# путевые дневники: Сейшелы

Таня Иванчай

1.

... и в каждой бухте, где мы стоим по ночам, слышен скрежет и грохот.

Это наша якорная цепь. Тоже мается от духоты.


***

Если бы Бог писал ночью письма и рвал,

а ветер носил обрывки, как почтальон,

ты бы увидел сон.


Если бы Бог спал,

тишина необитаемых душ могла сообщить

новые координаты.

Каждое утро - вокзал.

Ты бы заплакал от счастья, проснувшись

на перламутре холодного моря.


***

Лодка наматывает круги,

как пес. Хозяин отдал душу.

Пес сторожит, боясь спугнуть шаги.

Если б не ветер..


***

Каждую ночь испаряться с концами

в тучку, навеки - аминь!

и зависать в беспилотном танце

над просекой взлетной пустой полосы

безымянного острова -

их сто шестнадцать.


***

Ты спрашивал, где здесь Южный Крест?

Да бог его знает.

Горизонт постоянно затянут

тучами/душами искалеченных прокаженных.

Тропики

сожрали развалины их поселений.

- Не сезон, - в другом полушарии

крестятся боги над Южной Америкой.

Ты смотришь в небо и телеграммами,

черепахами Морзе, на оленях

отправляешься, трогая голыми пятками

холодные звезды - в сторону Севера.


***

Робин пел гимн.

Ночью на острове среди пальм и бунгало

брал свое сердце в руку и пел креольскую песню

чужестранцам.

Таинство абсолютного голого слуха.

Ultima Cena Сейшельского архипелага.


***

Бумага, любая клятва - это бумага,

зачем мы клянемся?

Планета перевернется и снова останется нашей.

Мы каждый раз возвращаемся на борт,

но под иное солнце.

В одну и ту же воду ты сам не захочешь дважды.


ОКЕАН ИНДИГО


Твое индиго. До самого дна

одна качается тень - лодка.

Океан. Медленная волна

начинается день с горькой щепотки

Индия специй тебе в оверкиль.

Courieuse поднимется на черепахах,

к горлу подкатываешь ты,

ты и остросюжетная радость

от того, что земля ушла из-под ног,

перевернута вниз горизонтом.

Все готово. Ром и морская вода,

трется чеширская кошка у борта

цвета индиго. До самого дна

одна качается тень - лодка.

Леера, натянутая струна -

ми-си-соль, парусина грота.


МАРЛИН


В городе Victoria острова Mahe

один светофор и одна виселица.

Там, на виселице - грациозный марлин,

огромный

под черным развернутым парусом.

Ты сделал селфи.

Парус марлину больше не нужен.

Скажи, в какой календарь

потомки запишут, что строят фрегат,

напоминающий совершенную линию

этой грудной клетки?

"Наши предки истребили марлина"

Кто объяснит твоим, что бушприт -

это нос блаженного властелина

океана Индиго.

Куда смотрела твоя волна, океан.


ГИМН РОБИНА


В ночи под густыми пальмами - о, каждой бы родине

услышать гимн, спетый сорванным голосом

ста шестнадцати островов Индийского океана.

Остров Cocos

с горбатыми черепахами, ручными рыбами,

острова, обрученные кольцами рифовыми...

я только и думаю: в какие ворота?

гимн Робина острову Mahe

с единственным светофором на все Сейшелы,

с сердцем в правой ладони Робин смотрел,

как огонь на столе становился шелестом

в пляске бессмертного Феникса.

И пел.

Под старой пальмовой кровлей

Робин пел с такой любовью,

что - о, каждой бы родине.


Ночью под пальмами ветер сказал нам: - тсс!

Небо украдкой целует его в макушку,

Робин с детства мечтал падать ниц,

быть священником католическим

эмалированной кружкой

черпать святую воду,

но он влюбился,

теперь у него жена и сын,

продолжение рода..

интересно, куда смотрели крылатые.


В городе с единственным светофором

три градуса до экватора.

Господи, какие в такою жару католики?

Каждое утро небо - святая яичница,

поэтому на острове нет ни единой курицы,

только в морозильнике, в местной лавке,

где принимали пустые бутылки

(глупо, но мы так обрадовались -

обыкновенные алкоголики).

Под пайолами к концу пути гремело стекло.

Ом, Куба,

и Сейшелы - ом.