


Отец хрипло прошептал:


- Ну ни хрена себе каламбурчик! - отстранился от сына, шагнул к окну и замер. Сын осторожно подошел и встал рядом.


Над местом, где раньше стояли трубы ГРЭС величественно ввинчивался в небо дымовой гриб.


- Ух, черт... прошептал отец и вспомнил как семья подтрунивала, когда он собирал комплект выживальщика и десятками килограммов складировал в гараже консервы, крупы и разнообразные соления с запасом овощей.


Егор повернулся. Глаза отца были сухи, губы крепко сжаты, лишь на бледном лице под скулами у него пухли и катались желваки. Потом опустил взгляд вниз. Сигарета так и дымилась на деревянном подоконнике, куда он уронил ее, и этот дымок нагляднее всего демонстрировал мгновенность происшедшего. Машинально схватил окурок и выбросил во двор.


По коридору раздался торопливый стук шагов. Егор повернулся к открытой двери и еще через миг в детскую ворвалась мать в наброшенном на плечи стареньком домашнем халате, а за ней младший брат: Алексей, в одних трусах.


- Саша! Что прои... - с ходу крикнула и тут увидела гриб ядерного взрыва.


Звук изумления единодушно вылетел из груди матери и брата; они, замерли, словно окамененели.


Некоторое время в детской стояла мертвая тишина, потом женщина глухо произнесла:


- Это то, что я думаю, Саша? - глаза ее были полны необычайной горечи, и у всякого взглянувшего в них непременно защемило бы сердце.


Отец утвердительно качнул головой, пытаясь растянуть губы в ободряющей улыбке. Несмотря на браваду, лицо его скорее напоминало маску скорби.


- Да, - произнес тихо.


И женщина, сильная женщина, заплакала. Так не плачут взрослые люди. Так плачут дети. Чисто, светло и безнадежно. Муж гладил ее по головке, словно ребенка, которому безразличны доводы разума, которому просто надо, чтобы кто-то близкий повторял и повторял, что все будет хорошо, страхи пройдут, а утреннее солнце обязательно улыбнется и вернет потерянное счастье и, что-то шептал на ушко. Позади стояли с растерянными лицами сыновья.


А на горизонте все стоял страшный ядерный гриб, словно всадник апокалипсиса и, казалось, с угрозой смотрел на этих четверых, еще не понимавших что их жизнь круто разделилась на время ДО и ПОСЛЕ...