# сапсан и дети Брейгеля

Таня Иванчай

Вот неухоженная мерзлая земля

лишает небо дара речи,

и деревянные дома

уходят в землю человечьи,


как тает снег на полынье,

полет сапсана чужеродный

и комфортабельный вполне,

и ни на что, увы, не годный,


о, дилижанс мой инопланетян,

смотри в окно и слушай речи,

когда зима сорвет стоп-кран,

и встанет над простывшей речкой


вагон. Как страшно далеки

земляне, тонкая подошва,

прикосновение руки

окажется таким безбожным


к экрану гаджета. Где Сеть?

Им все должны - спасти. Карету!

Многоквартирную барак/ракету

в Москву, в Москву!

по головам ходить, как смерть.


Ты будешь голый патриот

земли, которую не видел,

прости, конечно, телезритель,

с дивана мнение широт.


Мы - дети Брейгеля, играем по ролям

в царя горы, дури товарища,

пока он не заметил,

кукушка хвалит петуха,

чтоб не обидел.

Закрой глаза. Лети, сапсан.


***

Церквушка брошена, темнеет бог,

на стенах - пятна штукатурки

и упражнения полуграмотных придурков

в правописании трех букв.


Им все должны. Пейзаж покрыт стеклом

бутылочным,

пакеты мусора, след человечества, пейзаж,

в чужом глазу, увы и ах - бревно,

но дерево ты не посадишь под окном,

пусть бог.


Из пустоты нутра шагает патриот наружу,

и очень нужен враг. На поле он.

Емеля на печи,

он из ведра выплескивает душу

по-щучьему велению.

Поклон


***

Посмотри: вот тебе жизнь

(пусть - плацкарт).

Скуп, кто скроет дар.

Последний грош -

в шляпу уличного скрипача.

В street-art

к детям Брейгеля

молча идет Рублев.


Небо - твой колокол.

Колокол льют в землю.

На краю облака

демон сидит трезвый.

На краю земли

дом поставь крепкий.

Только бы он

не стал клеткой.


Может, мы - гроши

на руках у Дара.

Лишь раскачивая облака,

твой язык угадал

горизонт с причала.


Посадил дерево?

Ставь паруса.