# В Москве

Дмитрий Абросов

Дождливая и тёплая Москва.

К полдневному июлю катит лето.

Сам у себя спрошу: Comment ça va?

Простой вопрос. Да только без ответа.


Огромная, лоскутная, она

так непохожа на уютный Питер,

в котором у меня есть два окна

на очерёдность маленьких событий,


на купол Монферрана и канал,

на то, что мне ещё осталось,

на всё, что безвозвратно потерял.

И в окна мне глядят Бурда и Кавос.


Я здесь, в Москве. А в Питере душа.

Согласен на раздробленность такую.

Жить в Хилтоне, в кармане без гроша -

использую, умею, практикую.


Мне неудобно на семи холмах.

Не любо, как Москва от сала вздулась.

Не нравится купеческий размах.

Не по ноге изгиб горбатых улиц.


Зачем я здесь? Понятно, что в Большом

театре Мариинские гастроли.

Всё это ясно. Что-то есть ещё.

Зачем по гамбургскому счёту, что ли,


меня "Ночным экспрессом" унесло

от белой ночи, монитора, моря,

окошек - в это влажное тепло?

Отрезало от радости и горя.


Так для чего мне нужен изолят

из расстояния. Зачем оно мне надо?

Не свой переосмыслить взгляд,

так разорвать гипноз другого взгляда?


А я готов? Я думаю, что нет.

Пускай я счастлив строго порционно.

Сам на доске нарисовал портрет,

и сам назначил для себя иконой.


С наскока ничего не поменять.

Подспудно созревают перемены.

Вот Терпсихора бросила меня -

так ласковее стала Мельпомена.


Пускай всё плохо, но... всё хорошо.

Иду по Декабристов и Мясницкой.

Две сцены: Мариинский и Большой.

Москва и Питер две мои столицы.


И всё же, разделённый сам с собой,

меняю угол зрения, ракурс взгляда.

И то, что мне привычно над Невой,

отсюда - изучение экспоната.


В кармане беззащитный звон ключей.

Пока шагаешь по московским лужам,

острее понимаешь, что ничей,

ответив на вопрос: Кому ты нужен.