# Попаданец. Попытка рабства

Валерий Григорьевич Иванов-Смоленский

- Рудокоп? Нет, не похож? Караванщик? Тоже нет. Может, обозник? - Ты не обозник? - Нет, - я не имел понятия, какого такого обозника он имел в виду, но приобретать подобный статус пока не собирался. - А-а-а..., ты, наверное, охотник, - обрадовался незнакомец, - с Дикого яруса свалился?

Попаданец. Попытка рабства

И все же я ошибся, посчитав самое большое строение селения главным местным представительством. Вход в него, правда, оказался нормальным и даже с закрытой дверью. А вот внутри открылось помещение, по земным меркам, соответствующее трактиру или харчевне. Освещение было каким-то необычайным туманно-призрачным, но видно было все хорошо. Источниками света служили причудливой формы светильники, похожие на пучки мха с вкраплениями лишайников белесого колера, развешанные по стенам этого явно общепитовского заведения. Пол также был известняковый. В помещении были хаотично расположены грубые столы из того же известняка, покрытые скатертями типа тех же циновок унылого слоновьего цвета. Стульев не было вообще. Не имелось почему-то и главных атрибутов питейно-закусочного заведения. Я имею в виду камин и барную стойку.

Пока я разглядывал убранство сего странного трактира, из черневшего на противоположной стене проема другой двери вышел высокий и плечистый чернобородый человек, одетый в подобие длиннополого халата без пуговиц, но подпоясанного широким поясом без пряжки. И халат, и пояс на вид были все из той же ткани цвета слоновой кожи. Борода была пышной и окладистой, такими изображали на старых картинах купцов или старообрядцев. Широко расставленные темные глаза, уставились на мою персону с нехорошим, как мне показалось, прищуром. Вид у него был властный и внушительный. Судя по всему, он и являлся хозяином заведения.

- Кто это? - вопрос был адресован мальчишке, меня пока игнорировали.

- Я взял его в плен в лесу..., - рука моего конвоира ткнула куда-то в неопределенную даль, - можешь сделать его нашим рабом.

Вот те раз - рабом! Это в награду-то за спасение его от опасного хищника? Я глянул на него - может мальчишка шутит? Но увидел только его удаляющуюся в сторону черного проема спину, он отчего-то утратил ко мне всякий интерес.

- Condenado* bambino**, enfant terrible!*** - пробормотал я, от возмущения смешав испанский, итальянский и французский языки в одной короткой фразе.

Я уже упоминал, что Малыш снабдил меня удивительной способностью общаться на любом языке и иногда в моем мозгу рождались редкостные перлы, которые самопроизвольно выскакивали наружу посредством речевого аппарата.

- Кто ты? - это вопрос уже ко мне.

И пока я размышлял, как себя пообстоятельнее представить, чернобородый принялся вслух гадать, сразу же озадачив меня своими странными предположениями.

- Рудокоп? Нет, не похож? Караванщик? Тоже нет. Может, обозник?

- Ты не обозник?

- Нет, - я не имел понятия, какого такого обозника он имел в виду, но приобретать подобный статус пока не собирался.

- А-а-а..., ты, наверное, охотник, - обрадовался незнакомец, - с Дикого яруса свалился?

- Ниоткуда я не сваливался, - меня даже обидело это предположение (как будто с печки свалился), - я просто заблудился и...

- Что значит, заблудился, - грозно перебил чернобородый, - откуда ты? Из какого селения? У нас нет таких, как ты.

И он с большим сомнением обозрел мой камуфляжный прикид.

- Я с..., - ну, не говорить же мне, что я с другой планеты и вообще из другой галактики - вряд ли грозный незнакомец примет это на веру.

Эх, как-то я не подготовился к встрече с людьми такого уровня. Обычно, в научно-фантастических книжках контакты с представителями иной цивилизации описываются по другому. Надо выходить из положения. Проще всего сказать, что я ничего не помню - так меня невозможно будет уличить в какой-то лжи. А начнешь лгать и придумывать, непременно попадешься и тогда жди любых неприятностей.


* сondenado - проклятое (исп.)

**bambino - дитя (итал.)

***enfant terrible - ужасный ребенок

- Я не помню, как сюда попал, - сказал я, лихорадочно обдумывая свое дальнейшее поведение.

Начало моего обустройства в чужом мире явно не складывалось с самого основания. И сам этот мир мне не нравился, с его серыми и однотонными красками. И не таким мне казался предполагаемый диалог с инопланетянами. Что-то типа обмена научными любезностями. А здесь сначала какой-то дурацкий плен, теперь допрос с пристрастием... Дальше что? Ясно только, что ничего хорошего...

- Не помнишь..., - это было сказано без всякой интонации, просто повтором.

При этом бородач весь подобрался, как бы готовясь к активным действиям и применению физической силы. Ну, этого, при моей-то подготовке я ни чуточку не боялся, мне не страшен и взвод таких здоровяков. Однако начинать с конфликта не хотелось.

- Не помню, - в моем подтверждении не слышалось никакого вызова.

- Кто ты?

Вопрос был уже не нов, но приемлемых вариантов пока не было. Я никак не мог знать, кем я мог быть в этом мире, равно, как не имел понятия, кто его населял вообще.

- Я не помню, кто я, - продолжая гнуть неопределенную линию, я сказал это самым мирным и добросердечным тоном, надеясь не прогневить своего настырного собеседника.

Как ни странно этот ответ, похоже, его удовлетворил или, во всяком случае, успокоил.

- Четыре периода назад, - буркнул он, то ли для себя, то ли для меня, - в становище растенщиков тоже забрел неизвестный - он стал рабом их старейшины...

- Как твое имя?

- Егор, - здесь я не стал лукавить, а то не дай господь, окрестят каким-нибудь эндрюсархусом и бкртчнаном.

- Меня зовут Мальен, - кажется, отношения налаживались, раз началось знакомство.

И я протянул ему руку, как это и принято при процедуре знакомства, но он лишь удивленно на нее посмотрел. А вот продолжение диалога меня не обрадовало.

- Будешь моим рабом, - похоже, данное утверждение обжалованию не подлежало.

- Я не..., - конечно, я собирался выразить свой протест этому неожиданному закабалению, но он меня перебил, сразу определяя who is who и расставляя все точки над i.

- Я являюсь старейшиной этого селения, - эти слова меня несколько удивили, вот уж не подумал бы - никаких атрибутов власти на собеседнике мною замечено не было. Трактирщик и трактирщик...

Мое неопределенное пожатие плечами побудило его выдвинуть еще один веский тезис.

- И мой сын взял тебя в плен! - торжественно закончил чернобородый властитель.

Доводы, несомненно, убедительные, однако никаким рабом я становиться не собирался и уже готовился показать, в свою очередь, кто есть кто, вплоть до применения к поработителю физической силы. Ведь не самый же он главный на этой планете, где-то есть центральная власть - туда-то мне и надо стремиться, а не вступать в сложно-правовые взаимоотношения с главой какой-то убогой деревни. Или погодить с выяснением отношений, а попытаться выяснить на месте, как можно больше об общественном устройстве чужого мира?

Пока я решал эту непростую дилемму, бородача позвали внутрь второго помещения, где скрылся его сын.

- Мальен! - голос был женским и приятным, - подойди к нам!

Старейшина повиновался, но перед уходом выкинул позабавивший меня трюк. Он внезапно снял свой пояс, схватил меня за руку и обвязал запястье неожиданно сложным узлом, показывая несомненные морские задатки. Второй конец пояса он накинул на здоровенный металлический крюк, вбитый в стену, и сотворил там такой же диковинный узел. Ага, это, чтобы новоиспеченный раб не сбежал. Ладно, сделаем вид самой смиренной овечки, не будем пока пугать старика небрежным выдергиванием крюка.

Но когда он вышел, я все же попробовал освободиться. Кто его знает, вдруг эта железяка заделана в известняк намертво и вытащить его можно только вместе со стенкой. Распутывать чертовы узлы не стал, а просто включил физическую мощь, дернул рукой и крюк легко, как гвоздик из сырой картошки, выскочил из стены. Полностью освобождать руку не стал, оставил на потом, чтобы продемонстрировать воочию местному вождю, с кем он имеет дело.

Старейшина отсутствовал недолго. Войдя, он молча уставился на образовавшуюся в стене дырку, а затем опустил взгляд на мою руку. Я демонстративно поднял ее на уровень глаз, а затем второй рукой небрежно, всего лишь пальцами, порвал свои путы. Они разлезлись, как полусгнившие нитки, хотя я и почувствовал их удивительную прочность. У Мальена аж глаза полезли на лоб.

- Рабом не буду, - буднично сказал я, опуская изуродованный пояс с крюком на пол.

- Не будешь, - подтвердил чернобородый Мальен, - почему ты не сказал, что на Аллока напал дзург, а ты помог ему освободиться?

Ага, значит, его сына зовут Аллок. Неблагодарный свиненок, однако, твой отпрыск, папаша. Вместо того чтобы сказать хотя бы спасибо, в рабство хотел сдать и даже не обмолвился отцу, что я спас ему жизнь. А зверюга, стало быть, звался здесь дзургом.

- А что, твой сын не мог сам об этом рассказать? - мои слова были смесью иронии со злостью, - или твоему народу вообще чужды чувства признательности и благодарности?

- Разве ты забыл, что основные чувства приходят к нашим детям с достижением брачного возраста?

Этим ответом он меня сразил. Так вот почему парнишка вел себя так черство и бездушно! Позднее я узнал, что здешние подростки обретают стыд, любовь, скорбь, сердечность, благодарность и прочие проявления человеческого душевного состояния только по достижении ими, по земным меркам, совершеннолетия. Как только впервые юноша или девушка посмотрят на подростка противоположного пола, опять же выражаясь по земному, с сексуальной заинтересованностью, они обретают чувство любви, а вслед за ним появляются и остальные нормальные страсти, пристрастия и их эмоциональные проявления. Вслед за этим родители покупают юношам жен, и начинается их самостоятельная жизнь. Но здесь я забежал вперед, попозже будет и об этом.

- Я же говорю, что ничего не помню, - вяло парировав реплику собеседника, я впал в легкий ступор - в какой же странный мир меня занесло...

- Ты, правда, убил дзурга? - в голосе Мальена сквозило нескрываемое недоверие.

- Я его задушил.

- Этого не может быть. Он страшный и сильный. Дзурга нельзя убить даже копьем. Его шкура, покрытая очень густой шерстью, прочна и непробиваема. К тому же дзурги в нашем лесу не водятся, они живут в горах.

- Ты не веришь своему сыну?

- Дети не умеют врать, - убежденно произнес старейшина, - но иногда могут фантазировать.

Он перевел взгляд на валяющиеся на полу обрывки пояса и поднял их.

- Хотя и джалмин невозможно порвать, - пробормотал он, - но ты же его разорвал...

Я подумал, что джалмин это пояс и поделом ему такая участь, нечего вязать честных людей, но позднее узнал, что так назывался материал, из которого здесь делали все предметы одежды и многое другое.

Мальен продолжал вертеть в руках останки пояса и посматривал на меня уже с явной опаской. Дырка от крюка, скорая расправа с путами - доказательства вроде бы налицо. Но мертвый дзург? В это, судя по выражению его лица, он никак не мог поверить.

- Может это детеныш дзурга? Или совсем больной дзург? - сомнения его не отпускали.

- А ты сходи и посмотри, - мой выпад был недурен.

- Верно! - довод был неожиданно принят, - надо взглянуть на это место.

И он выжидающе уставился на мои руки.

- Только без меня, - моя решительность не оставляла надежд на мое участие в поисках зверя, - к тому же я не найду, где это было.

- Аллок!

Непутевый сынишка вбежал в зал с неизменным луком в руках.

- Ты помнишь место, где на тебя напал дзург?

- Помню! - уверенно заявил доблестный лучник.

- Сейчас я соберу людей - проводишь их туда, - и они двинулись к выходу.

У самой двери Мальен вспомнил обо мне и остановился.

- Ты никуда не уходи отсюда, - это был уже не приказ, а скорее просьба, - ничего дурного тебе у нас не сделают...

- И не ломай больше ничего, - он оглянулся еще раз.

Пока старейшина отсутствовал, я продолжил изучение окружающей обстановки. Но особых дополнительных знаний не получил. Столы трактира были рассчитаны на 5-6 стоячих мест, а всего их было четырнадцать. То есть, вместимость заведения была порядочной и, скорее всего, Мальен, занимая пост старейшины, был и его хозяином. Относительно чистые стены и неповрежденные предметы мебели свидетельствовали о том, что пьяные потасовки, если они тут и случались, были редкими и не очень буйными. Возможности отсутствия здесь спиртного я не допускал. Для чего тогда людям идти за общие столы? Борщеца похлебать? Так это, с гораздо большим комфортом, можно сделать дома. Да и не приспособлены эти столы под первые блюда, а стоячие места предполагали только к недолгой выпивке и легкой закуске.

Легкое перешептывание прервало мои изыскания, и в темноте дверного проема я заметил две пары блестящих глаз. Гадать, кому они принадлежат, я не стал - то ли прислуга, то ли домочадцы старейшины, мне то какая разница. Судя по уже увиденному, жил здешний народец небогато. Основным строительным материалом служил беловато-серый известняк. Деревянных изделий почему-то не было.

Я присмотрелся, а затем и потрогал скатерть на столе. Ткань по структуре и цвету была такая же, как и ткань, из которой был сделан пояс, только значительно толще. Наибольший интерес вызывали светильники: уж больно вычурный вид у них был, и свет они давали какой-то не искусственный, а скорее естественный. Я уже примеривался поизучать один из них поподробнее, но в это время вернулся Мальен.

Прямо от входа он окинул помещение несколько обеспокоенным взором, но изменений в окружающей обстановке не углядел и направился ко мне. Перешептывание у других дверей сразу же прекратилось, и блестки глаз исчезли. Значит, это были слуги, решил я, но оказался не прав.

- Тилна! Эмата! - рявкнул бородач и поначалу я принял это за заклинание.

Но из темноты проема выплыли две женщины, точнее, одна из них была совсем молоденькой девушкой.

- Это Тилна - моя жена, - рука старейшины ткнула в сторону старшей.

Жена смотрелась гораздо моложе Мальена, а ее глаза смотрели на меня благодарно и признательно. Еще бы - я спас ее сына.

- Эмата, - имя было произнесено с любовью.

Дочь оказалась пухленькой толстушкой, совсем не в моем вкусе, но симпатичненькой и очень подвижной. Впрочем, судить о ее стати пришлось лишь по ее личику. Длинная, до пола, юбка и что-то вроде длиннополой рубашки полностью скрывали ее фигурку. Такое же точно одеяние было и на мамаше. Скудость здешней моды удачно дополнял все тот же серо-слоновий цвет одежды. Да, бедноватый народец тут обитает, если даже семья старейшины селения щеголяет в таких нарядах.

- А ведь он почему-то полностью мне доверяет..., - эта возникшая вдруг при представлении семейства мысль была дополнена воспоминанием о том, что Мальен, по сути, оставил их со мной наедине, уходя с сыном на сбор поисковой команды.

- Егор, - я церемонно склонил голову.

Жена заулыбалась еще больше, а дочь зарделась и опустила глазки.

- Принесите нам по кружке эля и сушеных овощей, - и Мальен жестом пригласил меня к ближайшему столику.

Первым делом он уставился на мой спецназовский прикид, ему явно нравилась пятнистая расцветка и такое количество карманов.

- Я никогда не видел такой одежды, - с восхищением произнес он, ощупывая прочную, но мягкую ткань.

Что ж, намек был понятным, и у нас на Земле у многих народов существовал обычай отдавать собеседнику вещь, которую он похвалил. И я, ничуть не сожалея, подарил комбинезон старейшине. Все равно ходить в нем здесь нельзя, только привлекать внимание столь экстравагантным одеянием.

Забегая вперед, отмечу, что Мальен надевал комбинезон только в самых торжественных случаях, таких как общий селянский сход. И выглядел в нем внушительно, словно в королевской мантии и с посохом в левой руке, как символом власти. Посох представлял собой деревянную увесистую клюку с резным наконечником, изображавшим местного двуликого бога, и присутствовал только на сходах и разборках различных междоусобных тяжб. Надо было посмотреть, как восхищенно пялились на него соплеменники, когда он председательствовал в таком наряде.

Два вместительных глиняных сосуда с напитком и тарелочка с какими-то корявыми стручками очутились перед нами почти мгновенно, что свидетельствовало об отсутствии прислуги. Семья при обслуживании клиентов, похоже, обходилась своими силами.

Пиво оказалось терпким кисловатым напитком с запахом животного жира. Но не пригубить его было нельзя - законы гостеприимства едины у всех рас и народов. Теперь следовало приступить к делу и выяснить, прежде всего, куда я попал.

- Как называется ваше селение?

- Становище тканщиков, - ответ был предельно краток и указывал на отсутствие названий населенных пунктов, как таковых.

- Не выражай удивления по поводу моих дальнейших расспросов, - попросил я Мальена, - возможно они покажутся тебе смешными и нелепыми. Я просто почему-то забыл всю свою предыдущую жизнь, а с помощью твоих ответов надеюсь возвратить свою память. Поэтому рассказывай все и как можно подробнее, как ребенку недавно увидевшему свет.

Мальен согласно кивнул головой и, забросив в рот овощной стручок, принялся его посасывать, запивая глотками эля. Последовать его примеру я пока не решился и продолжил задавать вопросы. Причем, попытался разбросить их похаотичнее, что было бы несомненным признаком полной моей амнезии.

- А далеко ли от вас находится главный город вашей страны и как он называется?

- Столица, что ли?

- Да.

- Он так и называется столица, вернее имперская столица. А находится на имперском ярусе, я в ней никогда не был, и никто из наших там не бывал.

Опять какой-то ярус. Вероятно, это название области или провинции империи. Но дополнительные вопросы пока опустим, чтобы не вызвать лишних подозрений. Главное, уже известна форма государственного устройства - империя. Следовательно, есть император и соответствующий двор, куда мне и нужно стремиться попасть, чтобы получить необходимую информацию у компетентных лиц о залежах и добыче полезных ископаемых. Стоп, Мальен ведь предполагал - не рудокоп ли я. Невероятно, неужели я угодил прямо в цель и оказался, там, где как раз и добывают даркснит?

- Кто такие рудокопы?

- Каторжане, сосланные из империи за совершенные ими злодеяния.

Ого, почти четкая юридическая формулировка. Не так прост этот Мальен, как может показаться на первый взгляд. Надо держать с ним ухо востро. Не зря он является старейшиной большого поселения.

- Они добывают руду?

- Да, у самого подножья гор.

- Много ли их?

- Не знаю, я там не был.

Вот домосед чертов! Где же он бывал?

- А что они добывают?

Здесь Мальен запнулся, подбирая ответ. Наверное, конкретное название руды ему было неизвестно, и он силился объяснить хотя бы, где она находит свое применение.

- Они достают из горы денежную руду, - наконец сообщил он.

- Денежную руду?

- Ну, да. Из чего в империи делают деньги. Я сейчас покажу.

Он залез за пазуху и выудил оттуда, что-то типа кисета для табака, горлышко которого затягивалось шнурком.

- Вот, - шнурок был растянут, и на его широкую ладонь лег блестящий круглый шарик, величиной с горошину.

- Можно посмотреть?

Мальен кивнул головой и протянул ладонь ко мне. Шарик, как шарик, чистая медь без всяких там обозначений и клейм.

- Это деньги?

- Да. Это один фарг.

- А какие еще есть деньги?

- Ларги и дарги.

- Можешь показать?

- Покажу.

Мальен довольно долго рылся в своем кошеле, пока не выудил шарик, отличный от первого серебристым блеском.

- Это ларг, - гордо сказал он, - за два ларга можно купить очень хорошую джалму.

Так, производное от этого слова я уже слышал - джалмин. То есть прочный материал, который, якобы, невозможно порвать и из которого сделан пояс. Что за джалма такая? Отрез ткани, что ли? Ладно, оставим на потом. Это было явно серебро и, судя по блеску, очень высокой пробы.

- А дарг?

Здесь Мальен замялся. Видно деньга была дорогущая, и он не очень хотел показывать ее посторонним.

- Здесь его нет. Это редкость в наших краях. У меня только одна такая монета, она спрятана. Сейчас я ее принесу.

С этими словами он скрылся во второй комнате. Все же он мне доверяет, я еще раз в этом убедился. Отсутствовал старейшина довольно долго, и я успел продумать последовательность других, интересующих меня вопросов.

- Вот дарг! - Мальен показал мне его издали, держа шарик двумя пальцами руки.

В руки он мне его так не дал, но я и не настаивал. По характерному тускловато-желтоватому блеску было ясно, что это золото. Он быстро унес его назад, и я, видя, что некоторые откровения на эту ему неприятны постарался быстро сменить тему, выяснив лишь основы тутошней денежной системы. Она оказалась несложной: десять фаргов равнялись одному ларгу, а десять ларгов - одному даргу. Вот и все. Красотища, никаких тебе пенсов и фунтов. И рай для фальшивомонетчиков. Подделать такие монеты можно без всяких технических премудростей и сложной аппаратуры. По степени защиты своей валюты можно судить об уровне цивилизации государства. Получалась картина полной отсталости. М-да.

- А, что твой сын искал в лесу?

- Заросли светляков, некоторые уже пора заменить, - но здесь Мальен вдруг забеспокоился, подошел к входной двери и открыл ее.

Он долго вслушивался и куда-то всматривался. На лице его появились признаки беспокойства.

- Дневное светило уже садится, - это было сказано с тревогой, - а сына все нет.

- Это неблизкий путь, - успокаивающе заметил я.

- Лес же рядом. А ты точно убил дзурга? Может, ты его просто оглушил? - от этого предположения у него даже сорвался голос.

- Он мертв и..., - начал я, но продолжения не потребовалось.

Снаружи донесся неясный шум и возбужденные крики людей. Мальен выскользнул на улицу, и я вышел вслед за ним.

Это было впечатляющее зрелище. Четверо аборигенов тащили на нескольких скрещенных стволах кустарника громадную тушу убитого зверя. Двое, вооруженные копьями, шли вслед за ними. А впереди гордо шествовал Аллок со своим луком, как будто это именно он уложил страшного хищника. Народ повылазил из своих хибар и бурно выражал свой восторг ликующими криками. Тушу сбросили под ноги Мальену, а возле его трактира собралась целая толпа. На меня внимания почти не обращали. Каждый норовил подергать дзурга за его густую щетинистую шерсть и издать ликующий победный клич. А в толпе шел оживленный спор, чем именно был убит зверь. Все сходились на копьях, но ран обнаружить не могли. Вопрос об авторе победы почему-то не стоял вообще, но меня это мало трогало. Глядя на свирепо оскаленную треугольную морду, я и сам не верил в то, что это страшилище было убито мной.

Импровизированный митинг закончился массовым распитием эля в трактире. Тилна и Эмата едва успевали разносить кружки с пенящимся зельем и тарелочки с сушеной снедью.

Полностью книга находится по адресу:

http://samlib.ru/i/iwanow_w_g/ivg2002-100.shtml