# Гастрольное

Дмитрий Абросов

Меж двумя городами дымятся равнины снегов.

Низко небо провисло над ними - хоть трогай руками.

Дар бесценный, из самых бесценных даров:

то, что быть бы могло, да не сбудется с нами

(В. Арямнова)


И вроде бы зима, а снега нет.

Осенние леса застыли вдоль дороги,

подобно прошлому, что не уходит в память.

Уныл и сиротлив январский свет.

Как нищий, что толчётся на пороге,

которого ни выгнать, ни оставить.


Автобус, пролетая над шоссе,

несёт меня в неведомые дали.

А я стою на паузе, в режиме

"на низком старте белка в колесе".

Ни радости на сердце, ни печали.

Грядущее пока неразличимо,


а прошлое... Я от него устал.

Оставил в пункте А. Коробка грима,

бельё, бутылка бренди - вся поклажа.

Душа легка и голова пуста.

Вся география несётся мимо

снаружи. В самобеглом экипаже


я еду сквозь огромную страну,

смотрю в окно, а на моих коленях

свила гнездо для сонной головы японка.

Уныние пути ведёт ко сну.

Подглядываю, коротая время,

в вишнёво-рисовые сны девчонки.


Там Фудзияма, сакура, Хонсю,

принц Зигфрид, но в доспехах самурая,

Санкт-Петербург, родимая Нагоя,

battement frappe, en l'air, dessus-dessous

в подрамниках полотен Хокусая,

Басё ест рыбу-фугу вилкой... всё такое.


Дрожат ресницы, тёплый выдох, вдох.

И шёлковая кожа пахнет цедрой,

а губы так и просят поцелуя...

Гля, старый ловелас, да чтоб ты сдох!

Смотри в окно, считая километры,

и про себя тихонечко тоскуя.


Не для тебя такой цветочек рос.

Чем отличаются мечты от бредней

уж должен знать. Ты прожил много зим.

Ты, как отнерестившийся лосось.

Гляди в окно, глотай испанский бренди.

Но бренди шепчет: Можно. Ты неотразим!