# Далекое эхо

Вэл Макдермид

Вэл МакДермид


Далекое эхо


Для тех, кто сбежал; и остальным, особенно клубу «Четверг», который сделал побег возможным.


Теперь я говорю о своей стране так, как если бы это были незнакомцы.

Из песни Deacon Blue «Orphan's», слова Рикки Росс.


Пролог

Ноябрь 2003 г. , Сент-Эндрюс, Шотландия.

Он предпочитал посетить кладбище на рассвете. Не потому, что рассвет обещал новое начало, а потому, что там еще никого не было. Даже в разгар зимы, когда бледный свет появился так поздно, он был уверен, что будет один. Никаких любопытных глаз, задающихся вопросом, кто он такой и почему он здесь, склонив голову перед этой конкретной могилой. Никаких любопытных зрителей, сомневающихся в его праве находиться там.

Его путь сюда был долгим и трудным. Но он очень хорошо умел находить информацию. Навязчиво, скажут некоторые. Он предпочитал называть это упорством. Он научился прочесывать как официальные, так и неофициальные источники и, наконец, после нескольких месяцев поисков нашел ответы. Какими бы неудовлетворительными они ни были, по крайней мере, они привели его к этому камню. Для некоторых людей могила означала конец, но не для него. Он видел в этом начало. В каком-то смысле.

Он всегда знал, что одного этого будет недостаточно. Поэтому он ждал, надеясь на знак, который поможет ему двигаться вперед. И оно наконец пришло. Когда небо сменило цвет с внешнего на цвет внутренней части раковины мидии, он достал из кармана вырезку из местной газеты и развернул ее.


ПОЛИЦИЯ FIFE ПЕРЕД РАССЛЕДОВАНИЕМ НЕРАСКРЫТЫХ ДЕЛ УБИЙСТВ

Полиция объявила на этой неделе, что нераскрытые убийства, совершенные 30 лет назад, в Файфе расследуются повторно.

Главный констебль Сэм Хейг заявил, что новые достижения в области судебно-медицинской экспертизы означают, что дела, которые годами были бездействующими, теперь могут быть возобновлены с некоторой надеждой на успех. Старые улики, которые десятилетиями хранились полицией, будут подвергнуты таким методам, как анализ ДНК , чтобы определить, дают ли они новые улики.

Новое расследование возглавит заместитель главного констебля (по уголовным расследованиям) Джеймс Лоусон. Он рассказал « Курьеру» : «Дело об убийствах никогда не закрывается. Мы обязаны продолжить работу над этим делом перед жертвами и их семьями.

В некоторых случаях на тот момент у нас были явные подозреваемые, но недостаточно доказательств, чтобы связать их с преступлением. Теперь, с использованием современных методов судебно-медицинской экспертизы, одного волоса, пятна крови или следа спермы может быть достаточно, чтобы предъявить им обвинение. Недавно мы видели в Англии ряд примеров, когда дела были успешно завершены спустя двадцать или более лет.

Команда опытных детективов теперь сделает эти дела своим главным приоритетом».

Заместитель главного констебля Лоусон отказался сообщить, какие именно дела будут в первую очередь в списке его детективов.

Но сюда обязательно войдет трагическое убийство местной подростка Рози Дафф.

Девятнадцатилетнюю девушку из Страткиннесса почти двадцать пять лет назад изнасиловали, зарезали и бросили умирать на Холлоу-Хилл. За это жестокое убийство никто так и не был арестован.

Ее брат Брайан, сорока шести лет, который до сих пор живет в семейном доме Caberfeidh Cottage и работает на бумажной фабрике в Гардбридже, сказал вчера вечером: «Мы никогда не переставали надеяться, что однажды убийца Рози предстанет перед правосудием. В то время были подозреваемые, но полиция так и не нашла достаточно улик, чтобы их поймать.

К сожалению, мои родители сошли в могилу, так и не узнав, кто сделал такой ужасный поступок с Рози. Но, возможно, теперь мы получим ответ, которого они заслуживают».


Он знал статью наизусть, но все равно с удовольствием ее просматривал. Это был талисман; это напомнило ему, что его жизнь больше не была бесцельной. Он так долго хотел, чтобы кто-то был виноват. Он едва смел надеяться на месть. Но теперь, наконец, ему может последовать возмездие.


OceanofPDF.com

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ


OceanofPDF.com

1

1978 , Сент-Эндрюс, Шотландия.

Четыре часа утра, середина декабря. Четыре смутных очертания покачивались среди снежных снежинок, принесенных сильным северо-восточным ветром, дующим через Северное море с Урала. Восемь спотыкающихся ног «Лэдди Кирколди», как они себя называли, следовали знакомой тропой через Холлоу-Хилл в Файф-парк, самый современный из общежитий Университета Сент-Эндрюс, где их вечно неубранные кровати призывно зевнули, свесив языки с простыней и одеял на полу.

Разговор был прерывистым и таким же знакомым, как и их маршрут. «Говорю вам, Боуи — лучший», — громко бормотал Зигмунд Малкевич, его обычно ничего не выражающее лицо расслабилось от выпивки. Алекс Гилби, стоявший в нескольких шагах позади него, надвинул капюшон своей парки ближе к лицу и про себя хихикнул, когда его губы сформировали ответ, который, как он знал, должен был прийти.

«Чушь чушь», — сказал Дэйви Керр. «Боуи просто слабак. Pink Floyd делают Боуи идеальным. «Тёмная сторона Луны» — это шедевр. Боуи даже близко не подходит». Его длинные темные кудри распустились под тяжестью растаявших снежинок, и он нетерпеливо смахнул их со своего худого лица.

И вот они пошли. Подобно колдунам, воинственно бросающим друг в друга заклинания, Зигмунд и Дэйви бомбардировали друг друга названиями песен, текстами и гитарными партиями в ритуальном танце разногласий, которые у них были уже шесть или семь лет. Не имело значения, что музыка, от которой в наши дни дребезжали окна в общежитиях, исходила от Clash, Jam или Skids. Даже их прозвища говорили об их старых увлечениях. С того самого дня, как они собрались в спальне Алекса после школы, чтобы послушать его последнее произведение, «Зигги Стардаст и пауки с Марса» , было неизбежно, что харизматичный Зигмунд навсегда останется Зигги, прокаженным мессией. И другие не могли быть более разными, чем Пауки. Алекс стал Джилли, несмотря на его протесты, что это слабое прозвище для человека, стремящегося к крепкому телосложению игрока в регби. Но, учитывая его фамилию, он не мог с этим поспорить. И не было никаких сомнений в том, что имя Weird подходит четвертому участнику их квартета. Не заблуждайтесь, поскольку Том Маки был странным. Он был самым высоким в классе, а его долговязые руки и ноги даже выглядели как мутация, подобающая личности, которая любит противоречить.

Остался Дэйви, который был верен делу Флойда и категорически отказался принять прозвище из канона Боуи. Некоторое время его без особого энтузиазма называли Пинк, но с самого первого раза, когда они услышали «Shine on, You Crazy Diamond», не было сказано ни слова: Дэйви был сумасшедшим бриллиантом, и был ли он таковым, дышал огнем непредсказуемые направления, напряженные и некомфортные вне подходящей обстановки. Вскоре Даймонд стал Мондо, а Дэйви Керр оставался Мондо на протяжении всей средней школы и в колледже.

Алекс покачал головой в молчаливом изумлении. Даже сквозь дымку от слишком большого количества пива он восхищался клеем, который скреплял их четверых вместе все эти годы. Одна только эта мысль вызвала у него теплое чувство, которое сдерживало неприятный холод. Он споткнулся о торчащий корень, покрытый мягким снежным покровом. «Черт возьми», - прорычал он, наткнувшись на Вейрда, который легонько толкнул его, и тот полетел вперед. Покачивая руками, чтобы сохранить равновесие, он позволил силе толчка нести себя вперед и, спотыкаясь, взобрался по короткому склону, внезапно ощущая снег на своей теплой коже. Достигнув вершины, он оказался в неожиданной яме, вырвавшей ему ноги из-под ног. Алекс упал на землю.

Его падение было прервано чем-то мягким. Алекс изо всех сил пытался сесть, отталкиваясь от того, на что приземлился. Распылив снег, он вытер глаза покалывающими пальцами и тяжело дышал через нос, пытаясь выдуть растаявший снег. Он как раз оглядывался вокруг, чтобы увидеть, что смягчило его падение, когда головы трех его товарищей показались над холмом, чтобы злорадствовать по поводу его нелепого несчастья.

Даже в жутко тусклом снежном свете он мог видеть, что ничто из растений не остановило его падение. То, что он увидел, несомненно, было человеческой фигурой. Тяжелые белые хлопья начали таять, когда они приземлились, открыв Алексу, что это была женщина с темными волосами, мокрые пряди которых были рассыпаны по снегу локонами, похожими на Медузу. Ее юбка была поднята до талии, отчего черные сапоги до колен выглядели еще более нелепо на фоне ее бледных ног. Странные темные пятна окрасили ее кожу и светлую блузку, облегающую ее грудь. Алекс какое-то время тупо смотрел на него, затем посмотрел на свои руки и увидел такие же темные пятна на своей коже.

Кровь. Осознание этого пришло к нему, когда снег таял у него в ухе, позволяя ему услышать слабое, затрудненное дыхание ее.

— Черт возьми, — заикаясь, пробормотал Алекс, пытаясь уползти от мерзости, о которую он споткнулся. Но, корчась назад, он продолжал натыкаться на что-то вроде маленьких каменных стен. 'Бог Всемогущий.' Он в отчаянии посмотрел вверх, как будто вид его товарищей мог разрушить чары и заставить их исчезнуть. Он оглянулся на кошмарное зрелище на снегу. Это не была пьяная галлюцинация. Это было реально. Он повернулся к своим друзьям. «Здесь девушка», — крикнул он.

Голос Странного Маки призрачно донесся до него. 'Удачливый.'

— Нет, прекрати. Она истекает кровью.

Смех Вейрда сотряс воздух. «В конце концов, не так уж и повезло, Джилли».

Алекс почувствовал внезапный прилив гнева внутри себя. «Я здесь не стою и не шучу. Идите сюда. Зигги, давай, чувак.

Теперь они услышали, как настойчиво звучал голос Алекса. Как всегда, с Зигги во главе, они пробирались по снегу к вершине холма. Зигги рывком побежал по трапу, Вейрд прыгнул вперед к Алексу, а Мондо замкнул линию, осторожно ставя одну ногу перед другой.

Вейрд оказался сверху Алекса, и вместе они упали на тело женщины. Они изо всех сил пытались вырваться на свободу, а Вейрд глупо хихикал. «Эй, Джилли, ты, наверное, никогда раньше не был так близок к женщине».

«Ты съел слишком много вещей», — сердито сказал Зигги, отведя его в сторону, присел рядом с ней и на мгновение ощупал ее шею. Оно все еще было там, но пугающе слабое. Когда он понял, что видит в тусклом свете, он мгновенно протрезвел от беспокойства. Он был немногим больше, чем студентом-медиком на последнем курсе, но он знал, что такое опасная для жизни травма, когда увидел ее.

Странно, присел, откинулся назад и нахмурился. — Эй, ты знаешь, где мы? Его никто не слушал, но он все равно продолжал говорить. — Это пиктское кладбище. Эти неровности на снегу, как стены? Это камни, которые они использовали в качестве гробов. Господи, Алекс нашел тело на кладбище. И он начал хихикать, жуткий звук в приглушенном снегом воздухе.

— Заткнись, Странный. Зигги провел руками по верхней части ее тела и почувствовал тревожную глубокую рану под его ищущими пальцами. Он склонил голову набок, пытаясь рассмотреть ее более тщательно. «Мондо, у тебя есть зажигалка?»

Мондо неохотно подошел ближе и вытащил свою «Зиппо». Он повернул колесо и на расстоянии вытянутой руки направил тусклый свет на тело женщины и вверх к ее лицу. Его свободная рука подалась ко рту в тщетной попытке подавить крик. Его голубые глаза расширились от ужаса, и пламя задрожало в его руках.

Зигги резко вдохнул, черты его лица казались призрачными в мерцающем свете. «Черт возьми, — выдохнул он, — это Рози из бара Ламмас».

Алекс не думал, что мог чувствовать себя хуже, но слова Зигги пронзили его сердце. С тихим стоном он отвернулся и вышвырнул в снег отвратительную смесь пива, чипсов и чесночного хлеба.

«Мы должны ей помочь», — твердо сказал Зигги. «Она еще жива, но в таком состоянии долго не протянет. Странно, Мондо, без пальто. Сказав это, он снял с себя тулуп и осторожно накинул его на плечи Рози. — Джилли, ты самый быстрый. Иди за помощью. Убедитесь, что вы дошли до телефона. Если нужно, вытащите кого-нибудь из постели, но убедитесь, что они пришли сюда, хорошо? Алекс?'

В оцепенении Алекс заставил себя встать. Он спустился по склону, слыша хруст снега под ботинками и пытаясь найти опору. Он вышел из разбросанных деревьев на свет уличных фонарей, освещавших последний тупик нового жилого района, возникшего за последние пять лет. Обратный путь, которым они пришли, был самым быстрым маршрутом.

Алекс опустил голову и побежал по скользкой дороге посередине улицы, пытаясь стряхнуть с себя образ того, что он только что увидел. Это было так же невозможно, как поддерживать устойчивый темп по рыхлому снегу. Как могла эта жалкая тварь среди пиктских могил быть Рози из бара «Ламмас»? Они были там в тот вечер, весело и шумно распивая стакан Теннента в теплом желтом сиянии зала, наслаждаясь университетской свободой в последний раз перед тем, как им придется вернуться в удушающее домашнее рождественское празднование в тридцати милях отсюда.

Он сам разговаривал с Рози, флиртовал с ней в неловкой манере двадцатиоднолетних мальчиков, которые не знают, дерзкие ли они мальчики или взрослые светские мужчины. Не в первый раз он спросил ее, во сколько она будет готова. Он даже сказал ей, на чью вечеринку они собираются. Он нацарапал адрес на обратной стороне пивной подставки и поднес ее к ней через влажную деревянную стойку. Она с жалостью улыбнулась ему и взяла его. Он предположил, что оно отправилось прямо в мусор. В конце концов, что должна была делать такая женщина, как Рози, с таким новичком, как он? С ее внешностью и фигурой у нее был выбор, она могла выбрать кого-то, кто действительно мог бы ее принять, вместо бедного студента, который пытался растянуть свою стипендию до летней работы кладовщиком в супермаркете.

Так как же могла Рози лежать, истекая кровью, в снегу на Холлоу-Хилл? Зигги, должно быть, ошибся, сказал себе Алекс, поворачивая налево к главной дороге. В мерцающем свете Zippo от Mondo любой может ошибаться. В конце концов, Зигги никогда не обращал особого внимания на темноволосую барменшу. Он оставил это на усмотрение самого Алекса и Мондо. Должно быть, это была какая-то бедная девушка, похожая на Рози. Вот и все, успокоил он себя. Ошибка, вот что это было.

Алекс на мгновение заколебался, пытаясь отдышаться и гадая, куда идти. Вокруг было много домов, но ни в одном не горел свет. Даже если бы ему удалось вытащить кого-нибудь из постели, он сомневался, что они откроют дверь потному молодому человеку, стоящему у двери посреди снежной бури и пахнущему выпивкой.

Потом он кое-что вспомнил. В это время ночи обычно у главного входа в Ботанический сад, менее чем в полукилометре, была припаркована полицейская машина. Они видели это достаточно часто, когда ранним утром, шатаясь, шли домой, чувствуя, что единственный пассажир машины какое-то время наблюдает за ними, пока они изо всех сил стараются казаться трезвыми. Это зрелище всегда заставляло Вейрда разглагольствовать о коррупции и лени в полиции. «Им следует заняться поимкой настоящих мошенников, серых мужчин в костюмах, которые грабят остальное человечество, вместо того, чтобы торчать всю ночь с термосом с чаем и пакетом сэндвичей в надежде, что кто-нибудь поймает пьяного, писающего в живой изгороди, или какой-то идиот едет домой слишком быстро. Ленивые сумки. Что ж, сегодня вечером Вейрд, возможно, увидит, как часть его желания сбудется. Потому что казалось, что у ленивого ублюдка в машине сегодня вечером будет больше забот, чем он рассчитывал.

Алекс повернулся к Кэнонгейту и снова побежал, под его ботинками хрустел свежий снег. Ему хотелось продолжать тренировки по регби, когда он почувствовал боль в боку, которая превратила его ритм в своего рода кривые подпрыгивания и прыжки, пока он боролся за то, чтобы в легкие попало достаточно воздуха. «Еще несколько сотен метров», — сказал он себе. Он не мог остановиться сейчас, когда от его скорости могла зависеть жизнь Рози. Он всмотрелся вдаль, но снег теперь падал гуще, и он мог видеть не дальше, чем на несколько ярдов.

Он чуть не врезался в полицейскую машину, прежде чем увидел ее. Хотя чувство облегчения пробежало по его потному телу, тревога сжимала его сердце. Отрезвленный от потрясения и усилий, Алекс понял, что он не совсем похож на порядочного гражданина, который придет сообщить о преступлении. Он выглядел неопрятным и потным, перепачканным кровью и шатающимся, как полузакрытый нож. Ему придется каким-то образом убедить полицейского, который уже наполовину вышел из своей «Панды», что он не выдумывает что-то и не пытается отпустить дурную шутку. Он стоял в метре перед машиной, чтобы не выглядеть угрожающе, и ждал, пока мужчина выйдет из машины.

Полицейский поправил кепку на своих коротких темных волосах. Он наклонил голову и настороженно посмотрел на Алекса. Даже скрытый тяжелой форменной курткой Алекс заметил напряжение в своем теле. — Что происходит, малыш? он спросил. Хотя он разговаривал с ним в несколько покровительственной манере, он выглядел не намного старше Алекса, и у него был вид дискомфорта, который не соответствовал его униформе.

Алекс пытался контролировать свое дыхание, но безуспешно. «В Холлоу-Хилле есть девушка», — выпалил он. «На нее напали. У нее сильное кровотечение. Ей нужна помощь.

Полицейский прищурился от снега и нахмурился. — Вы говорите, на нее напали. Откуда ты это знаешь?'

«Она вся в крови. И… — Алекс на мгновение задумался. «Она одета не по погоде. На ней нет пальто. Слушай, ты можешь вызвать скорую, или врача, или что-нибудь еще? Ей очень больно, чувак.

— И ты случайно нашел ее посреди снежной бури, не так ли? Ты пил, малыш? Слова были покровительственными, но в голосе сквозило беспокойство.

Конечно, подобные вещи, подумал Алекс, нечасто случаются в тихом пригороде Сент-Эндрюса. Каким-то образом ему придется убедить звонившего в службу, что он имел в виду именно это. «Конечно, я пил», — сказал он разочарованно. «А иначе зачем бы мне выходить в такое время ночи?» Послушайте, друзья мои, я шел домой недалеко, мы дурачились, я бежал вверх по холму, споткнулся и упал на нее сверху. Его голос стал выше и умоляющим. 'Пожалуйста. Вы должны помочь. В противном случае она может умереть.

Полицейский изучал его, и ему показалось, что прошло несколько минут. Потом он сел в машину и завязал непонятный разговор по радио. Затем он высунул голову в окно. 'Залезай. Мы едем в Тринити-Плейс. Тебе лучше не дурачить нас, малыш, — мрачно сказал он.

Автомобиль вылетел на дорогу, шины не соответствовали погодным условиям. Несколько машин, которые раньше ехали по дороге, оставили - свидетельство сильного снегопада - следы, которые теперь были лишь слабыми отпечатками на мягкой белой поверхности. Полицейский выругался себе под нос, едва избежав фонарного столба на повороте. В конце Тринити-плейс он повернулся к Алексу. — Давай, покажи мне, где она.

Алекс помчался рысью по своим быстро исчезающим следам на снегу. Он продолжал оглядываться назад, чтобы проверить, преследует ли его полицейский. В какой-то момент он чуть не упал вперед, поскольку его глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к большей темноте, где свет уличных фонарей был закрыт стволами деревьев. Снег, казалось, проливал свой странный свет на ландшафт, преувеличивая размеры кустов и делая тропу более узкой, чем обычно. — Сюда, — сказал Алекс, поворачивая влево. Быстрый взгляд через плечо убедил его, что его спутник идет прямо за ним.

Полицейский замедлил шаг. — Ты уверен, что не принимаешь наркотики? - сказал он подозрительно.

«Давай», — настойчиво крикнул Алекс, заметив темные фигуры над собой. Не глядя, следует ли за ним еще полицейский, Алекс поспешил вверх по склону. Он был уже почти на месте, когда молодой полицейский обогнал его и внезапно остановился в метре от группы.

Зигги все еще сидел на корточках рядом с телом женщины, его рубашка прилипла к его тонкой груди от смеси снега и пота. Вейрд и Мондо стояли позади него, скрестив руки на груди и склонив головы между сгорбленными плечами. Они просто пытались согреться без куртки, но, к сожалению, выглядели высокомерно.

— Что здесь происходит, ребята? — спросил полицейский, и его голос был агрессивной попыткой продемонстрировать власть в большей группе перед ним.

Зигги устало встал и откинул с глаз мокрые волосы. 'Ты опоздал. Она мертва.'

OceanofPDF.com

2

Ничто за двадцать один год жизни Алекса не подготовило его к ночному допросу в полиции. В полицейских сериалах и полицейских фильмах это всегда выглядело так упорядоченно. Но беспорядок всего процесса нервировал больше, чем военная точность. Все четверо прибыли в полицейский участок в хаотическом состоянии. Они мчались вниз по склону в мигающих синих огнях Панд и машин скорой помощи, и никто, казалось, не имел ни малейшего представления, что с ними делать.

У них было такое чувство, будто они очень долго стояли под фонарем, дрожа под нахмуренным взглядом полицейского, вызвавшего Алекса, и его коллеги, седовласого мужчины в форме с угрюмым взглядом и круглая спина. Ни один из офицеров не разговаривал с четырьмя молодыми людьми, хотя они постоянно за ними следили.

Наконец, к ним скользнул измученный мужчина, закутанный в пальто, которое было ему велико на два размера, и скользнул к ним в туфлях на тонкой подошве, не подходящих для местности. «Лоусон, Маккензи, отвезите этих ребят в участок и отложите их, когда доберетесь туда. Мы сейчас приедем, чтобы поговорить с ними. Затем он повернулся и побрел обратно к их отвратительной находке, теперь скрытой за брезентовыми экранами, сквозь которые просачивался жуткий зеленый свет, окрашивая снег.

Младший полицейский с беспокойством посмотрел на своего коллегу. «Как мы доставим их туда?»

Другой пожал плечами. «Вам придется втиснуть их в свою Панду. Я приехал на автобусе шерпов.

— Разве мы не можем перевезти их туда? Тогда ты сможешь присматривать за ними, пока я буду ехать.

Старший покачал головой и поджал губы. «Все, что хочешь, Лоусон». Он указал на «Лэдди» Киркалди. «Давайте, ребята. В автобусе. И никакой чепухи, понимаешь? Он проводил их до полицейского фургона и крикнул через плечо Лоусону: «Вам лучше взять ключи у Тэма Уотта».

Лоусон пошел вверх по трапу, оставив их с Маккензи. «Мне не хотелось бы оказаться на вашем месте, если детективы спустятся с того холма», — сказал он в разговорной речи, забираясь вслед за ними. Алекс вздрогнул, но не от холода. Постепенно до него дошло, что полиция рассматривает его и его друзей как возможных подозреваемых, а не свидетелей. Им не дали возможности обсудить и согласовать свои истории. Они обменялись неловкими взглядами. Даже Вейрд достаточно протрезвел, чтобы понять, что это не какая-то глупая игра.

Когда Маккензи загнала их в фургон, они были одни несколько секунд. Этого времени хватило, чтобы Зигги громко пробормотал им на ухо: «Ради бога, ничего не говорите о Ленд Ровере». Их глаза сразу же выразили понимание.

— Господи, да, — сказал Вейрд, запрокинув голову в изумленном осознании. Мондо пожевал кожу вокруг ногтя большого пальца и ничего не сказал. Алекс просто кивнул.

Полицейский участок вряд ли казался более упорядоченным, чем место преступления. Дежурный сержант горько пожаловался, когда два офицера прибыли с четырьмя людьми, которых пришлось упрятать, чтобы они не могли разговаривать друг с другом. Похоже, комнат для допросов было слишком мало, чтобы держать их всех отдельно. Вейрда и Мондо поместили в незапертые камеры, а Алекса и Зигги оставили на произвол судьбы в двух комнатах для допросов.

Комната, в которой находился Алекс, была до клаустрофобии маленькой. Не прошло и трех шагов, как через несколько минут после того, как его заперли, он решил, что ему есть чем заняться. Окон не было, а низкий потолок с серыми плитками из полистирола делал помещение еще более гнетущим. Там стоял расколотый деревянный стол и четыре разных деревянных стула, которые были такими же неудобными, как и выглядели. Алекс испробовал все, наконец, выбрав тот стул, который не впивался ему в бедра так сильно, как другие.

Он задавался вопросом, будет ли ему разрешено курить. Судя по душному воздуху, он не будет первым. Но он был воспитанным мальчиком, и отсутствие пепельницы вызывало у него сомнения. Он порылся в карманах и нашел смятую серебряную фольгу от рулона мяты. Он аккуратно разложил ее, загнув края вверх, чтобы получилась грубая пепельница. Затем он достал пачку «Бенсонов» и открыл крышку. Еще девять. «Его бы это устроило», — подумал он.

Алекс закурил сигарету и позволил себе подумать о своей ситуации впервые с тех пор, как они прибыли в полицейский участок. Теперь, когда он об этом подумал, это было очевидно. Они нашли тело. Они должны были быть подозрительными. Все знали, что первыми кандидатами на арест по делу об убийстве были либо те, кто в последний раз видел жертву живой, либо те, кто нашел тело. Ну, это было для них обоих.

Он покачал головой. Труп. Он начал думать как они. Это был не просто труп, это была Рози. Кто-то, кого он знал, хотя бы немного. Он предположил, что это только сделало его еще более подозрительным. Но сейчас ему не хотелось об этом думать. Он хотел выбросить из головы это ужасное событие. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел перед собой образы холма. Красивая, сексуальная Рози ранена и истекает кровью на снегу. — Подумай о чем-нибудь другом, — сказал он вслух.

Ему было интересно, как остальные отреагируют на допрос. Вирд сошел с ума, это было ясно. Он не просто выпил сегодня вечером. Алекс видел его с косяком в руке, но в случае со Вейрдом ты не знал, что еще он мог использовать. Повсюду раздавались кислотные таблетки. Сам Алекс несколько раз отказывался. У него не было проблем с наркотиками, но он не хотел поджаривать себе мозги. Но Вейрд определенно искал что-нибудь, что могло бы расширить его сознание. Алекс отчаянно надеялся, что все, что он проглотил, вдохнул или вдохнул, пройдет прежде, чем придет его очередь допрашивать. В противном случае Вейрд может очень разозлить полицию. И каждый идиот знал, что это плохая идея при расследовании убийства.

С Мондо была бы совсем другая история. Он отреагировал бы на это совершенно по-другому. В конечном итоге Мондо был слишком чувствителен для его же блага. В школе над ним всегда издевались, и его называли слабаком, отчасти из-за его внешности, отчасти потому, что он никогда не сопротивлялся. Волосы у него висели жесткими локонами вокруг озорного лица, большие небесно-голубые глаза всегда были широко открыты, как мышь, выглядывающая из-под дерна. Девушкам он нравился, это было ясно. Алекс однажды слышал, как некоторые девушки хихикали и говорили, что Дэйви Керр похож на Марка Болана. Но в такой школе, как Школа Кирколди, что-то, что снискало расположение девочек, могло также заставить тебя пнуть в раздевалке. Если бы у Мондо не было остальных троих, которые могли бы защитить его, для него это были бы трудные времена. Но он это знал и, надо отдать ему должное, с лихвой расплачивался за их услуги. Алекс знал, что без помощи Мондо он бы никогда не выучил уроки французского.

Но в полиции Мондо придется действовать в одиночку. Ему не за кем будет спрятаться. Алекс уже мог представить его: склоненная голова, время от времени поглядывающие из-под бровей, ковыряющие кожу вокруг ногтя большого пальца или открывающие и закрывающие крышку «Зиппо». Они расстроятся, подумают, что ему есть что скрывать. Чего они никогда не поймут, даже в течение тысячи лет, так это того, что в Мондо в девяноста девяти случаях из ста вообще не было никакой тайны. Никакой тайны, окутанной загадкой. Был только мальчик, который любил Pink Floyd, рыбные блюда, приготовленные с уксусом, пиво Теннента и качели. И который, как ни странно, говорил по-французски так, будто его кормили с ложечки.

Только вот появился секрет. И если кто и собирался облажаться, так это Мондо. «Боже, пожалуйста, не заставляй его садиться на Ленд Ровер» , — подумал Алекс. По крайней мере, их всех обвинят в том, что они взяли его и управляли им без разрешения владельца. В худшем случае полицейские поймут, что у кого-то из них или у всех был отличный способ перевезти тело умирающей девушки на тихий холм.

Странный не сказал бы; ему было что терять. Это он появился в Ламмасе, ухмыляясь до ушей, с брелоком Генри Кавендиша, свисавшим с его пальца, как будто он был победителем вечеринки по обмену партнерами.

Алекс не сказал бы, он это знал. Хранить секреты было одним из того, что у него получалось лучше всего. Если бы ему пришлось держать рот на замке, чтобы избежать подозрений, он мог бы, в этом он не сомневался.

Зигги тоже ничего не сказал. Для Зигги осторожность всегда была на первом месте. В конце концов, именно он сдвинул с места Ленд Ровер, когда понял, что Вейрд начинает сходить с ума. Он отвел Алекса в сторону и сказал: «Я взял ключи из кармана куртки Вейрда. Я собираюсь поставить Ленд Ровер в другое место, чтобы он не поддался искушению. Он уже обманул людей, и пришло время положить этому конец, прежде чем он убьет себя или кого-то еще». Алекс понятия не имел, как долго он отсутствовал, но когда он вернулся, Зигги сказал ему, что «Лендровер» надежно хранится за одним из фабричных зданий на Ларго-роуд. «Мы можем забрать его завтра утром», — сказал он.

Алекс усмехнулся. — Или мы можем оставить это там. Хорошая маленькая головоломка для «Ура Генри, когда он вернется в следующем семестре».

«Я не думаю, что это хорошая идея. Как только он замечает, что его любимая машина не припаркована там, где он ее оставил, он идет в полицию, и мы оказываемся в замешательстве. Эта штука покрыта нашими отпечатками пальцев.

Он был прав, подумал Алекс. Леди Кирколди и двое англичан, живших с ними в шестикомнатном студенческом доме, не могли видеться или видеться друг с другом. Генри никогда не увидел бы веселья в том, как Вейрд захватывает Ленд Ровер. Так что Зигги промолчит об этом, это уж точно.

Но Мондо мог сказать. Алекс надеялся, что предупреждение Зигги проникло в Мондо достаточно глубоко, чтобы заставить его задуматься о последствиях. Сообщение полиции о том, что Вейрд воспользовался чужой машиной, не оправдает Мондо. Это просто означало бы, что все четверо стали более подозрительными. Кроме того, он сам ездил на нем, когда привез ту девушку домой из Гардбриджа. Хоть раз в жизни воспользуйся своим мозгом, Мондо .

Если вам нужен был кто-то, кто использовал свои мозги, то это был Зигги. Никто не знал, что за этой кажущейся открытостью, легким обаянием и быстрым умом скрывалось нечто большее. Алекс дружил с Зигги уже девять с половиной лет, и ему казалось, что он едва коснулся поверхности. Зигги был тем, кто мог удивить вас определенной проницательностью, вывести из равновесия вопросом, заставить взглянуть на что-то другими глазами, потому что он перевернул мир с ног на голову. Алекс знал о Зигги кое-что, что, как он был почти уверен, все еще было скрыто от Мондо и Вейрда. Это произошло потому, что Зигги хотел, чтобы он знал, и потому что Зигги знал, что его секреты всегда будут в безопасности с Алексом.

Он представил, как поведет себя Зигги на допросе. Он казался расслабленным, спокойным, непринужденным. Если кто-то и мог убедить полицию в том, что их причастность к телу на Холлоу-Хилл совершенно невиновна, то это был Зигги.


Инспектор Барни Макленнан бросил мокрое пальто на ближайший стул в комнате детектива. Комната была размером с класс, больше, чем им обычно нужно. Сент-Эндрюс не занимал первое место в списке потенциальных криминальных районов полиции Файфа, и это отразилось на количестве детективов. Макленнан был главой уголовного розыска в этом уголке королевства не потому, что ему не хватало амбиций, а потому, что он был полностью оплачиваемым членом проблемной бригады, типом перекрестного полицейского, которого начальство предпочитало держать в страхе. . Его часто раздражало отсутствие интересных дел, которые могли бы его занять, но это не означало, что он радовался убийству молодой девушки в своем районе.

Они бы сразу узнали эту личность. Бар, где работала Рози Дафф, время от времени посещали некоторые офицеры, и полицейский Джимми Лоусон, первым пришедший на место преступления, сразу узнал ее. Как и большинство других мужчин на месте происшествия, он выглядел потрясенным и больным. Макленнан не мог вспомнить, когда в последний раз в его районе случалось убийство, не связанное просто с домашним насилием; эти мальчики недостаточно видели, чтобы закалить взгляд на заснеженную вершину холма. Фактически, он сам никогда не видел больше, чем несколько жертв убийств, и никогда не видел ничего более ужасного, чем измученное тело Рози Дафф.

По словам врача полиции, ее, судя по всему, изнасиловали, а затем нанесли ножевое ранение в нижнюю часть тела. Один жестокий удар, оставивший смертельный след в ее животе. И она, вероятно, не умерла бы сразу. Мысль об этом заставила Макленнана захотеть схватить виновного и избить его до упора. В такие моменты закон, казалось, скорее мешал, чем помогал, когда дело доходило до правосудия.

Макленнан вздохнул и закурил сигарету. Он сел за свой стол и сделал записи, основываясь на той небольшой информации, которой он располагал до сих пор. Розмари Дафф. Девятнадцать лет. Работал в баре «Ламмас». Жила в Страткиннессе со своими родителями и двумя старшими братьями. Братья работали на бумажной фабрике в Гардбридже, ее отец был садовником в парке Крейгтаун. Макленнан не завидовал детективу Иэну Шоу или полицейскому, которого он послал в деревню сообщить новости. Ему самому скоро придется поговорить с семьей, он это знал. Но прямо сейчас ему лучше попытаться начать расследование. Там определенно не было полно детективов, которые знали, как провести серьезное расследование. Если они хотели избежать отстранения от внимания «больших мальчиков» в штаб-квартире, Макленнан должен был убедиться, что дела идут хорошо и все идет хорошо.

Он нетерпеливо посмотрел на часы. Ему нужен был еще один детектив, чтобы начать допрос четырех студентов, которые утверждали, что нашли тело. Он велел детективу Аллану Бернсайду приехать в участок как можно скорее, но его по-прежнему не было видно. Макленнан вздохнул. Птенцы совы и кочки ветра, вот чем его здесь окружали.

Он вытащил ноги из мокрых ботинок и развернулся на стуле, чтобы положить их на батарею отопления. Но какая это была плохая ночь для начала расследования убийства. Снег превратил место преступления в кошмар, захоронив улики и усложнив все в сто раз. Кто еще мог видеть, какие следы оставил убийца, а какие свидетели? Если, конечно, предположить, что это не одно и то же. Макленнан протер глаза и обдумал стратегию допроса.

Основываясь на своем опыте, он знал, что сначала ему придется поговорить с мальчиком, который на самом деле нашел тело. Молодой человек хорошего телосложения, широкие плечи, большую часть его лица трудно разглядеть сквозь большую трубку капюшона парки. Макленнан откинулся назад и взял блокнот. Алекс Гилби, вот и все. Но у него было странное чувство к этому мальчику. Не то чтобы он действительно уклонялся, скорее, он не смотрел на Макленнана с той сочувственной открытостью, которую проявило бы большинство мальчиков в его ситуации. И он определенно казался достаточно сильным, чтобы нести умирающее тело Рози вверх по пологому склону Холлоу-Хилл. Возможно, в этом было нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Это будет не первый случай, когда убийца якобы находит тело своей жертвы. Нет, он заставит мастера Гилби еще немного попотеть.

Дежурный сержант сообщил ему, что другую комнату для допросов занимает студент-медик с польской фамилией. Именно он настаивал на том, что Рози была еще жива, когда ее нашли, и что он сделал все возможное, чтобы сохранить ей жизнь. Учитывая обстоятельства, он казался вполне спокойным, спокойнее, чем мог бы быть Макленнан. «Надо начать с него», — подумал он. Как только появился Бернсайд.


Комната для допросов, в которой находился Зигги, была вдвое больше комнаты Алекса. Каким-то образом Зигги удавалось выглядеть так, будто ему было комфортно. Он развалился в кресле, полуприслонившись к стене и глядя в пространство. Он так устал, что мог бы легко заснуть, если бы не тело Рози, которое оказалось в фокусе, как только он закрыл глаза. Ни одно из его теоретических медицинских исследований не подготовило Зигги к жестокой реальности человека, столь преднамеренно уничтоженного. Он просто не знал достаточно, чтобы быть полезным Рози, когда это было необходимо, и это его безмерно раздражало. Он знал, что должен пожалеть мертвую девушку, но его разочарование не оставляло места никаким другим эмоциям. Даже не из-за страха.

Однако Зигги был достаточно умен, чтобы понимать, что ему следует бояться. Его одежда была испачкана кровью Рози Дафф; оно было даже под его ногтями. Может быть, еще и в его волосах; он помнил, как отряхивал мокрую челку с глаз, отчаянно пытаясь найти, откуда течет кровь. Это было бы достаточно невинно, если бы полиция поверила его истории. Но он также был человеком без алиби из-за противоречивых представлений Вейрда о том, что считать развлечением. Он действительно не мог позволить полиции найти наилучший вид транспорта для поездки сквозь снежную бурю, покрытую его отпечатками пальцев. Зигги обычно был таким осторожным, но теперь одно неосторожное слово могло перевернуть его жизнь. Он не хотел об этом думать.

Было почти облегчением, когда дверь открылась и вошли двое полицейских. Он узнал человека, который приказал офицерам отвезти их в участок. Без своего огромного пальто он был худым человеком, а его мышино-серые волосы были немного длиннее, чем было модно. По его щетинистым щекам было видно, что его вытащили из постели посреди ночи, хотя нарядная белая рубашка и модный костюм выглядели так, словно пришли прямо из химчистки. Он опустился в кресло напротив Зигги и сказал: — Я детектив-инспектор Макленнан, а это детектив Бернсайд. Нам нужно поговорить о том, что произошло прошлой ночью. Он кивнул Бернсайду. «Мой коллега будет делать записи, а затем мы составим вам заявление на подпись».

Зигги кивнул. 'Отлично. Просто спроси.' Он сел в своем кресле. — Можно мне тоже чашечку чая?

Макленнан повернулся к Бернсайду и кивнул. Бернсайд встал и вышел из комнаты. Макленнан откинулся на спинку стула и посмотрел на своего свидетеля. Забавно, что прически шестидесятых вернулись в моду. Темноволосый мальчик, сидящий напротив него, не выглядел бы неуместно в «Маленьких лицах» лет десять назад или около того. С точки зрения Макленнана, он не был похож на поляка. У него была светлая кожа и румяные щеки Файфера, хотя карие глаза были немного необычны для такого цвета лица. Широкие скулы придавали лицу какую-то скульптурность и экзотику. Немного похоже на того русского танцора Рудольфа Нагеноега, или как там его звали.

Бернсайд вернулся почти сразу. «Оно приближается», — сказал он, садясь и беря ручку.

Макленнан положил руки на стол и переплел пальцы. — Сначала личные данные. Они быстро ознакомились, а затем детектив сказал: «Плохой случай». Вы, должно быть, были очень шокированы.

Зигги начал чувствовать, что попал в ловушку страны клише. — Ты можешь так сказать.

«Я бы хотел, чтобы ты рассказал мне своими словами, что произошло сегодня вечером».

Зигги прочистил горло. «Мы вернулись в Файф-парк…»

Макленнан прервал его, подняв руку. — Немного назад. Весь вечер, ладно?

Сердце Зигги упало. Он надеялся сохранить молчание об их предыдущем посещении бара Ламмас. 'Хороший. Мы вчетвером живем в одном доме в Файф-парке, поэтому обычно едим вместе. Сегодня была моя очередь готовить. Мы съели яйца, картошку фри и фасоль и около девяти часов отправились в город. Вечером у нас была вечеринка, и мы хотели сначала выпить немного пива». Он сделал паузу, чтобы дать Бернсайду время записать это.

— Куда ты пошел выпить?

— В бар «Ламмас». Слова повисли в воздухе между ними.

Макленнан не проявил никакой реакции, хотя сердце его начало биться быстрее. — Ты часто туда приходил?

— Довольно регулярно. Пиво дешевое, студенты приветствуются, чего не скажешь обо всех местах города».

— Так ты видел Рози Дафф? Мертвая девушка?

Зигги пожал плечами. «Я действительно не обратил на это внимания».

'Что? Такая красивая девушка, как она? Ты ее не заметил?

«Она не помогла мне, когда я пошел за обходом».

— Но ты же, должно быть, когда-нибудь говорил с ней, верно?

Зигги глубоко вздохнул. «Как я уже сказал, я не особо обратил на это внимание. Общаться с барменшами – не для меня.

— Недостаточно хорошо для тебя, да? — мрачно сказал Макленнан.

— Я не сноб, инспектор. Я сам из очень обычной семьи. Я просто не получаю удовольствия от роли мачо в баре, ясно? Да, я знаю, кто она такая, но у меня никогда не было с ней разговора, который заходил бы дальше: «Четыре стакана Теннанта, пожалуйста».

«Кто-нибудь из твоих друзей интересовался ею больше?»

«Не то чтобы я заметил». Тон вопросов заставил Зигги отказаться от своего беспечного отношения и стать немного более осторожным.

«Итак, вы выпили немного пива в «Ламмасе». Что тогда?'

«Как я уже сказал, мы пошли на вечеринку. Студент третьего курса математики по имени Пит, который знает Тома Маки. Он живет в Сент-Эндрюсе, в Лермонт-Гарденс. Я не знаю номера. Его родители были в отъезде, и он устраивал вечеринку. Мы приехали туда около полуночи и уехали около четырех».

— Вы все были на вечеринке вместе?

Зигги фыркнул. — Вы когда-нибудь были на студенческой вечеринке, инспектор? Ты знаешь, как это бывает. Вы приходите вместе, получаете пиво и расходитесь. Когда с тебя хватит, ты идешь посмотреть, кто остался на ногах, собираешь их и, шатаясь, уходишь в ночь. Я добрый пастырь». Он насмешливо улыбнулся.

«Итак, вы четверо пришли и четверо ушли, но вы понятия не имеете, что тем временем делали остальные».

«В значительной степени это то, к чему все сводится, да».

«Вы даже не можете поклясться, что никто из остальных не отсутствовал какое-то время и не вернулся».

Если Макленнан ожидал, что Зигги испугается, он был разочарован. Вместо этого он задумчиво наклонил голову. «Наверное, нет», — признал он. «Большую часть времени я проводил в зимнем саду в задней части дома. Вместе с несколькими английскими мальчиками. Извините, но я не могу вспомнить их имена. Мы говорили о музыке, политике и тому подобном. Как вы понимаете, ситуация накалилась, когда мы начали говорить о передаче полномочий Шотландии. Я несколько раз убегал за еще пивом, ходил в столовую, чтобы перекусить, но нет, я не был сторожем брата».

«Вы обычно ходите домой вместе?» Макленнан не был уверен, куда он идет, но это показался ему хорошим вопросом.

«Это зависит от того, напал ли кто-нибудь из нас на кого-нибудь».

«Он сейчас действительно обороняется», — подумал полицейский. — Часто ли это случается?

'Иногда.' Улыбка Зигги была немного натянутой. «Эй, мы же здоровые, теплокровные ребята, да?»

— Но обычно вы вчетвером ходите домой вместе? Очень уютно.

— Знаете, инспектор, не все студенты одержимы сексом. Некоторые из нас знают, как нам повезло, что мы можем учиться здесь, и мы не хотим все испортить».

— Значит, вы предпочитаете компанию друг друга? Там, откуда я родом, люди подумали бы, что ты гей».

Зигги ни на мгновение не смог сдержаться. 'Ну и что? Это не противозаконно.

«Это зависит от того, что вы делаете и с кем вы это делаете», — сказал Макленнан, вся видимость дружелюбия исчезла.

«Послушайте, какое отношение все это имеет к тому, что мы спотыкаемся о тело умирающей молодой женщины?» — спросил Зигги, наклоняясь вперед. — Что ты пытаешься предложить? Что мы геи и поэтому изнасиловали и убили девушку?

«Твои слова, а не мои. Общеизвестный факт, что некоторые гомосексуалы ненавидят женщин».

Зигги недоверчиво покачал головой. «Известно кому? Люди с предрассудками и идиоты? Алексу, Тому и Дэйви не обязательно быть геями, чтобы пойти со мной домой, не так ли? Они могут дать тебе список девушек, которые смогут объяснить, что ты не прав».

— А ты, Зигмунд? Можешь ли ты сделать то же самое?

Зигги держал свое тело под контролем, чтобы оно его не выдало. Между тем, чтобы не быть незаконным, и пониманием, существовала огромная разница размером с Шотландию. Теперь он достиг точки, когда истина больше не была его другом. — Можем ли мы вернуться туда, где мы были, инспектор? Я ушел с вечеринки около четырех часов вместе со своими тремя друзьями. Мы прошли через Лермонт-плейс, свернули налево в сторону Кэнонгейта, а затем пересекли Тринити-плейс. Холлоу-Хилл — это кратчайший путь к Файф-парку...»

«Вы видели кого-нибудь еще, когда поднимались на холм?» Макленнан прервал его.

'Нет. Но из-за того, что шел снег, видимость была не очень хорошей. Как бы то ни было, мы шли по тропинке у подножия холма, когда Алекс побежал вверх по холму. Я не знаю, почему. Я шел перед ним и не видел, что заставило его идти. Достигнув вершины, он споткнулся и упал в лощину. И сразу после этого он крикнул нам, чтобы мы поднялись наверх, что там молодая женщина, истекающая кровью». Зигги закрыл глаза, но быстро открыл их, когда увидел вновь появившуюся мертвую девушку. «Мы поднялись наверх и нашли Рози в снегу. Я сразу почувствовал ее шею. Сердце ее билось, но очень слабо. Похоже, у нее текла кровь из раны на животе. Это было похоже на довольно большой порез. Восемь или десять сантиметров в длину. Я сказал Алексу пойти за помощью. Пришлось вызвать полицию. Мы накрыли ее пальто, а я попытался надавить на рану. Но было слишком поздно. Слишком большая внутренняя травма. Он глубоко вздохнул. «Я больше ничего не мог делать».

Даже Макленнан на мгновение заставил замолчать от резкости слов Зигги. Он посмотрел на Бернсайда, который лихорадочно писал. «Почему ты попросил Алекса Гилби пойти за помощью?»

— Потому что Алекс был более уравновешенным, чем Том. А Дэйви паникует в кризисной ситуации».

Это имело смысл. Почти слишком красиво. Макленнан отодвинул стул. «Один из моих людей отвезет вас домой, господин Малкевич. Мы хотели бы взять на судебно-медицинскую экспертизу вашу одежду. И ваши отпечатки пальцев, чтобы исключить вас. И мы захотим поговорить с тобой еще раз.

Было кое-что, что Макленнан хотел знать о Зигмунде Малкевиче. Но это могло подождать. С каждой минутой он начинал чувствовать себя всё более неловко из-за этих четырёх молодых людей. Он хотел оказать давление. И он чувствовал, что тот, кто запаниковал во время кризиса, может потерпеть крах.

OceanofPDF.com

3

Поэзия Бодлера, казалось, помогла. Свернувшись клубочком на матрасе так сильно, что едва ли заслуживал этого названия, Мондо мысленно пробирался через Les Fleurs du Mal . Это казалось по иронии судьбы уместным в свете событий той ночи. Музыкальное словоблудие успокоило его, отвлекло от реальности смерть Рози Дафф и полицейской камеры, в которую его поместили. Она была трансцендентной, поднимая его из тела в такое место, где плавная последовательность слогов была всем, что могло усвоить его сознание. Он не хотел думать о смерти, вине, страхе или подозрениях.

Его убежище внезапно взорвалось, когда дверь в его камеру распахнулась. Над ним навис офицер Джимми Лоусон. «Вставай, малыш. Они хотят поговорить с тобой.

Мондо попятился от молодого полицейского, каким-то образом превратившегося из спасителя в преследователя.

Улыбка Лоусона была далеко не обнадеживающей. «Таким образом, ваш кишечник все равно запутывается. Давай, действуй. Инспектор Макленнан не любит ждать.

Мондо встал и последовал за Лоусоном из камеры в ярко освещенный коридор. На вкус Мондо все это было слишком резким и определенным. Ему здесь очень не понравилось.

Лоусон свернул в коридор и распахнул дверь. Мондо замешкался на пороге. За столом сидел человек, которого он видел на Холлоу-Хилл. «Он выглядит слишком маленьким для офицера полиции», — подумал Мондо. «Мистер Керр?» — спросил мужчина.

Мондо кивнул. «Да», сказал он. Звук собственного голоса удивил его.

— Заходите и садитесь. Я инспектор Макленнан; это детектив Бернсайд.

Мондо, не отрывая глаз от столешницы, сел напротив двоих мужчин. Бернсайд провел его через формальности с вежливостью, которая удивила Мондо. Он ожидал «Суини» : много криков и мужественного бахвальства.

Когда к власти пришел Макленнан, разговор приобрел острый характер. «Вы знали Рози Дафф», - сказал он.

'Да.' Мондо по-прежнему не поднимал глаз. «Ну, я знал, что она была буфетчицей в Ламмасе», — добавил он, когда тишина вокруг него стала громче.

«Красивая девушка», — сказал Макленнан. Мондо не ответил. «Вы, должно быть, хотя бы заметили это».

Мондо пожал плечами. «Я не обращал на нее никакого внимания».

«Разве она не в твоем вкусе?»

Мондо поднял глаза, приподняв один уголок рта в полуулыбке. «Думаю, я был не в ее вкусе. Она даже не взглянула на меня. Всегда находились другие мальчики, которые интересовали ее больше. Мне всегда приходилось ждать, пока меня обслужат в Ламмасе».

«Должно быть, тебя это раздражало».

В глазах Мондо мелькнула паника. Он понял, что Макленнан оказался острее, чем он ожидал от полицейского. Ему придется вести себя умно и сохранять рассудок. 'Не совсем. Когда мы спешили, я обычно просил Джилли прийти за мной.

— Джилли? Это Алекс Гилби?

Мондо кивнул и снова опустил глаза. Он не хотел, чтобы этот человек видел бурлящие в нем эмоции. Смерть, вина, страх, подозрение . Ему отчаянно хотелось оставить все это позади, подальше от полицейского участка. Он не хотел никого обременять, но не мог с этим справиться. Он знал, что не сможет с этим справиться, и не хотел вести себя так, чтобы полиция подумала, что он действует подозрительно или виновато. Потому что он не сделал ничего плохого. Он не пытался приставать к Рози Дафф, даже если бы хотел. Он не угонял Ленд Ровер. Он одолжил его только для того, чтобы отвезти девушку домой в Гардбридж. Он не споткнулся о труп в снегу. Алекс сделал это. Именно благодаря остальным он оказался в таком несчастье. Если ему нужно было обеспечить, чтобы полиция искала другое место в поисках его собственной безопасности, то пусть будет так. Джилли никогда не узнает. И даже если бы это произошло, Джилли простила бы его, Мондо был уверен.

— Значит, ей понравилась Джилли? Макленнан был неумолим.

'Я не знаю. Насколько я знаю, он был всего лишь одним из ее клиентов».

«Но она уделяла ему больше внимания, чем тебе».

«Да, ну, это не делало его уникальным».

— Ты хочешь сказать, что Рози немного флиртовала?

Мондо нетерпеливо покачал головой. 'Нет. Нисколько. Это была ее работа. Она была за стойкой. Она должна была быть милой с клиентами».

— Но не тебе.

Мондо нервно потянул кудри, падавшие ему на уши. — Ты все искажаешь. Она ничего не значила для меня, я ничего не значил для нее. Можно мне идти, пожалуйста?

«Пока нет, мистер Керр. Кому пришла в голову идея вернуться сегодня вечером через Холлоу-Хилл?

Мондо нахмурился. «Это была не чья-то идея. Это самый быстрый путь от того места, где мы были, до Файф-парка. Мы часто возвращаемся туда. Мы ничего об этом не думали».

— А кому-нибудь из вас когда-нибудь приходилось бежать на пиктское кладбище?

Мондо покачал головой. «Мы знали, что оно там. Мы пошли туда, чтобы посмотреть, как они ведут раскопки. Как и половина населения Сент-Эндрюса. Знаете, это не делает нас чудаками.

'Я этого не говорил. Но вы никогда раньше не делали такой крюк по дороге домой?

«Почему мы должны?»

Макленнан пожал плечами. 'Я не знаю. Сумасшедшие мальчишеские игры. Возможно, ты слишком много следил за Кэрри .

Мондо выдернул прядь волос. Смерть, вина, страх, подозрение . «Страшные фильмы меня не интересуют. Послушайте, инспектор, вы неправильно на все это смотрите. Мы четверо обычных парней, попавших в нечто необыкновенное. Ни больше ни меньше.' Он развел руками в невинном жесте, который, как он горячо надеялся, был убедительным. «Мне очень жаль, что случилось с девушкой, но это не имеет ко мне никакого отношения».

Макленнан откинулся на спинку стула. 'Вы говорите, что.' Мондо ничего не сказал, просто выдохнул в глубоком вздохе разочарования. — А вечеринка? Что ты там делал?'

Мондо отвернулся на своем сиденье. Его желание сбежать было видно в каждом мускуле. Будет ли девочка говорить? Он сомневался в этом. Она тихо пробралась в дом, потому что должна была быть дома несколько часов назад. И она не была студенткой, потому что почти никого там не знала. Если повезет, ее никогда не поднимут и не допросят. «Послушайте, какая разница? Знаете, мы нашли только тело.

«Мы должны изучить все возможности».

Мондо насмешливо сказал: «Вы просто делаете свою работу, не так ли? Что ж, вы зря тратите время, если думаете, что мы имеем какое-то отношение к тому, что с ней случилось.

Макленнан пожал плечами. «И все же мне хотелось бы услышать о вечеринке».

С спазмами в животе Мондо выдвинул версию, которая, как он надеялся, пройдет. — Не знаю. Я не могу вспомнить все детали. Вскоре после того, как мы туда приехали, я начал немного флиртовать с девушкой. Марг, ее звали. Из Элгина. Мы танцевали некоторое время. Я думал, что приставал к ней, понимаешь? Он сделал почти жалкое лицо. «Потом появился ее парень. Она вообще не упомянула парня. Мне стало немного плохо, поэтому я выпил еще немного пива и пошел наверх. Там был кабинет, очень маленький, скорее складской, со столом и стулом. Некоторое время я сидел и жалел себя. Недолго, ровно столько, сколько нужно, чтобы выпить пива. Потом я спустился вниз и немного потусовался. Зигги был в консерватории, произнося свою речь «Декларация Арброата» перед английскими мальчиками, поэтому я там не остался. Я слышал это слишком много раз. Я особо не обращал внимания на других. Что касается талантов, то их было немного, а то, что было, уже занято, поэтому я просто слонялся вокруг. Честно говоря, мне бы хотелось вернуться домой гораздо раньше».

— Но ты не предлагал уйти?

'Нет.'

'Почему нет? Разве ты не можешь решить сам?

Мондо бросил на него ненавидящий взгляд. Это был не первый случай, когда его обвиняли в том, что он следовал за остальными, как глупая овца. 'Конечно, это является. Я просто не думал, что оно того стоит, ладно?

— Хорошо, — сказал Макленнан. «Мы проверим вашу историю. Теперь ты можешь идти домой. Нам нужна одежда, которая на тебе сегодня вечером. Офицер придет к вам домой и заберет их». Он встал, и ножки его стула хрустнули по полу с таким визгом, что у Мондо заболели зубы. «Вы получите от нас известия, мистер Керр».


Офицер Дженис Хогг закрыла дверь «Панды» как можно мягче. Не было необходимости будить всю улицу. Они скоро услышат эту новость. Она слегка вздрогнула, когда офицер Иэн Шоу, не раздумывая, закрыл дверь и неодобрительно посмотрел на его лысеющий затылок. «Всего двадцать пять, а волосы уже стариковские», — подумала она со злорадством. И он просто думал, что он такой отличный улов.

Словно суть ее мыслей проникла в его череп, Шоу обернулся и грубо сказал: — Давай. Я хочу покончить с этим.

Дженис взглянула на дом, когда Шоу толкнул деревянные ворота и быстрым шагом пошел по короткой дорожке. Дом был типичным для этого региона: невысокое строение с несколькими слуховыми окнами, выступающими из черепицы, со ступенчатым фронтоном, засыпанным снегом. Между окнами первого этажа выходила небольшая веранда, выкрашенная в какой-то коричнево-серый цвет, который трудно было определить в тусклом свете уличных фонарей. Она выглядела ухоженной, подумала она и задалась вопросом, какая комната принадлежала Рози.

Дженис выбросила эту мысль из головы и приготовилась к предстоящим испытаниям. Ее отправляли сообщать плохие новости чаще, чем ей хотелось бы. Это пришло вместе с полом. Она собралась с духом, когда Шоу опустил тяжелый железный молоток в дверь. Сначала ничего не шевелилось. Затем за занавеской нижнего правого окна стал виден тусклый свет. Появилась рука и отдернула занавеску. Затем лицо, освещенное с одной стороны. Мужчина средних лет с седеющими и растрепанными волосами стоял и смотрел на них.

Шоу достал свое удостоверение личности и протянул его мужчине. Жест был ясен. Занавес упал. Мгновение спустя входная дверь открылась, и они увидели мужчину, завязывающего вокруг талии шнур толстого шерстяного халата. Ножки его пижамных штанов упали на выцветшие шлепанцы. 'Что происходит?' — спросил он, плохо скрывая свою тревогу за агрессивностью.

«Мистер Дафф?» — спросил Шоу.

'Да, это я. Что ты здесь делаешь в такое время ночи?

«Я детектив Шоу, а это офицер Хогг. Можно войти, мистер Дафф? Нам нужно с тобой поговорить».

«Что эти мальчики сделали со мной?» Он отступил назад и жестом пригласил их войти. Внутренняя дверь давала прямой доступ в гостиную. Диван, состоящий из трех частей, осаждал самый большой телевизор, который Дженис когда-либо видела. «Садитесь», — сказал он.

Когда они подошли к дивану, из двери на другом конце комнаты появилась Эйлин Дафф. — Что происходит, Арчи? она спросила. Ее неукрашенное лицо было жирным от ночного крема, а волосы были покрыты бежевым шифоновым шарфом, чтобы защитить кудри. Ее мягкий нейлоновый халат был застегнут криво.

«Это полиция», - сказал ее муж.

Глаза женщины расширились от беспокойства. 'Что происходит?'

«Не могли бы вы подойти сюда и сесть, миссис Дафф?» — сказала Дженис, подойдя к женщине и взяв ее за локоть. Она подвела ее к дивану и жестом пригласила мужа сесть с ней.

«Я вижу, это плохие новости», — жалобно сказала женщина, цепляясь за руку мужа. Арчи Дафф тупо смотрел на черный экран телевизора, плотно сжав губы.

«Мне ужасно жаль, миссис Дафф. Но боюсь, ты прав. У нас для вас очень плохие новости. Шоу стоял неловко, слегка склонив голову, его глаза были сосредоточены на разноцветных завитках ковра.

Миссис Дафф подтолкнула мужа. «Я говорил тебе не позволять Брайану покупать этот мотоцикл. Я говорил тебе.'

Шоу умоляюще посмотрел на Дженис. Она подошла на шаг ближе к Даффам и тихо сказала: «Это не Брайан. Это Рози.

Миссис Дафф издала тихий жалобный звук. «Этого не может быть», — возразил г-н Дафф.

Дженис заставила себя продолжить. «Прошлой ночью на Холлоу-Хилл было найдено тело молодой женщины».

«Должно быть, это ошибка», — упрямо сказал Арчи Дафф.

'Боюсь, что нет. Некоторые офицеры узнали Рози. Они знали ее по бару Ламмас. Мне очень жаль сообщать вам, что ваша дочь умерла».

Дженис наносила удар достаточно много раз, чтобы знать, что существуют две общие реакции. Отрицание, как Арчи Дафф. И непреодолимая печаль, поразившая оставшихся членов семьи, словно сила природы. Эйлин Дафф запрокинула голову и завыла, ее руки скручивались и скручивались на коленях, все ее тело было охвачено мукой, ее боль доходила до потолка. Ее муж смотрел на нее, как на чужую, его брови были опущены в решительном отказе признать, что происходит.

Дженис стояла и позволяла первой волне нахлынуть на нее, как весенний прилив на Вест-Сэндс. Шоу переминался с ноги на ногу, не зная, что сказать.

Внезапно на лестнице, ведущей вверх в углу комнаты, послышались тяжелые шаги. Появились ноги, обтянутые пижамными штанами, за ними последовал обнаженный торс, а затем сонное лицо, увенчанное большой копной взлохмаченных темных волос. Молодой человек остановился в нескольких шагах от дна и оглядел сцену. "Что, черт возьми, происходит?" - прорычал он.

Не поворачивая головы, Арчи сказал: «Твоя сестра умерла, Колин».

У Колина Даффа отвисла челюсть. 'Что?'

Дженис наполнила тишину. — Мне очень жаль, Колин. Но тело твоей сестры нашли несколько часов назад.

'Где? Что случилось? Что значит, ее тело нашли? Слова вырвались наружу, когда его ноги подкосились, и он рухнул на нижнюю ступеньку лестницы.

«Ее нашли на Холлоу-Хилл». Дженис глубоко вздохнула. «Мы думаем, что Рози убили».

Колин закрыл лицо руками. «О Боже», — шептал он снова и снова.

Шоу наклонился вперед. «Нам придется задать вам несколько вопросов, мистер Дафф. Может, сходим на кухню?

Первый приступ горя Эйлин теперь утих. Она перестала хныкать и повернулась к Арчи заплаканным лицом. 'Оставайся здесь. «Я не ребенок, которому не следует слышать правду», — рыдала она.

— У вас есть бренди? — спросила Дженис. Арчи не ответил. — Или виски?

Колин вскочил на ноги. — В кладовке есть бутылка. Я достану его.

Эйлин перевела опухшие глаза на Дженис. «Что случилось с моей Рози?»

— Мы пока точно не знаем. Похоже, ее ударили ножом. Но прежде чем узнать наверняка, нам придется дождаться врача.

При ее словах Эйлин отпрянула, как будто на нее самого напали. «Кто мог так поступить с Рози? Хотя сама она и мухи не обидит.

«Мы тоже пока не знаем», — сказал Шоу. — Но мы найдем его, миссис Дафф. Мы найдем его. Мы знаем, что сейчас худшее время в мире для того, чтобы задавать вам вопросы, но чем быстрее мы получим необходимую информацию, тем быстрее мы сможем добиться прогресса».

— Могу я ее увидеть? – спросила Эйлин.

«Мы уладим это позже сегодня», — сказала Дженис. Она присела рядом с Эйлин и успокаивающе положила ей руку на плечо. «Во сколько Рози обычно возвращалась домой?»

Колин вышел из кухни с бутылкой «Беллс» и тремя стаканами. — Последний тур «Ламмаса» состоится в половине одиннадцатого. Обычно она была дома в четверть одиннадцатого. Он поставил стаканы на кофейный столик и вылил три больших пузыря.

"Но она когда-нибудь опаздывала?" — спросил Шоу.

Колин дал обоим родителям по стакану виски. Арчи выпил половину своей за один раз. Эйлин держала стакан в руках, но не подносила его к губам. 'Да. Если она пошла на вечеринку или что-то в этом роде.

— А этот вечер?

Колин сделал глоток виски. — Не знаю. Мама? Она тебе что-то сказала?

Эйлин посмотрела на него с ошеломленным, потерянным выражением лица. «Она сказала, что у нее была встреча с друзьями. Она не сказала, кто они, и я не спросил. Она имеет право на собственную жизнь. В ее голосе было что-то оборонительное, что подсказало Дженис, что это стало источником раздора, вероятно, с Арчи.

«Как Рози обычно добиралась домой?» — спросила Дженис.

«Каждый раз, когда мы с Брайаном были в городе, мы останавливались около закрытия и забирали ее. Одна из других барменш, Морин, подвезла ее сюда, когда они работали в одну смену. Если она не могла ни с кем поехать, она брала такси».

«Где Брайан?» — внезапно спросила Эйлин, беспокоясь о своих детях.

Колин пожал плечами. — Его нет дома. Должно быть, он остался в городе.

— Он должен быть здесь. Он не должен слышать это от незнакомцев».

— Он вернется к завтраку, — прямо сказал Арчи. «Ему нужно подготовиться к работе».

«Были ли у Рози отношения?» У нее был парень? Желание Шоу уйти оттуда взяло верх, и он направил разговор в нужное ему русло.

Арчи нахмурился. «У нее никогда не было недостатка в парнях».

«У нее был кто-то особенный?»

Эйлин сделала глоток виски. «Она недавно встречалась с кем-то, но не хотела никому об этом говорить. Я спросил ее об этом, но она сказала, что расскажет мне, когда будет готова».

Колин фыркнул. — Судя по всему, женатый мужчина.

Арчи неодобрительно посмотрел на сына. — Ты прилично говоришь о своей сестре, слышишь?

«Ну, а зачем еще ей держать это в секрете?» Подбородок Колина вызывающе выпятился вперед.

«Может быть, она не хотела, чтобы ты и твой брат вмешивались», - возразил Арчи. Он повернулся к Дженис. «Однажды они избили мальчика, потому что думали, что он плохо обращается с Рози».

'Кто это был?'

Глаза Арчи расширились от удивления. «Это было много лет назад. Это не имеет к этому никакого отношения. Мальчик больше даже не живет в этом районе. Он уехал в Англию вскоре после того, как это произошло.

«Нам все еще нужно его имя», - сказал Шоу.

— Джон Стоби, — вызывающе сказал Колин. — Его отец — смотритель на Старом поле. Как говорит мой отец, он не осмелился бы приблизиться к Рози.

«Он не женат», — сказала Эйлин. 'Я спросил ее. Она сказала, что не станет доставлять такие неприятности.

Колин покачал головой и отвернулся, держа в руках виски. «В последнее время я ни с кем не видел ее», - сказал он. «Но у нее были свои секреты, Рози».

«Нам придется проверить ее комнату», — сказал Шоу. 'Не прямо сейчас. Но сегодня позже. Так что было бы полезно, если бы вы оставили все как есть». Он прочистил горло. «Если хотите, агент Хогг может остаться с вами».

Арчи покачал головой. "Мы будем в порядке."

«Репортеры могут подойти к двери», — сказал Шоу. «Было бы проще, если бы у вас был здесь агент».

— Ты слышал, что сказал мой отец. Мы предпочли бы побыть одни, — сказал Колин.

«Когда я смогу увидеть Рози?» – спросила Эйлин.

— Машину пришлем сегодня позже. Я позабочусь о том, чтобы кто-нибудь позвонил вам и назначил встречу. И если вы помните что-нибудь, что сказала Рози о том, куда она ходила вчера вечером или с кем встречалась, пожалуйста, дайте нам знать. Также было бы полезно, если бы вы составили список ее друзей. Особенно имена тех, кто мог знать, где она была прошлой ночью и с кем. Вы можете сделать это для нас? Теперь, когда Шоу увидел путь к отступлению, он был настроен дружелюбно.

Арчи кивнул и встал. 'Позже. Мы сделаем это.'

Дженис поднялась на ноги. Ее колени протестовали от долгого приседания. "Мы с этим разберемся."

Она последовала за Шоу до двери. Грусть в комнате была ощутимой, наполняла воздух и мешала дышать. Так было всегда. Меланхолия, казалось, быстро нарастала в первые часы после объявления этой новости.

Но это изменится. Гнев придет достаточно скоро.

OceanofPDF.com

4

Как ни странно, его тонкие руки, скрещенные на узкой груди, пристально смотрели на Макленнана. «Я хочу сигарету», сказал он. Кислота, которую он принял ранее вечером, выветрилась, и он почувствовал себя напряженным и угрюмым. Он не хотел здесь находиться и был полон решимости уйти как можно быстрее. Но это не означало, что он уступит чему-либо.

Макленнан покачал головой. «Прости, малыш. Я не курю.'

Вейрд отвернулся и уставился на дверь. «Знаете, пытки запрещены».

Макленнан отказался кусаться. «Нам нужно задать вам несколько вопросов о том, что произошло сегодня вечером».

«О нет, не без адвоката». Странный улыбнулся про себя.

«Зачем тебе адвокат, если тебе нечего скрывать?»

«Потому что ты босс. И у тебя осталась мертвая девушка и кто-то виноват. И я не буду делать ложных признаний, сколько бы вы меня ни держали здесь».

Макленнан вздохнул. Его угнетало то, что сомнительные выходки нескольких умников вроде этого парня дали палку, которой можно было избить всех полицейских. Он был готов поставить недельную зарплату на то, что у этого самодовольного молодого человека в спальне висит плакат с изображением Че Гевары. И что он считал, что имеет первое право на роль героя рабочего класса. Но все это не означало, что он не мог убить Рози Дафф. «У вас странное представление о том, как мы здесь все делаем».

«Скажите это «Бирмингемской шестерке» и «Гилфордской четверке», — сказал Вейрд, как будто это был козырь.

«Если ты не хочешь оказаться в такой же ситуации, малыш, я бы на твоем месте немного посотрудничал». Мы можем сделать это простым способом: я задам тебе несколько вопросов, а ты на них ответишь, или мы запрём тебя на несколько часов, пока не найдём адвоката, которому нужна работа.

— Вы отказываете мне в праве на юридическую помощь? В голосе Вейрда было что-то напыщенное, что заставило бы сердца его друзей замереть, если бы они его услышали.

Но Макленнан решил, что справится с таким раздутым студентом. 'Как хочешь.' Он отодвинул стул.

— Да, знаю, — упрямо сказал Вейрд. «Я ничего не говорю, если у меня нет адвоката». Макленнан подошел к двери, Бернсайд следовал за ним. — Так ты принесешь мне кого-нибудь?

Макленнан обернулся к открытой двери. «Это не моя работа, малыш. Если вам нужен адвокат, просто позвоните ему».

Странная мысль. Он не знал никаких адвокатов. А если бы он знал хотя бы одного, он не мог бы себе этого позволить. Он уже мог представить, что бы сказал его отец, если бы он позвонил домой и попросил о помощи. Это была непривлекательная мысль. Более того, ему придется рассказать всю историю адвокату, а адвокат, которому платит его отец, расскажет всю историю. «Бывают, думал он, вещи гораздо хуже, чем быть пойманным за кражу «Лендровера». — Знаешь что, — сказал он неохотно, — ты задаешь свои вопросы. Если они так невиновны, как вы думаете, я отвечу им. Но если у меня даже возникнет ощущение, что вы пытаетесь меня подставить, я больше ничего не скажу».

Макленнан закрыл дверь и снова сел. Он окинул Вейрда долгим и острым взглядом, рассматривая умные глаза, крючковатый нос и неуместно полные губы. Он не думал, что Рози Дафф сочла бы его желанной парой. Она, вероятно, рассмеялась бы ему в лицо, если бы он когда-нибудь сделал ей предложение. Подобный ответ может вызвать недовольство. Обида, которая могла перерасти в убийство. «Насколько хорошо ты знал Рози Дафф?» он спросил.

Странный наклонил голову. «Недостаточно хорошо, чтобы знать ее второе имя».

— Ты когда-нибудь приглашал ее на свидание?

Странно фыркнул. — Вы не это имеете в виду. Я немного более амбициозен. Провинциальные девушки с провинциальными мечтами — это не для меня».

"И твои друзья?"

'Я так не думаю. Мы здесь именно потому, что у нас большие планы».

Макленнан поднял брови. 'Что? Вы проделали весь путь от Кирколди до Сент-Эндрюса, чтобы расширить свой кругозор? Дорогой Боже, мир, должно быть, затаил дыхание. Послушай, малыш, Рози Дафф убили. Какие бы мечты у нее ни были, они умерли вместе с ней. Так что мне лучше следить за своими словами и не быть таким снисходительным».

Вейрд посмотрел прямо на Макленнана. «Все, что я говорю, это то, что наша жизнь не имела ничего общего с ее. Если бы мы не нашли ее случайно, вы бы даже не услышали наши имена в связи с этим расследованием. И, честно говоря, вы, ребята, не заслуживаете звания детективов, если мы — ваши единственные подозреваемые.

Воздух между ними был наполнен напряжением. Обычно Макленнан любил, чтобы допросы были накаленными. Это был полезный инструмент, позволяющий людям сказать больше, чем они намеревались. И у него возникло ощущение, что этот молодой человек что-то скрывает за своим кажущимся высокомерием. Может быть, это было что-то незначительное, но могло быть и очень важным. Макленнан не мог удержаться от давления на него, даже если это не вызывало у него ничего, кроме головной боли. Это стоило попробовать. «Расскажите мне о вечеринке», — сказал он.

Странный закатил глаза. «Хорошо, я не думаю, что тебя часто приглашают на вечеринки. Это происходит так: мужчины и женщины собираются в доме или квартире, выпивают и танцуют под музыку. Иногда они пытаются приударить друг за другом. Иногда даже делают качели. А потом все снова расходятся по домам. Вот как все прошло сегодня вечером.

— А иногда их побивают камнями, — тихо сказал Макленнан. Он не позволил сарказму мальчика еще больше расстроить его.

— Думаю, нет, если бы ты был там. Вейрд презрительно улыбнулся.

— Ты сегодня вечером напился камнями?

'Видеть. Вот так. Ты пытаешься поймать меня в ловушку.

"С кем ты был?"

Странная мысль. «Вы знаете, я действительно не помню. Я пришел с мальчиками, я ушел с мальчиками. Между? Не могу сказать, что я это еще помню. Но если вы хотите предположить, что я сбежал, чтобы совершить убийство, вы ошибаетесь. Спроси меня, где я был, и я дам тебе ответ. Я весь вечер просидел в гостиной, кроме тех случаев, когда поднялся наверх, чтобы пописать».

'И твои друзья? Где они были?'

'Без понятия. Я не сторож брату моему».

Макленнан сразу заметил эхо в словах Зигмунда Малькевича. «Но вы двое заботитесь друг о друге, не так ли?»

«Это то, что делают друзья, хотя ты можешь этого не знать», — усмехнулся Вейрд.

— Значит, вы будете лгать друг другу?

«Ах, вопрос с подвохом. «Когда ты перестал бить жену?» Когда дело касается Рози Дафф, нам не обязательно лгать друг другу. Потому что мы не сделали ничего такого, о чем следовало бы лгать». Странно потер виски. Он так сильно тосковал по своей постели, что у него пронзил сильный зуд в костях. «Нам просто не повезло, вот и все».

«Расскажи мне, как это произошло».

«Мы с Алексом немного повозились. Толкаем друг друга в снег. Он потерял равновесие и продолжил идти вверх по холму. Как будто он был взволнован снегом. Потом он споткнулся и упал, и сразу после этого крикнул, чтобы мы поскорее поднялись». Вейрд на мгновение утратил свое высокомерие и выглядел моложе своего возраста. «И вот она лежала. Зигги пытался… но не смог ее спасти». Он вытер грязь со штанины. "Я могу идти?"

— Ты больше никого поблизости не видел? Или по дороге туда?

Странный покачал головой. 'Нет. Безумный убийца с топором, должно быть, пошел в другом направлении. Его оборонительная позиция вернулась, и Макленнан понял, что дальнейшие попытки получить от него информацию будут бесплодны. Но настал еще один день. И он ожидал, что будет другой способ сломать защиту Тома Маки. Ему просто нужно было найти этот путь.


Дженис Хогг проскользнула через автостоянку позади Иэна Шоу. На обратном пути в полицейский участок они вели себя более или менее молча; оба с разной степенью облегчения связали встречу с семьей Дафф со своей жизнью. Когда Шоу толкнул дверь в манящее тепло станции, Дженис догнала его. «Интересно, почему она не рассказала матери, с кем встречается», - сказала она.

Шоу пожал плечами. «Может быть, брат был прав. Возможно, это был женатый мужчина.

— Но предположим, что она сказала правду. Предположим, что это было не так. О ком еще она могла скрывать?

«Ты женщина в группе, Дженис. Что вы думаете?' Шоу подошел к будке, которую занимал офицер, отвечающий за отслеживание местной информации. Посреди ночи офис был пуст, но шкафы с карточками в алфавитном порядке были незаперты и доступны.

«Ну, если у ее братьев есть привычка прогонять неподходящих мужчин, думаю, мне придется задуматься, какие мужчины были неподходящими в глазах Брайана и Колина», — размышляла она.

«И что бы это было?» — спросил Шоу, открывая ящик с надписью «D». Его пальцы, удивительно длинные и тонкие, начали перебирать карты.

«Ну, мысли вслух... когда я смотрю на эту семью, на эту замкнутую порядочность Файфа... Я бы сказал, что все, кого они считали, были слишком хороши или недостаточно хороши для нее».

Шоу взглянул на нее. — Что ж, это нам очень поможет.

— Я думала вслух, — сказала она, — пробормотала она. «Если бы он был каким-то злодеем, она, вероятно, думала, что он справится с ее братьями. Но если бы это был кто-то более утонченный…

— Более изысканный? Какое красивое слово для обычного полицейского, Дженис.

— Обычный полицейский не обязательно должен быть глупым, детектив Шоу. Не забывай, что еще недавно ты сам еще был в форме.

'Ладно ладно. Давайте сохраним его изысканность. Ты имеешь в виду, как студент? — спросил Шоу.

'Именно так.'

— Как один из парней, которые ее нашли? Он возобновил поиски.

«Я бы не исключал этого». Дженис прислонилась к дверному косяку. «Во время работы у нее было много возможностей познакомиться со студентами».

«Попался», — сказал Шоу, вынимая из ящика несколько карточек. «Я думал, что Колин Дафф не кажется мне совершенно неизвестным». Он прочитал первую карточку и отдал ее Дженис. Аккуратным почерком было написано: Колин Джеймс Дафф. Рожденный 5 - 3 - ' 55 . Адрес: Коттедж Каберфейд, Страткиннесс. Работал на бумажной фабрике в Гардбридже водителем погрузчика. 9 -' 74 Нарушение общественного порядка в состоянии алкогольного опьянения оштрафовано на 25 фунтов стерлингов . 5 -' 76 Вызов по вызову за нарушение общественного порядка. 6 -' 78 Превышение скорости, штраф 37 фунтов стерлингов . Известные контакты: Брайан Стюарт Дафф, брат. Дональд Ангус Томсон . Дженис перевернула карточку. Написано тем же почерком, но теперь карандашом, чтобы его можно было стереть, если когда-нибудь понадобится использовать в качестве доказательства: Дафф любит драки, когда он пьян. Хорошо владеет кулаками; удобно оставаться в стороне от происходящего. Немного хулиган. Это не несправедливо, просто неприятно .

«Не из тех, кто поссорится со своим чувствительным парнем из колледжа», — заметила Дженис, беря вторую карточку Шоу. Брайан Стюарт Дафф. Рожденный 27 - 5 -' 57 . Адрес: Коттедж Каберфейд, Страткиннесс. Работал на бумажной фабрике «Гардбридж» кладовщиком. 6 -' 75 Нападение, штраф 50 фунтов стерлингов . 5–76 Штурм , отбыл три месяца в Перте . 3 -' 78 Вызов по вызову за нарушение общественного порядка. Известные контакты: Колин Джеймс Дафф, брат . Дональд Ангус Томсон . Перевернув карточку, она прочитала: Дафф-младший — хам, который думает, что он крутой парень. Судимость была бы намного длиннее, если бы старший брат не утащил его до того, как все стало серьезно. Он начал молодым - сломанные ребра и рука Джона Стоби в 1975 году , вероятно, из-за него, Стоби отказался делать заявление, заявив, что упал на велосипед. Дафф подозревается в причастности к нераскрытой краже со взломом винного магазина Вест-Порт в 8-78 годах . Однажды он надолго окажется за решеткой .

Дженис высоко оценила личные комментарии агента, хранившего информацию. Если вам нужно было кого-то арестовать, было полезно знать, не выйдет ли ситуация из-под контроля. И, судя по всему, то же самое может быть и с братьями Дафф. «Правда, очень жаль», — подумала она. Теперь, когда она вспомнила о нем, Колин Дафф был красоткой.

'Что вы думаете об этом?' — спросил Шоу, удивив ее как важностью ее мыслей, так и тем фактом, что она не привыкла к тому, что кто-то в УУР считал ее способной к логическому мышлению.

«Я думаю, Рози хранила молчание о своем парне, потому что знала, что это рассердит ее братьев. Похоже на дружную семью. Так что, возможно, она защищала не только своего парня, но и своих братьев».

Шоу нахмурился. 'Что ты имеешь в виду?'

«Она не хотела, чтобы у них еще были неприятности. Учитывая судимость Брайана, еще один серьезный акт насилия может означать тюремное заключение для них обоих. Поэтому она держала рот на замке». Дженис положила карты обратно в ящик.

'Хорошая мысль. Слушай, я иду в детективную комнату писать отчет. Вы идете в морг, чтобы договориться о посещении семьи. Дневная бригада может отвезти туда Даффов, но было бы полезно, если бы они примерно знали, когда это будет возможно.

Дженис поморщилась. «Почему я получаю все хорошие работы?»

Шоу поднял брови. — Тебе вообще обязательно об этом спрашивать?

Дженис ничего не сказала. Она оставила Шоу в информационном офисе и, зевая, пошла в женскую раздевалку. У них там был котел, о котором мужчины ничего не знали. Ее организм жаждал дозы кофеина, и, поскольку ей нужно было ехать в морг, она заслужила угощение. В конце концов, Рози Дафф не убежит.


Алекс курил пятую сигарету и размышлял, хватит ли его пачки, когда дверь комнаты для допросов наконец открылась. Он узнал узколицого детектива, которого видел на Холлоу-Хилл. Мужчина выглядел намного свежее, чем чувствовал себя Алекс. В этом не было ничего удивительного, поскольку для большинства людей уже почти настало время завтрака. И Алекс очень сомневался, что детектив будет страдать от тупой головной боли, вызванной начинающимся похмельем. Он подошел к креслу напротив него, не сводя глаз с лица Алекса. Алекс заставил себя не опускать глаза, решив не показаться уклончивым из-за усталости.

«Я инспектор Макленнан», — сказал мужчина размеренным тоном.

Алексу было интересно, какие здесь манеры. «Я Алекс Гилби», — попытался он.

«Я знаю, малыш. Я также знаю, что именно тебе понравилась Рози Дафф».

Алекс почувствовал, как его щеки покраснели. «Это не преступление», — сказал он. Не было смысла отрицать то, в чем Макленнан, казалось, был так уверен. Он задавался вопросом, кто из его друзей выдал его интерес к мертвой барменше. Мондо, он был почти уверен. Если бы его принудили, он бы продал бабушку, а потом убедил бы себя, что так было бы лучше для старухи.

«Нет, это не преступление. Но то, что случилось с ней прошлой ночью, — худшее преступление. И моя работа - выяснить, кто это сделал. Единственный на данный момент, кто имел какое-то отношение к мертвой девушке, а также имел какое-то отношение к обнаружению ее тела, это вы. А поскольку ты явно умный парень, думаю, мне не нужно тебе это объяснять дальше.

Алекс нервно постучал по сигарете, хотя пепла, который можно было бы стряхнуть, не было. «Совпадения случаются».

— Реже, чем вы думаете.

«Ну, в данном случае это так». Взгляд Макленнана заставил Алекса почувствовать, будто у него под кожей ползают насекомые. «Мне просто не повезло найти Рози такой».

'Вы говорите, что. Но если бы я оставил Рози Дафф умирать на ледяном холме и боялся, что на моей одежде может остаться кровь, и если бы я был умным парнем, я бы организовал все так, чтобы именно я нашел ее. Таким образом, у меня было идеальное оправдание для того, чтобы быть залитым ее кровью». Макленнан указал на рубашку Алекса, испачканную ржаво-коричневыми пятнами засохшей крови.

— Я убежден, что ты бы это сделал. Но я этого не сделал. Я ни на минуту не отсутствовал на вечеринке. Алекс действительно начал бояться. Он ожидал некоторых неловких моментов в разговоре с полицией, но не ожидал, что Макленнан так быстро сдастся. Его руки были липкими от пота, и ему пришлось побороть желание вытереть их о джинсы.

— У вас есть свидетели этого?

Алекс зажмурился и попытался успокоить стук в голове настолько, чтобы вспомнить свои действия на вечеринке. «Когда мы впервые приехали, я некоторое время разговаривал с женщиной из моего кабинета. Пенни Джеймисон, ее зовут. Она ушла танцевать, а я тусовался в столовой и что-нибудь ел. Разные люди приходили и уходили, но я не обращал на них никакого внимания. Я почувствовал себя немного подвыпившим. Позже я пошел на задний двор, чтобы прочистить голову».

'В полном одиночестве?' Макленнан слегка наклонился вперед.

Алекс внезапно вспомнил кое-что, что принесло некоторое облегчение. 'Да. Но ты, наверное, сможешь найти куст роз, рядом с которым меня вырвало.

«Вас могло вырвать в любой момент», — отметил Макленнан. «Например, после того, как ты только что изнасиловал, зарезал кого-то и оставил его умирать. Это может вызвать у тебя тошноту».

Надежды Алекса не оправдались. «Может быть, но все произошло не так», - вызывающе сказал он. «Если бы я был весь в крови, наверняка кто-нибудь заметил бы, когда я вернулся на вечеринку?» Я почувствовал себя лучше после того, как меня вырвало. Я вошел внутрь и присоединился к танцорам в гостиной. Наверное, самые разные люди видели меня там».

— И мы спросим их. Нам нужен список имен всех, кто был на той вечеринке. Мы поговорим с хозяином. И со всеми участниками, которых мы можем найти. А если Рози Дафф покажет там свое лицо хотя бы на минуту, у нас будет гораздо менее дружеский разговор, мистер Гилби.

Алекс почувствовал, что его лицо снова выдало его, и быстро отвернулся. Но недостаточно быстро. Макленнан нанес удар. — Она была там?

Алекс покачал головой. «Я больше не видел ее после того, как мы покинули бар Ламмас». Через несколько дней он увидел что-то за острым взглядом Макленнана.

«Ты пригласил ее на вечеринку». Руки детектива схватились за край стола, когда он наклонился вперед так близко к Алексу, что почувствовал нелепый запах шампуня на его волосах.

Алекс кивнул, слишком нервничая, чтобы отрицать это. — Я дал ей адрес, когда мы были в кафе. Но она не пришла. И я тоже этого не ожидал. В его голосе послышались рыдания, когда он потерял сдерживаемое самообладание при мысли о Рози за барной стойкой: живой, дразнящей, дружелюбной. Слезы навернулись на его глазах, когда он посмотрел на детектива.

'Это тебя разозлило? Что она не пришла?

Алекс покачал головой. 'Нет. Я этого не ожидал. Слушай, мне бы хотелось, чтобы она не умерла. Лучше бы я ее не нашел. Но вы должны мне поверить, я не имел к этому никакого отношения».

— Да, это то, что ты сказал, малыш. Ты так говоришь. Макленнан остался в той же позе, в нескольких дюймах от лица Алекса. Его интуиция подсказывала ему, что за этими допросами что-то скрывается. И он собирался выяснить, что это такое, так или иначе.

OceanofPDF.com

5

Дженис Хогг взглянула на часы, подходя к стойке регистрации. Еще час, и ее смена закончится, по крайней мере теоретически. Теперь, когда они занимались расследованием убийства, существовала вероятность, что ей придется работать сверхурочно, тем более что женщин-полицейских в Сент-Эндрюсе было очень мало. Она как раз шла через вращающиеся двери в приемную, когда дверь на улицу распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

За дверью стоял молодой человек с плечами, почти такими же широкими, как дверной косяк. В его темных волнистых волосах был снег, а лицо было мокрым, со слезами, потом или оплавленными хлопьями. Он бросился к стойке регистрации с рычанием гнева глубоко в горле. Дежурный в испуге отпрянул и чуть не упал со своего высокого табурета. «Где ублюдки?» - крикнул мужчина.

К чести офицера, ему удалось вызвать некоторую хладнокровность из самых глубоких глубин своего обучения. "Могу я помочь вам, сэр?" — спросил он, оставаясь вне досягаемости кулаков, стучащих по стойке регистрации. Дженис осталась незамеченной на заднем плане. Это могло сильно раздражать, а если и так, то элемент неожиданности ей бы пригодился.

«Мне нужны те грязные ублюдки, которые убили мою сестру», — взревел мужчина.

Верно, подумала Дженис. Эта новость дошла до Брайана Даффа.

«Я не понимаю, о чем вы говорите, сэр», — мягко сказал офицер.

'Моя сестра. Рози. Она была убита. И они есть у вас здесь. Ублюдки, которые это сделали. Дафф выглядел так, словно в отчаянном желании мести он собирался перелезть через прилавок.

«Я думаю, вас дезинформировали, сэр».

«Не подходи ко мне с этим, засранец», — крикнул Дафф. «Моя сестра умерла, и кто-то за это заплатит».

Дженис выбрала момент. «Мистер Дафф?» — спокойно сказала она, подходя к нему.

Он развернулся и посмотрел на нее широко открытыми глазами, в уголках рта была белая слюна. 'Где они?' - отрезал он.

«Мне очень жаль вашу сестру. Однако никаких арестов в связи с ее смертью произведено не было. Мы только начали расследование и опрашиваем свидетелей. Никаких подозреваемых. Чтобы дать показания. Она осторожно положила руку ему на предплечье. — Тебе лучше пойти домой. Твоей матери нужно, чтобы ее сыновья были рядом с ней.

Дафф стряхнул ее руку. — Я слышал, ты запер их здесь. Ублюдки, которые это сделали.

— Тот, кто сказал тебе это, ошибался. Мы все не хотим ничего, кроме как поймать человека, совершившего этот ужасный поступок, и иногда люди делают неверные выводы. Поверьте мне, мистер Дафф. Если бы у нас был подозреваемый под стражей, я бы вам сказал». Дженис не сводила с него глаз, надеясь, что ее спокойный, безэмоциональный подход сработает. В противном случае он мог сломать ей челюсть одним ударом. «Если мы кого-то арестуем, семья будет уведомлена первой. Я обещаю вам, что.'

Дафф выглядел растерянным и рассерженным. Внезапно его глаза наполнились слезами, и он опустился на одно из кресел в зале ожидания. Он обхватил руками голову, и его тело сотрясалось от сильных рыданий. Дженис обменялась беспомощным взглядом с офицером за стойкой. Он жестом указал на использование наручников, но она покачала головой и села рядом с Даффом.

Постепенно Брайан Дафф восстановил самообладание. Его руки упали на колени, как камни, и он повернул заплаканное лицо к Дженис. — Но ты его поймаешь? Ублюдок, который это сделал?

«Мы делаем все возможное, мистер Дафф. Мне сейчас отвезти тебя домой? Твоя мать раньше волновалась за тебя. Ей нужно знать, что с тобой все в порядке. Она встала и выжидающе посмотрела на него.

Гнев на мгновение утих. Дафф послушно встал и кивнул. 'Да.'

Дженис повернулась к дежурному офицеру и сказала: «Скажите детективу Шоу, что я отвезу мистера Даффа домой. Я закончу свою работу, когда вернусь. Никто не стал бы винить ее за то, что она действовала по собственной инициативе. В то время они приветствовали все, что они могли узнать о Рози Дафф и ее семье, и теперь у нее была возможность познакомиться с Брайаном Даффом, пока он был уязвим. «Она была очень милой, Рози», — сказала она, выводя Брайана Даффа через парадную дверь и за угол к парковке.

— Ты знал ее?

— Иногда я хожу в Ламмас. Это была ложь, но полезная в данных обстоятельствах. Дженис нашла бар «Ламмас» таким же соблазнительным, как тарелка холодной каши. Со вкусом дыма.

«Я не могу в это поверить», — сказал Дафф. «Это вещи, которые вы видите по телевизору. Не то, что случается с людьми нашего типа».

— Как ты услышал? Дженис было искренне любопытно. В таком городе, как Сент-Эндрюс, новости распространялись со скоростью звука, но обычно не посреди ночи.

«Прошлой ночью я провел ночь в доме одного из моих друзей. Его девушка работает рано утром в закусочной на Саут-стрит. Она услышала это, когда пошла на работу в шесть часов, и сразу позвонила. Господи, — выпалил он. «Сначала я подумал, что это глупая и плохая шутка. Я имею в виду, это имеет смысл, не так ли, что ты так думаешь?

Дженис открыла машину и подумала: «Честно говоря, нет, у меня нет друзей, которые бы отпускали такие шутки». Она сказала: «Вы не хотите ни на секунду думать, что это может быть правдой».

— Именно, — сказал Дафф, садясь на пассажирское сиденье. «Кто мог сделать что-то подобное с Рози? Я имею в виду, она была милой. Милая девочка. Не какая-то шлюха.

«Вы с братом присматривали за ней. Вы видели рядом с ней кого-нибудь, кто вам не понравился? Дженис завела двигатель и вздрогнула, когда из вентиляционных отверстий вырвался порыв холодного воздуха. Боже, какое это было ужасно холодное утро.

«Там всегда была всякая мразь. Но все они знали, что если они побеспокоят Рози, им придется иметь дело со мной и Колином. Поэтому они держались на расстоянии. Мы всегда о ней заботились». Он внезапно ударил кулаком по другой руке. «Так где же мы были прошлой ночью, когда мы ей действительно нужны?»

«Ты не можешь винить себя, Брайан». Дженис осторожно вывела «Панду» со стоянки на скользкий, утрамбованный снег улицы. Рождественские огни казались тусклыми на фоне желтовато-серого неба; гламурный лазер, установленный на физическом факультете университета, казался почти невидимым каракулем на фоне низко висящих облаков.

«Я не виню себя. Это вина того ублюдка, который это сделал. Я только хотел бы быть там, чтобы предотвратить это. Слишком поздно, черт возьми, всегда слишком поздно, — мрачно пробормотал он.

— Значит, ты не знаешь, с кем она встречалась?

Он покачал головой. «Она солгала мне. Она сказала, что собирается на рождественскую вечеринку с Дороти, с которой работает. Но Дороти появилась на вечеринке, на которой я был. Она сказала, что Рози переспала с каким-то парнем. Я планировал хорошенько ее избить, когда увижу ее снова. Я имею в виду, она не сказала маме и папе, ладно. Но мы с Колином всегда были на ее стороне». Он потер глаза тыльной стороной ладони. 'Не выношу. Последнее, что она мне сказала, было ложью».

"Когда ты последний раз видел ее?" Дженис остановилась в Западном порту и осторожно выехала на дорогу, ведущую в Страткиннесс.

«Вчера, когда я закончил работу. Я встретил ее в городе, чтобы купить маме рождественский подарок. Мы втроем собрали деньги на новый фен. Потом мы пошли в Бутс купить ей хорошего мыла. Я проводил Рози до бара «Ламмас», и она сказала, что встречается с Дороти. Он покачал головой. 'Она врет. А теперь она мертва.

«Может быть, это была не ложь, Брайан», — сказала Дженис. «Может быть, она планировала пойти на вечеринку, но что-то всплыло позже». Вероятно, это было не так правдиво, как история, рассказанная Рози, но Дженис знала по опыту, что скорбящие цепляются за каждую мелочь, которая поддерживает их образ человека, которого они потеряли.

Дафф ответил стильно. Его лицо озарилось надеждой. «Знаете, наверное, так и есть. Потому что Рози не была лгуньей.

— Но у нее были свои секреты. Как и любая другая девушка».

Он снова нахмурился. «Секреты вызывают проблемы. Она должна была это знать. Внезапно с ним что-то произошло, и его тело замерло. «Она… ты знаешь? Она опозорена?

Дженис не могла сказать ничего, что могло бы его успокоить. Если она хотела сохранить отношения, которые, казалось, сложились у нее с Даффом, она не могла позволить ему думать, что она тоже лгунья. «Мы не будем знать наверняка до расследования, но да, похоже».

Дафф стукнул кулаком по приборной панели. «Ублюдок», — взревел он. Когда машина поднималась по холму в сторону Страткиннесса, он повернулся боком на своем сиденье. — Кто бы это ни сделал, надеюсь, вы поймаете его прежде, чем я доберусь до него. Потому что клянусь, я убью его».


Дом казался оскверненным, подумал Алекс, открывая дверь в отдельное убежище, которое Ледди Кирколди превратили в свою личную вотчину. Кавендиш и Гринхал, два английских мальчика из школы-интерната, с которыми они жили в одном доме, проводили там как можно меньше времени, и такая договоренность идеально устраивала обе стороны. Они уже уехали домой на Рождество, но сегодня их акцент, так ужасно звучавший для ушей Алекса, был куда более желанным, чем присутствие полиции, которая, казалось, доминировала даже в воздухе, которым он дышал.

Следуя за Макленнаном, Алекс побежал вверх по лестнице в свою спальню. «Помните, нам нужно все, что вы носите. Так что займитесь своим нижним бельем, — напомнил ему Макленнан, когда Алекс открыла дверь. Макленнан стоял на пороге и выглядел слегка удивленным, увидев две кровати в маленькой комнате, явно предназначавшейся для одной. «С кем ты делишь эту комнату?» он спросил.

Прежде чем Алекс успел ответить, прохладный голос Зигги прорезал воздух. «Он думает, что мы все не с той стороны», — саркастически сказал он. — И именно поэтому мы, конечно, убили Рози. Хотя логики нет, он так думает. Объяснение, мистер Макленнан, гораздо более приземленное. Зигги указал через плечо на закрытую дверь на другой стороне лестничной площадки. «Просто посмотрите туда», — сказал он.

Макленнан с любопытством принял приглашение Зигги. Обернувшись, Алекс воспользовался случаем, чтобы быстро раздеться и схватить халат, чтобы скрыть свое смущение. Он последовал за двумя другими через лестничную площадку и не смог сдержать самодовольную улыбку, когда увидел изумленное лицо Макленнана.

'Ты видишь?' - сказал Зигги. «В одной из этих кроличьих клеток просто нет места для целой ударной установки, органа Farfisa, двух гитар и кровати. Итак, Вейрд и Джилли получили короткую долю палки, и им пришлось делить комнату.

— Значит, ты в группе? Макленнан говорил, как его отец, подумал Алекс с волной привязанности, которая его удивила.

«Мы создаем музыку вместе уже пять лет», — сказал Зигги.

'Что? Собираетесь ли вы стать следующими Битлз?» Макленнан не смог устоять.

Зигги закатил глаза. «Есть две причины, по которым мы не станем следующими «Битлз». Начнем с того, что мы играем только для собственного удовольствия. В отличие от Rezillos, у нас нет желания попасть в Top of the Pops . Вторая причина – талант. Мы опытные музыканты, но ни у кого из нас нет оригинальных музыкальных идей. Сначала мы называли себя Музой, пока не поняли, что своей музы у нас нет. Теперь мы называемся Комбинатом.

«Комбинат?» — слабо повторил Макленнан, пораженный внезапным приступом фамильярности Зигги.

«Опять две причины. Комбайны собирают чужой урожай. Как мы. И из-за одноименной песни Jam. Мы не выделяемся из толпы».

Макленнан отвернулся, покачав головой. «Нам придется обыскать и эту комнату».

Зигги фыркнул. «Единственное незаконное явление, доказательства которого вы найдете, — это нарушение авторских прав», — сказал он. «Послушайте, мы все сотрудничали с полицией. Когда ты оставишь нас в покое?

— Как только мы получим всю твою одежду. Нам также нужны дневники, повестки дня, адресные книги».

«Алекс, дай этому человеку то, что он хочет. Мы все оставили свои вещи. Чем скорее мы с этим покончим, тем быстрее мы сможем это обработать». Зигги снова повернулся к Макленнану. «Видите ли, вы и ваши подчиненные, по-видимому, даже не учли тот факт, что мы пережили нечто ужасное. «Мы нашли истекающую кровью, умирающую молодую женщину, которую мы знали, хотя и не знали ее хорошо». Его голос дрогнул, показывая, насколько уязвимым он был под прохладной поверхностью. «Мы можем показаться вам странными, мистер Макленнан, но не забывайте, что это может быть как-то связано с тем фактом, что прошлой ночью мы испытали настоящий шок».

Зигги промчался мимо полицейского, сбежал по лестнице, ворвался на кухню и захлопнул за собой дверь. Узкое лицо Макленнана напряглось.

— Он прав, — мягко сказал Алекс.

— В Страткиннессе есть семья, у которой ночь была гораздо хуже, чем у тебя, парень. И моя работа — найти им ответы. Если это означает, что мне придется наступить на твои чувствительные пальцы, то это очень плохо. Итак, дай мне свою одежду. И другие вещи.

Он стоял на пороге, пока Алекс складывал его грязную одежду в мешок для мусора. — Тебе тоже нужны мои туфли? — спросил Алекс, поддерживая их с обеспокоенным выражением лица.

— Все, — сказал Макленнан, решив попросить технических следователей обратить особое внимание на обувь Гилби.

«У меня нет другой достойной пары. Только бейсбольные кроссовки, а в такую погоду они ни полезны, ни привлекательны.

'Мне жаль вас. В сумке, малыш.

Алекс бросил туфли поверх одежды. — Знаешь, это пустая трата времени. Каждая минута, которую вы проводите с нами, — это потраченная впустую минута. Нам нечего скрывать. Мы не убивали Рози.

«Насколько я знаю, никто этого не утверждал. Но то, как ты продолжаешь об этом говорить, у меня начинаются сомнения. Макленнан взял Алекса из кармана и забрал у него хорошо пролистанный дневник. «Мы вернемся, мистер Гилби. Не оставить.'

«Мы должны были пойти домой сегодня», - возразил Алекс.

Макленнан остановился на второй ступеньке лестницы. «Я слышу это впервые», — сказал он подозрительно.

— Вы, наверное, не спрашивали. Сегодня днём мы собирались поехать на автобусе. У всех нас есть работа на лето, и нам нужно приступить к ней завтра. Ну, все, кроме Зигги. Его рот изогнулся в сардонической улыбке. «Его отец считает, что студенты должны проводить каникулы, уткнувшись в учебники, а не набивать ящики в Safeway».

Макленнан задумался. Подозрения, основанные главным образом на его чувствах, не могли оправдать требование, чтобы они остались в Сент-Эндрюсе. В конце концов, не было похоже, что они собираются убегать. Киркалди был недалеко. — Ты можешь идти домой, — сказал он наконец. «Если ты не против, если я и моя команда придем к двери твоих родителей».

Алекс смотрел, как он уходит, с чувством ужаса, который еще больше вгонял его в депрессию. Именно то, что он мог бы использовать, чтобы весело начать каникулы.

OceanofPDF.com

6

Ночные события наконец оказали свое влияние на Вейрда. Когда Алекс поднялся наверх с Зигги после мрачной чашки кофе, Вейрд лежал в своей обычной позе. Лежа на спине, высунув из-под одеяла длинные руки и ноги, он нарушал относительный покой утра рычащим храпом, время от времени переходившим в пронзительный свист. Обычно Алекс мог спокойно спать при таком шуме. Его спальня дома выходила окнами на железнодорожные пути, поэтому он никогда не привык к ночной тишине.

Но этим утром Алекс знал, даже не пытаясь, что он никогда не заснет под звуки Вейрда в качестве фона для мыслей, проносящихся в его голове. Хотя от бессонницы у него кружилась голова, он ни в малейшей степени не хотел спать. Он схватил со стула одежду, покопался под кроватью в поисках бейсбольных кроссовок и вышел из комнаты. Он оделся в ванной и тихо спустился по лестнице, чтобы не разбудить Вейрда и Мондо. В виде исключения он даже не хотел общества Зигги. Он остановился у вешалки в холле. Его парку забрала полиция. В результате у него осталась только джинсовая куртка и легкий анорак. Он схватил их обоих и вышел на улицу.

Снег уже не шел, но облака все еще были тяжелыми и низкими. Казалось, город утонул в вате. Мир стал монохромным. Когда он полузакрыл глаза, белые здания Файф-парка исчезли и чистоту вида компенсировали лишь прямоугольные формы пустых окон. Звук тоже пропал, приглушенный тяжестью непогоды. Алекс прошел по заснеженной лужайке к главной дороге. Сегодня отсюда открывался вид на дорогу, идущую через Кэрнгормс: приплюснутый снег показывал место, где пробиралась одинокая машина. В таких условиях за рулем не был никто, кому это было бы не обязательно. К тому времени, когда он добрался до игровой площадки колледжа, его ноги были мокрыми и замерзшими, и почему-то это казалось уместным. Алекс пошел по тропинке к хоккейным полям. Посреди огромного пространства белой земли он стряхнул снег с щита ворот и сел на него. Он оперся локтями на колени, подпер подбородок руками и смотрел на сплошную снежную скатерть, пока перед его глазами не заплясали маленькие огоньки.

Как бы он ни старался, Алексу не удавалось очистить свой разум так сильно, как вид. Образы Рози продолжали мелькать перед его глазами, словно атмосферные возмущения. Рози с сосредоточенным лицом наливает стакан «Гиннесса». Рози едва не рассмеялась, услышав комментарий покупателя. Рози подняла брови и подразнила его чем-то, что он сказал. Это были воспоминания, с которыми он почти мог справиться. Но они не хотели оставаться здесь. Их постоянно прогоняла другая Рози. Лицо перекосилось от боли. Кровотечение в снегу. Задыхаясь до последнего вздоха.

Алекс протянул руку и схватил несколько горстей снега, крепко сжимая снег в кулаках, пока его руки не стали красновато-фиолетовыми от холода, а капли воды не покатились по его запястьям. Холод превратился в боль, боль в онемение. Ему хотелось сделать что-нибудь, чтобы вызвать такую же реакцию в его сознании. Чтобы выключить его, выключите все. Чтобы получить пустую голову, подобную прекрасной пустой белизне заснеженного поля.

Когда он почувствовал руку на своем плече, он чуть не обмочился от страха. Алекс пошатнулся вперед, едва не упав плашмя в снег, но вовремя сумел удержать равновесие. Он быстро обернулся, его руки все еще были сжаты в кулаки на груди. «Зигги», — крикнул он. «Господи, я был напуган до смерти».

'Извини.' Зигги выглядел на грани слез. «Я назвал твое имя, но ты не ответил».

'Я не слышал вас. Господи, ты не должен подкрадываться к таким людям, ты получишь плохую репутацию, чувак, — сказал Алекс с дрожащим смехом, пытаясь пошутить из-за своего страха.

Зигги пнул снег носком резиновых сапог. «Я знаю, что ты, вероятно, хотел побыть один, но когда я увидел, как ты уходишь, я последовал за тобой».

— Все в порядке, Зиг. Алекс наклонился и смахнул с полки еще немного снега. «Присоединяйтесь ко мне на моем роскошном диване, где девушки из гарема будут кормить нас шербетом и розовой водой».

Зигги выдавил слабую улыбку. — Я откажусь от шербета. У меня покалывает язык. Вы не возражаете?

— Я не против, ладно?

— Я волновался за тебя, вот и все. Ты знал ее лучше, чем мы. Я не знал, захотите ли вы поговорить без остальных.

Алекс закутался в пальто и покачал головой. «Мне особо нечего сказать. Я просто продолжаю видеть ее лицо. Я не думал, что смогу заснуть». Он вздохнул. «О нет, это неправда. Я просто боялся попробовать. Когда я был маленьким, один из друзей моего отца попал в аварию на верфи. Какой-то взрыв; Я не знаю точно, что произошло. Но у него осталась только половина лица. Буквально. У него была половина лица. Другая половина — это пластиковая маска, которую он надевает на обожженную ткань. Возможно, вы видели его на улице или на футболе. Вы вряд ли сможете его пропустить. Мой отец отвез меня в больницу, чтобы увидеться с ним. Мне было всего пять. И я был совершенно расстроен. Я продолжал представлять, что скрывается за этой маской. Когда я ложился спать, я просыпался с криком, потому что он мне снился. Однажды я увидел личинок, когда маска слетела. В других случаях это была кровавая масса, как на иллюстрациях в ваших учебниках по анатомии. Хуже всего был сон, в котором маска сошла и после нее ничего не осталось, только гладкая кожа с тенью того, что там должно было быть». Он кашлянул. «Из-за этого я боюсь заснуть».

Зигги обнял Алекса за плечи. — Это сложно, Алекс. Но теперь ты старше. То, что мы видели вчера вечером, было настолько ужасным, насколько это возможно. Ваше воображение вряд ли сможет сделать ситуацию хуже. Что бы вам ни приснилось, это будет не так плохо, как увидеть Рози такой.

Алекс хотел бы получить больше уверенности в словах Зигги. Но у него было ощущение, что это не совсем правда. «Я думаю, что после сегодняшнего вечера нам всем придется иметь дело со страхами», - сказал он.

«У некоторых больше реальных страхов, чем у других», — сказал Зигги, убирая руку и сжимая ладони вместе. «Я не знаю как, но Макленнан узнал, что я гей». Он закусил губу.

— Ох, черт, — сказал Алекс.

«Ты единственный, кому я когда-либо говорил, ты это знаешь?» Рот Зигги скривился в кривой улыбке. «Ну, кроме парней, с которыми я встречалась, конечно».

— Естественно. Откуда он узнал? — спросил Алекс.

«Я так старалась не солгать, что услышала правду между словами. И теперь, боюсь, об этом станет более широко известно».

«Почему это произошло?»

— Люди любят посплетничать, ты это знаешь. Я не думаю, что полицейские чем-то отличаются от других в этом отношении. Они захотят поговорить с университетом. И если они хотят оказать на нас давление, это может быть одним из способов. И предположим, они придут в наш дом в Кирколди. Предположим, Макленнан решил, что выдать меня родителям будет разумным шагом.

— Он не сделает этого, Зигги. Мы свидетели. Ему ничего не будет, если он оттолкнет нас друг от друга».

Зигги вздохнул. «Хотел бы я поверить тебе. Насколько я могу судить, Макленнан обращается с нами скорее как с подозреваемыми, чем как со свидетелями. А это значит, что он будет использовать все, что может, чтобы оказать давление, вы так не думаете?

«Я думаю, ты видишь призраков».

'Может быть. Но что, если он скажет что-нибудь Странному из Мондо?

— Они твои друзья. Они не бросят тебя из-за чего-то подобного.

Зигги фыркнул. — Я скажу вам, что, по моему мнению, произойдет, если Макленнан проговорится, что их лучший друг — двоюродный брат. Я думаю, что Вейрд хочет драться со мной, и Мондо больше не пойдет со мной в ванную до конца своей жизни. Они ненавистники геев, Алекс. Ты знаешь что.'

— Они знают тебя половину своей жизни. Это должно означать гораздо больше, чем просто глупые предрассудки. «Я не убежала с криком, когда ты мне сказал», — сказал Алекс.

— Я сказал тебе, потому что знал, что ты этого не сделаешь. Ты не из тех предсказуемых примитивов.

Алекс сделал самокритическое лицо. «Я не думаю, что было так уж опасно рассказывать кому-то, чей любимый художник — Караваджо. Но они не такие примитивные, Зигги. Они с этим справятся. Пересмотрите их мировоззрение на основе того, что они знают о вас. На твоем месте я бы не потерял из-за этого сон.

Зигги пожал плечами. — Возможно, ты и прав, но я бы предпочел не подвергать это проверке. Но даже если бы у них не было с этим проблем, что бы произошло, если бы оно стало более широко известным? Сколько геев, вышедших в свет, вы можете назвать здесь, в университете? Все эти английские мальчики из школ-интернатов, которые в подростковом возрасте возились друг с другом, так и не признались. Теперь у всех есть свои Фионы и Фенеллы, гарантирующие их преемственность. Посмотрите на Джереми Торпа. Его судят за сговор с целью убийства своей бывшей возлюбленной только для того, чтобы скрыть свою гомосексуальность. Это не Сан-Франциско, Алекс. Это Сент-Эндрюс. Мне потребуются годы, чтобы получить квалификацию врача, и я говорю вам: если Макленнан предаст меня, я могу забыть о своей карьере».

— Этого не произойдет, Зигги. Вы преувеличиваете. Ты устал, и, как ты сам сказал, вчера вечером мы все были в шоке. Я скажу вам то, что меня беспокоит гораздо больше.

'Что тогда?'

«Ленд Ровер. Что, черт возьми, нам с этим делать?

«Мы должны вернуть его обратно. У нас нет другого выбора. В противном случае будет объявлено, что оно украдено, и у нас будут большие проблемы».

'Конечно я знаю. Но когда?' — спросил Алекс. «Мы не можем сделать это сегодня. Тот, кто оставил там Рози, должно быть, имел какой-то транспорт, и единственное, что делает нас менее подозрительными, это то, что ни у кого из нас нет машин. Но если кто-нибудь увидит, как мы едем на «Лендровере» по снегу, мы окажемся на вершине хит-парада Макленнана».

«То же самое происходит, если у нас дома внезапно появляется Land Rover», - сказал Зигги.

"Так что нам делать?"

Зигги пнул снег между ног. «Я думаю, нам нужно подождать, пока все немного успокоится. Тогда я пойду сюда и положу его обратно. Слава богу, я вовремя вспомнил ключи и положил их за пояс нижнего белья. В противном случае мы бы облажались, когда Макленнан попросил нас вывернуть карманы».

'Ты серьезно? Вы уверены, что хотите вернуть его обратно?

— У вас у всех есть работа на лето. Я могу легко уйти. Все, что я могу сказать, это то, что мне нужно кое-что из университетской библиотеки.

Алекс неловко поерзал. «Думаю, вам пришло в голову, что мы, возможно, отпустим убийцу на свободу, не сказав им, что у нас есть Лендровер».

Зигги выглядел шокированным. «Вы же серьезно не хотите этого предполагать…»

'Что? Кто-то из нас мог это сделать? Алекс не мог поверить, что теперь он озвучил давние подозрения, которые разъедали его сознание. Он поспешно попытался отменить это. — Нет, но эти ключи плавали повсюду во время той вечеринки. Может быть, кто-то другой увидел свой шанс и воспользовался им… — Его голос затих.

«Вы знаете, этого не произошло. И в глубине души ты не веришь, что кто-то из нас мог убить Рози, — убежденно сказал Зигги.

Алекс хотел бы быть так уверен. Кто знал, что происходило в голове Вейрда, когда он был полон наркотиков. А что насчет Мондо? Он привел эту девушку домой, явно думая, что там что-то есть. Но предположим, что она отвергла его. Он был бы зол и расстроен, а может быть, просто настолько пьян, чтобы выместить это на другой девушке, которая его отвергла, как Рози не раз делала в Ламмасе. Предположим, он встретил ее на обратном пути. Он покачал головой. Он не хотел об этом думать.

Словно прочитав его мысли, Зигги тихо сказал: «Когда ты думаешь о Weird и Mondo, тебе следует включить меня в свой список. У меня было столько же шансов, сколько и у них. И я надеюсь, ты знаешь, какая это нелепая идея.

'Это безумие. Ты бы никогда никому не причинил вреда».

— То же самое касается и двух других. Недоверие похоже на вирус, Алекс. Макленнан заразил тебя. Но вы должны стряхнуть его, прежде чем он доберется до вас и заразит вашу голову и ваше сердце. Подумайте, что вы знаете о нас. Ничто из этого не указывает на хладнокровного убийцу.

Слова Зигги не облегчили дискомфорт Алекса, но он больше не хотел об этом говорить. Он положил руку на плечи Зигги. «Ты отличный друг, Зиг. Ну давай же. Мы едем в город. Я куплю тебе блин.

Зигги ухмыльнулся. «Вы хотели еще раз распространить информацию, не так ли? Но мне это не обязательно. Почему-то я не такой голодный. И помните: все за одного и один за всех. Это не связано со слепотой к ошибкам друг друга, а с доверием друг к другу. Это доверие основано на всех годах нашего знакомства. Не позволяйте Макленнану подорвать это».


Барни Макленнан оглядел детективную комнату. Он был исключительно полон. В отличие от большинства детективов, Макленнан счел полезным приглашать офицеров в форме к обсуждению важных дел. Это также дало им возможность участвовать в расследовании. Более того, они были гораздо ближе к населению и поэтому могли обнаружить то, что детективы могли пропустить. Сделав их частью команды, они с большей вероятностью что-то сделают со своими наблюдениями, а не отбросят их в сторону как неважные. Он стоял в конце комнаты, окруженный Бернсайдом и Шоу, засунув одну руку в карман и одержимо переворачивая монеты. Он чувствовал слабость от усталости и напряжения, но знал, что адреналин сохранит его активность на долгие часы. Так всегда происходило, когда он следовал своей интуиции. «Вы знаете, почему мы здесь», — сказал он, когда все расселись. «Сегодня рано утром на Холлоу-Хилле было найдено тело молодой женщины. Рози Дафф была убита единственным ножевым ранением в живот. Пока слишком рано о многих подробностях, но, вероятно, ее тоже изнасиловали. В нашем районе таких дел не так уж и много, но это не значит, что мы не можем раскрыть дело. И быстро. Есть семья, которая заслуживает ответов.

Пока у нас мало подсказок. Рози нашли четверо студентов, направлявшихся в Файф-парк с вечеринки в Лермонт Гарденс. Возможно, эти парни — невинные прохожие, но возможно и нечто большее. Они единственные, кого мы знаем, кто ходил там посреди ночи и был весь в крови. Мне нужна команда, которая расследует вечеринку. Кто там был? Что они увидели? Неужели у наших мальчиков действительно есть алиби? Есть ли время, за которое они не могут отчитаться? Как они себя вели? Эту группу возглавит детектив Шоу, и я бы хотел, чтобы с ними работали несколько офицеров. Давайте немного попугаем тусовщиков.

Рози работала в баре «Ламмас», как некоторые из вас, наверное, знают? Он огляделся и увидел несколько кивков, в том числе от офицера Джимми Лоусона, который первым прибыл на место преступления. Он знал Лоусона: молодой и амбициозный, он хорошо реагировал на небольшую ответственность. — Четверо мальчиков выпили там ранее вечером. Поэтому я хочу, чтобы детектив Бернсайд сформировал другую команду и поговорил со всеми, кого вы сможете найти, кто был там прошлой ночью. Кто-нибудь обращал много внимания на Рози? Что сделали четверо мальчиков? Как они себя вели? Офицер Лоусон, вы иногда там пьете. Я хочу, чтобы вы поработали с детективом Бернсайдом и помогли ему допросить завсегдатаев. Макленнан остановился и оглядел комнату.

«Нам также необходимо провести опрос населения в Тринити-Плейс. Рози не пошла в Холлоу-Хилл. Тот, кто это сделал, должно быть, имел какой-то вид транспорта. Может быть, нам повезет и мы найдем местного бессонницу. Или, по крайней мере, кто-то, кто встал, чтобы пописать. Если рано утром в этом направлении были замечены какие-либо машины, я хочу об этом знать».

Макленнан снова огляделся. — Есть вероятность, что Рози знала преступника. Какой-то незнакомец, напавший на нее на улице, не удосужился отвезти ее умирающее тело куда-нибудь еще. Поэтому нам нужно знать больше и о ее жизни. Ее семье и друзьям это не понравится, и поэтому мы должны принять их горе во внимание. Но это не значит, что мы довольствуемся половиной истории. Там кто-то убил прошлой ночью. И я хочу поймать его прежде, чем у него появится шанс сделать это снова». По комнате пронесся ропот согласия. 'Есть вопросы?'

К его удивлению, Лоусон, немного застенчиво, поднял руку. «Сэр, мне интересно, имеет ли место, где было оставлено тело, какое-либо значение».

'Что ты имеешь в виду?' — спросил Макленнан.

— Потому что это пиктское кладбище. Возможно, это был какой-то сатанинский ритуал. И в таком случае, не мог ли незнакомец выбрать Рози только потому, что она годилась в качестве человеческой жертвы?

У Макленнана побежали мурашки при мысли об этой возможности. Почему он не подумал об этом? Если бы это пришло в голову Джимми Лоусону, это вполне могло бы прийти в голову прессе. И меньше всего ему хотелось, чтобы заголовки сообщали о том, что на свободе находится ритуальный убийца. «Это интересная мысль, и нам всем следует иметь ее в виду. Но это также мысль, которую мы должны держать в этих четырех стенах. А пока мы сосредоточимся на том, что знаем наверняка. Студенты, коллегия адвокатов «Ламмас» и исследования района. Это не значит, что мы закрываем глаза на другие возможности. Давай приступим к работе.'

По окончании брифинга Макленнан прошёлся по комнате, останавливаясь то здесь, то там, чтобы подбодрить, пока полицейские собирались вокруг своих столов и организовывали свои обязанности. Он не мог не надеяться, что они смогут связать это с одним из студентов. Таким образом, они быстро получат результаты, а в подобных случаях это будет иметь значение для общественности. Более того, город не останется с привкусом подозрений во рту. Всегда было легче, когда плохие парни приходили извне. Хотя в данном случае снаружи было не более пятидесяти километров от них.


Когда Зигги и Алекс вернулись домой, у них оставался еще час до отъезда на автовокзал. Они заехали на всякий случай, и им сказали, что автобусы еще ходят, хотя расписание немного нарушено. «Вы можете рискнуть», — сказал продавец билетов. «Я не могу гарантировать время, но автобусы будут».

Они нашли Вейрда и Мондо сгорбившимися на кухне за чашкой кофе, угрюмыми и небритыми. — Я думал, ты закончил, — сказал Алекс, наполняя чайник новой чашкой.

— Забудь об этом, — прорычал Вейрд.

«Мы не думали о стервятниках», — сказал Мондо. 'Журналисты. Они продолжают стучать в дверь, а мы продолжаем говорить им, чтобы они ушли. Но это не работает. Через десять минут они вернулись.

«Здесь это похоже на шутку типа «тук-тук». Последнему я сказал, что ударю его прямо по лицу, если он не уйдет».

— Хм, — сказал Алекс. — А лауреатом премии миссис Вролийк в этом году за такт и дипломатию стала…

'Что? Должен ли я был впустить его? Странно взорвался. «Эти ублюдки? С ними нужно разговаривать на языке, который они понимают. Сказать «нет» недостаточно».

Зигги сполоснул две чашки и налил в них кофе. — Мы никого не видели, да, Алекс?

'Нет. Вейрд, должно быть, убедил их в их ошибке. Но если они вернутся, ты не думаешь, что нам стоит просто дать им объяснение? В конце концов, нам нечего скрывать».

«Тогда мы избавимся от них», — согласился Мондо, но так, как Мондо всегда выражал свое согласие. Он специализировался на тоне голоса, который внушал сомнение, а это означало, что у него всегда был выход, если он случайно обнаружил, что плывет против течения. Он так сильно хотел, чтобы его любили, что это влияло на все, что он говорил, все, что он делал. То же самое касалось и его потребности защитить себя.

Странное, с другой стороны, никогда не оставляло места для сомнений. «Если вы думаете, что я обмениваюсь хотя бы словом с этими рабскими последователями капиталистического империализма, то вы ошибаетесь. Это отбросы. Когда вы когда-нибудь читали отчет о матче, который хотя бы в малейшей степени напоминал матч, который вы только что посмотрели? Посмотрите, как они обошлись с Элли Маклеод. До того, как мы поехали в Аргентину, этот человек был богом, героем, который вернет чемпионат мира. И сейчас? Теперь уже не достаточно хорошо вытирать задницу. Если они не могут правильно описать даже такую простую вещь, как футбол, какой у нас шанс не быть неверно процитированным?»

«Как чудесно, когда Вейрд встает с кровати со здоровой ногой», — сказал Зигги. — Но он прав, Алекс. Нам лучше вести себя сдержанно. Завтра о нас забудут. Он помешал кофе и подошел к двери. — Я собираюсь собрать вещи. Нам лучше подождать немного времени, выехать немного раньше, чем обычно. Трудно ходить, а благодаря Макленнану ни у кого из нас нет приличной обуви. Невероятно. Мне приходится обходиться резиновыми сапогами.

«Если ты не будешь осторожен, тебя схватит полиция моды», — крикнул ему вслед Вейрд. Он зевнул и потянулся. 'Я так устал. У кого-нибудь есть декседрин?

«Если бы они у нас еще были, их бы смыли в унитаз несколько часов назад», — сказал Мондо. «Ты забыл, что эти свиньи разгромили это место?»

Странный выглядел удрученным. 'Извини. Я не думал об этом. Знаешь, когда я проснулся, я почти поверил, что прошлая ночь была просто бэд-трипом. Если бы это произошло, это лишило бы меня возможности принимать кислоту на всю оставшуюся жизнь, я вам это могу сказать». Он покачал головой. 'Бедная девушка.'

Алекс воспринял это как сигнал подняться наверх и запихнуть последнюю стопку книг в сумку. Ему не было жаль идти домой. Впервые с тех пор, как он жил с остальными тремя, он почувствовал клаустрофобию. Ему хотелось иметь собственную спальню; дверь, которую он мог закрыть и которую никто не открыл бы без его разрешения.


Пришло время уходить. В холле лежали три выходные сумки и огромный рюкзак Зигги. «Лэдди» из Кирколди были готовы отправиться домой. Они повесили сумки на плечи и вышли за дверь, Зигги шел впереди. К сожалению, эффект резких слов Вейрда, по-видимому, сошёл на нет. Когда они стояли на мокром снегу на своем пути, из ниоткуда появились пятеро мужчин. У троих из них были камеры, и прежде чем четверка успела осознать, что происходит, воздух наполнился звуками бегущих Никонов.

Двое журналистов вышли из-за фотографов и выкрикивали свои вопросы. Им удалось изобразить себя как полноценная пресс-конференция, поэтому они так быстро ответили на вопросы. — Как ты нашел девушку? — Кто из вас нашел ее? «Что ты делал посреди ночи на Холлоу-Хилл?» «Это был какой-то сатанинский ритуал?» И, конечно же, неизбежно: «Как ты себя чувствуешь?»

'Пошел ты!' — взревел Вейрд, размахивая сумкой перед собой, словно огромной косой. «Нам нечего вам сказать».

— Господи, Иисусе, Иисусе, — бормотал Мондо, как застрявшая пластинка.

— Заходите, — позвал Зигги. «Вернись внутрь!»

Алекс, шедший сзади, поспешно обернулся. Мондо врезался в него и чуть не споткнулся о него, спеша уйти от шквала вопросов и щелканий камер. Вейрд и Зигги последовали за ними, захлопнув за собой дверь. Они смотрели друг на друга, охотились и преследовали. — Что нам делать? — спросил Мондо, озвучивая вопрос, который они все задавали. Они выглядели растерянными. Это была ситуация, выходящая за рамки их ограниченного жизненного опыта.

«Мы не можем продолжать ждать», — угрюмо продолжил Мондо. — Нам нужно добраться до Киркалди. Мне нужно выехать из Сафевея завтра утром в шесть часов.

«Мы с Алексом тоже», — сказал Вейрд. Все выжидающе посмотрели на Зигги.

'Хороший. А что, если мы пойдём через чёрный выход?

— Пути назад нет, Зигги. У нас есть только входная дверь», — отметил Вейрд.

«Есть окно в туалете. Вы трое можете выйти в окно, а я останусь здесь. Я пройдусь по лестнице, включу свет и все такое, чтобы они подумали, что мы все еще здесь. Я смогу пойти домой завтра, когда все успокоится».

Остальные трое посмотрели друг на друга. Это была неплохая идея. — Ты не против, чтобы тебя оставили в покое? — спросил Алекс.

'Все будет хорошо. Если бы хоть один из вас позвонил моим маме и папе и объяснил, почему я все еще здесь. Я не хочу, чтобы они узнали об этом из газет».

«Я позвоню», — предложил Алекс. «Спасибо, Зигги».

Зигги поднял руку, и остальные трое последовали за ним. Они схватили друг друга за руки привычным способом. «Все за одного», — сказал Вейрд.

«И один за всех», — хором сказали остальные. Сейчас это имело такой же смысл, как и тогда, когда они впервые это сделали, девятью годами ранее. И впервые с тех пор, как он наткнулся на Рози Дафф в снегу, Алекс почувствовал некоторую уверенность.

OceanofPDF.com

7

Алекс перебрался через железнодорожный мост и свернул направо на Болсусни-роуд. Кирколди казался другой страной. Пока автобус ехал по извилистой дороге вдоль побережья Файфа, снег постепенно превратился в слякоть, а затем в едкий серый туман. К тому времени, когда сюда подул северо-восточный ветер, он уже сбросил снег, оставив в защищенных городах дальше вдоль устья только холодный дождь. Он чувствовал себя одним из самых несчастных фермеров Брейгеля, устало идущих домой.

Алекс поднял задвижку знакомых кованых ворот и пошел по короткой дорожке к маленькой каменной вилле, где он вырос. Он достал ключи из кармана и вошел внутрь. Чудесное тепло окутало его. Летом у них установили центральное отопление, и тогда он впервые заметил, какую разницу это имеет. Он бросил сумку у двери и крикнул: «Я дома».

Из кухни появилась его мать, вытирая руки кухонным полотенцем. «Алекс, как чудесно, что ты здесь. Заходите, там суп и тушеное мясо. Мы уже поели. Я ждал тебя раньше. Я думаю, дело в погоде? Я видел в местных новостях, что на севере дела обстоят плохо».

Он позволил ее словам окутать его, знакомому тону и содержанию, как защитному одеялу. Он снял свое легкое пальто и пошел по коридору, чтобы обнять ее. «Ты выглядишь усталым, сынок», — сказала она с беспокойством в голосе.

«Мама, у меня была ужасная ночь», — сказал он, следуя за ней на маленькую кухню.

Из гостиной раздался голос отца: «Это ты, Алекс?»

«Да, папа», - перезвонил он. "Я буду именно там."

Мать уже подавала ему суп и давала ему миску и ложку. Подавая еду, Мэри Гилби не обращала внимания на такие пустяки, как печаль. — Посиди со своим отцом. Я разогреваю рагу. У меня есть печеная картошка в духовке.

Алекс вошел в гостиную, где в кресле перед телевизором сидел его отец. Обеденный стол в углу был накрыт на одного человека, Алекс поставил суп и сел. — С тобой все в порядке, мальчик? — спросил отец, не отрывая глаз от спички на экране.

'Нет, не совсем.'

Это сумело привлечь внимание его отца. Джок Гилби повернулся и осмотрел сына зорким взглядом, которым обладают учителя. «Ты плохо выглядишь», - сказал он. 'Что такое?'

Алекс взял ложку супа. Он не был голоден, но при первом куске сытного шотландского супа понял, что чувствует голод. Последний раз он ел на вечеринке и дважды проиграл. Все, чего ему сейчас хотелось, — это набить желудок, но чтобы поесть, ему придется петь. «Прошлой ночью произошло что-то ужасное», — сказал он между укусами. «Девочку убили. И мы нашли ее. Вернее, я, но со мной были Зигги, Вейрд и Мондо».

Отец смотрел на него с открытым ртом. Его мать вошла в конце откровения Алекса, и ее руки взлетели к лицу. Ее широко раскрытые глаза выражали ужас. «О, Алекс, это... Ох, бедняжка», — сказала она, быстро подойдя к нему и взяв его за руку.

«Это было очень плохо», сказал Алекс. «Ее ранили ножом, и она была еще жива, когда мы ее нашли». Он сильно моргнул. «В итоге мы провели остаток ночи в полицейском участке. Им нужна была вся наша одежда и прочее, как будто они думали, что мы имеем к этому какое-то отношение. Потому что мы знали ее. Ну, мы ее толком не знали. Но она была за стойкой в одном из кафе, которые мы иногда посещаем». От воспоминаний у него пропал аппетит, и он отложил ложку, склонив голову. В уголке его глаза образовалась слеза и скатилась по щеке.

— Как ужасно, мальчик, — неловко сказал его отец. «Должно быть, это был ужасный шок».

Алекс попытался проглотить комок в горле. «Пока я не забыл», — сказал он, зачесывая волосы назад. «Мне нужно позвонить мистеру Малкевичу и сказать ему, что Зигги сегодня вечером не придет домой».

Глаза Джока Гилби расширились от шока. «Они не держали его в полицейском участке, не так ли?»

— Нет, нет, это не так, — сказал Алекс, вытирая слезы тыльной стороной ладони. «На тротуаре Файф-парка стояли журналисты, которые хотели сфотографироваться и взять интервью. Мы не хотели с ними разговаривать. Итак, Вейрд, Мондо и я вылезли из окна ванной сзади и ушли. Завтра мы все трое собираемся работать в Safeway. Но у Зигги нет работы, поэтому он остался и завтра едет домой. Мы не хотели оставлять окно туалета открытым, поэтому мне пришлось позвонить его отцу и объясниться».

Алекс осторожно выпустил руку матери и пошел в зал. Он поднял трубку и по памяти набрал номер Зигги. Он услышал звонок телефона, а затем знакомых шотландцев Карела Малькевича с польским акцентом. «Ну вот, опять», — подумал Алекс. Ему придется еще раз объяснить, что произошло. У него было предчувствие, что это будет не в последний раз.


«Вот что происходит, когда вечером сидишь, пьешь и черт знает что еще», — с горечью сказал Фрэнк Маки. «У вас будут проблемы с полицией. Знаете, я уважаемый человек в этом городе. Полиция никогда не стояла у моей двери. Но достаточно одного такого бесполезного идиота, как ты, и все будут говорить о нас».

— Если бы мы не вышли так поздно, она бы пробыла там до утра. Тогда она бы умерла в одиночестве», — возразил Вейрд.

«Это не моя забота», — сказал его отец, проходя в другой конец комнаты и наливая себе виски в угловой бар. Он установил его в гостиной, чтобы произвести впечатление на клиентов, которых он считал достаточно респектабельными, чтобы пригласить их к себе домой. Он считал, что для бухгалтера вполне уместно продемонстрировать атрибуты производительности. Все, что он хотел от своего сына, — это проявить хоть какие-то амбиции, но вместо этого у него родился никчемный мальчик, который проводил ночи в пабе. Хуже всего было то, что Том явно умел считать. Но вместо того, чтобы применить это на практике, изучая бухгалтерский учет, он выбрал туманный мир чистой математики. Как будто это был первый шаг на пути к процветанию и порядочности. «Ну, это было приятно. Ты остаешься дома каждую ночь, дорогой мальчик. Никаких вечеринок, никаких кафе для вас в этот праздник. Вы находитесь под домашним арестом. Идешь на работу и сразу возвращаешься домой».

«Но, папа, сейчас Рождество», — возразил Вейрд. «Все выходят. Я хочу увидеть своих друзей.

— Вам следовало подумать об этом, прежде чем у вас возникли проблемы с полицией. У тебя экзамены в этом году. Вы можете использовать свое время для учебы. Знаешь, ты скажешь мне спасибо.

«Но папа…»

— Это мое последнее слово на эту тему. Пока ты живешь под моей крышей, пока я плачу за твое образование, ты будешь делать, как я говорю. Если вы собираетесь зарабатывать себе на жизнь самостоятельно, вы можете сами устанавливать правила. А пока вам просто нужно слушать. Теперь я вне поля зрения.

В ярости Вейрд выбежал из комнаты и побежал вверх по лестнице. Боже, он ненавидел свою семью. И он ненавидел этот дом. Райт-Эстейт считался вершиной современной жизни, но, по его мнению, это была одна из уловок серых людей в костюмах. Не нужно было быть умным, чтобы увидеть, что это не похоже на дом, в котором они жили. Каменные стены, массивные деревянные двери с филенками и рамами, витражное стекло на лестничной площадке. Это был дом. Ладно, в этой коробке было больше комнат, но они были тесными, а потолки и дверные проемы были настолько низкими, что Вейрду постоянно казалось, что ему приходится наклоняться, чтобы вписаться в нее ростом почти шесть футов. Стены тоже были тонкими, как бумага. Вы могли услышать, как кто-то пукает в соседней комнате. Это было довольно забавно, если подумать. Его родители были настолько жесткими, что не распознали бы эмоции, если бы споткнулись о них. И все же они потратили целое состояние на дом, лишавший всех приватности. Жить в одной комнате с Алексом было более приватно, чем жить под крышей его родителей.

Почему они даже не попытались понять его? Ему казалось, что он всю жизнь бунтовал. Ничто из того, чего он достиг, никогда не производило никакого впечатления на его родителей, поскольку не укладывалось в узкие рамки их стремлений. После того, как он стал чемпионом школы по шахматам, его отец предложил ему присоединиться к команде по бриджу. Когда он попросил музыкальный инструмент, его отец наотрез отказался и предложил купить ему набор клюшек для гольфа. Когда он каждый год выигрывал приз по математике в старшей школе, его отец в ответ покупал ему книги по бухгалтерскому учету, совершенно упуская из виду суть. Математика для Вейрда не заключалась в сложении чисел; это была красота квадратного уравнения, элегантность исчисления, загадочный язык алгебры. Если бы не его друзья, он бы чувствовал себя полным чудаком. Они дали ему возможность безопасно выпустить пар, возможность расправить крылья, не сгорая и не разбиваясь.

И все, что он дал им взамен, — это страдание. Его охватило чувство вины, когда он вспомнил свою последнюю шутку. На этот раз он зашел слишком далеко. Все началось с розыгрыша с угона машины Генри Кавендиша. Он понятия не имел, куда это приведет. Никто из остальных не сможет защитить его от последствий этого, он это понимал. Он просто надеялся, что не втянет их в свое падение.

Вейрд вставил свою новую кассету Clash в стереосистему и плюхнулся на кровать. Он слушал первую часть, а затем готовился ко сну. Ему пришлось встать в пять часов, чтобы встретить Алекса и Мондо на их утреннюю смену в супермаркете. Обычно перспектива вставать так рано привела бы его в ужасную депрессию. Но при сложившихся обстоятельствах было бы облегчением выбраться из дома, благословением иметь что-то, что могло бы отвлечь его от мыслей, проносящихся в его голове. Боже, как бы ему хотелось иметь косяк.

По крайней мере, резкий ответ отца отогнал мысли о Рози Дафф. К тому времени, когда Джо Страммер спел «Джули в отряде по борьбе с наркотиками», Вейрд погрузился в глубокий сон без сновидений.


Карел Малькевич в свои лучшие моменты по-прежнему водил машину как старик. Неуверенный, медленный, совершенно непредсказуемый на перекрестках. Он также был гонщиком в хорошую погоду. В обычных обстоятельствах, при первых признаках тумана или мороза, машина оставалась бы там, где стояла, и спускалась бы по крутому склону от Массарин-роуд до Бенночи, где он мог бы сесть на автобус, который отвез его на Фабрику-роуд и на работу в качестве электрик в сфере напольных покрытий. Прошло много времени с момента исчезновения ящика с льняным маслом, которое дало городу репутацию «странного запаха», но хотя линолеум быстро вышел из моды, продукция фабрики Нэрна по-прежнему покрывала полы миллионы кухонь, ванных комнат и коридоров. Это дало Карелу Малькевичу достойную жизнь с тех пор, как он покинул ВВС Великобритании после войны , и он был за это благодарен.

Это не означало, что он забыл, почему уехал из Кракова. Никто не мог пережить эту токсичную атмосферу недоверия и предательства невредимым, особенно польский еврей, которому посчастливилось выбраться оттуда до того, как произошел погром, оставивший его без семьи.

Ему пришлось заново строить свою жизнь, создавать себе новую семью. Его старая семья никогда не была слишком религиозной, поэтому он не чувствовал себя слишком обделенным, расставаясь со своей религией. В Кирколди евреев не было, вспомнил он, как кто-то сказал ему через несколько дней после того, как он прибыл в город. Настроение было ясным: мы хотим, чтобы так и оставалось. Поэтому он приспособился и даже зашел так далеко, что женился на своей жене в католической церкви. Он научился принадлежать этой странной, изолированной стране, принявшей его. Его поразила жестокая, собственническая гордость, которую он почувствовал, когда поляк совсем недавно стал Папой. В эти дни он редко считал себя поляком.

Ему было почти сорок, когда наконец родился сын, о котором он всегда мечтал. Это было поводом для радости, но и для нового страха. Теперь ему было что терять. Это была цивилизованная страна. Фашисты никогда бы не пришли к власти здесь. Во всяком случае, так вообще предполагалось. Но Германия также была цивилизованной страной. Никто не мог предсказать, что произойдет в стране, когда число неимущих достигнет критической массы. Любой, кто обещал спасение, нашел последователей.

А в последнее время появились законные причины для страха. Национальный фронт пробрался сквозь политическую дебри. Забастовки и трудовые волнения привели к напряжению правительства. Кампания бомбардировок ИРА дала политикам все необходимые оправдания для принятия репрессивных мер. И этот холодный ублюдок, возглавлявший партию Тори, говорил об иммигрантах, попирающих собственную культуру. О да, семя было там.

Поэтому, когда Алекс Гилби позвонил ему и сообщил, что его сын провел ночь в полицейском участке, у Карела Малькевича не было выбора. Он хотел, чтобы его сын находился под его крышей, под его опекой. Он оделся тепло, приказал жене приготовить термос горячего супа и пачку сэндвичей и направился на север, чтобы отвезти сына домой.

Тридцать миль, которые ему предстояло преодолеть, заняли у него почти два часа в его старом «Воксхолле». Но он почувствовал облегчение, когда увидел свет в доме, в котором Зигмунд жил со своими друзьями. Он припарковал машину, взял еду и пошел по тропинке.

На его первый стук не последовало никакой реакции. Он осторожно ступил на снег и заглянул в ярко освещенное кухонное окно. Кухня была пуста. Он стучал в окно и кричал: «Зигмунд! Открыть! Это я, твой отец!

Он услышал стук ног по лестнице. Затем дверь открылась, и появился его красивый сын, улыбаясь до ушей и широко раскинув руки в знак приветствия. — Папа, — сказал он, ступая босиком в слякоть, чтобы обнять отца. «Я не ждал тебя здесь».

Алекс позвонил. Я не хотел, чтобы ты оставался один. Поэтому я пришел забрать тебя». Карел прижал к себе сына, а бабочка в страхе била крыльями о его грудь. Любовь, думал он, — ужасная вещь.


Мондо сидел, скрестив ноги, на кровати, держа проигрыватель в пределах досягаемости. Он слушал снова и снова свою личную тему: «Сияй, ты, сумасшедший бриллиант». Громкие гитары, глубокая печаль в голосе Роджера Уотерса, меланхоличные синтезаторы и хриплый саксофон создали идеальную музыку, которой можно насладиться.

И валяться было именно тем, чем хотел заниматься Мондо. Он избежал удушающей заботы матери, которая охватила его, как только он объяснил, что произошло. Какое-то время было очень приятно чувствовать вокруг себя знакомую защитную оболочку. Но постепенно это начало его душить, и он сказал, что ему нужно побыть одному. Распорядок дня Греты Гарбо всегда помогал его матери, которая считала его интеллектуалом, потому что читал книги на французском языке. Казалось, от ее внимания ускользнуло, что это необходимо сделать, если вы хотите изучить предмет на уровне экзамена.

На самом деле это было хорошо. Он никак не мог объяснить эмоции, грозившие захлестнуть его. Насилие было ему чуждо, как иностранный язык, грамматику и словарный запас которого он так и не усвоил. Его недавняя конфронтация с этим заставила его чувствовать себя шатким и странным. Он не мог честно сказать, что сожалеет о смерти Рози Дафф; она не раз унижала его перед друзьями, когда он использовал тактику пикапа, которая, казалось, работала с другими девушками. Но ему было жаль, что ее смерть несправедливо навлекла на него неприятности.

Что ему действительно было нужно, так это секс. Это отвлекло бы его мысли от ужасов прошлой ночи. Это было бы своего рода терапией, вроде возвращения на лошадь. К сожалению, ему не хватало комфорта девушки в Кирколди. Возможно, ему стоит позвонить кому-нибудь. Один или двое из его бывших с радостью возобновили бы отношения. Они охотно выслушают его проблемы, и это, по крайней мере, поможет ему пережить каникулы. Джудит, возможно. Или Лиз. Да, Лиз, наверное. Толстые всегда были так жалостно благодарны за свидание; вам не нужно было прилагать для них никаких усилий. От этой мысли у него встал.

Когда он собирался встать с кровати, чтобы позвонить вниз, в его дверь постучали. — Заходите, — устало сказал он, гадая, чего хочет его мать дальше. Он изменил позу, чтобы скрыть зарождающуюся эрекцию.

Но это была не его мать. Это была его пятнадцатилетняя сестра Линн. «Мама подумала, что ты, возможно, захочешь кока-колу», — сказала она, помахав ему стаканом.

«Я могу думать о вещах, которые мне нравятся», — сказал он.

«Вы, должно быть, очень расстроены», — сказала Линн. «Я не могу себе представить, как это должно было быть».

В отсутствие девушки ему придется довольствоваться впечатлением на сестру. «Это было довольно сложно, — сказал он, — и я не хотел бы пережить это снова». А полиция, какие примитивные дебилы. Я просто не понимаю, почему они сочли необходимым допрашивать нас, как если бы мы были группой террористов ИРА . Чтобы не позволить им запугивать тебя, требовалось настоящее мужество, я могу тебе это сказать».

По какой-то причине Линн не оказала ему безусловного обожания и поддержки, которых он заслуживал. Она прислонилась к стене с выражением лица человека, ожидающего перерыва в потоке слов, чтобы она могла сказать, что на самом деле у него на уме. «Я хочу в это верить», — машинально сказала она.

"Нас, вероятно, снова будут допрашивать", - добавил он.

«Наверное, для Алекса это было ужасно. Как у него дела?'

— Джилли? Ну, он не такой чувствительный. Он справится с этим.

«Алекс гораздо более чувствителен, чем вы думаете», — яростно сказала Линн. «Только потому, что он играл в регби, вы думаете, что он весь мускулистый и без сердца. Он, должно быть, очень расстроен, тем более, что знал эту девушку.

Мондо выругался про себя. Он на мгновение забыл, что его сестра влюблена в Алекса. Она пришла не для того, чтобы дать ему колу и выразить ему сочувствие, это просто дало ей повод поговорить об Алексе. «Наверное, хорошо, что он не знал ее так хорошо, как ему хотелось бы».

'Что ты имеешь в виду?'

«Он был полностью опустошен ею. Он даже пригласил ее на свидание. И если бы она сказала «да», Алекс теперь был бы их главным подозреваемым, можете на это рассчитывать.

Линн покраснела. «Ты просто подумай об этом. Алекс не гоняется за барменшами.

Мондо сверкнул жестокой улыбкой. 'О, нет? Я не думаю, что ты знаешь своего милого Алекса так хорошо, как тебе кажется.

— Ты подонок, ты знаешь это? - сказала Линн. «Почему ты так злишься на Алекса? Я думал, он был одним из твоих лучших друзей.

Она вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь и оставив его думать над ее вопросом. Почему он так грубо относился к Алексу, хотя обычно не хотел бы слышать ни слова критики в его адрес?

Постепенно до него дошло, что в глубине души он винит Алекса во всей ситуации. Если бы они просто пошли по следу, кто-то другой нашел бы тело Рози Дафф. Кто-то другой стоял бы там и слышал, как она делает последний тяжелый вздох. Тогда кто-то другой почувствует себя зараженным этими часами в полицейской камере.

Тот факт, что теперь он, очевидно, стал подозреваемым в расследовании убийства, был ошибкой Алекса, он не мог это игнорировать. От этой мысли Мондо стало не по себе. Он пытался выбросить это из головы, но знал, что не сможет закрыть ящик Пандоры. Теперь, когда эта идея засела в его голове, он не мог вырвать ее с корнем и выбросить. Сейчас не время для мнений, которые могли бы вбить клин между ними. Сейчас они нуждались друг в друге больше, чем когда-либо прежде. Но он не мог игнорировать это. Алекс виноват в том, что он оказался в таком беспорядке.

И предположим, что стало еще хуже. Они не могли игнорировать тот факт, что Вейрд провел полночи, разъезжая по городу на этом «Лендровере». Он катал девушек, пытаясь произвести на них впечатление. На самом деле, у него не было алиби, как и у Зигги, который ускользнул, чтобы оставить «Лендровер» там, где Вейрд его не нашел. И это относилось и к самому Мондо. Что заставило его взять «Лендровер» и отвезти девушку домой, в Гардбридж? Быстрый прыжок на заднее сиденье не стоил тех хлопот, с которыми ему пришлось бы столкнуться, если бы кто-нибудь вспомнил, что она была на вечеринке. Если бы полиция допросила других участников вечеринки, кто-нибудь их выдал бы. Студенты могли заявить о своем презрении к власти, но кто-то нервничал и начинал говорить. Тогда палец начнет указывать.

Обвинение Алекса внезапно показалось ему наименьшей из причин. Размышляя о событиях последних нескольких дней, Мондо вспомнил кое-что, что он видел однажды поздно вечером. Что-то, что могло бы снять с него подозрения. Что-то, что он пока оставил бы при себе. Один за всех и все за одного, это звучало красиво. Но первым, кому Мондо был обязан, был он сам. Остальные могли отстаивать свои интересы.

OceanofPDF.com

8

Макленнан закрыл за собой дверь. Когда он и офицер Дженис Хогг находились в комнате вместе, это вызывало чувство клаустрофобии, ограниченное низким наклоном крыши. «Это была самая мучительная внезапная смерть», — подумал он. У вас нет возможности навести порядок в своих делах, показать миру тот образ себя, который вы хотите показать. Вы застряли с тем, что оставили после себя, когда в последний раз закрывали за собой дверь. За свою карьеру он видел некоторые печальные вещи, но немногие из них были более острыми, чем это.

Кто-то потрудился сделать комнату светлой и веселой, несмотря на ограниченное количество света, проникающего через узкое слуховое окно, выходившее на деревенскую улицу. Вдалеке он увидел Сент-Эндрюс, все еще белый под вчерашним снегом, хотя знал, что реальность другая. Тротуары уже были грязными от слякоти, улицы превратились в скользкое болото из песка и тающего снега. За городом серое пятно моря незаметно сливалось с небом. «Должно быть, красивый вид в солнечный день», — подумал он, повернувшись к раскрашенному в магнолию ДСП и белому синельному покрывалу, все еще помятому с тех пор, как Рози в последний раз сидела на нем. На стене висел один плакат. Из какой-то группы под названием «Блонди», с пышногрудой певицей, пухлыми губами и невероятно короткой юбкой. Интересно, было ли это амбицией Рози?

«С чего вы хотите, чтобы я начал?» — спросила Дженис, оглядывая шкаф и туалетный столик 1950-х годов, которые были выкрашены в белый цвет, чтобы придать им более современный вид. Рядом с кроватью стояла тумбочка с одним ящиком. Единственными местами, кроме этого, где можно было что-то спрятать, были небольшая корзинка для белья за дверью и металлическое мусорное ведро под туалетным столиком.

«Ты приготовь туалетный столик», — сказал он. Таким образом, ему не приходилось сталкиваться с косметикой, которой больше никогда не воспользуются, с второсортным бюстгальтером и старым нижним бельем, засунутым в дальнюю часть ящика на случай чрезвычайных ситуаций, которые никогда больше не возникнут. Макленнан знал его чувствительные места и предпочитал не проверять их без крайней необходимости.

Дженис села в изножье кровати, где, должно быть, сидела Рози, чтобы посмотреться в зеркало и накраситься. Макленнан подошел к прикроватной тумбочке и открыл ящик. Внутри лежала толстая книга под названием «Дальние шатры» , вроде книги, которую, как он думал, использовала его бывшая жена, чтобы держать его в страхе в постели. «Я читаю, Барни», — говорила она тоном терпеливого страдания, пихая ему под нос какую-то таблетку. Что у женщин было с книгами? Он достал книгу и старался не обращать внимания на Дженис, которая систематически обшаривала ящики. Внизу лежал дневник. Не позволяя себе оптимизма, Макленнан подхватил его.

Если он надеялся на книгу, в которой Рози излила всю свою душу, то это было большим разочарованием. Рози не была девушкой из «Сладкого дневника». На страницах были записаны ее услуги в баре «Ламмас», дни рождения родственников и друзей, а также светские мероприятия, такие как «вечеринка Боба», «вечеринка Джули». Даты были указаны с указанием времени и места, а также слова «Он», за которым следовала цифра. Похоже, в прошлом году у нее были номера четырнадцать, пятнадцать и шестнадцать, причем шестнадцатый явно был самым последним. Впервые он появился в начале ноября и стал постоянным посетителем два-три раза в неделю. «Всегда после работы», — подумал Макленнан. Ему следует вернуться к Ламмасам и еще раз спросить, видел ли кто-нибудь когда-нибудь Рози с мужчиной в нерабочее время. Он задавался вопросом, почему они встретились именно тогда, а не в выходной у Рози или в тот день, когда она не работала. Один из них, похоже, был полон решимости сохранить свою личность в тайне.

Он взглянул на Дженис. «Нашел что-нибудь?»

«Ничего такого, чего бы вы не ожидали. Все вещи, которые женщины покупают для себя. Никаких безвкусных вещей, которые покупают мужчины».

— Мужчины покупают вульгарные вещи?

— Боюсь, да, сэр. Зудящие кружева. Нейлон, который заставляет потеть. То, что мужчины хотят, чтобы женщины носили, а не то, что женщины выбирают для себя».

— Так вот что я делал неправильно все эти годы. Так что мне следовало купить большие трусы в «Маркс и Спенсер».

Дженис усмехнулась. «Благодарность имеет большое значение, сэр».

— Есть какие-нибудь признаки того, что она принимала таблетки?

'Еще нет. Возможно, Брайан был прав, когда сказал, что она хорошая девочка».

'Не совсем. По словам патологоанатома, она уже не была девственницей.

«Есть несколько способов потерять девственность, сэр», — заметила Дженис, не достаточно смелая, чтобы оклеветать патологоанатома, который, как все знали, был больше сосредоточен на своей следующей выпивке и выходе на пенсию, чем на том, кто бы ни оказался на его столе.

'Да. А таблетки могут быть у нее в сумочке, которую пока не нашли». Макленнан вздохнул и закрыл ящик с романом и дневником. «Я посмотрю на ее гардероб». Через полчаса ему пришлось прийти к выводу, что Рози Дафф не была накопительницей. В ее гардеробе была одежда и обувь, все по нынешней моде. В одном углу лежала стопка книг в мягкой обложке, каждая из которых была большой таблеткой, обещавшей в равной степени гламур, богатство и любовь. «Мы здесь теряем время», - сказал он.

— Мне нужно сделать еще один ящик. Может, ты заглянешь в ее шкатулку с драгоценностями? Дженис подарила ему шкатулку в форме сундука с сокровищами, обтянутую белой искусственной кожей. Он отодвинул тонкий латунный язычок и открыл крышку. В верхнем отделении было несколько сережек разных цветов. По большей части они были большими и яркими, но недорогими. В нижнем отделении лежали детские часы «Таймекс», несколько дешевых серебряных цепочек и несколько современных брошей; один был похож на вязанное изделие с миниатюрными спицами; одна была искусственная муха, а третья — блестящее эмалированное животное, похожее на кота с другой планеты. Трудно было увидеть что-то важное в любой из этих вещей. «Ей нравились серьги», — сказал он, закрывая коробку. «Кто бы она ни встречалась, он не был тем парнем, который дарит дорогие украшения».

Дженис полезла в дальнюю часть ящика и вытащила пакет с фотографиями. Похоже, Рози разграбила семейные альбомы и завела собственную коллекцию. Это была типичная смесь семейных фотографий: свадебное фото ее родителей, взросление Рози и ее братьев, различные семейные группы за последние три десятилетия, несколько детских фотографий и несколько снимков Рози со школьными друзьями, корчивших рожицы перед камерой. в форме Мадрасского колледжа. Никаких фотографий из автомата с друзьями. Друзей, по сути, вообще нет. Макленнан посмотрел на них и положил обратно в сумку. «Давай, Дженис, посмотрим, сможем ли мы найти для себя что-нибудь более интересное». Он в последний раз оглядел комнату, которая рассказала ему о Рози Дафф гораздо меньше, чем он надеялся. Девушка, которая мало что раскрывала себя. Девушка, которая унесла свои тайны в могилу и, вероятно, защитила убийцу.

Когда они возвращались в Сент-Эндрюс, у Макленнана затрещало радио. Он повозился с кнопками, чтобы получить четкий сигнал. Несколько секунд спустя голос Бернсайда прозвучал громко и отчетливо. Его голос звучал взволнованно. 'Сэр? Я думаю, у нас что-то есть.

Алекс, Мондо и Вейрд закончили свой рабочий день по заполнению полок в Safeway. Они хранили молчание в надежде, что никто не узнает их с первой полосы Daily Record . Они купили газет и пошли по Хай-стрит в закусочную, где проводили дни, будучи подростками.

— Знаете ли вы, что каждый второй взрослый в Шотландии читает «Запись »? - мрачно сказал Алекс.

«Другой не умеет читать», — сказал Вейрд, глядя на тайно сделанную фотографию их четверых на пороге общежития. «Иисус, посмотри на нас. С тем же успехом они могли бы добавить: «Ненадежные ублюдки, подозреваемые в изнасиловании и убийстве». Вы не думаете, что все, кто это увидит, подумают, что это сделали мы?

«Это не самая лестная фотография, которую я когда-либо делал», — сказал Алекс.

— Для тебя это не так уж и плохо. Ты прямо сзади. Ваше лицо едва узнаваемо. И Зигги просто оборачивается. Но мы с Вейрдом действительно сталкиваемся с этим лицом к лицу», — пожаловался Мондо. «Давайте посмотрим, что есть в других газетах».

Подобная фотография появилась в газетах Scotsman , Glasgow Herald и Courier , но, к счастью, на одной из внутренних страниц. Однако убийство попало во все заголовки газет, за исключением «Курьера » . Что-то столь незначительное, как убийство, не могло убрать с первых полос цены на скот и небольшие объявления.

Они пили пенистый кофе и молча читали статьи. «Я думаю, могло быть и хуже», — сказал Алекс.

Вейрд сделал недоверчивое лицо. 'Худший? Как?'

«Они правильно написали наши имена. Даже Зигги.

«Мы можем извлечь из этого выгоду. Ладно, они пока не называют нас подозреваемыми. Но это единственное, что пока в нашу пользу. Это оставляет плохое впечатление, Алекс. Ты знаешь, что это так.

«Все, кого мы знаем, видели это», — сказал Мондо. «Мы ставим всех на шею из-за этого. Если мне придется таким образом прославиться, они смогут оставить себе мою долю».

«Оно все равно вышло наружу», — отметил Алекс. «Вы знаете, как обстоят дела в этом городе. Деревенский менталитет. Людям нечего делать, кроме как сплетничать о своих соседях. Вам не нужны здесь газеты, чтобы распространять новости. Плюсом является то, что половина университетского населения проживает в Англии, поэтому они об этом не слышали. А к тому времени, как мы вернемся после Нового года, все это забудется».

'Вы думаете?' Вейрд закрыл шотландца последним жестом . 'Я скажу вам кое-что. Нам лучше молиться, чтобы Макленнан нашел и задержал преступника».

'Почему?' – спросил Мондо.

«Если он этого не сделает, до конца жизни мы будем теми парнями, которые совершили убийство и остались безнаказанными».

Мондо выглядел как человек, у которого только что диагностировали неизлечимую раковую опухоль. 'Ты серьезно?'

«Я никогда в жизни не был более серьёзным», — сказал Вейрд. «Если за убийство Рози никого не арестуют, нас запомнят как четырех мальчиков, которые провели ночь в полицейском участке. Это ясно как день, чувак. Нас осуждают без суда. «Мы все знаем, кто это сделал. Полиция просто не смогла это доказать», — добавил он, имитируя женский голос. «Признай это, Мондо. Отныне можешь забыть о качелях. Он злобно ухмыльнулся, зная, что ударил своего друга прямо там, где тот был.

— Отвали, Странный. По крайней мере, у меня останутся воспоминания, — отрезал Мондо.

Прежде чем кто-либо из них успел сказать что-нибудь еще, их прервали. Зигги вошел и стряхнул дождь с волос. «Я думал, что найду тебя здесь», - сказал он.

— Зигги, Странный говорит… — начал Мондо.

'Неважно. Макленнан здесь. Он хочет снова поговорить со всеми нами четырьмя.

Алекс поднял брови. «Он хочет отбуксировать нас обратно в Сент-Эндрюс?»

Зигги покачал головой. — Нет, он здесь, в Киркалди. Он хочет, чтобы мы приехали в полицейский участок».

— Черт, — сказал Вейрд. «Мой отец сходит с ума. Я под домашним арестом. Он подумает, что мне все равно. Мне трудно сказать ему, что я был полицейским».

«Спасибо моему отцу, что не отпустил нас в Сент-Эндрюс», — сказал Зигги. «Он пришел в ярость, когда Макленнан появился у нашей двери. Он сделал ему строгое предупреждение и обвинил в том, что он обращается с нами как с преступниками, когда мы делали все возможное, чтобы спасти Рози. В какой-то момент я подумал, что он собирается побить его с помощью Record ». Он улыбнулся. «Я гордился им, могу вам это сказать».

«Хороший ход с его стороны», — сказал Алекс. — А где Макленнан?

— На улице, в своей машине. А машина моего отца следовала за ним. Плечи Зигги начали трястись от смеха. «Я не думаю, что Макленнан когда-либо имел дело с кем-то вроде моего отца».

— Значит, нам нужно немедленно пойти в полицейский участок? — спросил Алекс.

Зигги кивнул. — Макленнан ждет нас. Он сказал, что мой отец мог бы отвезти нас туда, но у него нет настроения тусоваться».


Десять минут спустя Зигги остался один в комнате для допросов. Когда они прибыли в полицейский участок, Алекса, Вейрда и Мондо поместили в отдельную комнату для допросов под пристальным наблюдением полицейского. Обеспокоенного Карела Малкевича бесцеремонно оставили на стойке регистрации после того, как Макленнан велел ему подождать там. И Зигги был схвачен, зажат между Макленнаном и Бернсайдом, который затем оставил его в покое.

«Они знали, что делают», — с грустью подумал он. Изолировать его таким образом было верным способом его нервировать. И это сработало. Хотя он не выказывал видимых признаков нервозности, Зигги был напряжен, как струна, и дрожал от беспокойства. Самые долгие пять минут в его жизни подошли к концу, когда два детектива вернулись и сели напротив него.

Глаза Макленнана впились ему в глаза, его узкое лицо напряглось от подавленных эмоций. «Лгать полиции — серьезное дело», — заявил он без каких-либо предисловий. Его голос звучал размеренно и холодно. «Это не только нарушение, но и заставляет нас задуматься, что именно вам приходится скрывать. На нем можно было бы спать. Хотели бы вы пересмотреть свое предыдущее заявление?

Холодный шок страха сжал грудь Зигги. Они что-то знали, это было ясно. Но сколько? Он ничего не сказал, ожидая следующего шага Макленнана.

Макленнан открыл папку с файлами и вытащил лист отпечатков пальцев, который Зигги нарисовал накануне. — Это твои отпечатки пальцев?

Зигги кивнул. Теперь он знал, что произойдет.

— Можете ли вы объяснить, как они оказались на руле и рычаге переключения передач «Ленд Ровера», зарегистрированного на Генри Кавендиша, который был найден брошенным сегодня утром на автостоянке промышленного комплекса на Ларго Роуд в Сент-Эндрюсе?

Зигги на мгновение закрыл глаза. «Да, я могу это сделать». Он сделал паузу, пытаясь собраться с мыслями. Сегодня утром он практиковал этот разговор в своей постели, но все предложения, которые он придумал, теперь его подводили, и он столкнулся с этой тревожной реальностью.

«Я подожду, мистер Малкевич», — сказал Макленнан.

«Лендровер принадлежит одному из студентов, живущих в нашем доме. Мы одолжили его вчера вечером, чтобы пойти на вечеринку.

— Ты одолжил его? Вы хотите сказать, что мистер Кавендиш разрешил вам разъезжать на его «Лендровере»? — огрызнулся Макленнан, не давая Зигги возможности начать работу.

«Не совсем, нет». Зигги не мог смотреть на Макленнана и отвернулся. «Послушай, я знаю, что нам не следовало его использовать, но это было не так уж и плохо». Не успели эти слова сойти с его уст, как Зигги понял, что это ошибка.

«Это нарушение. Я уверен, что ты это знал. Итак, вы украли Ленд Ровер и поехали на нем на вечеринку. Это не объясняет, как он оказался там, где оказался».

Дыхание Зигги порхало в его груди, словно пойманная моль. — Я положил его туда, просто чтобы быть уверенным. Мы были пьяны, и я не хотел, чтобы у кого-то из нас возникло желание снова сесть за руль».

— Когда именно ты его передвинул?

'Не знаю точно. Где-то между часом и двумя ночи.

— К тому времени ты, должно быть, и сам уже немало успел. Макленнан теперь был в ударе. Его плечи были сгорблены вперед, когда он задавал вопросы.

«Может быть, я перебрал, да. Но...'

«Еще один фол. Значит, ты солгал, когда сказал, что не покидал вечеринку. Глаза Макленнана, казалось, видели Зигги насквозь.

«Я отсутствовал не дольше, чем потребовалось, чтобы отвезти машину туда и пойти обратно. Может быть, минут двадцать.

— На это у нас есть только ваше слово. Мы разговаривали с некоторыми другими людьми на вечеринке, и не многие тебя видели. Я думаю, тебя не было намного дольше. Думаю, ты встретил Рози Дафф и предложил ее подвезти.

'Нет!'

Макленнан продолжал неустанно. «И произошло что-то, что тебя разозлило, и ты изнасиловал ее. Потом ты понял, что она может уничтожить тебя, если обратится в полицию. Ты запаниковал и убил ее. Вы знали, что вам нужно где-то оставить тело, но у вас был «Лэнд Ровер», так что это не было проблемой. А потом ты привел себя в порядок и вернулся на вечеринку. Вот как это произошло, верно?

Зигги покачал головой. 'Нет. Вы совершенно не правы. Я ее не видел. Я не трогал ее. Я забрал Ленд Ровер только для того, чтобы никто не попал в аварию».

«То, что случилось с Рози Дафф, не было случайностью. И ты сделал это».

Зигги провел рукой по волосам, покраснев от страха. 'Нет. Вы должны мне поверить. Я не имел никакого отношения к ее смерти».

«Почему я должен тебе верить?»

«Потому что я говорю правду».

— Нет, то, что вы мне рассказываете, — это новая версия событий, которая соответствует тому, что, по вашему мнению, я знаю. Я не думаю, что это даже близко к истине».

Наступило долгое молчание. Зигги стиснул челюсти и почувствовал, как сжались мышцы его щек.

Макленнан снова заговорил. На этот раз его тон был мягче. «Мы выясним, что произошло. Ты знаешь что. Каждый дюйм Land Rover в настоящее время осматривается командой судебно-медицинских экспертов. Если мы обнаружим хоть каплю крови, один волосок с головы Рози Дафф, одну нить на ее одежде, пройдет много времени, прежде чем ты снова уснешь в своей постели. Ты можешь избавить себя и своего отца от большого горя, если расскажешь нам все сейчас.

Зигги чуть не рассмеялся. Это был такой прозрачный трюк, настолько разоблачающий хрупкие доказательства, которыми располагал Макленнан. «Мне больше нечего сказать».

— Как хочешь, малыш. Я арестовываю вас за то, что вы взяли и управляли автомобилем без согласия владельца. Ты можешь идти домой, но через неделю тебе придется явиться в полицию». Макленнан отодвинул стул. «Я предлагаю вам нанять адвоката, г-н Малкевич».


Следующим неизбежно было Странное. Должно быть, это «Лендровер», пришел он к выводу, пока они молча сидели в комнате для допросов. Хорошо, решил он. Он поднимет руку и возьмет на себя вину. Он не позволит другим расплачиваться за свою глупость. Его бы в тюрьму не посадили ни за что столь тривиальное. Это будет штраф, и он так или иначе заплатит его. Он мог бы получить работу. Вы могли бы стать математиком с судимостью.

Он рухнул на стул напротив Макленнана и Бернсайда, сигарета свисала из уголка его рта, пытаясь выглядеть непринужденно. 'Что я могу сделать для вас?' он сказал.

«Говорить правду было бы началом», — сказал Макленнан. «Почему-то ты забыл упомянуть, что катался на Ленд Ровере, когда предположительно был на вечеринке».

Странно развел руками. 'Ты прав. Юношеское высокомерие, мистер Макленнан, вот и все.

Макленнан стукнул кулаком по столу. «Это не игра, малыш. Речь идет об убийстве. Перестань быть смешным.

— Но на самом деле это было не более чем. Была плохая погода. Остальные пошли к Ламмасу, пока я мыл посуду. Я стоял на кухне, смотрел на Ленд Ровер и думал: а почему бы и нет? Генри в Англии, и никто не заметит, если я одолжу его на несколько часов. Поэтому я отвез его в кафе. Остальные трое были на меня весьма раздосадованы, но когда увидели, какой сильный снег, они подумали, что это не такая уж и плохая идея. Итак, мы поехали на нем на вечеринку. Позже Зигги положил его в другое место, чтобы я не натворил беспорядка. Вот и все.' Он поднял плечи. 'Честно. Мы вам не сказали, потому что не хотели тратить ваше время на какую-то глупость».

Макленнан пристально посмотрел на него. «Ты сейчас тратишь мое время». Он открыл свою папку. — У нас есть заявление Хелен Уокер о том, что вы уговорили ее прокатиться на «Лендровере». По ее словам, за рулем нельзя было держать руки при себе. Вы начали так сильно перебегать дорогу, что поскользнулись и ударились о тротуар. Она выскочила и вернулась на вечеринку. Она сказала, цитирую: «Он больше не знал, что делает».

Лицо Вейрда сморщилось, и пепел от его сигареты упал на его свитер. «Эта сумасшедшая девчонка», — сказал он, но его голос звучал менее уверенно, чем его слова.

— Как далеко ты ушел, малыш?

Вейрд нервно рассмеялся. «Еще один ваш вопрос с подвохом. Слушай, я немного увлекся. Но есть большая разница между небольшим развлечением в машине и убийством кого-то».

Макленнан посмотрел на него с презрением. «Вот это и есть твое представление о небольшом развлечении, не так ли?» Приставать к женщине и напугать ее так сильно, что она скорее предпочтет бежать среди ночи сквозь снежную бурю, чем сидеть с тобой в твоей машине?» Вейрд со вздохом отвернулся. — Ты, должно быть, разозлился. Вам удается посадить женщину в свой украденный Ленд Ровер, вы думаете, что сможете произвести на нее впечатление и соблазнить, но вместо этого она убегает. И что происходит тогда? Вы видите Рози Дафф, идущую по снегу, и думаете, что сможете ее соблазнить? Только она тебя не хочет и сопротивляется, но тебе удается ее одолеть. И тогда ты паникуешь, потому что знаешь, что она может тебя уничтожить».

Вейрд вскочил на ноги. «Мне не нужно мириться с такими разговорами. Какая ерунда. Ты не можешь меня ни в чем обвинить, и ты это знаешь.

Бернсайд уже встал и преграждал Вейрду путь к двери. — Не так быстро, малыш, — сказал Макленнан. "Вы арестованы."

Мондо пожал плечами до ушей, слабая защита от того, что приближалось. Макленнан посмотрел на него долгим и холодным взглядом. «Отпечатки пальцев», — сказал он. — Ваши отпечатки пальцев на руле угнанного «Ленд Ровера». Хотите на это ответить?

— Оно не было украдено. Только взаймы. Воровство — это когда ты не собираешься это возвращать, верно? Мондо звучал угрюмо.

Макленнан проигнорировал ответ. «Я жду», — сказал он.

— Я подвез кое-кого домой, ладно?

Макленнан наклонился вперед, словно гончая, вынюхивающая добычу. 'ВОЗ?'

— Девушка, которая была на вечеринке. Ей нужно было ехать в Гардбридж, поэтому я сказал, что возьму ее. Мондо полез в карман и вытащил лист бумаги. Он предвидел это и, пока ждал, записал данные о девушке. Почему-то это казалось менее реальным и менее важным, когда он не произносил ее имя вслух. Более того, он полагал, что сможет еще больше оправдать себя, если сыграет правильно. Не имело значения, что у девочки будут проблемы с родителями. 'Пожалуйста. Вы можете спросить ее.

«Во сколько это было?»

Он поднял плечи. 'Не знаю точно. Может быть, часа два?

Макленнан посмотрел на имя и адрес. Ему ничего не сказали. "И что случилось?"

Мондо на мгновение ухмыльнулся, один из тех моментов, когда мужчины между собой. «Я отвез ее домой. У нас был секс. Мы пожелали друг другу спокойной ночи. Итак, вы видите, инспектор, у меня не было причин интересоваться Рози Дафф, даже если бы я ее видел. Но это было не так. Я только что сделал качели. Я был вполне доволен собой».

— Ты говоришь, что у тебя был секс. Где именно?'

— На заднем сиденье «Ленд Ровера».

«Ты использовал презерватив?»

«Я никогда не верю, когда женщины говорят, что принимают таблетки. Ты? Конечно, я использовал презерватив». Теперь Мондо чувствовал себя немного менее напряженным. Это была область, которую он понимал, область мужского понимания друг друга, мужского заговора.

— Что ты с ним сделал потом?

«Я выбросил его в окно. Если бы я оставил его в машине, Генри мог бы его найти и сделать выводы, верно?

Он мог сказать, что Макленнан не знал, как продолжить допрос. Он был прав. Его признание помешало их допросу. Он не ездил по снегу, расстроенный и отчаянно нуждающийся в сексе. Так какой же у него мог быть мотив изнасиловать и убить Рози Дафф?

Макленнан мрачно улыбнулся и не согласился с предполагаемым духом товарищества Мондо. «Мы рассмотрим вашу историю, мистер Керр. Посмотрим, подтвердит ли это молодая леди. Потому что, если она этого не сделает, все будет выглядеть совсем по-другому, не так ли?

OceanofPDF.com

9

Это не было похоже на Сочельник. Когда во время обеда Барни Макленнан шел в пекарню за пирогом, ему казалось, будто он попал в параллельную вселенную. Витрины магазинов были украшены яркими рождественскими украшениями, в сумерках мерцали рождественские гирлянды, а улицы были полны покупателей, почти шатающихся под тяжестью сумок с покупками. Но все это было ему чуждо. Их заботы были не его; им предстояло нечто большее, чем рождественский ужин, испорченный печальным привкусом неудачи. Прошло восемь дней с момента убийства Рози Дафф, и надежды на арест не было.

Он был убежден, что обнаружение «Лендровера» станет ключом к делу против одного или нескольких студентов. Особенно после слушаний в Кирколди. Их истории были достаточно правдоподобными, но у них было полтора дня, чтобы довести их до совершенства. И ему все еще казалось, что он не услышал всей правды, но он не мог точно определить, в чем именно заключалась неправда. Он едва ли поверил ни единому слову Тома Маки, но Макленнан был достаточно честен, чтобы признать, что это могло быть как-то связано с сильной антипатией, которую он испытывал к студенту-математику.

Зигги Малкевич был умен, это точно. Если бы он был убийцей, Макленнан ничего бы не добился без веских доказательств, он это знал; студент-медик не рухнул бы. Он думал, что опроверг историю Дэйви Керра, когда девушка из Гардбриджа отрицала, что у них был секс. Но Дженис Хогг, которую он взял с собой, потому что это было правильно, была убеждена, что девушка лжет и неправильно пытается защитить свою репутацию. И когда он снова отправил Дженис обратно, чтобы взять интервью у девушки наедине, она не выдержала и призналась, что занималась сексом с Керром. Не похоже, чтобы она хотела повторить этот опыт. Возможно, Дэйви Керр после этого не был таким довольным и веселым, как он представлял.

Алекс Гилби был возможным кандидатом хотя бы потому, что не было никаких доказательств того, что он водил Land Rover. Его отпечатки пальцев были обнаружены по всей машине, но не на водительском сиденье. Однако это не оправдало его. Если бы Гилби убил Рози, он мог бы попросить остальных о помощи, и они, вероятно, оказали бы ей ее ему; Макленнан хорошо понимал, насколько сильна была связь, объединявшая их. И если бы у Гилби было свидание с Рози Дафф, которое прошло ужасно неудачно, Малкевич, как был совершенно уверен Макленнан, без колебаний сделал бы что-нибудь, чтобы защитить своего друга. Знал об этом Гилби или нет, но Малкевич был влюблен в него, заключил Макленнан, основываясь не более чем на своей интуиции.

Но в этом отношении дело было не только в интуиции Макленнана. После серии утомительных допросов он собирался вернуться в Сент-Эндрюс, когда его приветствовал знакомый голос. «Эй, Барни, я слышал, ты был в городе», — эхом разнеслось по мрачной парковке.

Макленнан обернулся. 'Робин? Это ты?'

В луче света появилась стройная фигура в полицейской форме. Робин Макленнан был на пятнадцать лет моложе своего брата, но сходство было поразительным. — Ты думал, что сможешь ускользнуть, не навестив меня?

«Они сказали, что вы были в патруле».

Робин подошел к брату и пожал ему руку. «Я только что вернулся за рекомендациями. Я думал, что это ты, когда мы остановились. Давай выпьем чашечку кофе, прежде чем ты вернешься. Он ухмыльнулся и дружески хлопнул Макленнана по плечу. «У меня есть кое-какая информация, которую, я думаю, вы хотели бы услышать».

Макленнан нахмурился, глядя на удаляющуюся спину брата. Робин, всегда уверенный в своем обаянии, не стал ждать реакции брата, а повернулся к зданию и находившейся там столовой. Макленнан догнал его у двери. «Что вы подразумеваете под информацией?» он спросил.

— Те студенты, которых вы преследуете за убийство Рози Дафф. Я подумал, что стоит немного покопаться и посмотреть, что говорят фанфары».

— Тебе не следует вмешиваться в это, Робин. Это не твое дело, — возразил Макленнан, следуя за братом по коридору.

«Подобное убийство — дело каждого».

'Это не имеет значения.' Он не хотел, чтобы его умный и харизматичный брат был запятнан, если он провалит это дело. Робин был интересен; он пойдет в корпусе гораздо дальше, чем Макленнан, и он это заслужил. «У них нет судимостей, я это уже проверил».

Когда они вошли в столовую, Робин повернулась и снова ярко улыбнулась ему. — Да, но это моя территория. Я могу добиться от людей того, о чем они тебе не расскажут».

С любопытством Макленнан последовал за братом к тихому столику в углу и терпеливо ждал, пока Робин принесет кофе. «Расскажи мне, что ты знаешь».

— Видно, эти ваши мальчики не такие уж невинные ягнята. Когда им было около тринадцати лет, их арестовали за кражу в магазине.

Макленнан пожал плечами. «Какой ребенок хоть раз не воровал что-нибудь из магазина?»

«Но это была не просто кража нескольких плиток шоколада или пачки окурков. Это было то, что вы называете высоким искусством воровства. Видимо, они подстрекали друг друга украсть очень сложные вещи, просто ради развлечения. В основном из мелких магазинов. Не то, чего они действительно хотели или в чем нуждались. От секатора до духов. В какой-то момент Керра поймали с поличным с банкой китайского имбиря из продуктового магазина. Остальные трое были пойманы, потому что ждали его. Как только они добрались до вокзала, они развалились, как карточный домик. Они отвезли нас в сарай в саду родителей Гилби, где спрятали награбленное. Все было еще в упаковке». Робин удивленно покачал головой. «Человек, который их арестовал, сказал, что это похоже на пещеру Алладина».

'Что произошло дальше?'

«Некоторое влияние было оказано. Отец Гилби - директор школы, отец Маки играет в гольф с комиссаром. Им сошло с рук строгое предупреждение.

«Интересно, но это не совсем Великое ограбление поезда».

Робин подтвердил это кивком. «Но это еще не все. Спустя несколько лет произошли шалости с припаркованными машинами. Владельцы нашли их с граффити, написанными помадой на внутренней стороне лобового стекла. И все машины были надежно заперты. Все закончилось так же внезапно, как и началось, примерно в то время, когда сгорел угнанный автомобиль. Никаких веских доказательств против них никогда не было, но наш местный агент разведки считает, что за этим стояли они. Кажется, у них есть талант быть обвиненными».

Макленнан кивнул. «Я не думаю, что смогу с этим поспорить». Информация об автомобилях его заинтересовала. Возможно, «Лендровер» был не единственной машиной на дороге той ночью, за рулем которой сидел один из подозреваемых.

Робин пытался получить от него дополнительную информацию о расследовании, но Макленнан аккуратно избегал его. Разговор перешел на знакомые темы – семья, футбол, рождественские подарки родителям – прежде чем Макленнану удалось уйти. Информации, полученной от Робина, было немного, это правда, но она все же дала Макленнану ощущение, что в деятельности «Лэдди» из Киркалди есть закономерность, отдающая стремлением пойти на риск. Такое поведение могло легко перерасти во что-то гораздо более опасное.

Ощущение было очень приятным, но без веских доказательств оно было бесполезным. И веских доказательств катастрофически не хватало. Судебно-медицинская экспертиза «Ленд Ровера» ничего не дала. Внутри они почти все разобрали, но не нашли ничего, что указывало бы на то, что Рози Дафф когда-либо там была. Команда пришла в восторг, когда были обнаружены следы крови, но дальнейшее расследование показало, что это была не только не Рози, но даже не человеческая кровь.

Единственная слабая надежда появилась на горизонте всего день назад. Мужчина, живущий на Тринити-плейс, работал в своем саду и нашел в своей изгороди мокрый комок материала. Миссис Дафф заявила, что это были вещи Рози. Его отправили в лабораторию на тестирование, но, хотя Макленнан пометил его как срочный, он знал, что больше ничего не произойдет до Нового года. Еще одно разочарование.

Он даже не мог решить, предъявлять ли Маки, Керру и Малкевичу обвинение в краже автомобиля. Они выполнили свои обязательства по информированию, и он собирался предъявить им обвинение, когда подслушал разговор в полицейском клубе. Его защищала от двух полицейских спинка дивана, но он узнал голоса Джимми Лоусона и Иэна Шоу. Шоу выступал за обвинение студентов во всем, что они могли. Однако, к удивлению Макленнана, Лоусон не согласился. «Это просто производит плохое впечатление», — сказал офицер. «Просто кажется, что мы ведем себя мелочно и мстительно. Это все равно, что вывесить табличку с надписью: «Эй, мы не можем поймать их за убийство, но сделаем их жизнь невыносимой!»

"Что в этом плохого?" Иэн Шоу ответил. «Если они виновны, они должны заплатить».

«Но, возможно, они не виновны», — настойчиво сказал Лоусон. «То, что мы делаем, касается справедливости, верно? Это означает не только поимку виновных, но и защиту невиновных. Ладно, они солгали Макленнану насчет «Лендровера», но это не делает их убийцами.

«Если один из них этого не сделал, то кто?» - вызывающе сказал Шоу.

«Я все еще думаю, что это как-то связано с Холлоу-Хилл. Какой-то языческий ритуал или что-то в этом роде. Вы не хуже меня знаете, что каждый год мы получаем сообщения из Тентсмюрского леса о животных, которые выглядят так, будто стали жертвами какой-то ритуальной резни. И мы никогда не обращаем на это внимания, потому что в целом это не так важно. Но предположим, что есть какой-то сумасшедший, который занимается этим уже много лет. В конце концов, это было довольно близко к Сатурналиям».

«Сатурналии?»

«Римляне праздновали зимнее равноденствие 17 декабря. Но дата не была окончательно назначена».

Шоу недоверчиво фыркнул. «Господи, Джимми, ты действительно расследовал это дело».

«Я пошел в библиотеку один. Ты знаешь, я хочу пойти в полицию. Я стараюсь показать свои добрые намерения».

«Так ты думаешь, что Рози убил какой-то сумасшедший сатанист?»

— Не знаю. Это теория, вот и все. Но мы бы выглядели глупо, если бы обвинили этих четырех студентов и в Первомайский день было бы еще одно человеческое жертвоприношение».

'Первое мая?' - слабо сказал Шоу.

«Конец апреля, начало мая. Большой языческий праздник. Поэтому я не думаю, что нам следует слишком жестко относиться к этим парням, пока у нас не будет больше улик против них. Если бы они не наткнулись на тело Рози, они бы вернули «Лендровер», и никто бы об этом не узнал. Им просто не повезло».

Затем они опустошили свои стаканы и ушли. Но слова Лоусона запомнились Макленнану. Он был честным человеком и должен был признать, что офицер был прав. В конце концов, если бы они сразу знали, кем был таинственный мужчина, которого видела Рози, они бы не обратили особого внимания на четверку Кирколди. Возможно, он был так суров со студентами только потому, что ему больше не на чем было сосредоточиться. Как бы досадно ни было напоминание о его обязанностях со стороны обычного офицера, Лоусон убедил Макленнана, что лучше не предъявлять обвинений Малькевичу и Маки.

Еще нет.

Тем временем он вытянул антенны. Он хотел знать, знает ли кто-нибудь что-нибудь о сатанистских ритуалах в этом районе. Проблема заключалась в том, что он понятия не имел, с чего начать. Возможно, ему следует попросить Бернсайда поговорить с одним из местных священнослужителей. Он мрачно улыбнулся. Это наверняка отвлекло бы их внимание от младенца Иисуса.


В конце рабочего дня Вейрд помахал на прощание Алексу и Мондо и пошел на променад. Он пожал плечами, защищаясь от холодного ветра, и уткнул подбородок в шарф. На самом деле ему нужно было сделать кое-какие рождественские покупки в последнюю минуту, но ему нужно было немного времени на себя, прежде чем он сможет справиться с безжалостно праздничной атмосферой Хай-стрит.

Был отлив, поэтому он спустился по скользким ступеням с набережной к пляжу. В тусклом сером дневном свете мокрый песок имел цвет старой замазки и неприятно лип к ногам при ходьбе. Это идеально соответствовало его настроению. Насколько он себя помнил, никогда в жизни он не чувствовал себя настолько подавленным.

Дома дела обстояли еще хуже, чем обычно. Ему пришлось рассказать отцу о своем аресте, и это разоблачение вызвало шквал критики и саркастических комментариев по поводу его неспособности быть хорошим сыном, которым он должен был быть. Ему приходилось оправдывать каждую минуту, проведенную вдали от дома, как будто ему снова десять лет. Хуже всего было то, что он даже не мог притвориться, что это несправедливо. Он знал, что ошибался. Он почти чувствовал, что заслужил презрение отца, и это было самым удручающим моментом. Он всегда мог утешить себя мыслью, что его путь — лучший. Но на этот раз он зашел слишком далеко.

Работа тоже не помогла. Это было досадно, скучно и недостойно его. В прошлом он просто превратил это в большую шутку, в возможность пошуметь и пошалить. Мальчик, который с радостью расстраивал начальство и проделывал всякие шалости с Алексом и Мондо, теперь чувствовал себя для Вейрда чужим. События с Рози Дафф и его участие в этом деле заставили его признать, что он действительно был тем негодяем, каким его давно видел отец. И это не была утешительная мысль.

Дружба также не приносила ему утешения. Впервые компания остальных не ощущалась поддержкой. Теперь это напоминало ему о его неудачах. Он не мог избежать своей вины перед ними, потому что его действия доставили им неприятности, хотя они, казалось, никогда не обвиняли его.

Он не знал, как пережить следующий триместр. Бладдеррак щелкнул и скользнул под его ногами, когда он достиг конца пляжа. Он поднялся по широким ступеням в Порт-Брэй. Подобно водорослям, все вокруг него казалось склизким и неустойчивым.

Когда на западе померк свет, Вейрд направился в магазины. Пришло время притвориться, что он снова стал частью мира.

OceanofPDF.com

10

Канун Нового 1978 года , Кирколди, Шотландия.

Они заключили договор, когда им было пятнадцать, и родители впервые разрешили им пойти куда-нибудь в канун Нового года. В полночь четверо леди Киркалди собрались на большой площади и вместе встретили Новый год. До сих пор каждый год они держали свое слово и стояли, толкая друг друга, пока стрелки часов приближались к двенадцати. Зигги принес свой транзисторный радиоприемник, чтобы они могли слышать звонки, и они передавали друг другу напитки, которые им удалось добыть. Так они начали первый год с бутылки сладкого шерри и четырех банок Carlsberg Special. Теперь их повысили до бутылки «Famous Grouse».

Официального празднования на площади не проводилось, но в последние годы там появилась привычка собираться у молодежи. Это была не особенно привлекательная площадь, главным образом потому, что ратуша выглядела как одно из менее красивых произведений советской архитектуры, с колокольней, позеленевшей от окисления. Но это было единственное открытое пространство в центре города, если не считать автовокзала, который был еще более непривлекательным. На площади была установлена елка с рождественскими гирляндами, что делало ее немного более праздничной, чем на автовокзале.

В том же году Алекс и Зигги приехали вместе. Зигги пришел забрать его и уговорил Мэри Гилби дать им обоим по стакану виски, чтобы побороть простуду. Набивая карманы домашним песочным печеньем, ржаным хлебом, который никто не ел, и хлебом с изюмом, они прошли мимо вокзала и библиотеки, мимо Центра Адама Смита с плакатами, рекламирующими «Детей в лесу» с Расселом Хантером и братьями Паттон , мимо Мемориальный сад. Их разговор начался с того, сможет ли Вейрд убедить отца выпустить его на Новый год.

«В последнее время он ведет себя странно», — сказал Алекс.

— Он всегда странный, Джилли. Вот почему мы зовем его Странным».

— Я знаю, но теперь все по-другому. Я заметил это, потому что работаю с ним. Кажется, он немного смирился. Он просто позволяет всему происходить».

«Может быть, это потому, что он не может пить или принимать наркотики», — насмешливо сказал Зигги.

— Но его это даже не беспокоит. В этом вся суть. Знаешь, Странно. Все, что ему нужно сделать, это подумать, что он может кого-то заполучить, и он пойдет на это. Теперь он опускает голову и даже не спорит, когда его достают повара. Он просто стоит там, принимает это и делает все, что ему говорят. Как ты думаешь, его беспокоит ситуация с Рози?

Зигги пожал плечами. 'Может быть. Тогда он отнесся к этому довольно легкомысленно, но потом что-то использовал. Честно говоря, я почти не разговаривал с ним с того дня, как сюда приехал Макленнан.

«Я видел его только на работе. Как только мы закончим, он уйдет. Он даже не придет выпить чашечку кофе со мной и Мондо».

Зигги поморщился. «Я удивлен, что у Мондо есть время на кофе».

— Не бей его слишком сильно. Это его способ справиться. Когда он добивается своего с девушкой, он не может думать об убийстве. Вот почему он идет на все, что имеет дырку», — добавил Алекс с усмешкой.

Они перешли дорогу и вошли в Уэмиссфилд, короткую улицу, ведущую к городской площади.

У них была уверенная походка людей на своей территории, на местности, настолько знакомой, что она стала своего рода собственностью. Было без десяти двенадцать, когда они спустились по широким и неглубоким ступеням, ведущим на тротуар перед ратушей. Уже было несколько групп людей, передавших друг другу бутылки. Алекс огляделся в поисках остальных.

«Там, со стороны почтового отделения», — сказал Зигги. «Мондо принес свою новую любовь. О, и Линн тоже здесь. Он указал налево, и они пошли к остальным.

Поприветствовав друг друга и согласившись, что Вейрд, похоже, не собирался приходить, Алекс обнаружил, что стоит рядом с Линн. «Она взрослеет», — подумал он. Она уже не была ребенком. С ее озорными чертами лица и темными кудрями она была женственной версией Мондо. Но, как это ни парадоксально, те аспекты, которые, казалось, делали его лицо слабым, оказали на Линн противоположный эффект. У нее не было ничего, абсолютно ничего хрупкого. "Ну и как ты?" - сказал Алекс. В качестве комментария это было не так уж и много, но он также не хотел, чтобы его считали человеком, который охотится на пятнадцатилетних девочек.

'Потрясающий. А ты хорошо провел Рождество?

'Неплохо.' Он нахмурился. «Трудно было не думать о… знаешь».

'Я знаю. Я тоже не мог выбросить ее из головы. Вероятно, они уже купили ей рождественские подарки, когда она умерла. Должно быть, ужасно вспоминать о ней этими подарками.

«Я думаю, что угодно будет ужасно напоминать ей о ней. Давай, поговорим о чем-нибудь другом. Как дела в школе?

Ее лицо упало. «Она не хотела, чтобы ей напоминали о разнице в возрасте между ними», — понял он. 'Отлично. Я сейчас в пятом классе. Выпускной экзамен в следующем году. Я не могу дождаться, когда придет время и я смогу по-настоящему начать свою жизнь».

«Ты уже знаешь, чем хочешь заниматься?» — спросил Алекс.

«Я хочу изучать изобразительное искусство в Эдинбурге, а затем поступить в Музей Курто в Лондоне, чтобы стать реставратором картин».

«Замечательно было видеть ее уверенность», — подумал он. Был ли он когда-нибудь так уверен в себе? В историю искусства он попал более или менее естественно, потому что никогда не был уверен в своем таланте художника. Он тихо свистнул. «Семь лет учебы? Это долго.'

«Я хотел бы стать таким, и это то, что нужно».

«Почему вы хотите реставрировать картины?» Ему было действительно интересно.

'Мне не все равно. Сначала исследование, потом наука, а потом прыжок в темноту, где нужно попытаться понять, что на самом деле хотел нам показать художник. Это захватывающе, Алекс.

Прежде чем он успел ответить, остальные закричали. 'Он сделал это!'

Алекс обернулся и увидел силуэт Вейрда на фоне серого величественного здания суда, его руки размахивали, как разлагающееся чучело. Он прибежал, издавая что-то вроде боевого клича. Алекс посмотрел на часы. Еще минута.

Затем Вирд оказался с ними и обнял их, ухмыляясь. «Я вдруг подумал: это смешно. Я взрослый мужчина, и мой отец пытается держать меня подальше от друзей в канун Нового года. Это невозможно?' Он покачал головой. «Если он меня вышвырнет, я смогу приехать к тебе, да, Алекс?»

Алекс ударил его в плечо. 'Почему нет. Я привык к твоему ужасному храпу.

— Всем тихо, — перекрикивал шум Зигги. «Колокола».

Они замолчали, пытаясь услышать жестяную транспозицию Биг Бена из транзистора Зигги. Когда зазвонили колокола, «Лэдди Киркалди» переглянулись. Их руки поднялись, как на одной струне, и на двенадцатом ударе они сплелись в кулаки. «С Новым годом», — сказали они в один голос. Алекс увидел, что его друзья были так же тронуты, как и он сам.

Затем они отпустили друг друга, и момент был исчерпан. Он повернулся к Линн и скромно поцеловал ее в губы. «С Новым годом», — сказал он.

«Возможно, это так», — сказала она с румянцем на щеках.

Зигги открутил крышку с бутылки «Грауса», которая передавалась из рук в руки. Группы на площади начали распадаться. Все начали ходить, желая незнакомцам счастливого Нового года, с виски на дыхании и крепких объятий. Несколько человек, которых они знали по школе, выразили соболезнования в связи с тем, что им посчастливилось встретить в снегу умирающую девочку. В их словах не было ничего злого, но Алекс видел в глазах друзей, что они ненавидели это так же сильно, как и он. Группа девушек исполнила импровизированный шотландский танец возле рождественской елки. Не в силах выразить словами эмоции в груди, Алекс огляделся вокруг.

Линн вложила свою руку в его. — О чем ты думаешь, Алекс?

Он посмотрел на нее, и на его лице появилась усталая улыбка. «Я думал, что было бы так легко, если бы время остановилось сейчас. Если бы мне не пришлось снова увидеть Сент-Эндрюс до конца жизни».

— Все будет не так плохо, как ты думаешь. У тебя осталось всего шесть месяцев, и тогда ты свободен».

«Я мог бы вернуться на выходные». Слова прозвучали прежде, чем Алекс понял, что собирается их сказать. Они оба знали, что он имеет в виду.

«Мне бы этого хотелось», сказала она. «Но давай не будем говорить об этом моему ужасному брату».

Новый новый год, новый завет.


Напиток уже некоторое время свободно продавался в полицейском клубе Сент-Эндрюса. Звук колокольчиков почти терялся в грубом веселье новогоднего танца. Единственным препятствием для хулиганства тех, кто сдерживался из-за своей работы, было присутствие мужей, невест и всех, кого уговорили прийти, чтобы сохранить лицо для одиноких.

Джимми Лоусона, покрасневшего от напряжения, окружали две женщины средних лет, работавшие на станционном коммутаторе в костюме «Лихой белый сержант». Очаровательный администратор стоматологического кабинета, с которым он пришел, сбежал в туалет, утомленный своим явно безграничным энтузиазмом к шотландским народным танцам. Ему было все равно; в канун Нового года всегда было много женщин, желающих потанцевать, и Лоусон любила выпустить пар. Это была компенсация за его напряженную работу.

Барни Макленнан оперся на стойку, по обе стороны от него стояли Иэн Шоу и Аллан Бернсайд, оба с большими стаканами виски. «О Боже, посмотри на них», - простонал он. — Если придет Лихой Белый Сержант, надолго ли затянется «Очисти Иву»?

«В такие ночи хорошо быть свободным», — сказал Бернсайд. «Никто не отнимет у тебя напиток и не потащит на танцпол».

Макленнан ничего не сказал. Он уже потерял счет тому, сколько раз пытался убедить себя, что ему будет лучше без Элейн. Ему никогда не удавалось заниматься этим дольше, чем несколько часов за раз. В прошлую новогоднюю ночь они почти не были вместе. Они держались вместе с гораздо меньшей решимостью, чем пары, покачивающиеся по танцполу. Через несколько недель она сказала, что уходит от него. Она устала от того, что его работа стоит на первом месте.

С легкой иронией Макленнан вспомнил одну из ее напыщенных высказываний. «Я бы не сильно возражал, если бы вам пришлось раскрывать важные преступления, такие как изнасилование или убийство. Но вас нет дома в любое время дня и ночи из-за мелких краж со взломом и угонов автомобилей. Как, по-твоему, чувствуешь себя в тени Остина Макси какого-то старика?' Что ж, ее желание сбылось. И вот, год спустя, он оказался в центре самого крупного дела в своей карьере. И все, что он делал, это крутил большими пальцами.

Каждая зацепка, которую они расследовали, приводила в тупик. С начала ноября свидетели не видели Рози с мужчиной. Таинственному человеку повезло: это была холодная зима, когда людей больше интересовали квадратные метры перед ними, чем то, что кто-то тусуется с кем-то, с кем ему не следует тусоваться. Ему повезло, но не полиции. Они нашли двух ее предыдущих бойфрендов. Один из них бросил ее ради девушки, с которой все еще встречался. Он не имел никакого отношения к мертвой барменше. Рози отказалась от второго кандидата в начале ноября, и поначалу он показался мне интересным кандидатом. Он не принял отказ Рози и несколько раз начинал шуметь в кафе. Но на ту ночь у него было твердое алиби. Он был на рождественской вечеринке на работе до полуночи, затем пошел домой с секретаршей своего босса и провел с ней остаток ночи. Он признался, что был раздосадован, когда Рози разорвала отношения, но, честно говоря, теперь ему было гораздо веселее с женщиной, которая была немного более щедра в своих сексуальных услугах.

Когда Макленнан потребовал от него объяснить, что он имеет в виду, его мужественная гордость вспыхнула, и он поначалу держал рот на замке. Но в конце концов он признал, что на самом деле у них никогда не было секса. Они уже достаточно возились; Рози не была ханжой. Но на самом деле ей не хотелось делать это с ним. Он пробормотал что-то насчет сосания и дрочки, но дальше этого дело не зашло.

Так что Брайан был более или менее прав, когда сказал, что его сестра была хорошей девочкой. Макленнан понимал, что Рози не была легкой девушкой в иерархии вещей. Но более близкое знакомство с ее сексуальным поведением не приблизило его к поиску убийцы.

Была вероятность, что мужчина, которого она встретила той ночью, также был человеком, который забрал у нее то, что хотел, а затем лишил ее жизни. Это мог быть Алекс Гилби или кто-то из его друзей, а может и нет.

Его коллеги сказали, что могла быть веская причина, по которой человек, с которым она была назначена на прием, не явился. «Он может быть женат», — сказал Бернсайд. «Он может бояться, что мы его подставляем», — цинично добавил Шоу. Эти объяснения имели смысл, подумал Макленнан. Но это не изменило его личных убеждений. Несмотря на теорию сатанинских ритуалов Джеймса Лоусона. Никто из священнослужителей, с которыми разговаривал Бернсайд, даже не слышал о чем-то подобном, происходящем в их районе. И Макленнан считал, что они знают о таких вещах. В каком-то смысле он почувствовал облегчение; ему не нужны были ложные наводки. Он был убежден, что Рози знала убийцу и уверенно пошла с ним в ночь.


В трёх милях отсюда, в Страткиннессе, новый год начался в совсем другой атмосфере. Никаких рождественских украшений здесь не было. Карты лежали заброшенной стопкой на полке. Телевизор, который обычно показывал первое января, стоял в углу темный и тихий. Эйлин и Арчи Дафф съежились на своих стульях, рядом с ними стояли нетронутые стаканы с виски. Гнетущая тишина была наполнена печалью и депрессией. В глубине души Даффы знали, что другого счастливого Нового года у них никогда не будет. Праздники навсегда будут омрачены смертью их дочери. Другим тогда разрешили праздновать; им оставалось только скорбеть.

В подсобном помещении Брайан и Колин сидели, сгорбившись, на двух пластиковых кухонных стульях. В отличие от своих родителей, у них не было проблем встретить новый год с напитками. После смерти Рози они без особых усилий употребляли алкоголь до тех пор, пока не перестали находить рот. В ответ на трагедию они не ушли в себя, а стали более заметными. Владельцы пабов Сент-Эндрюса уже привыкли к пьяным выходкам братьев Дафф. У них не было выбора, если только они не хотели навлечь на себя гнев своих обидчивых клиентов, которые считали, что Брайан и Колин заслуживают всей симпатии, которую они могут получить.

Сегодня вечером бутылка «Беллса» была уже более чем наполовину пуста. Колин посмотрел на часы. «Мы это пропустили», — сказал он.

Брайан мутно посмотрел на него. «Какая разница? Рози будет скучать по нему каждый год.

«Да, но где-то есть убийца, который, возможно, пьет за то, что остался безнаказанным».

'Они сделали это. Я уверен, что они это сделали. Вы видели это фото? Вы когда-нибудь видели кого-нибудь, кто выглядел бы более виноватым?

Колин опорожнил свой стакан и взял бутылку, кивнув в знак согласия. «Вокруг больше никого не было. И они сказали, что она еще дышит. Так если они этого не делали, то где был убийца? Он не мог просто раствориться в воздухе.

«Нам нужно принять новогоднее решение».

'Что тогда? Ты ведь не собираешься снова бросать курить?

'Я серьезно. Мы должны дать торжественное обещание. Это меньшее, что мы можем сделать для Рози».

'Что ты имеешь в виду? Что за торжественное обещание?

«Это не так уж и сложно, полковник». Брайан снова наполнил свой стакан. Он выжидающе поднял его. «Если полиция не сможет добиться признания, мы это сделаем».

Колин на мгновение задумался. Затем он поднял стакан и чокнулся с братом. «Если полиция не сможет добиться признания, мы это сделаем».

OceanofPDF.com

11

Крупные руины замка Рейвенскрейг стоят на скалистом обнажении между двумя песчаными бухтами, откуда открывается величественный вид на устье Форта и устья. На восточной стороне длинная каменная стена обеспечивает защиту от моря и возможных грабителей. Он проходит до гавани Дайсарт, которая сейчас в значительной степени заилена, но когда-то была шумным и процветающим портом. В конце залива, который изгибается от замка, за голубятней, где до сих пор обитают голуби и морские птицы, где стена заканчивается V-образным острием , находится небольшой наблюдательный пост с крутой крышей и бойницами в стенах.

С раннего подросткового возраста «Лэдди Киркалди» считали это своим личным вотчином. Одним из лучших способов скрыться от глаз родителей было выйти на улицу. Это считалось здоровым и, вероятно, удерживало их от плохого поведения. Поэтому, если они обещали не выходить весь день, исследуя побережье и лес, их всегда тепло снабжали принадлежностями для пикника.

Иногда они шли в противоположном направлении, мимо Инвертиэля и уродливого карьера Сифилд к Кингхорну. Но в основном они ходили в Рейвенскрейг, в том числе и потому, что он находился недалеко от фургона с мороженым в соседнем парке. В теплые дни они лежали на траве и предавались бурным фантазиям о том, какой будет их жизнь как в ближайшем, так и в далеком будущем. В который раз они рассказывали истории о приключениях, пережитых ими в школе, которые делали их все прекраснее и где они заблудились к тому, что могло бы быть. Они играли в карты, бесконечные партии в двадцать один. Здесь они выкурили свою первую сигарету, во время которой Зигги позеленел и, к своему стыду, его вырвало в терновом кусте.

Иногда они взбирались на высокую стену и смотрели на корабли в лимане, ветер дарил им ощущение прохлады и ощущение, что они стоят на носу парусника, который скрипел и метался под их ногами. А когда шел дождь, они укрылись на наблюдательном посту. У Зигги был коврик, который они могли расстелить по грязи. Даже теперь, когда они считали себя взрослыми, им по-прежнему нравилось спускаться по каменным ступеням, ведущим от замка к пляжу, где сквозь угольную пыль и ракушки они шли к смотровой площадке.

За день до возвращения в Сент-Эндрюс они встретились в кафе «Хейвен», чтобы выпить в полдень. Алекс, Мондо и Вейрд, хорошо финансируемые благодаря своим рождественским доходам, хотели бы, чтобы это занятие затянулось. Но Зигги уговорил их выйти на улицу. Было свежо и ясно, на бледно-голубом небе светилось водянистое солнце. Они прошли через гавань, перерезали участок дороги между большими силосами зернового завода и вышли на западный пляж. Вейрд отставал от остальных троих, его глаза были сосредоточены на далеком горизонте, словно ища вдохновения.

Когда они подошли к замку, Алекс оторвался от группы и взобрался на скалу, которая во время прилива почти исчезла под водой. «Скажи мне еще раз, сколько он получил?»

Мондо даже не пришлось об этом думать. — Мировому судье Дэвиду Бойсу, мастеру-каменщику, по приказу королевы Марии Гилдресской, вдовы Якова Второго Шотландского, была выплачена сумма в шестьсот шотландских фунтов за строительство замка в Рейвенскрейге. И помните, ему пришлось самому заплатить за материалы».

«И они стоили недешево. В 1461 году четырнадцать деревьев были срублены на берегу реки Аллан и затем перевезены в Стерлинг за семь шиллингов. А некто Эндрю Бальфур получил два фунта и десять шиллингов за распиловку, строгание и транспортировку этих балок в Рейвенскрейг», — цитирует Зигги.

«Я рад, что устроился на работу в Safeway», — пошутил Алекс. «Ты заслуживаешь гораздо большего». Он откинулся назад и посмотрел вдоль скалы в сторону замка. «Я думаю, что Синклеры сделали его намного лучше, чем он был бы, если бы старая королева Мария не свернула за угол до того, как он был закончен».

«Замки существуют не для того, чтобы быть красивыми», — сказал Вейрд, присоединяясь к ним. «Они задуманы как убежище и крепость».

«Это так по-деловому», — пожаловался Алекс, спрыгивая на песок. Остальные последовали за ним, шаркая по корягам вдоль отметки прилива. На полпути к пляжу Вейрд начал говорить более серьезно, чем они когда-либо слышали. «Мне есть что вам сказать», — сказал он.

Алекс повернулся к нему и отступил. Остальные повернули головы в сторону, чтобы посмотреть на Вейрда. «Это звучит зловеще», — сказал Мондо.

«Я знаю, ребята, вам это не понравится, но я надеюсь, что вы сможете это уважать».

Алекс увидел настороженность в глазах Зигги. Но он не думал, что его другу есть о чем беспокоиться. Что бы Вейрд ни собирался им рассказать, оно касалось его самого, а не чьего-либо секрета. — Да ладно, Странный. Скажи это, — сказал Алекс, пытаясь звучать ободряюще.

Странный засунул руки в карманы. «Я принял христианство», - коротко сказал он. Алекс смотрел на него с открытым ртом. Он бы удивился еще меньше, если бы Вейрд сказал ему, что убил Рози Дафф.

Зигги расхохотался. «Господи, Странно, я думал, ты сделаешь какое-нибудь ужасное открытие. Кристиан?

Челюсть Вейрда упрямо напряглась. «Это было откровение. И я принял Иисуса в свою жизнь как своего Спасителя. И я был бы признателен, если бы вы, ребята, не смеялись над этим».

Зигги согнулся от смеха, обхватив руками живот. «Я уже много лет не слышал чего-то настолько смешного… О боже, кажется, я обосрался». Он прислонился к Мондо, который ухмылялся от уха до уха.

«И я был бы признателен, если бы вы не употребляли имя Господа всуе», — сказал Вейрд.

Зигги снова разразился смехом. "О Боже. Что они говорят еще раз? Будет ли больше радости на небесах из-за одного кающегося грешника? Говорю вам, теперь, когда они привели такого грешника, как вы, они танцуют на улицах рая».

Странный выглядел оскорбленным. «Я не буду отрицать, что в прошлом я совершал плохие поступки. Но теперь это позади. Я переродился, а это значит, что я снова начинаю с чистого листа».

«Наверное, это было для меня занозой в заднице. Когда это произошло?' – спросил Мондо.

«Я пошел на рождественскую службу в канун Рождества», — сказал Вейрд. — И что-то произошло. Я понял, что хочу омыться кровью агнца. Я хотел очиститься».

«Круто», — сказал Мондо.

«Ты ничего не сказал в канун Нового года», — сказал Алекс.

— Я хотел, чтобы ты был трезв, когда я тебе скажу. Отдать свою жизнь Иисусу — это большой шаг».

«Мне очень жаль», — сказал Зигги, обретая самообладание. «Но ты последний человек в мире, от которого я ожидал бы таких слов».

«Я знаю», сказал Вейрд. — Но я серьезно.

«Мы все еще твои друзья», — сказал Зигги, пытаясь подавить усмешку.

«Пока вы не попытаетесь обратить нас в свою веру», — сказал Мондо. «Я имею в виду, я люблю тебя как брата, Странный, но не настолько, чтобы отказаться от секса и выпивки».

«Любовь к Иисусу не имеет к этому никакого отношения, Мондо».

— Давай, — прервал его Зигги. — Я замерзну, если мы будем здесь стоять еще. Пойдем на смотровую. Он отправился в путь вместе с Мондо. Алекс присоединился к Weird. Ему было странно жаль своего друга. Должно быть, было ужасно чувствовать себя настолько одиноким, что ты обратился в церковь за утешением. «Я должен был быть рядом с ним», — подумал Алекс с уколом вины. Возможно, еще не поздно.

«Должно быть, это было довольно странно», — сказал он.

Странный покачал головой. 'Напротив. Великий мир сошел на меня. Как будто я наконец-то вписался куда-то, как будто нашел место, которому всегда принадлежал. Я не могу описать это лучше. Я пошел на службу один, чтобы составить маме компанию. И я сидел там в церкви Эбботшолл, и повсюду мерцали свечи, как на рождественской службе. А Руби Кристи спела «Тихую ночь» соло, без аккомпанемента. И каждый волосок на моем теле встал дыбом, и внезапно все обрело смысл. Я понял, что Бог отдал своего единственного сына за грехи мира. А это означало: для меня. Это означало, что меня можно искупить».

— Это нечто. Алекс стеснялся этой эмоциональной открытости. За все годы их дружбы у него ни разу не было такого разговора со Вейрдом. И просто Вейрд, чья единственная цель веры, казалось, заключалась в том, чтобы перед смертью съесть как можно больше веществ, изменяющих сознание. "И что ты сделал?" В голове Алекса внезапно возник образ Чудака, бегущего вперед и просящего прощения за свои грехи. «Это было бы действительно ужасно», — подумал он. Что-то, что заставило вас покрыться холодным потом, когда вы подумали об этом после того, как оставили благочестивую фазу позади и вернулись к нормальной жизни.

'Ничего. Я посетил службу и пошел домой. Я думал, что это всего лишь разовый случай, какой-то причудливый мистический опыт. Возможно, это как-то связано со всем, что повлекла за собой смерть Рози. Может быть, даже своего рода поздний эффект от кислоты. Но когда я проснулся на следующее утро, я все еще чувствовал то же самое. Поэтому я поискал в газете церковь, где днем проходили службы, и нашел евангелистское собрание недалеко от Линкса».

"О, Боже. Могу поспорить, что в рождественское утро все это место было в вашем распоряжении.

Странный рассмеялся. 'Вы с ума сошли! Он был упакован. Это было потрясающе. Музыка была прекрасна, и люди относились ко мне так, как будто мы были друзьями много лет. А после службы я пошел поговорить с пастором». Странный склонил голову. «Это была довольно эмоциональная встреча. В любом случае, суть в том, что он крестил меня на прошлой неделе. И он дал мне название сестринской церкви в Сент-Эндрюсе». Он блаженно улыбнулся Алексу. — Вот почему я должен был сказать тебе сегодня. Потому что завтра, как только мы вернемся в Файф-парк, я пойду в церковь».


Первая возможность обсудить у Вейрда обращение Вейрда в Дамаск появилась на следующий вечер, после того как он положил свою электроакустическую гитару в футляр и отправился через весь город на евангелизационное служение недалеко от гавани. Они сидели на кухне и смотрели, как он исчезает в темноте. «Ну, это конец группы», — твердо сказал Мондо. «Я не собираюсь никому ставить какие-либо спиричуэлы вроде «Jesus Loves Me».»

«Элвис покинул здание», — сказал Зигги. «Говорю вам, он теперь полностью потерял связь с реальностью».

«Он имеет в виду это, ребята», сказал Алекс.

— Думаешь, от этого станет лучше? У нас могут быть проблемы», — сказал Зигги. — Скоро он приведет сюда этих страшных бородатых мужчин. И они обязательно захотят спасти нас, хотим мы быть спасенными или нет. Потеря связи не является нашей главной заботой. Мы можем забыть «Все за одного и один за всех».

«Я чувствую себя немного виноватым», — сказал Алекс.

'Почему?' - сказал Мондо. «Вы не заставляли его слушать Руби Кристи».

«Он бы никогда не сделал этого, если бы не чувствовал себя ужасно плохо. Я знаю, что он казался самым спокойным из всех нас после убийства Рози, но в глубине души это, должно быть, глубоко на него повлияло. И мы все были настолько поглощены своими реакциями, что не заметили этого».

«Может быть, это еще не все», — сказал Мондо.

'Что ты имеешь в виду?' — спросил Зигги.

Мондо поскреб пол носком ботинок. 'Давайте, мальчики. Мы не знаем, почему Вейрд разъезжал на этом Ленд Ровере в ночь убийства Рози. Все, что у нас есть, это его слово, что он ее не видел.

Алекс почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. С тех пор, как он высказал свои подозрения насчет Зигги, Алекс заставил себя подавить такие предательские мысли. Но теперь Мондо придал немыслимому новую форму. «Ужасно это говорить», — сказал Алекс.

— Но я уверен, что ты тоже об этом подумал, — вызывающе сказал Мондо.

«Вы не можете подумать, что Вейрд кого-то изнасилует, не говоря уже о том, чтобы убить», - возразил Алекс.

— В ту ночь он был чертовски набит камнями. Вы не знаете, на что он способен, когда он зашел так далеко», — сказал Мондо.

'Достаточно.' Голос Зигги прорезал атмосферу недоверия и беспокойства, как нож. «Если так начать, то где конец? Я тоже отсутствовал той ночью. Алекс пригласил Рози на вечеринку. И теперь, когда я думаю об этом, тебе потребовалось много времени, чтобы доставить эту девушку в Гардбридж. Что тебя удерживало, Мондо? Он пристально посмотрел на своего друга. «Это та чушь, которую ты хочешь услышать, Мондо?»

— Я ничего не говорил о вас двоих. У тебя нет причин меня доставать.

— Но ты можешь упомянуть о Странном, когда его здесь нет, чтобы защитить себя? Ты прекрасный друг».

«Ну, теперь у него есть друг Иисус», — усмехнулся Мондо. «И если подумать, это довольно крайняя реакция. Это может быть вина.

— Прекрати, — крикнул Алекс. — Вам следует услышать себя. Будет много людей, готовых распространить яд, даже если мы не нападем друг на друга. Мы должны проявить солидарность, иначе мы можем об этом забыть».

— Алекс прав, — устало сказал Зигги. «Больше никаких обвинений друг в друге, ладно? Макленнан пытается нас разлучить. Ему все равно, кого он убьет, лишь бы он мог кого-нибудь поймать. Мы должны убедиться, что это не один из нас. Мондо, с этого момента держи свои коварные идеи при себе. Зигги встал. «Я иду в магазин, чтобы купить молока и хлеба, чтобы мы могли выпить чашку кофе, прежде чем эти высокомерные консерваторы вернутся и заполонят все место своим английским акцентом».

«Я пойду с тобой. Мне нужны сигареты, — сказал Алекс.

Когда они вернулись через полчаса, мир перевернулся с ног на голову. Полиция вернулась в полном составе, и двое их соседей по дому стояли на тротуаре со своим багажом и лицами, выражавшими недоверие. — Добрый вечер, Гарри. Добрый вечер, Эдди, — любезно сказал Зигги, заглядывая через их плечи в коридор, где стоял Мондо, хмуро глядя на женщину-полицейского. «Хорошо, что я купил две пинты».

"Что, черт возьми, здесь происходит?" Генри Кавендиш хотел знать. «Не говорите мне, что идиота Маки арестовали за наркотики».

«Это не так уж часто», сказал Зигги. — Я так понимаю, убийство не попало в « Татлер» или « Лошадь и гончие »?

Кавендиш застонал. — Боже, не будь таким жалким. Я думал, ты наконец-то перерос эту ерунду «синих воротничков».

«Запомните свои слова: среди нас теперь есть христианин».

'О чем ты говоришь? Убийство? Христиане? - сказал Эдвард Гринхал.

«Странный Бог», — лаконично сказал Алекс. — Не ваш официальный англиканский бренд, а бренд бубнов и хвала Господу. Он начнет проводить молитвенные собрания на кухне». Для Алекса не было большего развлечения, чем расстраивать тех, кто верил в свою привилегию. И Сент-Эндрюс предоставил для этого массу возможностей.

«Какое это имеет отношение ко всем этим полицейским в доме?» — спросил Кавендиш.

«Думаю, вы заметите, что в коридоре женщина», — сказал Зигги. — Если только в полиции Файфа в наши дни не работают особенно привлекательные трансвеститы.

Кавендиш стиснул зубы. Он ненавидел то, как «Лэдди» Киркалди продолжали обращаться с ним как с карикатурой. Это была главная причина, почему он так мало времени проводил в доме. «Почему здесь полиция?» он спросил.

Зигги мило улыбнулся Кавендишу. «Полиция здесь, потому что нас подозревают в убийстве».

— Он имеет в виду, — поспешно сказал Алекс, — что мы свидетели. Одна из буфетчиц Ламмас была убита незадолго до Рождества. И мы случайно нашли ее тело.

«Как ужасно», сказал Кавендиш. «Я понятия не имел об этом. Ее бедная семья. И для тебя это тоже очень плохо.

«Веселье другое», — сказал Алекс.

Кавендиш снова заглянул внутрь. Казалось, ему некомфортно. «Послушай, тебя все это очень раздражает. Вероятно, для всех будет лучше, если мы на время поищем убежища в другом месте. Давай, Эд. Сегодня мы можем переночевать у Тони и Саймона. Завтра посмотрим, сможем ли мы жить где-нибудь еще». Он отвернулся, а затем оглянулся, нахмурив бровь. «Где мой Ленд Ровер?»

«Ах», сказал Зигги. «Это немного сложно. Мы одолжили его и...

— Ты одолжил его? — возмущенно сказал Кавендиш.

'Мне жаль. Но погода была ужасной. Мы думали, вы не будете возражать.

'Где он сейчас?'

Зигги выглядел смущенным. — Вам следует обратиться в полицию. В ту ночь, когда мы одолжили его, произошла ночь убийства.

Сострадание Кавендиша исчезло, как снег на солнце. «Я тебя не понимаю», — отрезал он. «Мой Land Rover участвует в расследовании убийства?»

'Боюсь, что так. Мне жаль.'

Кавендиш выглядел разъяренным. — Вы еще услышите об этом.

Алекс и Зигги в мрачном молчании наблюдали, как двое других тащили свои чемоданы обратно по тропинке. Прежде чем они смогли сказать что-нибудь еще, им пришлось отойти в сторону, чтобы пропустить полицию. Там было четверо офицеров в форме и несколько мужчин в штатском. Они проигнорировали Алекса и Зигги и пошли к своим машинам.

«Что это было?» — спросил Алекс, когда они наконец вернулись внутрь.

Мондо пожал плечами. — Они этого не говорили. Они взяли образцы краски со стен, потолка и деревянных изделий», — сказал он. «Я слышал, как один из них что-то сказал о жилете, но они, похоже, не смотрели на нашу одежду. Они повсюду ковырялись и спрашивали, не красили ли мы это место недавно».

Зигги фыркнул. «Как будто бы мы это сделали. А потом удивляются, почему их называют офицерами».

«Мне это совсем не нравится», — сказал Алекс. «Я думал, что мы выпали из поля зрения. Но вдруг они возвращаются и все портят. Должно быть, они нашли новые доказательства.

«Ну, что бы это ни было, нам не о чем беспокоиться».

«Это то, что вы сказали», — саркастически сказал Мондо. — Я продолжу волноваться какое-то время. Как говорит Алекс, сначала они оставили нас в покое, но теперь вернулись. Я не думаю, что мы сможем просто так избавиться от этого».

«Мондо, мы невиновны, помнишь? Это означает, что нам не о чем беспокоиться».

'Что бы ни. А что с Генри и Эдди? — спросил Мондо.

«Они не хотят жить в одном доме с кучей сумасшедших убийц с топором», — сказал Зигги через плечо, идя на кухню.

Алекс последовал за ним. «Мне бы хотелось, чтобы ты этого не говорил», — сказал он.

'Что? Сумасшедшие убийцы с топором?

'Нет. Мне бы хотелось, чтобы ты не говорил Гарри и Эдди, что нас подозревают в убийстве.

Зигги пожал плечами. 'Это была шутка. Гарри больше интересует свой драгоценный Ленд Ровер, чем все, что мы могли бы сделать. Это только дает ему оправдание, что он всегда хотел иметь возможность двигаться. Более того, это в ваших интересах. Имея несколько дополнительных комнат, вам больше не придется делить комнату со Вейрдом».

Алекс взял чайник. — И все же мне бы хотелось, чтобы ты не внушал им эту идею в головы. У меня плохое предчувствие, что нам всем придется иметь дело с урожаем».

OceanofPDF.com

12

Предсказание Алекса сбылось гораздо быстрее, чем он ожидал. Несколько дней спустя, идя по Норт-стрит по пути на факультет истории искусств, он увидел приближающегося Генри Кавендиша с некоторыми из своих товарищей, шествующих в красных фланелевых мантиях, как будто улица принадлежала им. Он видел, как Кавендиш подтолкнул одного из остальных и что-то сказал. Когда они стояли лицом друг к другу, Алекса окружили ухмыляющиеся молодые люди в стандартной униформе: твидовых пиджаках и саржевых брюках.

«Я удивлен, что у тебя хватило наглости показаться здесь, Гилби», — усмехнулся Кавендиш.

«Думаю, у меня больше прав ходить по этим улицам, чем у тебя и твоих товарищей», — пренебрежительно сказал Алекс. «Это моя страна, а не ваша страна».

«Прекрасная страна, где люди могут безнаказанно угонять машины. Я не понимаю, почему вам, ребята, просто не предстать перед судом за то, что вы сделали», — сказал Кавендиш. «Если вы использовали мой Land Rover, чтобы скрыть убийство, вам придется беспокоиться не только о полиции».

Алекс попытался идти дальше, но его окружили со всех сторон и толкали вперед-назад локтями и руками. «Отвали, Генри. Мы не имеем никакого отношения к убийству Рози Дафф. Мы просто искали помощи. Мы пытались сохранить ей жизнь».

— И полиция этому верит? — сказал Кавендиш. «Тогда они еще глупее, чем я думал». Кулак метнулся вперед и сильно ударил Алекса под ребра. «Что-то вроде угона моей машины, да?»

«Я не знал, что ты умеешь думать», — выдохнул Алекс, не в силах удержаться от поддразнивания.

«Жалко, что ты до сих пор учишься в этом университете», — крикнул другой, тыкая Алекса пальцем в грудь. «Ты, мягко говоря, паршивый маленький воришка».

— Боже, ты вообще себя слышишь? Вы, ребята, звучите как плохая игра, — сказал Алекс, внезапно рассердившись. Он опустил голову и рванул вперед, его тело помнило бесчисленные атаки на поле для регби. — С дороги, — крикнул он. Тяжело дыша, он вышел с другой стороны группы и обернулся. Насмешливо скривив губы, он сказал: «Мне пора на занятия».

Напуганные его взрывом, они отпустили его. Уходя, Кавендиш крикнул им вслед: «Я думал, вы идете на похороны, а не на лекцию. Разве не это должны делать убийцы?

Алекс обернулся. 'Что?'

— Разве они тебе не сказали? Сегодня хоронят Рози Дафф.

Дрожа от ярости, Алекс помчался по улице. Он был напуган, он должен был признать. На мгновение он испугался. Он не мог поверить, что Кавендиш сказал такое о похоронах Рози. Но он также не понимал, почему никто не сказал ему, что это было сегодня. Не то чтобы он хотел туда поехать. Но было бы неплохо, если бы его кто-нибудь предупредил.

Он задавался вопросом, как поживают остальные, и еще раз пожалел, что Зигги держал свой остроумный рот на замке.


Зигги вошел в класс анатомии, и его сразу же встретили криками вроде: «Эй, у нас есть похититель тел».

Он вскинул руки в ответ на добродушные поддразнивания со стороны своих однокурсников-медиков. Если где-то и можно было найти черный юмор по поводу смерти Рози, так это здесь. «Что не так с телами, на которых нам дают тренироваться?» — крикнул кто-то через всю комнату.

«Слишком стар и слишком уродлив для Зигги», — пришел ответ от другого. «При необходимости ему нужно было добыть себе качественное мясо».

«Хорошо, хорошо, это здорово», — сказал Зигги. «Ты просто завидуешь, что раньше я получил практический опыт».

Вокруг него собралось несколько студентов. — Как твои дела, Зигги? Мы слышали, что она была жива, когда вы ее нашли. Вы боялись?

'Да. Я был напуган. Но еще больше я расстроился, потому что не смог сохранить ей жизнь».

«Эй, ты сделал все, что мог», — успокаивающе сказал один из них.

— Да, но совершенно бесполезно. Мы потратили годы, набивая головы знаниями, но когда я приступил к практике, я даже не знал, с чего начать. У любого водителя скорой помощи было бы больше шансов спасти жизнь Рози, чем у меня». Зигги снял куртку и бросил ее на стул. «Я чувствовал себя бесполезным. Это заставило меня понять, что врачом становишься только тогда, когда начинаешь лечить живых, дышащих пациентов».

Голос позади них сказал: «Это очень ценный урок, который вы усвоили, г-н Малкевич». Не заметив этого, вошел их учитель. — Я знаю, это не утешает, но полицейский врач сказал мне, что ее уже невозможно было спасти, когда вы ее нашли. Она потеряла слишком много крови. Он похлопал Зигги по плечу. — Боюсь, мы не можем творить чудеса. Итак, дамы и господа, давайте присядем. Нам предстоит выполнить важную работу в этом семестре».

Зигги пошел на свое место, но мысли его были совершенно о другом. Он все еще чувствовал ее кровь на своих руках, слабое, нерегулярное сердцебиение, ее холодное тело. Он слышал ее тяжелое дыхание. Он чувствовал медный привкус на языке. Он задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь справиться с этим. Он задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь стать врачом теперь, когда он знал, что неудача всегда будет конечным результатом его действий.


В нескольких милях отсюда семья Рози собиралась отвезти дочь и сестру к месту ее последнего упокоения. Полиция наконец освободила тело, и теперь Даффы могли сделать первый шаг на долгом пути скорби. Эйлин поправила шляпу перед зеркалом, не обращая внимания на свое худое обнаженное лицо. В эти дни она не утруждала себя макияжем. В чем был смысл? Ее глаза были тусклыми и тяжелыми. Таблетки, которые дал ей доктор, не сняли боль, они просто убрали ее из ее непосредственной досягаемости, сделав ее тем, о чем она думала больше, чем чувствовала.

Арчи стоял у окна и ждал катафалк. Приходская церковь Страткиннесса находилась всего в нескольких сотнях ярдов. Они решили, что семья последует за гробом, сопровождая Рози в ее последний путь. Его широкие плечи поникли. За последние несколько недель он стал стариком, стариком, потерявшим интерес к миру.

Брайан и Колин, одетые так, как будто их никто никогда раньше не видел, сидели на кухне и подбадривали себя виски. «Надеюсь, у этих четверых хватит здравого смысла держаться подальше», — сказал Колин.

«Пусть приходят. Я готов к ним, — сказал Брайан с суровым выражением на своем красивом лице.

'Не сегодня. Ради бога, Брайан. Ведите себя достойно, пожалуйста. Колин опорожнил свой стакан и поставил его на стойку.

«Они здесь», — позвал его отец.

Колин и Брайан переглянулись, пообещав друг другу, что проживут этот день, не сделав ничего, что могло бы опозорить себя или память сестры. Они расправили плечи и пошли вперед.

Катафалк стоял перед домом. Даффы, Эйлин тяжело опиралась на руку мужа, шли по тропинке, склонив головы. Они заняли свои места за гробом. Позади них мрачными группами собрались друзья и родственники. Арьергард был сформирован полицией. Макленнан возглавил представительство, гордясь тем, что несколько членов команды пришли в свободное время. Пресса решила сообщать информацию сообща и вела себя исключительно сдержанно.

Жители деревни выстроились вдоль улицы, ведущей к церкви. Многие из них присоединились к похоронной процессии, медленно двигавшейся к серому каменному зданию, стоявшему прямо на склоне холма и грозно смотрящему на Сент-Эндрюс. Когда все были внутри, маленькая церковь была забита людьми. Некоторым скорбящим пришлось стоять в боковых проходах и сзади.

Это была короткая формальная служба. Эйлин не могла обдумать детали, и Арчи попросил свести это к минимуму. «Это то, через что нам придется пройти», — объяснил он пастору. «Это не то, чем мы запомним Рози».

Макленнан нашел простые слова панихиды невыносимо острыми. Это были слова, которые следует говорить людям, прожившим полноценную жизнь, а не молодой женщине, едва начавшей свою жизнь. Он склонил голову в молитве и знал, что эта служба не принесет облегчения тем, кто знал Рози. Им не будет покоя, пока он не завершит свою работу.

И все меньше и меньше казалось, что он сможет удовлетворить их потребности. Расследование практически зашло в тупик. Единственное недавнее техническое доказательство было получено из жилета. В результате остались лишь фрагменты краски. Но ни один из образцов, взятых в общежитии Файф-Парк, не приблизился к совпадению. Штаб-квартира направила главного инспектора для расследования работы, которую он проделал со своей командой, подразумевая, что они в чем-то не доработали. Но этому человеку следовало бы признать, что Макленнан достойно справился со своими обязанностями. Он не мог выдвинуть никакого предложения по новому подходу.

Макленнан снова и снова возвращался к четырем студентам. Их алиби были настолько слабыми, что они едва ли заслуживали этого имени. Она понравилась Гилби и Керру. Дороти, одна из барменш, не раз упоминала об этом в своих показаниях. «Большой, немного похожий на Райана О'Нила с темными волосами», - сказала она. Он сам бы не описал Гилби таким образом, но он знал, что она имела в виду. «Он был без ума от нее», сказала она. «И этот малыш, похожий на того, что из Ти Рекса. Он всегда с тоской смотрел на Рози. Не то чтобы она даже взглянула на него, заметьте. Она сказала, что он слишком сильно себя любит. Но другой, большой. Она сказала, что не прочь провести с ним ночь, когда он станет на пять лет старше.

Значит, здесь был слабый мотив. И, конечно же, у них было бы идеальное транспортное средство, чтобы перевезти умирающее тело молодой женщины. Тот факт, что на нем не было обнаружено никаких следов, не означал, что они не пользовались Ленд Ровером. Брезент, настил, толстый кусок пластика остановили бы кровь и сохранили машину в чистоте. Не было никаких сомнений в том, что у того, кто убил Рози, наверняка была машина.

Либо так, либо это был один из порядочных семьянинов Тринити-плейс. Проблема заключалась в том, что у каждого жителя мужского пола в возрасте от четырнадцати до семидесяти лет было алиби. Они были вдали от дома или спали в своих кроватях. Они еще раз взглянули на некоторых мальчиков-подростков, но не было ничего, связывающего их с Рози или преступлением. Еще одна вещь, которая сделала Гилби менее вероятным подозреваемым, — это технические доказательства. Сперма, которую они нашли на одежде Рози, принадлежала человеку, чья группа крови присутствовала в других жидкостях его организма. У насильника и, вероятно, убийцы была группа крови O. Группа крови Алекса Гилби была AB, а это означало, что он не изнасиловал бы ее, если бы не использовал презерватив. Но у Малкевича, Керра и Маки была группа крови О. Так что теоретически это мог быть один из них.

Он действительно не думал, что у Керра есть все необходимое, чтобы сделать что-то подобное. Но Маки вполне возможен, в этом нет никаких сомнений. Макленнан слышал о внезапном обращении молодого человека в христианство. Для него это звучало как акт отчаяния, порожденный чувством вины. А Малкевич – это совсем другая история. Макленнан случайно узнал о сексуальной ориентации мальчика, но если бы он был влюблен в Гилби, возможно, он бы захотел избавиться от того, кого считал соперником.

Макленнан так задумался, что вздрогнул, заметив, что служба окончена и присутствующие поднимаются на ноги. Гроб несли по проходу, впереди несли гроб Колин и Брайан Дафф. Лицо Брайана было заплаканным, а Колину казалось, что ему потребовались все силы, чтобы не заплакать.

Макленнан посмотрел на своих людей и кивнул, предлагая им выйти на улицу, когда ящик исчез. Семья поедет вниз с холма на Западное кладбище, где похороны пройдут в частном порядке. Он выскользнул и остановился у двери, наблюдая, как расходятся провожающие. Он не был уверен, что убийца был среди них, этот вывод был для него слишком легким. Его люди собрались вокруг него и тихо разговаривали друг с другом.

Спрятавшись в углу здания, Дженис Хогг закурила сигарету. В конце концов, она была не на службе, и после этого мучительного события ей понадобилась доза никотина. Она успела сделать всего несколько затяжек, как появился Джимми Лоусон. «Мне показалось, что я почувствовал запах дыма», - сказал он. — Могу ли я присоединиться?

Прислонившись к стене, он встал, его волосы упали на лоб и затенили глаза. Ей показалось, что он в последнее время немного похудел, и это его устраивало; от этого его щеки слегка ввалились, а линия подбородка стала сильнее. «Я бы предпочел не проходить через это снова», - сказал он.

'И я нет. Мне казалось, что все эти глаза смотрят на нас, чтобы получить ответ, которого у нас нет».

«И нет никаких признаков того, что мы получим это в ближайшее время». У детективов нет никого, кто хотя бы выглядел бы как подозреваемый, — сказал Лоусон, его голос был таким же горьким, как восточный ветер, выдувающий дым изо рта.

«Оно определенно не похоже на Старски и Хатча , не так ли?»

— Слава богу, нет. Я имею в виду, ты бы надел эти жилеты?

Дженис невольно усмехнулась. «Если так выразиться…»

Лоусон глубоко вздохнул. «Дженис... не хочешь как-нибудь сходить выпить?»

Дженис удивленно посмотрела на него. Она ни на секунду не подумала, что Джимми Лоусон заметил, что она женщина, за исключением тех случаев, когда нужно было заварить чай или сообщить плохие новости. — Ты приглашаешь меня на свидание?

'Кажется так. Что вы думаете?'

«Я не знаю, Джимми. Мне интересно, хорошая ли это идея — пообщаться с коллегой».

«А когда у нас будет возможность встретиться с кем-нибудь еще, кроме арестанта? Давай, Дженис. Просто выпить. Мы хорошо ладим, не так ли? Его улыбка придавала ему очарование, которого она раньше никогда не замечала.

Она задумчиво посмотрела на него. Он не был мужчиной ее мечты, но выглядел неплохо. У него была репутация немного бабника, человека, который обычно получал то, что хотел, без особых усилий. Но он всегда относился к ней вежливо, в отличие от многих ее коллег, чье презрение редко скрывалось глубоко под поверхностью. И она даже не могла вспомнить, когда в последний раз встречалась с кем-то хоть сколько-нибудь интересным. «Хорошо», сказала она.

«Я посмотрю расписание сегодня вечером, когда мы начнем, когда мы оба будем свободны». Он опустил задницу и потер ее носком ботинка. Она наблюдала за ним, пока он не скрылся за углом церкви и не присоединился к остальным. Похоже, у нее было свидание. Это было последнее, чего она ожидала от похорон Рози Дафф. Возможно, пастор был прав. Возможно, это должно было быть время оглянуться не только назад, но и вперед.

OceanofPDF.com

13

Ни один из трех его друзей никогда не назвал бы Вейрда разумным, даже до того, как он обрел Бога. Он всегда представлял собой нестабильное сочетание цинизма и наивности. К сожалению, его новая духовность лишила его цинизма, не заменив его ничем. Поэтому, когда его новые друзья во Христе упомянули, что нет лучшей возможности поделиться Евангелием, чем ночь похорон Рози Дафф, Вейрд согласился с этим предложением. Люди задумались бы о своей смертности, рассуждали они. Это было лучшее время, чтобы напомнить им, что Иисус предлагал единственный прямой путь в Царство Небесное. Идея предложить свои показания незнакомцам несколько недель назад заставила бы его кататься по полу от смеха, но сейчас это казалось самой нормальной вещью на свете. Они собрались в доме своего священника, энергичного молодого валлийца, чей энтузиазм был почти болезненным. Даже в самом начале своего обращения Вейрд находил его несколько подавляющим. Ллойд искренне верил, что единственная причина, по которой весь Сент-Эндрюс еще не обратился в Иисуса, заключалась в том, что он и его последователи недостаточно старались. Было ясно, подумал Вейрд, что он никогда не встречал Зигги, атеиста среди атеистов. Почти каждый прием пищи, который он ел с тех пор, как они вернулись в Файф-парк, сопровождался страстной дискуссией о вере и религии. У Уирда было достаточно. Он еще не знал достаточно, чтобы ответить на все аргументы, и интуитивно знал, что этого недостаточно, чтобы ответить: «Вот тут-то и вступает в игру ваша вера». Он знал, что изучение Библии в какой-то момент решит эту проблему. А до тех пор он молился о терпении и правильных словах.

Ллойд вложил листовки в руку. «Они дают краткое представление о Господе, а также краткую подборку отрывков из Библии», — объяснил он. «Попробуйте вступить в дискуссию с людьми, а затем спросите их, не потратят ли они пять минут, чтобы спастись от катастрофы. Затем вы даете им брошюру и просите ее прочитать. Скажи им, что если они захотят поговорить с тобой об этом, они могут прийти на воскресную службу». Ллойд развел руками, словно давая понять, что все в порядке.

— Верно, — сказал Вейрд. Он оглядел их небольшую группу. Их было шестеро. Помимо Ллойда, был еще один мужчина. У него была с собой гитара, и он выглядел полным энтузиазма. К сожалению, его рвение не соответствовало его таланту. Вирд знал, что ему не следует судить, но даже в самый худший день он все равно мог валять дурака под столом, подумал он. Но он еще не знал песен, поэтому сегодня вечером он не будет выступать перед Иисусом.

«Мы включили музыку на Норт-стрит. Там много людей. Остальные посещают кафе. Вам не обязательно заходить внутрь. Просто ловите людей, когда они хотят войти или выйти. Теперь мы произнесем короткую молитву, прежде чем отправиться к Господу». Они взялись за руки и склонили головы. Вейрд почувствовал, как его охватило недавно знакомое чувство покоя, и вверился своему спасителю.

«Это безумие, насколько все теперь изменилось», — думал он, прогуливаясь из одного кафе в другое. Раньше он никогда бы не подошел к совершенно незнакомым людям, кроме как для того, чтобы спросить дорогу, но ему это нравилось. Большинству людей это не понравилось, но некоторые забрали его листовки, и он был уверен, что увидит некоторые из них снова. Он был убежден, что они должны заметить мир и радость, которые он излучал.

Было почти десять часов, когда он прошел через массивные каменные ворота Западного порта к бару «Ламмас». Теперь он был потрясен, подумав, сколько времени он потратил там впустую за эти годы. Он не стыдился своего прошлого; Ллойд научил его, что смотреть на это неправильно. Сравнивая свою нынешнюю жизнь с прошлой, он точно знал, насколько почетной была его жизнь сейчас. Но он сожалел, что не нашел этого внутреннего покоя и пристанища раньше.

Он пересек улицу и остановился у дверей бара «Ламмас». В первые десять минут он раздал один флаер одному из завсегдатаев, который странно посмотрел на него, когда он вошел. Через несколько секунд дверь резко распахнулась. Брайан и Колин Дафф выбежали, за ними последовали еще несколько мальчиков. Все они были красными и возбужденными от выпивки.

«Какого черта ты думаешь, что делаешь?» — крикнул Брайан, схватив Вейрда за переднюю часть его парки. Он сильно прижал его к стене.

«Я хочу только…»

— Заткнись, засранец, — крикнул Колин. «Сегодня мы похоронили мою сестру благодаря тебе и твоим грязным друзьям. И у тебя хватит наглости появиться здесь и проповедовать об Иисусе?»

«Ты, черт возьми, называешь себя христианином? Ты убил мою сестру, ублюдок. Брайан ритмично бил его об стену. Вейрд попытался оттолкнуть его руки, но тот мужчина оказался намного сильнее.

«Я не трогал ее», — кричал Вейрд. «Мы этого не делали».

'Кто тогда? Вы были там единственными, — возмутился Брайан. Он отпустил парку Вейрда и поднял кулак. — Посмотрим, как тебе это понравится, ублюдок. Он нанес правый хук в челюсть, а затем сокрушительный левый в лицо. Колени Уирда подкосились. Он думал, что нижняя половина его лица вот-вот отвалится.

Это было только начало. Внезапно ноги и кулаки полетели вокруг и ударили по его телу. Кровь, слезы и слизь текли по его лицу. Время замедлилось, слова исказились, а каждый мучительный контакт усилился. Он никогда не участвовал во взрослых драках, и жестокость этих ссор пугала его. «Господи, Иисусе», — рыдал он.

«Теперь он тебе не поможет, грязный ублюдок», — крикнул кто-то.

Потом, к счастью, это прекратилось. Так же внезапно, как прекратились удары, наступила тишина. 'Что здесь происходит?' он услышал голос женщины. Он поднял голову из позы эмбриона, которую принял. Над ним стоял полицейский. Позади нее он увидел офицера, который пошел за Алексом по снегу. Нападавшие стояли угрюмо, засунув руки в карманы.

«Просто немного развлечения», — сказал Брайан Дафф.

«Я не думаю, что это выглядит очень смешно, Брайан. Ему повезло, что у владельца бара хватило ума сообщить об этом, — сказала женщина, наклонившись, чтобы посмотреть на лицо Вейрда. Он принял сидячее положение и выкашлял полный рот соплей и крови. «Вы Том Маки, верно?» — сказала она, начиная понимать, что произошло.

«Да», - простонал он.

«Я пошлю за «скорой», — сказала она.

«Нет», — сказал Вейрд, каким-то образом сумев поджать под себя ноги и, шатаясь, подняться на ноги. 'Я в порядке. Просто немного развлечься. Он заметил, что говорить было с трудом. Было такое ощущение, будто ему пересадили челюсть, и он еще не научился с этим справляться.

«Мне кажется, у тебя сломан нос, малыш», — сказал офицер-мужчина. Как его звали еще раз? Мортон? Лоутон? Лоусон, вот и все.

'Неважно. У меня дома есть врач.

«Насколько мне известно, он учится в медицинской школе», — сказал Лоусон.

«Мы отвезем вас домой на патрульной машине», — сказала женщина. «Я офицер Хогг, а это офицер Лоусон. Джимми, присмотри за ним минутку. Мне есть что сказать этой группе идиотов. Колин, Брайан? Здесь. Другие? Убирайся.' Она отошла немного в сторону с Колином и Брайаном. Она была достаточно осторожна, чтобы оставаться рядом с Лоусоном и позвать его на помощь, если ситуация выйдет из-под контроля.

— Что, черт возьми, на вас нашло, ребята? она сказала. «Посмотрите на его состояние».

Открыв рот, стеклянные глаза и вспотев от напряжения, Брайан пьяно ухмыльнулся: «Не так плохо, как он заслуживает». Вы знаете, о чем речь. Мы просто делаем вашу работу, потому что вы — кучка бесполезных придурков, которые даже из бумажного пакета не смогли выбраться».

— Прекрати, Брайан, — настойчиво сказал Колин. Он был едва ли более уравновешенным, чем его брат, но у него всегда было лучшее чутье избегать неприятностей. «Нам очень жаль, ладно? Это просто немного вышло из-под контроля».

— Можешь так сказать. Ты наполовину убил его.

«Ну, он и его друзья не сделали и половины работы, когда начали», — воинственно сказал Брайан. Внезапно его лицо исказилось, и по щекам покатились горячие слезы. 'Моя маленькая сестра. Моя Рози. Вы бы не стали обращаться с собакой так, как они обращались с ней».

«Ты ошибаешься, Брайан. Они свидетели, а не подозреваемые, — устало сказала Дженис. «Я говорил тебе, что это произошло в ту ночь».

«Вы здесь единственные, кто так думает», — сказал Брайан.

— Просто заткнись, — сказал Колин. Он повернулся к Дженис. «Нас арестуют или что?»

Дженис вздохнула. «Я знаю, что ты сегодня похоронил Рози. Я был там. Я видел, как опустошены твои родители. Ради них я готов потворствовать этому. Я не думаю, что мистер Маки будет выдвигать обвинения». Когда Колин начал что-то говорить, она предостерегающе подняла палец. — Но только при условии, что вы с Кассиусом Клеем будете держать свои руки под контролем. Оставь это нам, Колин.

Он кивнул. — Хорошо, Дженис.

Брайан удивленно сказал: «С каких это пор ты называешь ее Дженис?» Знаешь, она не на нашей стороне.

— Заткнись, Брайан, — сказал Колин, делая ударение на каждом слоге. «Я извиняюсь за своего брата. Он слишком много выпил.

'Это нормально. Но ты не глупый, Колин. Вы знаете, я имел в виду то, что сказал. Маки и его друзья закрыты для вас двоих. Это ясно?

Брайан усмехнулся. «Я думаю, ты ей нравишься, Колин».

Эта идея, очевидно, пощекотала пьяную часть мозга Колина Даффа. 'Это правильно? Ну, что ты думаешь, Дженис? Почему бы тебе не удержать меня на правильном пути? Хотели бы вы как-нибудь выйти куда-нибудь? Я позабочусь о том, чтобы это было весело».

Краем глаза Дженис уловила движение и оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джимми Лоусон схватил дубинку и направился к Колину Даффу. Она подняла руку, чтобы отогнать его, но угрозы было достаточно, чтобы Дафф отступил назад, испуганный и широко раскрыв глаза. «Эй», - запротестовал он.

— Прополоскай рот, жалкий ублюдок, — сказал Лоусон. Лицо его было напряженным и сердитым. — Никогда больше не смей так разговаривать с женщиной-полицейским. А теперь уходите отсюда оба, пока я не передумал агент Хогг и не запер вас на очень долгий срок. Он говорил яростно, плотно прижав губы к зубам. Дженис встала на дыбы. Она ненавидела, когда офицеры-мужчины чувствовали, что должны продемонстрировать свою мужественность, защищая ее честь.

Колин схватил Брайана за руку. 'Ну давай же. Внутри нас ждет стакан. Он увел ухмыляющегося брата, прежде чем тот успел причинить еще больше неприятностей.

Дженис повернулась к Лоусону. «В этом не было необходимости, Джимми».

'Не обязательно? Он пытался на тебя напасть. Он еще слишком молод, чтобы начищать тебе туфли. В его голосе сквозило презрение.

«Я могу очень хорошо о себе позаботиться, Джимми. Мне приходилось иметь дело с гораздо худшими ситуациями, чем с Колином Даффом, если бы ты не играл доблестного рыцаря. Что ж, давайте вернем этого мальчика домой.

Вместе они помогли Вейрду дойти до их машины и посадили его на заднее сиденье. Когда Лоусон подошел к водительской двери, сказала Дженис. «А Джимми… Насчет того напитка? Думаю, я не буду этого делать.

Лоусон пристально посмотрел на нее. 'Как хочешь.'

Они доехали до Файф-парка в ледяном молчании. Они помогли Вейрду дойти до входной двери и пошли обратно к машине. «Послушай, Дженис, мне жаль, если я только что вышел из строя. Но Дафф зашел слишком далеко. Вы не можете так разговаривать с полицейским», — сказал Лоусон.

Дженис оперлась на крышу машины. — Да, он зашел слишком далеко. Но вы так отреагировали не потому, что он оскорбил форму. Ты схватил свою дубинку, потому что где-то в глубине души решил, что я твоя собственность только потому, что я согласился выпить с тобой. И он пришел на вашу территорию. Прости, Джимми, но сейчас я не могу этим воспользоваться.

«Это неправда, Дженис», - возразил Лоусон.

— Неважно, Джимми. Просто как хорошие друзья, да?

Он раздраженно пожал плечами. «Знайте сами. Я действительно не стесняюсь женской компании». Он сел за руль.

Дженис не смогла сдержать улыбку и покачала головой. Мужчины, они были такими предсказуемыми. Им достаточно было почувствовать запах феминизма, или они ушли.

В доме в Файф-парке Зигги расследовал дело Вейрда. «Я говорил тебе, что это вызовет слезы», — сказал он, нежно ощупывая пальцами опухшие ткани вокруг ребер и живота Вейрда. «Вы уходите на небольшую евангелизационную работу и возвращаетесь солдатом из О! Какая прекрасная война . В бой, воины Господни».

«Это не имело никакого отношения к моим показаниям», — сказал Вейрд, его лицо исказилось от усилий. «Они были братьями Рози».

Зигги прекратил то, что делал. «Братья Рози сделали это?» — спросил он, нахмурившись от беспокойства.

«Я стоял перед Ламмасом. Должно быть, кто-то им сказал. Они вышли и начали бесчинствовать».

'Проклятие.' Зигги подошел к двери. — Джилли, — крикнул он наверху. Мондо отсутствовал, как и почти каждую ночь с тех пор, как они вернулись. Иногда он приходил к нам на завтрак, но обычно нет.

Алекс бросился вниз по лестнице и остановился, увидев избитое лицо Вейрда. — Ради бога, что с тобой случилось?

«Братья Рози», — это все, что сказал Зигги. Он наполнил миску теплой водой и начал аккуратно очищать лицо Вейрда ватными тампонами.

— Они тебя избили? Алекс не понимал.

«Они думают, что это сделали мы», — сказал Вейрд. «Ой. Можете ли вы немного смягчить это?

— У тебя сломан нос. Тебе следует пойти в больницу», — сказал Зигги.

«Я ненавижу больницы. Ты делаешь это.'

Зигги поднял брови. «Я не знаю, что с этим делать. Скоро ты будешь выглядеть никчемным боксером».

«Я рискну».

«По крайней мере, у тебя не сломана челюсть», — сказал он, склонившись над лицом Вейрда. Он взял нос обеими руками и повернул его, стараясь не почувствовать тошноту от хруста хрящей. Вейрд вскрикнул, но Зигги продолжил. На его верхней губе выступил пот. — Итак, — сказал он. «Я больше ничего не могу сделать».

«Сегодня были похороны Рози», — сказал Алекс.

«Нам никто не сказал», — пожаловался Зигги. «Это объясняет, почему они были такими вспыльчивыми».

— Ты не думаешь, что они преследуют нас? — спросил Алекс.

«Полиция их предупредила», — сказал Вейрд. Его челюсть напряглась, и ему становилось все труднее говорить.

Зигги изучал своего пациента. «Ну, Странно, видя, в каком ты состоянии, я надеюсь, что они прислушались».

OceanofPDF.com

14

Всякая надежда, которая у них могла быть на то, что смерть Рози станет чудом одного раза, была разбита газетными репортажами о похоронах. Об этом снова широко сообщалось на первых полосах газет, и все жители города, пропустившие первые сообщения, теперь вряд ли могли его игнорировать.

И снова Алекс стал первой жертвой. Несколько дней спустя, идя домой из супермаркета и срезая путь мимо Ботанического сада, он наткнулся на Генри Кавендиша и его товарищей в неорганизованной группе, тренирующихся по регби. Как только они увидели Алекса, они начали аплодировать. Затем они окружили его и начали толкать и тянуть. Они образовали вокруг него рыхлую группу, оттащили его к краю травы и бросили на грязную землю. Алекс перевернулся, пытаясь ускользнуть от их тыкающих ботинок. Шансов на настоящее насилие, подобное тому, которое пережил Вейрд, было мало, и он был скорее зол, чем испуган. Внезапно ему в нос ударил ботинок, и он почувствовал, как хлынула кровь.

— Отвали, — крикнул он, вытирая грязь, кровь и слякоть с лица. «Отвали все».

«Это ты должен идти на хер, маленький убийца», — крикнул Кавендиш. «Тебе здесь не рады».

Его прервал спокойный голос. — И что заставляет тебя так думать?

Алекс вытер глаза и увидел Джимми Лоусона, стоящего на краю группы. Ему потребовалась секунда, чтобы узнать его без формы, но его сердце подпрыгнуло, когда его осенило.

— Уходите, — сказал Эдвард Гринхал. «Вы не имеете к этому никакого отношения».

Лоусон сунул руку во внутренний карман и вытащил удостоверение. Он небрежно открыл его и сказал: «Я думаю, ты ошибаешься. Итак, можно мне узнать ваши имена? Я думаю, это дело руководства университета».

Внезапно они снова стали маленькими мальчиками. Они шаркали ногами и смотрели в землю, шепотом и бормотанием подробностей, которые Лоусон мог записать. Тем временем Алекс встал, мокрый и грязный, и посмотрел на то, что осталось от его продуктов. Бутылка молока утекла ему в штаны, а пластиковая баночка с лимонной пастой треснула и испачкала один из рукавов его парки.

Лоусон отпустил нападавших и стоял, глядя на Алекса с улыбкой на лице. «Ты плохо выглядишь», - сказал он. «Тебе повезло, что я прошел мимо».

"Вы не работаете?" - сказал Алекс.

'Нет. Я живу за углом. Я просто вышел, чтобы что-то опубликовать. Пойдем со мной, и мы тебя немного подлечим.

«Это очень приятно, но в этом нет необходимости».

Лоусон усмехнулся. «Нельзя так ходить по улицам Сент-Эндрюса. Вас, вероятно, арестуют за то, что вы напугали игроков в гольф. Кроме того, я вижу, как ты дрожишь. Тебе нужна чашка чая.

Алекс с этим не спорил. Температура снова упала до нуля, и ему не хотелось идти домой мокрым насквозь. «Спасибо», сказал он.

Они вышли на совершенно новую улицу. Настолько новый, что еще не было асфальта. Первые несколько участков были готовы, но потом они добрались до строительных площадок. Лоусон прошел мимо построенных домов и остановился у трейлера, стоящего на участке земли, который однажды станет двором перед домом. Позади него четыре стены и фермы крыши, покрытые брезентом, обещали нечто гораздо более роскошное, чем караван на четырех человек. «Я построю его сам», — сказал он, отпирая дверь трейлера. «Вся улица так делает. Мы все помогаем друг другу рабочим временем и мастерством. Таким образом, я получу дом комиссара на зарплату рядового полицейского». Он вошел в караван. «Но сейчас я живу здесь».

Алекс последовал за ним. Караван выглядел уютно. Отдельный газовый обогреватель дул в маленькую комнату сухим теплом. Это было настолько аккуратно, что он был впечатлен. Большинство одиноких мужчин, которых он знал, жили в свинарнике, но дом Лоусона был безупречным. Весь хром блестел. Лакокрасочное покрытие было свежим и чистым. Веселые шторы были аккуратно связаны. Мусора нигде не было. Все было аккуратно разложено: книги на полках, чашки на крючках, кассеты в коробке, строительные чертежи в рамках на стенах. Единственным признаком присутствия людей была кипящая на плите сковорода. Запах чечевичного супа растопил сердце Алекса. «Очень приятно», — сказал он, принимая все это во внимание.

«Он немного мал, но если поддерживать его в порядке, в нем не будет слишком тесно. Снимите пальто, и мы повесим его у печки. Вам придется вымыть руки и лицо... вот туалет, сразу за плитой.

Алекс подошел к маленькой хижине. Он посмотрел в зеркало над раковиной кукольного домика. Боже, он выглядел вот так. Засохшая кровь, грязь. Его волосы всклокочены из-за лимонной пасты. Неудивительно, что Лоусон взял его с собой, чтобы он мог привести себя в порядок. Он наполнил раковину водой и оттерся. Когда он вышел, Лоусон прислонился к плите.

'Так-то лучше. Сядьте у плиты, и вы сразу же высохнете. Ладно, чашку чая? Еще у меня есть домашний суп, если хочешь.

«Суп будет вкусным». Алекс сделал, как ему сказали, а Лоусон наполнил миску дымящимся золотистым супом, в котором плавали куски свиной рульки. Он поставил миску перед Алексом и протянул ему ложку. «Не хочу показаться грубым, — сказал он, — но почему ты так мил со мной?»

Лоусон сел напротив него и закурил. — Потому что мне жаль тебя и твоих друзей. Вы действовали только как ответственные граждане, но вас называют плохими парнями. И я думаю, что я также чувствую некоторую ответственность. Если бы я был в патруле, а не сидел в машине и ничего не делал, я мог бы поймать преступника с поличным». Он откинул голову назад и выдохнул облако дыма в воздух. «Вот почему я думаю, что преступником был не кто-то из соседей. Тот, кто хоть раз приходил туда вечером, знает, что там часто бывает патрульная машина». Лоусон поморщился. «Наш бюджет на бензин недостаточно велик, чтобы ездить всю ночь, поэтому нам приходится где-то парковаться».

— Макленнан все еще думает, что мы могли это сделать? — спросил Алекс.

«Я не знаю, о чем он думает. Я буду честен с тобой. Мы застряли, поэтому вы четверо оказались на линии огня. А теперь братья Дафф плачут за твою кровь, и, судя по тому, что я только что видел, твои собственные приятели тоже отвернулись от тебя.

Алекс фыркнул. «Они мне не друзья. Вы действительно собираетесь сообщить о них?

— Ты хочешь, чтобы я это сделал?

'Не совсем. Они просто найдут другой способ отомстить. Я не думаю, что они нас больше побеспокоят. Слишком боялся, что мама и папа узнают об этом и откажутся от пособия. Меня больше беспокоят Даффы.

— Я думаю, они и тебя оставят в покое. Мой коллега хорошо о них позаботился. Твой друг Маки наткнулся на них не в то время. Они были очень опустошены после похорон».

«Я не могу их винить. Я просто не хочу, чтобы меня поймали, как Вейрда».

'Странный? Вы имеете в виду Маки? — спросил Лоусон, нахмурив брови.

'Да. Это прозвище из песни Дэвида Боуи».

Лоусон усмехнулся. — Естественно. Зигги Стардаст и пауки с Марса . Это делает тебя Джилли, не так ли? А Зигмунд — это Зигги.

'Очень хороший.'

— Я не намного старше тебя. И как Керр сюда вписывается?

«Он не настоящий фанат Боуи. Ему нравится Флойд. Итак, он Мондо. Сумасшедший бриллиант . Вы понимаете?'

Лоусон кивнул.

— Кстати, отличный суп.

«Рецепт от моей мамы. Так вы давно знакомы?

«Мы встретились в первый день в старшей школе. С тех пор мы лучшие друзья».

«Каждому нужны друзья. Точно так же, как и с этой работой. Если вы какое-то время поработали с одними и теми же людьми, они для вас как братья. Если бы пришлось, ты бы отдал за них свою жизнь.

Алекс понимающе улыбнулся. 'Я понимаю что ты имеешь в виду. То же самое и с нами». Или был … вздрогнув, подумал он. В этом триместре все было по-другому. Вейрд почти всегда был в составе Бригады Иисуса. И только Бог знал, где Мондо проводил половину времени. Он внезапно понял, что Даффы были не единственными, кто заплатил эмоциональную цену за смерть Рози.

«Значит, вы бы солгали друг другу, если бы сочли это необходимым?»

Ложка наполовину застряла во рту Алекса. Вот в чем все дело. Он отодвинул миску, встал и схватил пальто. «Спасибо за суп», — сказал он. «Теперь я чувствую себя хорошо».


Зигги редко чувствовал себя одиноким. Будучи единственным ребенком, он привык к своей компании и никогда не испытывал недостатка в развлечениях. Его мать всегда смотрела на других родителей как на сумасшедших, когда они жаловались, что их детям скучно на каникулах. Скука не была проблемой, с которой ей когда-либо приходилось сталкиваться.

Но сегодня вечером одиночество прокралось в маленький домик в Файф-парке. У него было много работы, но иногда Зигги хотелось компании. Вейрд ушел со своей гитарой, чтобы научиться восхвалять Господа тремя аккордами. Алекс вернулся домой в плохом настроении, после стычки с правыми и встречи с тем самым офицером Лоусоном, закончившейся весьма неприятно. Он переоделся и пошел на какую-то слайд-лекцию о венецианских художниках. И Mondo ушел, вероятно, чтобы написать песню.

Эй, это была идея. Когда он в последний раз занимался сексом? Задолго до того, как они нашли Рози Дафф. Он поехал на вечер в Эдинбург, в единственный паб, в котором он когда-либо был, где приветствовались геи. Он стоял у бара со стаканом пива и украдкой смотрел в обе стороны, стараясь не смотреть в глаза. Примерно через полчаса к нему присоединился мужчина лет двадцати с небольшим. Джинсы, рубашка и куртка. Умно, в каком-то смысле жестко. Он начал разговор, который закончился быстрым, но приносящим удовлетворение сексом у стены туалета. Он без труда успел на последний поезд домой.

Зигги жаждал чего-то большего, чем анонимные встречи с незнакомцами, которые были его единственным опытом секса. Он хотел того, что его друзья-натуралы, казалось, так легко получали. Ему хотелось ухаживаний и романтики. Ему нужен был кто-то, с кем он мог бы разделить близость, выходящую за рамки обмена телесными жидкостями. Ему нужен был друг, возлюбленный, партнер. И он понятия не имел, как его найти.

В университете был гей-клуб, он это знал. Но, насколько он мог судить, в нее входило около пяти парней, которым, казалось, почти нравилось, когда их считали геями. Политика освобождения геев интересовала Зигги, но, судя по тому, что он видел за этими мальчиками, позирующими в кампусе, с их стороны не было никаких серьезных политических обязательств. Они просто хотели выделиться. Зигги не стыдился своей гомосексуальности, но он не хотел, чтобы это было единственное, что о нем знали. Более того, он хотел стать врачом и у него было смутное подозрение, что карьера гей-активиста не поможет ему этого добиться.

Так что пока он мог выражать свои чувства только через случайные контакты. Насколько он знал, в Сент-Эндрюсе не было пабов, где он мог бы найти то, что искал. Но было несколько мест, где тусовались мужчины, готовые к анонимному сексу с незнакомкой. Обратной стороной было то, что это было на открытом воздухе, и в такую погоду не многие могли бы выдержать стихию. Но эй, он не мог быть единственным парнем в Сент-Эндрюсе, который хотел секса сегодня вечером.

Зигги надел дубленку и ботинки и вышел на морозный вечерний воздух. Быстрая пятнадцатиминутная прогулка привела его к развалинам собора. Он перешел к Счетам, к тому, что осталось от церкви Святой Марии. Мужчины часто слонялись в тени разрушенных стен, пытаясь притвориться, что идут в обход, включающий в себя какое-то архитектурное наследие. Зигги расправил плечи и постарался выглядеть беспечным.


В доках Брайан Дафф пил со своими товарищами. Им было скучно. И они были достаточно пьяны, чтобы захотеть что-то с этим сделать. «Нет никакого в этом никакого смысла», — жаловался его лучший друг Томми. «И у нас нет денег, чтобы пойти куда-нибудь весело».

Жалоба какое-то время ходила по группе взад и вперед. Тогда у Кенни возникла идея. — Я знаю, что мы можем сделать. Веселье и деньги. И никаких проблем.

'Что это такое?' — спросил Брайан.

«Пойдем, ограбим парней».

Они посмотрели на него так, будто он говорил на суахили. 'Что?' - сказал Донни.

«Это будет смех. И деньги у них с собой. И они не будут особо драться, понимаешь? Они кучка придурков.

«Вы имеете в виду, что мы собираемся грабить людей?» — сказал Донни с сомнением в голосе.

Кенни пожал плечами. «Они двоюродные братья. Они не в счет. И в полицию они не побегут, да? Иначе им придется объяснять, почему они слонялись в темноте возле церкви Святой Марии».

«Может быть весело», — пошутил Брайан. «Напугал до чертиков этих ублюдков. Для кого-то это может быть плохой новостью». Он опорожнил свой стакан и встал. 'Ну давай же. Пойдем.'

Они неуверенно шли в вечер, тыкая друг друга под ребра и грубо смеясь. До руин церкви было несколько минут ходьбы через Берег. Серп луны проглядывал сквозь беспокойные облака, серебривая море и освещая им путь. Подойдя ближе, они замолчали и поползли на цыпочках. Они обошли угол строения. Ничего. Они тихо прошли в сторону и прошли через остатки двери. И там, в нише, они нашли то, что искали.

Мужчина прислонился к стене, его голова была запрокинута назад, и с его губ слетали тихие звуки удовольствия. Перед ним стоял на коленях еще один мужчина, его голова двигалась вперед и назад.

— Посмотри на это, — неясно сказал Донни. «Что у нас там?»

Пораженный, Зигги откинул голову назад и в ужасе посмотрел на свой худший кошмар.

Брайан Дафф вышел вперед. «Мне это действительно понравится».

OceanofPDF.com

15

Зигги никогда еще не был так напуган. Он с трудом поднялся на ноги и отступил назад. Но Брайан уже был с ним, его рука сжимала лацкан овчины. Брайан швырнул его к стене, выпустив воздух из легких. Донни и Кенни неуверенно стояли, пока другой мужчина поспешно застегнул молнию на штанах и убежал. «Брайан, ты хочешь, чтобы мы пошли за другим?» – спросил Кенни.

«Нет, это нормально. Знаешь, кто эта хитрая баба?

«Нет», сказал Донни. 'Кто это?'

«Просто один из тех ублюдков, которые убили Рози». Его руки сжались в кулаки, а глаза заставили Зигги попытаться сбежать.

«Мы не убивали Рози», — сказал Зигги, не в силах сдержать дрожь страха в голосе. «Я тот, кто пытался ее спасти».

— Да, после того, как ты впервые изнасиловал ее и ударил ножом. Хочешь доказать друзьям, что ты настоящий мужчина, а не педик? - крикнул Брайан. — Что ж, малыш, пришло время исповеди. Ты расскажешь мне правду о том, что случилось с моей сестрой».

'Я говорю тебе правду. Мы не тронули ни волоска на ее голове».

'Я тебе не верю. И я позабочусь о том, чтобы ты сказал правду. Я точно знаю, как это сделать. Не сводя глаз с Зигги, он сказал: «Кенни, сходи в доки и возьми веревку. Длинная веревка, да.

Зигги понятия не имел, чего ожидать, но знал, что это будет неприятно. Единственный шанс, который у него был, — это выговориться. «Это не очень хорошая идея», — сказал он. «Я не убивал твою сестру. И я знаю от полиции, что они уже предупредили тебя, чтобы ты оставил нас в покое. Не думайте, что я не собираюсь об этом сообщать».

Брайан рассмеялся. — Ты думал, что я настолько глуп? Вы идете в полицию и говорите: «Вот, полицейский, я отсасывал какому-то парню, а Брайан Дафф приходит и бьет меня?» Вы, должно быть, думаете, что я вчерашний день. Ты никому об этом не рассказывай. Потому что тогда все будут знать, что ты крутой игрок».

«Мне все равно», сказал Зигги. И в то время это казалось гораздо менее ужасной судьбой, чем та, которую мог уготовить ему безумный Брайан Дафф. — Я рискну. Ты действительно хочешь причинить своей матери еще больше боли?

Как только он произнес эти слова, Зигги понял, что это был просчет. Лицо Брайана напряглось. Он поднял руку и ударил Зигги так сильно, что услышал, как хрустнула его шея. — Не смей упоминать мою мать, ублюдок. Она никогда не знала горя до того, как ты убил мою сестру. Он ударил его снова. 'Признай это. Ты знаешь, что рано или поздно тебе придется за это заплатить».

«Я не признаюсь в том, чего не делал», — выдавил Зигги, наполовину задыхаясь. Он почувствовал вкус крови; внутренняя часть его щеки была разорвана острым краем коренного зуба.

Брайан отвел руку назад и изо всех сил ударил его в живот. Зигги пошатнулся и согнулся пополам. Горячая рвота брызнула на землю и забрызгала ему ноги. Он ахнул и почувствовал грубый камень спиной — единственное, что удерживало его в вертикальном положении.

— Скажи мне, — прошипел Брайан.

Зигги закрыл глаза. «Нечего рассказывать», — сумел он.

К тому времени, как Кенни вернулся, он получил еще несколько ударов. Он не знал, что можно чувствовать такую сильную боль, не теряя сознания. Его подбородок был залит кровью из лопнувшей губы, а почки причиняли острую боль всему телу.

"Где вы остановились?" — спросил Брайан. Он дернул руки Зигги вперед. «Обвяжите один конец ему на запястья», — сказал он Кенни.

— Что ты собираешься со мной сделать? — спросил Зигги сквозь опухшие губы.

Брайан ухмыльнулся. — Заставляю тебя говорить, придурок.

Когда Кенни закончил, Брайан схватил веревку. Он надел петлю на талию Зигги и туго затянул ее. Теперь его руки были крепко привязаны к телу. Брайан дернул веревку. — Пойдем, у нас есть дела. Зигги собрался с духом, но Донни тоже схватил веревку, и они дернули ее так сильно, что Зигги чуть не упал. «Кенни, посмотри, свободен ли берег».

Кенни подбежал к арке. Он смотрел «Счета». Ни души в поле зрения. Было слишком холодно, чтобы гулять ради удовольствия, и еще слишком рано, чтобы последние люди могли выгуливать своих собак. — Никого не видно, Брай, — тихо позвал он.

Потянув за веревку, Брайан и Донни пошли. «Быстрее», — сказал Брайан Донни. Они добежали до The Scores, и Зигги отчаянно пытался сохранить равновесие, одновременно двигая руками, чтобы посмотреть, сможет ли он освободиться. Что, черт возьми, они собирались с ним делать? Это был прилив. Они же не утопят его в море, не так ли? Люди погибли в Северном море за считанные минуты. Что бы они ни планировали, он интуитивно знал, что это будет хуже, чем он мог себе представить.

Внезапно земля ушла под его ногами, и Зигги упал и перевернулся, пока не ударился о ноги Брайана и Донни. Буря ругательств, затем руки обхватывают его тело, грубо поднимая на ноги и прижимая лицом к стене. Зигги медленно сумел сориентироваться. Они стояли на тропинке, проходящей вдоль стены замка. Эта стена была не средневековым парапетом, а современным барьером, защищающим от вандалов и влюбленных. Приведут ли они его внутрь и повесят на зубчатой стене?

'Что мы здесь делаем?' — неловко спросил Донни. Он не был уверен, что хочет участвовать в том, что планировал Брайан.

«Кенни, через стену», — сказал Брайан.

Кенни, привыкший к лидерству Брайана, сделал, как ему сказали. Он поднялся на пять футов и исчез на другой стороне. «Я перебрасываю через него веревку, Кенни», — крикнул Брайан. «Возьми это».

Он повернулся к Донни. — Нам придется поднять его наверх. Точно так же, как бросать шест, но вдвоем».

«Ты сломаешь мне шею», - запротестовал Зигги.

— Только если ты не будешь осторожен. Мы дадим тебе ногу. Когда доберешься до вершины, сможешь развернуться и спрыгнуть вниз».

'Я не могу сделать это.'

Брайан пожал плечами. — Вы можете выбирать. Вы можете идти головой вперед или вперед ногами, но вы идете. Если только ты не готов сказать мне правду.

«Я сказал тебе правду», — кричал Зигги. 'Вы должны верить мне.'

Брайан покачал головой. «Я знаю, что это правда, когда слышу это. Готов, Донни?

Зигги пытался уйти, но они уже схватили его. Они повернули его спиной к стене, каждый схватил за ногу и поднял Зигги в воздух, неуверенно балансируя. Он не смел сопротивляться. Он знал, насколько хрупкой была защита спинного мозга в нижней части черепа, и не хотел из-за этого страдать параличом. Оно висело на стене, как мешок с картошкой. Медленно и бесконечно осторожно ему удалось повернуться в сторону, пока одна нога не перевалилась через стену. Затем, еще медленнее, он двинулся, пока другая нога не оказалась на стене. Исцарапанные костяшки пальцев вызвали новую боль в руках. «Поторопись, сукин ты сын», - нетерпеливо крикнул Брайан.

Он бросился на стену и через несколько секунд оказался рядом с ногой Зигги. Он грубо оттолкнул его в сторону, в результате чего Зигги потерял равновесие. Мочевой пузырь Зигги выпустил свое содержимое, когда он упал в воздух назад, от шока уровень адреналина у него еще повысился. Он тяжело приземлился на ноги. Его колени и лодыжки подогнулись от удара. Он лежал, свернувшись на земле, со слезами стыда и боли на глазах.

Брайан спрыгнул рядом с ним. «Хороший вариант, Кенни», — сказал он, забирая веревку обратно.

Из-за стены появилось лицо Донни. — Ты собираешься рассказать мне, что планируешь? он спросил.

— И испортить сюрприз? Забудь это.' Брайан дернул веревку. «Давай, мудак. Мы собираемся прогуляться.

Они поднялись по травянистому склону к невысокому пню восточной стены руин замка. Зигги несколько раз спотыкался и падал, но всегда находились руки, готовые поднять его. Они пересекли стену и остановились во дворе. Луна выскользнула из-за облака, окутав их жутким сиянием. «Мы с братом часто играли здесь, когда были детьми», — сказал Брайан, замедляя ход. «Этот замок построила церковь. Не от короля. Ты знал это, придурок?

Зигги покачал головой. «Я никогда не был здесь раньше».

— Тогда ты что-то пропустил. Это превосходно. Мина и контрмина. Два крупнейших укрепления в мире. Они пошли на северную сторону: Кухонная башня справа и Морская башня слева. «Для меня это было настоящее здание. Это был дом, это была крепость». Он повернулся к Зигги и пошел назад. «И это была тюрьма».

— Почему ты мне это говоришь? — спросил Зигги.

'Потому что это интересно. Еще здесь убили кардинала. Они убили его и повесили обнаженное тело на стене замка. Могу поспорить, ты никогда об этом не думал, да, придурок?

«Я не убивал твою сестру», повторил Зигги.

Теперь они достигли входа в Морскую башню. «На нижнем этаже этой башни есть два подземелья», - сказал Брайан разговорным тоном, войдя первым. — В восточном подземелье есть нечто почти столь же интересное, как мина и контрмины. Знаешь, что это такое?

Зигги ничего не сказал. Но Кенни ответил за него на вопрос. «Вы ведь не собираетесь помещать его в Узкое место?»

Брайан ухмыльнулся. «Хорошая работа, Кенни. Ты лучший в классе». Он полез в карман и вытащил зажигалку. «Донни, дай мне твою газету».

Донни достал из кармана «Ивнинг телеграф» . Брайан плотно свернул его и зажег с одной стороны, входя в восточное подземелье. При свете импровизированного факела Зигги увидел дыру в полу, закрытую тяжелой железной решеткой. «Они проделали дыру в скале. Он имеет форму бутылки. И это очень глубоко.

Донни и Кенни переглянулись. На их вкус это становилось слишком серьезным. «Да ладно, Брайан», - запротестовал Донни.

'Что? Ты сказал мне, что сигареты не в счет. Давай, помоги мне. Он привязал конец веревки Зигги к решетке. «Только мы трое сможем это сделать».

Они присели и схватили решетку. Они стонали и напрягали мышцы. В течение долгой счастливой минуты Зигги думал, что им не удастся это сделать. Но наконец, с громким хрустом железа о камень, оно высвободилось. Они отодвинули его в сторону и одновременно повернулись к Зигги.

— У тебя есть что мне сказать? - спросил Брайан Дафф.

«Я не убивал твою сестру», - сказал Зигги в отчаянии. «Вы действительно думаете, что сможете бросить меня в темницу и позволить мне умереть там безнаказанно?»

«Зимой замок открыт по выходным. И снова через несколько дней. Ты не умрешь. Ну, наверное, нет. Он ткнул Донни под ребра и засмеялся. — Ладно, ребята, поехали.

Все трое схватили Зигги и подтолкнули его к узкому отверстию. Он дико лягался и извивался в их руках. Но три против одного, шесть раздач ни одного, у него не было шансов. Через несколько секунд он уже сидел на краю круглой дыры, свесив ноги в пространстве. «Не делай этого», — сказал он. «Пожалуйста, не делайте этого. За это вас посадят в тюрьму на длительный срок. Не делай этого, пожалуйста. Он сморщил нос, стараясь не поддаться слезам паники, захлестнувшим его горло. 'Я прошу вас.'

«Скажи мне правду», — сказал Брайан. «Это твой последний шанс».

«Я этого не делал», — всхлипнул Зигги. 'Я не делал этого.'

Брайан ударил его ногой в спину, в результате чего он упал на полметра. Его плечи больно ударились о каменные стенки узкой воронки. Затем он дернулся, и веревка жестоко впилась ему в живот. Смех Брайана эхом разнесся вокруг него. «Ты думал, что мы собираемся бросить тебя вниз?»

«Пожалуйста», — рыдал Зигги. — Я не убивал ее. Я не знаю, кто ее убил. Пожалуйста...'

Теперь он снова двинулся и короткими рывками упал вниз. Он думал, что веревка разрежет его пополам. Он слышал тяжелое дыхание людей над собой, время от времени ругательства, когда веревка обжигала неосторожную руку. С каждым рывком он все глубже погружался во тьму, слабое мерцание сверху исчезало во влажном ледяном воздухе.

Казалось, это будет продолжаться вечно. Наконец он почувствовал разницу в качестве воздуха и больше не стучал по бокам. Он преодолел узкое место. Они действительно собирались это сделать. Они действительно собирались оставить его здесь. — Нет, — крикнул он так громко, как только мог. 'Нет.'

Пальцы его ног царапали твердую землю, к счастью, выдерживая натяжение веревки, врезавшейся в его тело. Веревка провисла наверху. Сверху раздался жуткий, бестелесный голос. «Последний шанс, мудак. Признайся, и мы тебя вытащим.

Это было бы так легко. Но это была бы ложь, которая сделала бы его жизнь невозможной. Даже чтобы спастись, Зигги не мог назвать себя убийцей. «Ты ошибаешься», — кричал он изо всех сил, которые были в его ноющих легких.

Веревка приземлилась ему на голову, и хлесткие витки оказались на удивление тяжелыми. Он услышал последний презрительный смех, а затем тишину. Полная, подавляющая тишина. Слабый свет сверху исчез. Он был заперт в темноте. Как бы он ни напрягал глаза, он вообще ничего не видел. Он погрузился в полную темноту.

Зигги осторожно отошел в сторону. Он понятия не имел, насколько далеко он находился от стен, и ему не хотелось удариться чувствительным лицом о твердую каменную стену. Он вспомнил, как читал что-то о слепых белых крабах, которые эволюционировали в подземной пещере. «Где-то на Канарских островах», — подумал он. Поколения тьмы сделали глаза устаревшими. Вот кем он стал: слепым белым крабом, двигающимся боком в непроницаемости.

Стена появилась быстрее, чем он ожидал. Он повернулся к нему и провел кончиками пальцев по зернистому песчанику. Он старался не паниковать и сосредоточился на своем окружении. Он не мог позволить себе задаться вопросом, как долго он пробудет здесь. Он бы сошел с ума, рухнул бы, разбил бы голову о камень, если бы подумал о такой возможности. Они не позволили бы ему умереть, не так ли? Брайан Дафф, возможно, но он не думал, что его друзья захотят пойти на такой риск.

Зигги повернулся спиной к стене и медленно сполз вниз, пока не сел на ледяной пол. Все его тело болело. Он не думал, что что-то сломано, но теперь он знал, что не обязательно иметь переломы, чтобы чувствовать такую боль, которая требует серьезного обезболивания.

Он знал, что не может позволить себе просто сидеть и ничего не делать. Его тело напряглось бы, суставы свело бы судорогой, если бы он не продолжал двигаться. Он бы умер от холода при таких температурах, если бы не восстановил кровообращение, а он не собирался доставлять этим варварским ублюдкам такое удовольствие. Ему пришлось освободить руки. Зигги наклонил голову так низко, как только мог, поморщившись от боли в ушибленных ребрах и позвоночнике. Если бы он поднял руки настолько высоко, насколько позволяла веревка, то мог бы просто дотянуться до узла зубами.

С тихими слезами боли и жалости к себе, текущими из носа, Зигги начал самый важный бой в своей жизни.

OceanofPDF.com

16

Когда Алекс вернулся домой, он с удивлением обнаружил, что дом пуст. Зигги ничего не сказал о том, чтобы пойти куда-нибудь, и Алекс предположил, что он планировал учиться в тот вечер. Возможно, он пошел к одному из своих однокурсников-медиков. Может быть, Мондо пришел домой, и они вместе пошли выпить. Не то чтобы он волновался. Тот факт, что на него напали Кавендиш и его друзья, не обязательно означал, что с Зигги что-то случилось.

Алекс приготовил себе чашку кофе и стопку сэндвичей. Он сел за кухонный стол, положив перед собой конспекты лекций. Ему всегда было трудно отличить венецианских художников друг от друга, но сегодняшнее слайд-шоу прояснило некоторые вещи, которые он хотел запомнить. Он что-то что-то писал на полях, когда в комнату весело ворвался Вейрд. «Я провел отличный вечер», — с энтузиазмом сказал он. «Ллойд провел абсолютно вдохновляющее библейское исследование «Письма к Ефесянам». Я не могу поверить, как много он может извлечь из текста».

— Я рад, что ты хорошо провел время, — рассеянно сказал Алекс. Появление Вейрда было таким же драматичным, как и до его общения с христианами. Алекс давно перестал обращать на это внимание.

«Где Зиг? Изучение?'

'Он ушел. Я не знаю, куда идти. Если хочешь поставить чайник, я выпью еще кофе.

Едва вода закипела, как они услышали, как открылась входная дверь. К их удивлению, вошел Мондо, а не Зигги. — Привет, незнакомец, — сказал Алекс. — Она тебя выгнала?

«У нее кризис сочинения», — сказал Мондо, схватив кружку и налив в нее кофе. «Если бы я остался, она бы просто не давала мне спать, ворча по этому поводу. Вот я и решил осчастливить вас своим присутствием. Где Зигги?

— Не знаю. Я сторож моему брату?

— Четвертая глава Бытия, девятый стих, — самодовольно сказал Вейрд.

«Черт возьми, Странный, — сказал Мондо, — ты еще не закончил с этим?»

— Ты не можешь забыть Иисуса, Мондо. Я не ожидаю, что кто-то столь поверхностный, как вы, поймет это. То, чему вы поклоняетесь, — это ложные боги».

Мондо ухмыльнулся. 'Может быть. Но она делает отличный минет».

Алекс застонал. «Я больше не могу это слушать. Я иду спать.' Он оставил их на произвол судьбы и снова наслаждался покоем своей комнаты. Никого не послали занять места Кавендиша и Гринхала, поэтому он завладел спальней Кавендиша. Он остановился на пороге и заглянул в музыкальную комнату. Он не мог вспомнить, когда они в последний раз играли вместе. До этого семестра не проходило и дня, чтобы они не занимались музыкой вместе в течение получаса или больше. Но и это исчезло вместе с тесной связью.

Возможно, так всегда происходило, когда ты рос. Но Алекс подозревал, что это больше связано с тем, что смерть Рози Дафф научила их о себе и друг о друге. До сих пор это было не очень поучительное время. Мондо погрузился в эгоизм и секс; Вейрда тянуло в другой мир, где даже язык был непонятен. Он поддерживал конфиденциальные отношения только с Зигги. И даже это теперь, казалось, исчезло бесследно. И за всем этим недоверие и неуверенность грызли их повседневную жизнь, словно диссонанс. Мондо произнес эти губительные слова, но Алекс уже приготовил червю щедрый пир в зародыше.

С одной стороны, он надеялся, что все успокоится и все вернется на круги своя. С другой стороны, он знал, что если что-то сломано, то его невозможно собрать снова. Когда он подумал о склеивании, на ум пришла Линн, и он улыбнулся. На следующих выходных он поехал домой. Они собирались посмотреть фильм в Эдинбурге. «Небеса могут подождать » с Джули Кристи и Уорреном Битти. Романтический фильм казался хорошим началом. Между ними было молчаливое соглашение, что они не будут выходить в Киркалди. Слишком много движущихся языков, которые судят слишком быстро.

Он подумывал рассказать об этом Зигги. Он хотел сделать это сегодня вечером. Но, как и рай, оно могло подождать. Ведь никто из них никуда не собирался.


Зигги отдал бы все, чтобы оказаться где-нибудь в другом месте. Казалось, прошло несколько часов с тех пор, как его бросили в темницу. Он был холоден до костей. Мокрое пятно на его штанах казалось ледяным; его член и яйца, казалось, уменьшились до детских размеров. И ему так и не удалось освободить руки. Судороги прошли через его руки и ноги, заставляя его плакать от мучительной боли. Но наконец ему показалось, что узел начал развязываться.

Он уперся ноющими челюстями в нейлоновую веревку и, извиваясь, двигал головой вперед и назад. Да, движения определенно было больше. Если бы это было не так, он, очевидно, был бы в таком отчаянии, что галлюцинировал прогресс. Рывок влево и рывок назад. Он повторил это движение несколько раз. Когда конец веревки наконец развернулся и ударился ему в лицо, Зигги разрыдался.

Как только первая пуговица расстегнулась, остальные легко расстегнулись. Внезапно его руки оказались свободны. Онемевший, но свободный. Пальцы у него были опухшие и холодные, как сосиски из супермаркета. Он положил их в куртку, под подмышки. Подмышки, подумал он, помня, что холод — враг мысли, замедляющий работу мозга. «Думайте анатомически», — сказал он вслух, вспоминая, как он и его однокурсник хихикали, когда он читал, как расположить вывихнутое плечо. «Поместите ногу в чулке в подмышку», — гласил текст. «Пародия на врачей», — сказал его друг. «Мне нужно не забыть положить в сумку врача черный чулок на случай, если мне придется иметь дело с вывихнутым плечом».

«Это способ остаться в живых», — подумал он. Память и движение. Теперь, когда у него снова были руки, позволяющие сохранять равновесие, он мог ходить. Он мог бегать на месте. Одна минута бега, две минуты отдыха. «Было бы хорошо, если бы он мог видеть свои часы», — глупо подумал он. Хоть раз ему захотелось курить. Тогда у него были бы спички, зажигалка. Что-то, что могло бы разрушить эту ужасную тьму. «Потеря сенсорного восприятия», — сказал он. 'Нарушить тишину. Поговорите сами с собой. Петь.'

Его руки начали покалывать, а лицо исказилось. Он вынул их из подмышек и энергично стряхнул с запястий. Он неуклюже помассировал их, потирая друг о друга, и постепенно ощущение вернулось. Он коснулся стены, довольный осадочной шероховатостью песчаника. Он стал бояться необратимых повреждений, потому что кровь была отрезана. Его пальцы все еще были опухшими и жесткими, но, по крайней мере, он снова мог их чувствовать.

Он заставил себя подняться на ноги и начал осторожно поднимать ноги. Он позволил своему пульсу увеличиться, а затем остановился, пока он не вернулся к норме. Он думал обо всех тех днях, посвященных гимнастике, которые он ненавидел. Учителя-садисты физкультуры и бесконечные тренировки, бег по пересеченной местности и регби. Движение и память.

Он выйдет живым. Однако?


Наступило утро, а Зигги на кухне не было. Обеспокоенный теперь, Алекс высунул голову из-за двери Зигги. Нет, Зигги. Трудно было сказать, спал ли он в своей постели, поскольку Алекс сомневался, что он когда-либо спал там с начала семестра. Он вернулся на кухню, где Мондо ел большую тарелку Коко Попс. «Я волнуюсь за Зигги. Я не думаю, что он пришел домой вчера вечером.

— Ты такая кляча, Джилли. Вы не задумывались о том, что он мог заняться сексом?

«Я думаю, он бы упомянул такую возможность».

Мондо фыркнул. «Не Зигги. Если бы он не хотел, чтобы вы знали, вы бы никогда не узнали. Он не прозрачен, как мы с вами».

«Мондо, как долго мы живем в этом доме вместе?»

«Три с половиной года», — сказал Мондо, закатывая глаза к небу.

«И сколько ночей Зигги отсутствовал?»

— Я не знаю, Джилли. Если вы не заметили, я сам довольно часто бываю вдали от дома. В отличие от тебя, у меня все еще есть жизнь за пределами этих четырех стен».

— Я не совсем монах, Мондо, но, насколько мне известно, Зигги никогда не оставался дома на всю ночь. И я волнуюсь, потому что Вейрда не так давно избили братья Дафф. А вчера у меня произошла стычка с Кавендишем и его друзьями-консерваторами. Предположим, он подрался. Предположим, он в больнице.

«И предположим, он трахнул какое-нибудь дерьмо. Послушай себя, Джилли, ты говоришь как моя мать.

— Подавись, Мондо. Алекс взял свое пальто из прихожей и пошел к двери.

'Куда ты идешь?'

— Я собираюсь позвонить Макленнану. Если он скажет мне, что я говорю так же, как его мать, я промолчу, ладно? Алекс захлопнул за собой дверь. Было еще кое-что, чего он боялся, но он не сказал об этом Мондо. Что, если Зигги занялся сексом и был арестован? Это был кошмарный сценарий.

Он подошел к таксофонам в административном здании и позвонил в отделение полиции. К его удивлению, его немедленно перевели в Макленнан. «Это Алекс Гилби, инспектор», - сказал он. «Я знаю, что это, вероятно, звучит как пустая трата вашего времени, но я беспокоюсь о Зигги Малкевиче. Он вчера вечером не пришел домой, и это в первый раз...»

— И после того, что случилось с Маки, ты чувствуешь себя немного неловко? Макленнан закончил.

'Действительно.'

— Вы сейчас в Файф-парке?

'Да.'

'Оставайся там. Я иду.'

Теперь, когда детектив отнесся к нему серьезно, Алекс не знал, радоваться ему или волноваться. Он вернулся домой и сказал Мондо ожидать визита полиции.

«Он по-настоящему поблагодарит вас за это, когда войдет с выражением «только что трахался» на лице», — сказал Мондо.

К тому времени, когда появился Макленнан, к ним присоединился Вейрд. Он потер свой нежный, полузаживший нос и сказал: — Я согласен с Джилли. Если Зигги поймали братья Дафф, он, возможно, уже находится в реанимации».

Макленнан заставил Алекса объяснить, что именно произошло накануне вечером. — И ты понятия не имеешь, куда он мог пойти?

Алекс покачал головой. «Он не говорил, что уходит».

Макленнан пристально посмотрел на Алекса. «Насколько вам известно, он путешествует?»

«Что такое круиз?» — спросил Странно.

Мондо проигнорировал его и пристально посмотрел на Макленнана. 'Что ты имеешь в виду? Ты называешь моего друга геем?

Вейрд выглядел еще более озадаченным. «Что такое круиз? Что ты имеешь в виду, гей?

В гневе Мондо повернулся к Вейрду. «Круизинг — это то, чем занимаются педики. Они подбирают незнакомцев в туалетах и занимаются с ними сексом». Он ткнул большим пальцем в сторону Макленнана. «По какой-то причине этот полицейский думает, что Зигги — педик».

«Мондо, прекрати это», — сказал Алекс. «Мы поговорим об этом позже».

Двое других были впечатлены внезапной властной позицией Алекса и ошеломлены таким развитием событий. Алекс снова повернулся к Макленнану. «Он иногда ходит в кафе в Эдинбурге. Он никогда ничего не говорил о Сент-Эндрюсе. Вы думаете, его арестовали?

«Я проверил камеры перед тем, как прийти сюда. Его не было с нами. Его мобильный телефон ожил, и он вышел в коридор, чтобы позвонить. Его слова можно было услышать на кухне. 'Замок? Вы не можете быть серьезным... Кроме того, у меня есть идея, кто это мог быть. Отправьте туда пожарную команду. Увидимся там.'

Он вернулся. Он выглядел обеспокоенным. — Возможно, его нашли. Мы получили уведомление от одного из гидов замка. Он проверяет это место каждое утро. Он позвонил нам и сказал, что в «Узком месте» кто-то есть.

«Узкое место?» все трое повторили в унисон.

— Это пространство, высеченное в скалах под одной из башен. В форме бутылки. Как только вы вошли, вы не сможете выйти. Мне нужно пойти туда и посмотреть, что происходит. Я дам вам знать, что происходит.

'Нет. Мы идем вместе, — сказал Алекс. «Если он застрял там всю ночь, он заслуживает того, чтобы увидеть дружелюбное лицо».

«Мне очень жаль, ребята. Это невозможно. Если ты пойдешь туда сам, ты сможешь войти, я позабочусь об этом. Но я не хочу, чтобы вы мешали спасательной операции. И он ушел.

Как только дверь закрылась, Мондо начал разговаривать с Алексом. 'Что вы думаете. Заткнём нас немного? Круиз?

Алекс отвел взгляд. «Зигги — гей», — сказал он.

Вейрд недоверчиво посмотрел на него. 'Нет, это не правда. Он не может быть геем. Мы его лучшие друзья, мы должны это знать».

— Я знаю, — сказал Алекс. «Он сказал мне это несколько лет назад».

«Отлично», — сказал Мондо. «Спасибо, что поделились с нами этой информацией, Джилли. Вот и все по принципу «Все за одного и один за всех». Мы были недостаточно хороши, чтобы сообщить эту новость, не так ли? Видимо, вы имеете право знать, но мы не имеем права, когда нам говорят, что наш так называемый лучший друг — педик.

Алекс смотрел на Мондо, пока тот не опустил глаза. «Ну, судя по твоей терпимой и спокойной реакции, я бы сказал, что Зигги принял правильное решение».

— Вы, должно быть, ошибаетесь, — упрямо сказал Вейрд. «Зигги не гей. Он нормальный. Геи больны. Они отвратительны. Зигги не такой.

Внезапно у Алекса это получилось. Он редко злился, но когда злился, это было захватывающее зрелище. Его лицо стало темно-красным, и он ударился ладонью о стену. — Заткнитесь оба. Мне стыдно быть твоим другом. Я не хочу больше слышать от тебя мелочных слов. Зигги заботился о нас почти десять лет. Он был нашим другом, он всегда был рядом с нами и никогда не подводил нас. Кого волнует, нравятся ли ему мужчины, а не женщины? Мне плевать. Это не значит, что я ему нравлюсь или вы, ребята, точно так же, как мне не нравятся все женщины с парой сисек. Ради бога, это не значит, что мне нужно быть осторожным в душе! Он все тот же. Я до сих пор люблю его как брата. Я все равно отдал бы свою жизнь в его руки, и ты тоже должен это сделать. А ты, — добавил он, тыча Вейрда в грудь, — ты называешь себя христианином? Как вы смеете осуждать человека, который стоит десяти человек из вас и ваших уродов-Иисусов? Ты не заслуживаешь такого друга, как Зигги». Он схватил свое пальто. — Я иду в замок. И я не хочу видеть вас там, ребята, если вы не знаете, как себя вести, черт возьми.

Когда на этот раз дверь закрылась, даже окна задребезжали.


Когда Зигги увидел слабый свет, он сначала подумал, что у него снова галлюцинации. Временами он находился в каком-то бреду, и в моменты просветления он знал достаточно, чтобы понять, что у него начинается переохлаждение. Он изо всех сил старался продолжать двигаться, но вялость была непростым противником. Время от времени он в оцепенении опускался на пол, и мысли его блуждали в самых странных направлениях. В какой-то момент он подумал, что его отец был с ним и разговаривал с ним о шансах Рэйта Роверса на повышение. Ну, если бы это не было абсурдом...

Он понятия не имел, как долго он здесь находился. Но когда появился слабый свет, он знал, что ему нужно делать. Он подпрыгивал и кричал так громко, как только мог: «Помогите!» Помощь! Я здесь. Помоги мне!'

Долгое время ничего не происходило. Затем свет стал болезненно ярким, и Зигги прикрыл глаза рукой. 'Привет?' оно эхом разнеслось по шахте, звук наполнил комнату.

"Вытащи меня отсюда!" Зигги закричал. «Вытащите меня отсюда, пожалуйста!»

«Я иду за помощью», — позвал голос. «Если я уроню фонарик, ты сможешь его поймать?»

— Подожди, — крикнул Зигги. Он не доверял своим рукам. Он снял куртку и свитер, сложил их и положил посреди тусклого света. «Хорошо, теперь это возможно», - крикнул он.

Свет вибрировал и отражался от стенок шеи, высвечивая странные узоры на его испуганной сетчатке. Внезапно он по спирали вылетел из шахты, и тяжелый резиновый фонарик аккуратно шлепнулся на мягкую овчину. Слёзы жгли на глазах Зигги — одновременно физическая и эмоциональная реакция. Он схватил фонарик и прижал его к груди, как талисман. «Спасибо», — всхлипнул он. "Спасибо Спасибо спасибо."

«Я вернусь, как только смогу», — произнес голос, смягчаясь по мере того, как его обладатель уходил.

«Теперь я смогу это вынести», — подумал Зигги. У него был свет. Он позволил лучу света играть по стенам. Грубый красный песчаник местами стал гладким; на крыше и стенах были пятна сажи и талька. Должно быть, заключенным, запертым там, это казалось преддверием ада. По крайней мере, он знал, что будет освобожден, и быстро. Но для них свет, должно быть, только углубил отчаяние, подтвердив тщетность любой надежды на спасение.


Когда Алекс прибыл в замок, там находились две полицейские машины, пожарная машина и скорая помощь. Когда он увидел машину скорой помощи, его сердце начало колотиться. Что случилось с Зигги? Он мог бы сразу войти; Макленнан сдержал свое слово. Один из пожарных указал ему через травянистый двор к Морской башне, где он обнаружил сцену спокойной работы. Пожарные установили переносной генератор, который обеспечивал мощные дуговые огни и питание лебедки. Веревка спускалась через дыру посередине пола. Алекс вздрогнул при виде этого.

«Там действительно сидит Зигги. Пожарный только что спустился на каком-то подъемнике. Такие штаны на веревке, понимаешь, о чем я? — сказал Макленнан.

'Я так думаю. Что случилось?'

Макленнан пожал плечами. 'Мы еще не знаем.'

Пока он говорил, снизу раздался слабый голос. «Поднимите это».

Пожарный у лебедки нажал кнопку, и машина с визгом заработала. Веревка мучительно наматывалась на катушку, дюйм за дюймом. Казалось, это длилось вечно. Затем появилась знакомая голова Зигги. Он выглядел ужасно. Его лицо было перепачкано кровью и грязью. Один глаз опух и посинел, одна губа была разорвана и покрыта коркой крови. Он моргнул от света, но как только смог лучше рассмотреть и заметил Алекса, ему удалось улыбнуться. «Привет, Джилли», сказал он. — Очень мило с твоей стороны зайти.

Когда верхняя часть его тела вышла из воронки, готовые руки вытащили его дальше и помогли выбраться из холста, неся штаны. Зигги пошатнулся, дезориентированный и изнуренный. Алекс импульсивно подбежал и подхватил друга на руки. Он почувствовал едкий запах пота и мочи, а также землистый запах грязи. «Теперь все в порядке», — сказал Алекс, крепко обнимая его. «Теперь все в порядке».

Зигги цеплялся за него так, словно от этого зависела его жизнь. «Я боялся, что умру там внизу», — прошептал он. «Я не мог позволить себе так думать, но я так боялся, что умру».

OceanofPDF.com

17

Макленнан выбежал из больницы. Подойдя к машине, он ударил руками по крыше. Этот случай был кошмаром. С той ночи, когда умерла Рози Дафф, все пошло не так. И теперь у него была жертва похищения, нападения и заключения, которая отказалась сделать заявление о нападавших. По словам Зигги, его схватили трое мужчин. Было темно, он плохо их видел. Он не узнал их голосов, и они не называли друг друга по имени. И без всякой причины его заперли в «Узком месте». Макленнан угрожал арестовать его за воспрепятствование осуществлению правосудия, но бледный и уставший Зигги посмотрел ему прямо в глаза и сказал: «Как я могу мешать вашей работе, если не попрошу вас провести расследование?» Это была шутка, вышедшая из-под контроля, вот и все».

Он открыл дверь и прыгнул в машину. Дженис Хогг, сидевшая за рулем, вопросительно посмотрела на него.

— Он говорит, что это была шутка, вышедшая из-под контроля. Он не хочет делать заявление. Он не знает, кто это сделал.

«Брайан Дафф», — твердо сказала Дженис.

'Почему вы думаете?'

— Пока вы находились внутри и ждали осмотра Малкевича, я навел кое-какие справки. Вчера вечером Дафф и два его лучших друга пили в гавани. Недалеко от замка. Они ушли около половины десятого. По словам владельца бара, они выглядели так, будто что-то планировали».

«Хорошая работа, Дженис. Но это еще не доказательство.

«Как вы думаете, почему Малкевич не хочет делать заявление? Вы думаете, он боится возмездия?

Макленнан вздохнул. — Не то возмездие, которое вы имеете в виду. Я думаю, он гулял возле церкви. Он боится, что если он подаст в суд на Даффа и его приятелей, в суде они объявят Зигги Малкевича педиком. Мальчик хочет стать врачом. Если бы это произошло, он мог бы забыть об этом. Боже, я ненавижу эту штуку. Что бы я ни пытался, это никуда не денется».

«Вы могли бы оказать давление на Даффа».

— Каким?

'Я не знаю. Но, возможно, это принесет некоторое облегчение.

Макленнан удивленно посмотрел на Дженис. Затем он усмехнулся. «Ты права, Дженис. Малкевич, возможно, все еще остается подозреваемым, но если кто-то и собирается его избить, то это должны быть мы. Мы едем в Гардбридж. Я давно не был на бумажной фабрике.


Брайан Дафф вошел в офис генерального директора с дерзким видом человека, который думает, что у него есть ключи от королевства. Он прислонился к стене и высокомерно посмотрел на Макленнана. «Мне не нравится, когда меня отрывают от работы», — сказал он.

— Заткнись, Брайан, — пренебрежительно сказал Макленнан.

«Нельзя так разговаривать с гражданином, инспектор».

«Я не разговариваю с гражданином. Я разговариваю с куском паразита. Я знаю, что ты и твои дурацкие приятели сделали прошлой ночью, Брайан. И я знаю, ты думаешь, что тебе это сойдет с рук, потому что ты знаешь о Зигги Малкевиче. Что ж, я здесь, чтобы сказать вам, что все по-другому. Он подошел ближе к Даффу и теперь стоял прямо перед ним. «С этого момента, Брайан, мы будем следить за тобой и твоим братом. Если вы превысите скорость на своем мотоцикле на один километр, вас остановят. Если вы выпьете на один стакан слишком много, вам придется дунуть. Если вы хотя бы приблизитесь к любому из этих четырех парней, вас арестуют. А учитывая ваше судимость, это означает, что вам придется отбывать срок еще раз. И на этот раз это будет намного дольше, чем три месяца». Макленнан остановился, чтобы перевести дыхание.

«Это преследование со стороны полиции», — сказал Брайан, его самодовольство едва сдвинулось с места.

«Нет, это не то. Преследование со стороны полиции — это когда вы случайно падаете с лестницы по пути в камеру. Если ты споткнешься, ударишься о стену и сломаешь себе нос». Молниеносным движением рука Макленнана метнулась вперед и схватила Даффа в промежность. Он сжал так сильно, как только мог, а затем резко вывернул запястье.

Дафф вскрикнул и побледнел. Макленнан отпустил руку и удовлетворенный отступил назад. Выплевывая проклятия, Дафф согнулся пополам. «Это преследование со стороны полиции, Брайан. Привыкайте к этому. Макленнан рванул дверь. «О боже мой, Брайан случайно вошел в стол и поранился», — сказал он испуганной секретарше в другой комнате. Улыбаясь, он прошел мимо нее за дверь и вышел на холодный солнечный свет. Он сел в машину.

«Ты была права, Дженис. Сейчас я чувствую себя намного лучше», — сказал он с широкой улыбкой.


В тот день в маленьком домике в Файф-парке не было учебы. Mondo и Weird тусовались в музыкальной комнате, но гитара и барабаны — не лучшая комбинация, и Алекс явно не собирался к ним присоединяться. Он лежал на кровати, пытаясь разобраться в своих чувствах по поводу того, что случилось с ними всеми. Он всегда задавался вопросом, почему Зигги не хотел поделиться своим секретом с двумя другими. В глубине души Алекс верил, что они примут это, потому что слишком хорошо знали Зигги, чтобы не согласиться. Но он недооценил силу предсказуемой предвзятости. Ему не понравилось то, что их реакция говорила о его друзьях. И это поставило под сомнение его собственное суждение. Что он делал, вкладывая столько времени и энергии в людей, которые на самом деле были такими же недалекими отбросами с уступа, как Брайан Дафф? По дороге к машине скорой помощи Зигги прошептал Алексу на ухо о том, что произошло. Мысль о том, что его друзья столь же предвзяты, ужаснула Алекса.

Ладно, Вейрд и Мондо не собирались однажды вечером надрать кому-то задницу, потому что им больше нечего было делать. Но не все в Берлине участвовали в беспорядках «Хрустальной ночи». И все знали, к чему это привело. Имея такие же нетолерантные идеи, вы молчаливо поддерживали экстремистов. Зло может победить, вспомнил Алекс, только тогда, когда хорошие люди ничего не делают.

Он почти мог понять Вейрда. Он связался с группой фундаменталистов, которые требовали, чтобы вы проглотили всю доктрину. Вы не могли просто отвергнуть то, что вам в нем не нравилось.

Но Мондо не было оправдания. Алекс чувствовал себя сейчас, ему даже не хотелось сидеть с ним за одним столом.

Все начало разваливаться, и он не знал, как это остановить.

Он услышал, как открылась входная дверь, и через несколько секунд поднялся с кровати и спустился по лестнице. Зигги стоял, прислонившись к стене, с дрожащей улыбкой на лице. — Разве ты не должен быть в больнице? — спросил Алекс.

«Они хотели оставить меня для наблюдения. Но я могу сделать это сам. Тогда мне не придется занимать кровать.

Алекс помог ему пройти на кухню и поставил чайник с водой. — Я думал, у тебя переохлаждение?

'Не очень. У меня не было ни обморожения, ни чего-то еще. Они вернули мне температуру тела, так что это хорошо. Я ничего не сломал, только синяки. Я не писаю кровью, значит, с почками у меня все в порядке. Я предпочитаю страдать от боли в собственной постели, чем меня будут трогать со всех сторон врачи и медсестры, которые шутят о врачах, которые не могут исцелить себя».

На лестнице послышались шаги, и в дверях появились Мондо и Вейрд. Они выглядели застенчивыми. «Эй, рад снова тебя видеть», — сказал Вейрд.

«Да», — согласился Мондо. «Что, черт возьми, произошло?»

«Они знают, Зигги», — сказал Алекс.

— Ты им рассказал? Обвинение прозвучало скорее усталым, чем злым.

— Макленнан рассказал нам, — резко сказал Мондо. «Алекс только что подтвердил это».

— Хорошо, — сказал Зигги. «Я не думаю, что Дафф и его первобытные товарищи искали специально меня. Я думаю, они просто хотели поиграть в лапу и случайно нашли меня и того другого парня в церкви Святой Марии».

«У вас был секс в церкви?» В голосе Странного звучал ужас.

«Это руины», — сказал Алекс. «Не совсем священная земля». Вейрд, казалось, хотел сказать больше, но выражение лица Алекса остановило его.

«Вы занимались сексом на открытом воздухе в мороз с совершенно незнакомым человеком?» Мондо говорил со смесью отвращения и презрения.

Зигги посмотрел на него долгим и задумчивым взглядом. «Вы бы предпочли, если бы я привел его сюда?» Мондо ничего не сказал. «Нет, я так и думал. В отличие от потока странных женщин, которых вы нам регулярно навязываете».

«Это другое дело», — сказал Мондо, переминаясь с одной ноги на другую.

'Почему?'

«Ну, во-первых, это не является противозаконным», — сказал он.

«Спасибо за вашу поддержку, Мондо». Зигги встал медленно и осторожно, как старик. 'Я иду спать.'

«Вы еще не рассказали нам, что произошло», — сказал Вейрд, снова ощущая атмосферу.

«Когда они поняли, что это был я, Дафф захотел, чтобы я признался. Когда я этого не сделал, они заткнули мне рот и опустили в «Узкое место». Это была не самая счастливая ночь в моей жизни. Ну, если вы меня извините.

Мондо и Вейрд отошли в сторону, пропуская его. Лестница была слишком узкой для двоих, поэтому Алекс не предложил помощи. Он также не думал, что Зигги примет помощь в этот момент, даже от него. «Почему бы тебе просто не переехать к людям, с которыми ты чувствуешь себя как дома?» - сказал Алекс, проходя мимо них. «Я иду в библиотеку. Было бы очень здорово, если бы вы двое ушли, когда я вернусь.


Несколько недель прошли в состоянии, казалось бы, непростого перемирия. Большую часть времени Вейрд проводил в библиотеке и со своими друзьями-евангелистами. Зигги, казалось, обрел хладнокровие, когда его физические травмы зажили, но Алекс заметил, что он предпочитает не оставаться один, когда стемнеет. Алекс с головой погрузился в учебу, но старался быть рядом, когда Зигги требовалась компания. На выходные он поехал в Киркалди, а Линн повез в Эдинбург. Они поели в маленьком итальянском ресторанчике с веселым декором и сходили в кино. Они прошли весь путь от вокзала до ее дома — трехмильная прогулка на другом конце города. Когда они пробрались сквозь рощу деревьев, закрывавших поместье Данникеров от дороги, она оттащила его в тень и поцеловала так, как будто от этого зависела ее жизнь. Он шел домой и пел.

Как ни парадоксально, но больше всего эти события повлияли на Мондо. История о нападении на Зигги распространилась по университету как лесной пожар. К счастью, первая часть не появилась в публичной версии истории, поэтому его конфиденциальность была сохранена. Но подавляющее большинство говорило о них так, как будто они были подозреваемыми, как будто в том, что случилось с Зигги, была какая-то справедливость. Они стали изгоями.

Подруга Мондо бесцеремонно бросила его. По ее словам, она обеспокоена своей репутацией. Ему также нелегко было найти новую девушку. Девушки перестали на него смотреть. Они избегали его, когда он хотел поговорить с ними в барах или на дискотеках.

Его сокурсники-французы также дали понять, что больше не хотят с ним общаться. Он был изолирован так, как никто другой. В Уирде были свои христиане; Однокурсники Зигги твердо стояли на его стороне; Алекса не волновало, что думают остальные: у него был Зигги и, хотя Мондо об этом не знал, у него была Линн.

Мондо задавался вопросом, есть ли у него еще туз в рукаве, но не осмелился раскрыть его, на случай, если это окажется джокер. Связаться с человеком, с которым он хотел поговорить, было не так-то просто, и до сих пор ему не удавалось установить контакт. Ему даже не удалось представить это как взаимный интерес. Потому что он убедил себя, что это все. Никакого шантажа. Просто небольшая взаимная поддержка. Но даже это было невозможно. Он действительно был полным неудачником; все, что он пробовал, пошло не так.

Мир был его устрицей, а теперь все, что Мондо мог ощутить, — это песок. Он всегда был самым эмоционально уязвимым из всех четверых, и без их поддержки от него бы ничего не осталось. Депрессия пришла как тяжелое одеяло, унесшее внешний мир. Он даже ходил как человек с ношей на плечах. Он не мог учиться, не мог спать. Он больше не принимал душ и не брился и лишь изредка надевал чистую одежду. Он часами лежал на кровати, глядя в потолок и слушая записи Pink Floyd. Он ходил в кафе, где его никто не знал, и мрачно сидел там и пил. Потом он вышел и полночи бродил по городу.

В глубине души он винил Зигги, Вейрда и Алекса в том, что с ним произошло, и не хотел того, что он считал их жалостью. Это было бы величайшим оскорблением. Ему нужны были настоящие друзья, которые его ценили, а не люди, которые его жалели. Ему нужны были друзья, которым он мог доверять, а не люди, которым приходилось задаваться вопросом, как его общение с ними может повлиять на него.

Однажды днем посещение паба привело его в небольшой отель на улице The Scores. Он поплелся в бар и невнятно попросил стакан пива. Бармен посмотрел на него с плохо скрываемым презрением и сказал: «Прости, приятель. Вы ничего не получите.

«Что значит, я ничего не получаю?»

«Это приличный бизнес, а ты выглядишь как бомж. Я имею право отказать в обслуживании любому, кого я не хочу здесь видеть». Он указал большим пальцем на вывеску на кассе, подтверждавшую его слова. «Покатайтесь на велосипеде», — говорилось там.

Мондо недоверчиво посмотрел на него. Он огляделся вокруг, ища поддержки от других клиентов. Но все старательно избегали взгляда. «Отвали, приятель», — сказал он. Он бросил пепельницу на пол и выбежал.

За то короткое время, что он провел внутри, проливной дождь, который грозил пойти весь день, обрушился на город, обрушиваясь на улицы силой сильного восточного ветра. В мгновение ока он промок до нитки. Мондо вытер дождь с лица и понял, что плачет. С него было достаточно. Он не мог пережить еще один день страданий и тщетности. У него не было друзей, женщины его презирали, и он знал, что не сдаст экзамен, потому что не готовился к нему. Никого это не волновало, потому что никто не понимал.

Пьяный и удрученный, он наткнулся на The Scores в замок. Он был сыт по горло. Он покажет им что-нибудь. Он покажет им, что думает. Он перелез через забор вдоль тропинки и, шатаясь, остановился на краю скалы. Под ним море яростно билось о скалы, поднимая в воздух фонтан пены. Мондо вдохнул соленый туман, чувствуя себя странно умиротворенным, глядя вниз на бурлящую воду. Он широко раскинул руки, поднял лицо к дождю и прокричал о своей боли небесам.

OceanofPDF.com

18

Макленнан проходил мимо диспетчерской, когда раздался звонок. Попытка самоубийства на скалах над Касл-Сэндс. Не совсем то, что нужно детективу, к тому же у него сегодня выходной. Он пришел в участок только для того, чтобы оформить кое-какие документы. Он мог выйти за дверь и через десять минут оказаться дома с банкой пива в руке и открытыми спортивными страницами на коленях. Как почти каждый выходной с тех пор, как ушла Элейн.

Это не работает.

Он высунул голову из-за угла двери. «Скажите им, что я уже еду», — сказал он. «И пошли за спасательной шлюпкой из Анструтера».

Оператор посмотрел на него с удивлением, но затем показал большой палец вверх. Макленнан подошел к стоянке. Боже, какой это был плохой день. Одной только этой чертовой погоды было достаточно, чтобы заставить меня задуматься о самоубийстве. Он подъехал к месту, где это произошло. Дворники едва могли очистить лобовое стекло между порывами дождя.

Скалы были излюбленным местом террористов-смертников. Обычно их попытка оказывалась успешной при благоприятном приливе. Возникло ужасное течение, которое за считанные минуты унесло ничего не подозревающих людей к морю. А в Северном море зимой никто долго не задерживался. Были и впечатляющие неудачи. Он вспомнил дворника одной из местных начальных школ, который выбрал для своего покушения совершенно неудачное время. Он совершенно не попал в камни, оказался в полуметровой воде и ударился о песок. Он сломал обе лодыжки и так стыдился этой смехотворной неудачи, что в день выписки из больницы он сел на автобус до Лейчарса, проковылял на костылях вдоль железнодорожной линии и бросился под экспресс, идущий в Абердин.

Однако сегодня этого не произойдет. Макленнан был совершенно уверен, что прилив сильный и восточный ветер превратит море в грохочущий водоворот под скалами. Он надеялся, что они прибудут вовремя.

Когда он прибыл, там уже была Панда. Дженис Хогг и еще один офицер неуверенно стояли у низких перил, наблюдая, как молодой человек склоняется к ветру с раскинутыми руками, как Иисус на кресте. «Почему ты здесь стоишь?» — сказал Макленнан, поднимая воротник, защищаясь от дождя. — Впереди спасательный круг. Один из тех, у кого на веревке. Возьмите его, немедленно.

Офицер побежал в направлении, указанном Макленнаном. Макленнан перешагнул через перила и сделал несколько шагов вперед. — Привет, мальчик, — сказал он любезно.

Молодой человек оглянулся, и Макленнан понял, что это Дэйви Керр. Пьяный и разоренный Дэйви Керр, это было ясно. Но он не мог перепутать это озорное лицо, эти испуганные глаза Бэмби. «Ты опоздал», — сказал он, шатаясь и невнятно произнося слова.

«Никогда не поздно», — сказал Макленнан. «Что бы ни случилось, мы можем все исправить».

Мондо повернулся к Макленнану. Его руки упали по бокам. — Разберись? Его глаза сверкали. «Ребята, вы все это начали. Благодаря тебе все думают, что я убийца. У меня больше нет друзей. У меня больше нет будущего».

— Конечно, у тебя есть друзья. Алекс, Зигги, Том. Это твои друзья. Ветер завывал, и дождь бил ему в лицо, но Макленнан видел только испуганное лицо перед собой.

'Красивые друзья. Они не хотят меня видеть, потому что я говорю правду». Рука Мондо поднялась ко рту и пожевал ноготь. «Они ненавидят меня».

'Я так не думаю.' Макленнан сделал еще шаг к нему. Еще несколько футов, и он доберется до цели.

— Не ближе. Оставайся там. Это мое дело. Не ваш.'

«Подумай о том, что ты здесь делаешь, Дэйви. Подумайте о людях, которые вас любят. Это будет ужасно для твоих родителей.

Мондо покачал головой. «Они не заботятся обо мне. Они всегда больше любили мою сестру».

«Скажи мне, что тебя беспокоит». «Заставь его говорить, сохрани ему жизнь », — сказал себе Макленнан. Не позволяйте этому стать очередным ужасным провалом.

— Ты, наверное, глухой? Я уже говорил тебе, — крикнул Мондо, его лицо исказила гримаса боли. «Ты разрушил мою жизнь».

'Это неправда. У тебя большое будущее».

'Уже нет.' Он снова расправил руки, как крылья. «Никто не понимает, через что я прохожу».

— Тогда убедись, что я понимаю. Макленнан осторожно двинулся вперед. Мондо попытался отойти в сторону, но его нетвердые ноги поскользнулись на мокрой, тонкой траве. На его лице была маска шока и ужаса. В ужасном пантомимическом колесе он боролся с гравитацией. В течение нескольких долгих секунд ему казалось, что это удалось. Затем его ноги выскользнули из-под него, и он исчез из поля зрения в одну шокирующую секунду.

Макленнан бросился вперед, но слишком поздно. Он балансировал на краю, но ветер помогал ему и держал его, пока он не восстановил равновесие. Он посмотрел вниз. Ему показалось, что он услышал всплеск. Затем он увидел бледное лицо Мондо сквозь отверстие в белой пене на воде. Он обернулся, когда Дженис и другой офицер подошли к нему. Подъехала еще одна полицейская машина, из которой вышли Джимми Лоусон и еще двое офицеров. — Спасательный круг, — крикнул Макленнан. «Держи веревку крепче».

Он уже снимал пальто, куртку и туфли. Макленнан схватил спасательный круг и снова посмотрел вниз. На этот раз он увидел руку, черневшую на фоне пены. Он глубоко вздохнул и бросился в комнату.

Падение было захватывающим. Избитый ветром Макленнан чувствовал себя невесомым и незначительным. Все закончилось за секунды. Он ударился о воду так, как будто ударился о землю. У него перехватило дыхание. Тяжело дыша и глотая ледяную соленую воду, Макленнан пробился на поверхность. Он не видел ничего, кроме воды, тумана и пены. Он пинал ногами и пытался сориентироваться.

Затем среди волн он мельком увидел Мондо. Мальчик находился в нескольких метрах слева от него. Макленнан пробился к Мондо, но ему помешал спасательный круг на руке. Море подняло его, снова сбросило вниз и понесло прямо в Мондо. Он схватил его за воротник.

Мондо дико замахал руками. Сначала Макленнан подумал, что он пытается вырваться из его хватки и утопиться. Но потом он понял, что Мондо борется с ним за спасательный круг. Макленнан знал, что в конце концов он не сможет его удержать. Он отпустил спасательный круг, но сумел удержать Мондо.

Мондо схватил спасательный круг. Он просунул в него одну руку и попытался натянуть его на голову. Но Макленнан знал, что от этого зависит его жизнь, и все еще цеплялся за ошейник. Оставалось сделать только одно. Мондо нанес ответный удар свободным локтем изо всех сил. Внезапно он оказался свободен.

Он натянул на себя спасательный круг и отчаянно попытался вдохнуть насыщенный воздух. Позади него Макленнан с трудом приблизился и каким-то образом сумел схватить веревку, прикрепленную к спасательному кругу. Это было сверхчеловеческое усилие из-за его пропитанной водой одежды. Холод начал овладевать Макленнаном. Его пальцы онемели. Он вцепился в веревку одной рукой, а другой помахал над головой, давая сигнал команде на скале вытащить их наверх.

Он почувствовал, как тянут веревку. Хватит ли пяти человек, чтобы вытащить их обоих на камни? Кому-нибудь хватило бы ума привезти сюда лодку из гавани? Они умрут от холода до того, как прибудет спасательная шлюпка Анструтера.

Они подошли ближе к камням. На мгновение Макленнан почувствовал давление воды вверх. Тогда все, что он почувствовал, это то, что его вытаскивают из воды, и он цеплялся за спасательный круг и Мондо. Он поднял глаза и с благодарностью увидел бледное лицо первого человека на веревке, размытое дождем и туманом.

Они поднялись на пять футов, когда Мондо, испугавшись, что Макленнан утащит его обратно в водоворот, оттолкнулся назад. Пальцы Макленнана отказались от борьбы. Он беспомощно шлепнулся обратно в воду. Он снова ушел под воду, снова пробился на поверхность. Он увидел, как Мондо медленно поднимается по скалистому склону. Он не мог в это поверить. Ублюдок отшвырнул его, чтобы спастись. Он вообще не хотел совершать самоубийство. Он просто хотел привлечь внимание.

Макленнан выплюнул еще один глоток воды. Он был полон решимости держаться, хотя бы для того, чтобы заставить Дэйви Керра пожалеть, что он не утонул. Все, что ему нужно было делать, это держать голову над водой. Они бросят ему спасательный круг. Они пришлют лодку. Однако?

Его силы быстро таяли. Он больше не мог бороться с водой и позволил унести себя. Он концентрировался на своем лице, держа его над водой.

Легче сказать, чем сделать. Подводное течение засасывало его. Волна ударила ему в рот и нос черными стенами воды. Ему больше не было холодно, и это было приятно. Он слабо услышал свист-свист вертолета. Теперь он плыл туда, где все было очень спокойно. Спасательный вертолет, должно быть, именно этот звук он услышал. Раскачивайся медленно милая колесница. Приедет, чтобы отвезти меня домой. Сумасшествие, то, о чем ты думаешь . Он хихикнул и проглотил еще один глоток воды.

Теперь он чувствовал себя очень легко, море было похоже на кровать, которая мягко укачивала его. Барни Макленнан, спящий на волнах.

Прожектор вертолета целый час кружил над морем. Ничего. Убийца Рози Дафф заявила о второй жертве.


OceanofPDF.com

ЧАСТЬ ВТОРАЯ


OceanofPDF.com

19

Ноябрь 2003 г. , Гленротес, Шотландия.

Заместитель начальника Джеймс Лоусон осторожно въехал на своей машине на стоянку, носящую его имя на стоянке полицейского управления. Не проходило и дня, чтобы он не поздравил себя с достигнутым. Неплохо для внебрачного сына шахтера, выросшего в тесной съемной квартирке в унылом районе, построенном в 1950-х годах для размещения безработных, чьим единственным шансом трудоустройства были расширяющиеся шахты Файфа. Какая это была шутка. Менее чем через двадцать пять лет эта отрасль полностью рухнула, а ее бывшие сотрудники застряли в уродливых оазисах безработицы. Все его друзья смеялись над ним, когда он отвернулся от шахт и, по их мнению, встал на сторону боссов. «Тот, кто смеялся последним, смеялся лучше всех», — с мрачной улыбкой подумал Лоусон, вытаскивая ключ зажигания своего официального вездехода. Тэтчер уничтожила горнодобывающую промышленность и превратила полицию в свою личную армию новой модели. Левые были мертвы, а феникс, восставший из пепла, любил демонстрацию силы почти так же, как и Тори. Это было хорошее время, чтобы продолжить карьеру в правоохранительных органах. Его пенсия будет тому подтверждением.

Он схватил портфель с пассажирского сиденья и быстрым шагом направился к зданию, склонив голову от резкого восточного ветра, который обещал сильный дождь еще до конца утра. Он ввел свой код безопасности на клавиатуре у задней двери и пошел к лифту. Вместо того чтобы идти прямо в свой кабинет, он поднялся на четвертый этаж, где располагалась комната для команды по раскрытию дел. В книгах Файфа не так много нераскрытых убийств, поэтому любой успех можно было бы считать впечатляющим. Лоусон знал, что эта операция может сделать его имя более известным, если провести ее должным образом. Он был полон решимости не испортить ситуацию. Никто из них не мог себе этого позволить.

Комната, которую он просил для команды, была довольно большой. Там было место примерно для пяти компьютеров, и хотя дневной свет не проникал, это означало, что на стенах было достаточно места, чтобы отображать все текущие события на больших пробковых досках. Рядом с каждым кейсом был распечатанный список дел, которые необходимо было сделать. По мере выполнения сотрудниками полиции этих задач в списки добавлялись новые рукописные предметы. Коробки с папками стояли вдоль двух стен высотой более трех футов. Лоусон стремился внимательно следить за прогрессом; Хотя это был важный вопрос, бюджет был ограничен. Большинство новых судебно-медицинских расследований были дорогостоящими. Он был полон решимости не позволить своим людям настолько соблазниться гламуром новой технологии, что все их ресурсы уйдут на счета за лаборатории и не останется денег на обычную рутинную работу.

За одним исключением, Лоусон лично собрал команду из пяти детективов, выбрав людей, известных своим тщательным вниманием к деталям и обладающих интеллектом, чтобы связать воедино отдельные фрагменты информации. Исключением стал детектив, присутствие которого в комнате обеспокоило Лоусона. Не потому, что из него не получится хороший полицейский, а потому, что для него слишком многое было поставлено на карту. Брат инспектора Робина Макленнана Барни умер во время расследования одного из нераскрытых дел, и если бы Лоусон добился своего, ему следовало бы держаться подальше от возобновленного расследования. Но Макленнан за спиной обратился с просьбой к главному констеблю, который отклонил возражение Лоусона.

Что ему удалось сделать, так это удержать Макленнана от самого дела Рози Дафф. После смерти Барни Робин покинул Файф и был переведен на юг. Он вернулся только после смерти отца в прошлом году, потому что хотел поработать рядом с матерью последние несколько лет перед выходом на пенсию. По совпадению, Макленнан принимал активное участие в одном из других нераскрытых дел, поэтому Лоусон убедил своего босса позволить ему привлечь детектива к делу Лесли Кэмерон, студентки, которая была изнасилована и убита в Сент-Эндрюсе восемнадцатью годами ранее. Робин Макленнан в то время находился недалеко от ее родителей и выступал в качестве связующего звена с семьей Лесли, вероятно, из-за своих связей с силами Файфа. Вероятно, подумал Лоусон, Макленнан будет смотреть через плечо детектива, занимающегося делом Рози Дафф, но, по крайней мере, его личные чувства не могли напрямую повлиять на ход расследования.

В то ноябрьское утро за рабочими столами находились только два детектива. Фил Пархатка вел дело, пожалуй, самое деликатное. Жертвой стал молодой человек, найденный убитым в своем доме. Его лучший друг был обвинен в убийстве и осужден, но серия смущающих разоблачений о полицейском расследовании привела к тому, что мужчина был оправдан по апелляции. Последствия разрушили несколько карьер, и теперь им пришлось найти настоящего убийцу. Лоусон выбрал Пархатку отчасти потому, что он был известен своей чувствительностью и сдержанностью. Но то, что Лоусон увидел в молодом детективе, было той же жаждой успеха, которая руководила им в этом возрасте. Пархатка так сильно хотел хорошего результата, что излучал его со всех сторон.

Когда Лоусон вошел, другой детектив просто встал. Карен Пири сдернула со спинки стула немодную, но практичную дубленку и надела ее. Она почувствовала, что кто-то вошел, подняла глаза и устало улыбнулась Лоусону. «Альтернативы нет. Мне придется поговорить с первыми свидетелями.

«Это не имеет никакого смысла, пока вы не ознакомитесь с вескими доказательствами», — сказал Лоусон.

'Но...'

«Вам придется пойти туда и поискать вручную».

Карен выглядела испуганной. «Это может занять недели».

'Я знаю это. Но это именно так.

— Но… тогда бюджет?

Лоусон вздохнул. «Оставьте заботы о бюджете мне. Я не понимаю, какая у вас альтернатива. Нам нужны эти доказательства, чтобы оказать давление. Его нет в той коробке, в которой он должен быть. Единственное предположение, которое может придумать команда, ответственная за хранение улик, — это то, что во время переезда в новое хранилище они оказались не в том месте. У них нет людей, которых можно было бы искать, так что вам придется делать это самому.

Карен водрузила сумку на плечо. 'Хороший.'

«Я с самого начала говорил, что веские доказательства являются ключевым моментом, если мы хотим продвинуться вперед в этом деле. Если кто и сможет его найти, так это вы. Старайся изо всех сил, Карен. Он смотрел, как она уходит, и видел в ее походке упорство, которое заставило его обвинить Карен Пири в убийстве Розмари Дафф, совершенном двадцать пятью годами ранее. Сказав Пархашке несколько ободряющих слов, Лоусон ушел в свою комнату на третьем этаже.

Он устроился за своим большим столом и почувствовал укол беспокойства, что рассмотрение старых дел не принесет того успеха, на который он надеялся. Недостаточно просто сказать, что они сделали все, что могли. Им нужен был хотя бы один результат. Он сделал глоток крепкого сладкого чая и потянулся к подносу с почтой. Он просмотрел несколько заметок, подписал свои инициалы вверху и отправил их во внутренний почтовый ящик. Следующим фрагментом стало письмо гражданина, адресованное лично ему. Это само по себе было необычно. Но содержание сразу привлекло внимание Джеймса Лоусона.


12 Carlton Way, Сент-Монан, Файф


Заместитель начальника Джеймс Лоусон

Главное управление полиции Файфа

Детройт Роуд

Гленротес

КЮ 6 2 РДЖ


Дорогой заместитель главного констебля Лоусон!

Из газеты я с интересом узнал, что полиция Файфа начала проверку нераскрытых дел об убийствах. Я предполагаю, что вы, среди прочего, будете заново расследовать убийство Розмари Дафф. Я хотел бы договориться с вами о встрече, чтобы обсудить этот вопрос. У меня есть информация, которая, возможно, не имеет прямого отношения к делу, но может улучшить ваше понимание предыстории.

Пожалуйста, не выбрасывайте это письмо на помойку как произведение какого-то невменяемого ума. У меня есть основания полагать, что на момент первоначального расследования полиция не располагала этой информацией.

Я надеюсь услышать от вас.

Искренне Ваш,

Грэм Макфадьен


Грэм Макфейден тщательно оделся. Он хотел произвести правильное впечатление на заместителя шефа Лоусона. Он боялся, что полицейский сочтет его письмо делом рук какого-то сумасшедшего, ищущего внимания. Но, к своему удивлению, он тут же получил ответное письмо. Еще более удивительно то, что Лоусон сам написал ему, прося позвонить ему и договориться о встрече. Он ожидал, что заместитель начальника передаст письмо одному из своих подчиненных, который занимался этим делом. На него произвело впечатление то, что полиция явно отнеслась к этому делу серьезно. Когда он позвонил, Лоусон предложил встретиться в доме Макфадьена в Сент-Монансе. «Немного более неформально, чем здесь, в штаб-квартире», - сказал он. Макфадьен подозревал, что Лоусон хотел увидеть его в его собственном окружении, чтобы лучше оценить его психическое состояние. Но он с радостью принял это предложение, не в последнюю очередь потому, что ненавидел лабиринт кольцевых развязок, составлявший, казалось, Гленротес.

Накануне вечером Макфадьен убрался в своей гостиной. Он всегда считал себя относительно опрятным человеком, но также всегда удивлялся тому, как много нужно было убирать в тех случаях, когда к нему кто-то приходил в гости. Может быть, потому, что он так редко приглашал людей. Он никогда не видел смысла в свиданиях и, честно говоря, не чувствовал, что в его жизни не хватает женщины. Взаимодействие с коллегами, казалось, истощало всю энергию, которую он имел для общения, и он мало общался с ними вне работы — ровно настолько, чтобы не выделяться. В детстве он усвоил, что лучше быть невидимым, чем быть замеченным. Но сколько бы времени он ни тратил на разработку программного обеспечения, работа с устройствами ему никогда не надоедала. Просматривая Интернет, обмениваясь информацией с группами новостей или играя в онлайн-игры, Макфадьен был счастливее всего, когда между ним и остальным миром существовал кремниевый барьер. Компьютер никогда не осуждал его, никогда не находил его неадекватным. Люди думали, что компьютеры сложны и трудны для понимания, но они ошибались. Компьютеры были предсказуемы и безопасны. Компьютеры вас не подвели. Вы точно знали, где находитесь с компьютером.

Он посмотрел на себя в зеркало. Он понял, что сливаться с толпой — лучший способ избежать нежелательного внимания. Сегодня он хотел выглядеть расслабленным, не угрожающим среднестатистическим гражданином. Не странно. Он знал, что большинство людей считают любого, кто работает в ИТ- индустрии, странным, и не хотел, чтобы Лоусон пришел к такому же выводу. Он не был особенным, просто другим. Но он определенно не хотел, чтобы Лоусон это заметил. Ускользнуть от их внимания — это лучший способ получить то, что вы хотите.

Он выбрал джинсы и рубашку-поло Guinness. Никакой одежды, которая могла бы кого-то напугать. Он провел расческой по своим густым темным волосам и слегка неодобрительно посмотрел на свое отражение. Однажды женщина сказала ему, что он похож на Джеймса Дина, но он отверг это как ее жалкую попытку заинтересовать его. Он надел черные кожаные туфли и посмотрел на часы. Осталось десять минут. Макфадьен вошел в комнату для гостей и сел за один из трех компьютеров. У него была одна ложь, и если он хотел сказать ее убедительно, ему нужно было сохранять спокойствие.


Джеймс Лоусон медленно ехал по Карлтон-уэй. Это был ряд отдельных домов в форме полумесяца, построенных в 1990-х годах в традиционном стиле Восточного Нойка. Оштукатуренные стены, черепичные остроконечные крыши и ступенчатые фронтоны были характерны для местного архитектурного стиля, а дома были достаточно самобытными, чтобы ненавязчиво вписываться в окружающую среду. Дома были расположены в полумиле от рыбацкой деревни Сен-Монан и идеально подходили для молодых людей, которые не могли позволить себе более традиционные дома, которые покупали новички, которые хотели провести в старости что-то особенное или хотели арендовать их. выезд к отдыхающим.

Дом Грэма Макфадьена был одним из самых маленьких. Две гостиные, две спальни, подумал Лоусон. Никакого гаража, но подъездная дорога, достаточно большая для двух машин среднего класса. На данный момент появился серебристый VW Golf. Лоусон припарковался на улице и пошел по тропинке. Штанины его рабочего костюма развевались на сильном ветру Ферт-оф-Форта. Он позвонил в звонок и с нетерпением ждал. «Он не хотел бы жить в такой мрачной обстановке», — подумал он. Летом здесь, наверное, было красиво, но холодным ноябрьским вечером было мрачно и серо.

Дверь открылась, и он увидел стоящего рядом мужчину лет двадцати с небольшим. Средний рост, худощавое телосложение, автоматически подумал Лоусон. Голова темных волос, волнистых волос, которые почти невозможно поддерживать в форме. Голубые глубоко посаженные глаза, широкие скулы и полный, почти женский рот. Никакой судимости, как он понял, проверив свое прошлое. Но он слишком молод, чтобы самому участвовать в деле Рози Дафф. — Мистер Макфадьен? - сказал Лоусон.

Мужчина кивнул. «Вы, должно быть, заместитель шефа Лоусон. Мне стоит тебя так называть?

Лоусон ободряюще улыбнулся. 'Это не обязательно. Мистер Лоусон подойдет.

Макфадьен отступил назад. 'Входи внутрь.'

Лоусон последовал за ним по узкому коридору в аккуратную гостиную. Перед трехсекционным коричневым кожаным диваном стоял телевизор, рядом с которым стоял видеомагнитофон и DVD-плеер. В шкафах по обе стороны стояли видеокассеты и футляры для DVD. Единственным предметом мебели в комнате был шкаф со стаканами и несколькими бутылками виски. Но Лоусон заметил это лишь позже. Что сразу бросилось в глаза, так это единственное украшение стены. Привлекательная фотография размером 50 на 75 сантиметров, которую сразу узнал каждый, кто имел отношение к делу Рози Дафф. Снимок был сделан, когда солнце стояло низко в небе и было видно длинные надгробия пиктского кладбища, где ее нашли умирающей. Лоусон стоял как вкопанный. Голос Макфадьена вернул его в настоящее.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить? он спросил. Он стоял прямо за дверью, молчаливый, как добыча, пойманная взглядом охотника.

Лоусон покачал головой, одновременно отвергая этот образ и отвергая предложение. «Нет, спасибо», — сказал он. Он сел с уверенностью опытного полицейского.

Макфадьен прошел дальше в комнату и сел в кресло напротив. Лоусон не знал, что получает, и нашел это немного запутанным. «В своем письме вы сказали, что располагаете некоторой информацией по делу Розмари Дафф», — осторожно начал он.

'Это верно.' Макфадьен слегка наклонился вперед. «Рози Дафф была моей матерью».

OceanofPDF.com

20

декабрь 2003 г.

Разобранный часовой механизм видеомагнитофона, банка с краской, кварта бензина, кусочки предохранителя. Ничего примечательного, ничего такого, чего нельзя было бы найти ни в одной коллекции бытового хлама, в любом подвале или садовом сарае. Достаточно невинен.

Только если это скомпоновано определенным образом. Тогда это становится чем-то, не имеющим ничего общего с домашним хозяйством.

Механизм времени достиг установленной даты и времени; полетела искра и зажгла пары бензина. Крышка банки взорвалась в воздух, забрызгав окружающую макулатуру и древесную стружку горящим бензином. Хрестоматийная операция, идеальная и смертоносная.

Пламя обнаружило свежие продукты в рулонах старого ковра, полупустых банках из-под краски, лакированном корпусе небольшой лодки. Стекловолокно и моторное топливо, садовая мебель и аэрозольные баллончики превратились в факелы и огнеметы, и пожар усилился. Горящие куски взлетели в воздух, словно дешевый фейерверк.

Над всем этим собирался дым. Пока огонь ревел в темноте внизу, дым распространялся по дому, сначала медленно, а затем усиливаясь. Первые пары были невидимы: тонкий туман проходил сквозь половицы и поднимался вверх с потоками горячего воздуха. Их было достаточно, чтобы заставить спящего судорожно кашлять, но недостаточно резко, чтобы разбудить его. Последовавший за этим дым стал отчетливым, туманными тенями, жуткими в клочках лунного света, просачивавшихся сквозь незанавешенные окна. Запах также стал заметным, как предупреждение для тех, кто мог его прислушаться. Но дым уже лишил спящего человека способности реагировать. Если бы кто-то потряс его за плечо, возможно, он смог бы подняться и, шатаясь, дойти до окна и своего обещания безопасности. Но он больше не мог с собой поделать. Сон перешел в бессознательное состояние. И вскоре бессознательное состояние сменилось смертью.

Огонь потрескивал и искрил, поднимая в небо красные и золотые хвосты комет. Вуд застонал и рухнул на землю. Это было настолько зрелищно и безболезненно, насколько может быть убийство.


Несмотря на кондиционированную жару в офисе, Алекс Гилби вздрогнул. Серое небо, серый шифер крыши, серый камень. Иней, покрывавший крыши напротив, за день едва утих. Либо на другой стороне была фантастическая изоляция, либо в тот декабрьский день температура не поднималась выше нуля. Он посмотрел на Дандас-стрит. Выхлопные газы вздымались, как призраки предыдущих рождественских праздников, засоряя улицы, ведущие в центр города, даже больше, чем обычно. Люди из других городов, которые хотели сделать рождественские покупки, но не осознавали, что найти парковочное место в центре Эдинбурга за несколько недель до праздников было сложнее, чем найти правильный подарок для требовательной девочки-подростка.

Алекс снова посмотрел на небо. Свинцово-серый и низкий, он угрожал снегом с тонкостью телевизионной рекламы январской распродажи в мебельном магазине. Он впал в еще большую депрессию. До сих пор в этом году дела шли довольно хорошо. Но когда пошел снег, его решимость исчезла, и он погрузился в свою обычную для конца года уныние. Только сегодня он не смог использовать снег. Ровно двадцать пять лет назад что-то пересекло его путь, что с тех пор превращало каждое Рождество в водоворот болезненных воспоминаний. Никакая добрая воля людей не могла вычеркнуть годовщину смерти Рози Дафф из памяти Алекса.

Должно быть, он единственный производитель поздравительных открыток, подумал он, который ненавидит самое прибыльное время года. В офисах дальше телефонная команда теперь будет принимать окончательные заказы от оптовиков, желающих пополнить свои запасы и использовать возможность передавать заказы на День святого Валентина, День матери и Пасху. Сотрудники склада начнут расслабляться, зная, что основная суета уже позади, и воспользуются возможностью проанализировать успехи и неудачи последних нескольких недель. И бухгалтерия исключительно улыбалась. В этом году цифры были почти на восемь процентов выше, чем в прошлом году, отчасти благодаря новой серии карточек, которые Алекс разработал сам. Хотя прошло уже почти десять лет с тех пор, как он зарабатывал на жизнь перьями и чернилами, Алексу все еще хотелось время от времени вносить свой вклад в развитие ассортимента. Это отлично сработало, чтобы удержать остальную команду на задании.

Но эти карты он разработал в апреле, когда тень прошлого еще не нависла над ним. Странно, как эта депрессия была связана с праздниками. Как только рождественские украшения Крещения вернулись на хранение, тень Рози Дафф исчезла, и его разум снова прояснился и не был отягощен воспоминаниями. Тогда он снова сможет наслаждаться жизнью. До тех пор ему придется просто держаться там.

На протяжении многих лет он пробовал различные стратегии, чтобы выбросить это из головы. На вторую годовщину ее смерти он овладел собой. Он до сих пор не знал, кто тогда доставил его в его ночлежку в Глазго и в каком кафе он оказался. Но все, чего он достиг, это то, что он не мог очнуться от параноидальных снов, наблюдая, как насмешливая улыбка и легкий смех Рози проходят мимо в безумном калейдоскопе, липком от пота.

В следующем году он посетил ее могилу на Западном кладбище в Сент-Эндрюсе, на окраине города. Он ждал, пока стемнеет, чтобы никто его не узнал. Он припарковал свой безымянный, потрепанный «форд-эскорт» как можно ближе к воротам, низко надвинул на лоб твидовую кепку, поднял воротник и выскользнул в сырые сумерки. Проблема заключалась в том, что он не знал точно, где похоронена Рози. Он видел фотографии похорон только на первой полосе местной газеты, и все, что он мог сказать по этому поводу, это то, что они, должно быть, происходили где-то в глубине кладбища.

Чувствуя себя гадом, он прокрался сквозь надгробия, опустив голову, жалея, что не взял с собой фонарик, пока не понял, что лучшего способа привлечь к себе внимание не могло быть. Когда они зажглись, свет уличных фонарей был достаточным, чтобы прочитать большую часть надписей. Алекс уже собирался сдаться, когда наконец нашел могилу в укромном уголке, прямо у стены.

Это был простой черный гранитный блок. Буквы были оправлены в золото и выглядели такими же новыми, как в тот день, когда их вырезали. Первоначально Алекс нашел убежище в роли художника и рассматривал могилу как чисто эстетический объект. В этом смысле этого было достаточно. Но ему не удалось надолго скрыться от значения слов, которые он хотел видеть лишь как формы в камне: «Розмари Дафф». Родился 25 мая 1959 года. Жестоко отнят у нас 16 декабря 1978 года. Навсегда потеряны для нас любимые дочь и сестра. Да упокоится она с миром.' Алекс вспомнил, что полиция организовала сбор средств на оплату надгробия. Должно быть, заработали кучу денег, разместив там такой длинный текст, подумал он, все еще стараясь не думать о том, что означают эти слова.

Еще одним элементом, который он не мог игнорировать, было множество цветочных композиций, аккуратно размещенных у основания камня. Там должно было быть не менее десяти букетов цветов и композиций, некоторые из них были в низких вазах, которые для этой цели продавали флористы. Остальные лежали на траве, являясь ярким напоминанием о многих сердцах, в которых еще было место Рози Дафф.

Алекс расстегнул пиджак и достал принесенную с собой белую розу. Он наклонился, чтобы незаметно разместить его среди других цветов, когда испугался всей своей жизни. Рука на его плече появилась из ниоткуда. Из-за мокрой травы шагов было не слышно, и он был так занят своими мыслями, что интуиция его не предупредила.

Развернувшись вокруг руки и прочь от нее, Алекс поскользнулся на траве и упал на спину, отвратительно подражая той декабрьской ночи тремя годами ранее. Он съежился, ожидая, что его пнет или ударит тот, кто его побеспокоил, осознав, кто он такой. Он был совершенно не готов к обеспокоенному вопросу голоса, обратившегося к нему по прозвищу, которое никогда не использовалось никем, кроме его ближайших друзей.

«Эй, Джилли, ты в порядке?» Зигмунд Малькевич протянул руку, чтобы помочь Алексу подняться. — Я не хотел тебя напугать.

«Господи, Зигги, что ты собирался делать, подкрадываясь ко мне на темном кладбище?» Алекс запротестовал, пытаясь подняться на ноги своими силами.

'Мне жаль.' Кивнув головой, он указал на розу. 'Хороший. Я никогда не могу понять, что было бы уместно».

"Ты бывал здесь раньше?" Алекс отряхнул одежду и повернулся к своему старому другу. Зигги выглядел призрачным в тусклом свете; его бледная кожа, казалось, светилась изнутри.

Он кивнул. — Только в каждую годовщину смерти. Но я вас раньше не видел.

Алекс пожал плечами. «Я здесь впервые. Я делаю все возможное, чтобы выбросить это из головы, вы понимаете.

«Я не думаю, что мне когда-нибудь удастся добиться успеха».

'И я нет.' Не говоря больше ни слова, они повернулись и пошли обратно к входу, каждый из них погрузился в свои болезненные воспоминания. По некоему молчаливому соглашению после окончания колледжа они никогда больше не говорили о событии, которое так глубоко изменило их жизнь. Тень всегда была там, но она уже не была взаимно признана. Возможно, именно избегание тех разговоров, которые не приносили решения, сохраняло их дружбу такой крепкой. Теперь, когда Зигги пришлось иметь дело с адским графиком младшего врача в Эдинбурге, они больше не виделись так часто, но когда они выходили вместе на вечер, прежняя конфиденциальность все еще была такой же сильной.

Когда они подошли к воротам, Зигги остановился и сказал: «Хочешь пива?»

Алекс покачал головой. «Начав, я не останавливаюсь. И это не то место, где нам с тобой следует напиваться. Здесь все еще слишком много людей, которые думают, что мы убивали безнаказанно. Нет, я возвращаюсь в Глазго.

Зигги крепко обнял его. «Мы увидимся в канун Нового года, да?» Площадь, полночь?

'Да. Мы будем там. Линн и я.

Зигги кивнул. Он понял все, что содержалось в этих нескольких словах. Он поднял руку в притворном приветствии и вошел в сгущающуюся темноту.

С тех пор Алекс ни разу не ходил в могилу. Это не помогло, и, кроме того, он не хотел так встречаться с Зигги. Это было слишком больно, слишком наполнено событиями, которые они не хотели вставать между ними.

По крайней мере, ему не пришлось страдать тайно, как, по его мнению, страдали другие. Линн знала все о смерти Рози Дафф с самого начала. Они были вместе с той зимы. Иногда он задавался вопросом, именно это позволило ему полюбить ее: что его самый большой секрет между ними двумя никогда не был секретом.

Трудно было не думать, что обстоятельства той ночи лишили его иного будущего. Это было его личное бремя, пятно на памяти, которое, как он чувствовал, навсегда запятнало его. Никто не захотел бы быть его другом, если бы он знал, что лежит в его прошлом, какие подозрения по-прежнему лежат на него в сознании многих и многих людей. Но Линн знала это и все равно любила его.

На протяжении многих лет она показывала это во многих отношениях. Они надеялись, что через два месяца у нее родится ребенок, которого они оба так долго хотели. Они оба хотели подождать, пока их заселят детьми, и когда время пришло, казалось, что они ждали слишком долго. Они пытались три года и уже записались на прием в клинику по лечению бесплодия, когда Линн внезапно забеременела. Это было похоже на первое новое начало за двадцать пять лет.

Алекс отвернулся от окна. Его жизнь должна была измениться. И, возможно, ему удастся вырваться из тисков прошлого, если он действительно попытается. И сегодня вечером он начнет. Он должен был обсудить столик в ресторане на крыше Музея Шотландии. Он приглашал Линн на особый ужин вместо того, чтобы сидеть дома и грустить.

Он уже собирался взять трубку, когда тот зазвонил. Пораженный, Алекс некоторое время тупо смотрел на него, прежде чем поднять трубку. «Алекс Гилби».

Ему потребовалось мгновение, чтобы связать голос на другом конце провода с его владельцем. Не незнакомец, но и не тот, от кого он когда-либо ожидал звонка, не говоря уже о сегодняшнем дне. «Алекс, это Пол. Пол Мартин. Распознавание затруднялось явным волнением звонившего.

Павел. Пол Зигги. Физик элементарных частиц, кем бы он ни был, со телосложением игрока в регби. Человек, благодаря которому лицо Зигги сияло последние десять лет. «Привет, Пол. Это сюрприз.

«Алекс, я не знаю, как это сказать…» — голос Пола на мгновение оборвался. 'У меня плохие новости.'

«Зигги?»

— Он мертв, Алекс. Зигги мертв.

Алекс почти потряс телефон взад и вперед, как будто из-за какого-то сбоя расслышал слова Пола. «Нет», — сказал он. «Нет, это, должно быть, ошибка».

«Если бы это было правдой», — сказал Пол. «Это не ошибка, Алекс. Дом сгорел прошлой ночью. Спуститься на землю. Мой Зигги... он мертв.

Алекс смотрел на стену, ничего не видя. Зигги играл на гитаре, его мозг бессмысленно гудел.

Уже нет.

OceanofPDF.com

21

Хотя Джеймс Лоусон провел полдня, записывая дату рядом со своими инициалами на разных листах бумаги, Джеймс Лоусон совершенно умудрился не вникнуть в ее смысл. Затем он наткнулся на просьбу детектива Пархатки о разрешении провести ДНК- тест подозреваемого в проводимом им расследовании. Сочетание даты и расследования нераскрытых дел привело к падению копейки. Он больше не мог игнорировать это. Это была двадцать пятая годовщина смерти Рози Дафф.

Он задавался вопросом, как с этим справится Грэм Макфадьен, и воспоминание об их неловком разговоре заставило его поерзать на стуле. Сначала он не мог в это поверить. В расследовании смерти Рози никогда не участвовал ребенок. Ни семья, ни друзья никогда даже не намекали на такую тайну. Но Макфадьен упорствовал.

«Вы, должно быть, знали, что у нее есть ребенок», — сказал он. — Патологоанатом, должно быть, заметил это при вскрытии.

Лоусон сразу же представил себе тупого доктора Кеннета Фрейзера. Когда произошло убийство, он уже был на пенсии и обычно пах больше виски, чем формалином. Большая часть работы, которую он проделал за свою долгую карьеру, была простой; у него не было большого опыта в убийствах, и Лоусон вспоминал, что Барни Макленнан задавался вопросом, не следовало ли ему привлечь кого-то с более современным опытом. «Это так и не было обнаружено», — сказал он, воздерживаясь от дальнейших комментариев.

«Это невероятно», — сказал Макфадьен.

«Может быть, рана скрыла улики».

— Полагаю, это возможно, — нерешительно сказал Макфадьен. — Я предполагал, что вы знали о моем существовании, но так и не смогли меня выследить. «Я всегда знал, что меня усыновили», — сказал он. «Но я чувствовала, что должна подождать, пока мои приемные родители умрут, прежде чем начинать искать биологическую мать. Мой отец умер три года назад. А моя мать... ну, она дома. У нее болезнь Альцгеймера. Для нее это больше не будет иметь значения. Итак, я начал свое исследование несколько месяцев назад». Он вышел из комнаты и почти сразу же вернулся с синей картонной папкой. «Посмотрите», — сказал он, передавая его Лоусону.

Полицейский почувствовал себя так, будто ему вручили банку нитроглицерина. Он не совсем понимал охватившее его смутное чувство отвращения, но это не помешало ему открыть папку. Бумаги в папке были расположены в хронологическом порядке. Сначала пришло письмо Макфадьена с просьбой предоставить информацию. Лоусон просмотрел бумаги, уловив суть переписки. Он подошел к свидетельству о рождении и посмотрел на него. Там, в месте перед именем матери, он увидел знакомую информацию. Розмари Маргарет Дафф. Дата рождения 25 мая 1959 года. Род занятий матери: безработная. Там, где должно было быть имя отца, было написано «неизвестно», как алая буква на платье пуританина. Но адрес был ему неизвестен.

Лоусон поднял глаза. Руки Макфадьена так крепко сжимали подлокотники его кресла, что костяшки пальцев под натянутым латексом выглядели как камешки. — Дом Ливингстона, Салин? он спросил.

«Это все здесь. Дом шотландской церкви, куда отправляли молодых женщин, переживших тяжелые времена, рожать детей. Сейчас это детский дом, но тогда туда отправляли женщин, чтобы скрыть свой позор от соседей. Мне удалось найти женщину, которая в то время была управляющей домом. Ина Драйбург. Сейчас ей за семьдесят, но у нее все еще все в порядке. Она очень хотела поговорить со мной, что меня удивило. Я думал, что будет сложнее. Но она сказала, что прошло слишком много времени, чтобы она могла кому-то причинить вред. Пусть мертвые хоронят мертвецов, кажется, в этом ее философия».

"Что она тебе сказала?" Лоусон наклонился вперед, интересуясь тайной, которая чудесным образом выдержала тщательное расследование убийства.

Молодой человек немного расслабился теперь, когда его, казалось, воспринимали всерьез. «Рози забеременела, когда ей было пятнадцать. Она нашла в себе смелость рассказать об этом матери, когда ей было около трех месяцев, прежде чем кто-либо заметил. Ее мать действовала быстро. Она пошла к викарию, и он связал ее с Домом Ливингстона. На следующий день миссис Дафф села в автобус, чтобы поговорить с миссис Драйбург. Она согласилась принять Рози и предложила миссис Дафф распространить информацию о том, что Рози пошла навестить тетю, которая только что перенесла операцию и могла бы помочь с детьми. В те выходные Рози уехала из Страткиннесса в Салин. До конца беременности она находилась под опекой миссис Драйберг». Макфадьен тяжело сглотнул.

«Она никогда не держала меня на руках. Она никогда меня не видела. У нее была фотография, вот и все. Тогда они поступали по-другому. В тот же день меня забрали у нее и отдали родителям. А в конце недели Рози вернулась в Страткиннесс, как ни в чем не бывало. Миссис Драйберг сказала, что больше никогда не слышала о Рози, пока не услышала свое имя в телевизионных новостях». Он издал короткий резкий вздох.

— А потом она сказала мне, что моя мать умерла двадцать пять лет назад. Убит. И что никто никогда за это не был арестован. Я хотел связаться со своей семьей. Я обнаружил, что оба моих дедушки и бабушки скончались. Но, судя по всему, у меня есть два дяди».

— Вы еще не связались с ними?

«Я не знала, стоит ли мне вступать в контакт. А потом я увидел в газете статью о возобновлении нераскрытых дел об убийствах и решил сначала поговорить с вами».

Лоусон уставился в пол. «Если они сильно не изменились с тех пор, как я их знал, я бы сказал, что лучше оставить это в покое». Он почувствовал, что Макфадьен наблюдает за ним, и поднял голову. «Брайан и Колин очень защищали Рози. У них также были довольно свободные руки. Я не удивлюсь, если они сочтут вашу историю пятном на ее памяти. Я не думаю, что вы можете ожидать счастливого воссоединения семьи».

«Я подумал, ну... может быть, они увидят во мне человека, в котором живет Рози».

«Я бы на это не рассчитывал», — твердо сказал Лоусон.

Макфадьена это, похоже, не убедило, и он упрямо сказал: «Но предположим, что эта информация поможет вашему новому расследованию. Тогда они могли бы увидеть это по-другому, вам не кажется? Я уверен, они хотят, чтобы убийца наконец был пойман».

Лоусон пожал плечами. «Честно говоря, я не понимаю, чем это может нам помочь. Ты родился почти за четыре года до смерти твоей матери.

— Но предположим, что она все еще поддерживала контакт с моим отцом. Предположим, это как-то связано с убийством.

«В прошлом не было никаких признаков таких долгосрочных отношений. За год до смерти у нее было несколько отношений, но ни один из них не был серьезным. Но это не оставило места никому другому».

— Но предположим, что он ушел и вернулся. Я читал газетные статьи об убийстве, и предполагалось, что у нее были отношения, но никто не знал, с кем. Может быть, мой отец вернулся и не хотел, чтобы ее родители знали, что она снова встречается с мальчиком, от которого она забеременела». Макфадьен заговорил срочно.

— Я думаю, это возможно. Но если никто не знал, кто отец ее ребенка, нам это не поможет».

— Но в то время вы не знали, что у нее был ребенок. Могу поспорить, вы никогда не спрашивали, с кем она встречалась за четыре года до убийства. Возможно, ее братья знали моего отца.

Лоусон вздохнул. — Я не собираюсь давать тебе ложную надежду, Макфадьен. Прежде всего, Колин и Брайан Дафф не хотели ничего, кроме того, чтобы мы нашли убийцу Рози». Он пересчитал точки на пальцах. «Если бы отец ребенка Рози все еще был рядом или появился снова, можно быть уверенным, что они постучали бы в нашу дверь и кричали бы, чтобы мы арестовали его. А если бы мы этого не сделали, они, наверное, сами сломали бы ему ноги. По меньшей мере.'

Макфадьен сжал губы. «Значит, вы не собираетесь дальше расследовать эту зацепку?»

— Если позволите, я возьму эту папку с собой, чтобы сделать копию для детектива, ведущего дело вашей матери. Не мешало бы включить его в наше исследование и, возможно, оно окажется для нас полезным».

На мгновение в глазах Макфадьена мелькнуло торжество, словно он одержал великую победу. «Значит, ты веришь тому, что я говорю, что Рози была моей матерью?»

'Это выглядит как. Хотя мы, конечно, сами это проверим».

— Итак, вам нужен от меня образец крови?

Лоусон нахмурился. «Образец крови?»

Макфадьен вдруг энергично вскочил. «Подожди», — сказал он и вышел из комнаты. Он вернулся с толстой книгой, которая раскрылась там, где был треснут корешек. «Я прочитал все, что смог найти об убийстве моей матери», — сказал он, протягивая книгу Лоусону.

Лоусон посмотрел на обложку. Убийство сходит с рук: величайшие нераскрытые дела двадцатого века . Рози Дафф дали пять страниц. Лоусон быстро их просмотрел и был впечатлен дотошностью авторов. Это с неприятным ощущением вернуло ему ужасный момент, когда он увидел тело Рози, лежащее в снегу. «Я пока этого не понимаю», — сказал он.

«Там говорится, что на ее теле и на одежде были обнаружены следы спермы. Что, несмотря на примитивный на тот момент уровень технического расследования, полиции удалось установить, что трое из четырёх нашедших её студентов были возможными кандидатами на выброс спермы. Но с учетом имеющихся сейчас возможностей можно ли сравнить мою ДНК с ДНК в сперме? Вы сможете определить, принадлежала ли эта сперма моему отцу».

Лоусону стало казаться, будто он шагнул в зеркало. Было вполне понятно, что Макфадьен хотел узнать все о своем отце. Но заходить так далеко в этой навязчивой идее, что лучше признать его виновным в убийстве, чем не найти его, было вредно для здоровья. «Если мы собираемся кого-то сравнивать, то это не ты, Грэм», — сказал он так мягко, как только мог. «Это будет с четырьмя мальчиками, упомянутыми в этой книге. Мальчики, которые ее нашли.

Макфадьен резко сказал: — Вы сказали «если».

"Нравиться?"

«Вы сказали: «если мы начнем сравнивать». Как будто это вообще вопрос.

Неправильная книга. Это определенно была Алиса в стране чудес . Лоусон чувствовал себя человеком, который упал головой вперед в глубокий темный туннель, не имея твердой почвы под ногами. Боль в пояснице заставила его действовать. У некоторых людей боль и боли были ответом на погоду; Седалищный нерв Лоусона был острым барометром стресса. «Для нас это крайне неловко», — сказал он, отступая за ширму формальности. «Где-то за последние двадцать пять лет доказательства убийства твоей матери были утеряны».

На лице Макфадьена появилось выражение гневного недоверия. — Что ты имеешь в виду, говоря «проиграл»?

— Именно то, что я говорю. Доказательства менялись трижды. Первый раз, когда полицейский участок в Сент-Эндрюсе переехал в другое место. Затем он был отправлен на центральный склад в главном офисе. Недавно мы ввели в эксплуатацию новый склад. И в какой-то момент сумки с маминой одеждой потерялись. Когда мы пошли за ними, их не было там, где они должны были быть».

Макфадьен выглядел так, будто хотел кого-то избить. «Как это могло случиться?»

Лоусон съежился под выражением дикого презрения молодого человека. «Мы не непогрешимы».

Макфадьен покачал головой. «Это не единственное объяснение. Возможно, кто-то намеренно удалил материал».

«Зачем кому-то это делать?»

'Ну, это понятно. Убийца не хочет, чтобы его нашли сейчас, не так ли? Все знают о ДНК . Когда полиция объявила, что старые дела будут пересмотрены, он, должно быть, знал, что ему грозит опасность».

«Доказательства находились под замком на складе полиции. И ни о каком краже со взломом не сообщалось».

Макфадьен фыркнул. — Возможно, ему не нужно было врываться. Возможно, все, что ему нужно было делать, это держать достаточно денег под носом. У каждого есть своя цена, даже у полицейских. Вы вряд ли сможете открыть газету или включить телевизор, не увидев доказательств коррупции в полиции. Возможно, тебе стоит проверить, не попал ли вдруг кто-нибудь из твоих людей в серьёзную беду.

Лоусон почувствовал себя неловко. Разум Макфадьена исчез, уступив место паранойе, которая раньше была невидима. "Это очень серьезное обвинение", - сказал он. — И для этого нет никаких оснований. Поверьте, что бы ни случилось с доказательствами по этому делу, это было результатом человеческой ошибки».

Макфадьен бросил на него вызывающий взгляд. 'Вот и все? Это просто скроют?

Лоусон попытался изобразить примирительное выражение лица. «Нам не нужно ничего скрывать, Грэм. Могу заверить вас, что детектив, ведущий это дело, прикажет обыскать склад. Вполне возможно, что мы снова найдем материал».

— Но маловероятно, — тяжело сказал он.

«Нет, — согласился Лоусон, — вряд ли».


Прошло несколько дней, прежде чем Джеймс Лоусон получил возможность принять меры на основе своего непростого разговора с внебрачным сыном Рози Дафф. Он кратко поговорил с Карен Пири, но она была мрачна и пессимистична относительно шансов на обнаружение улик. «Иголка в стоге сена», — сказала она. «Я уже нашел три потерянных мешка с уликами. Если бы граждане знали...

«Давайте позаботимся о том, чтобы этого не произошло», — мрачно сказал Лоусон.

Карен выглядела шокированной. «О Боже, да».

Лоусон надеялся, что ошибка в доказательствах по делу Даффа будет забыта, но эта надежда была разбита его собственной небрежностью по отношению к Макфадьену. И теперь ему снова придется во всем этом признаться. Если когда-нибудь станет известно, что он скрыл эту информацию от семьи, его имя попадет в заголовки газет. И это никому не помогло.

Страткиннес мало изменился за эти двадцать пять лет, понял Лоусон, припарковав машину возле коттеджа Каберфейд. Появилось несколько новых домов, но деревня во многом сопротивлялась приятным словам разработчиков проекта. «На самом деле удивительно», — подумал он. С такими видами это было очевидное место для какого-нибудь сельского отеля, предназначенного для игроков в гольф. Как бы сильно ни изменились жители, это все равно была простая деревня.

Он толкнул ворота и увидел, что двор перед домом сохранился так же хорошо, как и при жизни Арчи Даффа. Возможно, Брайан бросил вызов пророкам гибели и превратился в своего отца. Лоусон позвонил в звонок и стал ждать.

Мужчина, открывший дверь, выглядел хорошо. Лоусон знал, что ему за сорок, но Брайан Дафф выглядел на десять лет моложе. Его кожа имела здоровое сияние, как у человека, который проводит много времени на открытом воздухе, его короткие волосы почти не лысеют, а футболка обнажает широкую грудь с едва заметным слоем жира над подтянутым животом. Он заставил Лоусона почувствовать себя старым. Брайан осмотрел его с ног до головы, а затем сказал с выражением презрения на лице: «О, это ты».

«Сокрытие доказательств можно рассматривать как препятствование осуществлению правосудия. И это преступление». Лоусон не собирался сразу же быть загнан в угол Брайаном Даффом.

— Не знаю, чего вы хотите, но я двадцать лет вел себя хорошо. Вы не имеете права прийти ко мне и начать обвинять меня».

«Я говорю о более чем двадцатилетней давности, Брайан. Я говорю об убийстве твоей сестры.

Брайан Дафф не пошевелился ни единым мускулом. «Я слышал, что вы хотите завершить свою карьеру со славой, что вы заставляете своих подчиненных работать, чтобы компенсировать свои старые неудачи».

«Вряд ли можно назвать их моими неудачами. В то время я еще был обычным полицейским. Могу я войти или нам следует поговорить на улице, чтобы все могли присоединиться?»

Дафф пожал плечами. 'Мне нечего скрывать. Войдите.'

Внутри дом был отремонтирован. Просторная гостиная, оформленная в пастельных тонах, демонстрировала работу человека, ценящего стиль. «Я никогда не встречал вашу жену», — сказал Лоусон, следуя за Даффом в современную кухню, которая увеличилась вдвое за счет пристройки, напоминающей зимний сад.

«Возможно, так и останется. Пройдет еще час, прежде чем она вернется домой. Дафф открыл холодильник и достал банку пива. Он открыл язычок и прислонился к плите. 'Что ты имеешь в виду? Сокрытие доказательств? Его внимание было якобы сосредоточено на банке, но Лоусон чувствовал, что Дафф внимателен, как кошка на чужом складе.

«Никто из вас никогда не упоминал о сыне Рози», — сказал он.

Резкий комментарий не вызвал заметной реакции. «Потому что это не имело никакого отношения к убийству», — сказал Дафф, беспокойно напрягая плечи.

— Тебе не кажется, что это должно было быть нашим решением?

— Нет, это было что-то личное. Это произошло много лет назад. Мальчик, с которым она тогда встречалась, больше даже не жил в этом районе. И никто, кроме семьи, ничего не знал о ребенке. Как это могло иметь какое-то отношение к ее смерти? Мы не хотели, чтобы ее имя было запятнано грязью, как это произошло бы, если бы вы знали. Ты бы превратил ее в какую-нибудь шлюху, получившую по заслугам. Вы использовали все, что могли, чтобы скрыть тот факт, что вы не выполняете свою работу должным образом».

«Это неправда, Брайан».

'Да это правда. Вы бы слили это в газеты. И они превратили Рози в деревенскую шлюху. Она не была такой, и ты это знаешь.

Лоусон признался с неопределенной гримасой. 'Я знаю это. Но ты должен был нам сказать. Это могло иметь важное значение для расследования».

«В любом случае вы бы ничего не нашли». Дафф сделал большой глоток пива. — Как ты узнал об этом спустя столько времени?

«У сына Рози более социальное сознание, чем у тебя. Он обратился к нам после того, как прочитал в газете историю о возобновлении бизнеса».

На этот раз был ответ. Дафф замер, банка наполовину застряла у него во рту. Он швырнул его на стойку. «Иисус», — выругался он. 'О чем ты говоришь?'

— Он выследил женщину, которая была управляющей домом, где Рози родила ребенка. Она рассказала ему об убийстве. Он хочет найти убийцу своей матери так же, как и ты.

Дафф покачал головой. 'Сомневаюсь. Он знает, где мы с Колином живем?

— Он знает, что ты живешь здесь. Он знает, что у Колина есть дом в Кингсбарнсе, хотя обычно он находится в Персидском заливе. Он говорит, что выследил тебя через ЗАГС. Что, вероятно, правда. Зачем ему лгать? Я сказал ему, что не думаю, что ты захочешь с ним встретиться.

— В любом случае, ты прав. Все могло бы быть иначе, если бы вы заперли убийцу. Но я определенно не хочу, чтобы мне напоминали об этой части жизни Рози». Он потер глаз тыльной стороной ладони. «Итак, ты собираешься наконец собрать этих студентов?»

Лоусон перенес вес тела на другую ногу. «Мы не знаем, сделали ли они это, Брайан. Я всегда думал, что он посторонний».

«Хватит нести эту ерунду. Вы знаете, что они были вовлечены. Вам необходимо их пересмотреть».

«Мы делаем все возможное. Но это не выглядит многообещающе».

« Теперь у вас есть ДНК . Это должно помочь, верно? Ребята, вы кончили ей на одежду, да?

Лоусон отвернулся. Его взгляд упал на магнитный держатель на холодильнике, сделанный по фотографии. Рози Дафф посмотрела на него с яркой улыбкой, и он почувствовал глубокий укол вины. «Есть проблема», — сказал он, уже опасаясь того, что должно было произойти.

«Что за проблема?»

«Доказательства отсутствуют».

Дафф выпрямился и напрягся на подушечках ног. — Вы потеряли улики? В его глазах вспыхнул гнев, который Лоусон помнил раньше.

«Я не говорил, что мы проиграли. Я сказал, что оно потеряно. Это не то место, где должно быть. Мы делаем все возможное, чтобы его найти, и я надеюсь, что нам это удастся. Но сейчас мы застряли».

Дафф сжал кулаки. — Значит, этим четырем ублюдкам по-прежнему нечего бояться?


Месяц спустя, несмотря на якобы расслабляющий отпуск на рыбалке, воспоминания о гневе Даффа все еще отдавались эхом в груди Лоусона. С тех пор он ничего не слышал о брате Рози. Но ее сын звонил регулярно. И их праведный гнев заставил Лоусона вдвойне осознать необходимость решения. Годовщина смерти Рози усилила давление. Вздохнув, он отодвинул стул и пошел в командную комнату.

OceanofPDF.com

22

Алекс уставился на въезд на подъездную дорожку так, как будто никогда раньше его не видел. Он не помнил, как ехал из Эдинбурга через Форт-Бридж в Норт-Куинсферри. Ошеломленный, он выехал на подъездную дорожку и припарковался на другой стороне мощеной площадки, оставив достаточно места для машины Линн ближе к дому.

Квадратный каменный дом стоял на высоком, обрывистом берегу, недалеко от массивных опор железнодорожного моста. Так близко к морю снег вел тщетную борьбу с соленым воздухом. Слякоть на земле была коварной, и Алекс несколько раз чуть не проскользнул между машиной и входной дверью. Первое, что он сделал, подметая ноги и захлопнув дверь от непогоды, это позвонил Линн на ее мобильный телефон и оставил сообщение, в котором просил ее быть осторожной, когда она вернется домой.

Он взглянул на напольные часы, пока шел по коридору, и включал свет, куда бы он ни шел. Он не часто бывал дома в будние дни зимой, когда еще должно быть светло, но облака сегодня были настолько низкими, что казалось, что было позже, чем было на самом деле. Пройдет еще как минимум час, прежде чем Линн вернется домой. Ему нужна была компания, но до тех пор ему придется довольствоваться той, что исходит из бутылки.

В столовой он налил себе бренди, особо не предупреждая себя. Если напиться, будет хуже, а не лучше. Он взял свой стакан, пошел в большой зимний сад, откуда открывался панорамный вид на Ферт-оф-Форт, и сел там в серых сумерках, не обращая внимания на сверкающие на воде огни корабля. Он понятия не имел, что делать с дневными новостями.

Никто не доживет до сорока шести лет, не потеряв кого-то. Но Алексу повезло больше, чем большинству. Что ж, когда ему было двадцать с небольшим, он побывал на всех четырех похоронах своих бабушки и дедушки. Но этого ожидали от людей семидесяти и восьмидесяти лет, и во всех четырех случаях это была смерть, которую оставшиеся в живых воспринимали как «спасение». И его родители, и его тесть были еще живы. И до сегодняшнего дня это относилось и к его настоящим друзьям. Ближе всего он соприкоснулся со смертью, когда его главный принтер погиб в автокатастрофе четыре года назад. Алекс оплакивал смерть человека, который ему нравился и который играл важную роль в этом деле, но он не чувствовал настоящей печали.

Это было другое. Зигги был частью его жизни более тридцати лет. Они прошли все основные обряды посвящения; они были пробным камнем воспоминаний друг друга. Без Зигги он чувствовал себя оторванным от своей собственной истории. Алекс вспомнил их последнюю встречу. В конце лета он и Линн провели две недели в Калифорнии. Зигги и Пол присоединились к ним в трехдневном походе по Йосемити. Небо было ярко-голубым, а солнечный свет придавал удивительным горам резкий рельеф, делая каждую деталь такой же четкой, как кислотная гравировка на металлической пластине. В свой последний вечер вместе они проехали через всю страну к побережью и остановились в отеле на крутом берегу с видом на Атлантический океан. После ужина Алекс и Зигги отправились в гидромассажную ванну с шестью бутылками пива из небольшой местной пивоварни и поздравили себя с тем, что навели порядок в своей жизни. Они говорили о беременности Линн, и Алекс радовался очевидной радости Зигги.

«Могу ли я быть крестным отцом?» — спросил он, звякнув своей янтарной пивной бутылкой о бутылку Алекса.

«Я не думаю, что мы его будем крестить», — сказал Алекс. «Но если наши родители смогли завести нас так далеко, я не знаю никого, кому я бы предпочел стать крестным отцом».

«Вы не пожалеете об этом», — сказал Зигги.

И Алекс знал, что он бы этого не получил. Ни на секунду. Но это никогда не повторится.

На следующее утро Зигги и Пол рано уехали в долгую поездку обратно в Сиэтл. Они стояли на веранде своего коттеджа в жемчужном свете рассвета и обнимали друг друга на прощание. И то, что никогда больше не повторится.

Что последнее крикнул Зигги из окна их внедорожника, когда они уезжали? Что-то о Линн и о том, как ему приходилось подчиняться любому ее желанию, чтобы стать отцом. Он не мог точно вспомнить ни слова, ни то, что сказал в ответ. Но для Зигги было характерно то, что его последние слова были о заботе о ком-то другом. Потому что Зигги всегда заботился о нем.

В каждой группе есть кто-то, кто появляется как скала в прибое, кто обеспечивает защиту, позволяющую более слабым членам племени развивать свою собственную силу. Для «Лэдди» Киркалди всегда был Зигги. Не потому, что он вел себя властно или хотел все контролировать. У него был только природный дар для этой роли, а остальные трое постоянно получали пользу от способности Зигги улаживать ситуацию. Даже будучи взрослым, Алекс всегда обращался к Зигги, когда ему требовалась поддержка. Когда он подумывал о том, чтобы сделать большой шаг и бросить высокооплачиваемую работу и начать собственный бизнес, они провели выходные в Нью-Йорке и взвесили все за и против, а также уверенность Зигги в своих способностях, если Алекс Честно говоря, это было более решающим фактором, чем вера Линна в то, что он сможет это сделать.

Еще одна вещь, которая никогда больше не повторится.

"Алекс?" Голос жены прервал его ошеломленные размышления. Он был настолько погружен в свои мысли, что не услышал ни ее машины, ни звука ее шагов. Он наполовину повернулся к слабому запаху ее духов.

'Почему ты в темноте? И почему ты дома так рано? В ее голосе не было ничего обвиняющего, только беспокойство.

Алекс покачал головой. Он не хотел сообщать эту новость.

«Что-то произошло», — сказала Линн, сокращая расстояние между ними и опустившись на стул рядом с ним. Она положила руку ему на плечо. — Алекс, что случилось?

При звуке ее расстроенного голоса оцепенение от шока внезапно прекратилось. Его пронзила жгучая боль, от которой на мгновение у него перехватило дыхание. Он посмотрел в обеспокоенные глаза Линн и вздрогнул. Не говоря ни слова, он осторожно положил руку на изгиб ее живота.

Линн положила свою руку на его. «Алекс... скажи мне, что случилось».

Его голос казался ему странным: хриплая, сломанная тень его обычного голоса. «Зигги», — сумел он. «Зигги мертв».

Рот Линн открылся. Нахмурился недоверчивый взгляд. «Зигги?»

Алекс прочистил горло. «Это правда», сказал он. «Произошёл пожар. В его доме. 'ночью.'

Линн вздрогнула. 'Нет. Не Зигги. Должно быть, это ошибка.

'Без ошибок. Пол позвонил мне. Он сказал мне.'

«Как это возможно? Он и Зигги спали в одной кровати. Как Зигги может быть мертв, если с Полом все в порядке?» Голос Линн был громким. Ее недоверие эхом разнеслось по консерватории.

— Пола там не было. Он прочитал гостевую лекцию в Стэнфорде». Алекс закрыл глаза при мысли об этом. — Он прилетел обратно сегодня утром. Ехал прямо домой из аэропорта. Он нашел пожарную команду и полицию среди развалин их дома».

На ресницах Линн блестели тихие слезы. — Должно быть, это… о Боже. Я не могу в это поверить.'

Алекс скрестил руки на груди. «Ты не думаешь о том, что люди, которых ты любишь, настолько уязвимы. В одну минуту они здесь, в следующую — их уже нет».

— Они имеют хоть малейшее представление о том, что произошло?

«Они сказали Полу, что пока не знают. Но они задали ему несколько довольно острых вопросов, сказал он. Он думает, что это может показаться подозрительным, что они считают, что его не было дома слишком случайно.

«О Боже, бедный Пол». Пальцы Линн тревожно сжались на коленях. «Потерять Зигги достаточно ужасно. Но еще и полиция на его шее… Бедный, бедный Пол».

«Он попросил меня рассказать Вейрду и Мондо». Алекс покачал головой. «Я еще не смог этого сделать».

«Я позвоню в Мондо», — сказала Линн. 'Но позже. В конце концов, он не услышит этого ни от кого другого».

— Нет, мне нужно ему позвонить. Я обещал Полу...

— Он мой брат, я его знаю. Но странно, тебе придется это сделать. Я не думаю, что смогу вынести, когда мне скажут, что Иисус любит меня прямо сейчас».

'Я знаю. Но кто-то должен ему сказать. Алекс горько улыбнулся. «Он, вероятно, захочет проповедовать на похоронах».

Линн выглядела испуганной. 'О, нет. Вы не можете этого допустить.

'Я знаю это.' Алекс наклонился вперед и взял свой стакан. Он допил последние капли бренди. — Ты знаешь, какой сегодня день?

Линн замерла. 'Бог Всемогущий.'


Преподобный Том Маки положил трубку и погладил посеребренный крест на своей пурпурной шелковой рясе. Его американская паства была в восторге от британского священника, и, поскольку они не могли отличить шотландцев от англичан, он удовлетворил их желание выставить себя напоказ атрибутами англицизма. Он признал, что это было тщеславие, но безобидное тщеславие.

Его секретарь уже ушел домой, и одиночество пустой комнаты дало ему возможность выразить свою смущенную эмоциональную реакцию на шок, вызванный смертью Зигги Малкевича, без необходимости следить за внешним миром. Хотя в обращении Вейрда со своей должностью не было недостатка в циничных манипуляциях, его религиозные убеждения были глубокими и искренними. И в глубине души он знал, что Зигги был грешником, безвозвратно запятнанным своей гомосексуальностью. В фундаменталистской вселенной Вейрда по этому поводу не было места сомнениям. Библия ясно запрещала этот грех и ненавидела его. Искупление было бы трудным, даже если бы Зигги действительно раскаялся, но, насколько знал Вейрд, Зигги умер так же, как и жил, все еще с энтузиазмом принимая свой грех. То, как он умер, несомненно, можно объяснить его греховным образом жизни. Связь была бы яснее, если бы Господь посетил его с чумой СПИДа. Но Вейрд в уме создал сценарий, который возложил бы вину на рискованный выбор самого Зигги. Возможно, какой-то свободный контакт подождал, пока Зигги уснет, чтобы ограбить его, а затем поджег, чтобы скрыть его преступление. Возможно, они курили марихуану, и пожар стал причиной тлеющего косяка.

Но как бы то ни было, смерть Зигги убедила Вейрда в том, что можно одновременно ненавидеть грех и любить грешника. Он не мог игнорировать тот факт, что эта дружба поддерживала его в юности, когда его буйный разум ослепил его к свету. Без Зигги он не смог бы пройти период полового созревания, не попав в серьезные неприятности. Или хуже.

Сам того не желая, память сыграла для него фильм. Зима 1972 года. Год экзаменов. Алекс овладел искусством взлома автомобилей, не повредив замок. Для этого требовалась гладкая металлическая полоска и немало ловкости. Это позволило им быть анархистами, но при этом не стать преступниками. Ход событий был прост. Несколько нелегальных напитков Carlsberg Specials в Havencafé, а затем — ночь. Они выбрали около пяти случайных машин между кафе и автовокзалом. Алекс воткнул металлическую полосу в дверь машины и вскрыл замок. Затем Зигги или Вейрд забирались в машину и писали свое сообщение на внутренней стороне лобового стекла. С красной помадой, заранее украденной в аптеке «Ботс» и которую было очень трудно отстирать. Они записали припев песни Боуи «Смеющийся гном». Их это всегда смешило.

Затем они снова тщательно заперли дверь машины и, хихикая, как сумасшедшие, уехали. Это была игра одновременно смешная и блестящая.

Однажды вечером Вейрд сел за руль Ford Escort. Как писал Зигги, он щелкнул пепельницей и с восторгом посмотрел на запасной ключ. Зная, что кража не стоит на повестке дня и что Зигги удастся лишить его удовольствия, Вейрд подождал, пока его друг выйдет из машины. Затем вставил ключ в зажигание и завел машину. Он включил свет и увидел потрясенные лица остальных троих. На самом деле он просто хотел удивить своих друзей. Но потом он понял, что может причинить больше вреда, и увлекся. Он никогда раньше не ездил верхом, но знал теорию и достаточно часто наблюдал за своим отцом, чтобы убедиться, что тот сможет это сделать. Он включил передачу, отпустил ручник и рванул в путь.

Он тройным прыжком выпрыгнул со стоянки и направился к выходу, который вёл его на Променад, бульвар длиной в две мили, идущий вдоль морской дамбы. Уличные фонари превратились в оранжевую дымку, красные буквы сообщения на лобовом стекле потемнели, когда машина со скрипом включила более высокую передачу. Он так смеялся, что едва мог держать руль прямо.

Прежде чем он это осознал, он достиг конца Променада. Он дернул руль вправо и каким-то образом сумел удержать машину под контролем, завернув за поворот мимо автобусного гаража. К счастью, машин на дороге было немного, поскольку большинство людей в холодный морозный февральский вечер предпочли остаться дома. Он нажал на педаль газа и выехал на Инвертиэл-роуд, под железнодорожный мост и по Джавбейнс-роуд.

Его скорость стала его падением. Когда дорога пошла на левый поворот, Вейрд врезался в покрытую льдом лужу и развернулся. Время замедлило его скорость, и Вейрд совершил поворот на 360 градусов в медленном вальсе. Он дернул руль, но, похоже, от этого стало только хуже. Прямо перед ним вырисовывался крутой, поросший травой холм, и вдруг машина оказалась на боку, и он врезался в дверь, ударив оконную ручку себе под ребра.

Он понятия не имел, как долго он лежал там, ошеломленный и испытывая боль, слушая тиканье, тикание заглохшего двигателя, остывающего в вечернем воздухе. Внезапно дверь над его головой исчезла, и он увидел потрясенные лица Алекса и Зигги. «Невероятный идиот!» — закричал Зигги, как только понял, что Вейрду удалось уйти более или менее невредимым.

Каким-то образом ему удалось подняться наверх, и его вытащили, кричащего от боли, когда сломанные ребра протестовали. Он лежал, тяжело дыша, на мерзлой траве, и каждый вздох пронзал его, как нож. Им потребовалось около минуты, чтобы осознать, что «Остин Аллегро» остановился на дороге за обломками «Эскорта». Его огни прорезали тьму, отбрасывая странные тени.

Зигги поднял его и потащил вниз по склону. «Чертов идиот», — повторял он, сажая его на заднее сиденье «Аллегро». Сквозь дымку боли он слышал переговоры.

'Что же нам теперь делать?' — спросил Мондо.

«Алекс отвезет тебя обратно на выпускной, и ты вернешь эту машину туда, где она была. Потом ты идешь домой. Хорошо?'

«Но Вейрд ранен», — возразил Мондо. «Ему нужно в больницу».

'Да, хорошая идея. Давайте объявим повсюду, что он попал в автокатастрофу». Зигги наклонился в машину и поднес руку к лицу Вейрда. «Сколько пальцев, идиот?»

Вирд сосредоточился, несмотря на оцепенение. «Два», простонал он.

'Понимаете? У него даже нет сотрясения мозга. Невероятно. Я всегда думал, что у него между ушами бетон. Это всего лишь его ребра, Мондо. Все, что ему сделают в больнице, это дадут ему обезболивающее».

— Но ему очень больно. Что ему сказать, когда он вернется домой?

«Это его проблема. Он может сказать, что упал с лестницы. Что-то вроде того.' Он снова наклонился. «Тебе придется просто стиснуть зубы, идиот».

Вейрд заставил себя выпрямиться, его лицо исказилось. «Я могу это сделать».

'И что вы будете делать?' — спросил Алекс, садясь за руль «Аллегро».

— Я даю тебе пять минут, чтобы уйти. Тогда я подожгу машину.

Прошло тридцать лет, а Вейрд до сих пор помнил выражение шока на лице Алекса. 'Что?'

Зигги потер лицо рукой. — Он покрыт нашими отпечатками пальцев. Наша торговая марка находится на лобовом стекле. Когда мы просто что-то писали на лобовых стеклах, полиция нас не беспокоила. Но теперь есть угнанная машина, вдавленная в землю. Думали ли вы, что они все равно воспримут это как шутку? Мы должны поджечь его. В любом случае, он полная потеря.

Возразить было нечего. Алекс завел двигатель и без колебаний поехал в поисках боковой дороги, чтобы развернуться. Лишь несколько дней спустя Вейрд догадался спросить: «Где ты научился водить машину?»

«На пляже в Барре прошлым летом. Меня научил мой двоюродный брат».

«А как ты запустил Аллегро без ключей?»

— Ты не узнал машину?

Странный покачал головой.

— Он принадлежит «Сэмми» Силу.

«Учитель металлообработки?»

'Именно так.'

Странный усмехнулся. Первое, что они сделали в металлообработке, — это магнитный ящик, который можно было разместить на шасси автомобиля и хранить запасные ключи. 'Какая удача.'

— Удачи тебе, дурак. Зигги видел его.

«Все могло закончиться совсем по-другому», — подумал Вейрд. Без спасения Зигги он был бы взят под стражу и имел бы судимость, и это оказало бы серьезное влияние на его жизнь. Вместо того, чтобы заставить его расплачиваться за последствия собственной глупости, Зигги нашел способ спасти его. И он сам рисковал. Поджечь машину было настоящим испытанием для осторожного и амбициозного мальчика. Но Зигги не колебался ни секунды.

Так что теперь Вейрду пришлось отплатить тем же, за эту услугу и многие другие. Он должен был выступить на похоронах Зигги. Он проповедовал покаяние и прощение. Было уже слишком поздно спасать Зигги, но, по милости Божией, он мог бы спасти еще одну невежественную душу.

OceanofPDF.com

23

Ожидание было одной из тех вещей, в которых Грэм Макфадьен был хорош. Его приемный отец был страстным орнитологом-любителем, и в юности мальчику иногда приходилось убивать долгое время между встречами птиц, ради которых стоило поднести бинокль к глазам. Он рано научился сидеть тихо, чтобы не иметь дела с подлой стороной сарказма отца. Вина причиняла такую же боль, как и избиение, и Макфадьен делал все, что было в его ограниченных силах, чтобы избежать и того, и другого. Секрет, как он быстро понял, заключался в том, чтобы одеваться соответственно погоде. Так что, даже если большую часть дня ему пришлось терпеть снежные ливни и холодные северные порывы ветра, он все равно чувствовал себя хорошо в своей пуховой куртке, водоотталкивающих штанах на флисовой подкладке и прочных походных ботинках. Особенно он был благодарен за принесенный с собой насест, потому что на своем наблюдательном пункте иначе он мог сидеть только на надгробиях. А это не будет проявлением хороших манер.

Он взял отпуск на работе. Ради этого ему пришлось бы солгать, но пусть будет так. Он знал, что подводит людей, что из-за его отсутствия упускается важный срок. Но некоторые вещи были важнее, чем соблюдение оговоренной в контракте даты. И никто не заподозрит такого добросовестного человека, как он, в лукавстве. Лежать было все равно, что сидеть неподвижно и сливаться с толпой, и в этом он был хорош. Он не думал, что у Лоусона было хоть малейшее сомнение, когда он сказал, что любил своих приемных родителей. Бог знал, что он пытался. Но их эмоциональная дистанция в сочетании с постоянным неодобрением и разочарованием истощила его чувство привязанности и оставила его оцепенелым и одиноким. Он был убежден, что с его настоящей матерью все было бы совсем иначе. Но ему было отказано в возможности узнать это, и у него не осталось ничего, кроме фантазии заставить кого-нибудь за это заплатить. Он ожидал многого от разговора с Лоусоном, но некомпетентность полиции выбила почву из-под его ног. Однако то, что очевидный путь был для него закрыт, не означало, что он откажется от своей цели. Он научился этому за годы написания компьютерных программ.

Он не был уверен, что его бдение принесет хоть какую-то пользу, но он почувствовал желание прийти сюда. Если бы это не сработало, он нашел бы другой способ получить то, что хотел. Он прибыл вскоре после семи и подошел к могиле. Он бывал там раньше и был разочарован, когда это не приблизило его к матери, которую он никогда не знал. На этот раз он положил скромный цветочный подарок у подножия камня, а затем пошел к смотровой площадке, которую нашел во время своего последнего визита. Говорят, что он был в значительной степени скрыт за большим мемориальным камнем в честь бывшего члена совета, но из него было хорошо видно место последнего упокоения Рози.

Кто-то придет, он был уверен. Но теперь, когда стрелки его часов приблизились к семи часам, он начал сомневаться. Лоусону удалось сойти с рук за свою историю о том, что от дядей лучше держаться подальше. Он соединится с ними. Он предполагал, что подход в таком значимом месте рассеет их враждебность и позволит им увидеть в нем человека, который, как и они, имеет право считаться частью семьи Рози. Но теперь стало казаться, что он ошибся. Эта мысль разозлила его.

В этот момент он увидел темную фигуру возле могил. Чуть позже это оказался мужчина, который быстро шел по тропинке в его сторону. Макфадьен резко вздохнул.

Опустив голову от непогоды, мужчина свернул с тропы и уверенно пошел среди могил. Подойдя ближе, Макфадьен увидел, что он несет небольшой букет цветов. Мужчина начал идти медленнее и остановился в пяти футах от надгробия Рози. Он склонил голову и постоял так некоторое время. Когда он наклонился, чтобы возложить цветы, Макфадьен подошел к нему сквозь снег, заглушавший его шаги.

Мужчина поднялся на ноги и сделал шаг назад, наткнувшись на Макфадьена. «Что нам делать...» - воскликнул он, быстро обернувшись.

Макфадьен поднял руки в примирительном жесте. 'Мне жаль. Я не хотел тебя напугать. Он откинул капюшон своей парки, чтобы выглядеть менее устрашающе.

Мужчина нахмурился, склонил голову набок и пристально посмотрел ему в лицо. 'Я тебя знаю?' — спросил он тоном, столь же воинственным, как и его отношение.

Макфадьен не колебался ни секунды. «Я думаю, ты мой дядя», - сказал он.


Линн оставила Алекса одного позвонить. Ее горе казалось твердым, неприятным камнем в груди. Она рассеянно прошла на кухню и на автопилоте нарезала курицу кубиками и положила их в чугунную миску вместе с грубо нарезанным луком и перцем. Она полила его готовым соусом, добавила немного белого вина и поставила блюдо в духовку. Как обычно, она забыла его разогреть. Она проткнула вилкой немного тушеного картофеля и положила его на решетку над миской. «Алекс уже бы уже закончил разговор со Вейрдом», — подумала она. Она больше не могла откладывать разговор с братом.

Когда она подумала об этом, Линн показалось немного странным, что, несмотря на кровное родство, несмотря на ее презрение к аду и проклятию Вейрда, Мондо был тем, кто больше всех дистанцировался от остальных членов первоначальной четверки. Она часто думала, что если бы он не был ее братом, он бы совсем исчез из поля зрения Алекса. Географически он был самым близким. Но по окончании учебы он, казалось, захотел порвать все связи со своей юностью и студенческими годами.

Он был первым, кто покинул страну. После окончания университета он уехал во Францию, чтобы продолжить карьеру в академических кругах. В последующие три года он почти не возвращался в Шотландию и даже не присутствовал на похоронах их бабушки. Она сомневалась, что он бы потрудился прийти на ее свадьбу с Алексом, если бы к этому времени не вернулся в Британию. Преподавал в Манчестерском университете. Всякий раз, когда Линн пытался выяснить причину его отсутствия, он избегал этой темы. Он всегда умел избегать вещей, ее старший брат.

Линн, которая сама прочно укоренилась в своем прошлом, не понимала, почему кто-то хочет оставить свою личную историю позади. В конце концов, у Мондо не было ужасного или ужасного детства. Конечно, он всегда был немного мягкотелым, но как только он подружился с Алексом, Вейрдом и Зигги, у него появилась крепость против хулиганов. Она вспомнила, как завидовала тесной дружбе четырех мальчиков и тому, как легко они всегда развлекались. Их ужасная музыка, их легкий бунт, то, как их не заботило мнение сверстников. Ей казалось ужасно мазохистским отказаться от такой дружбы.

Он всегда был слабым, она это знала. Если бы грозила беда, Мондо бы ушел. Линн чувствовала, что тем больше причин сохранять дружбу, которая во многом помогла ему. Она спросила Алекса, что он думает, и он пожал плечами. «Прошлый год в Сент-Эндрюсе был тяжелым. Возможно, он просто не хочет, чтобы ему больше об этом напоминали».

Это могло быть правильно. Она знала Мондо достаточно хорошо, чтобы понять, насколько виноватым и стыдным он себя чувствовал после смерти Барни Макленнана. Ему пришлось терпеть насмешливые замечания хулиганов в кафе, которые советовали ему поступить хорошо, если он хочет снова покончить с собой. Он испытал личные мучения, зная, что его эгоистичное поведение стоило кому-то жизни. Ему пришлось пойти на терапию, и он во многом напомнил тот ужасный момент, когда крик о внимании превратился в худший кошмар. Она предположила, что присутствие остальных троих просто напомнило ему о вещах, которые он хотел забыть. Она также знала, что, хотя он никогда этого не говорил, Алекс так и не смог полностью избавиться от мучительного подозрения, что Мондо знал о смерти Рози Дафф больше, чем он ей рассказал. Но, конечно, это не имело никакого смысла. Если кто-то из них смог совершить это конкретное преступление в ту ночь, это было странно. Он был чертовски накурен сочетанием выпивки и наркотиков и был расстроен тем, что его выходки в «Лендровере» не произвели на девушек такого впечатления, как он надеялся. Это его внезапное обращение всегда поражало ее.

Но каковы бы ни были настоящие причины, она скучала по брату все эти более двадцати лет. Когда она была моложе, она всегда представляла себе, что он женится на девушке, которая станет ее лучшей подругой, что с появлением детей они станут еще ближе, что они станут одной из тех хороших больших семей, которые просто живут вместе. Но ничего из этого не осуществилось. После серии полусерьезных отношений Мондо наконец женился на Элен, французской студентке на десять лет младше его, которая едва удосужилась скрыть свое презрение ко всем, кто не мог обсуждать Фуко или моду с той же легкостью, что и она. Она открыто демонстрировала свое пренебрежение к Алексу за то, что он предпочел бизнес искусству. К Линн отнеслись с теплым энтузиазмом из-за ее карьеры реставратора картин. Как и она и Алекс, они до сих пор были бездетны, но Линн подозревала, что это был их выбор и таковым и останется.

Она предполагала, что расстояние каким-то образом облегчит передачу новостей. Тем не менее, поднять трубку было одним из самых трудных дел, которые она когда-либо делала. После двух звонков на трубку ответила Элен. «Привет, Линн. Как приятно слышать это от тебя. Я дам тебе Дэвида, — сказала она, ее почти идеальный английский сам по себе был упреком. Прежде чем Линн успела даже предупредить о причине своего звонка, Элен исчезла. Прошло некоторое время, но затем знакомый голос брата прозвучал в ее ухе.

— Линн, — сказал он. 'Как вы?' Как будто его это заботило.

«Мондо, боюсь, у меня плохие новости».

«Не наши родители, да?» он прервал ее, прежде чем она успела сказать что-нибудь еще.

«Нет, с ними все в порядке. Я говорил с мамой вчера вечером. Для вас это может стать шоком. Сегодня утром Алексу позвонили из Сиэтла. При этой мысли Линн почувствовала комок в горле. «Зигги мертв». Тишина. Она не знала, было ли это молчание от шока или от неуверенности в правильности ответа. «Мне очень жаль», сказала она.

«Я не знал, что он болен», — сказал наконец Мондо.

«Он не был болен. Вчера вечером дом загорелся. Зигги спал. Он погиб в огне.

'Как ужасно. Иисус. Бедный Зигги. Как это возможно? Он всегда был таким осторожным. Он издал странный звук, почти похожий на фырканье смеха. «Если бы кому-то из нас пришлось сгореть, я бы раньше подумал о Вейрде. С ним всегда попадали несчастные случаи. А Зигги?

'Я знаю. В это трудно поверить.'

'Бог. Бедный Зигги.

'Я знаю. Нам было очень весело с Полом и им, когда мы были в Калифорнии в сентябре. Это кажется таким сюрреалистичным».

— И Пол. Он тоже мертв?

— Нет, его не было дома той ночью. Когда он вернулся, дом уже сгорел, а Зигги был мертв.

'Бог. Тогда он станет подозрительным.

«Я думаю, это последнее, о чем он сейчас думает», - коротко сказала Линн.

— Нет, вы меня неправильно поняли. Я просто имею в виду, что это усугубляет его ситуацию. Господи, Линн, я знаю, каково это, когда все принимают тебя за убийцу, — ответил Мондо.

Наступило короткое молчание, когда они оба успокоились. «Алекс едет туда на похороны», — предложила Линн, как оливковая ветвь.

«О, я не думаю, что смогу это сделать», — поспешно сказал Мондо. — Через несколько дней мы собираемся во Францию. Мы уже забронировали рейс и все такое. Кроме того, в последние годы у меня не было такой тесной связи с Зигги, как у вас с Алексом.

Линн недоверчиво уставилась на стену. «Вы четверо были как кровные братья. Разве это не стоит того, чтобы немного нарушить ваши планы на поездку?

Долгое время стояла тишина. Затем Мондо сказал: «Я не хочу идти, Линн. Это не значит, что мне было плевать на Зигги. Но я ненавижу похороны. Я, конечно, напишу Полу. Зачем мне путешествовать через полмира ради похорон, которые меня только расстроят? Это не вернет Зигги.

Линн внезапно почувствовала себя утомленной. Она была рада, что сняла с плеч Алекса бремя этого болезненного разговора. Хуже всего было то, что несмотря ни на что она могла посочувствовать своему сверхчувствительному брату. «Никто не хотел бы, чтобы ты расстраивался», вздохнула она. — Ладно, мне нужно повесить трубку, Мондо.

«Подожди минутку, Линн», сказал он. «Зигги умер сегодня?»

«Рано утром, да».

Резкий вдох. 'Это страшно. Знаете ли вы, что сегодня исполняется ровно двадцать пять лет со дня смерти Рози Дафф?

«Мы этого не забыли. Я удивлен, что ты помнишь.

Он горько рассмеялся. «Думала ли ты, что я смогу забыть тот день, когда моя жизнь была разрушена? Он запечатлен в моей памяти».

«Да, ну, по крайней мере, ты запомнишь годовщину Зигги», — обиженно сказала Линн, когда до нее дошло, что Мондо снова удалось перевернуть все так, что все дело в нем. Иногда ей очень хочется, чтобы вы разорвали семейные узы.


Лоусон пристально посмотрел на телефон и повесил трубку. Ему пришлось выслушать десять минут нытья местного члена парламента, представляющего нового главного подозреваемого Фила Пархатки, о нарушениях прав человека в этом куске дерьма. Лоусону хотелось крикнуть: а как насчет прав человека бедняги, которого он убил? Но, к счастью, он оказался достаточно мудр, чтобы не показать своего раздражения. Вместо этого он издал успокаивающие звуки и решил поговорить с родителями убитого, чтобы убедиться, что они напомнили своему депутату, что его лояльность должна быть на стороне жертв, а не преступников. И все же ему лучше предупредить Фила Пархатку, чтобы тот был осторожен.

Он посмотрел на часы и удивился, увидев, насколько уже поздно. С тем же успехом он мог бы зайти в командную комнату по пути к выходу, на случай, если Фил все еще работает.

Но единственным, кто еще был здесь в этот поздний час, был Робин Макленнан. Он сидел, сосредоточенно нахмурив брови, просматривая папку с показаниями свидетелей. В свете настольной лампы он был почти сверхъестественно похож на своего брата. Лоусон невольно вздрогнул. Он как будто увидел призрак, но призрак, который постарел на дюжину лет с тех пор, как он в последний раз ходил по земле.

Лоусон откашлялся, и Робин поднял глаза, иллюзия исчезла, поскольку манеры последнего затмили сходство с братом. «Здравствуйте», сказал он.

«Вы все еще опаздываете», сказал Лоусон.

Робин пожал плечами. — Дайана в кино с детьми. Я с таким же успехом мог бы сидеть здесь, как в пустом доме».

'Я знаю, что Вы имеете ввиду. У меня часто возникает это чувство с тех пор, как в прошлом году умерла Мэриан».

— Разве твоего сына нет дома?

Лоусон фыркнул. — Моему сыну сейчас двадцать два, Робин. Майкл закончил учебу этим летом. Экономика. А сейчас он работает мотокурьером в Сиднее, Австралия. Иногда я задаюсь вопросом, ради чего я так усердно работал. Хотите пива?

Робин выглядел слегка удивленным. — Да, ладно, — сказал он, закрывая папку и вставая.

Они решили пойти в небольшое кафе на окраине Киркалди, а это означало, что после этого им обоим предстоит всего несколько минут доехать до дома. Было занято. Громкий гул поднялся над подборкой рождественских хитов, казавшихся неизбежными в это время года. Пряди ангельских волос украшали стойку для бутылок, а яркая рождественская елка из стекловолокна пьяно прислонилась к одному концу стойки. В то время как Виззард каждый день желал, чтобы наступило Рождество, Лоусон взял две бутылки пива и две порции виски, а Робин нашла относительно тихий столик в дальнем углу кафе. Робин выглядел немного шокированным, увидев два стекла перед его носом. — Спасибо, — сказал он осторожно.

— Забудь о звании, Робин. На сегодняшний вечер, ладно? Лоусон сделал большой глоток пива. — Честно говоря, я был рад, что ты все еще здесь. Сегодня вечером мне захотелось выпить, и мне не хотелось пить в одиночестве». Он посмотрел на него с любопытством. — Ты знаешь, какой сегодня день?

Выражение лица Робина стало осторожным. «Это 16 декабря».

«Я думаю, вы можете сказать об этом больше».

Робин схватил виски и выпил его одним махом. — Прошло двадцать пять лет с тех пор, как была убита Рози Дафф. Вы хотите услышать это от меня?

"Я думал ты знаешь." После этого ни один из них не мог придумать, что сказать, поэтому несколько минут они пили в неловком молчании.

«Как далеко продвинулась Карен?» – спросил Робин.

— Я думаю, ты знаешь это лучше меня. Босс всегда слышит все в последнюю очередь. Вот как это происходит, верно?

Робин мрачно улыбнулся. 'Не в этом дело. Карен в последнее время почти не была на станции. Кажется, она все время проводит на складе. И когда она сидит за столом, я последний человек, с которым она хочет поговорить. Как и все остальные, ей неловко говорить о великом провале Барни». Он сделал последний глоток пива и встал. — Опять то же самое?

Лоусон кивнул. Когда Робин вернулся, он сказал: «Ты так это видишь?» Большой провал Барни?

Робин нетерпеливо покачал головой. «Вот как это видел Барни. Я помню то Рождество. Я никогда раньше не видела его таким. Он чувствовал, что сделал все неправильно. Он чувствовал, что это его вина, что никто не был арестован. Он был убежден, что упускает что-то, что-то очень важное. Это его раздражало.

«Я помню, как он воспринял это очень лично».

— Ты можешь так сказать. Робин уставился на свой виски. «Я хотел помочь. Я пошел в полицию только потому, что Барни был для меня как бог. Я хотел быть таким же, как он. Я запросил перевод в Сент-Эндрюс для участия в исследовании. Он отказался». Он вздохнул. «Я до сих пор думаю, что если бы я был там, этого могло бы не случиться».

«Ты не смог бы спасти его, Робин», — сказал Лоусон.

Робин допил свой второй виски. 'Я знаю это. Но мне все еще интересно.

Лоусон кивнул. «Барни был отличным полицейским. Трудно соответствовать. И то, как он умер... меня тошнило. Я всегда считал, что нам следует предъявить обвинение Дэйви Керру».

Робин удивленно посмотрел вверх. — Подать на него в суд? На основании чего? Попытка самоубийства не является преступлением».

Лоусон выглядел шокированным. — Но… Ты прав, Робин. Что на меня нашло? - пробормотал он. "Забудь что я сказал."

Робин наклонился вперед. «Скажи мне, что ты хотел сказать».

'Ничего. Не совсем.' Лоусон попытался скрыть свое замешательство, сделав глоток. Он задыхался и кашлял, и виски стекал по его подбородку.

«Ты хотел сказать что-нибудь о том, как умер Барни». Взгляд Робина пригвоздил Лоусона к его месту.

Лоусон вытер рот и вздохнул. "Я думал ты знаешь."

— Знал что?

«Непредумышленное убийство — вот в чем было бы обвинение против Дэйви Керра».

Робин нахмурился. «Ты никогда не смог бы достичь этого. Керр не хотел упасть с края, это был несчастный случай. Он просто хотел привлечь внимание, а не покончить жизнь самоубийством».

Лоусон выглядел неуютно. Он отодвинул стул и сказал: «Тебе нужно еще виски». На этот раз он вернулся с дублем. Он сел и посмотрел на Робин. — Господи, — сказал он тихо. «Я знаю, что мы решили сохранить это в тайне, но я был уверен, что вы бы услышали».

«Я до сих пор не понимаю, о чем ты говоришь», — сказала Робин с напряженным вниманием. «Но я думаю, что заслуживаю объяснений».

«Я был впереди каната», — сказал Лоусон. «Я видел это собственными глазами. Когда мы их подняли, Керр запаниковал и отшвырнул Барни».

На лице Робина появилось недоверчивое выражение. — Вы хотите сказать, что Керр столкнул его обратно в море, чтобы спасти свою шкуру? Почему я слышу это только сейчас?

Лоусон пожал плечами. — Не знаю. Когда я рассказал комиссару о том, что видел, он был шокирован. Но он сказал, что нет смысла добиваться этого. Прокурор никогда бы не привлек его к ответственности. Защита утверждала бы, что в данных обстоятельствах я никогда бы не увидел того, что увидел. Что мы мстили, потому что Барни погиб, пытаясь спасти Керра. Что мы хотели обвинить его в непредумышленном убийстве только потому, что не смогли поймать Керра и его друзей за убийство Рози Дафф. Поэтому они решили не объявлять об этом».

Робин взял свой стакан, и его рука так дрожала, что стучала по зубам. Весь цвет покинул его лицо. Он выглядел серым и потным. «Невероятно».

— Я знаю, что я видел, Робин. Извините, я просто предположил, что вы знаете.

«Я слышу это для…» Он огляделся вокруг, как будто не понимая, где он находится и как он сюда попал. «Извини, мне нужно уйти отсюда». Он резко встал и подошел к двери, игнорируя жалобы других посетителей кафе, проходя мимо них.

Лоусон закрыл глаза и выдохнул. Почти тридцать лет в полиции, но он еще не привык к ощущению пустоты в желудке, которое вызывает у него плохие новости.

Беспокойство грызло его внутренности. Что заставило его сказать Робину Макленнану правду спустя столько лет?

OceanofPDF.com

24

Колеса его чемодана стучали позади Алекса, когда он входил в вестибюль аэропорта СиТак. Было трудно хорошо разглядеть людей, ожидающих пассажиров, и если бы Пол не помахал рукой, он мог бы его пропустить. Алекс бросился вперед, и двое мужчин бесстыдно обняли друг друга. — Спасибо, что пришли, — тихо сказал Пол.

«Привет от Линн», — сказал Алекс. «Она очень хотела приехать, но…»

'Я понимаю. Вы так долго ждали ребенка, что теперь нельзя рисковать». Пол взял у Алекса чемодан и повел его к выходу. 'Как прошел полет?'

«Большую часть первой части я проспал за океаном. Но во время второго полета мне не удалось расслабиться. Я не мог выбросить из головы Зигги и огонь. Какая ужасная смерть».

Пол посмотрел прямо перед собой. «Я продолжаю думать, что это моя вина».

«Как такое могло быть?» — спросил Алекс, следуя за ним на парковку.

— Ты знаешь, что мы отремонтировали чердак? Мы превратили его в большую спальню с ванной для себя. Нам следовало бы иметь там пожарную лестницу. Я всегда планировал позвонить подрядчику и спросить, хочет ли он это сделать, но всегда всплывало что-то более важное... Пол остановился у своего внедорожника и положил чемодан Алекса в багажное отделение; его широкие плечи напряглись в клетчатой куртке.

Алекс положил руку Полу на плечо. «Мы все откладываем дела на потом», — сказал он. «Ты знаешь, что Зигги не стал бы тебя винить. Это была такая же его ответственность».

Пол пожал плечами и сел за руль. — Минут в десяти от дома есть приличный мотель. Я остаюсь там. Я забронировал номер и для тебя, если ты не против. Если вы предпочитаете остаться в городе, мы можем это изменить».

'Нет. Я предпочел бы быть с тобой. Он слабо улыбнулся Полу. «Так мы сможем поплакать вместе, да?»

'Да.'

Воцарилась тишина, когда Пол выехал на шоссе в сторону Сиэтла. Они поехали на север вокруг города. Дом Зигги и Пола находился за пределами города. Это был двухэтажный деревянный дом, построенный на холме, с которого открывался захватывающий вид на Пьюджет-Саунд, Поссессион-Саунд и вдалеке гору Уокер. Когда они впервые посетили его, Алекс подумал, что они попали в райский уголок. «Подожди, пока пойдет дождь», — сказал Зигги.

Сегодня небо было пасмурным, с ярким светом, который приносят высокие облака. Алекс хотел дождя; это соответствовало бы его настроению. Но погода, похоже, не доставила ему такого удовольствия. Он смотрел в окно, время от времени мельком видя заснеженные вершины Олимпийских игр и Каскады. На обочине дороги была серая грязь; кристаллы льда время от времени блестели, отражая свет. Он был рад, что его предыдущие визиты происходили только летом. Вид был достаточно другим, чтобы не вызывать слишком много болезненных воспоминаний.

За несколько километров до выезда на свой бывший дом Павел выехал с шоссе. Дорога, по которой они сейчас пошли, вела через сосны к высокому, крутому берегу, откуда открывался вид на остров Уидби. Мотель выбрал стиль бревенчатого домика, что, по мнению Алекса, было нелепо для такого большого здания, как то, в котором располагались стойка регистрации, бар и ресторан. Но отдельные дома, выстроенные в ряд на опушке леса, были привлекательны. Пол, чей дом находился рядом с домом Алекса, оставил его одного распаковывать вещи. — Встретимся в баре через полчаса, ладно?

На время похорон Алекс повесил свой костюм и рубашку на вешалку, а остальную одежду оставил в чемодане. Он делал наброски во время трансатлантического перелета. Теперь он вырвал единственный лист бумаги, который был ему удовлетворён, и приложил его к зеркалу. Зигги уставился на него в профиль в три четверти, в его глазах появилась кривая улыбка. «Неплохая аналогия, пришла мне в голову», — с грустью подумал Алекс. Он посмотрел на свои часы. Домой почти полночь. Линн не будет возражать, если он позвонит так поздно. Он набрал номер. Их краткий разговор облегчил печаль, почти охватившую его.

Алекс наполнил раковину холодной водой и плеснул себе в лицо. Почувствовав себя немного более проснувшимся, он подошел к бару, рождественские украшения которого теперь, когда ему было так грустно, казались неуместными. Джонни Мэтис сладко пел на заднем плане, и Алексу хотелось приглушить динамики, как когда-то приглушили стук лошадиных копыт во время похоронной процессии. Он нашел Пола на сиденье с бутылкой пива «Пирамида». Он жестом велел бармену принести ему то же самое и сел напротив Пола. Теперь, когда у него была возможность хорошенько его рассмотреть, он увидел признаки напряжения и печали. Светло-каштановые волосы Пола были растрепаны и немыты, голубые глаза устали и покраснели. Небольшая щетина под левым ухом указывала на необыкновенную неряшливость человека, который всегда выглядел опрятно и опрятно.

«Я позвонил Линн», сказал он. «Она спрашивала о тебе».

«У нее доброе сердце», — сказал Пол. «Я чувствую, что узнал ее намного лучше в этом году. Беременность, казалось, сделала ее более открытой».

'Я знаю, что Вы имеете ввиду. Я думала, она будет ужасно волноваться во время беременности. Но она очень расслаблена». Пиво Алекса прибыло.

Пол поднял бокал. «Давайте выпьем за будущее», — сказал он. «Сейчас я не чувствую, что это может мне что-то предложить, но я знаю, что Зигги надерет мне задницу, если я застряну в прошлом».

«В будущее», — повторил Пол. Он отпил пива и спросил: «Как дела?»

Пол покачал головой. «Я не думаю, что это еще полностью осозналось. Столько всего нужно было сделать. Оповещение людей, организация похорон и так далее. Это напоминает мне: твоего друга Тома, который звонил Зигги Вейрду? Оно придет завтра.

Эта новость вызвала неоднозначную реакцию у Алекса. С одной стороны, он жаждал связи с прошлым, которую сформировал Вейрд. С другой стороны, у него все еще возникало это неприятное чувство, когда он вспоминал ту ночь, когда умерла Рози Дафф. Кроме того, он боялся раздражения, которое вызвал бы Вейрд, если бы он отправился в фундаменталистский гомофобный тур. «Он не собирается проповедовать на похоронах, не так ли?»

'Нет. У нас есть гуманистическая служба. Но друзья Зигги получают возможность что-то сказать о нем. Если Том хочет поболтать, он может это сделать».

Алекс застонал. «Вы знаете, что он фанатик-фундаменталист, проповедующий ад и проклятие?»

Пол насмешливо улыбнулся. — Он может быть начеку. Банды Линча случаются не только на Юге».

«Я поговорю с ним заранее». «Это поможет, как веточка для сбежавшего поезда», — подумал Алекс.

Несколько минут они пили пиво молча. Затем Пол откашлялся и сказал: — Мне нужно кое-что тебе сказать, Алекс. Речь идет о пожаре.

Алекс выглядел удивленным. 'Огонь?'

Пол потер переносицу. — Пожар не был несчастным случаем, Алекс. Он горит. Это было намеренно».

«Они уверены?»

Пол вздохнул. «С того момента, как он достаточно остыл, вокруг ходили самые разные специалисты по пожарной безопасности».

— Но это ужасно. Кто мог сделать что-то подобное с Зигги?

«Алекс, что касается полиции, то это я».

«Но это безумие. Ты любил Зигги.

— Именно поэтому я главный подозреваемый. Разве они не всегда сначала смотрят на мужа? - криво сказал Пол.

Алекс покачал головой. «Никто из тех, кто тебя знал, даже не задумывался об этом больше секунды».

— Но полиция нас не знала. И как бы они ни старались это скрыть, большинство полицейских любят геев так же сильно, как и твой друг Том. Он сделал глоток пива, словно пытаясь смыть вкус своих чувств. «Вчера я провел большую часть дня в полицейском участке, отвечая на вопросы».

'Я не понимаю. Вы были за сотни миль отсюда. Как, по их мнению, ты сжег дом, пока был в Калифорнии?

«Ты помнишь планировку дома?» Алекс кивнул, и Пол продолжил: «Говорят, пожар начался в подвале, возле резервуара с мазутом. По словам пожарного, похоже, что кто-то поставил рядом с резервуаром канистры с краской и бензином, а затем сложил вокруг него бумагу и дерево. Чего мы точно не сделали. Но они также нашли остатки зажигательной бомбы. Они сказали, что довольно простая конструкция.

«Разве эта штука не сгорела в огне?»

«Эти ребята очень хорошо реконструируют то, что происходит во время пожара. Судя по найденным останкам, они полагают, что все произошло именно так. Они нашли фрагменты закрытой банки с краской. На внутренней стороне крышки находились остатки электронного часового механизма. Они полагают, что в канистре находился бензин или какое-то другое топливо. Что-то, что выделяло бы дым. Большую часть пространства в банке занимал дым. Когда таймер сработал, искра воспламенила пар, банка взорвалась, и горючая жидкость попала на другие горючие материалы. А поскольку это был деревянный дом, он горел бы, как факел». Технический рассказ Пола закончился, и его рот начал дрожать. «У Зигги не было шансов».

— И они думают, что это сделал ты? Алекс не мог в это поверить. В то же время ему было глубоко жаль Павла. Он лучше, чем кто-либо другой, знал последствия необоснованных подозрений и ущерб, который они принесли.

«Других подозреваемых у них нет. Зигги не был человеком, который наживал себе врагов. И я главный бенефициар по его завещанию. Кроме того, я физик».

«И это значит, что ты знаешь, как сделать зажигательную бомбу?»

— Кажется, они так думают. Им немного сложно объяснить, чем именно я занимаюсь, но они, кажется, думают: эй, этот парень учёный. Он должен знать, как взрывать людей. Если бы это не было так чертовски трагично, я бы посмеялся над этим».

Алекс жестом предложил бармену принести еще две бутылки пива. «Значит, они думают, что вы подложили зажигательную бомбу, а затем поехали в Калифорнию читать лекцию?»

«Похоже, так у них работает мозг. Я думал, что отсутствие на три ночи оправдает меня, но, видимо, нет. Эксперт по пожарной безопасности сказал моему адвокату, что таймер, который использовал убийца, мог быть установлен на неделю вперед. Так что я все еще подозрителен.

— Разве ты не пошел бы на ужасный риск? Что, если бы Зигги спустился в подвал и увидел это?

«Мы почти никогда не бывали там зимой. Там было все необходимое для летнего отдыха: лодки, доски для серфинга, садовая мебель. Лыжи мы хранили в гараже. И это тоже говорит против меня. Откуда еще кто-нибудь мог знать, что он может спокойно возиться в подвале?

Взмахом руки Алекс смахнул этот комментарий со стола. «Сколько людей зимой регулярно ходят в подвалы?» Наконец, вашей стиральной машины нет. Насколько сложно было туда проникнуть?

«Не так уж сложно», — сказал Пол. «Он не был включен в систему безопасности, потому что человек, который ухаживает за нашим садом, должен был иметь возможность входить и выходить летом. Таким образом, ему не требовались данные системы сигнализации. Я не думаю, что это было слишком сложно для того, кто действительно хотел туда попасть».

«И, конечно же, все доказательства взлома были уничтожены огнем», — вздохнул Алекс.

«Значит, вы понимаете, что для меня дела обстоят довольно мрачно».

— Но это безумие. Как я уже сказал, все, кто тебя знает, знают, что ты никогда не причинишь вред Зигги, не говоря уже о том, чтобы убить его.

Улыбка Пола едва коснулась усов. — Я ценю твое доверие, Алекс. И я не собираюсь вознаграждать их обвинения даже отрицанием. Но я хотел, чтобы вы знали, о чем идет речь. Я знаю, ты понимаешь, как это ужасно, когда тебя подозревают в том, чего ты не совершал.

Несмотря на тепло в уютном баре, Алекса пробежала дрожь. «Я бы не пожелал этого своему злейшему врагу, не говоря уже о моем друге. Это ужас. Господи, Пол, я надеюсь, они узнают, кто это сделал. Для тебя. То, что случилось с нами, отравило мою жизнь».

«То же самое было и с Зигги. Он никогда не забывал, как быстро человек может стать враждебным. Это действительно заставило его быть осторожным в своем взаимодействии с миром. Вот почему все это так безумно. Он делал все возможное, чтобы не нажить врагов среди людей. Не то чтобы он все одобрял...»

«Никто и никогда не мог обвинить его в этом», — согласился Алекс. — Но ты прав. Добрый ответ предотвращает гнев. Это был его девиз. Но как насчет его работы? Я имею в виду, что в больницах что-то может пойти не так. Дети умирают или не поправляются так, как должны. Родители хотят кого-то обвинить».

«Мы здесь, в Америке, Алекс», — насмешливо сказал Пол. «Врачи не идут на неоправданный риск. Они слишком боятся, что им могут предъявить иск. Конечно, Зигги терял пациентов. И иногда результаты были не такими, как он надеялся. Но одна из причин, по которой он добился такого успеха как педиатра, заключалась в том, что он подружился со своими пациентами и их родителями. Ему доверяли, и это правильно. Потому что он был превосходным врачом».

'Я знаю это. Но иногда вся логика теряется, когда умирает ребенок».

«О чем-то подобном совершенно не могло быть и речи. Если бы это было так, я бы знал. Мы поговорили, Алекс. Даже спустя десять лет мы все еще все обсуждали друг с другом».

— А коллеги? Он кого-то расстроил?

Пол покачал головой. 'Я так не думаю. У него были высокие стандарты, и я предполагаю, что не все, с кем он работал, всегда могли им соответствовать. Но он очень тщательно выбирал своих людей. В клинике прекрасная атмосфера. Я не думаю, что есть кто-то, кто не уважал бы его. Боже, эти люди — наши друзья. Они приходят к нам домой на шашлыки, мы присматриваем за их детьми. Без Зигги, который будет руководить клиникой, они будут чувствовать себя менее уверенно в своем будущем».

«Насколько я слышал, это было прекрасно», — сказал Алекс. «И мы оба знаем, что это не так».

На этот раз улыбка Пола достигла его глаз. «Нет, он не был идеален. Возможно, перфекционист. Иногда это сводило тебя с ума. В последний раз, когда мы ездили на зимний спортивный отдых, мне почти пришлось тащить его с горы. На трассе есть один поворот, который он просто не смог пройти должным образом. Каждый раз все шло не так. А это означало, что нам пришлось продолжать путь назад. Но вы не убьете кого-то за то, что он слишком настойчив здесь и там. Если бы я не хотел больше жить с Зигги, я бы просто оставил его, понимаешь? Мне не нужно было его убивать.

«Но ты хотела жить с ним, вот что важно».

Пол закусил губу и уставился на кружочки пролитого пива на столе. — Я бы все отдал, чтобы вернуть его, — тихо сказал он. Алекс дал ему время прийти в себя.

«Они найдут виновного», — сказал он наконец.

'Ты думаешь? Мне бы хотелось с вами согласиться. Я продолжаю думать о том, через что тебе пришлось пройти все эти годы назад. Они так и не узнали, кто убил эту девушку. И поэтому все видели тебя по-другому». Он посмотрел на Алекса. «Я не такой сильный, как Зигги. Не знаю, смогу ли я с этим жить».

OceanofPDF.com

25

Сквозь дымку слез Алекс пытался сосредоточиться на словах программы службы. Если бы его спросили, какая музыка из списка для похорон Зигги тронула бы его до слез, он, вероятно, выбрал бы «Rock and Roll Suicide» Боуи с ее категорическим отрицанием одиночества. Но он преодолел это, чему почти способствовали яркие образы юного Зигги, проецируемые на большой экран в передней части зала крематория. Для него это сделал отрывок Брамса из письма Павла к коринфянам о вере, надежде и любви, исполненный Мужским гей-хором из Сан-Франциско. Мы смотрим на него через зеркало в темном месте ; Теперь мы видим в зеркале неясно. Слова казались до боли уместными. То, что он слышал о смерти Зигги, не имело смысла ни логически, ни метафизически.

Слёзы текли по его щекам, но ему было всё равно. Он был не единственным плачущим в переполненном крематории, и пребывание вдали от дома, казалось, освободило его от его обычной эмоциональной сдержанности. Рядом с ним сидел Вейрд в безупречной, благородной рясе, в которой он гораздо больше походил на павлина, чем на геев, пришедших засвидетельствовать свое почтение Зигги. Конечно, он не плакал. Его губы постоянно двигались. Алекс предположил, что это признак не психического заболевания, а преданности, поскольку рука Вейрда часто касалась смехотворно бросающегося в глаза посеребренного креста на его груди. Когда Алекс впервые увидел это в аэропорту Си-Так, он чуть не рассмеялся. Вейрд уверенно подошел и поставил чемодан, чтобы театрально обнять своего старого друга. Алекс заметил, какой гладкой на ощупь была его кожа, и заподозрил пластическую операцию.

«Хорошо, что ты пришел», — сказал Алекс, направляясь к арендованной машине, которую он взял сегодня утром.

«Зигги был моим самым старым другом, как и Мондо и ты. Я знаю, что мы все пошли в разных направлениях, но ничто не могло этого изменить. Я отчасти обязан той жизнью, которую веду сейчас, нашей дружбе. Я был бы очень плохим христианином, если бы отвернулся от этого».

Алекс не был уверен, что все, что исходило из уст Вейрда, звучало так, будто оно предназначалось для публичного потребления. Всякий раз, когда он что-то говорил, казалось, будто невидимая община веры ловила каждое его слово. За последние двадцать лет они встречались всего несколько раз, но каждый раз это было одно и то же. Лицемерный Иисус упомянул о нем Линн, когда они впервые посетили его в маленьком городке Джорджии, где он служил. Прозвище казалось таким же подходящим, как и тогда.

— А как Линн? — спросил Вейрд, усаживаясь на пассажирское сиденье и разглаживая свой превосходно скроенный костюм священнослужителя.

«Седьмой месяц беременности, и я процветаю», — сказал Алекс.

«Благословен Господь! Я знаю, как сильно ты этого желал. Лицо Вейрда осветилось чем-то вроде искренней улыбки. Но он провел так много времени перед камерами, выступая со своим посланием на местном телевидении, что было трудно отличить вымышленное от реального. «Я благодарю Господа за благословение детей. Самые счастливые воспоминания у меня связаны с этими пятью моими людьми. Любовь мужчины к своим детям глубже и чище всего на свете. Алекс, я знаю, что тебе понравится это изменение в твоей жизни».

«Спасибо, Странный».

Лицо преподобного вытянулось. «Вы не можете этого сделать», — сказал он, возвращаясь к выражению лица подросткового возраста. «Я не думаю, что это уже подходящая форма обращения в наши дни».

'Мне жаль. Вы не сможете быстро отучиться от старых привычек. Ты всегда будешь для меня странным.

«А кто сейчас называет тебя Джилли?»

Алекс покачал головой. 'Ты прав. Я пытаюсь вспомнить, Том.

«Я ценю это, Алекс. И если вы захотите крестить ребенка, я с радостью это сделаю».

«Я не думаю, что мы пойдем этим путем. Червь сам сможет решить, когда подрастет.

Вирд поджал губы. «Конечно, это ваше решение». Основной текст был ясен. Обреките своего ребенка на вечное проклятие, если вы действительно этого хотите . Он посмотрел в окно на проносящийся мимо пейзаж. 'Куда мы идем?'

«Пол организовал для тебя дом в мотеле, где мы остановились».

«Это близко к месту пожара?»

— Примерно в десяти минутах отсюда. Как же так?'

«Я бы хотел сначала пойти туда».

'Почему?'

«Я хочу произнести молитву».

Алекс громко выдохнул. 'Отлично. Слушай, тебе нужно кое-что знать. Полиция считает, что это был поджог.

Вейрд тяжело склонил голову. «Я боялся этого».

'Ты серьезно? Как же так?'

«Зигги выбрал опасный путь. Кто знает, какого человека он привел в свой дом. Кто знает, какую израненную душу он мог довести до отчаянных поступков».

Алекс стукнул кулаком по рулю. — Ради бога, Странный. Я думал, в Библии сказано: «Не судите, да не судимы будете»? Кем, черт возьми, ты себя возомнил, придумывая такую чушь? Какие бы у вас ни были предубеждения относительно образа жизни Зигги, я бы немедленно выбросил их из головы. Зигги и Пол были моногамны. Ни один из них за последние десять лет ни с кем не занимался сексом».

Вейрд сверкнул презрительной улыбкой, которая побудила Алекса ударить его. «Ты всегда верил всему, что говорил Зигги».

Алекс не хотел спорить. Он резко ответил словами: «Я пытаюсь вам сказать, что у полиции возникла безумная идея, что Пол поджег». Так что постарайся быть к нему немного внимательным, ладно?

— Почему ты думаешь, что это такая идиотская идея? Я мало что знаю о том, как работает полиция, но слышал, что большинство убийств, не связанных с бандами, совершаются мужьями. И поскольку ты просил меня быть к нему немного внимательным, думаю, мне просто придется считать Пола мужем Зигги, верно? Если бы я был полицейским, я бы посчитал нарушением своих обязанностей не рассмотреть такую возможность».

'Лучший. Это их работа. Но мы друзья Зигги. Мы с Линн провели с ними много времени на протяжении многих лет. И поверьте мне, эти отношения никогда не сводились к убийству. Ты помнишь, каково это, когда тебя подозревают в том, чего ты не совершал. Представьте, насколько это хуже, когда умерший человек — тот, кого вы любили. Это то, с чем сейчас имеет дело Пол. И он заслуживает нашей поддержки, а не полиции».

— Хорошо, хорошо, — беспокойно пробормотал Вейрд; его фасад исчез на мгновение, когда ожило воспоминание о первобытном страхе, который привел его в объятия церкви. Всю оставшуюся часть пути он молчал, глядя в боковое окно на проносящийся мимо пейзаж, чтобы избежать случайных взглядов Алекса в его сторону.

Алекс свернул на знакомый выезд с шоссе и направился на запад, к прежнему дому Зигги и Пола. Его желудок сжался, когда он свернул на узкую мощеную дорогу, проходившую среди деревьев. Его воображение уже разыгралось образами огня. Но когда он обогнул последний поворот и увидел то, что осталось от дома, он понял, что его воображение было крайне неадекватным. Он ожидал увидеть черный обгоревший снаряд. Но это было почти полное разрушение.

Потеряв дар речи, Алекс медленно замедлил ход машины до полной остановки. Он вышел и сделал несколько нерешительных шагов к руинам. К его удивлению, запах гари все еще присутствовал в его горле и носу. Он смотрел на обгоревшие останки перед собой, едва способный связать свои воспоминания о доме с этим беспорядком. Несколько тяжелых балок торчали под странными углами, но в остальном почти ничего нельзя было узнать. Дом, должно быть, загорелся, как пылающий факел, окунутый в смолу. Огнем также были уничтожены ближайшие к дому деревья. Их искаженные тела резко выделялись на фоне моря и островов за его пределами.

Он едва заметил, как Вейрд прошел мимо него. Опустив голову, преподобный неподвижно стоял у заграждающей ленты, окружавшей сгоревшие завалы. Затем он откинул голову назад, и его густая копна серебристых волос блеснула на свету. — О Господь, — начал он, его голос звучал звучно на открытом воздухе.

Алекс попытался сдержать смех, поднимавшийся в его груди. Он знал, что отчасти это была нервная реакция на сильные эмоции, вызванные в нем руинами. Но он ничего не мог с этим поделать. Никто из тех, кто когда-либо видел, как Вейрд сходил с ума от наркотиков или его рвало в канаву в нерабочее время, не мог воспринимать это зрелище всерьез. Он повернулся и пошел обратно к машине. Он захлопнул за собой дверь, чтобы отгородиться от пустых фраз, которые Вейрд извергал облакам. У него возникло искушение уехать и оставить проповедника на произвол судьбы. Но Зигги никогда не бросал Вейрда – да и кого-либо еще, если уж на то пошло. И лучшее, что Алекс мог сделать для Зигги в этот момент, — это оправдать это доверие. Поэтому он ждал.

Он увидел множество ярких образов, возникших перед ним. Зигги спит в постели, внезапно вспыхивает пламя, огненные языки облизывают дерево, клубы дыма клубятся по знакомым комнатам, Зигги слегка шевелится, когда предательские пары проникают в его дыхательное горло, туманные очертания дома шатаются за дымкой жара и дыма, и Зигги без сознания посреди моря огня. Это было почти невыносимо, и Алекс отчаянно пытался выбросить эти образы из головы. Ему хотелось вызвать в воображении образ Линн, но он не мог его удержать. Ему хотелось уйти оттуда, неважно куда, лишь бы он мог сосредоточиться на другом взгляде.

Примерно через десять минут Вейрд вернулся к машине, принеся с собой порыв холодного воздуха. «Бррр», — сказал он. «Я никогда не был убежден, что в аду жарко. Если бы это зависело от меня, я бы сделал его холоднее, чем в морозильной камере».

«Я уверен, что ты сможешь поговорить с Богом, когда попадешь на небеса. Ничего, если мы сейчас поедем в мотель?

Поездка, похоже, удовлетворила потребность Вейрда в компании Алекса. Как только он поселился в мотеле, он сказал, что вызвал такси, чтобы отвезти его в Сиэтл. «У меня здесь есть коллега, которого я хотел бы навестить». Он договорился о встрече с Алексом на следующее утро, чтобы пойти на похороны, и выглядел странно подавленным. И все же Алекс боялся того, что скажет Вейрд на похоронах.

Брамс замолчал, и Пол подошел к кафедре. «Мы собрались здесь, потому что Зигги значил для нас что-то особенное», - сказал он, явно изо всех сил стараясь держать свой голос под контролем. «Даже если бы я говорил весь день, я бы не смог передать и половины того, что он для меня значил. Так что я даже не буду это пробовать. Но если у кого-то из вас есть воспоминания о Зигги, которыми вы хотели бы поделиться с нами, мы все будем рады их услышать».

Едва он успел закончить речь, как из первого ряда поднялся пожилой мужчина и чопорно направился к трибуне. Когда он обратился к ним, Алекс понял требования похоронить ребенка. Карел Малкевич словно уменьшился в размерах. Его широкие плечи были сгорблены, а темные глаза были глубоко в глазницах. Он не видел овдовевшего отца Зигги несколько лет, но эта перемена была удручающей. «Я скучаю по своему сыну», — сказал он, его польский акцент все еще слышен в шотландском языке. «Он заставлял меня гордиться всю свою жизнь. Даже в детстве он заботился о других. Он всегда был честолюбив, но не стремился к личной славе. Он хотел быть лучшим, каким мог быть, потому что таким образом он мог сделать все возможное для своих собратьев. Зигги никогда особо не заботило, что о нем думают другие. Он всегда говорил, что о нем будут судить по тому, что он сделал, а не по мнению других. «Я рад видеть вас всех здесь сегодня, потому что это говорит мне о том, что вы поняли это о нем». Старик отпил воды из стакана, стоящего на столе. «Я любил своего сына. Возможно, я недостаточно часто говорил ему об этом. Но я надеюсь, что он знал об этом, когда умер». Он склонил голову и вернулся на свое место.

Алекс ущипнул переносицу, пытаясь сдержать слезы. Один за другим друзья и коллеги Зигги выходили вперед. Некоторые говорили лишь то, что очень любят его и будут ужасно по нему скучать. Другие поделились анекдотами из своей дружбы, многие из которых были теплыми и забавными. Алексу хотелось встать и что-нибудь сказать, но он боялся, что голос его подведет. Затем наступил момент, которого он боялся. Алекс внутренне застонал.

Наблюдая, как он приближается к трибуне, Алекс задавался вопросом, как Вейрду удалось изменить свою презентацию за эти годы. Зигги всегда был человеком с харизмой. Странный неуклюжий придурок, который всегда говорил не то, делал не то, находил неправильный тон. Но он хорошо усвоил урок. Падение булавки прозвучало бы как последний звук трубы, когда Вейрд готовился говорить.

«Зигги был моим самым старым другом», — сказал он громким голосом. «Я думал, что он ошибся в выборе пути. Он думал, что я дурак. Может быть, даже шарлатан. Но это никогда не имело значения. Связь между нами была достаточно сильной, чтобы выдержать это давление. Это произошло потому, что годы, которые мы провели в компании друг друга, — это самые тяжелые годы в жизни любого мужчины, годы, за которые он растет от ребенка к мужчине. Эти годы стали для всех нас борьбой, поскольку мы понимаем, кто мы и что мы можем предложить миру. Некоторым из нас повезло, что у них есть такой друг, как Зигги, который помогает нам встать на ноги, когда мы допустили ошибки».

Алекс недоверчиво посмотрел на него. Он не мог поверить своим ушам. Он ожидал ада и проклятия, а вместо этого услышал безошибочные разговоры о любви. Он улыбнулся, чего не ожидал.

«Нас было четверо», — продолжил Вейрд. «Леди Фи» Киркалди». Мы встретились в первый день в старшей школе, и произошло нечто волшебное. Была образована связь. Мы поделились друг с другом нашими самыми глубокими страхами и величайшими триумфами. В течение многих лет мы были худшей группой в мире, и нас это не волновало. В каждой группе каждый получает свою роль. Я был неуклюжим. Дурак. Тот, кто всегда заходил слишком далеко. Он смиренно пожал плечами. «Некоторые могут подумать, что я все еще здесь. Зигги был тем, кто спас меня от самого себя. Зигги спас меня от самоуничтожения. Он спас меня от худших излишеств моей личности, пока я не нашел более великого Спасителя. Но даже тогда Зигги не отпускал меня.

Мы не часто виделись в последние годы. Наша жизнь была слишком наполнена настоящим. Но это не означало, что мы списали прошлое. Зигги по-прежнему был для меня пробным камнем во многих отношениях. Я не буду притворяться, что согласился со всем его выбором. Я был бы лицемером, если бы притворился, что это так. Но здесь, сегодня, все это не имеет значения. Сейчас важно то, что мой друг умер, и с его смертью исчез свет из моей жизни. Никто из нас не может позволить себе потерять свет. Поэтому сегодня я оплакиваю кончину человека, который значительно облегчил мой путь к спасению. Все, что я могу сделать для Зигги, это попытаться сделать то же самое для всех, кто попадается мне на пути в нужде. Если я могу помочь кому-либо из вас сегодня, пожалуйста, не стесняйтесь сообщить мне о себе. Для Зигги. Вейрд огляделся вокруг с блаженной улыбкой. «Я благодарю Господа за дар Зигмунда Малькевича. Аминь.'

Ладно, подумал Алекс. В конце он снова показал себя прежним. Но Вейрд по-своему почтил Зигги. Когда его друг снова сел рядом с ним, Алекс взял его за руку и сжал ее. И Вейрд не отпускал его.


Когда все закончилось, все вышли на улицу и остановились, чтобы пожать руки Полу и Карелу Малкевичам. Светило слабое солнце, и они позволили унести себя течению по цветочным даням. Несмотря на просьбу Павла не присылать цветы, кроме родных, букетов и венков были десятки. «Он мог бы помочь нам всем почувствовать себя семьей», — сказал себе Алекс.

«Мы были кровными братьями», — мягко сказал Вейрд.

«То, что ты там сказал, было хорошо».

Странный улыбнулся. — Это было не то, чего вы ожидали, не так ли? Я видел это по твоему лицу.

Алекс ничего не сказал. Он наклонился, чтобы прочитать карту. Дорогой Зигги, мир без тебя слишком велик. С любовью от всех твоих друзей в клинике . Он посмотрел на другие карты и на мгновение остановился у последнего венка. Он был маленьким и скромным, тесным кругом белых роз и розмарина. Алекс прочитал карточку и нахмурился. В память о Розмари .

— Вы это видите? — спросил он Странного.

— Со вкусом, — одобрительно сказал Вейрд.

— Тебе не кажется, что это немного… Я не знаю. Иностранный?'

Странный нахмурился. — Я думаю, ты видишь призраков. Это совершенно уместная дань уважения».

«Странно, он умер в двадцать пятую годовщину смерти Рози Дафф. Эта карта не подписана. Тебе не кажется, что это немного сложно?

«Алекс, это позади нас». Вейрд развел руками в жесте, охватывающем скорбящих. «Вы действительно думаете, что здесь есть кто-нибудь, кроме нас, кто хотя бы знает имя Рози Дафф? Это просто немного театрально, что неудивительно, когда видишь людей, которые здесь находятся».

«Они возобновили дело, вы знаете». Алекс мог быть таким же упрямым, как Зигги, когда был в настроении.

«Я этого не знал», — удивленно сказал Вейрд.

— Я прочитал это в газете. В свете новых технологических возможностей, ДНК и всего остального, они заново исследуют все нераскрытые убийства».

Рука Вейрда потянулась к его промежности. «Хвала Господу».

Удивленный Алекс сказал: «Ты не боишься, что вся старая ложь всплывет снова?»

'Почему? Нам нечего бояться. Возможно, наше имя будет очищено».

Алекс выглядел обеспокоенным. «Хотел бы я думать, что это будет так просто».


С резким вздохом раздражения доктор Дэвид Керр отодвинул свой ноутбук. Он пытался отшлифовать первый черновик статьи о современной французской поэзии, но чем дольше он смотрел на экран, тем меньше для него значили слова. Он снял очки, протер глаза и попытался убедить себя, что просто страдает от усталости в конце семестра. Но он знал, что обманывает себя.

Как бы он ни старался не думать об этом, он не мог избежать осознания того, что, пока Зигги возился со своими репликами, в полушарии от него друзья и семья везли его к месту его последнего пристанища. Он не жалел, что не поехал; Зигги представлял собой часть его истории, которая была настолько далека от него, что, казалось, принадлежала ему из другой жизни, и он чувствовал, что не так уж много обязан своему старому другу, что это перевешивало все хлопоты, связанные с поездкой в Сиэтл. Но известие о его смерти вернуло воспоминания, которые Дэвид Керр закопал так глубоко, что они редко всплывали, чтобы его беспокоить. Это были неприятные воспоминания.

Однако он взял трубку, которая звонила, без всякого предчувствия. 'Доктор. Керр? Голос не показался ему знакомым.

'Да. С кем я разговариваю?'

«Инспектор Робин Макленнан из уголовного розыска Файфа». Он говорил медленно и четко, как человек, который знает, что выпил больше, чем ему полезно.

Дэвид невольно вздрогнул. Ему внезапно стало так холодно, как будто он снова оказался в Северном море. — И почему ты звонишь мне? — спросил он, прячась за агрессивностью.

«Я член команды, которая пересматривает старые нераскрытые дела об убийствах. Возможно, вы читали об этом в газете?

— Это не ответ на мой вопрос, — коротко сказал Дэвид.

«Я хотел бы поговорить с вами об обстоятельствах смерти моего брата. Инспектор Барни Макленнан.

Дэвид был потрясен. Прямой подход лишил его дара речи. Он всегда боялся этого момента, но спустя почти двадцать пять лет убедил себя, что он никогда не наступит.

'Ты еще там?' – спросил Робин. «Как я уже сказал, я хочу поговорить с тобой о…»

— Я тебя услышал, — резко сказал Дэвид. — Мне нечего вам сказать. Ни сейчас, ни когда-либо. Даже если бы ты меня арестовал. Однажды ты разрушил мою жизнь. Я не дам тебе шанса сделать это снова». Он повесил трубку. Он тяжело дышал, и его руки тряслись. Он обхватил себя руками и удержался. Что происходило? Он не знал, что у Барни Макленнана есть брат. Почему он так долго ждал, чтобы поговорить с Дэвидом о том ужасном дне? И почему он придумал это именно сейчас? Когда он рассказал об этих нераскрытых делах, Дэвид был убежден, что Макленнан хотел поговорить о Рози Дафф, и это было достаточной причиной, чтобы разозлиться. Но Барни Макленнан? Разве полиция Файфа не решила превратить это дело в дело об убийстве спустя двадцать пять лет?

Он снова вздрогнул и уставился в ночь. Мерцающие огни рождественских елок в домах по всему штату, казалось, смотрели на него тысячами глаз. Он вскочил на ноги и задернул шторы в своем кабинете. Затем он прислонился к стене, глаза закрылись, сердце колотилось. Дэвид Керр сделал все возможное, чтобы похоронить прошлое. Он сделал все, что было в его силах, чтобы держать его подальше от своей двери. Этого явно было недостаточно. Ему оставался только один выбор. Вопрос в том, хватит ли у него смелости сделать это.

OceanofPDF.com

26

Свет из кабинета внезапно закрылся тяжелыми шторами. Мужчина, увидевший это, нахмурился. Это был отрыв от рутины. Ему это не понравилось. Он задавался вопросом, что вызвало такое изменение. Но наконец все вернулось на круги своя. Внизу погас свет. Теперь он знал закономерность. В главной спальне в передней части виллы Берсден зажигался свет. Затем в окне появлялся силуэт жены Дэвида Керра. Она задернула тяжелые шторы, которые не пропускали внутрь ничего, кроме самого слабого проблеска света. Почти одновременно на крышу гаража упал прямоугольник света. Ванная, предположил он. Дэвид Керр работает над своими ритуалами перед сном. Как и Леди Макбет, он никогда не мог отмыть руки. Минут через двадцать свет в спальне погас. Сегодня вечером ничего не произойдет.

Грэм Макфадьен повернул ключ зажигания и уехал в ночь. Он начал понимать жизнь Дэвида Керра, но ему хотелось знать гораздо больше. Например, почему он не сделал то, что сделал Алекс Гилби, и не полетел на самолете в Сиэтл. Это было бесчувственно. Как можно было не отдать дань уважения тому, кто был не только одним из твоих старых друзей, но и соучастником убийства?

Если не было отчуждения конечно. Иногда говорили о ворах, которые подрались. Насколько больше смысла это имело для убийц. Такой перерыв должен потребовать времени и расстояния. Сразу после преступления не было никаких признаков чего-либо. Теперь он знал это благодаря своему дяде Брайану.

Воспоминание об этом разговоре продолжало звучать в его сознании, как духовные четки, движение которых укрепляло его решимость. Все, чего он хотел, — это найти своих родителей; он никогда не ожидал, что его поглотит поиск высшей истины. Но он был поглощен этим. Другие сочли бы это навязчивой идеей, но это было типично для людей, которые не понимали обязательств и необходимости справедливости. Он был убеждён, что беспокойная тень матери наблюдает за ним, призывая сделать то, что нужно. Это было последнее, о чем он думал перед тем, как его одолел сон, и первое, когда он проснулся. Кто-то за это заплатит.

Его дядя был не особенно рад их встрече на кладбище. Сначала Макфадьен думал, что пожилой мужчина собирается его избить. Его руки были сжаты в кулаки, а голова наклонена, как у атакующего быка.

Макфадьен не был запуган. «Я просто хочу поговорить о моей матери», - сказал он.

«Мне нечего вам сказать», — сказал Брайан Дафф.

«Я просто хочу знать, какой она была».

«Я думал, Джимми Лоусон сказал тебе держаться от меня подальше».

— Лоусон приходил к тебе, чтобы поговорить обо мне?

— В конце концов, ты не так уж и важен. Он пришел ко мне поговорить о новом расследовании убийства моей сестры».

Макфадьен понимающе кивнул. — Так он рассказал тебе об утерянных уликах?

Дафф кивнул. 'Да.' Его руки расслабились, и он отвернулся. «Куча придурков».

— Если ты не хочешь говорить о моей матери, ты хотя бы расскажешь мне, что произошло, когда ее убили? Я хотел бы знать. И вы это испытали».

Дафф познал упорство, когда увидел его. В конце концов, это была общая черта этого незнакомца, его брата и него самого. — Я уверен, что ты не оставишь меня в покое? - сказал он кисло.

— Нет, я не планирую. Послушай, я не ожидаю, что меня встретят в моей биологической семье с распростертыми объятиями. Я знаю, ты, наверное, думаешь, что я не принадлежу. Но я имею право знать, откуда я родом и что случилось с моей матерью».

«Если я поговорю с тобой, ты уйдешь и оставишь нас в покое?»

Макфадьен на мгновение задумался об этом. Это было лучше, чем ничего. И, возможно, ему удастся немного прорвать защиту Брайана Даффа, оставив приоткрытой дверь на будущее. «Хорошо», — сказал он.

— Вы знаете бар «Ламмас»?

«Я был там несколько раз».

Брови Даффа поднялись. «Встретимся там через полчаса». Он развернулся на каблуках и пошел прочь. Когда тьма поглотила его дядю, Макфадьен почувствовал, как волнение подступило к его горлу, словно желчь. Он так долго искал ответы, и перспектива наконец получить их была почти слишком велика.

Он поспешил обратно к своей машине и поехал прямо в бар «Ламмас», где нашел угловой столик, где они могли спокойно поговорить. Его глаза блуждали по сторонам, гадая, как много изменилось с тех пор, как Рози работала за стойкой. Выглядело так, как будто в начале 1990-х это заведение преобразилось, но, судя по потертой краске и в целом удручающей атмосфере, популярным кафе оно так и не стало.

Макфадьен допил пиво наполовину, когда Брайан Дафф толкнул дверь и направился прямо к бару. Он явно был человеком, которого знал, потому что барменша схватила стакан еще до того, как он сделал заказ. Вооружившись большим стаканом пива, он присоединился к Макфейдену за столом. «Итак, — сказал он, — много ли ты знаешь?»

«Я заглянул в архивы газет. И что-то об этом деле было в книге о настоящих преступлениях, которую я нашел. Но я получил из этого только голые факты».

Не сводя глаз с Макфейдена, Дафф сделал большой глоток пива. «Факты, возможно. Правда, нет? Потому что нельзя называть людей убийцами, пока об этом не скажет присяжный.

Сердце Макфадьена начало биться быстрее. Похоже, его подозрения были верны. 'Что ты имеешь в виду?' он спросил.

Дафф глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Он явно не хотел этого разговора. «Я расскажу вам эту историю. В ночь своей смерти Рози работала здесь. За барной стойкой. Иногда я подвозил ее домой, но не в тот вечер. Она сказала, что собирается на вечеринку, но на самом деле у нее была с кем-то встреча в нерабочее время. Мы все знали, что она с кем-то встречается, но она не сказала нам, кто это был. У нее были свои секреты, Рози. Но мы с Колином думали, что она хранила молчание о своем парне, потому что думала, что мы его не одобрим». Дафф почесал подбородок. «Возможно, мы были немного жестковаты, когда дело касалось благополучия Рози. После того, как она забеременела... ну, позвольте мне сказать, что мы не хотели, чтобы она оказалась какой-то неудачницей.

В любом случае, она ушла после закрытия, и никто не видел, с кем она встречается. Кажется, будто она исчезла с лица земли на несколько часов». Он так крепко сжал стакан, что костяшки его пальцев побелели. «Около 4 часов утра четверо студентов, шедших домой пьяными после вечеринки, нашли ее лежащей в снегу на Холлоу-Хилл. Официальная версия заключалась в том, что они споткнулись о нее». Он покачал головой. — Но то место, где она лежала, вы ее там не случайно нашли. Это первое, что вам нужно запомнить.

У нее было одно ножевое ранение в живот. Но это была ужасная рана. Глубокий и длинный. Плечи Даффа защитно приподнялись. «Она истекла кровью. Убийца вынес ее по снегу и оставил там, как мешок с дерьмом. Это второе, что вам следует запомнить. Его голос был напряженным и наполненным эмоциями, которые все еще охватывали его двадцать пять лет спустя.

«Они сказали, что ее, вероятно, изнасиловали. Они сказали, что это мог быть просто грубый секс, но я никогда в это не верил. Рози усвоила урок. Она не спала с парнями, с которыми встречалась. Полиция создала впечатление, будто они обманывают меня и Колина в этом отношении. Но мы поговорили с некоторыми парнями, с которыми она встречалась, и они поклялись, что никогда не занимались с ней сексом. И я им верю, потому что мы с ними не обращались нежно. Конечно, они немного повозились. Сосание, дрочит. Но она не хотела с ними спать. Значит, ее, должно быть, изнасиловали. На ее одежде была сперма». Он издал сердитое, недоверчивое фырканье. «Я не могу поверить, что эта кучка бездельников потеряла улики. Это было все, что им было нужно. Остальное сделал бы тест ДНК . Он выпил еще пива. Макфадьен ждал, напряженный, как гончая, вынюхивающая добычу. Он промолчал, чтобы не разрушить чары.

«Так вот что случилось с моей сестрой. И мы хотели знать, кто это с ней сделал. Полиция понятия не имела. Они бегло осмотрели четверых студентов, нашедших ее, но никогда не оказывали на них давления. Никто в этом городе не хочет расстраивать университет. Тогда было еще хуже.

Вам следует запомнить следующие имена: Алекс Гилби, Зигмунд Малкевич, Дэвид Керр, Том Маки. Эти четверо нашли ее. Эти четверо были залиты ее кровью, но по якобы законному оправданию. И где они были в эти недостающие четыре часа? Они были на вечеринке. Какая-то вечеринка пьяных студентов, где они не обращают внимания друг на друга. Они могли уйти на какое-то время, и никто этого не заметил. Кто знает, может, их не было там больше получаса в начале и получаса в конце. Более того, у них был в наличии Ленд Ровер».

Макфадьен отреагировал шоком. «Я такого нигде не читал».

— Нет, пожалуй, нет. Они украли Land Rover у одного из своих однокурсников. Они разъезжали на нем той ночью.

«Почему им не предъявили за это обвинение?» — спросил Макфадьен.

'Хороший вопрос. И вопрос, на который мы так и не получили ответа. Наверное, из-за того, что я сказал ранее. Никто не хотел расстраивать университет. Возможно, полиция не хотела иметь дело с таким незначительным преступлением, если не смогла доказать серьезное преступление. Это произвело бы довольно печальное впечатление.

Он поставил стакан и постучал по кончикам пальцев. — Значит, у них нет настоящего алиби. У них была идеальная машина, чтобы разъезжать с трупом в снежную бурю. Они часто приходили в это кафе. Они знали Рози. Мы с Колином верили, что студенты колледжа — это кучка подонков, которые воспользовались такими девушками, как Рози, и бросили их, как только они встретили кого-то, подходящего в жены, и она это знала, поэтому никогда не сообщала нам, встречалась ли она со студентом. . Один из этих студентов признался, что пригласил Рози на вечеринку. И насколько я слышал, сперма на одежде Рози могла исходить от Зигмунда Малкевича, Дэвида Керра или Тома Маки». Он сел, на мгновение утомленный своим напряженным рассказом.

— Других подозреваемых не было?

Дафф пожал плечами. «Просто загадочный друг. Но это, как я уже сказал, вполне могло быть одним из этих четырех. Джимми Лоусону пришла в голову нелепая мысль, что какой-нибудь сумасшедший мог забрать ее для сатанинского ритуала. Вот почему ее оставили в этом месте. Но никаких доказательств этому так и не было найдено. Кроме того, как бы он нашел ее? Она бы точно не пошла по улицам в такую погоду».

— Как ты думаешь, что произошло той ночью? Макфадьену пришлось спросить.

«Я думаю, что ей нравился один из этих четырех. Я думаю, он устал от того, что не получал того, что хотел. Я думаю, он ее изнасиловал. Господи, может быть, все четверо сделали это, я не знаю. Когда они поняли, что натворили, они поняли, что у них будут проблемы, если они отпустят ее. Это означало бы конец их учебы, конец их светлому будущему. Поэтому они ее убили». Долгое время стояла тишина.

Макфадьен снова заговорил первым. «Я никогда не знал, о каких трех сперматозоидах идет речь».

— Это никогда не было известно. Но это правильно. Один из моих друзей встречался с девушкой, которая работала в полиции. Она была гражданским лицом, но знала, что происходит. Учитывая то, что они знали об этих четверых, со стороны полиции было преступно просто оставить все как есть».

— Их никогда не арестовывали?

Дафф покачал головой. «Их допросили, вот и все. Нет, они все еще здесь. Свободен, как птицы». Он опорожнил свой стакан. — Итак, теперь вы знаете, что произошло. Он отодвинул стул, словно собираясь уйти.

— Подожди, — настойчиво сказал Макфадьен.

Дафф нетерпеливо подождал.

— Почему ты ничего с этим не сделал?

Дафф отреагировал так, как будто его ударили. «Кто сказал, что мы ничего с этим не сделали?»

«Ну, ты только что сказал, что они все еще гуляют, свободные, как птицы».

Дафф вздохнул так глубоко, что запах пива, исходивший от его дыхания, окутал Макфадьена. «Мы мало что могли сделать. Мы поджарили нескольких, но об этом узнала полиция. Нас как бы предупредили, что если с кем-то из этих четверых что-нибудь случится, то за решеткой окажемся мы. Если бы речь шла только о нас с Колином, нас бы это не волновало. Но мы не могли сделать этого с нашей матерью. После того, через что она уже прошла. Поэтому мы оставили все как есть. Он закусил губу. «Джимми Лоусон всегда говорил, что это дело не будет закрыто. Однажды, сказал он, убийца Рози получит по заслугам. И я действительно думал, что с этим новым исследованием этот момент настал». Он покачал головой. — Какой я глупый. На этот раз он встал. «Я сдержал свое слово. Я ожидаю от тебя того же. Держись подальше от меня и моей семьи».

'Другой вопрос. Пожалуйста.'

Дафф колебался, положив руку на спинку стула, в шаге от спасения. 'Что?'

'Мой отец? Кто был мой отец?

— Лучше не знать, мальчик. Он был безнадежным бездельником».

— И все же мне хотелось бы знать. Половина моих генов досталась ему». Макфадьен увидел неуверенность в глазах Даффа. Он оказал на него давление. «Назови мне имя моего отца, и ты никогда больше меня не увидишь».

Дафф пожал плечами. — Его зовут Джон Стоби. Он переехал в Англию за три года до смерти Рози». Он повернулся и ушел.

Макфадьен некоторое время сидел, глядя в пространство, не думая о своем пиве. Имя. Что-то, чтобы начать поиск. Наконец-то у него появилось имя. Но более того. У него было обоснование решения, которое он принял после того, как Джеймс Лоусон признал некомпетентность полиции. Имена студентов не были для него новостью. Они были в газетных репортажах об убийстве. Он знал их имена уже несколько месяцев. Все, что он прочитал, усилило его отчаянную потребность найти виноватого в том, что случилось с его матерью. Когда он намеревался выяснить местонахождение четырех мужчин, которые, по его мнению, лишили его шанса когда-либо узнать свою настоящую мать, он был разочарован, обнаружив, что все четверо были успешными, порядочными и уважаемыми людьми. . Это не было справедливостью.

Он немедленно провел поиск в Интернете, чтобы получить какую-либо информацию об этих четверых. И когда Лоусон выступил со своим разоблачением, это только укрепило решение Макфадьена о том, что они должны понести наказание. Если полиция Файфа не сможет привлечь их к ответственности, нужно будет найти другой способ заставить их заплатить.

На следующее утро после встречи со своим дядей Макфадьен проснулся рано. Он уже неделю не был на работе. Он превосходно писал компьютерные программы, и это было единственное, что заставляло его чувствовать себя расслабленным. Но в эти дни мысль о том, чтобы сидеть перед экраном и иметь дело со сложными структурами своего текущего проекта, просто выводила его из терпения. По сравнению с тем, что сейчас крутилось в его голове, все остальное казалось неважным и бессмысленным. Ничто в его жизни не подготовило его к этому поиску, и он понял, что он отнимет у него все, а не только то, что осталось после дня, проведенного в компьютерной лаборатории. Он пошел к врачу и пожаловался, что страдает от стресса. Это была не совсем ложь, и он был достаточно убедителен, чтобы взять отпуск до Нового года.

Он выполз из кровати и поплелся в ванную, чувствуя себя так, будто спал несколько минут, а не часов. Он почти не смотрелся в зеркало, поэтому не заметил ни теней под глазами, ни впалых щек. У него были дела. Знакомство с убийцами его матери было важнее, чем не забывать правильно питаться.

Не тратя времени на то, чтобы одеться или даже приготовить кофе, он направился прямо в свой компьютерный зал. Он щелкнул мышкой по одному из своих компьютеров. Мигающее сообщение в углу экрана предупредило его о прибытии почты. Он вызвал экран. Два сообщения. Он открыл первое сообщение. Дэвид Керр опубликовал статью в последнем номере академического журнала. Какая-то чушь о французском писателе, о котором Макфадьен никогда не слышал. Его это ни капельки не интересовало. Но оказалось, что он правильно настроил поиск. Имя Дэвида Керра не было чем-то необычным, и пока он не усовершенствовал поиск, каждый день он получал десятки совпадений. Что просто раздражало бы.

Следующий пост был гораздо интереснее. Он направил его на сайт Seattle Post Intelligencer . Когда он прочитал статью, на его лице медленно появилась улыбка.


ВЕДУЩИЙ ПЕДИАТР ПОГИБНУТ ПРИ ПОДОЗРИТЕЛЬНОМ ПОЖАРЕ

Основатель престижной клиники Файф погиб в результате подозрения в поджоге своего дома в округе Кинг. Доктор Зигмунд Малкевич, известный как своим пациентам, так и коллегам как доктор Зигги, погиб в результате пожара, уничтожившего его уединенный дом вчера рано утром.

На месте работали три пожарные машины, но пламя уже уничтожило большую часть деревянного дома. Начальник пожарной охраны Джонатан Ардилес сказал: «Дом уже почти горел, когда нас предупредили ближайшие соседи доктора Малкевича. «Мы могли сделать немного больше, чем предотвратить распространение огня на близлежащий лес».

Детектив Аарон Бронштейн заявил сегодня, что полиция считает пожар подозрительным. Он сказал: «Эксперты пожарной команды расследуют этот вопрос. На данном этапе мы не можем ничего сообщить дальше».

Доктор Малкевич, 45 лет, родился и вырос в Шотландии, проработал в Сиэтле более пятнадцати лет. Прежде чем девять лет назад открыть собственную клинику, он работал педиатром в больнице округа Кинг. Он сделал себе имя в области детской онкологии, специализируясь на лечении лейкемии.

Доктор Анджела Редмонд, работавшая с доктором Малкевичем в клинике, сказала: «Мы все глубоко потрясены трагической новостью. Доктор Зигги был очень предан своим пациентам. Любой, кто его знал, будет расстроен этим».


Слова танцевали перед его глазами. Он почувствовал странную смесь радости и разочарования. Зная то, что он теперь знал о сперме, казалось правильным, что Малкевич умер первым. Макфадьен был разочарован тем, что репортеру не хватило ума раскопать отвратительные подробности жизни Малкевича. В статье Малкевич изображался как своего рода Мать Тереза, но Макфадьен знал, что реальность была иной. Возможно, ему следует написать журналисту по электронной почте, чтобы он поправил его по нескольким пунктам.

Но, возможно, это была не такая уж хорошая идея. Было бы сложнее следить за убийцами, если бы они знали, что кто-то интересуется тем, что случилось с Рози Дафф двадцать пять лет назад. Нет, сейчас лучше было держать свои планы при себе. Но он мог бы проверить, что происходит на похоронах, и заработать там очко, если бы они это заметили. Не было бы ничего плохого, если бы их немного побеспокоили, заставили немного пострадать. За эти годы они причинили другим достаточно страданий.

Он проверил время на своем компьютере. Если он уедет сейчас, то сможет добраться до Норт-Куинсферри вовремя, чтобы забрать Алекса Гилби по дороге на работу. Утро в Эдинбурге, а затем он поедет в Глазго, чтобы посмотреть, чем занимается Дэвид Керр. Но сначала пришло время начать поиски Джона Стоби.


Два дня спустя он последовал за Алексом в аэропорт и наблюдал, как тот регистрировался на рейс в Сиэтл. Двадцать пять лет спустя убийство все еще связывало их. Он ожидал, что Дэвид Керр тоже будет там. Но его не было и следа. И когда он поспешно поехал в Глазго, чтобы проверить, не промахнулся ли он со своей добычей, он нашел Керра в лекционном зале, который просто работал.

Это было онемело!

OceanofPDF.com

27

Алекс никогда не был так рад видеть посадочные огни в аэропорту Эдинбурга. Дождь хлестал по окнам самолета, но ему было все равно. Ему хотелось снова оказаться дома, тихо сидеть рядом с Линн, положив руку ей на живот, чувствовать жизнь внутри. Будущее. Как и все остальное, что проносилось у него в голове, эта мысль привела его к смерти Зигги. Ребенок, который никогда не увидит своего лучшего друга, никогда не возьмет его на руки.

Линн ждала его в зале прибытия. «Она выглядела уставшей», — подумал он. Ему хотелось бы, чтобы она перестала работать. Ведь деньги им были не нужны. Но она настаивала на работе до последнего месяца. «Я хочу использовать свой декретный отпуск, чтобы провести время с ребенком, — сказала она, — а не ждать его». Она все еще была полна решимости вернуться на работу через шесть месяцев, но Алекс задавался вопросом, изменится ли это.

Он помахал рукой и поспешил к ней. Затем они оказались в объятиях друг друга, прижимаясь друг к другу так, будто их разлучили не дни, а недели. — Я скучал по тебе, — пробормотал он ей в волосы.

'Я скучал по тебе тоже.' Они отпустили друг друга, и пока они шли к парковке, Линн взяла его за руку. 'С тобой все в порядке?'

Алекс покачал головой. 'Не совсем. Я чувствую себя опустошенным. Буквально. Как будто внутри меня дыра. Бог знает, как Пол переживет эти дни».

'Как у него дела?'

«Как будто он плывет по течению. Организация похорон дала ему возможность отвлечься от потери. Но вчера вечером, когда все разошлись по домам, он был похож на блуждающую душу. Я не знаю, как он справится с этим».

«У него много поддержки?»

«У них много друзей. Он не будет одинок. Но когда дело доходит до дела, ты один, не так ли? Он вздохнул. «Это заставило меня осознать, какой я счастливый человек. Что у меня есть ты и ребенок на подходе. «Я не знаю, что бы я сделал, если бы с тобой что-то случилось, Линн».

Она сжала его руку. «Очень понятно, что вы так думаете. То, как умер Зигги, заставляет всех нас чувствовать себя уязвимыми. Но со мной ничего не случится».

Они добрались до машины, и Алекс сел за руль. «Поехали домой», — сказал он. «Не могу поверить, что завтра сочельник. Я мечтаю о тихом вечере дома, только мы вдвоем».

«Ах», сказала Линн, застегивая ремень на своем большом животе.

'О, нет. Не твоя мать, да? Не сегодня ночью.'

Линн усмехнулась. 'Нет. не моя мать. Но почти так же плохо. Мондо здесь.

Алекс нахмурился. — Мондо? Я думал, он будет во Франции».

«Планы изменились. Они собирались на несколько дней навестить брата Элен в Париже, но у его жены грипп. Поэтому они изменили рейс».

«Но почему он здесь, с нами?»

«Он говорит, что у него были кое-какие дела в Файфе, но я думаю, он чувствует себя виноватым за то, что не поехал с тобой в Сиэтл».

Алекс фыркнул. «Да, он всегда умел чувствовать себя виноватым после того, как это произошло. Но это никогда не мешало ему совершать поступки, которые заставляли его чувствовать себя виноватым».

Линн положила руку ему на ногу. В этом жесте не было ничего сексуального. — Ты так и не простила его, да?

— Я не верю в это, нет. Это более или менее забыто. Но когда все сходится, как на прошлой неделе... Нет, не думаю, что я когда-либо прощала его. Частично потому, что он втянул меня в неприятности много лет назад, просто чтобы оправдаться перед полицией. Если бы он не сказал Макленнану, что мне нравится Рози, не думаю, что нас бы так серьезно рассматривали как подозреваемых. Но чего я особенно не могу ему простить, так это ту глупую выходку, которая стоила Макленнану жизни».

«Вы не думаете, что Мондо чувствует себя виноватым из-за этого?»

'Справедливо так. Но если бы он не был главным виновником того, что нас считали подозреваемыми, ему не пришлось бы вести себя так нелепо. И мне не приходилось иметь дело с людьми, указывающими на меня повсюду, куда бы я ни пошел на последнем году обучения в колледже. Я ничего не могу с этим поделать, но, насколько я понимаю, ответственность за это несет Мондо».

Линн открыла сумку и достала немного денег на платный мост. «Я думаю, он всегда это знал».

«Может быть, именно поэтому он так старался уйти от нас как можно дальше». Алекс вздохнул. «Мне жаль, что это вас обеспокоило».

«Не глупи», — сказала она. Она дала ему монеты, когда они ехали по подъездной дороге к Форт-Бриджу, с величественного поворота которого открывался лучший вид на три железные балки железнодорожного моста, перекинутого через устье реки. — Это ему не повезло, Алекс. Когда я женился на тебе, я знал, что Мондо это никогда не успокоит. Я до сих пор считаю, что сделал правильный выбор. Я бы предпочел, чтобы ты был центром моей жизни, чем мой старший брат-невротик».

«Мне жаль, что все обернулось таким образом, Линн. Знаешь, я все еще забочусь о нем. У меня осталось много прекрасных воспоминаний, частью которых он является».

'Я знаю это. Так что постарайся подумать об этом сегодня вечером, когда тебе захочется его задушить.

Алекс опустил окно и вздрогнул, когда порыв дождя ударил ему в лицо. Он отдал деньги за проезд и снова ускорился. Тоска по дому становилась сильнее, как это всегда бывало, когда он приближался к Файфу. Он посмотрел на часы на приборной панели. — В какое время вы его ждете?

«Он уже здесь».

Алекс поморщился. Нет времени восстанавливаться. Негде спрятаться.


Детектив Карен Пири скрылась на крыльце кафе и с благодарностью толкнула дверь. Ее окутал порыв теплого, затхлого воздуха с запахами несвежего пива и дыма. Это был запах релаксации. На заднем плане играл туристический ван Сен-Жермен . Хороший компакт-диск. Она вытянула шею, чтобы посмотреть, узнала ли она кого-нибудь среди гостей этим ранним вечером. В баре она обнаружила Фила Пархатку, сгорбившегося над стаканом пива и пакетом чипсов. Она протолкнула гостей и поставила табуретку рядом с ним. «Мне Bacardi Breezer», — сказала она, тыкая его под ребра.

Фил приступил к делу и сумел привлечь внимание уставшего бармена. Он приказал и прислонился к стойке. Фил всегда предпочитал компанию одному, напомнила себе Карен. Никто не может быть дальше от телевизионного клише об одиноком полицейском, сражающемся со злом в одиночку. Его нельзя было назвать душой компании, но он хотел быть в компании. И она совсем не возражала против того, чтобы составить ему компанию. Всегда был шанс, что он заметит, что она женщина. Как только ей принесли напиток, она сделала большой глоток. «Так лучше», — выдохнула она. "Мне это было нужно."

«Жажда работы, сортировка всех этих коробок с уликами. Я не ждал тебя здесь сегодня вечером. Я думал, ты пойдешь прямо домой.

— Нет, мне пришлось вернуться к столу, чтобы проверить кое-что на компьютере. Довольно неприятно, но так оно и было». Она сделала еще глоток и заговорщически наклонилась к коллеге. «И ты никогда не догадаешься, кого я нашел, роясь в своих файлах».

— Заместитель шефа Лоусон, — сказал Фил, даже не делая вид, что догадываюсь.

Карен раздраженно села. 'Как ты это узнал?'

«Никому больше нет дела до того, что мы делаем. К тому же, он поддерживал вас больше, чем кто-либо другой, с тех пор, как расследование возобновилось. Кажется, он воспринимает это вполне лично».

«Ну, он был первым полицейским, прибывшим на место убийства».

— Да, но тогда он был обычным полицейским. Это было не его дело или что-то в этом роде». Он подтолкнул чипсы Карен и выпил свой первый стакан.

'Я знаю это. Но он будет чувствовать себя более связанным с этим, чем с другими вновь открывшимися предприятиями. В любом случае, было забавно поймать его с моими файлами. К этому времени он обычно уже давно ушел домой. Я подумал, что у него инсульт, когда сказал ему что-то. Он так увлекся этим, что не услышал, как я вошел».

Фил взял новое пиво и сделал глоток. «Он недавно навещал брата, да? Рассказать ему об ошибке с доказательствами?

Карен потрясла пальцами, как будто на них было что-то грязное и ей хотелось освободиться от этого. «Могу сказать вам, что я оставил это ему с любовью. Мне бы не хотелось такого разговора. "Здравствуйте. Мне очень жаль, но мы потеряли улики, которые наконец привели бы нас к убийце вашей сестры. Ну, такое может случиться». Она поморщилась. "А как у тебя дела?"

Фил пожал плечами. — Не знаю. Я думал, что что-то нашел, но это, похоже, еще один тупик. Более того, у меня на шее сидит местный депутат, и он все время говорит о правах человека. Какое несчастье!

— У вас есть подозреваемый?

'У меня есть три. Чего у меня нет, так это достойных доказательств. Я все еще жду, когда из лаборатории вернутся с ДНК . Это единственный реальный шанс, который у меня есть, продвинуться вперед. А ты? Как вы думаете, кто убил Рози Дафф?

Карен развела руки. 'Выбирать. Один из четырех.

— Ты действительно думаешь, что это один из студентов нашел ее?

Карен кивнула. «Все, что у нас есть, указывает в этом направлении. И есть кое-что еще. Она молчала, ожидая просьбы.

— Хорошо, Шерлок. Я подыграю. Что еще там?'

«Психологический аспект. Будь то ритуальное убийство или убийство на сексуальной почве, психологи говорят нам, что эти типы убийств никогда не происходят изолированно. Вы можете заранее рассчитывать на несколько попыток.

— Как Питер Сатклифф?

'Именно так. Он не превратился в йоркширского убийцу в одночасье. И это подводит меня к следующему пункту. Секс-убийцы немного похожи на мою бабушку. Они повторяются».

Фил застонал. "О, круто."

«Не аплодируйте, просто заплатите». Они повторяются, потому что убийства им нравятся, как и другим порно. В любом случае, я хочу сказать, что мы не видели никаких следов этого конкретного убийцы где-либо еще в Шотландии».

«Может быть, он переехал».

'Может быть. И, может быть, нам поставят спектакль. Возможно, это был вовсе не такой убийца. Может быть, наши мальчики или кто-то из них изнасиловали Рози и запаниковали. Им не нужен живой свидетель. Поэтому они убивают ее. Но они выставляют это как работу невменяемого сексуального маньяка. Они вообще не были готовы к убийству, поэтому повторения не было».

«Вы думаете, что кучка подвыпивших парней может так буднично подойти к делу, сидя с мертвой девушкой?»

Карен скрестила ноги и разгладила юбку. Она увидела, как он смотрит, и почувствовала тепло, не имеющее ничего общего с белым ромом. — Вот в чем вопрос, не так ли?

«И каков ответ?»

«Если вы прочитаете их заявления, то увидите одно, которое выделяется. Это студент-медик Малькевич. Он сохранял рассудок на месте преступления, и его показания вполне клинические. Отпечатки пальцев показали, что он был последним человеком, водившим Land Rover. И из четырех из них он был одним из троих с группой крови О. Это могла быть его сперма».

«Это хорошая теория».

«И я думаю, он заслуживает еще выпить». На этот раз Карен заказала порцию. «Проблема с теориями, — продолжила она, когда у нее появился новый стакан, — в том, что вам нужны доказательства, подтверждающие их. И у меня нет таких доказательств».

«А как насчет внебрачного ребенка? Неужели у него где-то нет отца? Возможно, он это сделал.

«Мы не знаем, кто это был. Брайан Дафф хранит молчание об этом. У меня еще не было возможности поговорить с Колином. Но Лоусон предупредил меня, что это мог быть Джон Стоби. Примерно в это же время он уехал.

«Возможно, он вернулся».

— Это то, что Лоусон искал в файле. Он хотел знать, продвинулся ли я дальше в этом вопросе». Карен пожала плечами. «Но даже если бы он вернулся, зачем ему было убивать Рози?»

«Может быть, он все еще был без ума от нее, и она больше не хотела о нем слышать».

'Я так не думаю. Мы говорим о парне, который уехал из города, потому что о нем позаботились Брайан и Колин. Он не кажется мне героем, возвращающимся за своей потерянной любовью. Но мы все расследуем. Я отправил запрос нашим братьям по оружию, где он сейчас живет. Они собираются с ним поговорить.

— Верно, да. Он вспомнит, где был в тот декабрьский вечер двадцать пять лет назад».

Карен вздохнула. 'Я знаю. Но, по крайней мере, люди, которые собираются его допрашивать, получат о нем представление. Я все еще ставлю на Малькевича, в одиночку или с друзьями. Итак, хватит о работе. Хотите чего-нибудь индийского, прежде чем нас достанут индейка и брюссельская капуста?


Как только Алекс вошел в зимний сад, Мондо вскочил на ноги, чуть не опрокинув свой стакан с красным вином. — Алекс, — сказал он немного нервно.

«Как быстро мы возвращаемся в прошлое, когда нас вырывают из нашей повседневной жизни и мы находимся в компании тех, кто помог сформировать наше прошлое», — подумал Алекс, пораженный этой мыслью.

Он был убежден, что Мондо был уверен в себе и компетентен, когда дело касалось его работы. У него была утонченная жена, которая любила культуру и с которой он занимался культурными и мирскими делами, о которых Алекс мог только догадываться. Но столкнувшись с наперсником своей юности, он внезапно снова стал тем напряженным подростком, который излучал уязвимость и нуждался в помощи. — Привет, Мондо, — устало сказал Алекс, опускаясь в кресло напротив и наливая себе бокал вина.

— У тебя был хороший полет? Улыбка граничила с мольбой.

«Они не существуют. Я добрался домой целым и невредимым, и это лучшее, что можно сказать о любом полете. Линн занята ужином. Она скоро будет здесь.

«Мне жаль, что я вломился сюда сегодня вечером, но мне нужно было поехать в Файф, чтобы встретиться с кем-то, а завтра мы собираемся во Францию, и это был единственный вариант…»

«Тебе совсем не жаль», — подумал Алекс. Вы только хотите облегчить свою совесть за мой счет. «Жаль, что вы раньше не знали, что ваша невестка заболела гриппом. Тогда ты мог бы поехать с нами в Сиэтл. Странный тоже был там. Голос Алекса звучал как ни в чем не бывало, но он хотел, чтобы его слова дошли до цели.

Мондо сел в кресле, отказываясь смотреть на Алекса. «Я знаю, ты думаешь, что мне следовало пойти туда».

'Я думаю, что да. Зигги был одним из твоих лучших друзей на протяжении десяти лет. Он рисковал ради тебя. Вернее, он сделал это для всех нас. Я хотел дать ему это признание, и я думаю, что вам тоже следует это сделать».

Мондо провел рукой по волосам. Он по-прежнему был сочным и кудрявым, хотя теперь в нем уже можно было увидеть серебро. Это придавало ему вид иностранца среди обычных шотландцев. 'Хорошо. Я просто не очень хорош в таких вещах».

«Ты всегда был очень чувствительным».

Мондо посмотрел на него раздраженно. «Я думаю, что чувствительность — это положительное качество, а не отрицательное. И я не собираюсь за это извиняться».

«Тогда ты также должен быть чутким ко всем причинам, по которым я злюсь на тебя. Ладно, возможно, я могу понять, почему ты избегаешь нас всех, как будто мы заразны. Вы хотели уйти как можно дальше от всего, что напоминало бы вам об убийстве Рози Дафф и смерти Барни Макленнана. Но ты должен был быть там, Мондо. Ты действительно должен был быть там.

Мондо схватил свой стакан и сжал его, как будто это могло спасти его от этого болезненного момента. — Наверное, ты прав, Алекс.

'Почему ты здесь?'

Мондо отвернулся. «Я думаю, что новое расследование убийства Рози Дафф, которое проводит полиция Файфа, многое возвращает. Я понял, что не могу просто игнорировать это. Я хотел поговорить с кем-то, кто понимал те времена. И что Зигги значил для всех нас». К удивлению Алекса, глаза Мондо внезапно увлажнились. Он отчаянно моргал, но слезы текли по его щекам. Он поставил стакан и закрыл лицо руками.

Затем Алекса осенило, что он тоже не застрахован от прошлого. Ему хотелось вскочить и обнять Мондо. Его друг затрясся, пытаясь сдержать слезы. Но старые подозрения возникли, и он сдержался.

«Мне очень жаль, Алекс», — рыдал Мондо. 'Мне очень жаль.'

— О чем ты сожалеешь? — тихо спросил Алекс.

Мондо поднял глаза со слезами на глазах. 'Все. Все неправильные и глупые поступки, которые я совершил».

— Это не проясняет ситуацию, — сказал Алекс, его голос звучал мягче, чем насмешливые слова.

На лице Мондо появилось обиженное выражение. Он привык к тому, что его недостатки принимаются без комментариев и критики. «Больше всего я сожалею о ситуации с Барни Макленнаном. Вы знали, что его брат работает над тем старым делом?

Алекс покачал головой. «Откуда мне это знать? Кроме того, откуда ты знаешь?

'Он позвонил мне. Он хотел поговорить о Барни. Я повесил трубку.' Мондо глубоко вздохнул. «Это в прошлом, да? Ладно, я сделал какую-то глупость, но я был еще очень молод. Господи, если бы меня поймали за убийство, я был бы на свободе прямо сейчас. Почему они не могут оставить нас в покое?

«Что вы имеете в виду, говоря, что вас поймали за убийство?» — спросил Алекс.

Мондо поерзал на своем месте. 'Так сказать. Вот и все.' Он опорожнил свой стакан. «Мне нужно было снова идти», — сказал он, вставая. «Я просто пройду мимо Линн и поздороваюсь». Он протиснулся мимо Алекса, который с недоумением смотрел ему вслед. Он не знал, зачем пришел Мондо, но, похоже, он этого не нашел.

OceanofPDF.com

28

Нелегко было найти точку обзора с хорошим видом на дом Алекса Гилби. Но Макфадьен упорствовал, карабкаясь по камням и мимо зарослей грубой травы под массивными железными балками железнодорожного моста. Наконец он нашел идеальное место, по крайней мере, после наступления темноты. Днем его там было бы ужасно видно, но Гилби никогда не бывал дома при дневном свете. Когда стемнело, Макфадьен стал невидимым в глубоких тенях моста, глядя прямо в зимний сад, где Гилби и его жена почти всегда сидели по вечерам, чтобы насладиться прекрасным видом.

Это было несправедливо. Если бы Гилби заплатил за свои действия, он все равно сидел бы за решеткой или жил бы такой дрянной жизнью, как большинство бывших заключенных. Обшарпанная квартирка, окруженная наркоманами и мелкими преступниками, с подъездом, пропахшим мочой и рвотой, — это все, что он заслужил. Не тот красивый дом с потрясающими видами и тройным остеклением, защищающим от шума поездов, грохотавших по мосту весь день и большую часть ночи. Макфадьен хотел отобрать у него все это, чтобы он понял, что он украл, когда принимал участие в убийстве Рози Дафф.

Но с этим пришлось подождать некоторое время. Сегодня он стоял на страже. В тот день он уже был в Глазго, терпеливо ожидая, пока кто-нибудь с покупками покинет автостоянку, откуда, как он знал по опыту, открывался великолепный вид на автостоянку Керра на территории университета. Когда его жертва появилась вскоре после четырех часов, Макфадьен с удивлением обнаружил, что он не собирается в Берсден. Вместо этого они поехали по автостраде, проходящей через Глазго, а затем через всю страну направились в Эдинбург. Когда Керр повернулся к Форт-Бриджу, Макфадьен понимающе улыбнулся. Похоже, заговорщики все-таки встретились.

Его предсказание оказалось верным. Но не сразу. Керр свернул с автострады на северной стороне устья и вместо того, чтобы поехать в Норт-Куинсферри, свернул в сторону современного отеля, откуда открывался прекрасный вид с высокого песчаникового берега устья. Он припарковал машину и поспешил внутрь. Когда менее чем через минуту Макфадьен вошел в отель, от его жертвы не осталось и следа. Его не было в баре или ресторане. Макфадьен торопливо расхаживал взад и вперед по комнатам, его тревожные движения привлекали любопытное внимание как персонала, так и гостей. Но Керра нигде не было видно. Разъяренный тем, что он потерял человека, Макфадьен выбежал на улицу и ударил ладонью по крыше своей машины. Господи, так не должно было идти. Что делал Керр? Понял ли он, что за ним следят, и сознательно ли стряхнул преследователя? Макфадьен быстро обернулся. Нет, машина Керра все еще была там.

Что происходило? Было ясно, что Керр с кем-то встречался, а они не хотели, чтобы их видели. Но кто это мог быть? Возможно ли, что Алекс Гилби вернулся из США и решил встретиться со своим сообщником на нейтральной территории, чтобы скрыть их разговор от жены? Как он должен был это узнать? Выругавшись себе под нос, он вернулся в машину и перевел взгляд на вход в отель.

Ему не пришлось долго ждать. Примерно через 20 минут после того, как Керр вошел в отель, он вернулся к своей машине. На этот раз он поехал в Норт-Куинсферри. Это ответило на один вопрос. С кем бы он там ни разговаривал, это был не Гилби. Макфадьен остановился на углу улицы и увидел, как машина Керра въехала на подъездную дорожку к Гилби. Десять минут спустя он занял свое место под мостом, благодарный, что дождь уже не был таким сильным. Он поднес к глазам мощный бинокль и направил его на дом внизу. Зимний сад был освещен лишь слабым светом, идущим изнутри, но больше он ничего не видел. Он переместил бинокль вдоль стены и нашел прямоугольную освещенную зону кухни.

Он увидел идущую Линн Гилби с бутылкой красного вина в руке. Несколько минут ничего не происходило. Затем в зимнем саду зажегся свет. Дэвид Керр последовал за женщиной внутрь и сел, пока она открыла бутылку и налила два стакана. Он знал, что они брат и сестра. Гилби женился на ней через шесть лет после смерти Рози, когда ему было двадцать семь, а ей двадцать один. Ему было интересно, знает ли она, во что были вовлечены ее брат и муж. Почему-то он в этом сомневался. Вокруг нее была бы сплетена паутина лжи, лжи, в которую ей хотелось бы верить. Точно так же, как полиция поверила лжи. Они были бы рады оставить все это позади. Что ж, он не собирался позволить этому случиться во второй раз.

И теперь она была беременна. Гилби собирался стать отцом. Его приводило в ярость то, что их ребенок будет иметь привилегию знать своих родителей, быть желанным и любимым, вместо того, чтобы расти с обвинениями и виной. Керр и его друзья украли у него эту возможность много лет назад.

Он заметил, что там особо не разговаривали. Это может означать две вещи. Они были так близко, что им не приходилось заполнять тишину болтовней. Или между ними была дистанция, которую не могли преодолеть светские беседы. Он задавался вопросом, что это было, но с такого расстояния сказать это было невозможно. Минут через десять женщина посмотрела на часы и встала. С одной рукой за спиной, а другой на животе, она вышла из зимнего сада и вошла в дом. Когда она не вернулась через десять минут, он начал задаваться вопросом, вышла ли она из дома. Естественно. Гилби возвращался с похорон. У него будет встреча с Керром, чтобы сообщить об этом. Они обсудят вопросы, поднятые загадочной смертью Малкевича. Убийцы воссоединились.

Он присел на корточки и достал из рюкзака термос. Крепкий, сладкий кофе, который придаст ему бодрости и энергии. Не то чтобы ему это было нужно. С тех пор, как он начал наблюдать за людьми, которые, по его мнению, были ответственны за смерть его матери, внутри него, казалось, горел мощный огонь. А когда он ночью падал в постель, то спал глубже, чем когда-либо с детства. Это тем более доказывало, если ему требовались доказательства, что он выбрал правильный путь.

Прошло больше часа. Керр продолжал вставать и ходить взад и вперед, время от времени заходя обратно в дом и почти сразу же возвращаясь. Он чувствовал себя неуютно, это было ясно. И вдруг вошел Гилби. Руки не были пожаты, и Макфадьен быстро понял, что это непростая и непринужденная встреча. Даже в бинокль он мог видеть, что ни одному из мужчин разговор не доставлял удовольствия.

Тем не менее, он не ожидал, что Керр рухнет. В один момент все было в порядке, в следующий момент он был в слезах. Последовавший разговор казался напряженным, но длился недолго. Керр внезапно встал и протиснулся мимо Гилби. Что бы ни происходило между ними, ни один из них не был этому рад.

Макфадьен на мгновение колебался. Он должен был стоять здесь на страже? Или ему следует последовать примеру Керра? Его ноги двинулись еще до того, как он успел осознать, что принял решение. Гилби никуда не собирался. Но Дэвид Керр однажды нарушил свой шаблон. Он может сделать это снова.

Он побежал обратно к своей машине и как раз дошел до угла, когда Керр выехал из тихого переулка. Выругавшись, Макфадьен нырнул за руль, завел двигатель и уехал, визжа покрышками. Но ему не о чем беспокоиться. Серебристая «Ауди» Керра все еще ждала на перекрестке с шоссе, пока он не сможет повернуть направо. Вместо того чтобы ехать к мосту и домой, он свернул на М90 , направляясь на север. Движение было невелико, и Макфадьен без труда последовал за ним. Уже через двадцать минут он довольно хорошо представлял, куда направляется его добыча. Он проехал мимо Кирколди и дома своих родителей и свернул на восток по дороге Стэндинг-Стоуна. Должно быть, это был Сент-Эндрюс.

Когда они достигли окраины города, Макфадьен придвинулся к нему сзади. Он не хотел терять Керра сейчас. Огни «Ауди» указали налево, и он поехал в сторону Ботанического сада. — Ты не можешь остаться в стороне, не так ли? - пробормотал Макфадьен. «Ты не можешь оставить ее одну».

Как он и ожидал, машина подъехала к Тринити-Плейс. Макфадьен припарковался на главной дороге и быстро вышел на тихую улицу. За закрытыми шторами горел свет, но в остальном не было никаких признаков жизни. «Ауди» стояла в конце тупика, габаритные огни все еще горели. Макфадьен прошел мимо и заметил, что водительское сиденье пусто. Он пошел по тропинке, огибающей подножие холма, и задался вопросом, сколько раз четверо студентов шли по той же тропе до той ночи, когда приняли роковое решение. Когда он посмотрел налево, то увидел то, что и ожидал. Керр стоял, вырисовываясь в ночи, склонив голову, на краю холма. Макфадьен замедлил шаг. Было странно, как все продолжало работать вместе, чтобы укрепить его веру в то, что четверо мужчин, нашедших тело его матери, знали о ее смерти гораздо больше, чем им когда-либо приходилось признать. Как могла полиция так потерпеть неудачу все эти годы назад? Испортить что-то настолько очевидное, что казалось невероятным. За несколько месяцев он сделал в интересах правосудия больше, чем полиция со всеми ее ресурсами и рабочей силой сделала за двадцать пять лет. Хорошо, что он не предоставил Лоусону и его дрессированным обезьянам возможность отомстить за свою мать.

Возможно, его дядя был прав, и они слишком трепетали перед университетом. Или, возможно, он был бы ближе к истине, когда обвинил полицию в коррупции. Но как бы там ни было, теперь они жили в другом мире. Прежняя покорность исчезла. Никто больше не боялся колледжа. И люди теперь поняли, что полиция тоже может быть нечестной. Таким образом, именно таким людям, как он, по-прежнему приходилось вершить правосудие.

Глядя на него, Керр расправил плечи и пошел обратно к своей машине. «Еще одна запись в долговой книге», — подумал Макфадьен. Очередной кирпич в стене.


Алекс лежал на боку и проверял время. Без десяти три. Всего на пять минут позже, чем когда он смотрел в последний раз. Это было бессмысленно. Его тело было дезориентировано от полета и смены часовых поясов. Если бы он продолжал пытаться заснуть, то только разбудил бы Линн. А ее режим сна уже настолько нарушился из-за беременности, что он не хотел идти на такой риск. Алекс вылез из-под одеяла и слегка вздрогнул, почувствовав холодный воздух на своей коже. Он схватил свой халат, вышел из спальни и тихо закрыл за собой дверь.

Какой это был плохой день. Прощание с Полом в аэропорту было похоже на предательство, а его понятная тоска по Линн и дому казалась эгоизмом. Во время первой части пути домой ему пришлось втиснуться в сиденье возле стены без окон, рядом с женщиной, настолько огромной, что Алекс был убежден, что она захватит с собой весь ряд сидений, если попытается встать. На втором участке условия были немного лучше, но он уже слишком устал, чтобы спать. Мысли о Зигги преследовали его, наполняя сердце сожалением обо всех событиях, которые он пропустил за последние двадцать лет. И вместо тихого вечера с Линн ему пришлось иметь дело с эмоциональным всплеском Мондо. Ему скоро придется идти на работу, но он уже знал, что ни на что не годится. Вздохнув, он пошел на кухню и поставил чайник. Возможно, чашка чая успокоит его и заставит уснуть.

С чашкой в руке он медленно шел по дому, прикасаясь к знакомым предметам, как будто они были талисманами, которые могли гарантировать его безопасность. В какой-то момент он стоял в детской и оперся на кроватку. Это будущее, сказал он себе. Будущее, в котором стоило жить, будущее, которое давало ему возможность сделать в своей жизни нечто большее, чем просто зарабатывать и тратить деньги.

Дверь открылась, и Линн вырисовалась в теплом свете коридора. — Я не будил тебя, да? он спросил.

— Нет, я сделал все это сам. Расстройство суточного биоритма в связи с дальним перелетом?' Она вошла и обняла его за талию.

'Я так думаю.'

— И Мондо не облегчил задачу, не так ли?

Алекс кивнул. «Я бы предпочел этого не иметь».

«Я не думаю, что он даже думал об этом. Мой эгоистичный брат думает, что мы все ходим по земле ради него. Я пытался избавиться от него.

«Я сразу в это верю. Он всегда умел не слышать того, чего не хотел слышать. Но он неплох, Линн. Да, слабый и эгоцентричный. Но не злонамеренно.

Она потерлась головой о его плечо. «Это потому, что он такой красивый. Он был таким прекрасным ребенком, что все его баловали, куда бы он ни пошел. Когда мы были маленькими, я ненавидел его за это. Его обожали, маленького ангелочка Донателло. Он очаровывал людей. А потом они посмотрели на меня, и вы увидели недоумение. Как у такой красавицы, как он, может быть такая обычная сестра?»

Алекс усмехнулся. «И тогда гадкий утенок сам превратился в красавицу».

Линн ткнула его под ребра. «Одна из вещей, которые мне всегда в тебе нравились, — это твоя способность убедительно лгать о совершенно несущественных вещах».

'Я не вру. Где-то лет в четырнадцать ты перестала быть нормальной и стала потрясающе красивой. Поверьте мне, я художник».

— Скорее торговец тряпьем. Нет, когда дело касалось внешнего вида, я всегда был в тени Мондо. Я думал об этом в последнее время. То, что сделали мои родители, и я не хочу повторять. Если наш ребенок станет красавицей, я не хочу придавать этому большого значения. Я хочу, чтобы у нашего ребенка была уверенность в себе, а не такое восхищение, которое отравило Мондо».

«Вы не услышите, чтобы я с этим спорил». Он положил руку на ее раздутый живот. — Ты слышишь это, Младший? Ты не слишком волнуешься, не так ли? Он наклонился и поцеловал Линн в голову. «Смерть Зигги напугала меня. Все, что я хочу, это видеть, как мой ребенок растет рядом с тобой. Но все это так хрупко. В одну минуту ты там, в следующую ты уже мертв. Все дела, которые Зигги не смог закончить, и теперь остаются незавершенными. Я не хочу, чтобы это случилось со мной».

Линн осторожно взяла чашку чая из его рук и поставила на комод. Она заключила его в свои объятия. «Не бойтесь», сказала она. — Все будет в порядке.

Он хотел ей поверить. Но он все еще был слишком близок к своей смертности, чтобы в этом полностью убедиться.

От сильного зевка у Карен Пири скрипели челюсти, пока она ждала, пока зуммер подаст сигнал открыть дверь. Когда он прозвучал, она толкнула дверь и пошла по коридору, кивнув охраннику, проходя мимо его комнаты. Боже, она ненавидела этот склад. Сочельник, весь мир готовился к праздникам, а где она? Ей казалось, что ее жизнь состоит не более чем из этих проходов между архивными ящиками с завернутым содержимым, рассказывающими жалкие истории о преступлениях, совершенных глупыми, неадаптированными и завистливыми людьми. Но где-то в этой комнате, была она убеждена, лежат улики, которые раскроют ее нераскрытое дело.

Это было не единственное направление, в котором могли пойти ее исследования. Она знала, что в какой-то момент ей придется повторно допросить всех свидетелей. Но она также знала, что конкретные доказательства были ключом к разгадке этих старых дел. Благодаря современным методам судебно-медицинской экспертизы доказательства могли быть достаточно убедительными, чтобы сделать показания свидетелей практически ненужными.

«Ну, это звучит неплохо, — подумала она, — но на складе были сотни коробок». И ей придется пройти через них один за другим. На данный момент она сделала около четверти. Единственным положительным результатом было то, что мышцы ее рук стали сильнее от переноса коробок вверх и вниз по лестнице. В любом случае, завтра у нее будет десять замечательных выходных, время, когда единственные коробки, которые она откроет, будут содержать что-то более привлекательное, чем останки преступления.

Она обменялась приветствиями с дежурным офицером и ждала, пока он откроет дверь проволочной клетки, окружавшей шкафы с ящиками. Протокол безопасности был худшей частью этой работы. К каждой коробке применяются одни и те же правила. Ей пришлось вынуть его из шкафа и положить на стол, чтобы ее мог видеть дежурный офицер. Ей пришлось записать номер дела в журнале, а затем указать свое имя, номер и дату на листе бумаги, прикрепленном к крышке. Только после этого ей разрешили открыть коробку и просмотреть содержимое. Если бы она решила, что там нет того материала, который она искала, ей пришлось бы положить его обратно и повторить всю отупляющую процедуру. Это однообразие было нарушено только тогда, когда появился другой полицейский, чтобы осмотреть содержимое одной из коробок. Но эта передышка обычно была недолгой, поскольку им всегда везло точно знать, где находятся нужные им предметы.

Не существовало простого способа сделать это быстрее. Сначала Карен думала, что поиск будет проще всего, если она сначала обыщет все, что было изначально в Сент-Эндрюсе. Коробки были расставлены в соответствии с хронологическими номерами дел. Но в процессе объединения всех улик из всех полицейских участков региона в центральный склад коробки из Сент-Эндрюса оказались разбросаны по всей коллекции. Чтобы она могла забыть об этой идее. Она начала обыскивать все, начиная с 1978 года. Но ничего интересного не нашла, кроме канцелярского ножа, принадлежавшего к чемодану 1987 года. Затем она потратила годы по обе стороны от этого. На этот раз неуместным предметом, который она нашла, были детские кроссовки, останки нераскрытого исчезновения десятилетнего мальчика в 1969 году. Она открыла крышку банки с легким «Ирн-Брю», сделала глоток, от которого ее вкусовые рецепторы вскрикнули, и начала: 1980. Третья полка. Она потащила свое измученное тело к лестнице, которая все еще находилась там, где она оставила их накануне. Она поднялась по лестнице, достала с полки нужную ей коробку и осторожно спустилась по алюминиевым ступеням.

Подойдя к столу, она оформила документы, а затем сняла крышку. Потрясающий. Содержимое напоминало полки благотворительного магазина. Она деловито вынимала пакеты один за другим и проверяла, указан ли на этикетке номер дела Рози Дафф. Джинсы. Грязная футболка . Пара женских трусиков. Колготки. Бюстгальтер. Клетчатая рубашка. Ничто не имело к ней никакого отношения. В последнем кармане оказался женский жилет. Карен вынула его, ничего не ожидая.

Она взглянула на этикетку. Затем она моргнула; она не могла поверить своим глазам. Она еще раз проверила номер. Не доверяя себе, она достала из сумки блокнот и сравнила номер на обложке с номером на кармане, который крепко держала в руке.

Ошибки не было. Карен нашла свой первый рождественский подарок.

OceanofPDF.com

29

Январь 2004 г. , Шотландия.

Он был прав. Была закономерность. Это занятие было прервано праздниками, и это заставило его нервничать. Но теперь, когда Новый год остался позади, старая рутина вернулась. Женщина выходила каждый четверг вечером. Он увидел ее в свете, когда открылась входная дверь виллы Берсден. Через мгновение в машине загорелись фары. Он не знал, куда она идет, и ему было все равно. Значение имело лишь то, что она вела себя предсказуемо и оставила мужа одного в доме.

Он подсчитал, что у него есть около четырех часов, чтобы осуществить свой план. Но он заставил себя набраться терпения. Рисковать сейчас было глупо. Ему лучше было подождать, пока люди устроятся на вечер и начнут тусоваться перед телевизором. Но не слишком долго. Он не хотел столкнуться с кем-то, кто выгуливал свою собаку Аристо, чтобы пописать в последний раз за день во время его побега. Пригород, предсказуемый, как часы с кукушкой. Он успокоил себя, пытаясь успокоить свое беспокойство.

С колотящимся сердцем от перспективы того, что должно было произойти, он поднял воротник пальто, чтобы защититься от холода. В том, что предстояло ему, не было удовольствия, только необходимость. Он не был каким-то сумасшедшим убийцей, который делал это ради острых ощущений. Просто человек, который сделал то, что должен был сделать.


Дэвид Керр сменил DVD и откинулся на спинку кресла. По вечерам в четверг он предался своим более или менее тайным порокам. Когда Элен гуляла со своими друзьями, он сидел в кресле перед телевизором и смотрел американский сериал, который она называла «грязным». Сегодня вечером он посмотрел две серии «Шести футов ниже» и теперь нажал на пульте дистанционного управления, чтобы посмотреть одну из своих любимых серий из первой серии «Западного крыла» . Он только что напевал грандиозное крещендо фирменной мелодии, когда ему показалось, что он услышал звук бьющегося стекла внизу. Сознательно не думая об этом, его мозг вычислил координаты и сообщил, что оно пришло из задней части дома. Кухня, может быть.

Он резко сел, заглушив звук телевизора. Еще раз разбилось стекло, и он вскочил на ноги. Что это было? Кот что-то опрокинул на кухне? Или было более зловещее объяснение?

Дэвид огляделся в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Выбирать было не из чего, поскольку Элен была своего рода минималисткой, когда дело касалось обстановки дома. Он схватил тяжелую хрустальную вазу, горлышко которой было достаточно узким, чтобы удобно помещаться в руке. С колотящимся сердцем и настороженными ушами он на цыпочках прошёл через комнату. Ему показалось, что он услышал какой-то хруст, словно стекло разбилось под ногами. Вместе со страхом внутри него поднялся гнев. Какой-то грабитель или наркоман пытался проникнуть в его дом в поисках денег на бутылку выпивки или пакетик героина. Его инстинкты подсказывали ему позвонить в полицию и подождать. Но он боялся, что им понадобится слишком много времени, чтобы добраться туда. Ни один уважающий себя грабитель не согласится на то, что он найдет на кухне; он, вероятно, будет искать добычу покрупнее, и у Дэвида не было другого выбора, кроме как встретиться с грабителем. Кроме того, он знал, что если он ответит на звонок здесь, телефон на кухне издаст щелчок, и это выдаст его намерение. Это очень разозлит того, кто попытается обыскать его дом. Ему лучше попробовать прямой подход. Он где-то читал, что большинство грабителей — трусы. Ну, может быть, один трус сможет напугать другого.

Дэвид глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и приоткрыл дверь гостиной. Он посмотрел в коридор, в сторону кухни, но кухонная дверь была закрыта, и он понятия не имел, что происходит за ней. Но теперь он услышал безошибочные звуки чьих-то прогулок. Звон столовых приборов, когда ящик был открыт. Хлопок, закрывающий дверцу шкафа.

Это было прекрасно. Он не собирался стоять здесь, пока кто-то громит это место. Он прошел прямо по коридору и распахнул кухонную дверь. "Что, черт возьми, здесь происходит?" — крикнул он в темноту. Он поднес руку к выключателю, но когда он включил свет, ничего не произошло. В тусклом свете снаружи он увидел блестящее стекло на полу возле открытой задней двери. Но никого не было видно. Они снова ушли? Волосы на затылке и на голых руках встали дыбом от страха. Неуверенно он сделал шаг вперед в темноту.

За дверью послышалось какое-то движение. Дэвид развернулся, когда нападавший на него напал. Он производил впечатление среднего роста, среднего телосложения, лицо скрывалось за лыжной маской. Он почувствовал удар в живот, не настолько сильный, чтобы заставить его согнуться, скорее удар, чем удар. Грабитель сделал шаг назад, тяжело дыша. В то же время Дэвид понял, что у мужчины в руке был длинный нож, и почувствовал, как горячая боль пронзила его кишечник. Он поднес руку к животу и глупо задавался вопросом, почему он кажется теплым и влажным. Он посмотрел вниз и увидел, что белую его футболку поглотило растущее темное пятно. Его первой реакцией было недоверие. «Ты ударил меня ножом», сказал он.

Грабитель ничего не сказал. Он отвел руку назад и снова вонзил нож. На этот раз Дэвид почувствовал, как оно глубоко вонзилось в его тело. Его ноги подкосились, и он упал вперед, кашляя. Последнее, что он увидел, была пара изношенных кроссовок. Издалека он услышал голос. Но звуки, издаваемые голосом, не образовывали в его голове никакой связи. Беспорядок слогов, с которыми он ничего не мог поделать. Потеряв сознание, он подумал, что это позор.


Когда в 10:30 зазвонил телефон, Линн ожидала услышать голос Алекса, который хотел извиниться за опоздание и сказать ей, что уходит из ресторана, где разговаривал с потенциальным клиентом из Гетеборга. Она не была готова к ужасным стенаниям, которые раздались в ее сторону, как только она ответила на звонок, стоявший на прикроватной тумбочке. Это был женский голос, бессвязный, но явно расстроенный. Это было все, что она могла понять поначалу.

Линн вмешалась при первом вздохе. «С кем я говорю?» — спросила она, обеспокоенная и испуганная.

Снова панические рыдания. И, наконец, что-то показалось знакомым. — Со мной… Элен. Боже мой, Линн, это ужасно, ужасно». Ее голос сорвался, и Линн услышала бессвязное бормотание по-французски. — Хелен? Что происходит? Что случилось?' Крича, Линн пыталась преодолеть смущенное заикание. Она услышала глубокий вздох.

«Это Дэвид. Я думаю, он мертв.

Линн понимала слова, но не могла уловить смысла. 'О чем ты говоришь? Что случилось?'

«Я только что вернулся домой, а он лежит на полу кухни, повсюду кровь, и он не дышит. Линн, что мне делать? Я думаю, он мертв.

— Вы вызвали скорую? Полиция?' Нереально. Это было сюрреалистично. То, что она могла подумать об этом в такое время, ошеломило Линн.

«Я позвонил им. Они уже в пути. Но мне нужно было с кем-то поговорить. Мне страшно, Линн. Я так боюсь. Я не понимаю. Это ужасно. Кажется, я схожу с ума. Он мертв, мой Давид мертв».

На этот раз слова дошли до нее. Линн почувствовала, как будто холодная рука сжала ее грудь, мешая ей дышать. Так не должно было идти. Тебе не следовало брать трубку, ожидая, что это будет твой муж, а потом тебе сказали, что твой брат умер. — Ты этого не знаешь, — беспомощно сказала она.

«Он не дышит. Я не чувствую сердцебиения. И крови так много. Он мертв, Линн. Я знаю. Как я буду жить без него?

«Вся эта кровь… на него напали?»

«Что еще могло случиться?»

Линн почувствовала, как наступает глубокий страх. — Уйди из дома, Элен. Подождите снаружи полицию. Он все еще может быть в доме.

Элен вскрикнула. 'О Боже. Как вы думаете, это возможно?

«Выйдите на улицу. Позвони мне позже, когда приедет полиция. Подключение было потеряно. Линн застыла в постели. Ей нужен был Алекс. Но Элен нуждалась в нем больше. В оцепенении она позвонила ему на мобильный телефон. Когда он ответил, фоновый шум шумного ресторана показался Линн нелепым и странным. «Алекс», сказала она. На мгновение больше ничего не хотелось вырываться из ее рта.

«Линн? Это ты? Что-то не так? С тобой все впорядке?' Его беспокойство было ощутимым.

'Все в порядке со мной. Но у меня только что был ужасный телефонный разговор с Элен. Алекс, она сказала, что Мондо мертв.

— Подожди, я тебя плохо слышу.

Она услышала звук отодвигаемого стула, и через несколько секунд шум утих. «Так лучше», — сказал Алекс. — Я не мог понять, что ты сказал. Что происходит?'

Линн почувствовала, что выходит из себя. «Алекс, тебе нужно немедленно отправиться в дом Мондо. Только что звонила Элен. Произошло что-то ужасное. Она говорит, что Мондо мертв.

'Что?'

«Я знаю, это невероятно. Она говорит, что он на кухне на полу и везде кровь. Пожалуйста, сходите туда и посмотрите, что происходит». Слёзы теперь текли по её щекам.

— Элен здесь? Дома? И она говорит, что Мондо мертв? Бог Всемогущий.'

Линн сглотнула рыдания. — Я тоже этого не могу понять. Пожалуйста, Алекс, пойди туда и посмотри, что произошло».

— Хорошо, хорошо, я пойду прямо сейчас. Возможно, он просто ранен. Возможно, она ошибается.

«Не похоже, чтобы у нее были какие-то сомнения».

— Да, ну, Элен не врач. Эй, береги себя. Я позвоню тебе, как только приеду.

'Я не могу в это поверить.' Слезы душили ее, и ее речь запиналась.

«Линн, ты должна стараться сохранять спокойствие. Пожалуйста.'

'Спокойствие? Как мне оставаться спокойным? Мой брат мертв.

'Мы еще не знаем. Линн, малышка. Береги себя. Что бы ни случилось, Mondo не выиграет от того, что ты расстроишься».

«Иди туда, Алекс!» - крикнула Линн.

— Я уже в пути. Она услышала шаги Алекса, и звонок прервался. Она никогда не нуждалась в нем больше, чем сейчас. И ей хотелось быть в Глазго, быть со своим братом. Что бы ни произошло между ними, он был связан с ней кровным родством. Ей не нужен был комментарий Алекса, чтобы понять, что она уже почти на восьмом месяце беременности. Она не собиралась делать что-либо, что могло бы поставить под угрозу ее ребенка. Тихо застонав, вытирая слезы, Линн попыталась лечь как можно удобнее. Пожалуйста, Боже, позволь Элен ошибиться.


Алекс не мог припомнить, чтобы когда-нибудь ездил быстрее. Это было чудо, что он добрался до Бирсдена, не увидев синих мигалок в зеркале заднего вида. На протяжении всей поездки он твердил себе, что это, должно быть, ошибка. Он не допускал мысли о смерти Мондо. Не так скоро после Зигги. Конечно, это могло быть ужасное совпадение. Это случилось. Это стало темой ужасных историй в таблоидах и сенсационных телешоу. Но подобные вещи происходили и с другими людьми. По крайней мере, до сих пор.

Его пылкие надежды рухнули, как только он свернул на тихую улицу, где жили Мондо и Элен. Напротив дома стояли три полицейские машины. На подъезде стояла машина скорой помощи. Нехороший знак. Если бы Мондо был еще жив, скорая помощь уже подъехала бы к ближайшей больнице с синими огнями и сиренами.

Алекс припарковал машину за первой полицейской машиной и побежал к дому. Крепкий полицейский в флуоресцентной желтой куртке остановил его в конце подъездной дорожки. 'Я могу вам помочь?' он сказал.

«Это мой зять», — сказал Алекс, пытаясь пройти мимо него. Офицер схватил его за руки и заблокировал проход. — Пожалуйста, пропустите меня. Дэвид Керр… Я женился на его сестре».

«Мне очень жаль, сэр. В это время никого не пускают. Здесь произошло убийство.

— И Элен, его жена. Где она? Она позвонила моей жене.

— Миссис Керр внутри. Она невредима.

Алекс позволил себе расслабиться. Офицер ослабил хватку. «Послушай, я не знаю точно, что произошло, но я знаю, что Элен нуждается в моей поддержке. Можете ли вы позвонить своему боссу, чтобы я мог прийти?

У офицера, похоже, были сомнения. — Как я уже сказал, сэр. Совершено убийство.

Разочарование зашипело в разуме Алекса. «И вот как вы обращаетесь с жертвами? Изолировать их от семей?

С покорным видом офицер поднес рацию ко рту. Он полуотвернулся, убедившись, что все еще блокирует вход в дом, и что-то пробормотал в радио. Оно скрипело в ответ. После короткого приглушенного разговора офицер снова повернулся к Алексу. — Вы можете представиться, сэр?

Алекс нетерпеливо достал бумажник и вытащил водительские права. Благодарный, что выбрал один из более новых, с фотографией, он протянул его. Офицер посмотрел на него и вежливо кивнул. — Вы можете пойти домой, сэр. У дверей вас встретит один из моих коллег из полицейского управления.

Алекс протиснулся мимо него. Ноги у него были странные, как будто колени принадлежали кому-то, кто толком не знал, как они устроены. Когда он подошел к двери, она распахнулась, и женщина лет тридцати кинула на него усталый, циничный взгляд, словно пытаясь запомнить его внешний вид. «Мистер Гилби?» — сказала она, отступив назад, чтобы впустить его в коридор.

'Это верно. Что случилось? Элен позвонила моей жене, она, похоже, подумала, что Мондо умер.

«Мондо?»

Алекс вздохнул, нетерпеливый от собственной глупости. «Прозвище. Мы дружим со школьных времен. Дэйвид. Дэвид Керр. Его жена сказала, что он умер.

Женщина кивнула. «С сожалением сообщаю вам, что г-н Керр объявлен мертвым».

Господи, подумал он. Какой способ это сказать. 'Я не понимаю. Что случилось?'

«Пока рано говорить об этом», — сказала она. «Похоже, что он получил ножевые ранения. На задней стороне дома обнаружены следы ограбления. Но вы поймете, что на данном этапе не все ясно».

Алекс потер лицо руками. 'Это ужасно. Господи, бедный Мондо. Как такое могло случиться? Он покачал головой, ошеломленный и сбитый с толку. «Это так сюрреалистично. Иисус.' Он глубоко вздохнул. Позже ему придется разобраться со своими чувствами. Линн просила его пойти туда не поэтому. — Где Элен?

Женщина открыла дверь внутрь. «Она в гостиной. Входи внутрь.' Она отошла в сторону и наблюдала, как Алекс прошел мимо нее и направился прямо в комнату, выходившую во двор. Элен всегда называла это место салоном, и он чувствовал укол вины за все те случаи, когда они с Линн издевались над ней из-за подобных претензий. Он толкнул дверь и вошел внутрь.

Элен сидела на краю одного из больших диванов кремового цвета, свернувшись калачиком, как старуха. Когда он вошел, она подняла глаза, опухшие от печали. Ее длинные темные волосы беспорядочно свисали вокруг лица, а выбившиеся пряди прилипли к уголку рта. Ее одежда была измята — пародия на ее обычную парижскую элегантность. Она протянула к нему руки с мольбой. — Алекс, — сказала она хриплым, напряженным голосом.

Он подошел к ней, сел рядом и обнял ее. Он не помнил, чтобы когда-нибудь держал Элен так близко. Их обычное приветствие состояло из легкого прикосновения руки к плечу и воздушного поцелуя в каждую щеку. Он был удивлен, заметив, насколько мускулистым было ее тело, и еще больше удивился тому, что заметил это. Шок сделал его чужим самому себе, постепенно он начал это понимать. «Мне очень жаль», сказал он. Он знал, насколько бессмысленны были эти слова, но не мог их не произнести.

Утомленная горем, Элен прислонилась к нему. Алекс внезапно заметил женщину-офицера, незаметно сидевшую в углу. Должно быть, она взяла стул в столовой, подумал он, хотя это не имело смысла. Так что никакой личной жизни для Элен, несмотря на ее ужасную утрату. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что она столкнется с теми же подозрительными взглядами, которые были направлены на Пола после смерти Зигги, хотя это было больше похоже на ужасно неудачное ограбление.

«Я чувствую себя так, будто попал в кошмар. А я просто хочу проснуться, — устало сказала Элен.

«Ты все еще в шоке».

«Я не знаю, кто я. Или где я. Все кажется нереальным».

«Я тоже не могу в это поверить».

«Он просто лежал там», — тихо сказала Элен. «В крови. Я прикоснулся к его шее, чтобы проверить сердцебиение. Но знаешь, я был осторожен, чтобы не испачкать себя его кровью. Разве это не ужасно? Он лежал на земле мертвый, и все, о чем я мог думать, это то, как они сделали вас четверых подозреваемыми только потому, что вы пытались помочь умирающей девушке. Поэтому я не хотел, чтобы на мне пролилась кровь моего Дэвида». Ее пальцы лихорадочно рвали ткань. 'Это ужасно. Я не мог заставить себя обнять его, потому что думал о себе».

Алекс сжал ее плечо. — Это понятно. С тем, что мы знаем. Но никто не может подумать, что это имеет какое-то отношение к тебе.

Элен издала резкий звук и посмотрела на женщину-полицейского. — On parle français, да?

Что это должно было означать? «Ça va», — ответил Алекс, задаваясь вопросом, будет ли его каникулярного французского достаточно для того, что хотела сказать ему Элен. «Кукурузная весна».

«Я не буду усложнять задачу», — сказала она по-французски. 'Мне нужен твой совет. Вы понимаете?'

Алекс кивнул. 'Да, я понимаю.'

Элен вздрогнула. «Не могу поверить, что думаю об этом прямо сейчас, но я не хочу, чтобы меня за это обвиняли». Она сжала его руку. — Мне страшно, Алекс. Я иностранка. Я подозреваемый.

'Я так не думаю.' Он пытался звучать обнадеживающе, но его слова, казалось, омывали Элен, не оставляя и следа.

Она кивнула. «Алекс, есть кое-что, что может выставить меня в плохом свете. Очень плохо. Я выходил один раз в неделю. Дэвид думал, что я встречаюсь с какими-то французскими друзьями». Элен сжала ткань в твердый комок. «Я солгал ему, Алекс. У меня есть любовник.

— Ах, — сказал Алекс. Это было уже слишком, учитывая новости того вечера. Он не хотел быть доверенным лицом Элен. Она никогда не нравилась ему и он не видел необходимости доверять ему свои тайны.

— Дэвид ничего об этом не знал. О боже, теперь мне бы хотелось никогда этого не делать. Я любил его, ты знаешь. Но ему требовалось так много внимания. И это было тяжело. А некоторое время назад я встретил женщину, отличающуюся от Дэвида во всех отношениях. Я не хотел, чтобы все обернулось именно так, но в итоге у нас сложились сексуальные отношения».

— Ах, — снова сказал Алекс. Его французский был недостаточно хорош, чтобы спросить, как она могла так поступить с Мондо, как она могла утверждать, что любит человека, которому постоянно изменяла. Кроме того, начинать драку на глазах у женщины-полицейского было не самой лучшей идеей. Не обязательно было говорить на иностранном языке, чтобы понимать интонацию и язык тела. Элен была не единственной, кто чувствовал себя так, будто попал в кошмар. Один из его старых друзей был убит, а его вдова призналась в лесбийских отношениях? Сейчас он не мог с этим справиться. С такими людьми, как он, подобные вещи не случались.

— Я был с ней сегодня вечером. Если полиция узнает, они подумают, ага, у нее есть любовница, вот они и сделали это вместе. Но это не так. Джеки никогда не представляла угрозу моему браку. Моя любовь к Дэвиду не закончилась внезапно из-за того, что я переспала с кем-то другим. Так стоит ли мне говорить правду? Или мне следует держать язык за зубами и надеяться, что они не узнают?

Она слегка отстранилась, чтобы сосредоточить свой обеспокоенный взгляд на глазах Алекса. «Я не знаю, что делать, и мне очень страшно».

Алекс чувствовал, что реальность ускользает от него. Что, черт возьми, она делала? Была ли это какая-то гротескная игра лжи, и она пыталась привлечь его на свою сторону? Была ли она действительно так невинна, как он предполагал? Он изо всех сил пытался найти французский язык, на котором можно было бы выразить то, что он хотел сказать. — Я не знаю, Элен. Я не думаю, что я тот человек, которого вам следует спрашивать об этом».

'Мне нужен твой совет. Вы сами были в такой ситуации. Ты знаешь, на что это может быть похоже.

Алекс глубоко вздохнул и захотелось оказаться где-нибудь в другом месте. — А твоя девушка, эта Джеки? Она готова солгать ради тебя?

«Она хочет предстать перед судом не больше, чем я. Да, она будет готова солгать.

'Кто знает?'

'От нас?' Она пожала плечами. «Никто, я думаю».

— Но ты не уверен?

«Никогда не знаешь наверняка».

— В таком случае я бы сказал правду. Потому что, если они узнают позже, это будет выглядеть гораздо хуже». Алекс снова потер лицо и отвернулся. «Я не могу поверить, что мы ведем этот разговор, когда Мондо едва умер».

Элен отступила. «Я знаю, ты, наверное, думаешь, что я бесчувственен, Алекс. Но у меня есть остаток жизни, чтобы плакать о человеке, которого я любила. И я любил его, не сомневайтесь. Но сейчас я хочу избежать ответственности за то, что не имеет ко мне никакого отношения. Ты лучше всех людей должен это понять.

— Хорошо, — сказал Алекс, снова переключаясь на английский. «Ты уже сказал Шейле и Адаму?»

Она покачала головой. «Единственный, с кем я разговаривал, — это Линн. Я не знал, что сказать его родителям».

— Ты хочешь, чтобы я сделал это за тебя? Но прежде чем Элен успела ответить, из его кармана послышался веселый писк мобильного телефона Алекса. «Это, должно быть, Линн», — сказал он, вынимая телефон из кармана и глядя на номер на экране. 'Привет?'

"Алекс?" Линн звучала смертельно обеспокоенной.

«Я здесь с Элен», - сказал он. «Я не знаю, как вам это сказать. Мне очень жаль, но Элен была права. Мондо мертв. Похоже, кто-то вломился...'

«Алекс», — перебила Линн. «У меня начались схватки. Схватки начались вскоре после того, как я поговорил с тобой по телефону. Я думал, что это ложная тревога, но теперь они приходят каждые три минуты.

'Иисус.' Он вскочил и лихорадочно огляделся.

'Не паникуйте. Это очень нормально». Линн закричала от боли. «Это был еще один. Я вызвал такси. Он будет здесь с минуты на минуту.

'Что-что...'

— Приезжайте в «Симпсон» как можно скорее. Увидимся в родильном отделении.

«Но, Линн, еще слишком рано». Алексу наконец удалось сказать что-то значимое.

«Это шок, Алекс. Иногда такое случается. Но у меня все хорошо. Не бойтесь. Я хочу, чтобы ты не боялся. Я хочу, чтобы ты сел в машину и осторожно поехал в Эдинбург. Пожалуйста?'

Алекс глубоко вздохнул. «Я люблю тебя, Линн. От вас обоих.

'Я знаю это. Увидимся скоро.'

Соединение прервалось, и Алекс беспомощно посмотрел на Элен. «Схватки начались», — сказала она категорически.

«Схватки начались», — повторил Алекс.

— Тогда тебе пора идти.

«Тебе не следует оставаться одному».

«У меня есть друг, которому я могу позвонить. Тебе нужно быть с Линн.

«Неподходящее время», — сказал Алекс. Он положил сотовый телефон обратно в карман. «Я вернусь, как только смогу».

Элен встала и похлопала его по руке. «Иди, Алекс. Позвольте мне знать, что происходит. Спасибо, что пришли».

Он выбежал из комнаты.

OceanofPDF.com

30

В пропитанной натрием темноте города стали появляться грязные серые полосы. Алекс бездельничал на холодном диване в Мемориальном павильоне Симпсонов, слезы жгли его щеки. Ничто в его жизни не подготовило его к такой ночи. Он прошел через усталость до такого состояния, что ему казалось, что он никогда больше не заснет. Эмоциональная перегрузка была такой, что он уже не понимал, что чувствует.

Он не помнил, как ехал обратно из Глазго в Эдинбург. Он знал, что когда-то звонил родителям и смутно помнил взволнованный разговор с отцом. Его охватила тревога. Было так много вещей, которые могли пойти не так. Он был уверен, что было так много вещей, о которых он не знал, и которые могли пойти не так, если ребенок родился на сроке тридцать четыре недели. Ему хотелось бы быть Странным и полагаться на что-то менее подверженное ошибкам, чем профессия врача. Что, черт возьми, он будет делать без Линн? Какого черта он должен был делать с ребенком без Линн? Какого черта он должен был делать с Линн без ребенка? Предзнаменования не могли быть хуже: Мондо умер в морге какой-то больницы, сам не там, где ему нужно было быть в самую важную ночь в его жизни.

Он оставил свою машину где-то на стоянке Королевского лазарета и с третьей попытки сумел найти вход в родильное отделение. Он пришел на прием весь потный и задыхающийся, благодарный, что медсестры столько всего пережили, что напряженный, небритый мужчина, несущий чепуху, остался незамеченным.

— Миссис Гилби? Мы отвезли ее прямо в родильное отделение».

Алекс пытался сосредоточиться на указаниях, повторяя их себе под нос, пока шел по коридорам. Он нажал кнопку домофона на входной двери и с тревогой посмотрел в объектив видеокамеры, надеясь, что больше похож на будущего отца, чем на сбежавшего сумасшедшего. Прошло, как показалось вечностью, дверь с шумом открылась, и он ввалился внутрь. Он не был уверен, чего ожидал, но не этой пустынной приемной и жуткой тишины. В этот момент из одного из коридоров, расходившихся во всех направлениях, появилась медсестра. «Мистер Гилби?» она сказала.

Алекс отчаянно кивнул. «Где Линн?» он спросил.

'Подписывайтесь на меня.'

Он последовал за ней по коридору. 'Как она это делает?'

«Она чувствует себя хорошо». Некоторое время она стояла неподвижно, держась за дверную ручку. — Нам нужно, чтобы ты ее немного успокоил. Она немного расстроена. У нас были некоторые провалы в сердцебиении ребенка».

'Что это значит? С ребенком все в порядке?

«Вам не о чем беспокоиться».

Он ненавидел, когда врачи или медсестры говорили такое. Это всегда казалось откровенной ложью. — Но еще слишком рано. Ее нет всего тридцать четыре недели.

«Постарайся не волноваться. Они здесь в надежных руках.

Дверь открылась, и Алекс столкнулся со сценой, не имеющей ничего общего с тем, что они практиковали на занятиях для беременных. Трудно было придумать что-то большее, чем мечта о естественных родах, которая была у него и Линн. Вокруг суетливо прогуливались три женщины в хирургических халатах. Рядом с кроватью стоял монитор с электронным изображением, и его изучала четвертая женщина в белом халате. Линн лежала на спине, раздвинув ноги, волосы прилипли к голове от пота. Лицо у нее было темно-красное и влажное, глаза были широко открыты, а выражение лица было затравленным. Тонкий больничный халат облегал ее тело. Трубка для капельницы рядом с кроватью исчезла под ней. «Слава богу, что ты здесь», — выдохнула она. «Алекс, мне страшно».

Он поспешно подошел к ней и потянулся к ее руке. Она крепко схватила его. «Я люблю тебя», сказал он. «У тебя все отлично».

Женщина в белом халате посмотрела на него. «Привет, я доктор Сингх», — сказала она. Она присоединилась к акушерке у изножья кровати. «Линн, нас немного беспокоит частота сердечных сокращений ребенка. Все происходит не так быстро, как хотелось бы. Возможно, нам придется рассмотреть возможность кесарева сечения».

«Пока ребенок выйдет на свет», - простонала Линн.

Внезапно активность возросла. «Ребенок застрял», — сказала медсестра. Доктор Сингх на мгновение посмотрел на монитор.

«Частота сердечных сокращений падает», — сказала она. Затем все произошло слишком быстро, и Алекс не успел угнаться за ним, сжимая липкую руку Линн. Странные фразы пришли ему в голову. — Немедленно в операционную. Вставьте катетер. Бланк согласия.' Потом кровать подвинулась, дверь открылась, и все пошли по коридору в операционную.

Мир превратился в туман активности. Казалось, время шло попеременно то очень быстро, то очень медленно. Затем, когда Алекс почти потерял смелость надеяться, прозвучали волшебные слова: «Это девочка». У тебя есть дочь.'

На глазах у него навернулись слезы, и он повернулся к дочери. Окровавленный и фиолетовый, устрашающе неподвижный и молчаливый. «О Боже», сказал он. «Линн, это девочка». Но Линн зашла слишком далеко, чтобы это заметить.

Медсестра поспешно завернула ребенка в одеяло и поспешила прочь. Алекс встал. «Она в порядке?» Его вынесли из операционной, и он почувствовал онемение. Что случилось с ребенком? Была ли она жива? 'Что происходит?' он спросил.

Акушерка улыбнулась. — С вашей дочерью все в порядке. Она дышит самостоятельно, что всегда является большой проблемой для недоношенных детей».

Алекс опустился в кресло и закрыл лицо руками. «Пока с ней все в порядке», — сказал он сквозь слезы.

«Она сильная. Она весит четыре фунта и 8 унций, и это хорошо. Мистер Гилби, я родила много недоношенных детей, и ваша маленькая девочка — одна из самых сильных, которых я когда-либо видел. Ты пока не можешь ее удержать, но, поскольку она дышит сама, возможно, ты сможешь сделать это завтра.

— А Линн? — спросил он, внезапно почувствовав вину за то, что не спросил раньше.

— Ее сейчас зашивают. Ей пришлось нелегко. Когда она вернется в палату, она будет уставшей и растерянной. Она расстроится, потому что с ней нет ребенка. Поэтому ты должен быть сильным ради нее. Он не мог вспомнить ничего, кроме того решающего момента, когда он заглянул в прозрачную кровать и впервые встретил свою дочь. «Могу ли я прикоснуться к ней?» — спросил он, исполненный благоговения. Ее маленькая головка казалась такой хрупкой, глаза были зажмурены, а темные волосы прилипли к черепу.

«Дай ей подержать палец», — приказала ему акушерка.

Он нерешительно протянул палец и погладил морщинистую кожу на тыльной стороне ее руки. Ее крошечные пальцы разжались и крепко сжали его. И Алекс был продан.

Он сидел с Линн, пока она не проснулась, и не рассказал ей об их чудесной дочери. Затем Линн, бледная и измученная, заплакала. «Я знаю, что мы договорились называть ее Эллой, но я хочу называть ее Давиной. В Мондо», — сказала она.

Это поразило его, как удар в живот. Он не думал об этом с тех пор, как прибыл в больницу. «О Боже», — сказал он, чувство вины разъедало его радость. 'Что это хорошая идея. О, Линн, я не знаю, что сказать. Все перепутано.

'Иди домой. Иди поспи.

«Мне нужно позвонить некоторым людям. Пусть знают.'

Линн похлопала его по руке. — Это может подождать. Сначала тебе нужно поспать. Ты так устал."

Поэтому он ушел, пообещав вернуться позже. Не успел он дойти дальше входа в больницу, как понял, что у него нет сил ехать домой. Еще нет. Он нашел диван и опустился на него, гадая, как ему пережить следующие несколько дней. У него была дочь, но руки его все еще были пусты. Он потерял еще одного друга и еще не мог подумать, что это значит. И ему нужно было найти в себе силы поддержать Линн откуда-то. До сих пор он просто плыл по жизни, зная, что у него есть Зигги или Линн, когда дело дошло до этого.

Впервые с тех пор, как Алекс стал взрослым, он почувствовал себя ужасно одиноким.


Джеймс Лоусон услышал новость о смерти Дэвида Керра, когда на следующее утро ехал на работу. Когда это дошло, он не смог удержаться от мрачной улыбки удовлетворения. Это заняло много времени, но убийца Барни Макленнана наконец получил возмездие. Затем он с тревогой подумал о Робине и о мотиве, который тот ему дал. Он потянулся за телефоном в машине. Как только он добрался до штаба, он направился в комнату группы, расследующей нераскрытые дела. К счастью, Робин Макленнан был единственным, кто уже был там. Он стоял у кофеварки и ждал, пока горячая вода прольет молотый кофе в графине внизу. Устройство сделало шаги Лоусона неслышными, и Робин был шокирован, когда его босс внезапно спросил: «Вы слышали новости?»

'Какие новости?'

«Дэвид Керр был убит». Лоусон прищурился на детектива. 'Вчера вечером. Дома.'

Брови Робин поднялись. 'Ты шутишь.'

— Я слышал это по радио. Я позвонил в Глазго, чтобы узнать, был ли это наш Дэвид Керр, и, о чудо, это был он».

'Что случилось?' Робин отвернулась и насыпала сахар в чашку.

«На первый взгляд это выглядело как неудачное ограбление. Но потом они увидели, что у него два ножевых ранения. Мы знаем, что среднестатистический грабитель может нанести один удар ножом, а затем убежать. Он хотел убедиться, что Дэвид Керр не сможет рассказать эту историю».

— Итак, что ты хочешь сказать? — спросил Робин, схватив кофейник с кофе.

— Я этого не говорю, это говорит полиция Стратклайда. Они рассматривают другие варианты. Как они выразились. Лоусон ждал, но Робин ничего не сказал. — Где ты был вчера вечером, Робин?

Робин пристально посмотрел на Лоусона. 'Что ты имеешь в виду?'

'Успокоиться. Я тебя ни в чем не обвиняю. Но давайте посмотрим правде в глаза: если у кого и был мотив убить Дэйви Керра, так это у вас. Я знаю, что ты бы не сделал ничего подобного. Я на твоей стороне. Я просто хочу убедиться, что тебя нельзя заподозрить, вот и все. Он успокаивающе положил руку на плечо Робин. — У тебя есть алиби?

Робин провел рукой по волосам. «Господи, нет. У матери Дайаны был день рождения, и она поехала с детьми в Грейнджмут. Они вернулись только после одиннадцати часов. Так что я остался дома один». Он обеспокоенно нахмурился.

Лоусон покачал головой. — Это выглядит не очень хорошо, Робин. Первое, что они спросят, — почему вы не поехали с ними в Грейнджмут.

«Я не лажу со свекровью. Никогда не мог. Поэтому Дайана использует мою работу как оправдание, когда я не прихожу. Но это был не первый раз. Ради бога, я не пытался уклониться от поездки в Глазго и убийства Дэйви Керра». Он сжал губы. — В любую другую ночь ничего бы не происходило. Но прошлой ночью... Черт. Если они услышат хоть шепот о том, что Керр сделал с Барни, я смогу забыть об этом».

Лоусон схватил чашку и налил себе кофе. «Они не услышат этого от меня».

— Вы знаете, как здесь обстоят дела. Одна большая цепь сплетен. Вероятно, это станет известно. Они собираются покопаться в прошлом Дэйви Керра, и кто-нибудь вспомнит, что мой брат погиб, пытаясь спасти его от попытки самоубийства. Если бы это было твоё дело, ты бы не хотел поговорить с братом Барни? На случай, если он решит, что пришло время свести счеты? Как я уже сказал, я могу забыть об этом. Робин закусил губу и отвернулся.

Лоусон сочувственно положил ему руку на плечо. 'Знаешь что. Если кто-нибудь из Стратклайда спросит, вы были со мной.

Робин отреагировала в шоке. — Ты собираешься лгать ради меня?

«Мы оба будем лгать. Потому что мы оба знаем, что ты не имел никакого отношения к смерти Дэйви Керра. Подумайте об этом так: мы экономим время полиции. Таким образом, они не будут тратить время и силы на расследование вашего дела, тогда как им следует искать убийцу.

Робин нерешительно кивнул. «Это правда, но…»

«Робин, ты отличный полицейский. Вы хороший человек. Иначе я бы не взял тебя в свою команду. Я верю в тебя и не хочу, чтобы твое доброе имя было запятнано грязью».

'Спасибо за ваше доверие.'

'Это нормально. Допустим, я зашел к вам, мы выпили немного пива и сыграли несколько партий в покер. Вы выиграли у меня около двадцати фунтов, и я ушел около одиннадцати часов. Что Вы думаете об этом?'

'Отлично.'

Лоусон улыбнулся, чокнулся головой с Робин и ушел. Он считал, что это признак лидерства. Узнайте, что нужно членам вашей команды, и исправьте это еще до того, как они поймут, что это им нужно.


В тот вечер Алекс снова был в пути, обратно в Глазго. Наконец он добрался до дома и обнаружил, что телефон не звонит. Он поговорил с бабушкой и дедушкой с обеих сторон. Его родители, казалось, почти стыдились своей радости в свете того, что произошло в Глазго. Отец и мать Линн были почти бессвязны, совершенно опустошены смертью единственного сына. Им было слишком рано утешиться рождением первого внука. Новость о том, что ребенок находится в инкубаторе, показалась еще одним поводом для грусти и страха. После двух телефонных звонков Алекс уже был не просто измотан, а стал своего рода зомби. Он отправил своим друзьям и коллегам по электронной почте простое сообщение о рождении Давины, затем отсоединил телефон от стены и закатился в постель.

Когда он проснулся, он не мог поверить, что плыл всего три часа. Он чувствовал себя таким отдохнувшим, словно спал круглые сутки. Он принял душ, побрился, быстро съел сэндвич, схватил цифровую камеру и направился обратно в Эдинбург. Он нашел Линн в инвалидной коляске в инкубаторе, счастливо смотрящей на их дочь. «Разве она не красива?» — немедленно спросила она.

«Конечно, она красивая. Вам уже удалось ее удержать?

«Это был самый прекрасный момент в моей жизни. Но она такая маленькая, Алекс. Это все равно, что задерживать воздух». Она бросила на него обеспокоенный взгляд. — С ней все будет в порядке, да?

— Естественно. Гилби — бойцы. Она взяла его за руку, желая, чтобы он был прав.

Затем Линн обеспокоенно посмотрела на него. «Мне так стыдно, Алекс. Мой брат умер, и я думаю только о Давине, какая она красивая и замечательная».

— Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду. Я на седьмом небе от счастья, а потом мне внезапно вспоминается, что случилось с Мондо, и я внезапно возвращаюсь на землю. Я не знаю, как мы справимся с этим».

К концу дня Алекс уже держал на руках свою дочь. Он сделал десятки фотографий и с гордостью показал ее своим родителям. Адам и Шейла Керр не смогли приехать, и их отсутствие напомнило Алексу, что он не может вечно пребывать в блаженстве нового родительства. Когда брат принес Линн ужин, он встал. «Мне нужно вернуться в Глазго», — сказал он. «Мне нужно проверить, в порядке ли Элен».

«Это не ваша ответственность», - возразила Линн.

«Я знаю, но она позвонила нам», — напомнил он ей. — Ее собственная семья далеко. Возможно, ей понадобится помощь, чтобы разобраться во всем. Кроме того, я в долгу перед Мондо. Я не был ему очень хорошим другом на протяжении многих лет и больше не могу это компенсировать. Но он был частью моей жизни».

Линн посмотрела на него с грустной улыбкой, в ее глазах блестели слезы. «Бедный Мондо. Я продолжаю думать о финале и о том, как ему, должно быть, было страшно. И умереть, не имея возможности помириться с людьми, которых любишь... А Элен, я не могу себе представить, каково ей должно быть. Когда я думаю о том, как бы я себя чувствовал, если бы что-то случилось с тобой или Давиной…

«Со мной ничего не происходит. Или с Давиной, — сказал Алекс. 'Я обещаю.'

Он думал об этом обещании сейчас, преодолевая мили между радостью и печалью. Трудно было не ошеломиться тем поворотом, который его жизнь приняла в последнее время. Но он должен был оставаться в вертикальном положении. Слишком многое теперь зависело от него.

Подъезжая к Глазго, он позвонил Элен. Автоответчик перенаправил его к ее мобильному телефону. Выругавшись, он остановился на обочине, чтобы еще раз прослушать сообщение и записать номер. Когда раздался второй звонок, она ответила. 'Алекс? Как Линн? Что случилось?'

Он был поражен. Он всегда считал Элен человеком, который слишком занят собой и Мондо, чтобы проявлять интерес к другим. Он был поражен тем, что ее забота о Линн и ребенке настолько проникла в ее горе, что она первой спросила об этом. «У нас есть дочь». Это были величайшие слова, которые он когда-либо произносил. Он почувствовал комок в горле. «Поскольку она родилась преждевременно, она находится в инкубаторе. Но у нее все отлично. И она красивая.

— Как Линн?

«Ей больно. Во всех ракурсах. Но у нее все хорошо. А ты? Как дела?'

'Не хорошо. Но я думаю, все в порядке.

— Послушай, я еду в Глазго. Где ты?'

«Дом, судя по всему, до сих пор является местом преступления. Я не смогу вернуться до завтра. Я остаюсь со своей девушкой Джеки. Она живет в Торговом городе. Ты хочешь прийти сюда?'

Алексу на самом деле не хотелось встречаться с женщиной, с которой Элен изменила Мондо. Он подумывал предложить более нейтральное место для встречи, но счел это довольно бессердечным в данных обстоятельствах. «Скажи мне, как водить машину», — сказал он.

Квартиру было легко найти. Он занимал половину второго этажа одного из переоборудованных складов, ставшего визитной карточкой успеха городских одиночек. Женщина, открывшая дверь, совсем не была похожа на Элен. Джинсы у нее были старые и выцветшие, с рваными коленями, футболка без рукавов заявляла о ее стопроцентной красотке и обнажала мускулы, которые, по мнению Алекса, позволили бы ей сделать десятки отжиманий, даже не вспотев. Чуть ниже обоих бицепсов была замысловатая татуировка в виде кельтского браслета. Ее короткие темные волосы были покрыты колючками от геля, и взгляд, который она бросила на него, был таким же острым. Ее темные брови были нахмурены над серо-голубыми глазами, а на широком рту не было приветливой улыбки. «Вы, должно быть, Алекс», — сказала она голосом, который сразу же отразил ее корни из Глазго. 'Войдите.'

Алекс последовал за ней в многоэтажную квартиру, которая никогда не появляется на страницах журналов о товарах для дома. Забудьте о бесплодном модернизме: это был дом человека, который точно знал, чего она хочет и как она этого хочет. Противоположная стена от пола до потолка была заставлена книжными шкафами, беспорядочно заставленными книгами, видео, компакт-дисками и журналами. Перед ним стоял многофункциональный тренажер, рядом с которым небрежно лежало несколько гантелей. На кухне царил беспорядок, характерный для регулярного использования, а в зоне отдыха стояли диваны, которые были скорее удобными, чем стильными. Журнальный столик был невидим под стопками газет и журналов. На стенах висели большие фотографии спортсменок в рамках — от Мартины Навратиловой до Эллен Макартур. Элен свернулась калачиком в углу тканевого дивана, подлокотники которого свидетельствовали о присутствии кошки. Алекс прошел по блестящему деревянному полу к своей невестке, которая подняла лицо для обычного обмена воздушными поцелуями. Ее глаза были опухшими, и под ними лежали тени, но в остальном Элен, казалось, снова контролировала ситуацию. «Рада, что ты пришел», — сказала она. «И спасибо, что пришли, когда вам следовало бы наслаждаться своей дочерью».

— Как я уже сказал, она все еще в инкубаторе. И Линн устала. Я думал, что смогу быть здесь более полезным. Но… — Он слегка улыбнулся Джеки. «Я вижу, о тебе хорошо заботятся».

Джеки пожал плечами, но враждебное выражение лица ни на мгновение не исчезло. «Я журналист, фрилансер, поэтому могу сам распоряжаться своим временем. Вы хотите чего-нибудь выпить? Есть пиво, виски, вино.

«Кофе будет вкусным».

— У нас закончился кофе. Чай тоже можно?

«Все еще приятно чувствовать себя желанным гостем», — подумал он. «Чай — это хорошо. Молоко, а не сахар, пожалуйста. Он сел на другую сторону дивана, где лежала Элен. Ее глаза выглядели так, будто она видела слишком много. 'Как вы?'

Ее веки затрепетали. «Я стараюсь ничего не чувствовать. Я не хочу думать о Дэвиде, потому что, когда я думаю, мое сердце разбивается. Я считаю невероятным, чтобы мир продолжал существовать без него. Но мне нужно продолжать идти и не упасть в обморок. Полиция ужасна, Алекс. Эта сука девчонка вчера вечером сидела в углу, помнишь?

«Женщина-полицейский?»

'Да.' Элен презрительно фыркнула. — Оказывается, в школе у нее был французский. Она слышала наш разговор вчера вечером.

"Вот черт."

«О, черт, точно. Главный детектив был здесь сегодня утром. Сначала он заговорил со мной, спросил, как идут дела у нас с Джеки. Он сказал, что нет смысла лгать, потому что женщина-полицейский все поняла. Поэтому я сказал ему правду. Он был очень вежлив, но я заметил, что он также подозрителен».

«Вы спросили, что случилось с Мондо?»

— Естественно. Ее лицо исказилось от боли. — Он сказал, что они пока мало что могут сказать по этому поводу. Стекло кухонной двери было разбито, возможно, грабителем. Но отпечатков пальцев они не нашли. Нож, которым зарезали Дэвида, был одним из набора. Из ножевого блока на кухне. Он сказал, что на первый взгляд кажется, что Дэвид услышал шум и пошел проверить. Но он подчеркнул эти слова, Алекс. С первого взгляда.'

Джеки вернулась с чашкой с отпечатком Мэрилин Монро, пострадавшей от посудомоечной машины. Чай, который в нем содержался, имел насыщенный темный цвет. «Спасибо», сказал Алекс.

Джеки села на подлокотник дивана и положила руку Элен на плечо. «Примитивы. У женщины есть любовница, поэтому женщина или любовница должны захотеть избавиться от мужчины. Они не могут представить себе мир, в котором взрослые делают более сложный выбор, чем этот. Я пытался объяснить офицеру, что можно заняться сексом с кем-то, не желая убивать других любовников. Этот ублюдок посмотрел на меня, как будто я с другой планеты.

Алекс согласился с полицейским в этом отношении. Женат на Линн не сделал его невосприимчивым к чарам других женщин. Но это означало, что он ничего с этим не сделал. По его мнению, любовниками были люди, у которых был не тот партнер. Он бы возненавидел, если бы Линн однажды пришла домой и сказала ему, что спит с кем-то другим. Ему вдруг на мгновение стало жаль Мондо. «Думаю, у них нет других зацепок, поэтому они сосредоточились только на тебе», — сказал он.

«Но я жертва, а не преступник», — горько сказала Элен. «Я не причинял вреда Дэвиду. Но как доказать, что ты чего-то не делал? Вы знаете, как трудно избавиться от подозрений, когда в вашу сторону указывают пальцем. Это настолько свело Дэвида с ума, что он попытался покончить жизнь самоубийством».

Алекс невольно вздрогнул при воспоминании. «До этого не дойдет».

«Я, черт возьми, позабочусь об этом», — сказала Джеки. «Завтра я собираюсь поговорить с адвокатом. Я не позволю этому случиться просто так».

Элен выглядела обеспокоенной. — Ты уверен, что это хорошая идея?

'Почему нет?' — спросил Джеки.

— Разве ты не должен все рассказать своему адвокату? Элен странно покосилась на Алекса.

«Да, но эта информация конфиденциальна», — сказала Джеки.

'В чем проблема?' — спросил Алекс. «Есть ли что-то, чего ты мне не сказала, Элен?»

Джеки вздохнула и закатила глаза. «Господи, Элен».

«Все в порядке, Джеки. Алекс на нашей стороне».

Джеки одарила его взглядом, который говорил, что понимает его лучше, чем ее хозяйка.

— Что ты мне не сказал? он спросил.

— Это не твое дело, ладно? - сказала Джеки.

«Джеки», — возразила Элен.

— Неважно, Элен. Алекс встал. «Знаешь, мне не обязательно здесь находиться», — сказал он Джеки. «Но я подумал, что вам, ребята, пригодятся все друзья, которых вы можете найти прямо сейчас». Особенно с семьей Мондо.

— Джеки, скажи ему, — сказала Элен. «Иначе он уйдет, думая, что нам действительно есть что скрывать».

Джеки пристально посмотрел на Алекса. «Вчера вечером меня не было около часа. У меня закончился наркотик, и нам захотелось закусить косяком. Мой дилер не из тех, кто предоставляет алиби. И даже если бы он это сделал, полиция бы ему не поверила. Так что технически любой из нас мог убить Дэвида.

Алекс почувствовал, как волосы на его затылке встали дыбом. Он вспомнил момент прошлой ночью, когда задался вопросом, не манипулирует ли им Элен. «Вы должны сообщить в полицию», - коротко сказал он. «Если они узнают, что ты солгал, они никогда не поверят, что ты невиновен».

— В отличие от тебя, ты имеешь в виду? - с вызовом сказал Джеки.

Ему не нравилась скрытая враждебность, которую чувствовал Алекс. «Я пришел помочь, а не быть тряпкой», — резко сказал он. «Они говорили что-нибудь об освобождении тела?»

— Дознание состоится сегодня днем. Тогда мы сможем организовать похороны, сказали они. Элен развела руками. «Я не знаю, кому позвонить. Что мне делать, Алекс?

— Вы можете найти похоронного бюро в «Желтых страницах». Разместите объявление в газете и свяжитесь с его ближайшими родственниками и друзьями. Если хочешь, я могу договориться с семьей».

Она кивнула. «Это очень помогло бы».

Джеки насмешливо сказала: «Я не думаю, что они захотят связаться с Элен, если узнают о моем существовании».

— Нам лучше избегать этого. У родителей Мондо и так достаточно забот, — ледяным тоном сказал Алекс. «Элен, тебе придется уладить последствия».

'Последствия?' – спросила Элен.

«Встреча после похорон», — перевела Джеки.

Элен закрыла глаза. «Не могу поверить, что мы сидим здесь и говорим о кейтеринге, в то время как мой Дэвид лежит где-то на каминном столике».

— Да, ну, — сказал Алекс. Ему не обязательно было говорить то, что он думал; Ответственность висела в воздухе между ними троими. «Мне следует вернуться».

— У нее уже есть имя, твоя дочь? — спросила Элен, явно ища менее опасную тему.

Алекс настороженно посмотрел на нее. «Мы хотели назвать ее Эллой. Но мы подумали... ну, Линн подумала о том, чтобы назвать ее Давиной. В Мондо. Если вы не возражаете?

Губы Элен дрожали, и слезы катились по ее щекам. «О, Алекс, мне так жаль, что мы так и не нашли время, чтобы стать лучшими друзьями с Линн и тобой».

Он покачал головой. 'Что? Значит, мы тоже можем чувствовать себя преданными?

Элен вздрогнула, как будто ее ударили. Руки Джеки сжались в кулаки, и она двинулась к Алексу. — Я думаю, тебе лучше уйти.

«Я тоже так думаю», — сказал Алекс. «Увидимся на похоронах».

OceanofPDF.com

31

Заместитель шефа Лоусон потянул к себе папку через стол. «Я действительно чего-то ожидал от этого», — вздохнул он.

«Я тоже», — призналась Карен Пири. «Я знаю, что в то время они не брали биологические образцы из жилета, но я думал, что с помощью сегодняшних передовых методов они найдут что-то, что мы сможем использовать. Сперма или кровь. Но там ничего нет, кроме этих странных капель краски».

«И мы уже тогда это знали. И тогда нам это не помогло». Лоусон пренебрежительным жестом открыл папку и быстро просмотрел краткий отчет. «Проблема заключалась в том, что жилет не был найден вместе с телом. Если я правильно помню, его выбросили через изгородь в чей-то сад».

Карен кивнула. — Номер пятнадцать. Они нашли его только спустя больше недели. А потом пошел снег, оттаяла и пошел дождь, что совсем не помогло. Мать Рози Дафф опознала его как кардиган, в котором она вышла в тот вечер. Ее сумочку и пальто так и не нашли». Она сверилась с толстой папкой на коленях и полистала ее. «Коричневое просторное пальто длиной выше колена от C & A с кремово-белой подкладкой в ломаную клетку».

«Мы так и не нашли их, потому что не знали, где искать. Мы не знали, где она была убита. После выхода из бара «Ламмас» ее могли отвезти куда угодно, скажем, в часе езды. Через мост в Данди, через Файф. Повсюду от Кирримьюра до Киркалди. Ее могли убить на лодке, в коровнике, где угодно. Единственное, в чем мы могли быть достаточно уверены, это то, что ее не убили в доме в Файф-парке, где жили Гилби, Малкевич, Керр и Маки». Лоусон передал отчет судебно-медицинской экспертизы Карен.

— Просто ради интереса... обыскивались ли еще какие-нибудь дома в Файф-парке?

Лоусон нахмурился. 'Я не верю в это. Как же так?'

«Мне пришло в голову, что это произошло во время университетских каникул. Многие люди уже уехали на Рождество. Вполне возможно, что рядом были заброшенные дома».

— Должно быть, они были заперты. Мы бы услышали, если бы кто-нибудь сообщил об ограблении в Файф-парке.

— Вы знаете, какие бывают студенты, сэр. Они входят и выходят друг из друга. Получить ключ не составило бы труда. Более того, эти четверо учились на последнем курсе. Они легко могли оставить ключ от другого дома, где могли жить раньше».

Лоусон одобрительно посмотрел на Карен. — Жаль, что вас не было там, когда проводилось первоначальное расследование. Я не думаю, что кто-то когда-либо смотрел в этом направлении. Сейчас, конечно, уже слишком поздно. И как далеко вы продвинулись в поиске доказательств? Ты еще не закончил с этим?

«У меня было несколько выходных на Рождество и Новый год», — сказала она в защиту. «Но я работал по вечерам и закончил вчера вечером».

— Так вот и все? Веские доказательства убийства Рози Дафф бесследно исчезли?

«Вот как это выглядит. Последним, кто добрался до ящика, был инспектор Макленнан за неделю до своей смерти.

Лоусон возмутился: «Вы же не утверждаете, что Барни Макленнан скрыл доказательства по делу об убийстве, не так ли?»

Карен быстро отступила. Она знала, что лучше не клеветать на полицейского, погибшего героем. — Нет, я не это имею в виду, сэр. Я просто говорю, что что бы ни случилось с одеждой Рози Дафф, официальных документов, по которым можно было бы проследить, нет.

Он снова вздохнул. — Вероятно, это произошло много лет назад. Должно быть, они оказались в мусоре. Ей-богу, иногда удивляешься... некоторые люди, которые у нас работают...

«Другая возможность, я думаю, состоит в том, что Макленнан отправил их для дальнейшего расследования, и либо они так и не вернулись, потому что его больше не было рядом, чтобы преследовать их, либо они были отправлены обратно и исчезли в черной дыре, потому что его не было там, чтобы получить доставка, — осторожно предложила Карен.

«Полагаю, существует отдаленная вероятность того, что это произошло. Но в любом случае вы их больше не найдете». Лоусон побарабанил пальцами по столу. «Ну, вот и все. Одно нераскрытое дело, которое возвращается в морозилку. Мне тоже не очень хочется рассказывать это своему сыну. Он звонил мне через день и спрашивал, как дела».

«Я до сих пор считаю невероятным, что патологоанатом не заметил, что у нее был ребенок», — сказала Карен.

«В твоем возрасте я бы сказал то же самое», — признался Лоусон. — Но он был стариком, а старики делают глупые ошибки. Я знаю это сейчас, потому что у меня такое ощущение, что я сам двигаюсь в этом направлении. Знаешь, я иногда задаюсь вопросом, не было ли это дело обречено с самого начала.

Карен почувствовала его разочарование. И она знала, каково это, потому что чувствовала это сама. — Вам не кажется, что есть смысл еще раз поговорить со свидетелями? С четырьмя студентами?

Лоусон поморщился. «Это будет непросто».

'Что ты имеешь в виду?'

«Шотландца» трехдневной давности . Его развернули возле некрологов. Он подтолкнул его к ней и указал пальцем на бумагу.


КЕРР , ДЭВИД МАКНАЙТ . Настоящим мы объявляем о смерти доктора Дэвида Керра из Гарден Гроув, Берсден, Глазго, любимого мужа Элен, брата Линн и сына Адама и Шейлы Керр из Даддингстон Драйв, Киркалди. Похороны пройдут в крематории Глазго, Западный некрополь, Треста-роуд, в следующий четверг в 14:00. Никаких цветов.

Карен удивленно подняла глаза. — Ему не могло быть больше шести, сорока семи лет? Слишком рано умирать.

«Тебе следует уделять больше внимания новостям, Карен. Преподаватель Университета Глазго, которого в прошлый четверг вечером зарезал грабитель на кухне?

«Это был наш Дэвид Керр?» Тот, кого они называли Мондо?

Лоусон кивнул. «Сам сумасшедший бриллиант. В понедельник я разговаривал с детективом, ведущим расследование. Просто чтобы убедиться, что я все понял правильно. Судя по всему, они совершенно не убеждены в теории кражи со взломом. Женщина обманула.

Карен поморщилась. — Это не самое лучшее.

— Можешь так сказать. Итак, хочешь поехать в Глазго сегодня днём? Я думаю, нам следует отдать дань уважения одному из наших подозреваемых.

— Как ты думаешь, остальные трое будут там?

Лоусон пожал плечами. «Они были лучшими друзьями, но это было двадцать пять лет назад. Мы заметим. Но я не думаю, что мы сегодня будем кого-то допрашивать. Нам просто нужно дать ему немного отдохнуть. Мы же не хотим, чтобы нас обвиняли в бесчувственном поведении, не так ли?


В крематории можно было только стоять. Мондо, возможно, отрезал себя от семьи и старых друзей, но, похоже, у него не было проблем с поиском замены. Алекс сидел в первом ряду, Линн прижалась к нему рядом. Ее выписали из больницы уже два дня назад, но она все еще двигалась, как старуха. Он пытался убедить ее остаться дома и отдохнуть, но она была непреклонна в своем желании присутствовать на похоронах своего единственного брата. Кроме того, сказала она, без ребенка дома, о котором нужно заботиться, она просто будет сидеть и беспокоиться. Тогда она предпочла бы быть со своей семьей. Он не мог ничего возразить против этого. Поэтому она сидела и держала потрясенного отца за руку, чтобы утешить его, привычные роли родителя и ребенка поменялись местами. Ее мать сидела рядом с ней, ее лицо было почти скрыто складками белого носового платка.

Элен села дальше в ряду, опустив голову и ссутулив плечи. Она выглядела так, как будто замкнулась в себе, как будто построила непроницаемый барьер между собой и остальным миром. По крайней мере, у нее хватило здравого смысла не появиться на похоронах под руку с Джеки. Она с трудом поднялась на ноги, когда проповедник объявил последнюю песню.

Звуковое начало Краймондской настройки 23-го Псалма заставило Алекса комок подступить к горлу. Пение началось нерешительно, пока люди искали мелодию, а затем нарастало. «Что за клише», — подумал он. Он ненавидел то, что его так тронула традиционная похоронная песня. Служение Зигги было гораздо более искренним, гораздо более данью уважения этому человеку, чем все эти поверхностные слова. Насколько ему было известно, Мондо никогда не бывал в церкви, за исключением традиционных обрядов посвящения. Тяжелые шторы раздвинулись, и гроб отправился в свой последний путь.

Фрагменты последнего стиха исчезли, когда занавес за исчезнувшим гробом закрылся. Проповедник дал последнее благословение и затем пошел дальше по проходу. Семья последовала за ним, последним был Алекс, а Линн тяжело опиралась на его руку. Большинство лиц были размыты, но на полпути он внезапно увидел долговязую фигуру Вейрда. Они поприветствовали друг друга коротким кивком, затем Алекс прошел мимо и направился к дверям. Его второй сюрприз случился, когда он был уже почти снаружи. Хотя он не видел Джеймса Лоусона лично с тех пор, как все стали называть его Джимми, его лицо было ему знакомо по средствам массовой информации. «Безвкусно», — подумал Алекс, занимая свое место в конце очереди, чтобы пожать друг другу руки. Свадьбы и похороны требовали одного и того же этикета благодарности людям за то, что они пришли.

Казалось, этому нет конца. Шейла и Адам Керр выглядели совершенно ошеломленными. Было достаточно плохо хоронить ребенка, которого так жестоко лишили жизни, и при этом не получать соболезнования от людей, которых они никогда раньше не видели и никогда больше не увидят. Алекс задавался вопросом, приятно ли им видеть так много людей, пришедших попрощаться. Для него это просто означало осознание того, какое расстояние было между ним и Мондо за эти годы. Он почти никого не знал.

Вейрд ждал и почти подошел к концу. Он ласково обнял Линн. «Мне очень жаль тебя», сказал он. Он пожал руку Алекса и положил другую руку ему на локоть. «Я подожду снаружи». Алекс кивнул.

Наконец вышли последние скорбящие. Сумасшествие, подумал Алекс. Нет Лоусона. Должно быть, он ушел через другую дверь. Хорошая вещь. Он сомневался, что мог бы быть вежливым. Алекс повел своих родственников сквозь молчаливую толпу к похоронной машине. Он помог Линн, проверил, все ли сидят, и сказал: «Увидимся в отеле». Я посмотрю, все ли здесь устроено.

Он почувствовал на мгновение смущенное облегчение, когда машина уехала. Раньше он припарковал здесь свою машину, чтобы иметь собственный транспорт на случай, если что-нибудь потребует его внимания после службы. В глубине души он знал, что хочет передышки от удушающего горя своей семьи.

Он почувствовал руку на своем плече и обернулся. «О, это ты», — сказал он, почти рассмеявшись от облегчения, когда увидел, что это Странно.

— Как ты думаешь, кто это был тогда?

«Ну, я видел Джимми Лоусона, скрывающегося сзади», - сказал Алекс.

«Джимми Лоусон? Агент?'

«Вам заместитель начальника Джеймс Лоусон», — сказал Алекс, идя от главного входа к месту, где были цветы.

— Что он здесь делал?

'Слава? Не знаю. Он отвечает за возобновление нераскрытых дел. Возможно, он хотел еще раз увидеть своих главных подозреваемых, посмотреть, упадем ли мы на колени, охваченные эмоциями, и признаемся ли мы».

Странный поморщился. «Мне никогда не нравились все эти католические штучки. Мы должны быть достаточно зрелыми, чтобы справиться с собственным чувством вины. Божья задача не в том, чтобы стереть все с чистого листа, чтобы мы могли снова вернуться к греху». Он остановился и повернулся к Алексу. «Я хочу сказать вам, как я счастлива, что Линн благополучно родила вашу дочь».

«Спасибо, Том». Алекс усмехнулся. 'Понимаете? Я это запомнил.

«Ребенок все еще в больнице?»

Алекс вздохнул. «Она немного желтоватая, поэтому они держат ее еще несколько дней. Это трудно. Особенно для Линн. Ты проходишь через все это, а потом приходишь домой с пустыми руками. И вдобавок ко всему, что случилось с Мондо...»

«Вы забудете эту печаль, как только вернете ее домой, уверяю вас. Я буду вспоминать вас всех в своих молитвах».

— О, ну, это поможет, — сказал Алекс.

«Вы будете удивлены», — сказал Вейрд, отказываясь обижаться, потому что Алекс тоже не это имел в виду. Они пошли дальше и посмотрели на цветочные подношения. Один из провожающих подошел к Алексу и спросил, как пройти к отелю, где будет проходить фуршет. Когда Алекс повернулся к Вейрду, он увидел своего друга, присевшего у одного из венков. Когда он подошел достаточно близко, чтобы увидеть, что привлекло внимание Вейрда, его сердце подпрыгнуло в груди. Он был в точности похож на тот венок, который они видели в Сиэтле: красивый, плотный венок из белых роз и узколистного розмарина. Вейрд развязал карточку и встал. «То же сообщение», — сказал он, передавая его Алексу. «Розмари в памяти».

Алекс почувствовал, как его кожа стала липкой. «Мне это не нравится».

'И я нет. Это слишком случайно, Алекс. Зигги и Мондо оба погибают при подозрительных обстоятельствах... Черт, нет, давайте назовем зверя по имени. Зигги и Мондо оба убиты. И на обоих похоронах точно такой же венок. С посланием, которое связывает всех нас четверых с нераскрытым убийством девушки по имени Розмари.

— Это было двадцать пять лет назад. Если бы кто-то хотел отомстить, разве он не сделал бы это давным-давно? — сказал Алекс, пытаясь убедить себя в этом не меньше, чем в Странности. «Просто кто-то пытается нас напугать».

Странный покачал головой. «В последние несколько дней у тебя были другие мысли на уме, но я думал об этом. Двадцать пять лет назад все наблюдали за нами. Я не забыл, как меня избили. Я не забыл, что они поместили Зигги в Узкое место. Я не забываю, что Мондо настолько растерялся, что захотел покончить с собой. Это прекратилось только после того, как полиция сделала Колину и Брайану Даффам серьезное предупреждение. Им пришлось оставить нас в покое. Это ты сказал мне, что Джимми Лоусон сказал, что они остановились только потому, что не хотели больше причинять боль своей матери. Так что, возможно, они решили подождать».

Алекс покачал головой. — Но двадцать пять лет? Можешь ли ты так долго держать обиду?

— Тебе не следует спрашивать меня об этом. Но есть множество людей, которые не видят в Иисусе Христе своего спасителя, и ты не хуже меня знаешь, Алекс, что такие люди способны на все. Мы не знаем, через что им пришлось пройти в своей жизни. Возможно, что-то случилось, что вернуло все это на поверхность. Возможно, их мать умерла. Возможно, возобновление расследования убийства напомнило им, что им еще предстоит свести счеты. Возможно, они думают, что теперь смогут сделать это безопасно. Не знаю. Все, что я знаю, это то, что очень похоже, что кто-то хочет нас схватить. И кто бы это ни был, у него есть время и ресурсы». Вейрд нервно огляделся, как будто его ангел-мститель мог быть среди скорбящих, идущих к своим машинам.

«Вы видите призраков». Это был не тот аспект детства Вейрда, о котором Алекс хотел напомнить в тот момент.

'Я так не думаю. Думаю, я прав.

— И что, по-твоему, нам следует делать?

Вейрд плотнее запахнул пальто. «Я планирую завтра утром сесть в самолет и вернуться в США . Затем я планирую отправить жену и детей в безопасное место. Есть много хороших христиан, которые живут в уединении. Никто не приблизится к ним».

'А ты?' Алекс оказался заражён подозрениями Вейрда.

Странный сверкнул своей старой знакомой волчьей ухмылкой. «Я отправляюсь в ретрит. Верующие понимают, что их пастору время от времени приходится уходить в пустыню, чтобы воссоединиться со своей духовностью. Вот что я собираюсь сделать. Самое замечательное в работе телевизионного министра заключается в том, что вы можете снимать видео, где бы вы ни находились. Чтобы моя паства не забыла меня, когда я уйду».

— Но ты не можешь прятаться вечно. Рано или поздно тебе снова придется вернуться домой».

Странный кивнул. 'Я знаю это. Но я не собираюсь сидеть на месте, Алекс. Как только я уберу себя и свою семью с линии огня, я найму частного детектива, чтобы выяснить, кто отправил венок на похороны Зигги. Потому что если я это знаю, я знаю, кого искать».

Алекс резко выдохнул. — У тебя все получилось, не так ли?

«Чем больше я думал об этом первом венке, тем более странным он становился. А Бог помогает тем, кто помогает себе сам, поэтому я составил план». Вейрд положил руку на плечо Алекса. — Алекс, я думаю, тебе следует сделать то же самое. Теперь вам придется принимать во внимание не только себя». Он обнял Алекса. 'Береги себя.'

— Ах, как трогательно, — сказал грубый голос.

Вирд отпустил Алекса и вздрогнул. Сначала он не мог узнать мрачного человека, пристально смотрящего на него и Алекса. Затем память стерла годы, и он снова стоял в страхе и тоске перед баром Ламмас. — Брайан Дафф, — прошептал Вейрд.

Алекс переводил взгляд с одного на другого. «Это брат Рози?»

'Да все верно.'

Смущенные эмоции, мучившие Алекса несколько дней, превратились в гнев. — Ты придешь злорадствовать?

'Справедливость. Мы так это называем, да? Один убийственный ублюдок прощается с другим. Да, я здесь, чтобы позлорадствовать.

Алекс рванулся вперед, но был остановлен крепкой хваткой Вейрда на его руке. — Не надо, Алекс. Брайан, никто из нас не причинил Рози никакого вреда. Я знаю, ты хочешь кого-то обвинить, но это были не мы. Вы должны в это поверить».

«Мне совершенно не обязательно в это верить». Он сплюнул на землю. «Я очень надеялся, что на этот раз полиция поймает одного из вас. Поскольку этого не произойдет, это тоже хорошо».

«Конечно, этого не происходит. Мы никогда не трогали твою сестру, и тест ДНК это докажет, — крикнул Алекс.

Дафф презрительно фыркнул. «Какой ДНК- тест? Эти глупые идиоты потеряли материал ДНК ».

У Алекса отвисла челюсть. 'Что?' он прошептал.

— Вы это слышали. Так что вы по-прежнему в безопасности от длинной руки закона. Его губы скривились в усмешке. — Но это не помогло твоему приятелю, не так ли? Он развернулся и пошел прочь, не оглядываясь.

Вейрд медленно покачал головой. — Ты веришь ему?

«Зачем ему лгать?» Алекс вздохнул. «Я думал, что нас наконец-то оправдают по-настоящему, понимаешь? Как они могут быть такими некомпетентными? Как они могли потерять то единственное доказательство, которое наконец положило бы конец всем этим страданиям?» Он махнул рукой на венок.

«Вас это удивляет? Они, конечно, не удостоились никаких наград за первое исследование. Почему сейчас должно быть по-другому? Вейрд потянул за воротник своей куртки. — Алекс, извини, но мне пора идти. Они пожимают друг другу руки. «Вы услышите от меня».

Алекс стоял как вкопанный, ошеломленный тем, как быстро его мир перевернулся с ног на голову. Если Брайан Дафф был прав, то было ли это причиной этих зловещих венков? А если бы это было так, кончится ли когда-нибудь этот кошмар, пока они с Вейрдом живы?


Грэм Макфадьен сидел в своем кресле и наблюдал. Венки были мастерским ходом. Стоило максимально использовать каждую возможность. Он не был в Сиэтле, чтобы увидеть эффект от первого, но не было сомнений, что Маки и Гилби на этот раз поняли суть. А это означало, что что-то происходит. Невинным мужчинам такой сувенир не придал бы значения.

Их реакция почти компенсировала отвратительный парад лицемерия, свидетелем которого он стал в крематории. Было ясно, что проповедник не знал Дэвида Керра при жизни, и неудивительно, что он так хорошо вымыл его теперь, когда он был мертв. Но то, как все серьезно кивали, принимая чушь, их благочестивые лица, усиливавшие эту лицемерную демонстрацию, заставили его почувствовать себя плохо.

Он задавался вопросом, как бы они выглядели, если бы он подошел к кафедре и сказал им правду. «Дамы и господа, мы собрались здесь сегодня, чтобы сжечь убийцу. Этот человек, которого, как вы думали, знали, но который лгал вам всю свою взрослую жизнь. Дэвид Керр притворялся порядочным членом общества. Но на самом деле он участвовал в жестоком изнасиловании и убийстве моей матери много лет назад, за что так и не был наказан. Поэтому, просматривая свои воспоминания о нем, помните об этом. О да, это стерло бы с их лиц выражение благоговейного траура. Ему почти хотелось этого.

Но это было бы потаканием своим желаниям. Злорадствовать было неуместно. Лучше было бы остаться в тени. Тем более, что совершенно неожиданно появился его дядя, чтобы высказать то, что он думает. Он понятия не имел, что сказал дядя Брайан Гилби и Маки. Но это спустило этих двоих на землю. У них больше не было возможности забыть то, что они когда-то сделали. Они лежали без сна по ночам, гадая, когда же прошлое наконец настигнет их. Это была приятная мысль. Макфадьен смотрел, как Алекс Гилби идет к своей машине, очевидно, глубоко задумавшись. «Он даже не знает, что я существую», — проворчал он. — Но я существую, Гилби. Я существую.' Он завел двигатель и отправился тусоваться в поминальный фуршет. Я не могу поверить, насколько легко было вторгаться в жизнь людей.

OceanofPDF.com

32

Медсестра сказала им, что Давина развивается превосходно. Она хорошо дышала без кислорода, и ее желтуха отреагировала на флуоресцентные лампы, которые светили в ее кроватке днем и ночью. Держа ее на руках, Алекс мог забыть ту депрессию, которую принесли похороны Мондо, и тревогу, которую он почувствовал после реакции Вейрда на венок. Единственное, что могло быть лучше, чем сидеть в инкубаторе с женой и дочерью, — это делать то же самое в собственной гостиной. По крайней мере, так он думал до разговора в крематории.

Словно прочитав его мысли, Линн оторвалась от кормления. «Еще несколько дней, и она сможет вернуться домой».

Алекс улыбнулся, скрывая неприятное чувство, которое вызвали у него ее слова. «Я едва могу дождаться этого», - сказал он.

Когда они потом ехали домой, он подумывал поднять тему венка и комментарий Брайана Даффа. Но он не хотел беспокоить Линн, поэтому держал рот на замке. Линн была утомлена и сразу же отправилась спать, а Алекс открыл бутылку превосходного Шираза, которую он приберег для вечера, чтобы побаловать себя. Он отнес вино в спальню и налил им обоим по стакану. — Ты собираешься рассказать мне, что тебя беспокоит? — спросила Линн, когда он сел на пуховое одеяло рядом с ней.

«О, я подумал об Элен и Джеки. Я не могу не задаться вопросом, имеет ли Джеки какое-то отношение к убийству Мондо. Я не говорю, что она убила его сама, но, похоже, она знает людей, которые бы это сделали, если бы у них было достаточно денег.

Линн нахмурилась. — Мне почти хотелось бы, чтобы она это сделала. Эта сука Элен заслуживает страданий. Как она могла изменить Мондо и притвориться идеальной женой?»

«Я думаю, Элен очень грустит, Линн. Я верю ей, когда она говорит, что любит его.

— Не смей защищать ее.

«Я не защищаю ее. Но какова бы ни была ситуация между Джеки и ней, она заботилась о нем, это ясно».

Линн поджала губы. — Тогда мне придется принять это от тебя. Но это не то, что вас беспокоит. Что-то произошло после того, как мы вышли из крематория и до того, как ты добрался до отеля. Было ли это странно? Он сказал что-то, что вас разозлило?

«Клянусь Богом, ты ведьма», — пожаловалась Алекс. — Но это было пустяки. Просто Странный, которого что-то беспокоило.

«Должно быть, это было что-то важное, если это так сильно повлияло на тебя, в то время как происходит так много других важных вещей. Почему ты мне не говоришь? Это мужское дело?

Алекс вздохнул. Ему не нравилось скрывать что-то от Линн. Он никогда не верил, что невежество — это счастье, особенно в браке, который должен был быть равным. 'Более или менее. Я не хочу вас беспокоить по этому поводу, у вас и так достаточно дел.

«Алекс, тебе не кажется, что это может быть приятным развлечением?»

— Не это, дорогая. Он сделал глоток вина и наслаждался его полным ароматом. Ему хотелось просто осознать восхитительное вино и забыть все, что причиняло ему боль. «Некоторые вещи лучше оставить в покое».

«Почему мне трудно тебе поверить?» Линн склонила голову ему на плечо. «Давай, бросай это. Ты знаешь, что почувствуешь себя лучше.

«Честно говоря, я вообще не уверен». Он снова вздохнул. — Не знаю, может, мне стоит тебе сказать. В конце концов, ты самый мудрый».

«Чего никто из нас никогда не мог сказать о Вейрде», сухо сказала Линн.

Поэтому он рассказал ей о похоронных венках и сделал их настолько легкими, насколько мог. К его удивлению, Линн не предприняла никаких попыток отмахнуться от этой истории как от странной паранойи. «Вот почему вы пытаетесь убедить себя, что Джеки наняла киллера», - сказала она. «Мне это совсем не нравится. Weird имеет право относиться к этому серьезно».

«Послушайте, этому может быть очень простое объяснение», - возразил Алекс. «Может быть, кто-то, кто знал их обоих».

«С тем, как Мондо отрезал себя от прошлого? Единственные люди, которые могли знать их обоих, должно быть, были из Киркалди или Сент-Эндрюса. И все там знали о Рози Дафф. Такое не забудешь. Нет, если вы знали их достаточно хорошо, чтобы послать венок на похороны, где в рекламе было написано: «Никаких цветов», — сказала Линн.

«Но это еще не значит, что кто-то хочет нас поймать», — сказал Алекс. «Хорошо, кто-то хотел отправить сообщение. Но это не обязательно означает, что один и тот же человек дважды совершил хладнокровное убийство».

Линн недоверчиво покачала головой. — Алекс, где твой разум? Я до сих пор верю, что кто-то отправил сообщение, увидев некролог Мондо. По крайней мере, так произошло в стране, где была убита Рози Дафф. Но как мог кто-нибудь узнать о смерти Зигги вовремя, чтобы послать цветы, если бы он не был каким-то образом замешан в этом?»

— Не знаю. Но мир в наши дни тесен. Возможно, у того, кто послал венок, были связи в Сиэтле. Возможно, кто-то из Сент-Эндрюса переехал туда и встретил Зигги в клинике. Это не совсем обычное имя, и Зигги не был никем. Каждый раз, когда мы шли ужинать с Зигги и Полом в Сиэтле, всегда находился кто-нибудь, кто приходил с ним поболтать. Люди не забывают врача, который лечил их ребенка. И если это произошло именно так, вполне возможно, что кто-то отправил домой электронное письмо, когда Зигги умер. В таком городе, как Сент-Эндрюс, подобные новости распространились бы со скоростью лесного пожара. Это не так уж и надуманно, не так ли? Голос Алекса становился громче, пока он изо всех сил пытался придумать что-нибудь, что могло бы удержать его от необходимости поверить предложению Вейрда.

«Это зашло слишком далеко, и вы можете быть правы. Но ты не можешь оставить все как есть. Вы не можете предположить, что что-то возможно. Ты должен что-то сделать, Алекс. Линн поставила стакан и обняла его. «Теперь ты не можешь рисковать, ведь Давина может оказаться дома в любой момент».

Алекс допил свой бокал, не обратив внимания на качество вина. 'Что я должен делать? Спрятаться где-нибудь с Давиной и тобой? Куда мы должны пойти? И каким должно быть дело? Я не могу просто уйти. Мне нужно зарабатывать на жизнь, особенно теперь, когда у нас есть ребенок».

Линн погладила его по голове. — Успокойся, Алекс. Я не предлагаю нам внезапно сбежать, как Вейрд. Позже вы сказали, что Лоусон был на похоронах. Почему бы тебе не поговорить с ним?

Алекс фыркнул. — Лоусон? Человек, который пытался подставить меня чечевичным супом и сочувствием? Человек, который так долго руководил бизнесом, что пришел посмотреть, как кремируют одного из нас? Думаешь, он меня послушает?

«У Лоусона, возможно, и были подозрения, но он спас тебя от избиения». Алекс сполз с кровати и положил голову на живот Линн. Ее лицо исказилось, и она отодвинулась в сторону. «Помни о ране», — сказала она. Он отодвинулся назад и лег на ее руку.

«Он смеялся мне в лицо».

«С другой стороны, он может отнестись к вам достаточно серьезно, чтобы навести справки. Не в его интересах закрывать глаза на людей, которые берут закон в свои руки, если это так. Во-первых, это выставит полицию еще хуже, чем она есть сейчас».

«Это хуже, чем вы думаете», — сказал Алекс.

'Что ты имеешь в виду?'

— После похорон произошло еще кое-что. Там появился брат Рози Дафф. Он позаботился о том, чтобы мы с Вейрдом знали, что он пришел злорадствовать.

Линн была потрясена. «О, Алекс. Это ужасно. Для всех вас. Этот бедняга. Что спустя столько времени он все еще не может положить этому конец.

'Это не все. Он сказал, что полиция Файфа потеряла доказательства убийства Рози. Доказательством, которое, как мы надеялись, будет ДНК , мы оправдаем себя».

'Ты шутишь.'

«Хотелось бы, чтобы это было правдой».

Линн покачала головой. «Еще больше причин поговорить с Лоусоном».

«Думаешь, он захочет, чтобы я ткнул это ему под нос?»

«Меня не волнует, чего хочет Лоусон. Вам нужно знать, что происходит. Если кто-то действительно преследует вас, это может быть осознание того, что он все-таки не добьется справедливости, на которую надеялся. Позвони Лоусону утром. Записаться на прием. Это, по крайней мере, меня немного успокоит.

Алекс скатился с кровати и начал раздеваться. «Если это то, что нужно, я сделаю это. Но не вините меня, если он посчитает правым тот, кто взял закон в свои руки, и решит меня арестовать».


Когда он позвонил, чтобы договориться о встрече с заместителем начальника Лоусоном, он был удивлен, узнав от секретаря, что он может прийти сегодня днем. У него оставалось достаточно времени, чтобы сначала сходить в магазин на несколько часов, из-за чего он почувствовал себя еще более неконтролируемым, чем раньше. Ему нравилось следить за повседневными делами не потому, что он не доверял своим сотрудникам, а потому, что ему было неудобно этого не делать. Однако в последнее время он был слишком занят другими вещами. Ему пришлось снова получить информацию. Он скопировал кучу заметок и отчетов на компакт-диск, надеясь успеть просмотреть все позже дома. Он взял сэндвич, перекусил в машине и поехал обратно в Файф.

Пустая комната, в которую его отвели, была примерно в два раза больше его собственного кабинета. Привилегии высокого ранга всегда более заметны в государственном секторе, думал он, глядя на большой стол, на карту округа в рамке и на выставленные на видном месте похвалы Джеймса Лоусона. Он сел в кресло для посетителей и с удивлением заметил, что оно гораздо ниже стула по другую сторону стола.

Ему не пришлось долго ждать. Дверь позади него открылась, и Алекс вскочил на ноги. «Годы не пощадили Лоусона», — подумал он. Кожа у него была морщинистая и обветренная, на щеках виднелись два красных пятна, лопнувшие вены указывали на человека, который либо слишком много выпил, либо провел слишком много времени под воздействием резкого восточного ветра Файфа. Но он по-прежнему выглядел умным, заметил Алекс, когда Лоусон оглядел его с ног до головы. «Мистер Гилби», сказал он. «Мне жаль, что вам пришлось ждать».

'Это не имеет значения. Я знаю, что ты, должно быть, занят. Я очень ценю, что ты так быстро находишь для меня время».

Лоусон прошел мимо него, не протянув ему руки. «Мне всегда интересно, хочет ли кто-то из участников исследования поговорить со мной». Он сел в кожаное кресло и поправил форменный пиджак.

«Я видел тебя на похоронах Дэвида Керра», — сказал Алекс.

«Мне нужно было быть в Глазго. Я воспользовался этой возможностью, чтобы выразить ему свое последнее почтение».

«Я не думал, что полиция Файфа сочтет Мондо достойным такой чести», — сказал Алекс.

Лоусон сделал нетерпеливый жест рукой. «Полагаю, ваш визит связан с возобновлением дела Рози Дафф?»

— Косвенно, да. Как продвигается расследование? Есть ли прогресс?

Вопросы, казалось, раздражали Лоусона. «Я не могу обсуждать вопросы, связанные с продолжающимся расследованием, с кем-то на вашем месте».

«Что это за позиция? Вы больше не считаете меня подозреваемым, не так ли? Алекс сейчас был смелее, чем в двадцать один год. Он не собирался просто принимать такой комментарий.

Лоусон переложил какие-то бумаги на своем столе. «Вы были свидетелем».

— И свидетелям не разрешено знать, что происходит? Вы достаточно быстро знаете, где найти прессу, если будут события. Почему у меня меньше прав, чем у журналиста?»

«Я также не говорю с прессой о деле Рози Дафф», — сухо сказал Лоусон.

«Может ли это быть потому, что вы потеряли улики?»

Лоусон пристально посмотрел на него. «Без комментариев», — сказал он.

Алекс покачал головой. — Это недостаточно хорошо. После того, через что мы прошли двадцать пять лет назад, я думаю, что заслуживаю чего-то лучшего. Рози Дафф тогда была не единственной жертвой, и вы это знаете. Возможно, пришло время пойти к прессе и сказать им, что спустя все эти годы полиция по-прежнему обращается со мной как с преступником. И если я это сделаю, я могу сразу сказать вам, что полиция Файфа провалила повторное расследование убийства Рози Дафф, потеряв улики, которые имели решающее значение для моего оправдания и, возможно, для поиска настоящего убийцы».

Эта угроза явно заставила Лоусона чувствовать себя некомфортно. «Меня не запугать, мистер Гилби».

'И я нет. Уже нет. Вы действительно хотите попасть во все заголовки газет как офицер, который вмешался на последнее прощание с скорбящей семьей убитого сына? Сын, чья невиновность до сих пор не доказана из-за некомпетентности вас и вашего народа?

«Нет причин занимать такую позицию», — сказал Лоусон.

'О, нет? Я думаю, что для этого есть все причины. Ожидается, что вам придется повторно расследовать нераскрытое дело об убийстве. Я важный свидетель. Я тот, кто нашел тело. И все же никто из полиции Файфа со мной не связался. Это не свидетельствует о большом рвении, не так ли? И теперь я обнаруживаю, что нельзя сохранить даже сумку с уликами. Может быть, мне следует поговорить с офицером полиции, ведущим расследование, а не с каким-то бюрократом, который предвзято относится к прошлому».

Лицо Лоусона напряглось. «Мистер Гилби, с доказательствами действительно есть проблема. Где-то за последние двадцать пять лет одежда Рози Дафф пропала. Мы все еще пытаемся их найти, но пока удалось найти только жилет, который был найден на некотором расстоянии от места убийства. И никакого биологического материала на нем не было. У нас нет той одежды, на которой можно было бы проводить современную судебно-медицинскую экспертизу. Итак, мы в тупике. Честно говоря, чиновник, ведущий дело, уже хотел поговорить с вами, просто чтобы обсудить ваше первоначальное заявление. Может быть, мы сможем организовать это побыстрее?

— Боже мой, — сказал Алекс. — Теперь ты наконец хочешь меня допросить? Ты правда этого не понимаешь, да? Мы до сих пор не избавились от этого подозрения. Знаете ли вы, что двое из четырех были убиты за последний месяц?

Лоусон поднял брови. 'Два?'

«Зигги Малкевич также погиб при подозрительных обстоятельствах. Как раз перед Рождеством.

Лоусон подтянул к себе блокнот и открутил колпачок авторучки. 'Это для меня новость. Где это произошло?'

— В Сиэтле, где он прожил последние двенадцать лет. Кто-то подложил в его дом бомбу с зажигательной смесью. Зигги умер во сне. Там вы можете обратиться в полицию. Единственный подозреваемый, который у них есть, — это партнер Зигги, и я должен вам сказать, это просто смешно.

«Мне жаль слышать, что господин Малькевич…»

«Доктор Малкевич», — прервал его Алекс.

«Доктор Малкевич», — поправил себя Лоусон. «Но я не понимаю, почему вы думаете, что эти две смерти связаны с убийством Рози Дафф».

— Вот почему я хотел поговорить с тобой сегодня. Чтобы объяснить, почему я думаю, что существует связь».

Лоусон откинулся на спинку стула и сжал пальцы вместе. «Вы полностью завладели моим вниманием, мистер Гилби. Меня интересует все, что может пролить свет на эту темную материю».

Алекс рассказал ему историю венков. Сидя здесь, в самом сердце полицейского участка, для его ушей это звучало слабо. Он чувствовал сомнения Лоусона через стол, пытаясь придать вес такому тривиальному событию. «Я знаю, это звучит так, будто я вижу призраков», — заключил он. — Но Том Маки настолько убежден, что отправляет свою семью в секретное место и на время исчезает сам. Ты не делаешь это просто так».

Лоусон криво улыбнулся. 'Ах, да. Мистер Маки. Может быть, в 1970-е годы слишком много употребляли наркотиков? Я считаю, что длительное употребление наркотиков может привести к долгосрочной паранойе».

— Вы не думаете, что нам следует отнестись к этому серьезно? Двое наших друзей погибли при подозрительных обстоятельствах? Двое мужчин, проживших достойную жизнь, без криминальных связей? Двое мужчин, у которых, видимо, не было врагов? А потом на обоих похоронах появляется венок, который напрямую относится к расследованию убийства, в котором они оба считались подозреваемыми?

«Никого из вас никогда публично не называли подозреваемым. И мы сделали все возможное, чтобы защитить вас».

«Да, но даже после этого один из ваших людей погиб в результате оказанного на нас давления».

Лоусон резко сел. — Я рад, что ты это помнишь. Потому что никто здесь, в здании, этого не забыл».

«Я сразу в это верю. Барни Макленнан стал второй жертвой убийцы. И я думаю, что Зигги и Мондо тоже его жертвы. Косвенно конечно. Я думаю, их убил кто-то, кто хотел отомстить. И если это действительно так, мое имя тоже будет в этом списке».

Лоусон вздохнул. «Я понимаю, почему ты так реагируешь. Но я не верю, что кто-то начал кампанию мести против вас четверых. Могу вам сказать, что у полиции Глазго есть многообещающие версии, не имеющие ничего общего с убийством Рози Дафф. Совпадения случаются, и именно в этом суть этих двух смертей. Совпадение, вот и все. Люди так не делают, мистер Гилби. И они, конечно, не будут ждать двадцать пять лет, чтобы сделать это».

— А братья Рози? Тогда они явно нацелились на нас. Ты сказал мне, что предупредил их. Что ты убедил их не причинять матери еще больше боли. Их мать еще жива? Освобождены ли они от этого беспокойства? Может быть, поэтому Брайан Дафф появился на похоронах Мондо и приставал к нам?»

— Мистер и миссис Дафф уже мертвы, это правда. Но я не думаю, что вам стоит опасаться Даффов. Я сам разговаривал с Брайаном несколько недель назад. Я не думаю, что у него есть какое-либо желание мести. А Колин работает где-то в Персидском заливе. Он был дома на Рождество, но уехал из страны, когда умер Дэвид Керр». Лоусон глубоко вздохнул. «Он женился на одной из моих коллег: Дженис Хогг. По иронии судьбы, она спасла мистера Маки, когда его подстерегали Даффы. Она ушла из полиции, когда вышла замуж, но я почти уверен, что она не стала бы поощрять своего мужа нарушать закон в таких масштабах. Я думаю, в этом отношении вы можете быть уверены».

Алекс услышал убежденность в голосе Лоусона, но это не принесло ему никакого облегчения. «Вчера Брайан был не совсем дружелюбным», - сказал он.

— Нет, я хочу в это верить. Но давайте посмотрим правде в глаза: ни Брайан, ни Колин не были расчетливыми преступниками. Если бы они решили убить тебя и твоих друзей, они, вероятно, подошли бы к тебе в кафе, полном людей, и застрелили бы тебя из пистолета. Обширное планирование никогда не было их стилем, — сухо сказал Лоусон.

«По сути, это означает, что у нас нет подозреваемых», — сказал Алекс, собираясь встать.

— Не совсем, — мягко сказал Лоусон.

'Что ты имеешь в виду?' — спросил Алекс, когда тревога снова охватила его.

Лоусон выглядел виноватым, как будто сказал слишком много. — Неважно, я думал вслух.

'Подожди секунду. Ты не можешь так отмахнуться от меня. Что ты имел в виду под «не совсем»? Алекс наклонился вперед и выглядел так, словно собирался прыгнуть через стол и схватить Лоусона за безупречный лацкан.

— Я не должен был этого говорить. Мне жаль. Я думал как полицейский».

«Разве не за это вам платят?» Давай, скажи мне, что ты имел в виду.

Глаза Лоусона метались взад и вперед, словно ища путь к отступлению, который не проведет его мимо Алекса. Он провел рукой по верхней губе и глубоко вздохнул. — Сын Рози, — сказал он.

OceanofPDF.com

33

Линн смотрела на Алекса, не останавливаясь ни на мгновение, наслаждаясь нежным покачиванием дочери. «Скажи это еще раз», — сказала она.

— У Рози был сын. Они тогда не узнали. По какой-то причине патологоанатом не обнаружил этого при вскрытии. Лоусон признался, что он был трясущимся старым пердуном, который любил выпить. Но в свою защиту он также сказал, что рана могла скрыть любые ее следы. Семья, конечно, хранила это в тайне, поскольку знали: если Рози станет известно, что она родила внебрачного ребенка, на нее тут же наклеят ярлык плохой матери. Она бы превратилась из невинной жертвы в девушку, которая сама об этом просила. Они отчаянно пытались защитить свое доброе имя. Вы не можете винить их в этом.

«Я тоже не виню семью. Вам нужно только подумать о том, как грубо с вами обошлась пресса, и вы знаете, что любой другой сделал бы то же самое. Но откуда они теперь знают о его существовании?

«По словам Лоусона, он усыновлен. В прошлом году он решил искать свою биологическую мать. Он нашел женщину, которая была директором дома, куда поместили Рози, когда она была беременна, и обнаружил, что может забыть о счастливом воссоединении с ней».

Давина вскрикнула, а Линн с улыбкой засунула мизинец в рот ребенка. «Наверное, для него это было ужасно. Должно быть, нужно много мужества, чтобы найти свою настоящую мать. Однажды она отвергла вас, кто знает почему, и, скорее всего, вас ударят по лицу во второй раз. Но ты должен цепляться за надежду, что она примет тебя с распростертыми объятиями».

'Я знаю. А потом ты узнаешь, что двадцать пять лет назад кто-то украл у тебя эту возможность». Алекс наклонился вперед. — Могу я подержать ее на минутку?

— Естественно. Ее только что покормили, так что ей следует немного поспать. Линн осторожно положила руки под дочь и передала ее Алексу, как будто она была самым ценным и хрупким предметом в мире. Он скользнул рукой под ее уязвимую шею и прижал ее к своей груди. Давина немного пробормотала, а затем успокоилась. — И Лоусон думает, что сын за тебя обиделся?

— Лоусон не думает, что кто-то вообще нацелен на меня. Он думает, что я сумасшедший идиот, который делает из комара слона. Он был крайне смущен, когда узнал о сыне Рози, и продолжал уверять меня, что мальчик и мухи не обидит. Кстати, его зовут Грэм. Лоусон не назвал мне свою фамилию. Судя по всему, он работает в сфере информационных технологий . Спокойно, стабильно, очень нормально», — сказал Алекс.

Линн покачала головой. «Я не понимаю, почему Лоусон относится к этому так легкомысленно. Кто, по его мнению, прислал венки?

— Он не знает, и ему все равно. Он обеспокоен только тем, что важный пересмотр дела рискует закончиться ничем».

«Они не могли вести домашнее хозяйство, не говоря уже о расследовании убийства. Не мог бы он также объяснить, как они потеряли целый ящик улик?

— Они не потеряли всю коробку. У них все еще есть жилет. Видимо, они нашли это отдельно. Его бросили через стену в чей-то сад. Его исследовали после всех остальных материалов, поэтому, вероятно, он хранился отдельно от остальных».

Линн нахмурилась. — Его нашли позже? Разве не было чего-то насчет второго обыска, позже у вас дома? Я смутно помню, как Мондо жаловался, что они обыскали ваш дом через несколько недель после убийства.

Алекс постарался запомнить это. — После первого обыска… они вернулись после Нового года. Они соскребали краску со стен и потолков. И они хотели знать, перекрасились ли мы». Он фыркнул. 'Идея. И Мондо сказал, что слышал, как один из них говорил о жилете. Он предположил, что они искали что-то, что носил один из нас. Но, конечно, это было не так. Они говорили о кардигане Рози, — торжествующе заключил он.

«Значит, на ее жилете была краска», — задумчиво сказала Линн. «Вот почему они взяли образцы».

— Да, но она не соответствовала краске в нашем доме. В противном случае мы были бы в гораздо более глубоком несчастье».

«Интересно, сделали ли они новый анализ? Лоусон что-нибудь говорил по этому поводу?

— Не специально. Он сказал, что у них нет одежды, подходящей для современной судебно-медицинской экспертизы».

'Это чепуха. В наши дни с краской можно сделать очень многое. Сейчас я получаю гораздо больше информации из лабораторий, чем всего три года назад. Они должны это расследовать. Вам нужно вернуться к Лоусону и потребовать, чтобы они посмотрели на это еще раз».

«Анализ бесполезен, если вам не с чем его сравнивать. Лоусон ни за что не сделает это сразу, потому что я этого хочу».

«Вы сказали, что он хочет раскрыть дело, верно?»

«Линн, если бы это им помогло, они бы это сделали».

Линн внезапно покраснела от гнева. «Господи, Алекс, прислушайся к себе. Собираетесь ли вы просто сидеть сложа руки и ждать, пока в нашей жизни снова не произойдет что-то ужасное? Мой брат мертв. Кто-то нагло ворвался в его дом и убил его. Единственный человек, который может вам помочь, думает, что вы видите призраков. Я не хочу, чтобы ты умер, Алекс. Я не хочу, чтобы твоя дочь выросла и ничего о тебе не помнила».

— Ты думаешь, я этого хочу? Алекс прижал дочь к груди.

— Тогда покажи немного мужества. Если Вейрд и вы правы, тот, кто убил Зигги и Мондо, нацелен и на вас. Единственный способ избавиться от этого — найти наконец убийцу Рози. Если Лоусон этого не сделает, возможно, тебе стоит попробовать. В твоих руках лучшая мотивация в мире».

Он не мог этого отрицать. Его переполняли эмоции с самого рождения Давины, и он постоянно был сбит с толку своими глубокими чувствами. «Я производитель поздравительных открыток, Линн, а не детектив», - слабо возразил он.

Линн пристально посмотрела на него. «А сколько раз судебные ошибки отменялись из-за того, что какой-то предприимчивый человек отказывался оставить это в покое?»

«Я не знаю, с чего начать».

«Вы помните тот сериал о криминалистике, который показывали по телевидению несколько лет назад?»

Алекс застонал. Увлечение его жены триллерами по телевидению никогда не поражало его. Его обычной реакцией на двухчасовой телефильм с Фростом, Морсом или Уэксфордом в главных ролях было то, что он взял блокнот и начал работать над идеями для поздравительных открыток. «Неясно», — сказал он.

«Я помню, как один из судебно-медицинских экспертов говорил, что они часто упускают кое-что из своих отчетов. Следы, которые невозможно проанализировать, и тому подобное. Если это бесполезно для полиции, они не станут его вставлять. Очевидно, защита могла бы использовать это, чтобы запутать присяжных».

«Я не понимаю, как это должно нам помочь. Даже если бы мы получили в свои руки оригинальные отчеты, мы бы не знали, что было упущено».

— Нет, но если мы сможем выследить человека, который в то время проводил расследование, он, возможно, вспомнит что-то, что не пригодилось им тогда, но может пригодиться им сейчас. Возможно, он даже сохранил свои записи. Ее гнев теперь был поглощен ее энтузиазмом. 'Что вы думаете?'

«Я думаю, что твои гормоны повлияли на твой мозг», — сказал Алекс. «Как вы думаете, Лоусон расскажет мне, кто тогда проводил судебно-медицинскую экспертизу, когда я ему позвоню?»

'Конечно, нет. Ее губы скривились от отвращения. Но он бы рассказал журналисту, не так ли?

«Единственные журналисты, которых я знаю, — это журналисты, которые пишут статьи о стиле жизни в приложениях по выходным», — возразил Алекс.

«Ну, позвони им и попроси коллегу, который сможет помочь». Линн говорила твердо. Если она была в таком настроении, он знал, что с ней нет смысла спорить. Но когда он смирился с мыслью позвонить своим знакомым, ему в голову пришла смутная идея. По его мнению, он мог бы убить двух зайцев одним выстрелом. Конечно, это также может ужасно сработать против него. Был только один способ это выяснить.


«Стоянки больниц — отличное место, чтобы за кем-то присматривать», — подумал Макфадьен. Всегда люди приходят и уходят, другие ждут в своих машинах. Хорошее освещение, поэтому вы наверняка увидите, как приближается и уходит ваша добыча. Никто не обращал на тебя внимания; там можно тусоваться часами, и никто не заподозрит подозрений. Это отличалось от обычной улицы в пригороде, где все хотели знать, что ты там делаешь.

Ему было интересно, когда Гилби привезет свою дочь домой. Он позвонил в больницу, чтобы получить информацию, но они уклонились от ответа и сказали только, что с ребенком все в порядке. В наши дни каждый, кто нес ответственность за детей, особенно заботился о безопасности. Он чувствовал непреодолимую обиду на ребенка Гилби. Никто не бросит этого ребенка. Никто не откажется от него и не оставит его чужакам. Когда чужие люди воспитывали ребенка, он постоянно боялся, что тот сделает что-то, что навлечет произвольный гнев. Его родители не оскорбляли его, не в том смысле, что били его. Но они постоянно заставляли его чувствовать себя неадекватным, что он делает что-то не так. И они, не колеблясь, обвинили в его неадекватности его дурное происхождение. Но ему не хватало гораздо большего, чем нежности и любви. Семейные истории, которые ему рассказывали в детстве, были историями других людей, а не его. Он был чужд своей собственной истории.

Он никогда не мог посмотреть в зеркало и увидеть отголосок черт своей матери. Он никогда не догадался бы о тех странных сходствах, которые возникают в семьях, когда реакции ребенка схожи с реакциями родителей. Он дрейфовал в мире без связей. Единственная настоящая семья, которая у него была, все еще не хотела его.

И теперь этот ребенок Гилби получит все, в чем ему было отказано, хотя отец был одним из тех, кто был ответственен за то, что он потерял. Оно грызло Макфадьена, вгрызаясь глубоко в самое сердце его иссохшей души. Это было несправедливо. Он не заслуживал безопасного, любящего дома, который собирался получить.

Пришло время строить планы.


Вейрд поцеловал каждого из своих детей, когда они садились в семейную машину. Он не знал, когда увидит их снова, и прощаться при таких обстоятельствах было душераздирающе. Но он знал, что эта боль — ничто по сравнению с тем, что он почувствовал бы, если бы он ничего не сделал, если бы он не предпринял никаких действий и с одним из них что-то случилось. Через несколько часов езды они благополучно оказались в горах, за забором евангелистской группы выживания, лидер которой когда-то был мирянином в церкви Вейрда. Он сомневался, что федеральное правительство сможет добраться до его детей, не говоря уже о мстительном убийце, действующем в одиночку.

С одной стороны, он думал, что слишком остро реагирует, но это была не та сторона, которую он хотел слушать. После многих лет бесед с Богом он почти не сомневался в себе, когда дело доходило до принятия решений. Вейрд взял жену на руки и прижал ее к себе. «Спасибо, что отнеслись к этому серьезно», — сказал он.

Она погладила край его рубашки и пробормотала: — Я всегда относилась к тебе серьезно, Том. Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что будешь заботиться о себе так же, как и о нас».

— Мне нужно сделать еще один телефонный звонок, и тогда я уйду отсюда. И если я уйду, меня будет нелегко выследить или найти. Мы собираемся на некоторое время скрыться и довериться Богу, и я уверен, что мы справимся с этим». Он опустил голову и поцеловал ее долго и сильно. 'Бог с тобой.'

Он отступил назад и подождал, пока она сядет и запустит двигатель. Дети помахали на прощание, с взволнованными лицами при мысли, что они отправляются в приключение и им не нужно идти в школу. Он им не завидовал, потому что в горах было холодно, но с ними все будет в порядке. Он следил за машиной до самого конца улицы, а затем поспешил внутрь.

Коллега из Сиэтла назвал его надежным и осторожным частным детективом. Вейрд набрал номер сотового и стал ждать. «Это Пит Макин», — произнес голос на другом конце провода с легким протяжным западным акцентом.

«Мистер Макин, меня зовут Том Маки. Преподобный Том Маки. Ваше имя я узнал от преподобного Полка.

«Мне нравится проповедник, который помогает своим верующим найти работу», — сказал Макин. — Что я могу сделать для вас, преподобный?

«Я хочу выяснить, кто несет ответственность за отправку определенного венка на похороны в вашем районе, на которых я присутствовал. Это возможно?'

'Я так думаю. У вас есть какая-нибудь информация?

«Я не знаю, от какого флориста это было, но это было поразительное сочетание. Кольцо из белых роз и розмарина. На открытке было написано: «Розмари в память».

— Памяти Розмари, — повторил Макин. — Вы правы, это необычно. Не думаю, что я когда-либо сталкивался с чем-то подобным раньше. Тот, кто это сделал, обязательно это запомнит. Можете ли вы сказать мне, когда и где состоялись похороны?

Вейрд предоставил ему всю информацию, тщательно написав имя Зигги. — Сколько времени пройдет, прежде чем ты что-нибудь узнаешь?

'Это зависит от. Распорядитель похорон, вероятно, сможет дать мне список флористов, с которыми они обычно работают. Но если это не сработает, мне придется охватить довольно большую территорию. Так что это может занять несколько часов или несколько дней. Если вы скажете мне, где я могу с вами связаться, я буду держать вас в курсе».

— Со мной будет нелегко связаться. Я буду звонить тебе каждый день, если ты не против.

'Это нормально. Но боюсь, прежде чем я смогу приступить к работе, мне понадобится залог.

Вейрд насмешливо улыбнулся. В наши дни даже священнослужителю больше не доверяли. — Я передам это вам. Сколько тебе надо?'

«Пятьсот долларов хватит». Макин дал Вейрду номер своего счета. «Как только получу деньги, начну работать. Спасибо за задание, преподобный.

Вирд повесил трубку, чувствуя странное успокоение от разговора. Пит Макин не терял времени. Он не спросил, зачем ему нужна эта информация, и не притворился, что задание сложнее, чем оно было на самом деле. «Этому человеку можно доверять», — подумал Вейрд. Он поднялся наверх, чтобы переодеться. Он заменил одежду своего проповедника удобными джинсами, яркой хлопчатобумажной рубашкой и мягкой кожаной курткой. Его сумка уже была собрана; единственное, что осталось положить, это Библию на прикроватной тумбочке. Он положил его в одно из отдельных отделений, оглядел знакомую комнату и закрыл глаза для короткой молитвы.

Час спустя он вышел с долгосрочной парковки в аэропорту Атланты. Он прибыл как раз вовремя на свой рейс в Сан-Диего. К ночи он бы пересек границу и анонимно оказался в каком-нибудь дешевом мотеле в Тихуане. Это была не та среда, которую он обычно выбирал бы, что делало ее еще более безопасной.

Кто бы ни нацелился на него, они его там не найдут.


Джеки пристально посмотрел на Алекса. "Она не здесь."

'Я знаю это. Я хотел бы поговорить с вами.

Она скрестила руки на груди и фыркнула. Сегодня она была одета в кожаные штаны и облегающую черную футболку . В ее брови сверкнул бриллиант. «Вы, конечно, пришли, чтобы предупредить меня».

«Почему ты думаешь, что меня это волнует?» - холодно сказал Алекс.

Она подняла брови. «Ты шотландец и мужчина, и она твоя родственница».

— Не будь таким обидчивым. Послушай, я здесь, потому что думаю, что мы сможем доставить друг другу удовольствие».

В глазах Джеки появилось дерзкое выражение, и, наклонив голову, она сказала: — Я не делаю этого с мальчиками. Ты еще этого не понял?

Алекс раздраженно развернулся и собрался уходить. Интересно, рисковал ли он ради этого вызвать гнев Линн? «Это пустая трата моего времени. Я подумал, что вам, возможно, будет интересно услышать предложение, которое поможет вам избавиться от полиции».

'Подожди секунду. Зачем тебе помогать мне?

Он стоял неподвижно, поставив одну ногу на лестницу. «Не из-за твоего природного обаяния, Джеки, а потому, что это дает мне некоторое душевное спокойствие».

— Хотя ты думаешь, что я мог убить твоего зятя?

Алекс прорычал: «Поверь мне, я бы спал по ночам гораздо спокойнее, если бы верил в это».

Джеки многозначительно сказала: «Потому что тогда горшок получил бы возмездие?»

Алекс раздраженно огрызнулся: «Сможешь ли ты забыть эти свои предрассудки на пять минут? Единственная причина, по которой я был бы рад, если бы ты убил Мондо, это то, что это означало бы, что я в безопасности.

Несмотря на любопытство, Джеки склонила голову набок и сказала: «Это странный комментарий».

— Хотите обсудить это на лестничной площадке?

Она указала на дверь и отступила назад. — Тогда заходите. Что значит «безопасно»? — спросила она, когда он подошел к ближайшему стулу и сел.

«У меня есть теория о смерти Мондо. Не знаю, знаете ли вы, но несколько недель назад при подозрительных обстоятельствах умер еще один мой друг.

Джеки кивнул. — Элен рассказала мне. Это был тот, у кого вы с Дэвидом учились, не так ли?

«Мы выросли вместе. С нами вчетвером. Мы были лучшими друзьями в школе и вместе учились в университете. Однажды вечером, вернувшись с вечеринки, мы нашли молодую женщину».

— Я тоже это знаю, — прервала Джеки.

Алекс был удивлен, обнаружив, какое облегчение для него было не рассказывать все подробности последствий убийства Рози. 'Правильный. Итак, вы знаете предысторию. Ладно, я знаю, это прозвучит безумно, но я думаю, что Мондо и Зигги мертвы, потому что кто-то пытается отомстить за Рози Дафф. Это убитая девушка», — добавил он.

'Почему?' Джеки теперь была полностью сосредоточена: голова вперед, локти на коленях. Она почуяла хорошую историю, и этого было достаточно, чтобы на мгновение забыть о своей враждебности.

«Это кажется таким незначительным», — сказал Алекс, рассказывая ей о венках. «Ее полное имя было Розмари», — закончил он.

Она подняла брови. «Это жутко», сказала она. «Я никогда раньше не видела такого венка. Это трудно интерпретировать иначе, как отсылку к этой женщине. Могу себе представить, что от этого у тебя перехватывает дыхание».

— Не полиция. Они вели себя так, будто я старушка, боящаяся темноты».

Из глубины горла Джеки вырвался презрительный звук. «Ну, мы оба знаем, насколько умна полиция. И что, по-твоему, я могу сделать?

Алекс выглядел застенчивым. «У Линн такое чувство, что тот, кто нацелился на нас, поймет, что если мы найдем настоящего убийцу Рози, жившего много лет назад, ему придется остановиться. Пока не стало слишком поздно, мы ушли вдвоем.

'В этом есть смысл. Неужели вы не можете убедить полицию возобновить дело? С теми методами, которые у них есть сейчас...'

«Это дело уже возобновлено. Полиция Файфа расследует все нераскрытые дела, и это одно из них. Но они, похоже, застряли, главным образом потому, что потеряли все вещественные доказательства. Линн считает, что если мы сможем разыскать судмедэксперта, написавшего первоначальный отчет, он, возможно, сможет рассказать нам больше, чем вложил в него».

Джеки понимающе кивнула. «Иногда они упускают некоторые детали, чтобы не дать защите никаких улик. Так ты хочешь, чтобы я нашел этого парня и поговорил с ним?

— Что-то в этом роде, да. Я подумал, что вы могли бы притвориться, что хотите написать расширенную статью по этому делу, сосредоточив внимание на исходном исследовании. Может быть, вы сможете заставить полицию предоставить вам доступ к материалам, которые они мне просто так не позволили увидеть».

Она пожала плечами. 'Стоит попробовать.'

— Так ты хочешь это сделать?

«Я буду честен с тобой, Алекс. Не могу сказать, что сильно заинтересован в спасении твоей шкуры. Но ты прав. У меня тоже есть интерес к этому. Если мы сможем найти убийцу Дэвида, я больше не подозреваемый. Так скажи мне, с кем мне поговорить?

OceanofPDF.com

34

В записке на столе Джеймса Лоусона говорилось только: «Команда по нераскрытым делам хотела бы поговорить с вами как можно скорее». Не похоже, чтобы произошло что-то катастрофическое. Он прошел в командную комнату с осторожным оптимизмом, который сразу же оправдался видом бутылки «Знаменитого тетерева» и полдюжины пластиковых стаканчиков в руках его детективов. Он усмехнулся. «Похоже, это повод отпраздновать».

Детектив Робин Макленнан вышел вперед и предложил заместителю начальника полиции виски. — Мне только что сообщили из полиции Манчестера. Несколько недель назад в Рочдейле арестовали парня по подозрению в изнасиловании. Когда они пропустили ДНК через компьютер, что-то выяснилось».

Лоусон стоял как вкопанный. «Лесли Кэмерон?» Робин кивнул.

Лоусон взял виски и поднял чашку в тихом тосте. Как и в случае с Рози Дафф, Лоусон никогда не забудет убийство Лесли Кэмерон. Она была студенткой университета, ее изнасиловали и задушили по дороге к дому, где она жила. Как и в случае с Рози, убийцу так и не нашли. Детективы какое-то время пытались связать эти два дела, но сходства было слишком мало. Недостаточно просто заявить, что в то время в Сент-Эндрюсе не было других случаев изнасилования и убийства. В то время он был молодым детективом и помнил эту дискуссию. Лично он никогда не верил в связь. «Я очень хорошо помню этот случай», - сказал он.

«Мы провели ДНК- тесты на ее одежде, но система не нашла совпадений», — продолжила Робин, на лице которой появились ранее незамеченные морщины от смеха. «Поэтому я отложил дело и перешел к более поздним сексуальным преступникам. Это тоже ничего не дало. Но потом нам позвонили из Манчестера. Похоже, у нас есть результат».

Лоусон похлопал его по плечу. — Хорошая работа, Робин. Вы собираетесь туда его допросить? он спросил.

'Рассчитывай на это. Не могу дождаться, чтобы увидеть выражение лица этого куска дерьма, когда он услышит то, о чем я хочу его расспросить.

«Это отличная новость», — лучезарно обратился Лоусон к остальной команде. 'Что бы ни. Все, что нужно, это одна удача, и вы добились успеха. Как дела у остальных? Карен, что-нибудь получилось из твоих поисков бывшего парня Рози Дафф? Мы подозреваем, что это отец Макфадьена?

Карен кивнула. «Джон Стоби. С ним разговаривала местная полиция. И они тоже получили какой-то результат. Оказывается, у Стоби идеальное алиби. В конце ноября 1978 года он сломал ногу в результате аварии на мотоцикле. В ночь убийства Рози он был в гипсе от бедра до пальцев ног. Он не мог гулять по Сент-Эндрюсу посреди снежной бури».

Лоусон поднял брови. — Господи, можно подумать, у Стоби хрупкие кости. Я полагаю, они проверили его медицинские записи?

— Стоби дал им разрешение. И похоже, он сказал правду. Так что мы можем забыть об этом».

Лоусон полуобернулся, так что он и Карен оказались отрезаны от остальных. «Как скажешь, Карен». Он вздохнул. — Возможно, мне следует назвать имя Макфадьена Стоби. Тогда, возможно, он оставит нас в покое.

— Он все еще тебя беспокоит?

— Несколько раз в неделю. Я начинаю жалеть, что он никогда не появлялся.

«Мне еще раз придется допросить трех других свидетелей», - сказала Карен.

Лоусон поморщился. «Осталось только двое. Малкевич, судя по всему, погиб в результате подозрительного пожара незадолго до Рождества. А теперь, когда убит и Дэвид Керр, Алекс Гилби думает, что есть какой-то сумасшедший, который взял закон в свои руки и убивает их одного за другим».

'Что?'

— Он приходил ко мне несколько дней назад. Это чистая паранойя, но я не хочу его поощрять. Так что, возможно, вам стоит на время оставить показания свидетелей. Я не знаю, какая польза от этого будет для тебя после всего этого времени.

Карен подумывала возразить. Не то чтобы она ожидала чего-то интересного от разговора со своими свидетелями, но она была слишком настойчива как сыщик, чтобы чувствовать себя комфортно, оставляя неизведанным какой-то путь. — Тебе не кажется, что он может быть прав? Я имею в виду, это очень случайно. Макфадьен прибывает на место происшествия и обнаруживает, что у нас мало надежд на поимку убийцы его матери, а двое из первоначальных подозреваемых убиты».

Лоусон закатил глаза. «Ты слишком долго пробыла в этой смотровой, Карен. У тебя начинаются галлюцинации. Конечно, Макфадьен не ходит, как какой-то Чарльз Бронсон. Он порядочный человек с постоянной работой, а не какой-то сумасшедший мститель. И мы не собираемся его оскорблять, допрашивая о двух убийствах, которые произошли даже не в нашем районе».

— Нет, сэр, — вздохнула Карен.

Лоусон отечески положил ей руку на плечо. «Итак, давайте на минутку забудем о Рози Дафф. Мы все равно не можем этого понять. Он вернулся к основной группе. «Робин, разве сестра Лесли Кэмерон не профайлер?»

'Да все верно. Доктор Фиона Кэмерон. Несколько лет назад она участвовала в деле Дрю Шанда в Эдинбурге.

'Да, я помню. Возможно, тебе стоит позвонить доктору Кэмерону. Сообщите ей, что мы допрашиваем подозреваемого. И убедитесь, что информационное агентство тоже знает. Но только после того, как вы поговорите с доктором Кэмероном. Я не хочу, чтобы она прочитала об этом в газетах раньше, чем услышит от нас. Это был явно конец разговора. Лоусон допил виски и направился к двери. Он остановился на пороге и обернулся. «Отличный результат, Робин. Это производит хорошее впечатление на внешний мир. Спасибо.'


Вейрд отодвинул тарелку. «Жирная туристическая еда и порции, достаточно большие, чтобы накормить целую мексиканскую семью за день или два», — подумал он. Он чувствовал себя несчастным. Он ненавидел, когда его отрывали от повседневной рутины. Все, что делало его жизнь приятной, теперь казалось далекой мечтой. Были пределы утешению, которое он мог получить от своей веры. Доказательство, если оно ему нужно, того, что он далек от своих идеалов.

Пока официант специально убирал остатки буррито, Вейрд взял телефон и позвонил Питу Макину. После краткого приветствия он перешел сразу к делу. — Ты уже что-нибудь обнаружил? он спросил.

«Только в отрицательном смысле. Распорядитель похорон назвал мне названия трех компаний, которые обычно занимаются цветами. Но никто из них не сделал венок, как вы мне описали. Все думали, что это необычный венок, что он отличается от обычного. Что-то, что они бы запомнили, если бы сделали это.

'И сейчас?'

— Ну, — протянул Макин, — в непосредственной близости есть около пяти или шести флористов. Я просмотрю их все и посмотрю, выйдет ли что-нибудь. Но это может занять день или два. Завтра мне предстоит быть в суде в качестве свидетеля по делу о мошенничестве. Это может продолжаться до следующего дня. Но будьте уверены, ваша честь. Как только у меня снова появится время, я продолжу это дело».

— Я рад, что вы именно так и сказали, мистер Макин. Я позвоню тебе еще раз через несколько дней, чтобы узнать, обнаружили ли вы что-нибудь. Вейрд положил телефон обратно в карман. Это еще не конец. Далеко от.


Джеки вставила новые батарейки в свой магнитофон, проверила сумку на наличие ручек и вышла из машины. Она была приятно удивлена готовностью помочь пресс-секретарю полиции, которому она позвонила после визита Алекса.

Она закончила свой разговор. Она написала большую журнальную статью, в которой хотела сравнить методы, используемые полицией при расследовании убийств двадцать пять лет назад, и методы, используемые сегодня. Она пришла к выводу, что лучший способ сделать это — провести одно из новых расследований старых нераскрытых дел, которые сейчас проводит полиция Файфа. Таким образом, она могла поговорить с детективом, который был полностью осведомлен обо всех деталях дела. Она подчеркнула, что не собирается критиковать полицию; ее интересовали исключительно изменения в процедурах и практике, возникшие в результате научных разработок и изменений в законодательстве.

Представитель прессы перезвонил ей на следующий день. 'Ты счастливчик. У нас есть случай, случившийся почти ровно двадцать пять лет назад. И так уж получилось, что наш заместитель начальника оказался первым полицейским, прибывшим на место преступления. И он готов дать вам интервью по этому поводу. Я также организовал для вас встречу с детективом-инспектором Карен Пири, которая работает над вновь открытым делом. У нее есть все данные».

И вот она, прорываясь к оплоту полиции Файфа. Обычно Джеки не нервничала перед интервью. Она так долго выполняла эту работу, что она ее больше не пугала. Она имела дело со всеми типами респондентов: с людьми застенчивыми, смелыми, взволнованными, напуганными, пресыщенными; искатели внимания, закоренелые преступники и неопытные жертвы. Но сегодня она почувствовала, как адреналин приливает к ее крови. Она не солгала, когда сказала Алексу, что тоже заинтересована в этом. После их разговора она часами лежала без сна, думая, что подозрение в связи со смертью Дэвида Керра может ей очень повредить. Она хорошо подготовилась к сегодняшнему дню; она была опрятно одета и старалась выглядеть как можно более безобидной. В исключительных случаях у нее в ушах было больше дырок, чем колец.

«Трудно найти молодого полицейского в лице заместителя шефа Лоусона», — подумала она, садясь напротив него. Он выглядел как человек, который родился со всеми заботами мира на своих плечах, и сегодня они казались ему особенно тяжелыми. Ему было немногим больше пятидесяти, но выглядел он так, словно принадлежал к полю для гольфа, а не к главе Файфовского уголовного розыска. «Безумная идея, эта ваша история», — сказал он после того, как они обменялись любезностями.

'Не совсем. В наши дни, когда дело доходит до полицейских расследований, люди воспринимают многое как должное. Приятно напомнить им, что за короткое время мы продвинулись намного дальше. Очевидно, мне нужно узнать больше, чем я буду использовать в своей статье. В конечном итоге вы выбрасываете около девяноста процентов своих исследований».

«А для чего эта статья?» — спросил он разговорным тоном.

— Для « Ярмарки тщеславия », — твердо сказала Джеки. О заданиях всегда лучше лгать. Это убедило людей, что вы не зря тратите их время.

— Что ж, я в вашем распоряжении, — сказал он с натянутой веселостью, широко разводя руки.

'Я очень благодарен. Я знаю, насколько ты, должно быть, занят. Для начала, можем ли мы вернуться в декабрь 1978 года? Как вы оказались вовлечены в это дело?

Лоусон тяжело дышал через нос. «Я дежурил в ночное время и находился в патрульной машине. Это означало, что, за исключением нескольких перерывов на кофе, я отсутствовал всю ночь. Я не разъезжал всю ночь, понимаешь. Уголок его рта приподнялся в полуулыбке. «Тогда у нас уже были бюджетные ограничения. Не предполагалось, что я буду проезжать более сорока миль за смену. Поэтому я патрулировал центр города, когда кафе закрылись, а затем нашел тихое место, чтобы припарковаться, пока меня куда-нибудь не отправят. Что случалось не так часто. Сент-Эндрюс был довольно тихим городком, особенно во время университетских каникул».

«Наверное, это было довольно скучно», — сочувственно сказала она.

— Можешь так сказать. Я всегда брал с собой транзисторный радиоприемник, но там мало что стоило слушать. Обычно я парковался возле входа в Ботанический сад. Мне там понравилось. Это было тихое место, но за несколько минут можно было оказаться в любой точке города. В ту ночь погода была ужасной. В течение дня с перерывами шел снег, а около полуночи снега выпало довольно много. В результате вечер прошел тихо. Погода заставила большинство людей оставаться дома. Затем, около четырех часов, я вдруг увидел, как кто-то вышел из снега. Я вышел из машины и честно говоря на мгновение подумал, что на меня напал пьяный маньяк. Молодой человек задыхался, лицо было покрыто кровью и потом. Он кричал, что на Холлоу-Хилле была девушка, на которую напали».

«Вы, должно быть, были шокированы», — ободряюще сказала Джеки.

«Сначала я подумал, что это розыгрыш группы пьяных студентов, но он был настойчив. Он сказал, что споткнулся о нее в снегу, и у нее текла кровь. Я быстро понял, что его беспокойство было реальным, а не фальшивым. Поэтому я сообщил в участок, что провожу расследование после сообщения о раненой женщине на Холлоу-Хилл. Я позволил мальчику войти...

«Это был Алекс Гилби, не так ли?»

Лоусон поднял брови. «Вы сделали домашнее задание».

Она пожала плечами. — Я читал газетные статьи, вот и все. Так ты отвез Гилби в Холлоу-Хилл? Что ты там нашел?

Лоусон кивнул. «Когда мы туда приехали, Рози Дафф была мертва. Рядом с телом находились еще трое молодых людей. Моей задачей стало обезопасить место преступления и вызвать подмогу. Я вызвал подкрепление офицеров и детективов и повёл четырёх свидетелей вниз по холму. Честно признаюсь, я был совершенно потрясен. «Я никогда раньше не видел ничего подобного и в тот момент не знал, что стою посреди снежной бури с четырьмя убийцами».

«Но если бы они это сделали, то, конечно, получение помощи было бы последним, что они сделали бы?»

— В этом нет необходимости. Это были умные мальчики, способные на всякую ерунду. Я считал своей обязанностью не говорить ничего, что могло бы вызвать какие-либо подозрения, потому что я боялся, что они убегут, и у нас возникнет еще большая проблема. В конце концов, я понятия не имел, кто они такие».

— Вам, видимо, это удалось, потому что они дождались прибытия ваших коллег. Что случилось потом? Я имею в виду процессуальную сторону. Джеки покорно слушал, как Лоусон пересказывал все, что произошло на месте преступления, вплоть до того момента, когда он отвез четырех молодых людей в полицейский участок.

«На этом мое непосредственное участие в деле закончилось», — закончил свой рассказ Лоусон. «Все дальнейшее расследование проводила полиция. Пришлось привлекать людей из других сил, потому что у нас самих не было для этого кадров. Лоусон отодвинул стул. — Итак, если вы не возражаете, я попрошу детектива Пири забрать вас сейчас. Она сможет обсудить этот вопрос с вами лучше, чем я.

Джеки потянулась за магнитофоном, но не выключила его. «У тебя остались приятные воспоминания о той ночи», — сказала она, и в ее голосе прозвучало восхищение.

Лоусон нажал кнопку интеркома. «Хочешь пригласить Карен прийти сюда, Маргарет?» Он подарил Джеки улыбку, выражающую ласкаемое тщеславие. «В этой работе нужно быть скрупулезным», — сказал он. «Я всегда вел тщательные записи. Но следует помнить, что убийство в Сент-Эндрюсе — довольно редкое явление. За десять лет, что я там работал, такое случалось всего несколько раз. Поэтому, конечно, я это запомнил».

— И вы никогда не были близки к аресту?

Лоусон поджал губы. 'Нет. И полицейским это сложно обработать. Все указывало на четырех мальчиков, которые ее нашли, но против них не было ничего, кроме косвенных улик. Из-за того, где было найдено тело, у меня возникло ощущение, что оно могло быть связано с каким-то языческим ритуалом. Из этого ничего не вышло, и подобных убийств в нашем районе больше никогда не было. Мне жаль, что убийцу Рози Дафф так и не поймали. Конечно, верно, что люди, совершающие подобные преступления, часто повторяют свои действия. Так что вполне возможно, что он сидит за очередным убийством».

В дверь постучали, и Лоусон крикнул: «Войдите». Вошедшая женщина была полной противоположностью Джеки. Если журналистка была гибкой и гибкой, то Карен Пири была твердой и неэлегантной. Их объединял интеллект, который они сразу узнали друг в друге. Лоусон представил их, а затем умело провел к двери. «Удачи с вашей статьей», — сказал он, плотно закрывая за ними дверь.

Карен проводила Джеки вверх по лестнице в комнату команды, расследующей нераскрытые дела. — Вы из Глазго? она спросила.

'Родился и вырос. Это отличный город. Жизнь происходит, как говорится.

«Удобно для журналиста. И как вы заинтересовались этим делом?

Джеки быстро рассказала свою придуманную историю. Карен, похоже, подумала, что это правдоподобно. Она толкнула дверь комнаты и повела Джеки внутрь. Джеки огляделась и увидела доски объявлений с фотографиями, картами и заметками. Несколько человек, сидевших за компьютерами, подняли глаза, когда вошли, а затем вернулись к своей работе. «Само собой разумеется, что все, что вы видите или слышите здесь по текущим и другим вопросам, строго конфиденциально. Это ясно?

«Я не криминальный репортер. Меня не интересует ничего, кроме того, ради чего я пришел. Так что ничего подлого, ладно?

Карен улыбнулась. За свою карьеру она уже встречалась со многими журналистами и большинству из них ни капельки не доверяла. Но эта женщина казалась другой. К чему бы она ни стремилась, это не был хитрый молниеносный ход и побег оттуда. Карен подвела Джеки к длинному столу на подставке у стены, где она выставила материалы из первоначального исследования. «Я не знаю, сколько подробностей вам нужно», — нерешительно сказала она, глядя на стопку папок перед ними.

«Хотелось бы знать, как прошло расследование. Какие дороги исследованы. И, конечно же, — Джеки изобразила самоуничижительное выражение лица из своего арсенала фокусов, — поскольку это не история, а журналистика, мне нужны имена участников и любая имеющаяся у вас информация о них. Сотрудники полиции, патологоанатомы, судмедэксперты. Такие вещи. Она была настолько скользкой, что вода стекала с нее, как дождь с утиных перьев.

«Конечно, я могу назвать вам имена. Предыстория немного краткая. Мне было всего три года, когда произошел этот случай. А человек, ответственный за расследование, Барни Макленнан, был убит в ходе расследования. Вы это знали, я полагаю? Джеки кивнул. Карен продолжила: «Единственный из ранее вовлеченных в это дело, кого я когда-либо встречала, — это Дэвид Соунс, судебно-медицинский эксперт. Он выполнил работу, хотя отчет подписал его начальник».

«Почему это было?» — небрежно спросила Джеки, изо всех сил стараясь не показать, насколько она рада той легкости и скорости, с которой она получала нужную информацию.

«Это была нормальная практика. Руководитель лаборатории подписывает отчеты, хотя, возможно, он даже не видел доказательств. Это впечатляет жюри».

«Вот и ваш свидетель-эксперт», — сардонически сказала Джеки.

«Вы делаете все возможное, чтобы избавиться от плохих парней», — сказала Карен.

По ее усталому тону было ясно, что она находила совершенно ненужным отстаивать столь самоочевидную позицию. «Но эй, в этом случае мы не могли бы сделать лучше. Дэвид Соунс — один из самых дотошных людей, которых я когда-либо встречал». Она улыбнулась. «А теперь именно он подписывает чужие отчеты. Дэвид сейчас профессор судебной медицины в Университете Данди. Они проводят всю нашу судебно-медицинскую экспертизу».

«Может быть, я смогу с ним поговорить».

Карен пожала плечами. «Он вполне доступен. Хорошо, с чего начнем?

Спустя два, по большей части скучных часа, Джеки удалось уйти. Она знала больше, чем когда-либо хотела знать о процедурах в полиции Файфа в конце 1970-х годов. Не было ничего более неприятного, чем получить нужную информацию в начале разговора, а затем продолжать разговор, чтобы не раскрыть свои скрытые намерения.

Конечно, Карен не показала ей оригинал отчета судебно-медицинской экспертизы. Но Джеки и этого не ожидал. Она получила ту информацию, которую хотела. Теперь Алекс должен был что-то с этим сделать.

OceanofPDF.com

35

Алекс посмотрел на переноску. Она была здесь, где ей место. Их дочь в их доме. Свободно завернувшись в белое одеяло, с морщинистым во сне лицом, Давина заставила его сердце петь. В ней уже не было той худобы, которая так беспокоила его в первые дни ее жизни. Теперь она выглядела как любой другой ребенок, и ее лицо начало приобретать индивидуальность. Он хотел нарисовать ее каждый день ее жизни, чтобы не упустить ни одного нюанса перемен, через которые ей предстоит пройти.

Она наполнила его чувства. Когда он наклонился к ней и задержал дыхание, он услышал тихий звук ее дыхания. Его ноздри задрожали от безошибочного запаха ребенка. Алекс знал, что любит Линн, но никогда раньше не чувствовал такой всепоглощающей защитной страсти. Линн была права; ему пришлось сделать все возможное, чтобы увидеть, как растет его дочь. Он решил позвонить Полу позже, чтобы разделить с ним этот памятный вечер. Он бы тоже сделал это, если бы Зигги был еще жив, и Пол заслуживал знать, что он все еще был частью их жизни.

Далекий звук дверного звонка прервал его религиозные мысли. Он очень легко прикоснулся к своей спящей дочери, а затем пошел назад из комнаты. Он добрался до входной двери через несколько секунд после Линн, которая стояла, как будто пораженная молнией, перед стоящей у двери Джеки. 'Что ты здесь делаешь?' она спросила.

«Алекс ничего не сказал», — протянула Джеки.

— Что сказал? Линн сказала теперь Алексу.

«Я попросил Джеки помочь мне», - сказал Алекс.

«Правильно», — сказала Джеки, скорее удивленная, чем обиженная.

— Ты спросил ее? Линн не пыталась скрыть своего презрения. «Женщина, у которой был мотив убить моего брата и какие связи помогли это сделать? Алекс, как ты мог это сделать?

«Я сделал это, потому что она тоже в этом заинтересована. А это означало, что она не предаст нас, чтобы попасть в заголовки газет», — сказал он, пытаясь успокоить Линн, прежде чем Джеки рассердится и уйдет, не рассказав ей о том, что она обнаружила.

«Я не хочу, чтобы она была в моем доме», твердо сказала Линн.

Алекс поднял руки. — Хорошо, тогда я возьму свое пальто. Мы идем в кафе, если ты не против, Джеки.

'Отлично. Не имеет значения. Но ты платишь.

Они молча спустились по пологому склону к кафе. Алекс не был склонен извиняться за враждебность Линн, а Джеки не была склонна придавать этому большое значение. Когда они сидели за столом с бокалом красного вина, Алекс вопросительно поднял брови. 'И? Это сработало?

Джеки выглядел самодовольным. — У меня есть имя судмедэксперта, который расследовал дело Рози Дафф. И самое замечательное, что он до сих пор активен. Он профессор в Данди. Его зовут Дэвид Соунс, и он, судя по всему, чертовски хорош».

— И когда ты сможешь его навестить? — спросил Алекс.

«Я не собираюсь его видеть, Алекс, это твоя работа».

'Мое задание? Я не журналист. Зачем ему говорить со мной?

«Вы тот, кто в этом заинтересован. Вы взываете к его доброте и просите любую информацию, которую он может предоставить для дальнейшего развития дела».

«Я не знаю, как давать интервью», — возразил Алекс. — И зачем Соунсу мне что-то рассказывать? Он не хочет, чтобы это выглядело так, будто в то время на что-то не обращали внимания».

«Алекс, ты уговорил меня подставить шею ради тебя, и, честно говоря, я не особенно люблю тебя или твою оскорбительную, подлую жену. Так что я думаю, вы можете попросить Дэвида Соунса рассказать вам то, что вы хотите знать. Тем более, что ты не спрашиваешь о вещах, которые он упустил из виду. Вы спросите о вещах, которые не подлежат дальнейшему расследованию и которые он справедливо не включил в свой доклад. Если он заботится о своей работе, он захочет помочь вам. Вероятно, он с меньшей вероятностью будет разговаривать с журналистом, который может представить его некомпетентным». Джеки отпила вина, поморщилась и встала. «Если у вас есть что-нибудь, что может оправдать меня, дайте мне знать».


Линн сидела в солярии, глядя на огни на воде. Вокруг них висел слабый ореол влажного воздуха, делая их более загадочными, чем они того заслуживали. Она услышала, как закрылась входная дверь и крикнул Алекс: «Я дома». Но прежде чем он смог присоединиться к ней, снова прозвенел звонок. Кто бы это ни был, она была не в настроении.

Бормотание голосов становилось все отчетливее, когда они приближались, но она все еще не знала, кто был их последним посетителем. Затем дверь открылась, и внутрь вошел Вейрд. «Линн, — позвал он, — я слышал, у тебя есть красивая дочь, которую ты мне покажешь».

«Странно», - воскликнула Линн с удивленным выражением лица. «Ты последний человек, которого я здесь ожидал».

«Хорошо, — сказал он, — будем надеяться, что все так думают». Он обеспокоенно посмотрел на нее. — Ты держишься немного?

Линн откинулась в его объятиях. «Я знаю, это звучит странно, учитывая, как мало мы общались с Мондо, но я скучаю по нему».

— Конечно, ты скучаешь по нему. Мы все скучаем по нему. И так будет всегда. Он был частью нас, а теперь его больше нет. Знание того, что он теперь с Господом, мало утешает то, что мы потеряли». Они помолчали какое-то время, и Линн вырвалась из его рук.

— Но что ты здесь делаешь? она спросила. «Я думал, ты сразу же вернулся в Америку после похорон».

«Я тоже это сделал. Я отправил жену и детей в горы, где они будут в безопасности от всех, кто имеет со мной счеты. А потом я исчез сам. Я пересек границу с Мексикой. Линн, никогда не отправляйся в Тихуану, если у тебя не железный желудок. У них худшая еда в мире, но то, что душа не может переварить, — это столкновение между непомерным богатством Соединенных Штатов и сокрушительной нищетой этих мексиканцев. Мне было стыдно за своих приемных соотечественников. Знаете ли вы, что мексиканцы даже рисуют полоски на своих ослах, чтобы они были похожи на зебр, чтобы туристы могли с ними сфотографироваться? Мы уже подтолкнули их к этому».

— Избавь нас от лекции, Странник. Для чего ты здесь?' - сказала Линн.

Странный ухмыльнулся. «Я забыл, насколько прямолинейной ты можешь быть, Линн. Ну, после похорон Мондо мне было очень не по себе, поэтому я нанял частного детектива из Сиэтла. Я хотел знать, кто послал венок на похороны Зигги. И он нашел ответ. И этот ответ дал мне веский повод приехать сюда снова. Кроме того, мне пришло в голову, что это едва ли не последнее место, где меня могут найти те, кто меня ищет. Слишком близко к дому.

Алекс закатил глаза. «За эти годы ты действительно научился некоторым театральным трюкам, да?» Собираетесь ли вы рассказать нам о том, что обнаружили?

— Человек, приславший венки, живет здесь, в Файфе. Сен-Монан, если быть точным. Я не знаю, кто он такой и какая связь существует между ним и Рози Дафф, но его зовут Грэм Макфейден.

Алекс и Линн обменялись обеспокоенными взглядами. «Мы знаем, кто он», — сказал Алекс. — Или у нас есть достоверное подозрение на этот счет.

Теперь настала очередь Вейрда удивляться и расстраиваться. 'Это правильно? Как?'

«Он сын Рози Дафф», - сказала Линн.

Глаза Вейрда расширились. — У нее был сын?

«В то время никто не знал о его существовании. Его усыновили при рождении. Ему, должно быть, было три или четыре года, когда она умерла», — сказал Алекс.

— Боже мой, — сказал Вейрд. 'Ну, это понятно. Я предполагаю, что он только недавно услышал об убийстве своей матери.

— Он посетил Лоусона, когда вновь открыли нераскрытые дела об убийствах. Несколько месяцев назад он начал поиски своей биологической матери».

«Это его мотив, если он думал, что ты убил ее», - сказала Линн. «Нам нужно узнать больше об этом Макфадьене».

«Нам нужно выяснить, был ли он в США на той неделе, когда умер Зигги», — сказал Алекс.

«Как мы узнаем?» — спросила Линн.

Странный поднял руку. «Дельта базируется в Атланте. Один из моих верующих занимает там довольно высокую должность. Возможно, ему удастся получить списки пассажиров. Судя по всему, авиакомпании постоянно обмениваются такой информацией. И у меня есть номер кредитной карты Макфадьена, это может ускорить дело. Я позвоню ему позже, если ты не против.

«Конечно», — сказал Алекс. Затем он поднял голову. «Я слышу Давину?» Он подошел к двери. «Я заберу ее».

«Хорошая работа, Вейрд», — сказала Линн. «Я никогда не считал вас методичным исследователем».

— Вы забываете, что я был математиком, и чертовски хорошим. Все остальное было просто отчаянной попыткой не походить на отца. Чего, слава Богу, мне удалось избежать».

Алекс вернулся с тихо плачущей Давиной на руках. «Я думаю, она голодна».

Вейрд встал и посмотрел на маленький сверток. — О, сегодня, — сказал он тихим голосом. 'Как красиво.' Он посмотрел на Алекса. «Теперь ты знаешь, почему я так полон решимости выбраться отсюда живым».


Из-под моста Макфадьен наблюдал за происходящим внизу. Это был насыщенный вечер. Женщина появилась первой. Он видел ее на похоронах, видел, как вдова Керр уезжала на своей машине. Он последовал за ними до квартиры в Торговом городе, а затем, несколько дней спустя, последовал за Гилби в ту же самую квартиру. Ему было интересно, какая связь, как она вписывается в сложную схему. Была ли она просто другом семьи? Или она была чем-то большим?

Но кем бы она ни была, ее явно не ждали. Они с Гилби пошли в кафе, но задержались едва на то, чтобы выпить хотя бы одну рюмку. И когда Гилби только вернулся домой, появился настоящий сюрприз. Маки вернулся. Ему следовало бы надежно спрятаться в Грузии, заботясь о своих верующих. Но он был там, снова в Файфе, в компании своего сообщника. Вы не покидали свой дом или окрестности, если у вас не было веской причины.

Это было доказательство. Это было видно по выражениям их лиц. Это не было счастливое воссоединение друзей. Это не было радостным собранием по случаю возвращения дочери Гилби из больницы. Этим двоим было что скрывать, что-то, что объединило их в это кризисное время. Страх привел их на орбиту друг друга. Они были напуганы тем, что ангел-мститель, схвативший их собратьев-убийц, собирался нанести им визит. И они прижались друг к другу, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Макфадьен мрачно улыбнулся. Холодная рука прошлого неумолимо тянулась к Гилби и Маки. Сегодня они не будут спать спокойно. Так и должно быть. У него были на них планы. И чем больше они были напуганы сейчас, тем лучше было бы, если бы эти планы осуществились.

У них было двадцать пять лет мира, а это было больше, намного больше, чем когда-либо наслаждалась его мать. Теперь все было кончено.

OceanofPDF.com

36

День выдался хмурый и серый; вид с Норт-Куинсферри был закрыт унылым морским туманом. Где-то вдалеке горн пропел свое печальное предупреждение, словно корова, оплакивающая мертвого теленка. Небритый и ослабевший от прерванного сна, Алекс облокотился на стол для завтрака, наблюдая, как Линн кормит Давину. «Это была хорошая ночь или плохая ночь?» он спросил.

«Думаю, это была обычная ночь», — сказала Линн сквозь зевок. «В этом возрасте их нужно кормить каждые несколько часов».

— Один час, полчетвертого, полшестого. Вы уверены, что это детеныш, а не олуша?

Линн усмехнулась. «Как быстро исчезает зарождающаяся любовь», — поддразнила она.

«Если бы это было правдой, я бы натянула подушку на голову и вернулась бы спать вместо того, чтобы заваривать тебе чай и менять ей подгузник», - защищаясь, сказала Алекс.

«Если бы Вейрда здесь не было, ты бы мог спать в комнате для гостей».

Алекс покачал головой. 'Мне этого не надо. Как получится.'

— Тебе нужен сон. У вас есть бизнес, которым нужно управлять».

Алекс фыркнул. «Вы имеете в виду, если я не проеду через полстраны, чтобы поговорить с судебно-медицинскими экспертами?»

— Да, это то, что я имею в виду. Тебе не кажется странным, что Вейрд здесь?

«Почему мне это кажется странным?»

'Я размышлял. Я, естественно, подозрителен. Знаешь, я всегда думал, что он единственный из четырех, кто мог убить Рози. Поэтому теперь, когда он внезапно появился, я чувствую себя немного неловко».

Алекса это, казалось, смутило. — Это знак того, что он этого не делал. Какой у него мог быть мотив убить нас спустя двадцать пять лет?

«Может быть, он слышал о новом расследовании нераскрытых дел и боялся, что кто-то из вас четверых все равно покажет на него пальцем».

— Ты всегда впадаешь в крайности, не так ли? Он не убивал ее, Линн. В нем этого нет.

«Люди совершают ужасные вещи, когда находятся под воздействием наркотиков. Если я правильно помню, Вейрд всегда был готов ко всему в этом отношении. У него был Ленд Ровер; она, вероятно, знала его достаточно хорошо, чтобы позволить ему отвезти ее домой. А потом внезапно произошло это драматическое обращение. Это могло быть чувство вины, Алекс.

Он покачал головой. 'Он мой друг. Я бы знал.

Линн вздохнула. 'Возможно Вы правы. Иногда я увлекаюсь. Я просто очень напряжен. Мне жаль.'

Пока она еще говорила, вошел Вейрд. Он принял душ и побрился и представлял собой образец здоровья и силы. Алекс взглянул на него и застонал. «О боже, это Тиггер».

«Прекрасная кровать», — сказал Вейрд, оглядываясь вокруг и заметив кофеварку. Он прошел через кухню и начал открывать дверцы шкафа, пока не нашел чашки. «Я спал как младенец».

«Я так не думаю», — сказала Линн. «Если только ты не просыпаешься в слезах каждые три часа». Разве у тебя не должно быть смены часовых поясов?

«Никогда в жизни такого не пробовал», — весело сказал Вейрд, наливая себе кофе. «Итак, Алекс, когда мы уезжаем в Данди?»

Алекс поднялся на ноги. «Я позвоню, чтобы договориться о встрече».

'Вы с ума сошли? Вы дадите этому парню шанс сказать «нет»? — сказал Странный, роясь в коробке для завтрака. Он достал треугольную овсяную булочку и причмокнул губами. «Ммм, я не ел этого много лет».

«чувствуйте себя как дома», — сказал Алекс.

«Да», — сказал Вейрд, обыскивая холодильник в поисках масла и сыра. — Нет, Алекс. Не звони. Мы просто пойдем туда и дадим понять, что не уйдем, пока профессор Соунс не выделит для нас время.

'Что? И отпугнуть его? Алекс не мог не подражать американскому акценту Вейрда, который, кстати, всего за одну ночь стал заметно более шотландским.

«Ха-ха». Вейрд нашел тарелку и нож и сел за стол.

— Тебе не кажется, что это может его немного разозлить? — спросила Линн.

«Думаю, это помогает ему понять, что мы настроены серьезно», — сказал Вейрд. «Я думаю, именно такого поведения можно ожидать от двух мужчин, которые опасаются за свою жизнь. Сейчас не время быть вежливым, добрым и послушным. Пришло время сказать: «Мы очень напуганы, и вы можете нам помочь».

Алекс поморщился. — Ты уверен, что хочешь пойти со мной? Взгляд, брошенный на него Вейрдом, заставил бы замолчать даже подростка. Алекс поднял руки, сдаваясь. 'Хорошо. Дайте мне полчаса.

Линн с тревогой наблюдала за ним.

— Не волнуйся, Линн. Я присмотрю за ним.

Линн фыркнула от смеха. «О, пожалуйста, Странник, не позволяй этому быть моей единственной надеждой».

Он проглотил овсяный хлеб и посмотрел на нее. «Я действительно уже не тот, кого ты помнишь, Линн», — серьезно сказал он. «Забудьте о подростковом бунте. Забудьте о чрезмерном употреблении алкоголя и наркотиков. Подумайте о том, что я всегда делал домашнее задание и сдавал задания вовремя. Кажется, я просто сошел с рельсов. Несмотря на все это, я был таким же порядочным гражданином, как и Алекс. Я знаю, что вы все думаете, что это забавно, когда в вашем списке рождественских открыток есть телевизионный служитель, и это тоже красивые открытки. Но за всей этой показухой я серьезно отношусь к тому, во что верю и что делаю. Когда я говорю, что присмотрю за Алексом, ты можешь быть уверен, что со мной он будет в такой же безопасности, как и с кем-либо еще».

Спокойно, но без полного исчезновения подозрений, Линн переложила дочь из одной груди в другую. «Смотри, детка». Ее лицо исказилось от незнакомого ощущения твердых челюстей, сжимающих ее сосок. «Мне очень жаль, Странный. Просто трудно забыть то время, когда я знал тебя лучше всего».

Он сделал последний глоток кофе и встал. 'Я знаю это. Я до сих пор вижу в тебе ту сумасшедшую девочку, которая мечтала о Дэвиде Кэссиди».

«Злой парень», — сказала она.

«Я собираюсь на минутку уйти в отставку и помолиться», — сказал он. «Алексу и мне пригодится любая помощь, которую мы можем получить».


Внешний вид гимназии Олд Флеминг максимально отличался от представления Алекса о судебно-медицинской лаборатории. Он был спрятан в узком переулке, его викторианский песчаник сильно обесцветился из-за столетнего загрязнения воздуха. Это было весьма привлекательное здание. В нем был всего один этаж с красивыми большими итальянскими арочными окнами. Это просто не было похоже на дом передовой криминалистики.

У Уирда явно сложилось такое же впечатление. — Ты уверен, что оно здесь? — спросил он, колеблясь в начале переулка.

Алекс указал на другую сторону улицы. «Там кафе ОТИ . Судя по сайту университета, нам пришлось повернуть туда».

«Это больше похоже на банк, чем на спортивный зал или лабораторию». Тем не менее он последовал за Алексом в переулок.

Прием также не внес большей ясности. Молодой человек с тяжелой формой псориаза, одетый как битник 1950-х годов, сидел за столом и постукивал по клавиатуре компьютера. Он посмотрел на них поверх тяжелой черной оправы очков: «Чем могу вам помочь?» он сказал.

«Нам интересно, можем ли мы поговорить с профессором Соунсом», — сказал Алекс.

— У вас назначена встреча?

Алекс покачал головой. — Нет, но мы были бы очень признательны, если бы он уделил нам немного времени. Речь идет о старом деле, над которым он работал.

Молодой человек плавно двигал головой вперед и назад, как индийский танцор. «Я не думаю, что это возможно. Он очень занят», — сказал он.

Вейрд наклонился вперед. «Мы тоже», — сказал он. «И то, о чем мы хотим поговорить, — это вопрос жизни и смерти».

«Небеса», — сказал молодой человек. «Томми Ли Джонс из Тейсайда». Возможно, это прозвучало оскорбительно, но он сказал это с веселым восхищением, которое устранило всякую злобу.

Вейрд посмотрел прямо на него. «Мы можем подождать», — вмешался Алекс, прежде чем начались военные действия.

— Это придется сделать. В настоящее время он читает лекции. Я посмотрю его расписание на сегодня. Он задребезжал на клавиатуре. — Ты можешь вернуться в три? — спросил он через несколько секунд.

Вейрд сердито спросил: «И провести пять часов в Данди?»

«Это здорово», — сказал Алекс, бросив на Вейрда угрожающий взгляд. «Давай, Том». Они оставили свои имена, подробности дела и номер мобильного Алекса и ушли.

«Ты тоже можешь быть очарованием», — сказала Алекс, когда они возвращались к машине.

«Но это сработало. Если бы это зависело от г-на де Смекера, нам бы повезло, если бы мы смогли поговорить с ним до окончания срока полномочий. Хорошо, чем мы будем заниматься следующие пять часов?

«Мы могли бы поехать в Сент-Эндрюс», — сказал Алекс. «Нам просто нужно пересечь мост».

Странно замер на месте. «Это шутка?»

«Нет, я никогда не был более серьезным. Думаю, не помешало бы еще раз осмотреть местность. В конце концов, нам не нужно беспокоиться о том, что нас кто-нибудь узнает спустя столько лет».

Рука Вейрда потянулась к тому месту на груди, где обычно висела его промежность. Он разозлился на себя, когда его рука нашла только ткань рубашки. «Хорошо, — сказал он, — но я буду держаться подальше от Узкого места».


Поездка в Сент-Эндрюс была странным и запутанным опытом. Во-первых, в студенческие годы у них не было машины, поэтому они никогда не видели город с точки зрения водителя. Кроме того, дорога в центр вела мимо зданий, которых на тот момент здесь не было. Бетонная конструкция отеля Old Course, неоклассический цилиндр музея Университета Сент-Эндрюс, Центр морской жизни за вечно неумолимым Королевским и древним клубом, сам храм гольфа. Вейрд с тревогой смотрел в окно. «Оно изменилось».

«Конечно, все изменилось. Прошло почти четверть века спустя».

— Я полагаю, ты приезжал достаточно часто?

Алекс покачал головой. «Я не был здесь уже 20 лет». Он медленно проехал через Скорс и, наконец, втиснул свой «БМВ» на парковку, которую только что освободила женщина за рулем «Рено».

Они молча вышли и пошли по некогда знакомым улицам. «Это было, — подумал Алекс, — как будто снова увидеть Вейрда спустя столько лет». Костная структура была одинаковой. Вы не могли принять его за кого-то другого или кого-то другого за него. Но поверхность была другой. Некоторые изменения были незначительными, другие — грубыми. И прогулка по Сент-Эндрюсу была такой же. Некоторые магазины находились на том же месте и имели те же фасады. Парадоксально, но именно эти магазины казались неуместными, как будто они каким-то образом стояли на месте, в то время как остальная часть города шла в ногу со временем. Кондитерская все еще существовала, памятник национальному пристрастию к сладостям. Алекс узнал ресторан, где они впервые съели китайскую еду, вкус которой был странным и сбивал с толку вкусы, оцепененные обычной сытной чашкой. Тогда они были четверкой, беззаботными и уверенными в себе, без малейшего ощущения чего-то зловещего в воздухе. А потом было еще двое .

Университета было не избежать. Треть жителей этого города с населением в шестнадцать тысяч душ зарабатывала на жизнь благодаря университету, и если бы здания просто превратились в пыль, то, что осталось бы, было бы деревней с большими дырами. Студенты носились по улицам, время от времени яркий красный фланелевой плащ кутывался вокруг своего владельца от холода. Было почти невероятно, что они когда-либо делали то же самое. Внезапно к Алексу пришло воспоминание: Зигги и Мондо примеряют свои новые пальто в магазине одежды. Алексу и Вейрду пришлось довольствоваться подержанными товарами, но они воспользовались возможностью пошалить ради благого дела и испытали терпение персонала магазина. Теперь все это казалось странным и далеким, как будто это было не воспоминание, а фильм.

Подойдя к Западному порту, они увидели знакомый фасад бара Ламмас сквозь каменные арки массивных ворот. Странный остановился. «Это слишком много для меня. Я не могу этого вынести, Алекс. Давай уйдем.'

Алекс был не совсем недоволен этим предложением. — Тогда вернемся в Данди?

— Нет, у меня есть другая идея. Я вернулся отчасти потому, что хотел поговорить с Грэмом Макфадьеном о венках. Сен-Монан не так далеко, не так ли? Посмотрим, какое у него объяснение.

«Сейчас середина дня. Он, должно быть, на работе, — сказал Алекс, ускорив шаг, чтобы не отставать от Вейрда, который направлялся обратно к машине.

— По крайней мере, мы можем увидеть, где он живет. И, возможно, мы сможем вернуться после разговора с профессором Соунсом. «Если Вейрд был в таком настроении, с ним нечего было спорить», — смиренно подумал Алекс.


Макфадьен не понимал, что они делают. Он находился в доме Гилби с семи утра и почувствовал теплое удовлетворение, когда они вдвоем уехали в машине. Заговорщики явно что-то задумали. Он последовал за ними через Файф, в Данди, а затем в Смоллс-Уинд. Как только они вошли в древнее строение из песчаника, он поспешил за ними. Табличка на двери гласила: ФАКУЛЬТЕТ. СУДЕБНО-ЭКСПЛУАТАЦИЯ НАУКИ , что заставило его колебаться. Что они искали? Почему они были здесь?

Что бы это ни было, это не заняло много времени. Через десять минут они снова оказались на улице. Он чуть не потерял их по дороге к Тэй-Бридж, но поймал их снова, когда они медленно свернули на дорогу в Сент-Эндрюс. С парковкой там возникли небольшие проблемы, и в итоге он оставил свою машину на чьей-то подъездной дорожке.

Он следовал за ними через город. Похоже, у них не было какой-то особой цели. Они несколько раз возвращались по своим следам, проходя по Норт-стрит, Маркет-стрит и Саут-стрит. К счастью, Маки был настолько высоким, что его можно было видеть повсюду, и за ними нетрудно было следить. Затем его внезапно осенило, что эта, казалось бы, бесцельная прогулка приближала их к Западному порту. Они пошли в бар «Ламмас». У них хватило смелости посетить палатку, где они наблюдали за его матерью.

Хотя день был сырой и холодный, верхняя губа Макфейдена была покрыта потом. Доказательства их вины умножались с каждым часом. Невинность, невинность и уважение удерживали их подальше от бара Ламмас. Но чувство вины притянет их туда, как магнит, в этом он был уверен.

Он был настолько погружен в свои мысли, что чуть не наткнулся на них. Они внезапно остановились посреди тротуара, и он продолжил идти. С колотящимся сердцем и отвернутой головой Макфадьен прошел мимо них. Он нырнул на крыльцо магазина и оглянулся, его липкие руки были сжаты в кулаки в карманах. Он не мог поверить своим глазам. Они не осмелились. Они повернулись спиной к Западному порту и направились по Саут-стрит туда, откуда пришли. Ему почти пришлось бежать, чтобы уследить за ними, пока они шли по узким улочкам и переулкам. Их выбор проселочных дорог вместо более широких улиц, казалось, кричал Макфадьену о нечистой совести. Гилби и Маки прятались от мира, прятались от обвиняющих взглядов, которые им приходилось представлять на каждой улице. Когда он вернулся к своей машине, они уже ехали к собору. Выругавшись, Макфадьен сел за руль и завел двигатель. Он был почти позади них, когда судьба нанесла ему жестокий удар. В нижней части Кинкелл-Брайс шли дорожные работы, и одна полоса движения обслуживалась светофором. Гилби проскочил незадолго до того, как загорелся красный свет, как будто он знал, что ему нужно бежать. Если бы между ними не было машины, Макфадьен бы рискнул и проехал на красный свет. Однако его проезду препятствовал фургон, принадлежащий компании, занимающейся запчастями для автомобилей. Он яростно стучал кулаком по рулю и ждал, фыркая, пока минуты не прошли и индикатор снова не загорелся зеленым. Фургон пополз вверх по холму, сопровождаемый Макфадьеном. Но он мог догнать только несколько миль и в глубине души знал, что никогда больше не догонит «БМВ» Гилби.

Он мог бы заплакать. Он понятия не имел, куда они направляются. Ничто в их ошеломляющее утро не указывало на это. Он подумывал пойти домой и проверить свои компьютеры на наличие новостей. Но это казалось ему бессмысленным. Интернет не сообщил ему, где находятся Гилби и Маки.

Единственное, в чем он мог быть уверен, это то, что рано или поздно они вернутся в Норт-Куинсферри. Проклиная себя за глупость, Макфадьен решил, что с таким же успехом можно пойти и этим путем.


Когда Грэм Макфейден проезжал поворот, ведущий его домой, Вейрд и Алекс сидели возле его дома. 'Удовлетворен?' - сказал Алекс. Вейрд уже подкрался к тропинке и безуспешно постучал в дверь. Затем он обошел дом и заглянул в окна. Алекс был убежден, что полиция, предупрежденная любопытными соседями, появится в любой момент. Но это был не тот район, где жили люди, которые весь день были дома.

«По крайней мере, теперь мы знаем, где его найти», — сказал Вейрд. «Кажется, он живет один».

'Почему вы думаете?'

Вейрд удивленно посмотрел на него.

«Ничего женского?»

«Вообще ничего», — сказал Вейрд. «Хорошо, ты был прав. Это была пустая трата времени». Он посмотрел на свои часы. «Давайте найдем приличное кафе и что-нибудь поедим. А потом мы вернемся в прекрасный Данди».

OceanofPDF.com

37

Профессор Дэвид Соунс был толстым человеком. Румяными щеками, бахромой вьющихся седых волос, обрамляющих блестящий лысый мрамор, и сверкающими голубыми глазами он имел сходство с чисто выбритым Санта-Клаусом. Он повел Алекса и Вейрда в маленькую комнату, в которой едва хватало места для его стола и нескольких стульев для посетителей. Комната была обставлена по-спартански, единственным украшением была справка, подтверждающая, что Соунс является гражданином Сребреницы. Алекс не хотел думать о том, что ему, возможно, пришлось сделать, чтобы заслужить эту честь.

Соунс жестом указал им на стулья и уселся за столом, прижавшись круглым животом к краю. Он поджал губы и посмотрел на них. «Фрейзер сказал мне, что вы хотите поговорить о деле Розмари Дафф», — сказал он после паузы. Его голос был богатым и полным, как рождественский пудинг в стиле Диккенса. «Сначала у меня есть несколько вопросов к вам обоим». Он взглянул на лист бумаги. «Алекс Гилби и Том Маки, это правильно?»

«Правильно», — сказал Алекс.

«И вы не журналисты?»

Алекс вытащил из кармана визитку и протянул ему. «У меня есть компания, которая производит поздравительные открытки. Том — проповедник. Мы не журналисты».

Соунс внимательно осмотрел карточку и наклонил ее, чтобы проверить, настоящее ли тиснение. Он поднял густую белую бровь. «Почему вас интересует дело Розмари Дафф?» — резко спросил он.

Вейрд наклонился вперед. — Мы двое из четырех мальчиков, которые нашли ее умирающей в снегу двадцать пять лет назад. Возможно, вы рассматривали нашу одежду под микроскопом.

Соунс слегка наклонил голову. Морщины в уголках его глаз почти незаметно стянулись. «Это было очень давно. Почему ты сейчас здесь?

«Мы думаем, что находимся в чьем-то черном списке», — сказал Вейрд.

На этот раз Соунс поднял обе брови. 'Я не понимаю. Какое это имеет отношение ко мне или Розмари Дафф?

Алекс положил руку на плечо Вейрда. «В ту ночь нас там было четверо, и двое из этих четверых мертвы. Оба умерли в течение последних шести недель. Оба убиты. Я знаю, что это может быть совпадением. Но на обоих похоронах был одинаковый венок с открыткой с надписью «Памяти Розмари». И мы считаем, что эти венки прислал сын Рози Дафф».

Соунс нахмурился. — Я думаю, вы пришли не туда, джентльмены. Вам следует обратиться в полицию Файфа, которая в настоящее время повторно расследует старые дела, включая это».

Алекс покачал головой. «Я уже пробовал это. Заместитель шефа Лоусон более или менее сказал мне, что считает меня параноиком. Эти совпадения просто случаются, и мне следует уйти и не волноваться. Но я думаю, что он ошибается. Я думаю, что кто-то нас убивает, потому что считает, что мы ответственны за смерть Рози. И единственный способ снять с нас любые подозрения — это найти человека, который действительно это сделал.

При упоминании имени Лоусона на лице Соунса появилось загадочное выражение. — И все же я не совсем понимаю, почему вы здесь. Мое личное участие в этом деле прекратилось двадцать пять лет назад».

«Это связано с тем, что они потеряли улики», — вмешался Вейрд, который никогда не мог долго жить без звука собственного голоса.

— Я думаю, ты ошибаешься. Недавно мы исследовали еще одно доказательство. Но наши тесты на ДНК оказались отрицательными».

«Это был жилет», — сказал Алекс. «Но самые важные вещи — одежда с пятнами крови и спермы — были потеряны».

Было ясно, что интерес Соунса внезапно возбудился. «Они потеряли первоначальные доказательства?»

«Это то, что мне сказал заместитель начальника Лоусон», — сказал Алекс.

Соунс недоверчиво покачал головой.

«Страшно», — сказал он. «Но это не совсем удивительно при нынешнем руководстве». Его брови сморщились в неодобрительной гримасе. Алекс задавался вопросом, что еще сделала полиция Файфа, что, очевидно, не встретило одобрения Соунса. «Ну, не имея самых важных доказательств, мне интересно, что еще я могу для тебя сделать».

Алекс глубоко вздохнул. «Я знаю, что вы изначально расследовали это дело. И я понимаю, что судебно-медицинские эксперты не всегда включают в свои отчеты все данные. Мне интересно, есть ли что-нибудь, о чем вы тогда не упомянули. Я думаю в основном о краске. Потому что единственное, что они не потеряли, это жилет. И после того, как они это обнаружили, они пришли к нам домой, чтобы взять образцы краски».

«И зачем мне рассказывать тебе о чем-то подобном, если предположить, что нечто подобное произошло? Это не совсем нормальная практика. В конце концов, мы могли бы сказать, что вы четверо были подозреваемыми.

«Мы были свидетелями, а не подозреваемыми», — сердито сказал Вейрд. «И вам следует это сделать, потому что, если нас убьют, вам будет очень трудно исправить ситуацию с Богом и своей совестью».

«И потому, что ученые должны заботиться об истине», — добавил Алекс. «Пришло время рискнуть» , — подумал он. «И я чувствую, что ты человек, который серьезно относится к истине. В этом отличие от полиции, которая обычно хочет только результата».

Соунс положил локоть на стол и погладил нижнюю губу, обнажая внутреннюю, влажную, мясистую часть. Он посмотрел на них так, словно напряженно думал. Затем он решительно сел и открыл картонную папку, единственный предмет на его столе. Он взглянул на содержимое, а затем посмотрел в их выжидающие глаза. «Мой отчет в основном посвящен крови и сперме. Кровь принадлежала исключительно Рози Дафф, сперма, как полагали, принадлежала убийце. Поскольку человек, от которого поступила сперма, был секретором, мы смогли определить его группу крови». Он пролистал еще несколько страниц. «Обнаружено несколько волокон. Из дешевого коричневого коврового покрытия и некоторых угольно-серых волокон ковра, используемого несколькими автопроизводителями в своих автомобилях среднего класса. Несколько собачьих волос, которые оказались принадлежать спрингер-спаниелю владелицы кафе, где она работала. Все это подробно рассмотрено в моем отчете».

Он увидел разочарованный взгляд Алекса и слегка улыбнулся. «А еще есть мои записи».

Он вытащил пачку рукописных бумаг. Он на мгновение прищурился, глядя на них, затем достал из кармана жилета пару очков для чтения в золотой оправе и надел их на нос. Мой почерк всегда был немного сложным, — сухо сказал он. «Я не смотрел на это много лет. Давайте посмотрим, где мы...? Кровь… сперма… грязь. Он перевернул несколько страниц, написанных мелким, плотным почерком. — Волосы... Вот они. Краска.' Он постучал по бумаге пальцем. Он посмотрел вверх. «Что ты знаешь о красках?»

«Эмульсия для стен, лак для работ по дереву», — сказал Вейрд. «Это то, что я знаю о красках».

Соунс впервые улыбнулся. «Краска состоит из трех основных компонентов. У вас есть носитель, который обычно представляет собой какой-нибудь полимер. Это твердый материал, который останется на комбинезоне, если вы его сразу не снимите. Затем идет растворитель, обычно органическая жидкость. Носитель растворяют в жидкости для получения состава, пригодного для нанесения кистью или валиком. Растворитель редко имеет судебно-медицинскую ценность, поскольку обычно он уже давно испарился. Наконец, есть пигмент, придающий цвет. Среди наиболее часто используемых пигментов — диоксид титана и оксид цинка для белого цвета, фталоцианины для синего цвета, хромат цинка для желтого цвета и оксид меди для красного цвета. Но каждая партия краски имеет свой микроскопический состав. Так можно проанализировать пятно краски и определить, что это за краска. Существуют целые библиотеки образцов красок, с которыми мы можем сравнивать.

И конечно мы смотрим не только на саму краску, но и на пятно. Это всплеск? Это капля? Это царапина? Он поднял палец. «Прежде чем вы зададите дополнительные вопросы, я не эксперт в этой области. Это не моя специальность.

«Ты мог бы меня обмануть», — сказал Вейрд. «А что в ваших записях говорится о краске на жилете Рози?»

«Ваш друг не ходит вокруг да около, не так ли?» – сказал Соунс Алексу, к счастью, скорее удивленный, чем раздраженный.

«Мы знаем, насколько ты занят», — сказал Алекс, внутренне содрогаясь от его лести.

Соунс снова взглянул на свои записи. «Это правда», сказал он. «Краска, о которой идет речь, представляла собой голубой алифатический полиуретановый лак. Не обычная краска для дома. Больше похоже на краску, которую можно найти на лодке или на чем-то из стекловолокна. Мы не нашли прямых совпадений, хотя они были чем-то похожи на некоторые темно-синие краски из нашей справочной библиотеки. Самым интересным оказался профиль капель. Они имели форму крошечных слезинок».

Алекс нахмурился. 'Что это значит?'

— Это значит, что краска не была влажной, когда попала на одежду. Это были крошечные-крошечные капли засохшей краски, которые, несомненно, перешли на ее одежду с поверхности, на которой она лежала. Возможно, ковер.

— Значит, кто-то что-то нарисовал там, где она лежала? И краска попала на ковер? — спросил Странно.

'Почти уверен. Но мне все равно придется вернуться к странной форме. Если бы краска капала с кисти или брызгала на ковер, капли выглядели бы иначе. И все капли, которые мы исследовали в этом случае, имели одинаковый профиль».

«Почему вы не упомянули об этом в своем отчете?» — спросил Алекс.

— Потому что мы не могли этого объяснить. Для обвинения очень опасно иметь на трибуне свидетеля-эксперта, который вынужден говорить: «Я не знаю». Хороший адвокат оставил бы вопросы висящими над краской, и присяжные лучше всего запомнили бы, что моему боссу пришлось признать, что у него нет ответа». Соунс положил бумаги обратно в папку. «Поэтому мы это оставили».

«Теперь единственный вопрос, который действительно имеет значение», — подумал Алекс. «Если бы вам пришлось пересмотреть эти доказательства сейчас, могли бы вы прийти к другому ответу?»

Соунс посмотрел на него поверх очков для чтения. 'Я лично? Нет. Но судебно-медицинский эксперт по краскам, возможно, сможет предоставить более полезный анализ. Ваши шансы достичь соглашения двадцать пять лет спустя, очевидно, ничтожны».

«Это наша проблема», — сказал Вейрд. 'Ты можешь сделать это? Хочешь ли ты это сделать?'

Соунс покачал головой. «Как я уже сказал, я далек от эксперта в этой области. Но даже если бы я был прав, я не смог бы провести расследование без запроса полиции Файфа. И они не просили провести расследование по поводу краски». Он закрыл папку решительным жестом.

'Почему нет?' — спросил Странно.

«Думаю, они думали, что это пустая трата денег. Как я уже сказал, шанс найти соглашение сейчас бесконечно мал».

Алекс в отчаянии откинулся на спинку стула. «И я не смогу изменить мнение Лоусона. Потрясающий. Я думаю, ты только что подписал мне смертный приговор.

«Я не говорил, что некоторые тесты невозможно провести», — мягко сказал Соунс. «Я сказал, что мы не можем сделать это здесь».

«Как они могут сделать это где-нибудь еще?» - вызывающе сказал Странный. «Ни у кого нет образцов».

Соунс снова потянул губу. Затем он вздохнул. «У нас здесь нет никаких биологических образцов. Но краска у нас еще есть. Я проверил это до того, как ты пришел. Он снова открыл папку и достал пластиковую папку, разделенную на пакеты. В нем содержалась дюжина предметных стекол для микроскопа. Соунс вынул три и положил их рядом на стол. Алекс жадно смотрел на него. Он не мог поверить своим глазам. Пятнышки краски выглядели как крохотные хлопья синего сигаретного пепла.

«Кто-нибудь мог бы это проанализировать?» — спросил он, не смея надеяться.

«Конечно», — сказал Соунс. Он достал из ящика бумажный пакет, положил его на слайды и придвинул их немного ближе к Алексу и Вейрду. — Возьми их с собой. Если что-то и выйдет наружу, у нас есть другие, которые мы могли бы проанализировать отдельно. Конечно, вам придется расписаться.

Рука Вейрда рванулась вперед и сомкнулась на очках. Он аккуратно положил их в бумажный пакет и сунул его в карман пиджака. «Спасибо», — сказал он. 'Где подписать?'

Пока Вейрд писал свое имя внизу формы, Алекс Соунс с любопытством посмотрел на него. "Зачем ты это делаешь?" он спросил.

Соунс снял очки и осторожно убрал их. «Потому что я ненавижу нераскрытые дела», — сказал он, вставая. — Почти так же плохо, как небрежная работа полиции. Кроме того, я бы даже не подумал о том, чтобы твоя смерть была на моей совести, если бы твоя теория оказалась верной.


«Почему мы поворачиваемся?» — спросил Вирд, когда они достигли края Гленротеса, и Алекс повернул указатель вправо.

«Я хочу сказать Лоусону, что венки прислал Макфадьен. И я хочу попытаться убедить его позволить Соунсу протестировать имеющиеся у него образцы».

— Пустая трата времени, — прорычал Вейрд.

— Не больше, чем вернуться в Сен-Монан и постучать в дверь заброшенного дома.

Вейрд промолчал и приказал отвезти Алекса в управление полиции. На приеме Алекс попросил поговорить с Лоусоном. «В связи с делом Рози Дафф», — сказал он. Их направили в зону ожидания, где они сидели и читали плакаты о колорадском жуке, пропавших без вести лицах и домашнем насилии. «Я не могу поверить, насколько виноватым ты будешь чувствовать себя, просто находясь здесь», — пробормотал Алекс.

«Я не знаю», сказал Вейрд. «Но да, я подотчетен вышестоящей инстанции».

Через несколько минут появилась женщина тяжелого телосложения. «Я детектив Пири», — сказала она. — Боюсь, заместитель шефа Лоусон недоступен. Но я отвечаю за дело Розмари Дафф.

Алекс покачал головой. «Я хочу поговорить с Лоусоном. Я подожду.'

— Боюсь, это невозможно. Он в отпуске на несколько дней.

— Рыбалка, — насмешливо сказал Вейрд.

Карен Пири, ошеломленная этим, сказала, не успев остановиться: «Да, так уж получилось. Лох...'

Вейрд выглядел еще более удивленным. 'Настоящий? Это была просто фигура речи».

Карен попыталась скрыть свое замешательство. «Вы мистер Гилби, не так ли?» — сказала она, пристально глядя на Алекса.

'Это верно. Откуда вы знаете...?'

«Я видел вас на похоронах доктора Керра. Я хотел бы выразить вам соболезнования».

«Вот почему мы здесь», — сказал Вейрд. «Мы думаем, что убийца Дэвида Керра планирует убить и нас».

Карен глубоко вздохнула. — Заместитель главного констебля Лоусон проинформировал меня о своем разговоре с мистером Гилби. И как он тебе тогда сказал, — продолжала она, глядя на Алекса, — для твоего страха действительно нет никаких оснований.

Странный фыркнул от досады. «Что, если мы скажем вам, что эти венки прислал Грэм Макфадьен?»

«Венки?» Карен казалась удивленной.

«Я думал, ты сказал, что тебя проинформировали о разговоре», — вызывающе сказал Вейрд.

Алекс ненадолго задумался, как Вейрд справляется со своими грешниками, и вмешался. Он рассказал Карен о странных цветочных композициях и был рад, когда она отнеслась к этому серьезно.

— Это странно, я признаю. Но это не значит, что Макфадьен убивает людей.

— Откуда еще он мог знать об убийствах? — спросил Алекс, честно ища ответ.

— Вот в чем вопрос, не так ли? Странно сказал.

— Он, должно быть, видел смерть доктора Керра в газете. Этому было уделено много внимания. И я полагаю, что узнать о смерти г-на Малкевича было не так уж и сложно. Интернет сделал мир очень маленьким», — сказала Карен.

Алекс почувствовал, как его сердце снова упало. Почему все так сопротивлялись тому, что казалось ему очень ясным? «Но зачем ему присылать венки, если он не возлагает на нас ответственность за смерть его матери?»

«Привлечение вас к ответственности — это далеко не убийство», — сказала Карен. «Я понимаю, что вы находитесь под давлением, мистер Гилби. Но ничто в вашей истории не дает мне оснований думать, что вам грозит опасность.

Странный стал красным. «Неужели нам двоим тоже придется умереть, прежде чем ты воспримешь это всерьез?»

— Тебе кто-то угрожал?

Вейрд угрюмо сказал: «Нет».

«Были ли у вас телефонные звонки, после которых трубку бросали?»

'Нет.'

«Вы заметили, что кто-то слоняется возле вашего дома?»

Вейрд посмотрел на Алекса, который покачал головой.

«Извини, тогда я ничего не могу для тебя сделать».

«Да, ты можешь кое-что сделать», — сказал Алекс. «Вы можете запросить повторный анализ краски, найденной на жилете Рози Дафф».

Глаза Карен расширились от удивления. — Откуда ты знаешь о краске?

Разочарование сделало голос Алекса резким. «Мы были свидетелями. Подозреваемые, вот только нас так не называли. Думаете, мы не заметили, как ваши коллеги соскребли краску с наших стен и приклеили скотч на ковер? Так что насчет этого, детектив Пири? Что вы думаете об идее выяснить, кто убил Рози Дафф?

Уязвленная его словами, Карен расправила плечи. «Это именно то, что я пытался сделать последние несколько месяцев, мистер Гилби. А официальная позиция заключается в том, что анализ краски не будет экономически эффективным, учитывая, что по прошествии всего этого времени практически невозможно отследить, откуда взялась краска».

Гнев, который Алекс подавлял уже несколько дней, внезапно вспыхнул внутри него. «Нерентабельно? Если есть хотя бы одна возможность, вам следует ее изучить», — кричал он. — Вы можете забыть о других дорогостоящих судебно-медицинских экспертизах, верно, теперь, когда вы потеряли единственную улику, которая могла бы окончательно очистить наши имена? Вы хоть представляете, что тогда с нами сделали ваши коллеги из-за своей некомпетентности? Вы запятнали нашу жизнь. Его избили… — Он указал на Вейрда. «Зигги был брошен в Узкое место. Это было близко к смерти. Мондо предпринял попытку самоубийства, в результате чего умер Барни Макленнан. И если бы Джимми Лоусон не появился в нужное время, я бы тоже был раздавлен. Так что не смей еще раз произносить слово «рентабельность». Делай свою чертову работу. Алекс развернулся и пошел прочь.

Вейрд стоял неподвижно, глядя на Карен Пири. «Вы слышите, что говорит этот человек», — сказал он. «Скажи Джимми Лоусону, чтобы он догнал нас и сохранил нам жизнь».

OceanofPDF.com

38

Джеймс Лоусон разрезал брюшную полость, просунул руку в полость и сомкнул пальцами скользкий кишечник. Его губы скривились от отвращения при ощущении скользких органов, чувстве, которое стало ударом по его врожденной чистоте. Он вытащил кишки, убедившись, что кровь и слизь остались в пределах разложенной им при приготовлении газеты. Затем он добавил форель к остальным трем форелям, которые поймал днем.

«Неплохой улов для этого времени года», — подумал он. Сегодня он собирался испечь два, а другой положить в крошечный холодильник фургона. Они приготовят хороший завтрак, прежде чем он вернется на работу на следующее утро. Он встал и включил насос, который снабжал небольшую раковину проточной холодной водой. Он решил взять с собой несколько запасных двадцатилитровых бутылок, когда в следующий раз отправится в свое убежище на берегу озера Лох-Левен. Тем утром он опорожнил последнюю бутылку в бак. Хотя он всегда мог рассчитывать на фермера, сдавшего ему это место в случае чрезвычайной ситуации, он не хотел злоупотреблять его добротой. За двадцать лет, что караван находился здесь, он всегда оставался автономным. Именно так он этого хотел. Только он, радио и стопка триллеров. Его собственное место, где он мог бы избежать давления работы и семейной жизни, место, где он мог набраться новой энергии.

Он открыл банку с молодым картофелем, осушил его и нарезал кубиками. Пока он ждал, пока большая сковорода нагреется для рыбы и картофеля, он деловито обернул рыбные отходы газетой и положил их в полиэтиленовый пакет. После ужина он добавлял кожу и кости, туго связывал ручки и ставил сумку на ступеньки каравана, чтобы выбросить на следующее утро. Нет ничего хуже, чем спать в запахе рыбных останков.

Лоусон бросил на сковороду кусок свиного жира, посмотрел, как он зашипел и стал прозрачным, и добавил картофель. Он перемешал их и, когда они начали подрумяниваться, осторожно положил две форели в кастрюлю, добавив немного лимонного сока из пластиковой бутылки. Знакомое шипение и треск приободрили его, запах был обещанием вкусной еды. Когда все было готово, он положил еду на тарелку и сел за стол, чтобы насладиться ею. Идеальное время. Знакомая песня из «Лучников» зазвучала по радио, когда его нож скользнул под хрустящую кожуру первой форели.

Он уже доел половину еды, когда услышал то, чего не должен был слышать. Дверь машины захлопнулась. Радио заглушило звук приближающейся машины, но хлопанье двери было достаточно громким, чтобы заглушить обыденный деревенский разговор. Лоусон на мгновение замер, затем потянулся к радио и выключил его. Он напрягал слух, чтобы уловить каждый звук снаружи. Тайком он приоткрыл занавеску. Сразу за воротами на поле он заметил машину. «Пятидверная машина от маленького до среднего размера», — подумал он. Гольф, Астра, Фокус. Что-то вроде того. Трудно было быть более точным в темноте. Он осмотрел пространство между забором и своим трейлером. Никакого движения.

Стук в дверь заставил его сердце учащенно биться. Кто, черт возьми, это был? Насколько он знал, о месте его рыбалки знали только его жена и фермер. Он никогда не приводил сюда коллег или друзей. Если бы они пошли на рыбалку, он встретил бы их дальше на берегу в своей лодке, решив сохранить свою конфиденциальность.

«Одну минутку», — позвал он. Он встал, подошел к двери, остановившись только для того, чтобы взять в руку свой острый как бритва нож для филе. Было много преступников, которые могли почувствовать, что у них есть с ним счеты, и он не собирался удивляться, будучи незащищенным. Он засунул одну ногу за дверь и приоткрыл ее.

В узком луче струящегося света стоял Грэм Макфадьен. Лоусону потребовалось некоторое время, чтобы узнать его. Он похудел со времени их последней встречи. Глаза его над впалыми щеками лихорадочно горели, волосы были вялыми и жирными. "Какого черта ты здесь делаешь?" — спросил Лоусон.

— Мне нужно поговорить с тобой. Они сказали, что у тебя несколько выходных, поэтому я решил, что ты будешь здесь. Макфадьен сказал это как ни в чем не бывало, как будто для гражданского человека было совершенно нормально стоять у двери рыболовного каравана заместителя начальника полиции.

— Как, черт возьми, ты нашел меня здесь? — спросил Лоусон, встревоженный и поэтому агрессивный.

Макфадьен пожал плечами. «Сегодня можно узнать что угодно. В последний раз, когда вас повысили, вы дали интервью Fife Record . Это на их сайте. В нем вы сказали, что любите рыбалку и у вас есть жилье на Лох-Левене. Не так уж много дорог подходят так близко к воде. Я просто ехал вокруг, пока не увидел твою машину.

Что-то в его поведении напугало Лоусона. «Это невозможно», — сказал он. «Приходите в участок, если хотите обсудить дела полиции».

Макфадьен выглядел раздраженным. 'Это важно. Я не хочу ждать. И я тоже не хочу ни с кем разговаривать. Вы понимаете мою позицию. Ты тот, с кем мне нужно поговорить. Теперь я здесь. Почему бы тебе не послушать меня? Вы должны меня выслушать, я тот человек, который может вам помочь».

Лоусон хотел было закрыть дверь, но Макфадьен поднял руку и прижал ее. «Я буду стоять здесь и кричать, если вы меня не впустите», — сказал он. Его беспечный тон не соответствовал решимости на лице.

Лоусон взвесил варианты. Он не думал, что Макфадьен станет жестоким. Хотя ты никогда не знал наверняка. Но в случае необходимости у него был нож. Лучше выслушать мужчину, а затем заставить его уйти. Он позволил двери распахнуться и отступил назад, не поворачиваясь спиной к нежеланному гостю.

Макфадьен вошел внутрь. Сбивчиво отклоняясь от своей обычной манеры речи, он теперь усмехнулся и сказал: «Ты здесь по-настоящему весело провел время». Затем его взгляд упал на стол, и он сказал извиняющимся тоном: — Я прервал твой ужин. Мне очень жаль».

«Все в порядке», — солгал Лоусон. — О чем ты хочешь со мной поговорить?

«Они собираются. Они собираются вместе, чтобы попытаться избежать своей участи», — сказал Макфадьен, как будто это было объяснением.

«Кто собирается?» — спросил Лоусон.

Макфадьен вздохнул, словно расстраиваясь из-за особенно медленного ученика. «Убийцы моей матери», — сказал он. — Маки вернулся. Он останется с Гилби. Только так они чувствуют себя в безопасности. Но, конечно, они ошибаются. Это их не защитит. Я никогда не верил в судьбу, но это единственный способ описать то, что случилось с этой четверкой в последнее время. Гилби и Маки, должно быть, тоже это чувствуют. Они, должно быть, боятся, что их время истекает, как и их друзья. И, конечно, это правда. Если только они не заплатят правильную цену. То, что они вот так ходят друг к другу... это признание. Ты это понимаешь, да?

«Возможно, вы правы», — сказал Лоусон примирительным тоном. «Но это не то признание, которое можно было бы использовать в суде».

— Я знаю, — нетерпеливо сказал Макфадьен. «Но сейчас они очень уязвимы. Они боятся. Пришло время использовать эту слабость, чтобы вбить клин между ними. Вы должны арестовать их сейчас и убедиться, что они говорят правду. Я присматривал за ними. Они могут рухнуть в любой момент».

«У нас нет доказательств», — сказал Лоусон.

— Они сознаются. Какие еще доказательства вам нужны? Макфадьен продолжал смотреть на Лоусона.

«Часто так думают. Но по шотландскому законодательству одного признания недостаточно, чтобы осудить кого-либо. Должны быть подтверждающие доказательства».

«Этого не может быть», — возразил Макфадьен.

"Это закон."

«Вы должны что-то сделать. Заставьте их признаться, а затем найдите достаточно доказательств для вынесения обвинительного приговора. Это твоя работа, — сказал Макфадьен, его голос стал громче.

Лоусон покачал головой. «Так не бывает. Послушай, обещаю, я поговорю с Маки и Гилби. Но это все, что я могу сделать.

Макфадьен сжал правую руку в кулак. — Тебе все равно, не так ли? В полиции это никого не волнует».

«Да, меня это волнует», — сказал Лоусон. — Но я должен подчиняться закону. И ты тоже.'

Макфадьен издал странный звук в глубине горла, словно собака подавилась куриной костью. — Я думал, ты понял, — ледяным тоном сказал он, схватившись за дверную ручку и открыв дверь. Дверь качнулась внутрь и ударилась о стену.

Затем он исчез, поглощенный темнотой снаружи. Влажный ночной холод вторгся в уютные пределы каравана, маскируя запах несвежей еды и заменяя его едким запахом болота. Спустя долгое время после того, как машина Грэма Макфэдиена рванулась назад по дороге, Лоусон стоял в дверях с темными лужами беспокойства в глазах.


Линн была для них возможностью добраться до Джейсона Макаллистера. И она не собиралась оставлять Давину ни с кем, даже с Алексом. И из-за этого простая утренняя поездка к мосту Аллена превратилась в огромное мероприятие. «Невероятно, что нужно взять с собой для ребенка», — подумал Алекс, подходя к машине в третий и последний раз, на этот раз отягощенный детским креслом и Давиной. Багги. Рюкзак с подгузниками, салфетками от отрыжки, ватными салфетками и двумя сменами на всякий случай. Дополнительные одеяла, тоже на всякий случай. Чистый свитер для Линн, потому что дети могут сильно срыгивать. Детская переноска. Он был почти удивлён, что раковине разрешили остаться на кухне.

Он прикрепил детское кресло к ремням безопасности на заднем сиденье и проверил, надежно ли оно закреплено. Его никогда не беспокоила прочность ремней безопасности, но теперь он задавался вопросом, насколько они надежны в случае аварии. Он наклонился к машине, поправил шерстяную шапку Давины, поцеловал спящую дочь и тревожно затаил дыхание, пока она двигалась. Пожалуйста, молился он, не позволяй ей плакать всю дорогу до Моста Аллана. Он не сможет справиться с чувством вины.

Линн и Вейрд присоединились к нему и все сели в машину. Через несколько минут они были на шоссе. Вейрд похлопал его по плечу. «По шоссе следует ехать чуть быстрее шестидесяти километров в час», — сказал он. «Мы все равно опоздаем».

Алекс подавил беспокойство за свой драгоценный груз и послушно нажал на педаль газа еще сильнее. Он хотел продолжить их исследования так же, как и Вейрд. Джейсон Макалистер казался именно тем человеком, который поможет им сделать следующий шаг. Работа Линн реставратором картин для национальных музеев Шотландии сделала ее знатоком типов красок, используемых художниками в разные периоды. Эта работа также потребовала от нее найти собственного эксперта для анализа образцов оригинальной работы, чтобы она могла максимально точно адаптировать свой материал. И конечно, подлинность произведения искусства иногда подвергалась сомнению. В этом случае образцы красок необходимо было проанализировать, чтобы определить, относятся ли они к нужному периоду и соответствуют ли они материалам, использованным тем же художником в произведениях, подлинность которых не вызывала сомнений. Человеком, которого она нашла для научной стороны исследования, был Джейсон Макаллистер.

Он работал в частной судебно-медицинской лаборатории недалеко от Университета Сирлинга. Его работа в основном заключалась в анализе фрагментов краски от дорожно-транспортных происшествий либо для полиции, либо для страховых компаний. Время от времени у него случались интересные случаи убийства, изнасилования или серьезного нападения, но это случалось слишком редко, чтобы обеспечить достаточное разнообразие талантов Джейсона.

Во время частного просмотра выставки Пуссена он подошел к Линн и сказал ей, что страстно любит живопись. Сначала она подумала, что этот несколько придурковатый молодой человек слишком притязает и притворяется, что имеет отношение к великому искусству. Потом она поняла, что он имел в виду именно то, что сказал. Не больше и не меньше. Что его действительно волновало, так это не изображение на холсте, а структура материала, из которого выполнена картина. Он дал ей свою визитку и взял с нее обещание позвонить ему, если у нее снова возникнут проблемы. Он несколько раз уверял ее, что он лучше всех, кого она использовала в то время.

И Джейсону в ту ночь повезло. Линн уже надоела напыщенная дура, с которой ей приходилось работать до этого момента. Он был человеком старой школы Эдинбурга, который до сих пор относился к женщинам с презрением. Хотя на самом деле он был не более чем лаборантом, он относился к Линн так, как будто она была подчиненной, чье мнение не имело абсолютно никакого значения. Поскольку надвигалась серьезная реставрация, Линн уже боялась снова работать с ним. Джейсон казался настоящей находкой. Он с самого начала относился к ней с уважением. Если бы была проблема, сейчас все было бы наоборот. Он имел тенденцию говорить с ней так, как будто она была столь же хорошо осведомлена, как и он, и она не могла вспомнить, сколько раз ей приходилось просить его говорить медленнее и на языке, который она могла понять. Но это было бесконечно лучше альтернативы.

Когда Алекс и Вейрд вернулись домой с сумкой образцов краски, Линн уже через десять минут разговаривала по телефону с Джейсоном. Как она и ожидала, он отреагировал, как ребенок, которому сказали, что он может провести лето в Диснейленде. «У меня назначена встреча завтра рано утром, но она должна закончиться в десять часов».

Как и предполагал Алекс, она сказала, что они заплатят ему в частном порядке. Но он отмахнулся от ее предложения. "Для чего друзья?" — спросил он. — Кроме того, я по уши в автомобильной краске. Ты не даешь мне умереть от скуки. Иди сюда, человек.

Лаборатория представляла собой удивительно привлекательное современное одноэтажное здание, расположенное в стороне от шоссе на собственной территории. Окна располагались высоко в коричневых кирпичных стенах, и видеокамеры контролировали все входы. Прежде чем попасть на стойку регистрации, им пришлось пройти через две защитные двери. «Я бывал в тюрьмах с меньшим уровнем безопасности», — отметил Вейрд. Что они здесь делают? Создать оружие массового поражения?

«Они проводят внештатные судебно-медицинские исследования для уголовного суда. И для защиты, — объяснила Линн, пока они ждали Джейсона. «Поэтому им нужно иметь возможность хранить любые доказательства, которые они получают здесь, в безопасности».

«Значит, они также делают ДНК и все такое?» — спросил Алекс.

'Как же так? Вы сомневаетесь в своем отцовстве? - подразнила Линн.

«Я подожду, пока она превратится в адского подростка», — сказал Алекс. «Нет, мне просто интересно».

«Помимо краски, они занимаются ДНК , а также волосами и волокнами», — сказала ему Линн. Когда она это сказала, к ней подошел здоровенный мужчина и обнял ее за плечи.

«У вас с собой ребенок», — сказал он, наклоняясь, чтобы заглянуть в переноску. «О, она красивая». Он ухмыльнулся Линн. «Большинство младенцев выглядят так, будто им на морду села собака, но этот действительно похож на маленького человека». Он поднялся на ноги. «Я Джейсон», — сказал он, неуверенно переводя взгляд с Вейрда на Алекса.

Они представились. Алекс посмотрел на рубашку «Стерлинг Альбион», брюки-карго с оттопыренными карманами и колючие волосы, кончики которых были обесцвеченными, не встречающимися в природе светлыми. На первый взгляд Джейсон выглядел так, будто он чувствовал себя как дома в любом пятничном ночном клубе с дорогой бутылкой пива в руке. Но его глаза были острыми и внимательными, а тело спокойным и собранным. — Давай, — сказал Джейсон. «Я понесу ребенка», — добавил он, протягивая руку. «Она красавица».

«Возможно, ты не говоришь этого в три часа ночи», — сказала Линн, явно гордая мать.

'Возможно, нет. Кстати, мои соболезнования твоему брату, — сказал он, неловко взглянув через плечо на Линн. «Должно быть, это было ужасно».

«Это было нелегко», — сказала Линн, когда они следовали за Джейсоном по узкому коридору, стены которого были полуглянцевого бледно-голубого цвета. В конце Джейсон привел их во впечатляющую лабораторию. В каждом углу были загадочные блестящие устройства. Столешницы были чистыми и опрятными, а лаборант, глядя сквозь цилиндр того, что, по мнению Алекса, было чем-то вроде футуристического микроскопа, не пошевелился, когда они суетились внутри. «У меня такое чувство, будто одним своим дыханием я загрязняю здесь все», — сказал он.

«С краской все не так просто», — сказал Джейсон. — Если бы я работал с ДНК , тебе бы лучше держаться подальше. Хорошо, скажи мне, что именно у тебя есть для меня.

Алекс рассказал им то, что они услышали от Соунса накануне днем. «Соунс не считает вероятным, что мы узнаем, откуда именно берется краска, но, возможно, вы сможете сказать что-то новое по форме капель», — добавил он.

Джейсон всмотрелся в предметные стекла микроскопа. «Кажется, они сохранили их в хорошем состоянии, и это является преимуществом».

'Что ты собираешься с этим делать?' — спросил Странно.

Линн застонала. — Мне бы хотелось, чтобы ты не спрашивал об этом.

Джейсон рассмеялся. — Не обращай на нее внимания. Ей нравится делать вид, что она ничего об этом не знает. У нас есть ряд методов, которые анализируют носитель и пигмент. Мы используем микроспектрофотометрию для определения цвета, а также исследуем состав образцов краски. Инфракрасная спектрометрия с преобразованием Фурье, пиролизная газовая хроматография и электронная микроскопия. Такие вещи.

Странный выглядел ошеломленным. — И о чем это тебе говорит? — спросил Алекс.

'Много. Если это скол, то с какой поверхности он произошел. Что касается автомобильной краски, мы анализируем различные слои и имеем базу данных, с помощью которой мы можем узнать марку, модель и год выпуска. Мы можем сделать то же самое с каплями, хотя мы не получаем никакой информации о поверхности, поскольку краска никогда не была на поверхности».

«Сколько времени все это займет?» — спросил Странно. — Мы немного спешим.

«Я должен делать это в свободное время. Несколько дней? Я сделаю это как можно скорее. Но я хочу, чтобы это было сделано как можно лучше. Если вы правы, мы все могли бы явиться в суд, чтобы дать показания по этому поводу, поэтому это нужно сделать тщательно. Вы также получите квитанцию о том, что я получил эти образцы от вас, на случай, если кто-то в какой-то момент заявит обратное».

«Спасибо, Джейсон», — сказала Линн. «Ты заслуживаешь чего-то от меня».

Он усмехнулся. «Мне это нравится в женщинах».

OceanofPDF.com

39

Джеки Дональдсон писала о стуке в дверь ранним утром, о том, как толкают к ожидающей полицейской машине, о быстрой поездке по пустынным улицам и о напряженном ожидании в переполненной комнате, где пахнет другими людьми. Ей никогда не приходило в голову, что однажды она испытает это вместо того, чтобы задокументировать это.

Она проснулась от жужжания домофона. Она посмотрела на время – 3:47 утра – и подошла к двери, надев халат. Когда детектив Даррен Хегги заявил о себе, ее первой мыслью было, что с Элен случилось что-то плохое. Она не понимала, почему он требовал, чтобы его впустили в такой час. Но она не спорила. Она знала, что это будет пустой тратой времени.

Хегги шумно вошел в ее квартиру, за ним беспокойно шаркали женщина в штатском и двое офицеров в форме. Хегги не терял времени даром на светскую беседу. «Жаклин Дональдсон, я арестовываю вас по подозрению в заговоре с целью совершения убийства. Вас могут содержать под стражей на срок до шести часов без предъявления обвинений, и вы имеете право обратиться к адвокату. Вам не нужно ничего говорить, кроме вашего имени и адреса. Вы понимаете причину вашего ареста?

Она презрительно фыркнула. «Я понимаю, что вы имеете право. Но я не понимаю, почему вы это делаете».

Джеки не понравилась Хегги с первого взгляда. Его острый подбородок, свиные глаза, плохо подстриженные волосы, дешевый костюм и надменное поведение. Но во время их предыдущих встреч он был вежлив и даже несколько извинялся. Теперь он был весь груб и эффективен. — Оденьтесь, пожалуйста. Агент останется с вами. Мы подождем снаружи. Хегги повернулся и отправил двух офицеров впереди себя на лестничную площадку.

Сбитая с толку, но решив не показывать этого, Джеки вернулась в спальню своей квартиры. Она схватила из ящика первую футболку и свитер, а со стула схватила пару джинсов. Потом снова все положила. Если что-то действительно пойдет не так, она может оказаться перед шерифом, прежде чем успеет переодеться. Она порылась в глубине шкафа в поисках своей единственной приличной одежды. Затем она повернулась спиной к офицеру, который ни на мгновение не отвел взгляда, и оделась. «Мне нужно в ванную», — сказала она.

— Тогда вам придется оставить дверь открытой, — невозмутимо сказала женщина.

«Думаешь, я собираюсь выстрелить или что-то в этом роде?»

«Это для вашей же безопасности», — ответила она скучающим тоном.

Джеки сделала то, что должна была сделать, а затем пригладила волосы горстью холодной воды. Она посмотрела в зеркало и задалась вопросом, когда же она сможет сделать это снова. Теперь она знала, что чувствовали люди, о которых она писала. И это было ужасно. Ее желудок был расстроен, как будто она не спала несколько дней, и дыхание, казалось, застряло в горле. «Когда я смогу позвонить своему адвокату?» она спросила.

«Когда мы доберемся до станции», - был ответ.

Полчаса спустя она сидела в маленькой комнате с Тони Донателло, адвокатом по уголовным делам в третьем поколении, которого она знала с первых месяцев своей журналистской работы в Глазго. Они больше привыкли встречаться в кафе, чем в камере, но Тони любезно не стал поднимать этот вопрос. Он также был достаточно разумен, чтобы не напоминать ей, что в последний раз, когда он представлял ее интересы в полицейском участке, она обнаружила судимость. «Они хотят допросить вас о смерти Дэвида», - сказал он. — Но я думаю, ты уже сам это понял.

«Это единственное убийство, в котором я участвую, хотя и не напрямую. Вы звонили Элен?

Тони издал сухой кашель. «Оказывается, ее тоже арестовали».

— Я мог бы подумать об этом и сам. Какова наша стратегия?»

«Сделали ли вы что-нибудь в недавнем прошлом, что они могли бы ошибочно связать с убийством Дэвида?»

Джеки покачала головой. 'Ничего. Это не какой-то грязный заговор, Тони. Мы с Элен не имеем никакого отношения к убийству Дэвида.

«Джеки, ты здесь говоришь не от имени Элен. Вы мой клиент, и меня беспокоит то, что вы сделали. Если что-то — случайный комментарий, насмешливое электронное письмо и т. д. — может быть использовано против вас, мы не будем отвечать ни на какие вопросы. Не сотрудничаю. Но если вы уверены, что беспокоиться не о чем, мы ответим на их вопросы. Что мы делаем?'

Джеки поиграла с кольцом на брови. «Есть одна вещь, которую тебе нужно знать. Я не был с Элен все время. Меня не было около часа. Мне нужно было с кем-то поговорить. Я не могу сказать, кто это был, но полагаю, что он не способен обеспечить алиби.

Тони выглядел обеспокоенным. «Это нехорошо», сказал он. «Может быть, тебе стоит просто оставить это без комментариев».

'Мне этого не надо. Ты знаешь, это вызовет у меня подозрения.

«Это ваше решение, но в данных обстоятельствах, я думаю, лучше молчать».

Джеки тщательно подумал. По ее словам, полиция не могла знать о ее поездке. «Я разговариваю с ними», сказала она наконец.

Комната для допросов не преподнесла сюрпризов никому, знакомому с полицейскими сериалами. Джеки и Тони сели напротив Хегги и женщины-детектива, которая была с ним в квартире. На таком расстоянии лосьон после бритья Хегги пах прогорклым. Две кассеты вращались одна за другой в автомате в конце стола. Как только формальности были закончены, Хегги немедленно пошел в атаку. «Как давно вы знакомы с Элен Керр?»

— Около четырех лет. Я встретил ее и ее мужа на вечеринке у общего друга».

«Какова природа ваших отношений?»

«Мы в первую очередь друзья. Кроме того, мы время от времени любовники.

«Как долго длится этот роман?» В глазах Хегги был голодный взгляд, как будто мысль о Джеки и Элен вместе приносила ему такое же удовлетворение, как признание.

«Около двух лет».

«И как часто это случалось?»

«Обычно мы встречались один вечер в неделю. В таких случаях мы обычно занимались сексом. Но не всегда. Как я уже сказал, дружба — самый важный аспект наших отношений». Джеки оказалось труднее, чем она ожидала, сохранять спокойствие и бесстрастность под осуждающим взглядом следователей. Но она знала, что ей нужно сохранять спокойствие; любая вспышка будет истолкована как нечто большее, чем нервозность.

«Дэвид Керр знал, что ты спишь с его женой?»

«Я так не думаю».

«Тебя, должно быть, раздражало то, что она осталась с ним», — сказала Хегги.

Хитрое замечание, подумала она. Что также было неприятно близко к истине. Джеки знала, что в глубине души она не возражала против смерти Дэвида Керра. Она любила Элен и была сыта по горло обрывками, которые ей бросал любовник. Она давно хотела большего. «Я с самого начала знала, что она не бросит мужа. Меня это устраивало».

«Мне трудно в это поверить», — сказал он. «Она отвергла тебя в пользу мужа, и тебе не показалось это трудным?»

«Это не был отказ. Нам обоим понравилась такая договоренность». Джеки наклонилась вперед, чтобы язык ее тела передал открытость. «Это было просто весело. Мне нравится моя свобода. Я не хочу, чтобы меня связывали».

'Это правильно?' Он посмотрел на свои записи. «Значит, соседка, которая слышала, как вы оба кричали и ругались, потому что не хотела оставлять мужа, солгала?»

Джеки вспомнил этот спор. В их отношениях их было так мало, что это запомнилось. Несколькими месяцами ранее она пригласила Элен пойти на день рождения к подруге, которой исполнилось сорок. Элен посмотрела на нее с недоверием. Это было вне договоренностей и даже не должно было быть темой обсуждения. Разочарование Джеки вышло на поверхность, и начался жаркий спор. Все внезапно обошлось, когда Элен пригрозила уйти и никогда не вернуться. Перспектива была невыносима для Джеки, и она сдалась. Но она не собиралась рассказывать об этом Хегги и его подчиненным. «Так и должно быть», — сказала она. «Сквозь стены этих квартир ничего не слышно».

«Очевидно, когда окна открыты», — сказал Хегги.

«Когда должен был состояться этот предполагаемый разговор?» Тони вмешался.

Еще один взгляд на записи. — К концу ноября.

— Вы серьезно предполагаете, что моя клиентка открыла окна в Глазго в конце ноября? - сказал он насмешливо. — Это все, что у тебя есть? Сплетни и клевета от любопытных соседей со слишком ярким воображением?

Хегги внимательно посмотрел на него, а затем сказал: «Ваш клиент неоднократно подвергался насилию».

'Нет, она не имеет. У нее есть одна судимость за нападение на полицейского во время освещения демонстрации против налога на выборы, когда один из ваших коллег с энтузиазмом, но ошибочно принял ее за одного из протестующих. Вряд ли это можно назвать историей насилия».

«Она ударила полицейского по лицу».

— После того, как он тащил ее по земле за волосы. Если бы это действительно было такое жестокое нападение на полицейского, разве шериф не назначил бы ей испытательный срок более шести месяцев? «Если у вас больше ничего нет, я не думаю, что у вас есть основания задерживать моего клиента».

Хегги пристально посмотрел на них обоих. «Вы были с миссис Керр в ту ночь, когда умер ее муж?»

— Верно, — осторожно сказала Джеки. Здесь она начала натыкаться на тонкий лед. «Это был наш обычный вечер, когда мы виделись. Она пришла в полшестого. Мы поели рыбу, которую я купил, выпили вина и пошли спать. Она ушла около одиннадцати часов. По-прежнему.'

«Кто-нибудь может это подтвердить?»

Джеки подняла брови. — Не знаю, как вы, инспектор, но когда я занимаюсь с кем-то любовью, я не приглашаю соседей. Телефон звонил несколько раз, но я не ответил».

«У нас есть свидетель, который утверждает, что видел, как вы шли к машине около девяти часов вечера», — торжествующе заявил Хегги.

«Должно быть, он допустил ошибку вечером», — сказала Джеки. — Весь вечер я был с Элен. Это еще один сосед, ненавидящий геев, которому вы помогли сделать компрометирующее заявление?»

Тони поерзал на своем месте. — Вы слышали ответ моего клиента. Если у вас больше ничего нет, я действительно предлагаю прекратить этот разговор прямо сейчас».

Хегги тяжело дышал. «Если вы дадите мне минутку, мистер Донателло, я хотел бы предъявить вам показания свидетеля, которые мы получили вчера».

— Могу я это увидеть? — спросил Тони.

'Все в свое время. Дениз?

Другой детектив открыл папку, которую она держала на коленях, и положил перед собой лист бумаги. Хегги облизал губы и сказал: «Вчера мы арестовали мелкого торговца наркотиками. Он хотел дать нам все, что могло бы представить его дело в более выгодном свете. Миссис Дональдсон, вы знаете Гэри Харди?

Сердце Джеки, казалось, на мгновение остановилось. Что это значит? Той ночью к ним приходил не Гэри Харди и не кто-либо из его приятелей. «Я знаю, кто это», — сказала она, чтобы выиграть время. Вряд ли это было признанием; любой, читающий газету или смотрящий телевизор в Шотландии, узнал бы это имя. Несколькими неделями ранее Высокий суд Глазго сенсационно отстранил Гэри Харди от уголовного преследования после одного из самых известных судебных процессов по делу об убийстве, которое город видел за последние годы. В ходе суда на него наклеили ярлык наркобарона, человека, не заботящегося о человеческой жизни, и совершенно безжалостного криминального авторитета. Среди обвинений, которые услышали присяжные, было обвинение в том, что он нанял киллера, чтобы уничтожить конкурента.

«Вы когда-нибудь встречали Гэри Харди?»

Джеки почувствовала пот на спине. «В чисто профессиональном качестве — да».

«Это была твоя профессия или его?» — спросил Хегги, пододвигая стул ближе к столу.

Джеки насмешливо закатила глаза. — Да ладно, инспектор, я журналист. Моя работа — разговаривать с людьми, о которых говорят в новостях».

«Сколько раз вы встречались с Гэри Харди?» Хегги продолжил.

Джеки выдохнула через нос. 'Три раза. Я брал у него интервью год назад для журнальной статьи о нынешнем преступном мире Глазго. В ожидании суда я взял у него интервью для статьи, которую хотел написать после суда. И я выпивал с ним несколько недель назад. Для меня важно поддерживать контакты. Таким образом, я получаю истории, которые никто другой не получает».

На лице Хегги появилось скептическое выражение. Он взглянул на заявление. «Где произошла эта встреча?»

«На Рамбле. Это кафе в...'

«Я знаю, где находится Рамбла», — прервала меня Хегги. Он еще раз взглянул на лежащую перед ним бумагу. «Во время этой встречи конверт перешел в другие руки. От тебя к Харди. Большой конверт, миссис Дональдсон. Не могли бы вы рассказать нам, что было в этом конверте?

Джеки попыталась скрыть свое потрясение. Тони, стоявший рядом с ней, начал действовать и поспешно сказал: «Я просто хочу проконсультироваться со своим клиентом».

«Нет, ты не обязан, Тони», — сказала Джеки. 'Мне нечего скрывать. Когда я разговаривал с Гэри, чтобы договориться о встрече, он упомянул, что кто-то показал ему журнальную статью, и ему понравилась использованная фотография. Он хотел несколько экземпляров для себя. Поэтому я сделал несколько распечаток и отвез их на Рамблас. Если не верите, проверьте в фотолаборатории. Они больше не делают ничего черно-белого. Возможно, они еще помнят. Кроме того, у меня в папке с документами есть квитанция.

Тони наклонился вперед. — Вы не видите ничего темного, инспектор. Просто журналист, пытающийся поддерживать хороший контакт. Если это весь ваш новый материал, у вас нет причин больше держать здесь моего клиента».

Хегги выглядела слегка разочарованной. «Вы просили Гэри Харди убить Дэвида Керра?» он спросил.

Джеки покачала головой. 'Нет.'

«Вы просили Гэри Харди свести вас с кем-то, кто мог бы захотеть убить Дэвида Керра?»

'Нет. Мне это никогда не приходило в голову. Джеки теперь подняла голову, подбородок вперед, страх преодолел.

«Вы никогда не думали, что жизнь стала бы намного приятнее, если бы Дэвид Керр был мертв? И насколько легко вы могли бы это устроить?

«Что это за ерунда?» Она ударила руками по столу. «Почему ты тратишь на меня время, когда тебе следовало бы делать свою работу?»

«Я делаю свою работу», — спокойно сказала Хегги. «Вот почему ты здесь».

Тони посмотрел на часы. — Недолго, инспектор. Вы должны немедленно арестовать мою клиентку или отпустить ее. Допрос окончен». Он положил руку на руку Джеки.

Минута в комнате для допросов в полиции кажется долгим сроком. Хегги молчал и продолжал смотреть прямо в глаза Джеки. Затем он отодвинул стул назад. — Допрос закончился в пять тридцать. Вы можете идти, — неохотно сказал он. Он нажал кнопку выключения магнитофонов. «Я вам не верю, миссис Дональдсон», — сказал он, вставая. «Я думаю, что вы и Элен Керр сговорились убить Дэвида Керра. Я думаю, ты хотел ее для себя. Я думаю, ты вышел той ночью, чтобы заплатить своему киллеру. И я намерен это доказать». Он обернулся у двери. 'Это только начало.'

Когда дверь за детективами закрылась, Джеки закрыла лицо руками. «Ради бога», — сказала она.

Тони собрал свои вещи и положил руку ей на плечи. 'Ты сделал хорошую работу. У них ничего нет.

«Я видел, как людей судили по более неубедительным доказательствам. Они впились в это зубами. Они не остановятся, пока не найдут того, кто видел меня на улице той ночью. Иисус. Что они привели Гэри Харди. Невероятно.

Тони ослабил галстук и потянулся. «Я бы хотел, чтобы вы сказали мне это заранее», — сказал он.

'Мне жаль. Я понятия не имел, что они такое придумают. Конечно, я не думаю о Гэри Харди каждый день. И он вообще не имел к этому никакого отношения. Ты веришь мне, да, Тони? Она выглядела обеспокоенной. Если она не сможет убедить своего адвоката, у нее не будет шансов против полиции.

«Во что я верю, не имеет значения. Речь идет о том, что они могут доказать. И сейчас у них нет ничего, что хороший адвокат не устранил бы за несколько минут». Он зевнул. «Какой отличный способ провести ночь, а?»

Джеки встал. «Давайте выбираться из этой вонючей дыры. Даже воздух кажется загрязненным».

Тони усмехнулся. — Кто-нибудь должен подарить Хегги на следующий день рождения приличную бутылку лосьона после бритья. Я не знаю, что это было, но пахло как скунс во время течки».

«Чтобы сделать его членом человечества, нужно нечто большее, чем Пако Рабане», — презрительно заявила Джеки. — Они тоже держат здесь Элен?

'Нет.' Тони глубоко вздохнул. «Наверное, это хорошая идея, если вы двое не так часто видитесь».

Джеки посмотрела на него, наполненную обидой и разочарованием. 'Почему нет?'

«Если вы держитесь подальше друг от друга, труднее доказать, что вы в сговоре. Когда вы собираетесь вместе, может показаться, что вы обсуждаете стратегии, позволяющие согласовать ваши истории».

«Это смешно», сказала она твердо. «Мы друзья, черт возьми. Любимые. К кому еще вы обращаетесь за поддержкой и утешением? Если мы избегаем друг друга, похоже, нам есть что скрывать. Если Элен хочет меня, я у нее есть. Период.'

Он поднял плечи. «Это ваше решение. Вы платите за совет независимо от того, принимаете вы его или нет. Он открыл дверь и повел ее в коридор. Джеки расписалась в возврате своих вещей, и они вместе пошли к выходу.

Тони толкнул дверь на улицу и замер на месте. Несмотря на раннее время, на тротуаре находились трое операторов и несколько журналистов. Как только они увидели Джеки, раздались крики. «Эй, Джеки, они тебя арестовали?» «Ты и твоя подруга наняли убийцу, Джеки?» «Каково это, когда тебя подозревают в убийстве, Джеки?»

В такой сцене она участвовала бесчисленное количество раз, но никогда в таком положении. Джеки думала, что нет ничего хуже, чем посреди ночи, когда полиция забрала тебя из постели и обращалась с ним как с преступником. Теперь она знала, что ошиблась. Предательство, как она только что обнаружила, имело гораздо более горький вкус.

OceanofPDF.com

40

Темнота в кабинете Грэма Макфадьена была освещена призрачным светом мониторов. На двух экранах, которые в данный момент не использовались, заставки показывали слайд-шоу изображений, которые он отсканировал на свой компьютер. Зернистые газетные фотографии его матери, угрюмые изображения Холлоу-Хилл, надгробия на Западном кладбище и фотографии Вейрда и Алекса, которые он недавно тайно сделал.

Макфадьен сидел за компьютером и собирал документ. Первоначально он планировал подать официальную жалобу о бездействии против Лоусона и его сообщников. Но посещение веб-сайта правительства Шотландии заставило его осознать бесполезность этого. Любая жалоба, которую он подаст, будет расследована самой полицией Файфа, и эти следователи не будут спешить с критикой действий своего заместителя главного констебля. Он хотел удовлетворения, а не быть уволенным.

Поэтому он решил изложить всю историю в письменном виде и разослать копии своему представителю в местном и национальном парламенте, а также во все крупные новостные агентства Шотландии. Но чем больше он писал, тем больше он боялся, что его историю отметят как очередную теорию заговора. Или хуже.

Макфадьен жевал кожу вокруг ногтей и думал, что делать. Он закончил писать резкую критику полиции Файфа, ее некомпетентности и отказа серьезно относиться к присутствию нескольких убийц в их районе. Но ему все еще нужно было что-то, чтобы привлечь внимание людей. Что-то, что сделало бы невозможным игнорировать его жалобу или то, как судьба безошибочно указала пальцем на виновников убийства его матери.

Двух смертей должно было быть достаточно, чтобы получить желаемый результат. Но люди были настолько слепы. Они не видели того, что было очевидно. После всего, что произошло, справедливость так и не восторжествовала.

И он был единственным, кто мог убедиться в том, что это произошло.


Дом начал приобретать ощущение святилища. Алекс привык к жизни, которую они с Линн вели на протяжении многих лет; приятные ужины, прогулки по побережью, посещение выставок и кинотеатров, случайные встречи с друзьями. Он понимал, что многим они покажутся скучными, но он знал другое. Он любил свою жизнь. Он понимал, что с рождением ребенка все изменится, и приветствовал эту перемену всем сердцем, даже если еще не знал точно, что она повлечет за собой. Чего он не учел, так это странностей в гостевой комнате. Ни появление Элен и Джеки, одна из которых расстроена, а другая разгорячена гневом. Он чувствовал себя настолько подавленным, настолько опустошенным чужой болью и гневом, что больше не понимал, что чувствует. Он был ошеломлен, обнаружив двух женщин, стоящих на тротуаре в поисках убежища от прессы, разбившей лагерь возле их дверей. Как они могли подумать, что им будут рады в его доме? Первым замечанием Линн было то, что им следует найти отель, но Джеки настояла на том, что их дом — единственное место, где их будут искать. «Так же, как Странный», — устало подумал он.

Элен расплакалась и извинилась за измену Мондо. Джеки настойчиво напомнила Линн, что она пошла на риск, помогая Алексу. Однако Линн настаивала, что в их доме для них нет места. Потом Давина заплакала. Линн захлопнула дверь перед их носами и побежала к своему ребенку, одарив Алекса взглядом, который не предвещал ничего хорошего, если он впустит двух женщин внутрь. Вейрд проскользнул мимо него и добрался до них, когда они сели в машину. Вернувшись через час, он сказал им, что зарегистрировал их в соседнем отеле на свое имя. «У них есть небольшой домик среди деревьев», — сообщил он. «Никто не знает, что они там. С ними все будет в порядке.

Очевидное рыцарство Вейрда сделало вечер болезненным, но их общая цель постепенно, с помощью льющегося вина, преодолела их беспокойство. Трое взрослых сидели за кухонным столом, задернув жалюзи в темноте вечера, пустые бутылки из-под вина и разговаривали кругами. Но говорить об их проблемах было недостаточно; Что-то должно было быть сделано.

Вейрд хотел конфронтации с Грэмом, требуя объяснений по поводу венков на похоронах Зигги и Мондо. После этого двое других громко заявили о своих возражениях; без доказательств его причастности к убийствам они просто проинформировали Макфадьена о своих подозрениях, а не добились от него признания.

«Меня не волнует, знает ли он», — сказал Вейрд. «Таким образом, пока его еще не поймали, возможно, он остановит это и оставит нас в покое».

«Или он останавливается и в какой-то момент возвращается с еще более тонкими действиями. Он не торопится, Странный. У него вся жизнь, чтобы отомстить за мать», — отметил Алекс.

«И тогда мы предполагаем, что именно он, а не киллер Джеки, виновен в смерти Мондо», - сказала Линн.

«Вот почему нам нужно признание Макфадьена», — сказал Алекс. «Мы не сможем очистить чье-либо имя, если он отступит в тень».

Они гонялись за собственными хвостами, и тупиковые разговоры оживлялись лишь редкими криками Давины, когда она просыпалась и была готова к очередному кормлению. Теперь прошлое вернулось к жизни, и Алекс и Вейрд говорили об ущербе, нанесенном им злонамеренными слухами, отравлявшими их последний год в Сент-Эндрюсе.

Это был Вейрд, которому надоело первым. «Мне нужен свежий воздух», — сказал он. «Я не собираюсь настолько бояться, что проведу остаток своей жизни за закрытыми дверями. Я иду на прогулку. Кто-нибудь хочет пойти с нами?

Предложением никто не воспользовался. Алекс собирался начать готовить, а Линн была занята кормлением Давины. Вейрд одолжил вощеную куртку Алекса и направился в банк. Вопреки ожиданиям, облака, весь день заволакивающие небо, теперь рассеялись. Небо было ясное, низко в небе между мостами висела почти полная луна. Температура упала на несколько градусов, и Вейрд нырнул в воротник пальто, когда со стороны Ферта подул холодный порыв ветра. Он свернул в сторону тени под железнодорожным мостом. Он знал, что если поднимется на мыс, то перед ним откроется чудесный вид на устье реки, Инчкольм и Северное море за ним.

Теперь, находясь снаружи, он чувствовал себя лучше. Человек всегда был ближе к Богу на свежем воздухе, без хлопот окружающих его людей. Он думал, что примирился с прошлым, но события последних нескольких дней заставили его с дискомфортом осознать того молодого человека, которым он когда-то был. Вейрду нужно было побыть одному, чтобы вновь поверить в перемены, которые он пережил в своей жизни. Пока он шел, он размышлял о том, как далеко он зашел, сколько бремени он сбросил на этом пути благодаря своей вере в спасение, предлагаемое его религией. Мысли его стали яснее, на сердце легче. Вечером того же дня он позвонит семье. Он хотел уверенности в их голосах. Несколько слов с женой и детьми, и он почувствует себя человеком, проснувшимся от кошмара. Это не изменит практической ситуации, он это знал. Но он сможет лучше справиться со всем, что мир приготовил для него.

Ветер усилился, ревел и завывал вокруг его головы. Он остановился, чтобы отдышаться, услышав далекий гул машин, пересекающих автодорожный мост. Он услышал грохот поезда, приближающегося к железнодорожному мосту, и запрокинул голову, чтобы наблюдать за его игрушечным движением почти в пятидесяти метрах над его головой.

Вейрд не увидел и не услышал удара, который поставил его на колени в ужасной пародии на молитвенную позу. Второй удар пришелся ему по ребрам, и он упал на землю. У него сложилось смутное впечатление о темной фигуре с какой-то бейсбольной битой, прежде чем третий удар по плечу превратил его спутанные мысли в приступ головокружительной боли. Его пальцы пытались ухватиться за грубую траву, пока он пытался выбраться из досягаемости. Четвертый удар пришелся ему по задней части бедра, в результате чего он упал на живот и сделал побег невозможным.

Затем атака закончилась так же внезапно, как и началась. Его мысли вернулись на двадцать пять лет назад. Сквозь дымку боли и головокружения Вейрд смутно слышал крики и нелепый звук тявкающей маленькой собачки. Он почувствовал теплое, затхлое дыхание, а затем шершавый влажный язык, скользнувший по его лицу. Тот факт, что он вообще мог чувствовать что-либо, был таким огромным облегчением, что он позволил слезам течь свободно. «Ты спас меня от моих врагов», — пытался сказать он. Потом все потемнело.


«Я не поеду в больницу», — настаивал Вейрд. Он говорил это так много раз, что Алекс начал рассматривать это как окончательное доказательство сотрясения мозга. Вейрд сидел за кухонным столом, окоченевший от боли и столь же непреклонный в вопросах медицинской помощи. Весь цвет покинул его лицо, и от правого виска до затылка бежал длинный рубец.

«Я думаю, у тебя сломаны ребра», — сказал Алекс уже не в первый раз.

«Они даже не наложили на него компрессионную повязку», — сказал Вейрд. «Раньше у меня были сломаны ребра. Они просто дают мне обезболивающие и говорят продолжать их принимать, пока мне не станет лучше».

«Меня больше беспокоит сотрясение мозга», — сказала Линн, суетясь с чашкой крепкого сладкого чая. «Выпей это, оно помогает от шока. А если тебя снова вырвет, у тебя, вероятно, сотрясение мозга, и мы отвезем тебя в больницу в Данфермлине».

Странный вздрогнул. — Нет, не в Данфермлин.

«Он не так уж и плох, если еще может шутить о Данфермлине», — сказал Алекс. — Ты помнишь что-нибудь о нападении?

«Я ничего не видел до того, как получил первый удар. И тут все перевернулось у меня на глазах. Я увидел темную фигуру. Вероятно, мужчина. Возможно, высокая женщина. И бейсболка. Смешно, не так ли? Мне пришлось ехать обратно в Шотландию, чтобы меня избили бейсбольной битой».

— Ты не видел его лица?

«Я думаю, на нем была какая-то маска. Я даже не увидел бледной формы лица. И тут я упал без сознания. Когда я пришел в себя, твой сосед стоял рядом со мной на коленях с испуганным выражением лица. А потом меня стошнило на его собаку».

Несмотря на это оскорбление его Джека Рассела, Эрик Гамильтон помог Вейрду подняться на ноги и поддержал его, пока он проделал несколько сотен ярдов обратно к дому Алекса. Он пробормотал что-то о том, чтобы помешать грабителю, взмахом руки отверг их обширные выражения благодарности и исчез обратно в темноту, не приняв в благодарность даже рюмки виски.

«Он уже думает, что мы странные», — сказала Линн. «Он бухгалтер на пенсии и думает, что мы богемы и художники. Так что не бойтесь, прекрасные отношения вы не испортили. Но нам придется вызвать полицию.

«Давайте подождем до завтрашнего утра, чтобы поговорить с Лоусоном напрямую. Возможно, теперь он относится к нам серьезно», — сказал Алекс.

— Вы думаете, это был Макфадьен? — спросил Странно.

«Мы не здесь, в Атланте», — сказала Линн. «Мы здесь, в тихой деревне в Файфе. Я не думаю, что в Норт-Квинсферри когда-либо происходили ограбления. А если бы вы хотели кого-то ограбить, вы бы выбрали крупного парня лет сорока, когда по берегу реки каждый вечер гуляет множество пенсионеров со своими собаками? Это было не случайно, это было намеренно».

«Я согласен», — сказал Алекс. «Это повторяет схему других убийств. Сделайте это так, чтобы оно выглядело как что-то другое. Поджоги, ограбления, грабежи. Если бы Эрик не появился в нужное время, ты был бы уже мертв.

Прежде чем кто-либо успел ответить, раздался звонок в дверь. — Я пойду, — сказал Алекс.

Когда он вернулся, за ним следил полицейский. «Г-н Гамильтон сообщил об ограблении», — объяснил Алекс. «Офицер Хендерсон пришел, чтобы дать показания. Это мистер Маки», — добавил он.

Вирд выдавил натянутую улыбку. «Спасибо, что пришли», — сказал он. — Хотите сесть?

«Могу ли я записать несколько деталей», — сказал офицер Хендерсон, схватил блокнот и сел за стол. Он расстегнул свое толстое форменное пальто, но не сделал попытки снять его. «Наверное, их специально приучили переносить жару, чтобы не терять впечатления от размера куртки», — бессмысленно подумал Алекс.

Вейрд назвал ему свое полное имя и адрес и объяснил, что навещает своих старых друзей Алекса и Линн. Когда он сказал ему, что он министр, Хендерсон отреагировал беспокойно, как будто ему было стыдно, что грабитель избил священнослужителя в его округе. — Что именно произошло? — спросил офицер.

Вейрд сообщил те немногие подробности ограбления, которые он мог вспомнить. «Мне жаль, что я не могу сказать вам больше. Было темно. И я был полностью ошеломлен», — сказал он.

— Он ничего не сказал?

'Нет.'

«Не спросил твоих денег или кошелька?»

'Ничего.'

Хендерсон покачал головой. «Это плохо. Это не то, чего мы ожидаем в деревне». Он посмотрел на Алекса. «Я удивлен, что ты сам нам не позвонил».

«Нас больше волновал Том и то, как он себя чувствует», — вмешалась Линн. «Мы пытались убедить его пойти в больницу, но он, похоже, полон решимости принять это безропотно».

Хендерсон кивнул. «Я думаю, что миссис Гилби права, сэр. Не помешает, если врач осмотрит ваши травмы. Хотя бы потому, что тогда у нас был бы официальный отчет о нанесенных телесных повреждениях, если бы мы поймали преступника».

«Может быть, завтра утром», — сказал Вейрд. «Я слишком устал для этого сейчас».

Хендерсон закрыл блокнот и отодвинул стул. «Мы будем держать вас в курсе всех событий», — сказал он.

«Вы можете сделать для нас еще кое-что», — сказал Алекс.

Хендерсон вопросительно посмотрел на него.

«Я знаю, это прозвучит странно, но не могли бы вы отправить копию вашего отчета заместителю шефа Лоусону?»

Хендерсона, казалось, озадачила эта просьба. «Извините, сэр, я не совсем понимаю…»

«Я не хочу рассказывать вам, как выполнять вашу работу, но это очень длинная и сложная история, и мы все слишком устали, чтобы вдаваться в нее сейчас. Мы с мистером Маки общаемся с заместителем шефа Лоусоном по поводу очень деликатного дела, и есть шанс, что это было не просто ограбление. Я бы хотел, чтобы он получил отчет, чтобы он был в курсе того, что произошло здесь сегодня вечером. В любом случае я свяжусь с ним по этому поводу завтра утром, и было бы полезно, если бы он уже знал». Никто из тех, кто когда-либо видел, как Алекс мотивировал своих сотрудников делать все возможное, не был бы удивлен его спокойной уверенностью.

Хендерсон обдумывал свою просьбу, в его глазах читалась неуверенность. «Это ненормальная процедура», - сказал он нерешительно.

— Я это понимаю. Но это ненормальная ситуация. Обещаю, никаких неудобств от этого вы не испытаете. Если вы предпочитаете подождать, пока с вами свяжется заместитель начальника… Алекс оставил предложение незаконченным.

Хендерсон принял решение. «Я отправлю копию в штаб-квартиру», — сказал он. — Я сообщу, что это по вашему желанию.

Алекс выпустил его. Он стоял на тротуаре и смотрел, как полицейская машина выезжает с подъездной дорожки на улицу. Он задавался вопросом, кто прятался там в темноте, ожидая своего шанса. Его пробежала дрожь, но не от холодного ночного воздуха.

OceanofPDF.com

41

Вскоре после семи часов зазвонил телефон. Это разбудило Давину, и Алекс был потрясен. После нападения на Вейрда даже малейший звук проник в его сознание, чтобы его можно было проанализировать и оценить риск. Вокруг кто-то ходил, наблюдая за ним и Вейрдом, и все его чувства были в состоянии повышенной готовности. В результате он почти не спал. Ночью он слышал, как Вейрд ходил вокруг, вероятно, ища еще обезболивающих. Это был необычный ночной звук, и его сердце начало колотиться прежде, чем он понял, что это было.

Он взял трубку, гадая, был ли Лоусон уже за своим столом и получил ли отчет Хендерсона. Он не был готов к веселому звуку Джейсона Макалистера. — Привет, Алекс, — весело поприветствовал его судебно-медицинский эксперт по краскам. — Я знаю, что молодые родители всегда встают до рассвета, поэтому подумала, что ты не будешь против, если я позвоню так рано. Слушай, у меня есть для тебя кое-какая информация. Я мог бы приехать сейчас и сообщить вам, прежде чем пойду на работу. Что Вы думаете об этом?'

— Отлично, — тяжело сказал Алекс. Линн откинула одеяло, сонно подошла к переноске и со стоном вытащила дочь.

'Фантастика. Я буду там через полчаса.

«Вы знаете адрес?»

— Естественно. Я был у Линн несколько раз, чтобы обсудить некоторые вещи. Увидимся позже.' Звонок прервался, и Алекс поднялся на кровати, когда Линн вернулась с ребенком.

«Это был Джейсон», сказал Алекс. — Он идет сюда. Я лучше приму душ. Ты не говорил мне, что он такой жизнерадостный жаворонок. Он наклонился к дочери и поцеловал ее в голову, пока Линн кормила ее.

«Он может быть слишком хорошим», — согласилась Линн. «Сначала я кормлю Давину. Потом я надеваю халат и спускаюсь вниз.

«Невероятно, что он так быстро добивается результатов».

«Он такой же, каким был ты, когда впервые начал свой бизнес. Он любит свою работу и не прочь потратить на нее много времени. И он хочет поделиться своей радостью со всеми».

Алекс потянулся за халатом и остановился. 'Я был таким? Какое чудо, что ты не подал на развод.

Алекс нашел Вейрда на кухне. Он выглядел ужасно. Единственным цветом на его лице был синяк, который распространялся, как макияж, вокруг обоих глаз. Он сидел несчастный, обхватив руками чашку. «Ты плохо выглядишь», — сказал Алекс.

«Я тоже так себя чувствую». Он сделал глоток кофе, и его лицо поникло. «Почему у тебя нет приличных обезболивающих?»

«Потому что у нас нет привычки быть избитыми», — сказал Алекс через плечо, направляясь к входной двери. Джейсон взволнованно пританцовывал на кухне на цыпочках, а затем почти комично попятился, когда заметил Вейрда. — Ради бога, чувак, что с тобой случилось?

«Парень с бейсбольной битой», — лаконично сказал Алекс. «Мы не шутили, когда говорили, что это может быть вопросом жизни и смерти». Он налил Джейсону кофе. «Вы быстро добиваетесь результатов», — сказал он. 'Я впечатлен.'

Джейсон пожал плечами. «Когда я начал, все было не так уж и сложно. Я провел микроспектрофотометрию, чтобы определить цвет, а затем пропустил его через газовый хроматограф для определения состава. Но в моей базе данных оно не совпадало ни с чем».

Алекс вздохнул. «Ну, мы этого ожидали», — сказал он.

Джейсон поднял палец. «Подожди, Алекс. Я не человек без ресурсов. Несколько лет назад я встретил мужчину на конференции. Он величайший в мире эксперт по краскам. Он работает в ФБР и считает, что у него самая большая база данных красок во вселенной. Я попросил его сравнить мои результаты со своими данными, и бинго! Мы поняли.' Он развел руками, словно ожидая аплодисментов.

Линн вошла как раз вовремя, чтобы услышать его заключение. "А что это такое?" она спросила.

— Не буду утомлять вас техническими характеристиками. Краска была создана в 1970-х годах небольшим производителем в Нью-Джерси для нанесения на стекловолокно и некоторые виды пластика. Целевым рынком были производители лодок и владельцы лодок. Получился особенно прочный слой, который нелегко поцарапать или отслоиться даже в экстремальных погодных условиях». Он открыл свой рюкзак, порылся в нем и вытащил созданную компьютером таблицу цветов. Голубой штрих подчеркнут черным маркером. «Вот как это выглядело», — сказал он, раздавая лист бумаги. «Хорошая новость о качестве краски заключается в том, что, если место преступления чудом сохранилось, есть шанс, что вы все равно сможете провести сравнение. Краска продавалась в основном на восточном побережье США , но также экспортировалась в Великобританию и страны Карибского бассейна. Компания обанкротилась в конце 1980-х, но мы не знаем, где здесь оказалась краска».

«Значит, есть вероятность, что Рози погибла на лодке?» — спросил Алекс.

Джейсон издал сомнительный причмокивающий звук губами. «Если так, то это, должно быть, была довольно большая лодка».

'Почему ты это сказал?'

Он с размаху достал из рюкзака несколько бумаг. «Здесь играет роль форма капель. Маленькие слезы, вот что у нас здесь есть. И один или два очень маленьких фрагмента волокна, которые, на мой взгляд, очень похожи на ковровую плитку. И это рассказывает мне историю. Капли образовались с кисти, когда ею что-то рисовали. Это очень подвижная краска, а значит, она отрывалась мельчайшими капельками. Тот, кто рисовал, вероятно, даже не заметил. Обычно это очень мелкий туман, который возникает, когда вы работаете над головой, особенно когда вы полностью растягиваетесь. А поскольку форма капель практически не меняется, создается впечатление, что вся краска наносится сверху и на равном расстоянии. Все это не вяжется с покраской корпуса корабля. Даже если бы вам пришлось перевернуть корпус, чтобы покрасить внутреннюю часть, потому что вы бы не сделали этого на ковровом покрытии. И в этом случае капли будут различаться по размеру, потому что часть поверхности будет ближе к вам, верно?» Он остановился и огляделся. Все покачали головами, очарованные его энтузиазмом.

— Так что же осталось? Если бы это была лодка, ваш муж мог бы красить потолок каюты. Я провел несколько экспериментов с очень похожей краской, и мне пришлось поднять руку довольно высоко над головой, чтобы добиться такого эффекта. А у маленьких лодок не такие высокие потолки. Вот почему я думаю, что у вашего человека была большая лодка.

«Если бы это была лодка», — сказала Линн. 'А не могло ли быть что-то другое? Потолок прицепа? Или из каравана?

«Может быть. Но у вас, наверное, нет ковра в трейлере, верно? Это мог быть сарай или гараж. Потому что краски, изготовленные для стекловолокна, также неплохо справляются с асбестом, а в 1970-е годы его использовали гораздо чаще».

«Суть в том, что это не продвинет нас дальше», — сказал Вейрд с разочарованием в голосе.

Разговор пошел в разных направлениях. Но Алекс перестал слушать. Его мозг работал на полной скорости; поток мыслей пошел от того, что он только что услышал. В его сознании возникли связи, связи между порциями информации, которые, по-видимому, не принадлежали друг другу, но теперь сложились в цепочку. Как только вы дали место первой невообразимой мысли, все стало на свои места. Теперь встал вопрос, что с этим делать.

Он вдруг понял, что на мгновение полностью исчез. Все смотрели на него, ожидая ответа на какой-то невысказанный вопрос. 'Что?' он сказал. «Извини, я просто подумал».

«Джейсон спросил, хотите ли вы получить от него официальный отчет», - сказала Линн. «Так что ты можешь показать это Лоусону».

«Да, хорошая идея», — сказал Алекс. «Это великолепно, Джейсон. Я впечатлен.'

Пока Линн шла за Джейсоном, Вейрд пристально смотрел на Алекса. «У тебя есть идея, Джилли», сказал он. «Я знаю этот взгляд».

'Нет. Я просто ломал голову, пытаясь выяснить, есть ли у кого-нибудь из бара Ламмас лодка. Там были рыбаки, да? Алекс отвернулся и занялся поджариванием хлеба.

«Теперь, когда вы упомянули об этом… Нам нужно напомнить об этом Лоусону», — сказал Вейрд.

«Да... Если он позвонит, ты можешь ему сказать».

'Как же так? Куда ты тогда собираешься?

— Мне нужно сходить в офис на несколько часов. Последние несколько дней я пренебрегал этим делом. Дела идут не гладко. Сегодня утром у меня есть несколько встреч, которые мне действительно нужно успеть».

— Тебе обязательно выходить одному?

«У меня нет выбора», — сказал Алекс. «Но я думаю, что я в безопасности средь бела дня и по дороге в Эдинбург. А когда стемнеет, я вернусь.

— Ты тоже это догадался. Линн пришла с утренними газетами. «Очевидно, Джеки был прав. Они повсюду на первых страницах».

Алекс жевал тост, погруженный в свои мысли, пока двое других просматривали газеты. Незаметно для них он схватил таблицу цветов, которую оставил Джейсон, и положил ее в карман. Он воспользовался паузой в разговоре, чтобы объявить о своем отъезде. Он поцеловал жену и спящую дочь и вышел из дома.

Он выехал на «БМВ» из гаража и выехал на улицу в сторону автострады, которая должна была привести его через мост в Эдинбург. Но когда он доехал до кольцевой развязки, он не свернул на юг, на М90 , а поехал на север. Кто бы ни нацелился на них, теперь он вошел на его территорию. У него не было времени на встречи.


С чувством облегчения, которым она не гордилась, Линн села за руль своей машины. Она начала чувствовать себя запертой в собственном доме. Она даже не могла вернуться в свою студию и восстановить самообладание, работая над своей последней картиной. Она знала, что ей не следует садиться за руль так скоро после кесарева сечения, но ей пришлось на время выйти из дома. Необходимость выполнять поручения послужила прекрасным оправданием. Она пообещала Вейрду, что попросит кого-нибудь из продуктового магазина сделать за нее тяжелую работу. Затем она тепло завернула Давину, положила ее в переноску и сбежала.

Она решила максимально использовать свою свободу и поехать в большой Сэйнсбери в Киркалди. Если после шоппинга у нее еще осталось достаточно сил, она могла бы навестить родителей. Они не видели Давину с тех пор, как она выписалась из больницы. Возможно, визит внучки их немного поднимет. Им нужно было что-то, чтобы сосредоточиться больше на будущем, чем на прошлом.

Когда она съехала с шоссе в Хэлбите, на ее приборной панели загорелся индикатор уровня топлива. Она знала, что у нее еще более чем достаточно топлива, чтобы добраться до Кирколди и обратно, но не хотела рисковать с ребенком в машине. Она включила мигалку, указывая на выезд на заправочную станцию, и проехала мимо заправок, не обращая внимания на машину, следовавшую за ней из Норт-Квинсферри.

Линн наполнила бак и помчалась внутрь, чтобы заплатить. Ожидая, пока ее кредитную карту примут, она выглянула на улицу.

На мгновение она не поняла, что увидела. Сцена снаружи была неправильной, совершенно неправильной. Потом ее осенило. Линн вскрикнула и, спотыкаясь, побрела к двери, ее сумка упала на пол и потеряла свое содержимое на бегу.

Позади ее машины стоял серебристый «Фольксваген Гольф» с работающим двигателем и широко открытой пассажирской дверью. Пассажирская дверь ее машины также была открыта, скрывая того, кто наклонился. Когда она открыла тяжелую дверь заправочной станции, она увидела стоящего мужчину с густыми черными волосами, ниспадающими ему на глаза. Он держал переноску Давины. Он взглянул в ее сторону и побежал к другой машине. Крики Давины прорезали воздух, словно нож.

Он более-менее бросил перевозчика на пассажирское сиденье своей машины и прыгнул за руль. Линн была почти с ним. Он включил передачу и помчался прочь, его шины скрипели по асфальту.

Не обращая внимания на боль в полузажившем шраме, Линн бросилась на резко виляющую машину, проносившуюся мимо нее. Но ее отчаянные пальцы не нашли ничего, за что можно было бы удержаться, и инерция заставила ее упасть вперед на колени. «Нет», - закричала она, ударив кулаками по земле. 'Нет!' Она попыталась встать, чтобы добраться до своей машины и броситься в погоню. Но ноги не смогли ее удержать, и она упала на землю от боли и беспокойства.


Обрадованный, Грэм Макфадьен помчался по шоссе А -92 в сторону от заправочной станции. Он сделал это. У него родился ребенок. Он оглянулся, чтобы убедиться, что все в порядке. Ребенок перестал издавать эти ужасные крики, как только они вышли на двухполосную дорогу. Он слышал, что младенцы часто любят водить машину, и в данном случае это, похоже, было правдой. Голубые глаза смотрели на него спокойно и бескорыстно. В конце двухполосной дороги он поехал проселочной дорогой, чтобы избежать встречи с полицией. Затем он останавливался и должным образом закреплял авианосец. Он пока не хотел, чтобы с ребенком что-нибудь случилось. Он хотел наказать Алекса Гилби, и чем дольше ребенок будет жив и, судя по всему, будет чувствовать себя хорошо, тем хуже будут его страдания. Он будет держать ребенка в заложниках столько, сколько ему будет угодно.

Это было так смехотворно легко. Людям действительно нужно было уделять больше внимания своим детям. Удивительно, что еще больше не попало в руки посторонних.

«Теперь люди будут его слушать», — подумал он. Он отнес бы ребенка домой и запер дверь. Это была бы осада. СМИ придут толпами, и ему дадут возможность объяснить, почему ему пришлось пойти на столь радикальные меры. Если бы они услышали, как полиция Файфа защищала убийц его матери, они бы поняли, почему он сделал что-то столь радикальное. А если и это не сработало, что ж, у него все еще был козырь в рукаве. Он взглянул на спящего ребенка.

Лоусон все равно пожалел бы, что не послушал его.

OceanofPDF.com

42

Алекс свернул с шоссе в Кинроссе. Он проехал прямо через тихий торговый городок в сторону Лох-Левена. Когда Карен Пири упомянула, что Лоусон ловил рыбу, она даже не успела опомниться, как произнесла слово «Лох». И в Файфе было только одно озеро, куда настоящий рыбак мог бы забросить удочку. Алекс не мог выбросить из головы пришедшую ему в голову мысль. Потому что в глубине души он знал, что никто из них четверых этого не делал, и потому что он не мог представить Рози, гуляющую одну в снежную бурю, легкой добычей для незнакомца. На самом деле он всегда считал, что ее убил ее загадочный парень. И если ты собирался соблазнить девушку, ты не водил ее в сарай или гараж. Ты взял ее к себе домой. А потом он вспомнил случайный комментарий из одного из разговоров предыдущего дня. Невообразимое вдруг стало единственным, что имело смысл. Справа от него, как спящий динозавр, маячила надвигающаяся масса Бишопа, оставляя его без сигнала на мобильном телефоне. Алекс находился на задании и совершенно не знал, что происходит в другом месте. Он точно знал, что ищет. Он просто не знал, где его найти.

Он ехал медленно, сворачивая на каждую фермерскую тропинку и проселочную дорогу, ведущую к берегу озера. Легкий туман висел над поверхностью темно-серой воды, приглушая звук и придавая его поискам жутковатый оттенок, в котором он не нуждался. Алекс останавливался у каждых ворот, к которым подходил, выходил из машины и всматривался в поля, чтобы не упустить свою добычу. Высокая трава промокла его лодыжки, и ему хотелось одеться более разумно. Но он не хотел, чтобы Линн заметила, что он идет не в офис, а куда-то еще.

Он не торопился, методично обыскивая берег озера. Он пробирался по небольшому лагерю почти час, но не смог найти то, что искал. Это его не особо удивило. Он не ожидал того, что искал в местах, посещаемых обычными людьми.

Примерно в то время, когда его обезумевшая жена подала первое заявление в полицию, Алекс сидел в придорожной чайной, пил кофе и намазывал маслом домашнюю булочку, пытаясь согреть свои кости после посещения кемпинга. Он понятия не имел, что что-то не так.


Первый прибывший полицейский обнаружил плачущую женщину с грязными руками и коленями джинсов. Владелец заправки стоял беспомощный и расстроенный, а автомобилисты приходили и уезжали, расстроенные, когда заметили, что им не помогают.

«Приведите сюда Джимми Лоусона, немедленно!» она продолжала кричать, пока владелец заправки объяснял, что произошло.

Полицейский попытался проигнорировать ее требование и срочно обратился за помощью. Затем она схватила его за куртку и обрызгала слюной, продолжая требовать приезда заместителя начальника полиции. Он не ответил и предложил ей позвонить мужу, другу или кому-то еще.

Линн с презрением оттолкнула его и помчалась обратно на заправку. Она выхватила сотовый телефон из разбросанных вещей. Она попробовала набрать номер Алекса, но надоедливый служебный голос сообщил ей, что номер недоступен. 'Проклятие!' Линн закричала. Дрожащими пальцами ей удалось позвонить домой.

Когда Вейрд ответил, она захныкала: «Том, у него есть Давина. У этого ублюдка моя дочь.

'Что? У кого она?

'Я не знаю. Думаю, Макфадьен. Он украл моего ребенка». Теперь появились слезы; они стекали по ее щекам и душили ее.

'Где ты?'

— Заправочная станция Хэлбит. Я остановился только чтобы заправиться. Меня не было всего на минуту… — Линн поперхнулась от этих слов и уронила телефон на пол. Она присела на корточки и прислонилась к витрине с выпечкой. Она обвила руками голову и зарыдала. Она не знала, сколько времени прошло, когда она услышала мягкий успокаивающий тон женского голоса. Она посмотрела в лицо незнакомца.

«Я детектив Кэти Макинтайр», — сказала женщина. "Можешь сказать мне что случилось?"

— Его зовут Грэм Макфадьен. Он живет в Сент-Монансе», — сказала Линн. «Он украл моего ребенка».

«Вы знаете этого человека?» — спросил Макинтайр.

— Нет, я его не знаю. Но он гонится за моим мужем. Он думает, что Алекс убил его мать. Но это, конечно, не так. Он сумасшедший. Он уже убил двух человек. Не позволяйте ему убить моего ребенка. Слова Линн вылетели из ее рта, заставив ее выглядеть смущенной. Она попыталась сделать глубокий вдох и икала. «Я знаю, что это звучит сумасшедшим, но это не так. Вам необходимо связаться с заместителем начальника полиции. Джеймс Лоусон. Он знает об этом все.

Детектив Макинтайр колебался. Это было выше ее полномочий, и она это знала. Все, что она сделала до сих пор, это подала сигнал всем патрульным офицерам, чтобы они высматривали серебристый «Гольф», которым управлял мужчина с темными волосами. Возможно, звонок заместителю начальника избавит ее от некоторого унижения. «Предоставьте это мне», — сказала она, выходя на улицу, чтобы обдумать варианты.


Вейрд сидел на кухне и злился на свою неспособность. Молиться, конечно, очень красиво, но человеку нужен был гораздо более высокий уровень внутреннего покоя, чтобы молитвой добиться чего-то полезного. Его воображение разыгралось, и он увидел образы своих детей в руках похитителя. Он знал, что не смог бы мыслить рационально, если бы оказался на месте Линн. Ему нужно было подумать о чем-то конкретном, что могло бы помочь.

Он пытался поймать Алекса. Но его мобильный телефон не работал, и в офисе сказали, что не видели его и не разговаривали с ним этим утром. Значит, Алекс тоже числился в списке пропавших без вести. Вейрд не особо удивился. Он был убежден, что Алекс что-то задумал, когда ушел.

Он взял трубку, его лицо исказилось от этого небольшого движения, и попросил номер полиции Файфа, когда наводил справки. Ему потребовались все уговоры, чтобы добраться до секретаря Лоусона. «Мне действительно нужно поговорить с заместителем начальника», - сказал он. 'Это срочно. Ребенка похитили, и у меня есть важная информация», — сказал он женщине, которая, видимо, умела блокировать так же хорошо, как и убеждать.

«Г-н Лоусон на встрече», - сказала она. «Если вы дадите мне свое имя и номер телефона, я попрошу его связаться с вами, как только он сможет».

— Ты не глухой, не так ли? Ребенка похитили, и он находится в опасности. Если что-нибудь случится с этим ребенком, вы можете рассчитывать на то, что я в течение часа поговорю с прессой и телевидением и расскажу им, как вы потерпели неудачу. Если ты сейчас не соедините меня с Лоусоном, ты станешь козлом отпущения.

«Нет необходимости занимать такую позицию, сэр», — холодно сказала женщина. «Как именно тебя звали?»

«Преподобный Том Маки. Он разговаривает со мной, уверяю вас.

«Оставайтесь на телефоне, пожалуйста».

Уирд внутренне разразился критикой одержимого концерта в стиле барокко. После того, как ему казалось, что придется ждать вечно, в его ушах раздался голос, который он узнал спустя все эти годы. — Лучше бы оно того стоило, мистер Маки. Меня отозвали со встречи с главным комиссаром, чтобы поговорить с вами».

«Грэм Макфадьен похитил ребенка Алекса Гилби. Я считаю невероятным, что вы находитесь на совещании, пока это происходит, — отрезал Вейрд.

'Что вы сказали?' — спросил Лоусон.

«Похитили ребенка. Около пятнадцати минут назад. Макфадьен похитил Давину Гилби. Ей всего несколько недель, черт возьми.

«Я ничего об этом не знал, мистер Гилби. Можете ли вы рассказать мне, что вы знаете?

«Линн Гилби остановилась заправиться на заправке Хэлбит. Когда она пошла платить, Макфадьен вытащил ребенка из машины Линн. Полиция уже там. Почему вам не сообщили?

— Миссис Гилби узнала Макфадьена? Она встречалась с ним? — спросил Лоусон.

«Нет, но кто еще захочет так ударить Алекса?»

«Детей похищают по разным причинам, мистер Маки. Возможно, это не имелось в виду лично». Голос звучал успокаивающе, но эффекта не имел.

«Конечно, это личное», — крикнул Вейрд. «Вчера вечером кто-то пытался забить меня до смерти. Если все пойдет хорошо, отчет об этом должен лежать у вас на столе. А теперь дочь Алекса похитили. Собираетесь ли вы снова списать это на совпадение? Потому что мы в это не верим. Тебе нужно поднять свою задницу и найти Макфадьена, прежде чем что-нибудь случится с ребенком.

— Вы сказали, заправочная станция Хэлбит?

'Да. И обязательно отправляйтесь туда прямо сейчас. У вас есть полномочия действовать».

— Я свяжусь со своими людьми на местах. А пока постарайтесь сохранять спокойствие, мистер Маки.

«Да, ну, кусок пирога».

«Где мистер Гилби?» — спросил Лоусон.

'Я не знаю. Он должен был пойти в офис, но не появился. И его мобильный телефон не отвечает».

— Оставьте это мне. У кого бы ни был ребенок, мы найдем похитителя. И мы вернем ее домой».

«Ты говоришь как худший телевизионщик, ты знаешь это, Лоусон? Приведите вещи в движение. Найдите Макфадьена. Странно повесил трубку. Он пытался сказать себе, что чего-то достиг, но это было не так.

Это не работает. Он не мог просто сидеть здесь и ничего не делать. Он снова взял трубку и спросил номер такси.


Лоусон уставился на телефон. Макфадьен зашел слишком далеко. Он должен был предвидеть это, но потерпел неудачу. Теперь было слишком поздно его вытаскивать. Это может полностью выйти из-под контроля. И ты не знал, что может случиться дальше. Стараясь сохранять спокойствие, он позвонил в центр событий и попросил отчет о событиях в Хэлбите.

Как только он услышал слова «серебряный Volkswagen Golf», он вспомнил, как шел к дому Макфадьена и увидел машину на подъездной дорожке. Вне всякого сомнения, Макфадьен был сумасшедшим.

«Соедините меня с менеджером на месте», — приказал он. Он постучал пальцами по столу, пока соединение было установлено. Это был сценарий конца света. Какого черта делал Макфадьен? Отомстил ли он Гилби за то, что он якобы убил его мать? Или он играл в более сложную игру? Что бы это ни было, ребенок был в опасности. Обычно у похитителя ребенка был простой мотив. Это был тот, кто хотел собственного ребенка. Тот, кто хотел позаботиться о ребенке и окружить его любовью и вниманием. Но это было другое. Этот ребенок был пешкой в какой бы извращенной игре ни играл Макфадьен, и если он думал, что должен отомстить за убийство, убийство могло стать его финалом. Он не хотел думать о последствиях этого. Желудок Лоусона сжался при мысли о том, что это могло означать. — Давай, — пробормотал он.

Наконец на линии раздался голос. «Инспектор Макинтайр», услышал он. По крайней мере, на месте была женщина-инспектор, с облегчением подумал Лоусон. Он вспомнил Кэти Макинтайр. Она работала сержантом-детективом, когда он был главным инспектором в Данфермлине. Она была хорошей, всегда делала все по правилам.

«Кэти, это заместитель шефа Лоусон».

— Да, сэр, я как раз собирался вам позвонить. Мать похищенного ребенка, миссис Линн Гилби, спрашивала о вас. Кажется, она думает, что ты знаешь, что происходит.

«Похититель уехал на серебристом «Фольксвагене Гольф», это верно?»

'Да. Мы пытаемся получить номерной знак по материалам камеры наблюдения, но у нас есть только изображения движущейся машины. Он был припаркован прямо за миссис Гилби, поэтому номерные знаки не были видны, когда машина стояла на месте».

«Кто-нибудь, давайте пока продолжим это. Но мне кажется, я знаю, кто похититель. Его зовут Грэм Макфадьен. Он живет по адресу Карлтон-Уэй, 12, Сент-Монан. И я подозреваю, что он отвез ребенка туда. Я думаю, он ищет ситуацию с заложниками. Поэтому я хочу встретиться с тобой там, в конце улицы. Не приезжайте со всей силой, а попросите кого-нибудь отвезти туда миссис Гилби на отдельной машине. Поддерживайте радиомолчание в этой машине. Я организую здесь команду по спасению заложников и проинструктирую вас, когда доберёмся туда. Не медли, Кэти. Увидимся в Сен-Монане.

Лоусон завершил разговор, а затем сосредоточенно зажмурил глаза. Освобождение заложников оказалось самой сложной задачей, с которой столкнулись полицейские. По сравнению с этим справиться с пострадавшими было проще простого. Он снова позвонил в диспетчерскую и приказал мобилизовать группу заложников и вооруженное подкрепление. — Да, и еще проследи, чтобы туда приехал техник по телекоммуникациям. Я хочу прервать его контакт с внешним миром». Наконец он позвонил Карен Пири. «Будь на стоянке через пять минут», — проревел он. — Я объясню тебе по дороге.

Он уже собирался выйти за дверь, когда у него зазвонил телефон. Он подумал, стоит ли ему отвечать, а затем пошел обратно. — Лоусон, — сказал он.

«Здравствуйте, мистер Лоусон. Вы разговариваете с Энди из пресс-службы. Я только что разговаривал по телефону с шотландцем и рассказал странную историю. Они говорят, что только что получили электронное письмо от парня, утверждающего, что он похитил ребенка, потому что полиция Файфа следит за убийцами его матери. В основном он винит вас в сложившейся ситуации. Очевидно, это очень длинное и подробное письмо. Они пересылают это мне. По сути, они спрашивают, правда ли это. Ребенка похитили?

— Господи, — простонал Лоусон. «У меня было ужасное предчувствие, что вот-вот произойдет что-то подобное. Слушай, это очень деликатный вопрос. Да, ребенка похитили. Я тоже еще не знаю всей истории. Свяжитесь с диспетчерской, они вам все расскажут. Я думаю, Энди, тебе будут звонить по этому поводу еще больше. Сообщите им как можно больше подробностей. Организуйте пресс-конференцию как можно ближе к вечеру. Но прежде всего, скажем так, этот парень психически неуравновешен и что никто не должен слишком доверять его бреду».

«Итак, официальная позиция такова, что мы имеем дело с сумасшедшим», — сказал Энди.

— Более или менее, да. Но мы относимся к этому очень серьезно. На карту поставлена жизнь ребенка, и я не хочу безответственного поведения, которое заставит этого парня совершать еще более безумные поступки. Это ясно?

'Очевидно. Поговорим позже.'

Лоусон выругался себе под нос и поспешил к двери. Это будет ужасный день.


Вирд попросил таксиста проехать мимо торгового центра в Кирколди. Когда они прибыли, он дал ему пачку банкнот. «Сделай мне одолжение, приятель. Вы видите, где я нахожусь. Купи мне сотовый телефон, одну из тех штук с предоплатой. И еще несколько дополнительных карт, мне нужен контакт с миром».

Через пятнадцать минут они снова были в пути. Он выудил из кармана листок бумаги, на котором нацарапал номера сотовых Алекса и Линн. Он снова попытался связаться с Алексом. Все еще нет ответа. Где, черт возьми, он был?


Макфадьен изумленно уставился на ребенка. Ребенок начал плакать почти сразу, как только он его принес, но он не успел ничего с этим поделать. Ему приходилось отправлять электронные письма, сообщать миру, что происходит. Все уже было подготовлено. Все, что ему нужно было сделать, это выйти в Интернет, и с помощью нескольких щелчков мыши его сообщение попадет во все новостные организации страны и почти в каждую группу новостей в Интернете. Теперь им пришлось обратить на это внимание.

Он оставил компьютеры и вернулся в гостиную, где поставил переноску на пол. Он знал, что ему следует остаться с ребенком на случай, если полиция попытается разлучить их во время нападения на дом, но плач отвлек его, и он поместил ребенка туда, где мог сосредоточиться. Здесь он задернул шторы, как и во всех остальных комнатах дома. Он даже прибил одеяло к окну ванной, на котором не было занавесок из-за матового стекла.

Он знал, как работают осады: чем меньше полиция знала о том, что происходит в доме, тем лучше для него.

Ребенок все еще плакал. Скуление перешло в тихое гудение, но как только он вошел, ребенок снова начал реветь. Звук пронзил его голову, как отбойный молоток, и он лишился возможности думать. Ему пришлось заставить ребенка замолчать. Он осторожно взял его и приложил к груди. «Может быть, у него был грязный подгузник», — подумал он. Он положил его на пол и ослабил одеяло, в которое оно было завернуто. Под ней была шерстяная куртка. Он снял куртку, расстегнул кнопки, идущие по внутренней стороне штанин, и расстегнул кардиган под ней. Сколько пальто понадобилось этой дуре? Возможно, ребенку было слишком тепло.

Он взял рулон бумажных полотенец и опустился на колени. Он ослабил ленту, которая надежно закрепляла подгузник на животе ребенка, и попятился. Боже, какая вонь. Он был зеленый, черт возьми. Сморщив от отвращения нос, он снял грязный подгузник и вытер остатки снизу. Торопливо, прежде чем что-нибудь могло снова выплеснуться, он положил ребенка на толстый слой бумажного полотенца.

После этого ребенок все еще плакал. Господи, что ему нужно было сделать, чтобы эта сучка замолчала? Он нужен был ему живым, по крайней мере на какое-то время, но шум сводил его с ума. Он ударил им по покрасневшему лицу, что принесло ему минуту молчания. Но как только потрясенный ребенок снова наполнил ее легкие, она заревела еще громче. Может быть, его нужно было съесть? Он прошел на кухню и налил в чашку немного молока. Он сел и неловко взял ребенка на руки, как он видел это по телевизору. Он зажал палец между губами и попытался закапать в рот немного молока. Молоко потекло по его подбородку и попало на рукав. Он попробовал еще раз, но на этот раз малышка сопротивлялась, сжимая руки в кулаки и лягаясь ногами. Эта глупая тварь умела глотать, верно? Почему он вёл себя так, будто пытался его отравить? 'Не будь глупым. Что у тебя есть?' он крикнул. Ребенок напрягся в его руках и заревел еще громче.

Некоторое время он пытался, но безуспешно. И вдруг плач прекратился. Ребенок мгновенно уснул, как будто кто-то повернул выключатель. В одну минуту она рыдала, в следующую закрыла глаза и исчезла из мира. Макфадьен осторожно поднялась с дивана и уложила ее обратно в переноску, заставляя себя делать это осторожно. Он не мог допустить повторения этого ужасного звука прямо сейчас.

Он вернулся к своим компьютерам с намерением зайти на несколько веб-сайтов и посмотреть, опубликована ли уже эта история. Он не был очень удивлен, когда увидел на своих экранах сообщение «Соединение потеряно». Он ожидал, что телефонные линии будут отключены. Как будто это могло его остановить. Он снял с зарядки мобильный телефон, подключил его к ноутбуку коротким кабелем и набрал номер. Ладно, это было похоже на поездку на муле после вождения Феррари. Но он все еще был онлайн, хотя на загрузку чего-либо ушло безумное количество времени.

Если они думали, что смогут так легко заткнуть ему рот, то они ошибались. В настоящее время он все еще был здесь и шел к победе.

OceanofPDF.com

43

Энтузиазм Алекса угас. Единственное, что поддерживало его, — это твердая вера в то, что ответ, который он так отчаянно искал, должен был где-то быть где-то рядом. Это было необходимо. Он обыскал весь южный берег озера и теперь направлялся к северному берегу. Он потерял счет количеству полей, которые просмотрел. На него смотрели гуси, лошади, овцы и даже однажды лама. Он смутно помнил, как где-то читал, что пастухи держат их вместе со своими стадами для защиты от лис, но при всем желании не мог себе представить, что такое большое ленивое животное с ресницами, ради которого манекенщица готова убить, что-то столь же бесстрашное. как может напугать среднестатистическую лису. Однажды он возьмет с собой Давину, чтобы показать ей ламу. Ей бы этого хотелось, когда она вырастет.

Дорога, по которой он ехал, проходила мимо ветхой фермы. Здания были ветхими, с провисающими желобами и облупившимися оконными рамами. Двор напоминал кладбище машин, которые медленно гнили в течение нескольких поколений. Тощий колли, выглядевший немного скрюченным, потянул за цепь и дико и безрезультатно лаял, когда он проходил мимо. Примерно в ста ярдах от ворот фермы борозды стали глубже, и в центре слабо проросла трава. Алекс шлепал по лужам и был потрясен, когда о шасси хрустнул камень.

Слева от него в высокой живой изгороди маячили ворота, и Алекс устало остановился. Он обошел машину спереди и оперся на металлические прутья. Он посмотрел налево и увидел грязно-коричневых коров, печально жующих жвачку. Он посмотрел направо и перевел дыхание. Он не мог поверить своим глазам. Неужели это было на самом деле?

Алекс возился с ржавой цепью, удерживающей ворота закрытыми. Он открыл ворота, вышел в поле и снова надел цепь на столб. Он шел прямо через поле, не обращая внимания на грязь и навоз, прилипший к его дорогим американским ботинкам. Чем ближе он подходил к своей цели, тем больше убеждался в том, что нашел то, что искал.

Прошло двадцать пять лет с тех пор, как он видел караван, но память подсказала ему, что это был он. В двух оттенках, насколько он помнил. Сверху кремовый, снизу шалфейный. Цвета потускнели, но он их узнал. Блоки Б-2, сложенные с обеих сторон, удерживали шины над землей, а на крыше и возле подоконников не было мха. Хрупкая резина вокруг окон была обработана каким-то герметиком, чтобы сделать ее водонепроницаемой, заметил он, осторожно обходя караван. Ярдах в двадцати от каравана к озеру вела калитка в заборе. Алекс увидел, как на берег вытащили гребную лодку.

Он повернулся и посмотрел. Он едва мог поверить своим глазам. «Каков был шанс?» — подумал он. Возможно, не такой маленький, как казалось на первый взгляд. Люди избавились от мебели, ковров, автомобилей. Но караваны остались и зажили своей жизнью. Он подумал о пожилой паре, жившей через дорогу от его родителей. У них все еще был небольшой фургон на двоих, который был у них, когда он был подростком. Летом каждую пятницу вечером они подключали его к машине и отправлялись в путь. Никогда далеко, прямо вдоль побережья до Левена или Эли. Иногда они действительно брали его и переправлялись через Форт в Данбар или Норт-Бервик. А в воскресенье вечером они вернулись такие довольные собой, словно пересекли Северный полюс. Поэтому неудивительно, что офицер Джимми Лоусон сохранил трейлер, в котором жил, когда строил свой дом. Тем более, что каждому рыболову нужно свое место. Большинство людей, вероятно, сделали бы то же самое.

Вот только большинство людей, вероятно, не стали бы держать фургон, в котором было совершено преступление.


«Теперь ты веришь Алексу?» - Странно спросил Лоусон. Эффект от его слов был приглушен тем фактом, что он сидел на корточках, прижимая руку к ребрам, чтобы они не скрежетали друг с другом от ужасных приступов боли.

Полиция прибыла незадолго до Вейрда, и когда он прибыл, казалось, царил хаос. Вокруг ходили мужчины с оружием, в бронежилетах и кепках, а другие полицейские деловито выполняли свои непонятные обязанности. Любопытно, что никто не обратил на него особого внимания. Он, хромая, вышел из такси и осмотрел место происшествия. Вскоре он заметил Лоусона, склонившегося над картой, разложенной на капоте машины. Женщина-детектив, с которой они с Алексом разговаривали в полицейском участке, стояла рядом с ним, поднеся сотовый телефон к уху. Вейрд подошел к ним, гнев и тревога действовали как обезболивающее. «Эй, Лоусон», - позвал он, почти дойдя до него. — Теперь доволен?

Лоусон обернулся с виноватым и удивленным видом. Его рот открылся, когда признание медленно просачивалось сквозь повреждения на лице Вейрда. «Том Маки?» - сказал он неуверенно.

'Одинаковый. Ты теперь веришь Алексу? У этого маньяка там дочь. Он уже убил двух человек, а вы просто позволяете этому случиться, надеясь, что он облегчит вам задачу, сделав убийство троих. '

Лоусон покачал головой. Вейрд увидел беспокойство в его глазах. 'Это неправда. Мы делаем все возможное, чтобы вернуть ребенка Гилби в целости и сохранности. И вы не знаете, виновен ли Макфадьен в чем-то большем, чем это.

'Нет? Тогда кто, черт возьми, по-твоему, убил Зигги и Мондо? Кто, черт возьми, меня так ударил? Он указал пальцем на свое лицо. «Он мог убить меня прошлой ночью».

'Вы видели его?'

«Нет, я был слишком занят тем, чтобы остаться в живых».

«В таком случае мы не продвинулись дальше, чем были. Никаких доказательств, мистер Маки. Нет доказательств.'

«Послушай меня, Лоусон. Мы живем со смертью Рози Дафф вот уже двадцать пять лет. И тут внезапно появляется ее сын. И вдруг двое из нас были убиты. Ради бога, чувак, почему ты единственный, кто не понимает причины и следствия? Теперь кричал Вейрд, не обращая внимания на тот факт, что несколько полицейских наблюдали за ним настороженными, ничего не выражающими глазами.

«Мистер Маки, я пытаюсь организовать здесь сложную операцию. Ваше присутствие здесь и то, как вы распространяете необоснованные обвинения, не очень помогают. Теории — это хорошо, но мы работаем с доказательствами». Лоусон теперь явно злился. Карен Пири, стоявшая рядом с ним, закончила телефонный разговор и осторожно двинулась в сторону Вейрда.

«Вы не найдете доказательств, если не будете их искать».

«В мои обязанности не входит расследование убийств за пределами моего района», — отрезал Лоусон. «Вы тратите мое время, мистер Маки. И, как вы сами указываете, жизнь ребенка может быть в опасности».

«Вы за это заплатите», — сказал Вейрд. «Вы оба», — добавил он, поворачиваясь, чтобы включить Карен Пири в свое обвинение. — Вас предупредили, и вы ничего не сделали. Если он хотя бы коснется волоса на голове этого ребенка, Лоусон, клянусь, ты пожалеешь, что никогда не родился. Итак, где Линн?

Лоусон внутренне содрогнулся, вспомнив приезд Линн Гилби. Она выбежала из полицейской машины и бросилась на него, ударив кулаком в грудь и бессвязно крича. Карен Пири присоединилась к ним и обняла обезумевшую женщину.

«Она вон в том белом фургоне. Карен, отвези мистера Маки в машину группы подкрепления. И оставайся с ним и миссис Гилби. Я не хочу, чтобы они ходили здесь, как неуправляемые ракеты, в то время как у нас повсюду боевики».

«Когда все это закончится, — сказал Вейрд, когда Карен уводила его, — нам с тобой придется свести счеты».

«Я бы так не предполагал, мистер Маки», — сказал Лоусон. «Я старший офицер полиции, и угрозы мне являются серьёзным правонарушением. Теперь идите и возглавьте молитву. Делай свою работу, а я сделаю свою».


Карлтон-Уэй выглядел как глухая улочка в городе-призраке. Ничего не двигалось. Днем всегда было тихо, но сегодня было неестественно тихо. Мужчину под номером 7, работавшего в ночную смену, вытащили из постели, постучав в заднюю дверь. В замешательстве ему было приказано одеться и пойти с двумя полицейскими, стоявшими на пороге. Они перелезли через забор в конце его сада и прошли через игровые поля к главной улице, где ему рассказали о событиях настолько невероятных, что он бы не поверил, если бы не увидел подавляющее присутствие полиции и блокпост, закрывавший Карлтон-Уэй от остального мира.

«Неужели все дома теперь пусты?» – спросил Лоусон у детектива Макинтайра.

'Да сэр. И единственная связь с домом Макфадьена — это телефонная линия, которой можем пользоваться только мы. Вся группа подкрепления расставлена вокруг дома.

'Хороший. Давайте начнем.'

Две полицейские машины и фургон одновременно въехали на Карлтон-Уэй. Они припарковались тандемом перед домом Макфадьена. Лоусон вышел из ведущей машины и присоединился к переговорщику Джону Дункану позади фургона, где их не было видно из дома. — Мы уверены, что он дома? — спросил Дункан.

«Так говорят технические специалисты. На основании замеров тепла или чего-то в этом роде. Он там с ребенком. Они оба еще живы.

Дункан дал Лоусону наушники и сам взял трубку, которая соединила бы его с домом. После того, как телефон прозвенел три раза, на него ответили. Тишина. «Грэм? Это ты?' – сказал Дункан твердым, но теплым тоном.

«С кем я говорю?» Голос Макфадьена звучал на удивление расслабленно.

«Я Джон Дункан. «Я здесь, чтобы посмотреть, что мы можем сделать, чтобы разрешить эту ситуацию, чтобы никто не пострадал».

— Мне нечего вам сказать. Я хочу поговорить с Лоусоном.

— В данный момент его здесь нет. Но я передам ему все, что вы мне скажете».

«Лоусон или никто». Тон Макфадьена был дружелюбным и непринужденным, как будто они обсуждали погоду или футбол.

«Как я уже сказал, мистера Лоусона здесь нет».

— Я не верю тебе, Дункан. Но давайте представим, что вы говорите правду. Я не спешу. Я могу подождать, пока ты его найдешь. Подключение было потеряно. Дункан посмотрел на Лоусона. «Это был первый раунд», — сказал он. «Мы дадим ему пять минут, а затем я попробую еще раз. В конце концов он заговорит.

'Вы думаете? Его голос звучал вполне спокойно. Ты не думаешь, что, может быть, мне стоит поговорить с ним? Так он сможет почувствовать, что получает то, что хочет».

«Еще слишком рано для уступок. Он должен нам что-то дать, прежде чем мы вернём ему что-нибудь».

Лоусон глубоко вздохнул и отвернулся. Он ненавидел, когда его отодвигали на второй план. Это должен был стать медиа-цирк, и вероятность ужасного исхода была во много раз выше, чем альтернатива. Он знал, как проходят осады. Почти всегда они для кого-то заканчивались плохо.


Алекс подумал о возможностях. При всех остальных обстоятельствах самым разумным было бы сбежать и обратиться в полицию. Они могли бы послать туда своих судебно-медицинских экспертов и обыскать караван в поисках той единственной капли крови или слезы краски, которая стала бы неизбежной связью между караваном и смертью Рози Дафф.

Но как он мог это сделать, если рассматриваемый караван принадлежал заместителю начальника полиции? Лоусон немедленно отменит любое расследование, остановив его еще до того, как оно начнется. Караван, несомненно, загорится, и вина будет возложена на вандалов. И что осталось? Ничего, кроме совпадения. Присутствие Лоусона так близко к тому месту, где Алекс споткнулась о ее тело. В то время никто об этом даже не думал. В конце 1970-х годов полиция Файфа все еще находилась вне подозрений; хорошие парни сражаются с плохими парнями. Никто даже не задавался вопросом, почему Лоусон не видел убийцу, когда отвез тело Рози в Холлоу-Хилл, хотя он был припаркован возле самого очевидного маршрута. Но это был новый мир, мир, в котором можно было поставить под сомнение честность таких людей, как Джеймс Лоусон.

Если бы Лоусон был загадочным человеком в жизни Рози, было бы понятно, что она бы держала его личность в секрете. Ее братьям-нарушителям не понравилось бы, что она тусуется с полицейским. И еще было то, как Лоусон всегда появлялся, когда ему или его друзьям угрожали, как будто он назначил себя их ангелом-хранителем. «Вина», — подумал теперь Алекс. Кто-то сделал это из чувства вины. Лоусон, возможно, и убил Рози, но он был достаточно порядочен, чтобы не хотеть, чтобы кто-то другой заплатил за его преступление.

Но ни одно из этих обстоятельств не является никаким доказательством. Шансы найти свидетелей, которые видели Рози с Джимми Лоусоном спустя двадцать пять лет, были равны нулю. Единственное веское доказательство было в этом трейлере, и если Алекс не предпримет меры немедленно, будет слишком поздно.

Но что он мог сделать? Он не был знаком с методами ограбления. В подростковом возрасте взлом машины был на расстоянии нескольких световых лет от взлома замка, и если бы он сломал дверь, Лоусон был бы предупрежден. В любое другое время он бы списал это на детей или бродягу, но не сейчас. Не с таким большим интересом к делу Рози Дафф. Он не мог позволить себе не относиться к этому серьезно. Он мог поджечь весь бизнес.

Алекс отступил назад и задумался. Он увидел, что там было окно в крыше. Возможно, ему удастся протиснуться. Но как он попал на крышу? Была только одна возможность. Алекс вернулся к воротам, открыл их и въехал в болотистое поле. Впервые в жизни ему захотелось стать одним из тех идиотов, которые разъезжают по городу на одной из этих нелепых полноприводных машин. Но нет, в случае необходимости ему придется быть быстрым парнем на своем BMW 535. Что он будет делать, если застрянет в грязи?

Он медленно подъехал к каравану и остановился прямо рядом с ним. Открыл багажник и открыл стандартный ящик для инструментов. Пассатижи, отвертка, гаечный ключ. Он сунул в карманы все, что, по его мнению, могло пригодиться, снял пиджак, снял галстук и закрыл крышку багажника. Он залез через капот на крышу автомобиля. Отсюда было недалеко до вершины каравана. Ухватившись за что-нибудь, он каким-то образом сумел забраться на крышу.

Там было противно. Крыша была скользкой и скользкой. Его одежда и руки стали грязными. Световое окно представляло собой выступающий пластиковый купол размером около семидесяти пяти футов. Было бы тесно. Он вдавил отвертку под край и попытался приподнять ее.

Вначале движения не было. Но после неоднократных попыток в разных точках купол медленно и скрипуче поднялся. Алекс вытер пот с лица тыльной стороной ладони и заглянул внутрь. Имелся вращающийся металлический рычаг с винтовым механизмом, который удерживал купол на месте, чтобы его можно было открывать и закрывать изнутри. Это также не позволяло куполу открываться более чем на четыре дюйма с одной стороны. Алекс застонал. Ему придется отвинтить руку и прикрепить ее позже.

Он повозился, чтобы получить правильный ракурс. Было трудно добиться какого-либо движения в винтах, поскольку они находились там с тех пор, как были вкручены более четверти века назад. Он боролся и напрягался, пока, наконец, сначала один винт, а затем другой не начал ослабевать. Наконец купол распахнулся.

Алекс посмотрел вниз. Это было не так плохо, как могло бы быть. Если он осторожно опустится, то сможет дотянуться до сиденья дивана, который тянулся вдоль стены гостиной. Он глубоко вздохнул, схватился за край и опустился.

Он думал, что его руки вот-вот вырвутся из плечевых суставов, когда весь его вес рванет через его тело. Его ноги дергались как сумасшедшие в поисках чего-нибудь, за что можно было бы удержаться, но через несколько секунд он просто позволил себе упасть.

В тусклом свете, казалось, мало что изменилось с тех пор, как он сидел там много лет назад. У него совершенно не было ощущения, что он сидит на том месте, где Рози встретила жестокий конец. Он не учуял характерного запаха, не увидел заметных пятен крови, не заметил ничего, что могло бы его напрячь.

Сейчас он был так близок к ответу. Он едва осмелился посмотреть на потолок. Предположим, Лоусон перекрасил его уже десять раз. Будут ли еще доказательства? Он подождал, пока его пульс вернется к некоторому подобию нормального, а затем, пробормотав молитву Богу Странностей, запрокинул голову и посмотрел вверх.

Проклятие. Потолок был не синий, а кремовый. Все это было напрасно. Что ж, он не уйдет с пустыми руками. Он ступил на сиденье дивана и выбрал место в углу, где это было бы незаметно. Острым концом отвертки он соскреб немного краски и собрал хлопья в конверт, который достал из портфеля.

Собрав изрядное количество, он отступил на пол и поднял довольно большую чешуйку. Он был кремовым с одной стороны и синим с другой. Ноги Алекса задрожали, и он тяжело рухнул на диван, охваченный эмоциями. Он вытащил из кармана таблицу цветов, которую Джейсон оставил, и посмотрел на синее пятно, пробудившее его память. Он приподнял угол занавески, чтобы впустить дневной свет, и приложил кусочек краски к бледно-голубому пятну. Он почти исчез.

Слезы защипали глаза Алекса. Это был окончательный ответ?

OceanofPDF.com

44

Дункан предпринял еще три попытки поговорить с Грэмом Макфадьеном, но он последовательно отказывался разговаривать с кем-либо, кроме Лоусона, и только с Лоусоном. Он позволил Дункану услышать крики Давины, но это была единственная уступка, которую он сделал. Лоусон с раздражением решил, что это было приятно.

«Это занимает слишком много времени. Ребенок расстроен. СМИ у нас на шее. Дай мне телефон. Я собираюсь поговорить с ним», — сказал он.

Дункан взглянул на покрасневшее лицо своего босса и протянул ему трубку. «Я помогу тебе не сбиться с пути», — сказал он.

Лоусон на связи. «Грэм? Это я. Джеймс Лоусон. Мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы добраться сюда. Я так понимаю, ты хочешь поговорить со мной?

— Вы правильно поняли, да. Но прежде чем мы пойдем дальше, я должен сказать вам, что я записываю это. Пока мы говорим, это транслируется в прямом эфире. У всех средств массовой информации есть мой интернет-адрес, поэтому они, вероятно, ловят каждое наше слово. Кстати, вам не обязательно пытаться закрыть сайт. Я настроил его так, чтобы он передавался с сервера на сервер. Прежде чем вы обнаружите, откуда оно взялось, оно уже где-то в другом месте».

«В этом нет необходимости, Грэм».

— И нужно ли это. Ты думал, что сможешь заставить меня замолчать, отключив телефонные линии, но ты думаешь, как человек из прошлого века. Я — будущее, Лоусон, а ты — прошлое».

'Как малыш?'

«Заноза в заднице, теперь, когда вы спрашиваете. Этот ребенок продолжает плакать. Это сводит меня с ума. Но это компенсирует это. До сих пор. Я пока не причинил ему никакого вреда.

— Ты уже причиняешь ей вред, так долго держа ее вдали от матери. '

'Это не моя вина. Это вина Алекса Гилби. От него и его друзей. Они держали меня подальше от матери. Они убили ее. Алекс Гилби, Том Маки, Дэвид Керр и Зигмунд Малкевич убили мою мать, Рози Дафф, 16 декабря 1978 года. Они сначала изнасиловали ее, а затем убили. И полиция Файфа так и не предъявила им обвинений.

— Грэм, — прервал его Лоусон, — это прошлое. Сейчас нас волнует будущее. Твое будущее. И чем скорее это закончится, тем лучше будет ваше будущее».

«Не говори со мной, как с идиотом, Лоусон. Я знаю, что меня посадят за это в тюрьму. Не имеет значения, закончу ли я ситуацию с заложниками или нет. Это уже невозможно изменить, так что не оскорбляйте меня, притворяясь глупым. Мне больше нечего терять, но я чертовски уверен, что могу сделать так, чтобы другие люди тоже пострадали. Хорошо, где я был? Ах, да. Убийцы моей матери. Вы никогда не обвиняли их. А когда вы недавно возобновили дело, с большой помпой рассказывая о ДНК и ее способности раскрывать старые преступления, оказалось, что вы потеряли улики. Как ты мог это сделать? Как ты мог потерять что-то столь важное?

«Мы теряем его», — прошептал Дункан. «Он называет ребенка ребенком. Это не хорошо. Вернитесь к ребенку.

«Похищение Давины этого не изменит, Грэм».

«Это гарантировало, что вы больше не сможете скрывать убийство моей матери. Теперь весь мир узнает, что вы сделали».

«Грэм, я сделаю все, чтобы найти убийцу твоей матери».

В трубке раздался бешеный смех. 'О, я знаю. Я просто не верю в твой способ их найти. Я хочу, чтобы они страдали в этом мире, а не в следующем. Они умирают как герои. То, чем они были на самом деле, скрыто под ковром. Вот что вы получите, если сделаете все по-своему».

«Грэм, нам нужно поговорить о твоей нынешней ситуации. Давине нужна мать. Почему бы тебе не вывести ее на улицу, и мы обсудим твои жалобы. Обещаю, мы выслушаем».

'Вы с ума сошли? Это единственный способ привлечь твое внимание, Лоусон. И я планирую извлечь из этого максимум пользы, прежде чем все закончится». Разговор внезапно прервался, когда трубка телефона на другом конце упала.

Дункан пытался скрыть свое разочарование. «Ну, по крайней мере, мы знаем, что его беспокоит».

— Он не в своем уме. Мы не сможем вести с ним переговоры, если весь мир слушает. Кто знает, какие безумные обвинения он выдвинет в следующий раз. Этого человека необходимо нейтрализовать, а не уговаривать. Лоусон ударил рукой по боку фургона.

«Прежде чем мы сможем это сделать, нам нужно вынести его и ребенка на улицу».

«Забудьте об этом», — сказал Лоусон. — Через час стемнеет. Мы просто поспешим.

Дункан выглядел озадаченным. «Это против правил, сэр».

«Вот что такое похищение ребенка», — крикнул Лоусон через плечо, направляясь обратно к своей машине. «Я ничего не могу сделать, когда жизнь ребенка в опасности».


Алекс вернулся на тропу с огромным облегчением. Были моменты, когда он серьезно сомневался, что сможет когда-нибудь выбраться с поля без помощи трактора. Но это сработало. Он взял телефон, намереваясь позвонить Джейсону и сказать, что едет с чем-то очень интересным. Нет соединения. Алекс отреагировал неодобрительно и осторожно поехал по глубоко изрытой тропе к дороге.

Когда он подошел к Кинроссу, его телефон запищал. Он поднял его. Четыре сообщения. Он нажал кнопки, чтобы вызвать их. Первое было от Weird: короткое сообщение с просьбой немедленно позвонить домой, если он его прочитает. Второй тоже был от Вейрда и дал номер своего мобильного телефона. Третье и четвертое — от журналистов с просьбой перезвонить.

Что, черт возьми, происходит? Алекс заехал на парковку кафе на окраине города и позвонил по номеру Вейрда. 'Алекс? Слава Богу, — выдохнул Вейрд. — Ты не за рулем, я так понимаю?

«Нет, я стою на обочине дороги. Что происходит? У меня есть все эти сообщения...»

— Алекс, тебе нужно сохранять спокойствие.

'Что такое? Давина? Линн? Что случилось?'

«Алекс, случилось что-то плохое. Но все чувствуют себя хорошо».

«Странно, скажи мне, черт возьми», — взревел Алекс, когда его сердце начало колотиться от страха.

«Макфадьен похитил Давину», — сказал он медленным и ясным голосом. — Он взял ее в заложники. Но у нее все хорошо. Он не причинил ей вреда.

Алекс чувствовал себя так, будто кто-то вырвал его сердце из груди. Вся любовь, которую он обнаружил в себе, казалось, превратилась в смесь страха и гнева. — А Линн? Где она?' ему удалось задохнуться.

— Она здесь, с нами, возле дома Макфадьена в Сент-Монансе. Подожди, я отдам тебе ее. Прошло мгновение, затем он услышал отчаянный призрачный голос Линн.

— Где ты был, Алекс? Он взял с собой Давину. У него наш ребенок, Алекс. Он услышал слезы под ее хриплым голосом.

«Я был вне досягаемости, Линн. Мой телефон не работал. Но я приду. Подожди. Убедитесь, что они ничего не делают. Я приду, и я знаю то, что изменит все. Не позволяй им ничего делать, слышишь? Все будет хорошо, слышишь? Все будет в порядке. Дай мне еще раз Weird, ладно? Продолжая говорить, он завел двигатель и уехал со стоянки.

"Алекс?" Он слышал напряжение в голосе Вейрда. — Как быстро ты сможешь сюда добраться?

— Я в Кинроссе. Сорок минут? Странно, я знаю, что это такое. Я знаю, что случилось с Рози, и могу это доказать. Когда Макфадьен услышит это, он поймет, что ему больше не нужно мстить. Ты должен убедиться, что они не сделают ничего, что поставит Давину под угрозу, пока я не расскажу ему все, что знаю. Это динамит.

«Я сделаю все возможное, но они изолировали нас».

«Делай все, что нужно, Странный. И присмотри за Линн вместо меня, пожалуйста.

— Естественно. Приезжай сюда как можно скорее, ладно? Будьте здоровы.'

Алекс нажал на газ и поехал так, как никогда раньше. Ему почти хотелось, чтобы его остановили за превышение скорости. Таким образом, он получит полицейский эскорт. Мигающие огни и сирены на всем пути до Восточного Нойка. Это было то, что ему сейчас было нужно.


Лоусон оглядел церковный зал, который они конфисковали. — Технические специалисты смогут определить, в каких комнатах находятся Макфадьен и ребенок. До сих пор он в основном находился в задней комнате. Ребенок иногда с ним, а иногда в гостиной. Так что это не так уж и сложно. Ждем, пока они разойдутся. Затем одна команда выходит вперед и забирает ребенка, другая команда идет сзади и уничтожает Макфадьена».

— Мы подождем, пока стемнеет. Уличные фонари не загорятся. Он ничего не сможет увидеть. Я хочу, чтобы все прошло гладко. Я хочу, чтобы этот ребенок вышел живым и здоровым.

Макфадьен — другое дело. Он психически неуравновешен. Мы понятия не имеем, вооружен ли он. У нас есть основания полагать, что он уже дважды убил. Вероятно, он был виновен в серьезном насилии прошлой ночью. Я убежден, что он бы убил еще раз, если бы его в это время кто-то не потревожил. Он сам сказал, что ему терять нечего. Если даже кажется, что он тянется к пистолету, у вас есть разрешение открыть по нему огонь. У кого-нибудь еще есть вопросы?

Оно хранило молчание. Офицеры группы подкрепления были подготовлены к такой операции. Комната превратилась в бочку, полную тестостерона и адреналина. Это был момент, когда страх был переименован.


Макфадьен постучал по клавишам и щелкнул мышкой. Связь по мобильному телефону была ужасно медленной, но ему удалось перенести разговор с Лоусоном на сайт. Он отправил дополнительное электронное письмо новостным агентствам, с которыми он ранее связывался, чтобы сообщить им, что они могут занять место в первом ряду в осаде, если зайдут на его сайт, что позволит им самим наблюдать за происходящим.

У него не было абсолютно никаких иллюзий, что он может повлиять на результат. Но он был полон решимости показать все, что мог, и сделать все возможное, чтобы попасть в заголовки газет. Если это будет стоить жизни ребенку, то пусть будет так. Он был готов. Он мог это сделать; он знал, что сможет это сделать. Не имело значения, станет ли его имя в таблоидах синонимом зла. Он не выйдет из этой ситуации единственным плохим парнем. Несмотря на то, что Лоусон просил прекратить репортажи, информация уже распространялась повсюду. Он не мог заткнуть рот Интернету, не мог помешать тому, чтобы факты стали известны. И Лоусон, должно быть, уже знал, что у Макфадьена в руках козырная карта.

В следующий раз, когда они позвонят, он все расскажет. Он полностью разоблачит двуличность полиции. Он расскажет миру, как низко опустилось правосудие в Шотландии.

Это был день суда.


Алекса остановил полицейский блокпост. Он мог видеть множество машин скорой помощи и красно-белые барьеры Карлтон-Уэй. Он опустил окно и понял, что выглядит грязным и неопрятным. «Я отец», — сказал он полицейскому, который наклонился, чтобы поговорить с ним. «Важно то, что моя дочь. Моя жена где-то там. Я должен пойти к ней.

— Вы можете представиться, сэр? — спросил офицер.

Алекс показал свои водительские права. «Я Алекс Гилби. Пожалуйста, пропустите меня».

Офицер сравнил свое лицо с фотографией на водительских правах, а затем отвернулся, чтобы поговорить по рации. Через мгновение он вернулся. «Мне очень жаль, мистер Гилби, нам нужно быть осторожными. Если вы хотите припарковать там машину, один из полицейских отвезет вас к жене».

Алекс последовал за полицейским в желтой куртке к белому фургону. Он открыл дверь, Линн вскочила со стула и упала в его объятия. Все ее тело дрожало, и он чувствовал, как бьется ее сердце. Не было слов от их боли. Они просто цеплялись друг за друга, их тревога и страх были ощутимы.

Долго никто не разговаривал. Затем Алекс сказал: «Все будет хорошо. Теперь я могу положить этому конец».

Линн посмотрела на него покрасневшими, опухшими глазами. — Как, Алекс? Ты ничего не можешь с этим поделать.

— Я могу, Линн. Теперь я знаю правду. Он посмотрел через ее плечо и увидел Карен Пири, сидящую рядом со Вейрдом у двери. «Где Лоусон?»

«Он на брифинге», — сказала Линн. — Он скоро вернется. Тогда ты сможешь поговорить с ним.

Алекс покачал головой. — Я не хочу с ним разговаривать. Я хочу поговорить с Макфадьеном.

— Это не сработает, мистер Гилби. Этим занимаются обученные переговорщики. Они знают, что делают».

— Ты не понимаешь. Есть вещи, которые ему нужно знать, и только я могу ему сказать. Я не буду ему угрожать. Я даже не буду его уговаривать. Мне просто нужно ему кое-что сказать.

Карен вздохнула. «Я знаю, что вы очень шокированы, мистер Гилби. Но можно нанести большой вред и думать, что делаешь что-то хорошее».

Алекс осторожно высвободилась из рук Линн. «Это связано с Рози Дафф, верно? Это происходит потому, что он думает, что я имею какое-то отношение к убийству Рози Дафф, верно?

«Похоже, это так», осторожно сказала Карен.

«Что, если я скажу тебе, что могу ответить на его вопросы?»

«Если у вас есть какая-либо информация по этому делу, вам нужно поговорить со мной».

— Всему свое время, обещаю. Но Грэм Макфадьен заслуживает того, чтобы первым услышать правду. Пожалуйста. Поверьте мне. У меня есть причины. Речь идет о жизни моей дочери. Если вы не позволите мне поговорить с Макфадьеном, я уйду отсюда и расскажу прессе все, что знаю. И поверь мне, ты не хочешь, чтобы я это делал.

Карен задумалась над ситуацией. Гилби казался спокойным. Почти слишком спокойно. Она не была подготовлена к такой ситуации. Обычно она позволила бы более высокому чиновнику принять такое решение. Но Лоусон был занят другим. Возможно, ей стоит обсудить это с переговорщиком. — Пойдем поговорим с инспектором Дунканом. Он говорил с Макфадьеном.

Она вышла из фургона и позвонила одному из офицеров. «Останься с миссис Гилби и мистером Маки».

«Я пойду с Алексом», вызывающе сказала Линн. «Я останусь с ним».

Алекс взял ее за руку. «Мы пойдем вместе», — сказал он Карен.

Она знала, когда нужно сдаться. «Ладно, пойдем», — сказала она, направляясь к кордону, закрывавшему улицу Макфадьен.

Алекс никогда еще не чувствовал себя таким живым. С каждым шагом он осознавал движения своих мышц. Его чувства казались более чувствительными; каждый звук и запах, казалось, усиливались до почти невыносимой степени. Он никогда не забудет эту короткую прогулку. Это был самый важный момент в его жизни, и он был полон решимости сделать то, что должен был сделать, и правильно. Он репетировал этот разговор во время своей почти безумной поездки в Сен-Монан и был убежден, что нашел правильные слова, чтобы спасти жизнь своей дочери.

Карен привела их к белому фургону, припаркованному перед знакомым домом. В сгущающихся сумерках все, казалось, было залито мраком, отражающим настроение всех участников осады. Карен ударила кулаком по боку фургона, и дверь открылась. В проеме появилась голова Джона Дункана. — Детектив Пири, верно? Что я могу сделать для вас?'

«Это мистер и миссис Гилби. Мистер Гилби хотел бы поговорить с Макфадьеном.

Брови Дункана удивленно поднялись. «Я не думаю, что это хорошая идея. Единственный человек, с которым Макфадьен хочет поговорить, — это заместитель главного констебля Лоусон. И он дал указание больше ему не звонить, пока он не вернется».

«Он должен услышать то, что я хочу ему сказать», — тяжело сказал Алекс. «Он делает это, потому что хочет, чтобы все знали, кто убил его мать. Он думает, что это сделали я и мои друзья. Но он ошибается. Сегодня я узнал, кто на самом деле это сделал, и он заслуживает того, чтобы услышать об этом первым».

Дункан не мог скрыть своего удивления. «Вы хотите сказать, что знаете, кто убил Рози Дафф?»

'Да.'

«Тогда вам следует сделать заявление одному из наших людей», — твердо сказал он.

На лице Алекса промелькнула вспышка эмоций, свидетельствующая о том, какие усилия ему приходилось контролировать. «У него там моя дочь. Я могу положить этому конец сейчас. Каждая минута, которая проходит, прежде чем ты позволишь мне поговорить с ним, — это минута, когда она в опасности. Я не разговариваю ни с кем, кроме Макфадьена. И если ты не дашь мне поговорить с ним, я пойду к прессе. Я скажу им, что могу положить конец этой ситуации с заложниками, а вы мне этого не позволите. Вы действительно хотите, чтобы это стало вашей профессиональной эпитафией?

«Вы не знаете, что делаете. Вы не обученный переговорщик». Алекс знал, что это была последняя попытка Дункана.

«Кажется, все твои тренировки не очень-то тебе помогли», — вмешалась Линн. «Алекс в своей работе не делает ничего, кроме переговоров с людьми. Он очень хорош в этом. Дайте ему шанс. Мы берем на себя полную ответственность за происходящее».

Дункан посмотрел на Карен. Она пожала плечами. Он глубоко вздохнул и вздохнул. «Я слушаю», сказал он. «Если я думаю, что ситуация выходит из-под контроля, я прекращу разговор».

У Алекса почти закружилась голова от облегчения. 'Хороший. Давайте сделаем это», — сказал он.

Дункан взял трубку и надел наушники. Он также дал один Карен и вручил Алексу трубку. 'Вперед, продолжать.'

Телефон зазвонил. Один раз. Дважды. Три раза. Запись была сделана в середине четвёртого раза. — Вернулся за добавкой, Лоусон? — сказал голос на другом конце провода.

«Он звучал так нормально», — подумал Алекс. Не то, что человек, который похитил бы ребенка и поставил бы под угрозу его жизнь. «Вы не разговариваете с Лоусоном. Я Алекс Гилби.

«Мне нечего тебе сказать, убийственный ублюдок».

«Послушайте меня минутку. Мне нужно тебе кое-что сказать.'

— Если ты собираешься отрицать убийство моей матери, ты можешь избавить себя от неприятностей. Я все равно тебе не верю.

«Я знаю, кто убил твою мать, Грэм. И у меня есть доказательство. Он у меня здесь, в кармане. У меня есть кусочки краски, которые соответствуют краске на одежде твоей матери. Я получил их сегодня днем в караване в Лох-Левене. Никакой реакции, кроме резкого вдоха. Алекс смело продолжил. — Той ночью там был еще кто-то. Тот, о ком никто не думал, потому что у него была причина быть там. Кто-то, кого твоя мама встретила после работы и отвел ее в свой трейлер. Я не знаю, что произошло, но возможно, что она отказалась с ним спать, и он ее изнасиловал. Когда до него дошло, что он сделал, он понял, что не может позволить ей рассказать свою историю. Это означало бы для него конец. Поэтому он ударил ее ножом. И он отвез ее в Холлоу-Хилл умирать. И никто его никогда не подозревал, потому что он был на стороне закона». Карен Пири смотрела на него с открытым ртом и застыла, осознавая смысл его слов.

— Назови мне его имя, — прошептал Макфадьен.

«Джимми Лоусон. Джимми Лоусон убил твою мать, Грэм, а не я.

— Лоусон? Это было почти рыдание. «Это уловка, Гилби».

— Никакого трюка, Грэм. Как я уже сказал, у меня есть доказательства. Что ты потеряешь, если поверишь мне? Покончите с этим сейчас, и у вас появится шанс наконец увидеть, как свершилось правосудие».

Наступило долгое молчание. Дункан медленно подошел вперед, готовый забрать телефон у Алекса. Алекс сознательно отвернулся и крепче сжал трубку. Затем Макфадьен заговорил.

«Я думал, что он сделал это, потому что это был единственный способ добиться хоть какой-то справедливости. И я не хотел, чтобы все было так, как он, потому что я хотел видеть, как ты страдаешь. Но он сделал это, чтобы замести следы», — сказал Макфадьен. Его слова ничего не значили для ошеломленного Алекса.

'Что сделал?' — спросил Алекс.

"Убивает тебя."

OceanofPDF.com

45

Покров тьмы навис над Карлтон-Уэй. В этой темноте двигались темные фигуры, полуавтоматическое оружие плотно прижималось к бронежилету. Они покрыли землю с бесшумной плавностью льва, преследующего антилопу. Подойдя к дому, они рассредоточились, пригнувшись, чтобы остаться под подоконниками, и перегруппировались по обе стороны от входной и задней дверей. Каждый мужчина боролся за то, чтобы его дыхание было мягким и ровным, его сердце билось, как барабан, призывающий к битве. Пальцами проверил, что наушники на месте. Никто не хотел пропустить громкий сигнал, когда он прозвучит. Если бы оно пришло. Это был не момент для сомнений. Когда придет призыв, они покажут свою преданность делу.

Вертолет завис над их головами, техники, приклеенные к экранам, снимали тепловые изображения. На них лежала ответственность выбрать правильный момент. Пот обжигал глаза и увлажнял руки, когда они сосредоточились на двух ярких фигурах. Пока они оставались отдельно друг от друга, они могли дать зеленый свет. Но когда они объединились, всем пришлось ждать. Не было права на ошибку. На кону была жизнь.

Теперь все было в руках одного человека. Заместитель главного констебля Джеймс Лоусон шел по Карлтон-Уэй и знал, что это последний шанс.


Алекс изо всех сил пытался понять слова Макфадьена. 'Что ты имеешь в виду?' он спросил.

— Я видел его вчера вечером. С бейсбольной битой. Я думал, он хочет справедливости. Я думал, именно поэтому он это сделал. Но если Лоусон убил мою мать...

Алекс придерживался единственного, в чем был уверен. «Он убил ее, Грэм. У меня есть доказательства. Внезапно связь оборвалась. Алекс с недоумением посмотрел на Дункана. "Какого черта?" он сказал.

— Хватит, — сказал Дункан, снимая наушники с головы. «Я не позволю тебе рассказать об этом всему миру. Что это, Гилби? Какая-то договоренность с Макфадьеном о том, чтобы обвинить Лоусона?

'О чем ты говоришь?' — спросила Линн.

«Это был Лоусон», сказал Алекс.

«Я слышала, Лоусон убил Рози», — сказала Линн, схватив его за руку.

«Не только Рози. Он также убил Зигги и Мондо. И он пытался убить Вейрда. Макфадьен его видел, — удивленно сказал Алекс.

«Я не знаю, что ты делаешь…» — начал Дункан. Его внезапно остановило появление Лоусона. Бледный и вспотевший, заместитель начальника оглядел группу, удивленный и явно рассерженный.

"Какого черта ты здесь делаешь?" — спросил он, указывая на Алекса и Линн. Он повернулся к Карен. «Я говорил тебе оставить ее в этом автобусе. Господи, это похоже на цирк. Уберите их отсюда.

На мгновение воцарилось молчание. Затем Карен Пири сказала: «Сэр, были выдвинуты некоторые серьезные обвинения, о которых нам нужно поговорить…»

«Карен, это не чертов дискуссионный клуб. Мы проводим операцию не на жизнь, а на смерть, — крикнул Лоусон. Он поднес рацию к губам. — Все на местах?

Алекс вырвал радио из рук Лоусона. «Послушай меня, сукин ты сын». Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, Дункан повалил его на землю. Алекс подрался с полицейским и сумел освободить голову, чтобы крикнуть: «Мы знаем правду, Лоусон. Ты убил Рози. И ты убил моих друзей. Все кончено. Ты больше не сможешь прятаться.

Глаза Лоусона вспыхнули гневом. «Ты такой же сумасшедший, как и он». Он наклонился, чтобы взять рацию, когда пара офицеров в форме нырнула на Алекса.

— Сэр, — настойчиво сказала Карен.

«Не сейчас, Карен», — выпалил Лоусон. Он отвернулся, снова поднеся рацию к лицу. — Все на местах?

Ответы потрескивали в его наушнике. Прежде чем Лоусон успел ответить, он услышал голос технического командира в вертолете. «Не стреляйте. Цель заложника.

Он колебался секунду. «Иди», сказал он. 'Идти. Идти. Идти.'


Макфадьен был готов встретиться с миром. Слова Алекса Гилби вернули ему веру в справедливость. Он вернет этому человеку его дочь. Чтобы обеспечить безопасный проход, он взял с собой нож. Последняя гарантия, что он сможет безопасно выйти за дверь и оказаться в объятиях ожидающей полиции.

Он был на полпути к входной двери, с Давиной, словно сверток, под мышкой и с кухонным ножом в свободной руке, когда мир взорвался. Двери спереди и сзади были выбиты внутрь. Мужчины кричали; оглушительная какофония. Белые вспышки света взорвались, ослепив его. Инстинктивно он прижал ребенка к своей груди. Рука, держащая нож, потянулась к ней. В этом хаосе ему показалось, что он услышал чей-то крик: «Бросьте ее».

Он чувствовал себя парализованным. Он не мог отпустить ее.

Главный боевик увидел, что жизнь ребенка находится в опасности. Он расставил ноги, поддержал оружие и прицелился в голову.

OceanofPDF.com

46

Апрель 2004 г. , Голубые горы, Джорджия.

Весенний солнечный свет сиял над деревьями, когда Алекс и Вейрд достигли уступа. Вейрд подошел к выступающему над склоном камню и взобрался наверх. Он сел и свесил свои длинные ноги через край. Он полез в рюкзак и вытащил небольшой бинокль. Он направил его вниз по склону и передал Алексу.

— Прямо вниз, а затем немного влево.

Алекс настроил фокус и осмотрел местность внизу. Внезапно его осенило, что он видит крышу их дома. Фигуры, бегающие снаружи, были детьми Вейрда. Взрослыми, сидевшими за столом для пикника, были Линн и Пол. А ребенок, лежащий на коврике у ее ног и пинающий воздух, был Давиной. Он увидел, как его дочь раскинула руки и улыбнулась деревьям. Любовь к ней пронзила его, как стигматы.

Это было близко к тому, чтобы потерять ее. Когда он услышал выстрел, ему показалось, что его сердце разорвется. Крик Линн отразился в его голове, как конец света. Одному из вооруженных полицейских потребовалась целая вечность, чтобы выйти с Давиной на руках, и это тоже не принесло облегчения. Когда они приблизились, он увидел только кровь.

Но вся кровь принадлежала Макфейдену. Стрелок решительно поразил цель. Что касается эмоций, лицо Лоусона можно было вырезать из гранита.

В последовавшем за этим хаосе Алекс оторвался от жены и дочери настолько, чтобы схватить Карен Пири за руку. «Тебе нужно охранять этот караван».

— Какой караван?

— Рыболовный караван Лоусона. На Лох-Левене. Там он убил Рози Дафф. Краска на потолке совпадает с краской на жилете Рози. Кто знает, может быть, там даже остались следы крови.

Она посмотрела на него с отвращением. «Вы же не ожидаете, что я отнесусь к этой чепухе серьезно, не так ли?»

'Это правда.' Он вынул конверт из кармана. «У меня есть краска, которая докажет мою правоту. Если вы позволите Лоусону вернуться в караван, он его уничтожит. Доказательства исчезнут как дым. Вы должны помешать ему сделать это. Я ни за что это не выдумываю, — сказал он, отчаянно пытаясь убедить ее.

— Дункан тоже слышал Макфадьена. Вчера он видел, как Лоусон напал на Тома Маки. Ваш босс не остановится ни перед чем, чтобы замести следы. Возьмите его под стражу и обеспечьте безопасность каравана.

Лицо Карен оставалось бесстрастным. «Вы хотите, чтобы я арестовал моего заместителя начальника?»

«Полиция Стратклайда взяла под стражу Элен Керр и Джеки Дональдсона на основании гораздо меньшего количества улик, чем вы слышали здесь сегодня днем». Алекс изо всех сил старался сохранять спокойствие. Он не мог поверить, что теперь все ускользает из его рук. «Если бы Лоусон не был тем, кто он есть, вы бы не колебались ни секунды».

— Но он такой, какой он есть. Он очень уважаемый старший офицер полиции».

— Он должен быть вне подозрений, миссис Пири. И именно поэтому вам следует отнестись к этому серьезно. Вы же не думаете, что завтра газеты не будут полны этой информации? Если вы верите, что Лоусон невиновен, докажите это».

«Ваша жена звонит вам, мистер Гилби», холодно сказала Карен. Она убежала, и он ничего не мог сделать.

Но она впитала его слова. Она не арестовала Лоусона, но собрала нескольких офицеров и тихо ушла. На следующее утро Алексу позвонил Джейсон и взволнованно сообщил ему, что он услышал из фанфар, что его коллеги в Данди поздно вечером захватили караван. Игра началась.

Алекс опустил бинокль. — Они знают, что ты за ними шпионишь?

Странный усмехнулся. «Я всегда говорю, что Бог все видит и что у меня с ним прямая связь».

«Я хочу в это верить». Алекс откинулся на спинку кресла и позволил солнцу высушить пот с его лица. Подъем на вершину был крутым и трудным. Нет времени говорить. Это был первый раз, когда он остался наедине со Вейрдом с тех пор, как они приехали накануне. «Карен Пири посетила нас на прошлой неделе», — сказал он.

«Как она?»

Как понял Алекс, это был типичный вопрос Странников. Не «Что она хотела сказать?» но: «Как она себя чувствовала?» В прошлом он слишком много раз недооценивал своего друга. Теперь, возможно, у него появился шанс исправить это. «Я думаю, она все еще очень потрясена. Как и большинство полицейских в Файфе. Это просто ошеломляет — узнать, что твой заместитель начальника — насильник и многократный убийца. Последствия весьма серьезные. Я думаю, половина отряда до сих пор верит, что мы с Грэмом Макфадьеном все это состряпали».

— Итак, Карен пришла рассказать нам, как дела?

'Более или менее. Конечно, это уже не ее дело. Ей пришлось передать все расследование убийства Рози коллегам из другого подразделения, но она подружилась с одним из членов команды. Это означает, что она все еще остается в курсе. К ее чести надо сказать, что она пришла к нам по собственной инициативе, чтобы сообщить о развитии событий».

"И они являются?"

«Все судебно-медицинские экспертизы каравана завершены. Помимо сходства краски, они также обнаружили крошечные следы крови там, где диван соприкасается с полом. Они взяли образцы крови у братьев Рози и тела Макфадьена, потому что, конечно, у них нет материала ДНК Рози. И есть большая вероятность, что кровь в трейлере Лоусона принадлежала Рози Дафф».

«Я не могу в это поверить», сказал Вейрд. «После всего этого времени он зацепился за осколок краски и каплю крови».

«Один из его бывших коллег заявил в своем заявлении, что Лоусон часто хвастался, что убивает время в свою ночную смену, водя девушек в свой фургон и занимаясь с ними сексом. И наши доказательства показывают, что он был очень близко к тому месту, где в ту ночь было найдено тело. Карен сказала, что прокурор сначала немного колебался, но теперь решил предъявить ему обвинение. Услышав это, Лоусон сломался. Казалось, сказала она, как будто он больше не мог нести это бремя. Судя по всему, это не необычное явление. По словам Карен, убийцы, однажды загнанные в угол, обычно чувствуют необходимость признаться во всех своих плохих поступках».

— И почему он это сделал?

Алекс вздохнул. «Он встречался с ней несколько недель. И она не хотела делать с ним все. Лоусон сказала, что хочет зайти так далеко и не дальше. И она довела его до такой степени, что он больше не мог себя контролировать. И он изнасиловал ее. По его словам, она сказала, что сразу обратится в полицию. И он не смог с этим справиться, поэтому взял нож для филе и ударил ее. Уже шел снег, и он не думал, что поблизости кто-то будет, поэтому отвез ее в Холлоу-Хилл и оставил там. Он хотел, чтобы это выглядело как ритуальное убийство. Он сказал, что возненавидел это, когда понял, что нас подозревают. Конечно, он не хотел, чтобы его самого поймали, но он утверждал, что не хочет, чтобы в убийстве обвинили и кого-то еще».

«Очень высоко с его стороны», — цинично сказал Вейрд.

«Я думаю, это правда. Я имею в виду, что одной маленькой ложью он мог действительно навлечь на нас неприятности. Как только Макленнан узнал о Ленд Ровере, Лоусону оставалось только сказать, что он сожалеет, что увидел его раньше. Либо по дороге на Холлоу-Хилл, либо перед баром «Ламмас» во время закрытия.

«Только Господь знает правду, но я думаю, мы можем дать ему презумпцию невиновности. Должно быть, он думал, что за все это время с ним ничего не могло случиться. Ни капли подозрения.

'Нет. Мы несли это бремя. Лоусон прожил, казалось бы, безупречную жизнь двадцать пять лет. И тогда шеф объявляет о пересмотре старых нераскрытых дел. По словам Карен, Лоусон уже скрыл улики через несколько месяцев после того, как ДНК впервые была успешно использована в суде. В то время он все еще хранился в Сент-Эндрюсе, поэтому у него был легкий доступ к нему. Жилет действительно оказался не на своем месте, когда улики перенесли в другое место, но остальные материалы, одежду с биологическими доказательствами, он выбросил сам».

Странный нахмурился. «Почему жилет был найден совсем не там, где тело?»

«Когда Лоусон вернулся к своей «Панде», он нашел жилет в снегу. Он уронил его, когда нес Рози на холм. Он просто засунул его в ближайшую изгородь. Конечно, он не хотел оставлять его в полицейской машине. А когда все важные улики исчезли, он, должно быть, думал, что выживет после повторного допроса».

«А потом из ниоткуда внезапно появляется Грэм. Единственным фактором, который он никогда не мог принять во внимание, была необходимость ее семьи сохранить ее доброе имя. И это был человек, который действительно интересовался правдой о смерти Рози и хотел ответов. Но чего я до сих пор не понимаю, так это почему он решил нас убить", - сказал Вейрд.

«По словам Карен, Макфадьен Лоусон постоянно был у него на шее. Он потребовал повторного допроса свидетелей. Особенно мы. Он был убежден, что преступниками были мы. Его компьютер, среди прочего, содержал записи его разговоров с Лоусоном. В какой-то момент он отмечает, что был удивлен тем, что Лоусон не увидел ничего подозрительного в своей патрульной машине. Когда он рассказал об этом Лоусону, тот, казалось, очень нервничал по этому поводу, но Макфадьен предположил, что Лоусон воспринял это как критику в его адрес. На самом деле за этим стояло, конечно, то, что Лоусон не хотел, чтобы кто-то сосредоточил внимание на том, что он делал той ночью. Все восприняли его присутствие на месте убийства как нечто само собой разумеющееся, но, если не считать нас, единственным человеком, которого мы знали наверняка и который был рядом в ту ночь, был сам Лоусон. Если бы он не был в полиции, он был бы главным подозреваемым».

'Еще. Зачем преследовать нас спустя столько времени?

Алекс неловко заерзал на камне. «Это немного больно. По словам Лоусона, его шантажировали».

«Шантажировали? Кем?'

«Мондо».

Странного, казалось, ударила молния. — Мондо? Ты шутишь. В какую отвратительную игру снова играет Лоусон?

«Я не думаю, что это игра. Ты помнишь день, когда умер Барни Макленнан?

Странный вздрогнул. "Как я мог забыть?"

«Лоусон был лидером на канате. Он видел, что произошло. По его словам, Макленнан удержал Мондо, но Мондо запаниковал и выгнал его».

Вейрд на мгновение закрыл глаза. «Хотел бы я сказать, что не верю в это, но Мондо отреагировал бы именно так. Однако я до сих пор не понимаю, какое это имеет отношение к шантажу Лоусона».

«После того, как они подняли Мондо, наступил хаос. Лоусон позаботился о Мондо. Он поехал с ним на машине скорой помощи. Он сказал Мондо, что видел, что произошло, и заверил его, что позаботится о том, чтобы Мондо заплатил полную законную цену за то, что он сделал. А затем появился Мондо со своим небольшим объявлением. Мондо утверждал, что однажды вечером видел, как Рози села в патрульную машину Лоусона возле бара Ламмас. Что ж, Лоусон знал, что он окажется в глубоком дерьме, если это станет известно. Поэтому он заключил сделку. Если бы Мондо промолчал о том, что он видел, Лоусон сделал бы то же самое».

«Это не столько шантаж, сколько гарантированное взаимное уничтожение», — резко сказал Вейрд. 'Что пошло не так?'

«Когда было объявлено о повторном расследовании нераскрытых дел, Мондо подошел к Лоусону и сказал ему, что будет хранить молчание только в том случае, если его оставят в покое. Он не хотел, чтобы его жизнь была разрушена во второй раз. И он сказал Лоусону, что у него есть страховка. Что кто-то другой знал, что он видел. Только, конечно, он не сказал, кому из нас он якобы рассказал. Вот почему Лоусон настоял, чтобы Карен сосредоточилась на доказательствах, а не допрашивала нас снова. Это дало ему время убить любого, кто мог знать правду. Но потом он стал немного умнее, чем ему было нужно. Он хотел создать подозреваемого в убийстве Мондо. Поэтому он дал Робину Макленнану мотив, рассказав ему настоящую причину смерти Барни. Но прежде чем Лоусон смог убить Мондо, Робин Макленнан связался с Мондо, который запаниковал и снова разыскал Лоусона». Алекс мрачно улыбнулся. — Вот что у него было в Файфе в тот день, когда он пришел ко мне. В любом случае, Mondo обвинил Лоусона в невыполнении своих обязательств. Старше и мудрее, по крайней мере, он так думал. Он сказал, что собирается рассказать свою историю, чтобы заявление Лоусона о том, что он виновен в смерти Барни Макленнана, выглядело как отчаянное обливание грязью человека, которому некуда идти». Алекс потер лицо рукой.

Странный застонал. «Бедный, глупый Мондо».

«Ирония в том, что Лоусону, возможно, удалось бы убить всех нас четверых, если бы не одержимость этим делом Грэма Макфадьена».

'Что ты имеешь в виду?'

«Если бы Грэм не выследил нас всех через Интернет, он бы никогда не узнал о смерти Зигги и не отправил бы этот венок. Тогда мы бы никогда не установили связь между двумя убийствами, и Лоусону была бы предоставлена возможность вывести нас на досуге. И мутил воду, как мог. Он позаботился о том, чтобы я знал все о Грэме, хотя и сделал вид, что случайно проговорился. И, конечно же, он сказал Робину Макленнану, что Мондо несет ответственность за смерть его брата. Таким образом он немного прикрылся. После того, как Мондо был убит, хитрый мешок с грязью пришел к Робину и предложил ему алиби. Чем Робин, конечно, и воспользовался, даже не задумавшись о том, что это сработало и наоборот, а именно: он дал настоящему убийце алиби.

Странный вздрогнул. Он подтянул ноги и прижал колени к груди. Он почувствовал боль в ребрах, тень прошлой боли. — Но почему он нацелился на меня? Он, должно быть, понял, что никто из нас не знал, что видел Мондо, иначе мы бы обвинили его в этом после смерти Мондо».

Алекс снова вздохнул. «К тому времени он уже зашел слишком глубоко. Венки Макфадьена позволили нам связать два убийства, которые должны были выглядеть так, как будто они не связаны друг с другом. Его единственной надеждой было возложить убийства на Макфадьена. И Макфадьен не оставил бы его в два, не так ли? Он бы продолжал идти, пока не убрал бы нас всех с дороги.

Вейрд печально покачал головой. «Какой ужасный беспорядок. Но почему сначала Зигги?

Алекс застонал. «Это настолько банально, что можно плакать. Судя по всему, он уже забронировал поездку в США , когда было объявлено о новом расследовании старых дел об убийствах».

Странный облизнул губы. — Так это мог быть и я?

«Если бы он решил ловить рыбу на вашей стороне страны, да».

Вейрд закрыл глаза и сжал пальцы. — А Зигги и Мондо? Что с этим произойдет?

— Боюсь, это выглядит не очень хорошо. Хотя Лоусон поет как пресловутая птица, они не могут доказать, что Лоусон убил Мондо. Он был чрезвычайно осторожен. «У него нет алиби, но он утверждает, что той ночью был в своем трейлере, поэтому, даже если они найдут соседа, который подтвердит, что его машины не было у него дома в ту ночь, он все равно будет прикрыт».

— Значит, ему это может сойти с рук безнаказанным?

«Вот как это выглядит. Согласно шотландскому законодательству, для вынесения обвинительного приговора признание должно быть подкреплено доказательствами. Но полиция Глазго отпустила Элен и Джеки, и это, по крайней мере, небольшой успех».

Вейрд в отчаянии стукнул рукой по камню. — А Зигги? Стало ли полицейское управление Сиэтла работать лучше?»

'Немного. Но не много. Мы знаем, что Лоусон был в США за неделю до смерти Зигги . Предположительно, он отправился на рыбалку через южную Калифорнию. Но теперь оно пришло. Когда он вернул взятую напрокат машину, на ее одометре было примерно на четыре тысячи миль больше, чем можно было бы проехать, просто проехав по окрестностям».

Вейрд пнул камень у него из-под ног. «И это точно поездка туда и обратно из Калифорнии в Сиэтл?»

'Именно так. Но в остальном прямых доказательств и здесь нет. Лоусон настолько умен, что использовал свою кредитную карту только в той среде, в которой должен был находиться. Карен сказала, что полиция Сиэтла демонстрировала его фотографию в хозяйственных магазинах и мотелях, но пока безрезультатно».

«Невероятно, что он мог снова безнаказанно убивать», — сказал Вейрд.

«Я думал, ты веришь в более высокую силу суждения, чем мы, смертные, можем проявить?»

«Божий суд не освобождает нас от обязанности действовать в моральном мире», — серьезно сказал Вейрд. «Один из способов проявления благотворительности — это защита наших соседей от их собственных злых наклонностей. Отправка преступников в тюрьму — лишь крайний пример этого».

«Я уверен, что они чувствуют себя любимыми», — сардонически сказал Алекс. — У Карен были новости. В конце концов они решили не предъявлять Лоусону обвинений в покушении на ваше убийство.

— Почему бы и нет, черт возьми? Я сказал, что готов вернуться и дать показания».

Алекс сел. «Без Макфадьена нет прямых доказательств того, что вас избил именно Лоусон».

Странный вздохнул. 'Хорошо. В любом случае, от убийства Рози ему не уйти. Я не думаю, что это имеет большое значение, если на него подадут в суд за то, что он сделал со мной. Знаешь, я всегда гордился тем, что знаю, что происходит в мире», — размышлял он. «Но в тот вечер я вышел из вашей двери с чувством: «Они меня не поймают». Интересно, был бы я таким храбрым или таким глупым, если бы знал, что на меня нацелен не один, а два человека».

«Будьте благодарны за это. Если бы Макфадьен не шпионил за нами, мы бы никогда не узнали, что Лоусон был там».

«Я до сих пор не понимаю, как он не вмешался, когда Лоусон начал избивать меня до полусмерти», — горько сказал Вейрд.

«Может быть, Эрик Хэмилтон опередил его в этом», — вздохнул Алекс. «Думаю, мы никогда не узнаем».

«Самое главное, что мы наконец знаем, кто убил Рози», — сказал Вейрд. «Это было занозой в нашей плоти на протяжении двадцати пяти лет, и теперь мы можем оставить это позади. Благодаря тебе мы смогли нейтрализовать яд, поразивший нас четверых».

Алекс с любопытством посмотрел на него. "Вы когда-нибудь задавались вопросом...?"

— Действительно ли это был один из нас?

Алекс кивнул.

Странная мысль на мгновение. «Я знал, что это не мог быть Зигги. Он не интересовался женщинами и не хотел исцеляться даже в то время. На его месте Мондо не смог бы держать язык за зубами. А ты, Алекс... Ну, позволь мне сказать, я не думал, что ты смог бы затащить ее на Холлоу-Хилл. У вас не было ключей от «Лендровера».

Алекс был шокирован. «Это единственная причина, по которой ты подумал, что это не мог быть я?»

Странный улыбнулся. — Ты был достаточно силен, чтобы сохранить это при себе. Вы можете сохранять невероятное спокойствие под давлением, но когда вы извергаетесь, вы извергаетесь, как вулкан. Девушка тебе понравилась... Я буду честен. Это пришло мне в голову. Но как только нам сказали, что ее убили где-то в другом месте и оставили на холме, я понял, что это не мог быть ты. Вас спасла логистика».

«Спасибо за доверие», — сказал Алекс обиженно.

«Вы об этом спрашивали. А ты? Кого вы подозревали?

Алексу хватило приличия выглядеть смущенным. «Я думал о тебе. Особенно, когда у тебя есть Бог. Казалось, это мог сделать человек с нечистой совестью». Он посмотрел через верхушки деревьев на далекий горизонт, где горы сливались в голубой дымке. «Я часто задаюсь вопросом, какой была бы моя жизнь, если бы Рози приняла мое приглашение и пошла на вечеринку в тот вечер. Тогда она была бы еще жива. И Мондо и Зигги тоже. Наша дружба сохранилась бы гораздо лучше. И мы могли бы жить, не чувствуя вины».

«Тогда, возможно, ты бы женился на Рози, а не на Линн», — насмешливо заметил Вейрд.

'Нет.' Алекс нахмурился. «Этого бы никогда не произошло».

'Почему нет? Не стоит недооценивать, насколько хрупки нити, связывающие нас с той жизнью, которая у нас есть. Ты влюбился в нее.

«Это бы прошло. И она никогда не выбирала такого мальчика, как я. Она была слишком взрослой. Кроме того, мне кажется, я тогда знал, что именно Линн меня спасет.

— Спасти от чего?

Алекс улыбнулся небольшой личной улыбкой. 'Все.' Он посмотрел на коттедж и поляну, где его сердце было заложником. Впервые за двадцать пять лет у него было будущее, а не просто прошлое, похожее на жернов. И это было похоже на подарок, который он наконец заслужил.