# Беспокойный Год Депутата Семипядева

Борис Александрович Иоселевич

БЕСПОКОЙНЫЙ ГОД ДЕПУТАТА СЕМИПЯДЕВА


/записки из подполья /


ЯНВАРЬ. Ура, я - депутат! Поздравляю народ с его большой победой.


ФЕВРАЛЬ. Служебная машина. Личная охрана. Подкомитет по борьбе с привилегиями, возглавляемый Фёдором Заскорузлым, переименован в Комитет по привилегиям во главе со мной. Прессу следует взнуздать!


МАРТ. Деловой фуршет. Во всех отношениях приятные собеседники. Так называемые "мафиозные структуры", о которых трубит наша гнусная пресса, не более, чем злостная выдумка искомого ума. Стране нужны новые идеи и люди, вроде меня. Брать или не брать, вот в чём вопрос, не требующий отлагательства.


АПРЕЛЬ. Резолюция, запрещающая совмещать политику и бизнес, не прошла. Как можно так узко и бесперспективно мыслить: бизнес - та же политика, но другими средствами, тогда как политика - умело замаскированный бизнес. Приватизировал служебную квартиру и дачу. Сменил авто. Ещё не бронированный "Мерседес", но уже вполне симпатичная "Тайота". Маша клянётся, что я у неё первый... депутат.


МАЙ. Ах, Париж! Каштаны, каштанки и каштаньеты. Только за границей начинаешь осознавать истинную свою цену. Тамошние господа нюхом чуют, где зарыта перспективная политическая собака. Если верить Мадлен, я у неё первый... русский. На мои протесты и разъяснения отреагировала с чисто французским изяществом: "Не люблю спорить из-за пустяков. Если для тебя это принципиально, можешь привести и украинца".


ИЮНЬ. Телевидение. Вот она, четвёртая власть вблизи. Открыта всем политическим ветрам, как грудь амазонки. Да и прелести ведущей, для того, кто ими владеет, немалое подспорье в шуме и гаме, именуемом паблисити. В постели выяснилось, что я первый, за кого она проголосовала бы на президентских выборах, если бы таковые состоялись в ближайшее воскресение. Итак, первый репрезентативный опрос населения можно считать удачным.


ИЮЛЬ. Англия. На ланче /кофе, сандвичи, фрукты /стараюсь убедить, интересующихся нашими реформами джентльменов, что деньги давать следует, но не всем, а кому следует. На обеде / бульон из красного и зелёного перца, клешни омаров, спаржа, виски и ещё столько всего, что сам чёрт язык проглотит / постарался развить эту тему, без обиняков предложив себя в качестве посредника. Совесть моя чиста. Вряд ли найдётся кто-то ещё, способный с большей для себя пользой потратить их деньги. Джулия утверждает, что я у неё первый... клиент, которому она оказывает гуманитарную помощь.


АВГУСТ. Канары. Спецрейс. Спецобслуживание. Спецдевочки. Спецбольница. Прессу следует взнуздать.


СЕНТЯБРЬ. Моим здоровьем волнуется сам спикер. Уважают - значит, боятся. Жена и дочь недовольны домом Версаче. То обстоятельство, что я не член итальянского парламента, по крайней мере, в данный конкретный момент, и, тем самым, лишен рычагов воздействия на тамошних портных, принимать в расчёт не желают. Сошлись на том, что, при любом раскладе, Зайцев будет пожиже. Сто тысяч зелёных за срыв законотворческого процесса. Напомнил этим господам, что я уже не мальчик, которого достаточно погладить по головке, а самостоятельная политическая фигура. Пора набавлять!


ОКТЯБРЬ. Прикинул план спасения страны. Одна жалкая газетёнка позволил себя жалкую шуточку: "Зрелищ обещал и хлеба всем, кто будет с ним в одном хлеве". Я оскорбился. Не за себя - за народ. А народ, как известно, оскорблений не прощает. Национальный вопрос никогда не будет решён, иначе куда девать безработных патриотов. Миллион на предстоящую президентскую кампанию. Да не оскудеет рука дающего. Лена призналась вчера, что я у неё первый... после премьера.


НОЯБРЬ. Ишь, чего надумали: распустить парламент! Не успел избавиться от тоталитарного мышления, как меня пытаются лишить демократических иллюзий. Не пройдёт. Это заговор обречённых. Прессу следует вз... вз... вз... Кажется, перебрал на приёме в занзибарском посольстве. У Вероники я - сегодня - первый.


ДЕКАБРЬ. Народ устал и не способен самостоятельно сделать выбор. Десять процентов не выработали по отношению ко мне собственного мнения. Остиальные - против. И после таких публикация пресса ещё смеет жаловаться на неуважительное к себе отношение. Ничего, главное, терпение. Дорвусь до президентского кресла, пресса и читатели у меня... Впрочем, об этом после.


Борис Иоселевич