# Вдох-выдох. Бонус

Мария Акулова

Небольшая история о том, как Ярослав и Саша превратились в немного отчаянных, но все же родителей) С Днем всех влюбленных!

Вдох-выдох. Бонус


*****


- Яр... - хриплый оклик и Саша слегка сжала обнимающие ее руки.

- Ммм? - мужчина явно не спешил просыпаться, только прижал ее еще плотней к себе, зарываясь лицом в волосы жены.

- Там Лиза... - снова ночь, такое долгожданное время отдыха, она снова уснула, даже не успев коснуться головой подушки, и снова ее сон прервал привычный уже плач дочери. И как часто бывает в состоянии полудремы, Саша понимала, что нужно встать, подойти к кроватке, проверить, проголодалась малышка или пора сменить подгузник, но сил не было даже глаза открыть.

- Глаша сейчас к ней придет, спи, - даже во сне он умудрялся командовать. И сейчас, спорить с ним совершенно не хотелось. Получив прямое указание к действиям, Саша расслабилась, позволяя сознанию снова нырнуть в первый сон.

Она, наверное, ужасная мать, раз ее ребенок вечно плачет, капризничает, а ей сложно даже встать ради того, чтобы успокоить дочку посреди ночи. И эксплуатировать Глафиру совсем не есть хорошо, пусть она и души не чает в девочке, это ведь не значит, что подобным отношением можно злоупотреблять.

Завтра... Завтра она обязательно встанет сама. Не важно, сколько спала этой ночью, просто потому, что так должны вести себя хорошие родители. Подрываться от звука первого всхлипа ребенка, а не абстрагироваться от криков, разносящихся по квартире. Квартире...

- Самарский, - почему-то вдруг нестерпимо захотелось заплакать. Заплакать куда легче, чем снова заставить себя открыть глаза, признавая свое пробуждение. - Мы дома...

В ответ - тишина... Ровное дыхание, щекочущее волоски на затылке, расслабленное, прижимающееся к ее спине тело даже не пошевелилось. Неужели правда спит? А ведь Лиза уже по привычке завела песню на куда более высоких тонах, чем начинала. Еще минута, и нервы не выдержат.

- Черт, - Яр ругнулся, кажется, до него, наконец, дошло, что помощи от Глафиры сегодня они не дождутся. Дома Глафиры нет. А жаль. - Она сама не успокоится? - Самарский озвучил мысль, которую Саша холила в голове все это время. Вот бы договориться с Самарской младшей о времени, когда она может выместить все свое недовольство, взамен на эти ночные концерты. Как жаль, что с ней пока невозможно договориться ни о чем.

- Нет, - Саша невольно поморщилась, не сдерживая жалобный стон. Сколько бы она не пыталась найти альтернативу, вставать все равно придется. Взявшись за руку мужа, девушка попыталась высвободиться, чтобы уже потом, по пути из спальни в детскую заставить себя открыть глаза, взять дочь на руки и начать курсировать по комнате, укачивая. Курсировать до тех пор, пока Лизе не надоест кричать.

- Спи, - кажется, она жалела себя слишком громко, или стон получился слишком страдальческим, но Самарский ее опередил. Резко встав, он направился прочь, оставив Сашу одну на их огромной, такой теплой и уютной кровати. Герой. Вот в такие минуты он был для нее настоящим героем. Хотя он был для нее героем всегда...

- Я люблю тебя, Самарский, - Саша прошептала признание, уже уткнувшись в его подушку, вдыхая родной запах. Но это не помешало ее услышать. Яр как-то грустно, практически отчаянно рассмеялся, выходя в коридор.

Оказывается, не так-то много нужно, чтоб заполучить ее любовь. Всего каких-то несколько сотен бессонных ночей. Да, несомненно, оно того стоит.

- Ну что, малявка, полетели? - всклокоченный, не отошедший еще ото сна, сейчас, он наверняка не выглядел серьезным бизнесменом, каким пытался казаться по жизни. Но благо, видела его в таком состоянии только дочь, а она - не выдаст, Яр знал точно.

Подхватив Лизу на руки, он начал до боли знакомый ритуальный танец укачивания. Такое впечатление, что всю беременность, Саша прыгала от пола до потолка, крутила сальто и периодически совершала прыжки с парашюта. Чтобы укачать теперь их ребенка, приходилось прилагать немало усилий. Сегодня, утомиться успел даже Яр, хотя обычно ему эта процедура удавалась куда с меньшими затратами сил, чем Саше.

Этой ночью, Лизе явно было чем с ним поделиться. В привычной своей, громкой манере она посвящала отца в свой день, а может, сетовала на то, что ей достались такие непутевые родители или требовала, чтоб ее вернули к милой Глаше, у которой подобных проблем вообще не возникало. Яр хотел бы знать, какой из вариантов правильный, но до того времени, когда их дочь сможет изъясняться на понятном для них с Сашей языке, родителям еще предстоит как минимум пару лет наслаждаться агуканьем и нечастыми словами.

Смотреть на часы в такие моменты - дурное дело, заставляющее только расстраиваться, может, прошел час, может, чуть меньше, но когда улыбнувшись напоследок, Лиза заснула, улыбку в ответ, Яр сдержать уже не смог.

Аккуратно вернув дочку в колыбель, он вышел из комнаты, прикрыл за собой дверь. Удивительно, но каким бы уставшим, разбитым себя не чувствовал, направляясь к орущему ребенку, стоило вспомнить улыбку на лице дочери, и подобные мысли вылетали из головы.

Спальня встретила его темнотой и такой долгожданной тишиной, разбавленной лишь мерным дыханием Саши. Во сне, она окончательно перекочевала на его половину кровати, свернувшись калачиком. Его самого, кажется, девушке сейчас заменяло одеяло, которое Саша сжала с неимоверной силой. А на губах - та же улыбка, что была подарена Самарскому дочкой минуту тому.

Опустившись на кровать, Ярослав затаил дыхание, разглядывая спокойное, по-настоящему счастливое выражение на лице Саши. Если бы не знал, как она борется сама с собой за каждую минуту спокойного сна, наверное, разбудил бы и спросил, чему так улыбается. Но ему повезло, то ли слишком пристально смотрел, то ли думал в голос, но Саша открыла глаза.

Сначала чуть прищурилась, пытаясь разглядеть что-то в темноте, потом сфокусировала взгляд на нем, постепенно осознавая, где она, кто он и что происходит вокруг, а потом стянула одеяло, протягивая руки к мужу.

Он молчаливому приглашению внял, притянул к себе, сжал так же сильно, как делал всегда, после разлуки, длись она несколько минут, часов или дней, поцеловал в лоб.

- Она спит?

- Спит, - на секунду напрягшееся тело расслабилось, теперь, кажется, Саша решила, что спать можно уже по-настоящему, крепко и до самого утра.

- Спасибо, - девушка подняла голову, касаясь губами губ мужа. Это даже поцелуем сложно было назвать. Она просто прижалась к нему, так и застыв. Еще секунда и правда заснет, но прежде, Яр решил задать один вопрос.

- Что тебе снилось? - их лица были слишком близко, чтоб мужчина мог разглядеть, что происходит сейчас с мимикой жены, но губами почувствовал, что она расплывается в улыбке. Улыбается, но молчит, интригуя еще больше.

- Глупости, - по-прежнему не открывая глаз, Саша беззвучно рассмеялась. - Почему ты спрашиваешь? Я говорила во сне? - обычно, во сне она не говорит. Кричит, иногда плачет, иногда просит о помощи. В таких случаях, Яр ее будит. А сегодня ведь не будил...

- Нет, ты улыбалась. Просто интересно, что рассмешило, - теперь уже Ярослав закрыл глаза, проникая руками под ткань Сашиной рубашки, по телу девушки прошла волна жара, заставляя на время забыть о сне. Забыть о сне, а еще улыбнуться шире, и смех сдержать уже не получилось.

- Господи, - Саша вдруг закрыла рот рукой, сотрясаясь от тихого, но совершенно искреннего смеха.

- Что? - заметив такую реакцию, Яр опешил, чуть отстранился, заглядывая в лицо жены, пытаясь понять и совершенно не понимая... - Почему ты смеешься?

Ответить Саша смогла не сразу, далеко не сразу, сначала потратила уйму времени на то, чтобы смех дал возможность говорить, потом, вытерла слезы на ресницах и только после всего этого посмотрела на мужа светящимися глазами.

- Мне снилось... - очередной приступ смеха, который она пережила, уткнувшись в плече Самарского, вдох, чтоб успокоиться, выдох, и Саша снова поднимает взгляд на растерянного мужчину. - Мне снилось, что мы отправляли Лизу к Глаше на месяц. Слав, на месяц! Я была счастлива! - и снова смех, до ужаса тихий, чтоб не потревожить сон дочери и настолько же заразительный.

Теперь, они смеялись вдвоем.

- Я так понимаю, второго тебе предлагать, смысла нет? - после долгих минут немного истеричного, где-то отчаянного, понятного только этим двоим смеха, Яр снова стал серьезным.

- Самарский... - Саша выдохнула слово, а глаза ее округлились, выражая полный ужас. Второго... Куда второго, если даже в первым она спрашиваться не может?

- Ну, хоть прорепетировать... - в серьезном взгляде мужчины заиграли веселые чертики, теплая ладонь Яра прошлась от колена до бедра, очень тонко намекая на то, что он-то не имеет против репетиции ничего.

- Самарский, тебе вставать через час, - не то, чтоб Саша была против. Будь ее воля, она провела бы всю жизнь здесь, с ним, за разговорами, просто молча обмениваясь взглядами или... Или репетируя, но ведь должен кто-то быть в их отношениях рациональным, и сейчас Самарский не похож на человека, способного исполнять эту роль.

- Я тоже думаю, что ложиться - смысла нет.

Нет, она была не против. Совсем не против. Ох, совершенно не против. И против поцелуев, как оказалось, Саша не имеет ничего, и руки его девушку полностью устраивают, да и вообще...

- Знаешь, я готова поговорить о втором, - смех мужа, Саша поймала полуоткрытыми губами. - Но вставать ночами будешь ты.

Согласился ли Самарский с ее условием, Саша в ту ночь так и не поняла, дальше было уже как-то не до разговоров.


С Днем всех влюбленных!


Мария Акулова